Звяк.
Стежок за стежком. Пальцы неприятно жжёт от долгой работы с иголкой — наверняка будут мозоли. Печально, ведь с прошлой стажировки на поле ещё ничего не зажило. Из вспотевших ладоней то и дело выскальзывает иголка и пуговицы, постоянно падая в труднодоступную щель. Нет! Ну это уже какое-то издевательство!
Сидя в жарком деловом платье на жестком стуле и уже битый час пытаясь под чутким присмотром леди Фины вытворить чудо из помятых лоскутков, пуговиц и распушившихся ниток, Урсула больше всего мечтала сбежать за тридевять земель и никогда больше не брать ненавистную иголку в свои кривые пальцы.
Нет. Нет. Она поклялась себе хотя бы в этот раз получить работу, значит она ее получит. Обязательно. Ещё пару стежков и работа наконец закончена.
Урсула осторожно берëт в руки своë творение и протягивает наставнице.
— Какое, кхм дерь... уродство — кривится леди Фина с отвращением рассматривая то, что язык не поворачивается назвать шляпой. Кривые бока с торчащими отовсюду нитками, нелепый шов, расползающийся будто корсет на свинье. Дорогущий бархат почти незаметен из-за толстого слоя цветастых заплаток, стеклянных камушков, перьев и лент. Если подобное когда-то и будет в моде, то, уж точно не в этом веке.
Шляпница поворачивается к послушно ожидающей ее решение подмастерью:
— Простите, леди Парифада, но вы нам не подходите. Ваши шляпы эм... Слишком экстравагантны для нашего времени.
Провал.
— Леди Фина, пожалуйста, дайте мне шанс! — крикнула девушка, бросаясь хозяйке лавки под ноги, пачкая дорогие туфли ручьями слëз.
— Прости девочка, но я не могу. У нас и так материалы из-за кризиса дороже стекла стали, экономить приходится, а чтобы тебя учить это не один год понадобится, ты ведь сама видела свои работы, понимаешь. Так что, пожалуйста, уходи, мне скоро лавку открывать. Давай, иди. — Хозяйка подняла рыдающую девушку на ноги и выставила за дверь.
Утерев солëные капли с лица, Урсула села на одну из каменных ступенек. Дверь шляпной лавки приоткрылась. Девушка с надеждой оглянулась, ожидая что хозяйка всë же одумалась, но вместо этого из дверного проëма, закручиваясь как метательная тарелка вылетела злосчастная шляпа и больно стукнула девушку по затылку.
— Вот же дерьмо. — ругнулась Парифада, подбирая свой неудавшийся шедевр. — Ну что я сделала не так? Нормальная шляпа. Ну да, немного яркая, и что с того? Хотя, кого я обманываю. Это полное фиаско.
Город только проснулся, но уже жил своей жизнью: торговцы открывали свои магазинчики, рабочие в серых робах ехали на работу в трамвайчике-жуке, гвардейцы маршировали к Стеклянному дворцу, охранять очередное королевское гуляние. Солнце тоже встало, медленно поднималось по небесному куполу, отражаясь ярким пятном на стеклянных крышах, нагревая чугунные рельсы, повозки с богачами, зелёные деревья, кусты и цветы, механических пауков, помогающих хозяйкам развешивать белье и почтальонов на паровых цаплях. Оно лукаво улыбалось Урсуле, лаская ее русую макушку своими лучами
— Ну хотя бы с погодой повезло.
Небо тут же покрылось тучами, закрывая своими лапами солнце, на разноцветную плитку тротуара упали первые капли. Ударила гроза.
*****
Мокрая и злая, Урсула кое-как поднялась по скользкой лестнице в свою каморку, щедро выделенную тëтушкой Аргеной Барро.
Сняв промокшее насквозь жëлтое платье, перепачканное пролитым откуда-то сверху машинным маслом — единственный официальный наряд, что у нее был, девушка переоделась в любимую льняную рубашку с зелëной юбкой и уселась за обломок когда-то обеденного стола, беря в руки исписанный смятый листок. На листке красовались выведенные неразборчивым подчерком слова: “шофёр”, “почтальон”, “садовник”, “повар”, “продавец”, “цирюльник”, “повитуха”,“виночерпий”, “няня”, “строитель”, “маляр”, “столяр”,“пастух”, “шляпница”. Каждое слово кроме последнего было зачеркнуто жирной линией. Подобрав валяющийся на полу уголёк, Урсула замазала весь список, превратив его в сплошное черное пятно.
Ну ничего, ничего. Завтра она попытается ещё. Прислугой ведь тоже можно хорошо заработать?
— Главное, что крыша над головой есть, а с работой ещё успеется. В животе неприятно заурчало. — Пойти что ли покушать?
Скомкав листок и выбросив его из окна, попав прямиком в прохожего, Урсула спустилась на кухню.
В просторной и светлой кухне было уютнее, нежели в ее тесной комнатушке, где из всех вещей была только соломенная настилка, кусок обеденного стола, кривой стул и не разобранный до конца чемодан. Здесь же всë было по-другому: выложенный полупрозрачными камушками пол, огромная печь с дровницей и очень, очень много света! Стол стулья и даже тарелки, — всë было из сехайского стекла, как и огромные круглые окна, занавешенные тяжёлыми шторами.
Девушка открыла шкаф, но еды там не оказалось, только три яйца, тарелка с поднявшимся тестом, склянки молока и рогового масла, горсть "красных ульев", а также баночка сладкого стекла.
— Видимо придется готовить. — вздохнула Урсула, доставая из нижних ящиков посуду и растапливая печь. — Да прибудет со мной Сехай.
К своему величайшему сожалению, девушка знала крайне мало рецептов хорошей выпечки, но как только в ее руках оказалось мягкое подобно облаку тесто, старый полузабытый отрывок, вырванный из дешёвой кулинарной книжки, сам выплыл из недр памяти.
“Как приготовить кардамоновые булочки провинции Пари.
Немного подогреть молоко и развести в нем сладкое стекло и дрожжи. Оставить на 10 минут. Масло растопить и остудить. Смешать с солью, кардамоном и яйцом. Влить яично-масляную смесь в молоко, перемешать. Добавить просеянную муку и замесить тесто. Накрыть его полотенцем и поставить на 1 час в теплое место. Когда тесто подойдет, разделить его на 16 равных частей и сделать тонкие лепешки. Положить ягоды, защипнуть края и подвернуть их с боков. Положить пирожки в печь швом вниз. Выпекать 10–12 минут. После, можно подавать с мёдом и листиком морозки.
Готово! Вы великолепны!”
Поставив противень на огонь, Урсула присела рядом, стараясь не проморгать, когда булочки будут готовы.
Со стороны лестницы зашуршали тяжелые шаги.
— Чем это у тебя так пахнет? — кряхтя, к сонной девушке приблизилась хозяйка дома — мадам Аргена.
— А? Что? — От испуга Парифада дëрнула рукой, всë содержимое склянки с маслом вылилось на огонь. Языки пламени достигли стен, задевая не ожидавшую этого хозяйку, деревянную столешницу и лежащие рядом поленья. Урсула мигом вскакивает с места и со всех ног бежит за водой, чтобы потом, расплескав половину ведра, кое-как потушить образовавшийся пожар, обугленный стол и разъярённую мадам Аргену.
Дверь с шумом отворилась. Оттуда, спотыкаясь о ступеньки вылетела Урсула, жуя полусгоревшую булку, еле вытащенную из горящей печи под яростную ругань мадам Аргены. Следом за девушкой сопровождаемый визгом тётушки:
— Чтобы больше я тебя здесь не видела! Катись обратно в своë село! — вылетел кожаный чемодан.
Пролетев высоко над девушкой, бедняга с брызгами нырнул в один из каналов и скрылся в воде.
— Да чтоб тебя! Чтоб вас всех гонхалла побрала! — не оглядываясь назад, Урсула зашагала прямо, не совсем понимая куда именно идëт.
Да что с ней не так?! Почему всë, за что Урсула берëтся, всегда оканчивается полным провалом?! Не было ни одной вещи, с самого ее детства, что давалась ей хотя бы чуть-чуть.
На что она вообще надеялась, уезжая в столицу ради своей глупой мечты? Даже в городе девушка оказалась полным нулëм, без друзей, без работы, а теперь ещё и без дома. Права была маменька, — она полное, полнейшее ничтожество, которое и умеет что тратить кислород и всё портить.
— А может, к черту это всë?
Она всë равно никому не нужна. Ни здесь ни дома, если Пари вообще можно назвать домом, ее никто не ждëт.
Нужно всего лишь залезть на перила моста и прыгн...
— Эй! Будь аккуратней! — чьи-то сильные руки схватили девушку за плечи и резко дёрнули в сторону.
— Ой! — раскрыв от неожиданности свои серые глаза, Парифада увидела в дюйме от себя увешанный объявлениями будто слоеный пирог столб. Оказалось, Урсула настолько погрязла в своих раздумьях, что и не заметила, как идëт прямо на него. Так и шишку схлопотать несложно. Девушка хотела было поблагодарить спасшего ее от очередной неприятности незнакомца, но того и след простыл.
На ногу упало что-то лëгкое. Наклонившись, Урсула увидела красную бумажку с крайне занятным содержанием:
"Ищем помощника директора в подающую надежды организацию. Любого пола, возраста, расы и подрасы.
Основные требования — уметь ходить, говорить, читать, писать и по возможности быть живым.
Обращаться в "Лавку Куциталя" к Глинде. Три длинных, один короткий.
“БОУК".
Что ж. Надо наведаться в этот “БОУК”. Может хоть в этот раз повезëт?