Бывшая генерала Драконов. Пышка-кондитер в изгнании

Беатрис

— Я нашел свою истинную. Ты мне больше не нужна.

Эхо его бархатного, но в этот момент скорее ледяного голоса прокатилось по залу, разлетелось по резным колоннам, ударилось о потолочные арки и вернулось, звеня в моих ушах так ясно, что хотелось их заткнуть. Но руки дрожали, а тело будто приросло к полу.

Сейгран Шакс.

Мой… бывший жених. Крылатый идеал, невестой которого желала стать каждая девушка любой расы.

Сын Императора.

Высокий, с длинными красными волосами и ледяным взглядом, пробирающим до костей. Дьявольски красив и по-звериному притягателен — как и все драконы. Они приковывали к себе внимание, от них невозможно было оторваться, однако внутри оставались теми, кем являются на самом деле: опасными хищниками, которым плевать на других.

Я до последнего убеждала себя в том, что мне несказанно повезло и что Сейгран — не такой. Со дня нашего знакомства он был нежен и внимателен со мной. И я не верила. Долго. Но драконы умеют добиваться желаемого. А значит, теперь я оказалась не нужна. Вот так — резко, по щелчку пальцев. Прагматичные законы, алчность и власть перевесили чашу весов.

Сейгран смотрел на меня взглядом, в котором отвращение и презрение переплетались в такую тугую петлю, что я чувствовала: еще чуть-чуть — и она сомкнется на моей шее.

— Но… мы же любим друг друга, Сейгран… Сегодня же… наша свадьба, — губы едва слушались, словно налились свинцом.

Уголок его губ дернулся вниз, будто ему стало еще противнее слышать мой голос. Во рту разливалась предательская горечь, и я прикусила губу до крови.

— Как ты смеешь мне перечить, человечишка?! — рявкнул он так, что внутри все оборвалось. — Знай. Свое. Место. Беатрис.

Беатрис?.. Куда испарилось то ласковое прозвище «Бусинка», к которому из его уст я привыкла больше, чем к собственному имени?

Я поежилась, ссутулилась, инстинктивно опустив подбородок. Сейгран мог порвать со мной в любой момент. Накануне свадьбы. В карете по пути в храм. Деликатно, наедине. Но нет.

Он выбрал опозорить меня перед огромным количеством гостей. Устроить показательную расправу. Прилюдное линчевание нашего совместного будущего.

Слезы подступили предательски быстро, но я зажмурилась. Нельзя. Нельзя плакать. Мои слезы для окружающих — не чувства, а развлечение. Шоу.

— Посмотрите, бывшая невеста рыдает. Забавно…

И ведь правда. Стоило мне поднять взгляд, как по храмовой зале, среди драконьей знати, вспыхивали заинтересованные глаза — полные хищного любопытства, пробирающего до судорог.

Я слышала, как шептались за спиной. Нарочито громко, совершенно не стесняясь того, что я все слышу:

— Как она посмела… Ей не мешало бы похудеть, прежде чем выскакивать за сына Императора.

— Отвратительно. Надела белое платье. Какая дерзость. Белый — только для дракониц!

— Ясное дело, что он променял ее на истинную. Она — само изящество, грация…

Я слышала каждое слово.

И не реагировала.

Не смела.

Мой свадебный наряд осуждали все, хотя еще вчера те же самые девушки завистливо морщили носики: белоснежное платье с бриллиантовой россыпью, полупрозрачные перчатки, легкая, почти невесомая фата — все, что я выбирала, подбирала, вымеряла, перечитав тонны манускриптов по традициям… все это внезапно стало насмешкой.

Но я ведь хотела быть красивой.

Хотела быть счастливой.

С ним.

Потому что я правда его любила…

И глупо верила, что он — меня тоже.

— Вы столь трепетно подбирали слова, виконтесса Жювиль, — прошипела леди слева, прикрывая ядовитую улыбку веером. — Однако здесь бы больше подошло плебейское — жирная свинья.

— О, как вы изящно заметили, — поддакнула другая. — Наконец-то у сына Императора появился вкус, а то все таскался с этим недоразумением.

От леди у них только титулы. Манерам бы кто-нибудь уделил внимание…

Я глубоко вдохнула.

Не реагировать.

Не сейчас.

Не перед этими тварями в бархате и ослепительных каменьях.

— Снимите с нее платье! Мы должны немедленно провести церемонию с моей истинной в соответствующем одеянии!

Очередная хлесткая фраза Сейграна — и мне будто зарядили невидимым кулаком под дых. Перед глазами все потемнело, горло сжало тисками, выбивая из груди остатки воздуха. Кровь отлила от лица.

Мне… мне это послышалось?!

Он хочет отдать мое платье другой?

Нет.

Нет, нет, нет…

— Мое… платье?.. Сейгран… пожалуйста, не надо… умоляю… — голос сорвался на хрип, больше похожий на всхлип.

Он даже не посмотрел на меня. Будто я — пустое место. Стражники шагнули вперед одновременно. Их руки — сильные, холодные — ухватили меня подмышки. Я дернулась. Бесполезно.

— П-подождите… я сама… пожалуйста, не надо… не надо так… — мой голос терялся под сводами, разбивался о чужие равнодушные лица. — Сейгран, послушай!

Стражники будто не слышали. Тащили меня прочь из зала. Я оглянулась в последний раз, поймав на себе холодный взгляд моего… уже не моего дракона. Он никогда не смотрел на меня ТАК. Будто я — кусок мусора. Будто я — ошибка природы.

Я уже не сопротивлялась.

Смысла не было.

Все было потеряно — и наши нежные слова, и его редкие, но такие важные сердечные поступки. Все это разбилось, как хрупкое стекло, о единственное: он нашел свою истинную. И теперь я была никем. Лишней в его жизни. Обычным человеком, которому нет места рядом с могущественным драконом.

Я даже не заметила, как меня протащили по длинному коридору, высланному алой дорожкой. Только по инерции переставляла ноги, потому что иначе меня бы волокли по полу, как мешок картошки.

Захлопнулась очередная дверь — и меня втолкнули в тесную каморку, пахнущую мылом, влажной тканью и плесенью. Я поморщилась, прикрыв нос.

Служанки, как коршуны, набросились на меня.

Платье сорвали быстро и тут же принялись магическими пассами уменьшать под размеры истинной. Я была намного крупнее ее. Куда мне до утонченности дракониц…

Я осталась в одной нижней сорочке — новой, кружевной, той самой, которую выбирала дрожащими руками, представляя, как Сейгран осторожно проведет пальцами по кружеву, улыбнется… медленно снимет ее с меня и станет шептать на ухо всякие непристойности.

— У деревенских и правда нет вкуса, — протянула служанка, ловко бегая пальчиками по белоснежной атласной ткани. — Разоделась, как куртизанка… небось этим и зацепила дракона? Грязная баба…

— Но я не…

Я не успела закончить. По лицу шлепнула дурно пахнущая тряпка.

От унижения я быстро захлопала ресницами и прижала к лицу ладонь.

— За что?.. Я такая же, как и вы!

В слугах всегда были люди. И они относились ко мне сносно. Даже лишнего взгляда себе не позволяли, не то что повысить тон. А здесь, едва появилась возможность, будто с цепи сорвались. Озлобленные скорее не на меня, а на себя, на свою участь, на весь мир.

— Ты нас по себе не равняй, — заявила служанка. — У нас есть статус. Рабочей силы. А ты просто мусор, от которого избавились.

Статус… Не более чем иллюзия. Меня статуса невесты дракона и сына Императора лишили по щелчку пальцев. А они тешат себя мыслью, что пригреты господами до конца жизни… Смешно.

Что-то отвечать я не видела смысла. Честно говоря, я всегда предпочитала больше молчать. Тем более сейчас. Раньше статус невесты императора был моей броней от всего — язвительного слова, косого взгляда, хлесткой оплеухи. А теперь… я и правда никто.

Мне стало неуютно под оценивающими взглядами служанок. Они рассматривали меня без тени смущения — будто я корова на убое. Я покраснела, стиснула зубы и присела на единственный стул, который явно предназначался для уставшей прислуги, а вовсе не для невесты, у которой отняли все.

Одна из служанок швырнула в меня свернутую монашескую робу.

— На, прикрой свои телеса. Сейчас придет госпожа Белла Констиблэ. Ей не должно стать дурно от твоего убогого вида.

Я не успела даже открыть рот, как служанки…

Я спешно натянула робу поверх сорочки. Она была слишком грубой, царапала кожу и пахла пылью, но хотя бы прикрывала меня.

Я затравленно посмотрела на служанок, ожидая очередной словесной, а может, и вполне реальной оплеухи, но нет — те уже полностью переключились на подготовку к приходу госпожи.

Они были настолько увлечены подгонкой платья, что не заметили, как я встала, на цыпочках вдоль стены прошмыгнула к двери и выскользнула в коридор. Хотелось стать невидимкой и скрыться, сбежать от вездесущих колючих взглядов. Подальше от этой прогнившей знати, от драконов. И начать все сначала.

Крадучись, я брела по коридору, вздрагивая от каждого шороха. Но мои опасения были напрасны: все гости сейчас толпились в главной зале, ожидая появления Сейграна рука об руку с его истинной.

Переливчатый, звонкий, как колокольчик, женский смех ударил по затылку, когда я плелась мимо одной из многочисленных резных дверей. К слову, та была приоткрыта. Застыв на миг, я развернулась на ватных ногах и робко заглянула в проем, ведомая неприятной догадкой.

Дверь вела в роскошную комнату — ту самую, которую по традиции выделяют невесте перед церемонией: с кроватью в шелках, туалетным столиком, огромными окнами, отполированным полом.

Невесте. Но не мне. Я приехала сюда уже в платье, ведь меня попросили подготовиться заранее — что слегка отличалось от того, что предписано традицией.

В глубине покоев, среди кружев, светильников и блеска, стояла она, окруженная своей юркой свитой из примерно дюжины служанок.

Истинная моего дракона. Она уже здесь!

Я застыла, словно статуя, прямо в дверном проеме, не заботясь о том, что меня могут обнаружить, и неотрывно рассматривала истинную Сейграна. Лишь машинально крутила на пальце помолвочное кольцо — единственное, что мне оставили.

А внутри бушевала квинтэссенция эмоций. Сплав из злости на дракона, жалости к себе и зависти к той, с кем уже сегодня Сейгран вступит в брак и разделит ложе.

Мы были с ней одного роста. Но на этом сходства заканчивались.

Истинная и правда… выглядела как истинная драконица и была моей полной противоположностью.

Она была худенькой, но ровной, как струна. Ладошки маленькие, запястья тонкие, шея — лебединая. Алые волосы — длинные, шелковистые — струились по плечам идеально, будто каждый локон сам выбирал, куда ему лечь.

Лицо будто сошло с драконьих фресок: острые скулы, маленький носик, огромные голубые глаза. Настоящая драконица — хрупкая, идеальная, почти нарисованная.

Видимо, она почувствовала на себе мой взгляд и резко обернулась. Ни удивления, ни тени смущения или страха не скользнуло по ее холеному лицу. Лишь искривились и презрительно, совсем как недавно у Сейграна, поджались пухлые губы.

— Чудно. Ты уже и без платья, — протянула она, придирчиво скользнув по мне глазами.

Я только сжала кольцо.

Промолчала. А что мне ей сказать? «Будьте счастливы?» — язык бы не повернулся.

Зато я хорошо рассмотрела происходящее: служанки наряжали Беллу в совершенно другое платье — куда более роскошное, чем мое. Забыв о попытке бегства, я, как зачарованная, хмуро следила за их спешными движениями.

Откуда они успели достать платье, если сегодня в храме церемония должна была состояться со мной? Язвительный вопрос зудел в голове, как рой потревоженных пчел.

Утром мы ехали в карете вместе с Сейграном. С тем самым Сейграном, которого я знала хорошо. Который ласково держал меня за руку и успокаивающе перебирал дрожащие от волнения пальцы своими.

А потом — заминка на тракте из-за другого экипажа, у которого оказалось повреждено колесо. Давшая крен чужая карета почти полностью перегородила путь. Сейгран покинул наш экипаж, чтобы устранить препятствие. Его не было всего четверть часа.

В маленькое окно кареты я успела разглядеть на обочине рядом со сломанным экипажем мелькнувший подол сапфирового платья незнакомой дамы. И ее длинные алые локоны, ярко контрастирующие с пасторальным зимним пейзажем. И я уверена, что это была Белла.

Именно там дракон и повстречал свою истинную. Все решилось именно там, на пустынном холодном тракте, — одним прикосновением, как это обычно и бывает. Всего час назад. А у Беллы уже и платье, и макияж, и готовая церемония, над которой я лично кропотливо работала.

Случайность? Едва ли.

— Ты думала, что я надену это убожество? — Белла поморщилась, бросив взгляд на… мое платье?

А вот и главные герои истории!

Сейгран Шакс, генерал драконов и по совместительству преемник Императора драконов.

Беатрис Крейн, девушка с аппетитными формами, несостоявшаяся невеста Сейграна

От авторов: добро пожаловать в нашу новую историю о бойкой пробивной пышке и обворожительном (но не всегда) драконе! Несмотря на царящую в книге зимнюю стужу, их противостояние обещает быть жарким! Добавляйте книгу в библы, ставьте звездочки, пишите ккоменты! Этим вы нас очень поддерживаете))

Вздрогнув, я вырвалась из паутины липких дум и медленно повернула голову. Погруженная в свои мысли, я не заметила, как храмовые служанки уже принесли мое платье, услужливо подогнанное под размеры хрупкой драконицы.

Но зря… Мое платье — свадебное, с дорогими каменьями, тонким кружевом, которое я месяцами подбирала, — валялось бесформенной тряпкой на полу.

Разорвано так, будто дикий зверь постарался. Настолько, что восстановить его уже невозможно.

В груди что-то надломилось.

А руки затряслись. Я помнила, как примеряла его в салоне модистки. Как, крутясь на подиуме, представляла нашу первую брачную ночь. Не могу перестать думать об этом…

— Я не ношу такую безвкусицу, милая, — продолжала Белла устало, наградив меня снисходительным, но ледяным взглядом. — Наличие вкуса вам, человечишкам, не свойственно. Ваше дело — прислуживать Империи.

Она одарила меня дежурной улыбкой — такой сладкой, что хотелось врезать ей чем-нибудь по лицу. По идеальным скулам.

Я сжала губы, но не шелохнулась. Если одним взмахом руки Белла превратила мое платье в груду искромсанного тряпья, то то же самое она сможет сделать и со мной…

Тем временем служанки вокруг нее порхали, как мотыльки вокруг пламени, ловко поправляя ослепительно белый наряд.

На языке вертелся только один вопрос. А затем… затем мне нужно как можно скорее уйти отсюда.

— Ты же совсем его не знаешь, — слова давались с трудом. Голос охрип, словно меня долгое время держали, стиснув горло. — А у нас… мы… мы были влюблены. Зачем?

Белла закатила глаза.

— Как видишь, — она хмыкнула, — он шустро променял тебя на меня. Была бы ты не такой страшной и жирной… А так тебя даже жаль. Свинья в дерьме краше тебя будет.

Я нервно сглотнула ком в горле. В груди, сдавленной путами предательства, екнула злость. И на сей раз сдержаться я не смогла.

— Раз дракон так шустро меня променял… — я набрала в горящие легкие воздуха, — в любой момент он может сделать это и с тобой. Так что жалей себя.

В голубых, как васильки, глазах драконицы мелькнуло поистине бесовское пламя. Пухлые алые губы растянулись в усмешке, больше похожей на оскал.

— Ты слишком медленно уходишь, — таким голосом можно было колоть лед. Белла громко щелкнула пальцами, высекла искру и развернулась к своим слугам. — Помогите ей, живее!

Звякнув стеклом, распахнулась высокая створка окна, и мои голые щиколотки лизнул морозный воздух.

— Выкиньте ее из окна! — рявкнула Белла, и ее лицо исказилось от гнева, делая его уродливым. — И проверьте, чтобы она не дышала!

Служанки замерли на секунду, как стая гиен, заприметив жертву. Потом переглянулись ничего не выражающими взглядами — и бросились на меня. Ни тени сомнений, ни секунды промедления.

Власть драконов не знает границ. Они играючи умеют убеждать, приказывать, и мало кто из людей способен противиться их воле.

Мне резво скрутили руки и попытались повалить. Одна загородила дверь, перекрыв путь к бегству, другая стояла у окна, суматошно отодвигая слои невесомого тюля. Еще две сцепились со мной буквально насмерть.

— Нет! Пожалуйста! Не нужно! Я уйду! Уйду! — кричала я, захлебываясь слезами и соплями. Отчаяние доводило до хрипа, шею сводило.

Слезы текли по щекам, нос хлюпал, дыхание сбивалось до болезненных рывков. Я брыкалась, выгибалась как могла, потому что жить хотелось. И очень. Прямо сейчас — особенно сейчас.

Меня никто не слушал. Меня били — куда могли попасть: по лицу, животу, ногам. Я хрипела, умоляла и крутилась, изо всех сил пытаясь вырваться.

— Быстрее! — где-то в отдалении прошипела Белла. — Скоро за мной придут, а вы еще не избавились от этой твари! Церемония не должна быть испорчена!

Я задыхалась, кашляла, звуки вылетали рваными, истеричными. Мир сужался до узкой полоски темноты и блеска драконьих глаз.

Белла смеялась — звонко, легко, будто происходящее было спектаклем, устроенным специально для нее.

— Я уйду! Умоляю!

— Конечно, уйдешь. Уже навсегда! — ее хохот, звонкий, как колокольчик, отражался от стен и впивался в мои виски.

Служанки попытались связать меня ремнями, но тут они просчитались. Желание жить, знаете ли, пинало изнутри так яростно, что никакая веревка не выдержит.

Я вырвалась.

Рванула локтем одной в живот, другую отшвырнула ногой, третью саданула по лбу полотном двери, когда та попыталась меня остановить.

БЕЖАТЬ!

Вопреки недавнему отчаянию сейчас я почти летела по узкому коридору. Едва не сбила двух юношей-акколитов, которые с ужасом прижались к стене, будто увидели призрака.

У меня не было ничего — ни вещей, ни нормальной обуви, ни теплой одежды. Забрали все. И плевать хотели на мою жизнь. А о платье даже думать было больно. Оно было с моими инициалами — нитками, которыми я сама вышивала. Но, судя по тому, что видела на полу — разорванному, измятому, в клочьях… драконица все «исправила».

Взяла только то, что понадобилось для ее наряда. Особо крупные каменья.

А остальное выбросила — как мусор.

Только кольцо осталось. Оно принадлежало невесте в любом случае, даже если помолвка расторгнута.

Но сейчас одним кольцом я сыта не буду. Оно меня не согреет. За стенами бушевали крепкие морозы, а сам драконий храм стоял в отдалении от города. До ближайших изб — километры мертвых степей и непролазного бурелома.

Плевое расстояние, если при тебе карета или хотя бы лошадь. Но у меня была только я. Босая, в жесткой монашеской робе, надетой на тончайшую атласную сорочку.

Позади все еще раздавались визги:

— Держите ее!

— Она сбежит!

— Живо, живо!

Гнались за мной, клятые мегеры. Но я была быстрее. Уж лучше я помру сама в ледяных степях, чем от рук этих тварей, не имеющих ничего человеческого.

Черный ход оказался открытым — ну кто же мог подумать, что бывшая невеста им воспользуется? Узкая винтовая лестница, от которой под конец начала кружиться голова, — и я выскочила наружу, под низкое тяжелое небо. И тут же влетела в огромный сугроб.

Ледяные иголки вонзились в лицо, в тело, хлынули под ворот робы, под сорочку, впиваясь в разгоряченную кожу.

Но некогда было лежать.

Я перекатилась и побежала, как умела. Голые ступни обжигало холодом. Под ногами хрустел плотный снег, воздух резал легкие, словно я глотала стеклянные осколки.

Вскоре я поняла: никто меня уже не преследовал. Только костлявая старушка смерть дышала в затылок — омерзительно жадно и нетерпеливо. В жестокой зиме человеку не выжить.

Но я до последнего не хотела сдаваться и гнала прочь мысль, что положение мое безвыходное. Упорно неслась сквозь степь к изломанной темной полоске деревянных крыш на горизонте.

Если доберусь до этой деревушки — будет шанс на спасение.

Сзади донесся приглушенный, смазанный ветром рев толпы — радостный, праздничный. И залпы салюта. Императорский ритуал, конечно. У них праздник: сын Императора нашел истинную. Да еще и свадьба в особый день — в драконье новолуние, которое бывает раз в полгода. Неудивительно, что церемонию решили не отменять.

Каждый залп фейерверков жалил меня, как ядовитая змея. В ушах гудело. Перед глазами стояла мутная пелена, мелькали расплывчатые голые стволы деревьев пролеска. Я начала захлебываться воздухом.

Холод впивался в кожу, и я понимала: еще чуть-чуть — и я рухну прямо здесь, под деревьями, и меня найдут весной, когда сойдет снег. Или не найдут, если в этих краях обитают голодные волки.

Однако впереди уже виднелись домики — гораздо ближе и гораздо отчетливее.

Снежинки оседали на дрожащих ресницах. Я смахнула их онемевшими от холода пальцами, размазывая по щекам, и прошептала:

— Я тебя не прощу, Сейгран…

Никогда.

Я обязана начать свою жизнь заново.

Обязана — назло всем.

Впереди, между редких деревьев, показался мостик через речку. Деревянный, с потемневшими от времени и дождей досками, подернутыми ледяной коркой. Но выглядящий весьма добротно.

За ним ясно виднелась узкая извилистая тропинка, ведущая в деревню.

Черная вода внизу бурлила и резво текла, несмотря на лютые морозы. Наверное, местные ежедневно сбивают с замерзшего полотна лед, чтобы набирать воду для бытовых нужд.

Вцепившись в шершавую боковину моста, я медленно переставляла ноги, почти волочила их.

— Еще немного… — прошептала я и шагнула на первую доску.

Шаг. Еще шаг. В одном из окон дома, стоявшего на отшибе деревушки, призывно мелькнул теплый огонек лучины — словно подбадривал, убеждал, что я дойду.

Будь проклят Сейгран Шакс! Уверена, дракон и не подозревает, какую змею пригрел на груди. Так пусть же им будет в тягость каждый прожитый вместе день! И пусть они искусают друг друга заживо. Достойны оба.

Все к лучшему. Да, звучит глупо. Да, парадоксально. Но правда. Я настолько доверяла Сейгра́ну, что совсем забыла о его драконьей сущности, которая неизменно поднимает голову, когда дело касается власти, продолжения рода и положения в обществе.

Сейгран ведь мог столкнуться со своей истинной и после нашей свадьбы. Через год. Десять. Двадцать.

Когда я бы уже успела родить ему ненужных детей. Когда бы сдала, постарела, растолстела еще сильнее…

Когда бы я отдала ему все — любовь, тело, молодость, — а он в один момент выбросил бы меня вон, потому что запах драконицы больше подходил вкусам его сущности.

Лучше сейчас.

Лучше, когда у меня еще есть шанс. Я молода. Я научусь жить заново, а боль… боль когда-нибудь пройдет. Все к лучшему. Все…

Однако любой здравый смысл глушила обида — за себя. За те годы, что я любила слепо, глупо. За то, что верила каждому его слову.

Сердце раздувало пламя ярости, и оно неслось по венам так, что внутри все гудело. И внезапно гудеть начало уже снаружи. Мост подо мной завибрировал, словно был колоколом, по которому ударили со всего размаху.

Кончики моих окоченевших пальцев запульсировали. Их резко обожгло, и пространство вокруг на миг исказилось, будто я смотрела на мир сквозь дым костра.

Хруст.

Я замерла.

Сердце подскочило к горлу.

Доски под ногами скрипнули — и разом провалились вместе со мной. Громкий всплеск, паника, непонимание. Холод сковал тело и мысли тысячами острых лезвий. Он проник внутрь, едва я сделала судорожный вдох, пытаясь закричать.

Адская режущая боль быстро сошла на нет, уступая место полному онемению. Ощущению, что я больше себе не принадлежу. Дернувшись в последний раз, я замерла в ледяных оковах. Если другая жизнь и существует — я хочу прожить ее счастливо.

Над головой сомкнулись черные воды, баюкая и утягивая на дно. Последняя мысль, полоснувшая мое угасающее сознание, вновь была о нем. Злая, дышащая ненавистью.

Я не прощу тебя, Сейгран Шакс. Ты поплатишься за все.

Бажена

Захлебнувшись вдохом, будто мне в лицо плеснули ведро ледяной воды, я резко распахнула глаза.

С трудом вдохнула еще раз — и закашлялась. Горло обожгло россыпью колючих иголок, словно я объелась мороженого и подхватила ангину.

— Так… не поняла… — прохрипела я.

Голова гудела, изображение перед глазами подрагивало и плывало.

Я моргнула.

Еще раз.

И еще.

Потом резко села — и тут же подпрыгнула, потому что валялась аккурат в сугробе.

Настоящий снег.

Холодный, пушистый, белый — и, судя по ощущениям, вполне реальный, а не придуманный мной.

Передернувшись от собачьего холода, я растерянно огляделась — и замерла.

По бокам тянулась занесенная снегом степь, позади — куцый пролесок. А впереди — черная быстрая река, пожирающая остатки рухнувшего деревянного моста. На том берегу угадывалась протоптанная тропа, убегающая к низким темным домикам невдалеке.

Дикая, убивающая зима. Меня уже начинало трясти от холода и нарастающей паники.

Так… а где мой телефон?!

__________

Книга выходит в рамках литмоба "Мой бывший — дракон"

ВСЕ КНИГИ ЗДЕСЬ
https://litgorod.ru/books/list?tag=19226

Пыхтя, я начала судорожно рыскать по карманам…

И тут же обнаружила, что их нет.

— Упасть — не встать, — пробормотала я, глядя на бесформенную, грубую и насквозь мокрую робу на себе.

Из-под рваного края подола виднелись босые, израненные ноги. Кажется, скоро у меня начнется истерика. Вот еще немного — и все…

Клацая зубами во всю мощь, я огляделась в поисках сумочки…

Которой, естественно, тоже не было.

— Еще чуть-чуть — и я поверю, что это дурной сон. Или очень классный розыгрыш. Или я все-таки пила… хотя я не пью.

Я попыталась встать — получилось с трудом. Ноги дрожали, словно чужие, пальцы окоченели, тело стало ватным и неуклюжим. Холод пробирал до костей, будто я ночь пролежала в морозильной камере рядом с пельменями.

— Так, держись, красавица… ты сильная, ты сможешь… ты… ой!

Наступив на скрытую под снегом наледь, я едва не впечаталась лицом в землю, но в последний момент удержалась. Так я далеко не уйду.

Тело отказывалось подчиняться. Меня штормило из стороны в сторону, но я кое-как доковыляла до остатков моста, осела на колени и рассеянно уставилась на тот берег реки — как баран на новые ворота.

И речи не было о том, чтобы пересекать реку вплавь! Судя по всему, я уже один раз туда окунулась, и следующий станет смертельным.

Я не помнила ничего. Ни где я, ни что со мной произошло. Казалось, мозги покрылись такой же ледяной коркой, как и тело. Сознание постепенно отказывало, тянуло в сон. Плохой знак… Замерзну тут к чертям, так и не разобравшись, что случилось…

Скрипучий голос, внезапно прорезавший белую пустоту, прозвучал для меня слаще любой музыки.

— Эть, дура! Чего расселась, блаженная? Босая и почти нагая!

Сжав обмороженные губы, я с трудом подняла взгляд. На том берегу замерла сгорбленная фигурка старушки. Одетая в черные лохмотья и опирающаяся на клюку, она была похожа на вестника смерти.

Проморгавшись, я вгляделась получше. Морщинистые, но цепкие жилистые руки. Глаза прикрыты — незрячая, что ли? Хотя как тогда меня заметила? Чумазое лицо испещрено глубокими складками, но выражение не казалось злобным. Скорее, оно говорило об обеспокоенности.

Рядом с ней стояли грубо сколоченные деревянные сани, на которых лежала охапка хвороста. Интуиция подсказывала, что человек она неплохой. Да и был ли у меня выбор?!

— Бабушка… — сипло выдохнула я.

Зуб на зуб не попадал.

— Продрогла вся, как мороженая сельдь! — покачала она головой. — Ходи со мной, погреешься. А там уж расскажешь, что с тобой сталось.

Она жестом позвала меня следом. Не веря своему счастью, я вскочила и сделала шаг, но тут же остановилась.

— Бабуль… — выдохнула я. — М-мост-то… с-сломан.

Он и правда был в хлам: треснувшие балки, сложившиеся перила — словно по нему попало пушечное ядро.

— Пф, шо мне мост!

Она подковыляла ближе, вскинула клюку и слегка постучала ею по ближайшей доске.

Я осоловело моргнула. Потом еще раз.

А затем…

Доски начали восстанавливаться, словно возрождая мостик из праха.

Прямо у меня на глазах.

Упасть — не встать! Бабка маг, что ли?!

Это была последняя ослепляющая мысль, которую я успела запомнить. Измученное сознание резко отключилось.

***

Затылок прострелило резкой болью — такой, будто кто-то ударил меня по голове огромным металлическим гонгом.

Как из рога изобилия посыпались воспоминания. Миллион мелких осколков, и каждый взрывал мозг нестерпимой болью.

Я облачаюсь в свадебное платье. Будто бы я — и в то же время не я. Другое тело, другие ощущения… Сотни иголочек щекочут под кожей. Это ожидание скорого счастья.

С ним. Сейграном Шаксом. Красивым, гордым, ледяным с другими и таким же ласковым со мной. Огненным драконом, наследником императорского рода.

Но все титулы для меня ничего не значат. Я просто люблю его. До умопомрачения. До дрожи в кончиках пальцев.

Дорога к драконьему храму. Пустынный зимний тракт. Сломанный экипаж на пути… И все. Свадьбе конец. Жизни — конец. Будущему — конец.

Мой дракон, моя судьба нашел свою истинную за час до нашей свадьбы.

Я едва спасаюсь бегством. Меня преследуют, желая убить, уничтожить как помеху. Плач, невыносимый холод, снег, мост…

И какая-то плотная волна энергии. Сырая, опасная, разрушительная. Она окутывает меня на середине моста, сбивает с ног, разрушает опоры…

И я канула в пропасть. Жалящие ледяные языки воды, горящие в спазме легкие, притягательное лицо дракона, вспыхнувшее перед глазами, секундная вспышка ярости — и темнота.

Я подалась вперед, жадно хватая ртом воздух — неожиданно теплый и сухой. Согнулась пополам и закашлялась. Еще чуть-чуть — и меня бы точно вырвало.

Мир перед глазами скакнул, поплыл. Разноцветные искры понеслись во все стороны, и сквозь них я с трудом разглядела бревенчатые стены и низкий потолок небольшой комнатки.

— Очнулась, блаженная?

На пороге появилась знакомая старушка. Сейчас, без черной рваной накидки и клюки она уже не выглядела так, будто явилась по мою душу.

Обычная бабушка. Сухонькая, невысокая, с высоким пучком седых волос. В белом переднике поверх серого платья, с полотенцем на плече и половником наперевес.

Оценить ситуацию, в которой я оказалась, я не успела — вновь начал душить кашель, аж до рвотных позывов.

— П-помогите… — прохрипела я между приступами, протянув руку к хозяйке дома. — Сделайте что-нибудь…

Мне деловито сунули под нос глубокий металлический таз.

— Приблуда для блевания, — буднично пояснила бабка. — Полы я с утра домыла, так что, смотри мне, не промахнись!

Выдав «ценные» указания, бабка скрылась в другой комнате.

Вконец охреневшая, я даже передумала блевать.
__________
Представляю вашему вниманию новинку нашего литмоба "Мой бывший - дракон"
"Ты меня (не) узнаешь, дракон" от Лины Деевой!
Притягательный дракон приглашает вас на страницы своей истории!

Обняв прохладный таз, будто спасательный круг, я проморгала слезы и вновь осмотрелась.

Утешало одно: очнулась я на пушистой перине поверх скрипучей кровати, а не в сугробе. Комнатка оказалась маленькой и темной, напоминавшей каморку.

Но каморка эта была уютной. По стенам и под потолком висели связки сушеных трав и грибов. У двери стоял большой добротный сундук, покрытый стопкой пледов. На покосившемся грубом столе мерцало пугливое пламя лучины.

А стена у кровати, в которую я вжалась спиной, все еще обнимав таз, была до неприличия теплой. Наверняка за ней вовсю топилась печь.

Сунув руку под одеяло, я нащупала местность. Довольно обширную, надо сказать. Это явно не я! Куда мне со своим недопервым до таких пышных форм!

Мешковатой робы на мне уже не было. Как и атласной сорочки. Под тяжелым, объемным одеялом я была абсолютно нага. Голая как сокол — по-другому не скажешь.

В голове роилось уйма вопросов. Свалившиеся на меня видения — это чьи-то воспоминания или горячечный бред? Как ветхая старушка умудрилась дотащить меня, весьма габаритную даму, до своего дома? Во что мне одеться? И главный вопрос: КТО Я?!

Завозившись, я завернулась в одеяло и сползла с кровати. Под гудящими ступнями приятно поскрипывали доски пола.

За массивным платяным шкафом в углу я обнаружила на стене зеркало. Овальное, в резной раме, с потертой и местами отслоившейся амальгамой, но его оказалось более чем достаточно, чтобы окончательно убедиться: это не я!

— Итить вашу!

Выдала я и инстинктивно прикрыла рукой рот. Голос. Не мой. Чуть выше, мягче, звонче. Да и выгляжу я лет на двадцать!

Я медленно подняла руки, игнорируя ухнувшее вниз одеяло, протерла глаза — и выпучила их еще сильнее, не веря в увиденное.

Итак, тело не мое. Совсем. Но я… Боже мой, да я КРАСИВАЯ!

Отражение показывало мне девицу, которой следовало не мерзнуть в сугробе, а позировать на обложке журнала «Идеальная жизнь для идеальных девушек пышных форм».

Да, прекрасно, просто шикарно, Бажена! Ты оказалась непонятно где, непонятно как — и радуешься тому, что даже здесь умудрилась быть красивой.

Но что поделать? Факт остается фактом: я была действительно очень хороша собой. Длинные, шелковые, светлые волосы, которые можно было наматывать на кулак — и реализовывать чьи-то влажные мечты. Я, если что, про идеальный плацдарм для парикмахеров.

Глаза — большие, янтарные, необычные, завораживающие. Губы — пухлые, щеки — румяные, взгляд — мягкий и миловидный.

И формы…

Такие, что я чуть не покраснела сама перед собой. Ладно, позже полюбуюсь. Если выживу.

На высоком изножье кровати висел объемный халат. Его я заметила не сразу. Но это было куда лучше, чем кутаться в одеяло, изображая кулек семечек. Только бы влезть…

Халат пришелся впору, даже немного с запасом. После скользкой сорочки и монашеской робы я чувствовала себя на седьмом небе от счастья.

Помявшись, я осторожно выглянула за порог спальни и ступила в горницу. Здесь было еще теплее; пахло травами и выпечкой. Как я и думала, за стеной находилась печь, у которой хлопотала старушка.

— Чегось истуканом встала? Проходи, садись, — бросила она через плечо, ловко заливая кипяток в пузатый чайник.

Рассеянно кивнув, я опустилась на лавку подле круглого стола. Голова все еще гудела, и я даже не знала, с чего начать расспросы.

— Бабкой Глашей меня кличут, — старушка опустилась напротив с большой чашкой наперевес, от которой поднимался ароматный пар. — Отпей крапивного отвару, он тошноту прогоняет. А тебя как звать, блаженная?

«Блаженная Бажена». Звучит-то как… Но не признаваться же, что я внезапно арендовала чужое тело.

Скрыв нос в чашке, я медлила. Мысли скакали, как испуганные контуженные белки. Интуиция подсказывала, что выдавать себя в этом мире — дело чреватое.

— Я… Б-беатрис… — из хаотичных воспоминаний я с трудом выудила имя прежней обладательницы этого тела.

— Правда шоль? — собеседница придирчиво сощурила правый глаз. — Ты бабку Глашу не морочь! Беатрис Крейн, отверженная невеста дракона, императорского сына, померла этим утром. Утопла в речушке, полная горечи и злобы. Отошла в мир иной с душой неспокойной, метущейся, жаждущей мести. Дар, что раскрылся в ней так невовремя, ей же приговором стал. Посему теперь ты за нее.

Я подпрыгнула на стуле, расплескав крапивный отвар.

— Чего сразу я?! Почему?! Я вообще несогласная! — то ли от отвара, то ли от сногсшибательной новости голос мой прорезался неожиданно четко. — И никаких документов о смене тела и получении дара я не подписывала!

— С чего ж несогласная? — хохотнула бабка Глаша. — Не дошло, что ли, что сама померла? Звезды так сошлись, что тебе второй шанс дали. Стало быть, душа у тебя сильная.

— Как это… померла?! — я в изнеможении ухватилась за столешницу, чтобы не сползти на пол. — Но я ничего не пом…

Вспышка перед глазами полыхнула неожиданно, словно мне в лицо сыпанули горсть добела раскаленных углей. А потом я ощутила уже привычный холод.

Вот я — в спортивной куртке, бесформенных штанах и с рюкзаком за плечами — семеню по узкой, заснеженной тропинке к деревушке, где живет моя бабушка. Здесь такие дебри, что ни одна машина не проедет — только пешком.

На пути — узкая, но быстрая речка и деревянный мостик через нее. Неуверенный шаг, второй… На очередной доске, покрытой наледью, я поскальзываюсь, сшибаю хлипкие перила и лечу в ледяную пропасть, навстречу тьме…

Дернувшись, я еле разлепила трясущиеся губы. Так я что… правда умерла? Причем — так же, как и Беатрис…