Бывшая жена генерала-дракона

- Это мой день, - прошептала Амелия, любуясь своим отражением в зеркале.

Улыбка не покидала ее лица, глаза сияли счастьем, а свадебное платье, сшитое по индивидуальным меркам специально к этому торжеству, переливалось в лучах солнцах и создавало иллюзию настоящего волшебства.

Хотя то, что с ней происходило, – однозначно волшебство. Девятнадцатилетняя девушка даже надеяться не могла, что станет истинной парой дракона. Всю жизнь Амелия прожила с мачехой и младшей сестрой. Отец погиб, когда ей исполнилось тринадцать, а мать и того раньше. Но за несколько лет до смерти Дилон Ривенвуд успел жениться вновь и обзавестись еще одной дочкой.

В итоге мачеха Амелии попыталась сдать падчерицу в дом для бесхозных детей. После того как в Аэрогоне началась война, таких заведений в стране появилось предостаточно, так как слишком много было погибших. И слишком много сирот. Но Теодоре Ривенвуд отказали и ясно дали понять, что даже при таком огромном количестве социальных заведений – мест в них нет. А если она все же откажется от своей родственницы, то все наследство Дилона уйдет на нужды империи, а с началом войны этих нужд становилось все больше и больше. Казалось, они совсем не заканчивались.

Появились пункты по сбору одежды и еды для людей, которые остались без крыши над головой, открылись счета благотворительности. Жители Аэрогона объединились против общей беды, прежняя граница между семьями аристократов и обычных тружеников размылась. Все помогали друг другу без разбора, да так и выживали.

Теодора, поняв, что может остаться ни с чем, скрипя зубами оставила возле себя падчерицу, к тому же быстро нашла ей занятие. Все домашние дела легли на плечи хрупкой Амелии. Она помогала с уборкой, готовкой, ходила на рынок за продуктами, рубила дрова для камина, чтобы экономить заряд осветительных артефактов.

Иными словами, Амелия делала все, пока ее сестре Эвелин достаточно было одного. Оставаться красивой.

Именно на нее Теодора делала ставку. В доме необходим был мужчина, и Теодора планировала успешно выдать свою кровиночку замуж. И каково же было ее удивление, когда истинный зов привел дракона к Амелии, а не к ее дочери. К тому же дракон оказался не из простых, он занимал должность генерала армии Аэрогона. А это означало, что мужчина при хорошей должности и живет в достатке.

Мачеха была так рассержена, что стала упрямиться и говорить, что не отдаст свое сокровище какому-то там дракону. Мол, обещала своему покойному мужу приглядеть за его старшей дочерью, так что пусть дракон присмотрится к Эвелин, но генерал остался непреклонен. Тогда Теодора скрепя сердце согласилась, но выдвинула свои условия. Дракон должен был заплатить мачехе крупную сумму денег, чтобы та смогла устроить хорошее приданое своей родной дочери.

Генерал на эту сумму, написанную размашистым почерком на листочке, даже не посмотрел. Ему нужна была его истинная. Армия Аэрогона терпела поражение, и чтобы усилить своего дракона, Каледону Фанраллу необходимо было соединиться со своей второй половиной. Прямой указ императора о том, чтобы все драконы нашли своих истинных, никто не мог проигнорировать, и Каледон ее нашел. Хрупкую, с затравленным, испуганным взглядом… Амелии хватило одной встречи, чтобы без памяти влюбиться и понять – рядом с этим мужчиной она будет в безопасности.

До самого бракосочетания они больше не виделись, у Каледона на это не было времени, и всю подготовку для церемонии он возложил на Теодору Ривенвуд, сообщив, чтобы она выбрала для его жены самое лучшее платье.

Ослушаться генерала Теодора побоялась, хотя и ее платье, и дочери были гораздо дороже и качественнее, а перед тем как отправить чек дракону, Амелия увидела, что ее мачеха пишет совершенно другие суммы с целью нажиться на данном мероприятии.

Но Амелии уже было все равно. Она была так счастлива, что не обращала на это никакого внимания. Все ее мысли были заняты только женихом. Самым сильным, самым смелым, самым мужественным драконом.

От воспоминаний у Амелии бежали мурашки по коже. Он так на нее смотрел в первую встречу, как никто и никогда до этого раньше. С нежностью, заботой, восхищением. Его взгляд будто ласкал каждый участок ее тела, и только от этого уже можно было почувствовать себя особенной.

- Только мой день, - повторила Амелия и счастливо вздохнула.

Дверь в комнату открылась, и на пороге появилась Эвелин.

- Что ты там бормочешь, сестренка? - фыркнула она, внимательно рассматривая Амелию.

Девушка мгновенно выпрямилась и опустила взгляд. Дурацкая привычка, которая возникла с детства. Мачеха всегда приказывала относиться к младшей сестре с почтением, но ничего… скоро все изменится. Через силу Амелия заставила себя посмотреть на Эвелин и улыбнуться.

- Пустяки. Просто размышляю вслух.

- Просто размышляешь, - Эвелин подошла к зеркалу, нагло отодвинув от него сестру. – Тебя замуж берут не для того, чтобы ты размышляла.

Эвелин покрасовалась перед своим отражением, с удовольствием демонстрируя ему свои стратегические места: глубокий вырез на декольте и чересчур узкую юбку на бедрах. Все на грани приличий, но тем не менее… Амелия не могла не отметить, что сестра выглядит восхитительно. Слишком восхитительно для этого дня. Мачеха даже не поскупилась на косметического магведа, наверняка потратила на него все деньги, в то время как Амелия сегодня была просто Амелией… пусть и в красивом платье.

«Этот день ничто не испортит, слышишь? - произнесла про себя девушка. – Ты ничем не хуже Эвелин, к тому же ты истинная пара Каледона. Это что-то другое, волшебное, внешность здесь не важна».

- А знаешь, ты поступила очень глупо, - с улыбкой заявила Эвелин, как только налюбовалась своим отражением.

- О чем ты? – забеспокоилась Амелия. Неужели она что-то испортила?

- Ну, сама посуди. Каледон Фанралл – человек видный, каждая девушка мечтает оказаться в его постели и обзавестись покровительством. А что ты? Получила предложение и затаилась у себя в спальне за книгами, хотя должна была сделать все, чтобы дракон думал о тебе не только каждый день, но и каждую ночь. Наверняка он даже забыл, как ты выглядишь. Нужно быть посмелее, Амелия. И понастойчивее… с такими мужчинами.

После этих слов Амелия зарделась. По любовным романам, которыми она зачитывалась долгими вечерами, девушка имела представление о том, что происходит в супружеской спальне. Но рассуждать на эту тему до свадьбы было неприлично, и откуда в сестре столько дерзости, чтобы поднять такую тему?

- Эвелин, - осуждающе произнесла Амелия, – на что ты намекаешь? Это же… неприлично.

- Неприлично, - скривилась Эвелин и вновь отвернулась к зеркалу, поправляя декольте таким образом, чтобы грудь выглядела еще соблазнительнее. – Неприлично, сестренка, жить в нищете. А еще неприлично самой убираться, стирать и готовить. Ты даже представить себе не можешь, как тебе повезло. - Эвелин бросила взгляд полный ненависти на свою сестру. – И вместо того чтобы укрепить свои позиции в жизни Каледона, ты занимаешься не пойми чем. Читаешь и мечтаешь.

- Ты тоже успешно выйдешь замуж, - постаралась успокоить ее Амелия. – Каледон обещал обеспечить тебе достойное приданое.

- Выйду, - хмыкнула Эвелин. – Мое от меня не уйдет. Пусть оно будет и не таким успешным, как твое замужество.

Несмотря на всю несправедливость, которую Амелия испытывала в своем родном доме, она искренне желала младшей сестре счастья. Да, мачеха ее разбаловала, но они с Эвелин одна кровь. А еще Амелия вспомнила ее слова про слуг и улыбнулась своим мыслям. Интересно, как семья будет справляться без ее помощи, ведь с завтрашнего дня она покинет дом, в котором выросла, и переедет к своему супругу.

Через минуту в дверь постучали, и в комнату вошел Каледон Фанралл.

При виде дракона Эвелин грациозно присела, демонстрируя генералу все свои прелести, а у Амелии по привычке перехватило дыхание от одного только взгляда на своего истинного.

Как же стало тепло и хорошо с его появлением. А как только на его губах появилась сухая улыбка, то сердце в груди у девушки сделало кульбит.

- Нам пора, - спокойно произнес Каледон.

Какая же выдержка у этого генерала, потому что Амелия почувствовала, как от счастья дрожат колени и ладони.

– Церемония начнется через час. К этому времени мы должны приехать в храм.

Каледон Фанралл пусть и был мрачным, но с его должностью по-другому просто нельзя. Зато, если приглядеться, то можно было заметить его красоту. Высокий, подтянутый брюнет с яркими голубыми глазами и заостренными скулами. Иными словами, в нем чувствовалась аристократическая порода. И если большинство в Каледоне видели деньги и перспективы, то Амелия, наоборот, разглядела в нем не только физическую, но и душевную красоту на каком-то интуитивном уровне. Будто это что-то само разумеющиеся, когда ты считаешь человека идеальным во всем, при этом лицезрея его всего раз в своей жизни.

А генерал, кажется, и не подумал о своем внешнем виде, собираясь на бракосочетание. Волосы его были в беспорядке, вместо парадного смокинга – военный мундир. Складывалось впечатление, будто он телепортировался в дом Амелии сразу с поля битвы. Но девушка не заострила на этом внимания. Единственное, что она понимала, – перед ней стоит самое настоящее совершенство. Дракон, герой и, самое главное, ее спаситель.

Добирались до храма они на экипаже. Всю поездку Теодора и Эвелин пытались вывести дракона на диалог. Заводили светскую беседу, при этом мачеха неоднократно рассказывала про достоинства своей родной дочери, а та только и рада была томно вздыхать и хлопать ресницами, которые нарастили с помощью магической косметологии.

Амелия очень злилась, но потом заметила, что Каледону совершенно все равно на ее родственниц. Как бы Эвелин не демонстрировала свой бюст с выгодных ракурсов, генералу это было неинтересно.

К храму они подъехали за несколько минут до начала церемонии, и Амелия чувствовала трепет, когда входила в него. Будто Боги ее благословили и дали свое разрешение на брак, однако, вопреки ожиданиям, в храме они были не одни.

Как только нога Каледона переступила порог, к нему тут же направился высокий мужчина, светлые волосы которого были собраны в низкий хвост.

- Вы же… вы же говорили, что гостей не должно быть? – недоуменно поинтересовалась Теодора.

- Это мой друг, - ответил Каледон. – Единственный. Ближе него у меня никого нет. Пока нет.

Дракон перевел взгляд на свою будущую супругу, и Амелия зарделась.

- Рэтган Блайт, - представился незнакомец и слегка поклонился.

По прямой осанке и отточенным движениям Амелия сразу же поняла, что Рэтган тоже военный. А по вертикальным зрачкам, которые изменились буквально на мгновение, когда Рэтган посмотрел на Амелию, она еще поняла, что он тоже дракон.

Мачеха тоже это заметила и расплылась в приторной улыбке.

- Рэтган, как мы рады с вами познакомиться. Позвольте представить вам свою дочь Эвелин…

Теодора толкнула в спину девушку, чтобы та вышла вперед, и Эвелин не подкачала. Отработала все свои движения и взмахи ресниц на ура, и дракон задержал на ней заинтересованный взгляд.

Правда, интерес этот был недолгим. Он быстро переключил свое внимание на друга и Амелию.

- Хочу вас поздравить с началом новой жизни, - с улыбкой сообщил он. – Найти истинную пару для нас – большое счастье. Я даже завидую Каледону, но он заслужил.

Амелия хотела поблагодарить дракона за теплые слова, но храмовник уже вышел на алтарь и подозвал молодых для проведения обряда.

Каледон осторожно взял руку Амелии и провел ее к алтарю. Сердце девушки билось часто-часто, а когда храмовник начал свою речь, оно и вовсе было готово выпрыгнуть из груди. Амелия была так взволнована, что пропустила все его слова мимо ушей, и только когда храмовник попросил ее протянуть ладонь для нанесения брачной татуировки, девушка пришла в себя и выполнила его просьбу.

Кожу пекло, на глазах у Амелии выступили слезы, и Каледон не выдержал.

- Я могу использовать магию? – поинтересовался он. – Хочу забрать всю боль своей супруги на себя во время этого процесса.

Храмовник недовольно хмыкнул, но спорить не стал. С генералами вообще не спорят. И в итоге весь оставшийся ритуал прошел для Амелии безболезненно.

- Властью, дарованной мне Богами, я объявляю вас мужем и женой, - произнес храмовник, и Каледон уже склонился, чтобы поцеловать невесту, как за спинами присутствующих раздалось довольно-таки громкое «Кхм-кхм».

В храме стояла такая тишина, что даже этого кашля хватило, чтобы все обратили на человека внимание.

Амелия и Каледон обернулись и увидели высокого мужчину лет пятидесяти, который опирался на трость, так как одна его нога была меньше другой.

«Скорее всего, протез», - подумала Амелия.

- Дорогая, мне нужно на минуту отойти, - отстраненно произнес Каледон и обратился к своему другу. – Рэтган, проводи мою супругу в зал, где мы должны произнести клятвы перед Богами, я скоро подойду.

- Но, Каледон… - удивленно начал Рэтган, но генерал оборвал его одним взмахом руки и направился к незнакомцу.

Под недоуменные взгляды сестры и мачехи Амелию сопроводили в приватную комнату для завершения божественного обряда. Официально с Каледоном они уже были в браке, но стоило поблагодарить Богов за то, что они помогли найти его истинную.

- Не переживай, - улыбнулся Рэтган, перед тем как уйти. – Он скоро вернется.

Однако сердце Амелии было не на месте, а тревога накрыла ее с головой.

Каледон вернулся где-то через полчаса. Выглядел дракон хмурым и недовольным, и внутри Амелии от одного только его взгляда все оборвалось.

- Мне очень жаль, - хрипло произнес генерал. – Мы должны расторгнуть брак.

- Ч-что? – переспросила Амелия. Ей казалось, что она ослышалась.

- Мы расторгает брак, - повторил дракон, и в глазах Амелии защипало от подступающих слез. – С храмовником я уже договорился. Он все оформит.

- Нет, - Амелия покачала головой, чувствуя, как дыхание перехватывает. – Нет-нет-нет. Это какая-то ошибка. Этого не может быть, я твоя истинная!

Все надежды девушки, все мечты, которые только она успела построить, рушились. Неужели жизнь к ней настолько несправедлива, что в такой замечательный день отбирает единственное, что делало Амелию счастливой?

- К сожалению, одной истинности недостаточно. - На лице генерала не дрогнул ни один мускул, но Амелия поняла эти слова по-своему.

А что, если ее сестра была права? Что, если она сама упустила свое счастье из-за стеснения и недальновидности?

Собрав последние силы, Амелия медленно приблизилась к дракону, не сводя с него немигающего взгляда. К горлу подступил противный ком, внутри девушка вся дрожала от страха, но если она не сможет, если не попытается…

Приблизившись, Амелия спустила со своего плеча бретельку платья. Медленно, неуверенно, но как умела. А затем взяла дракона за руку и положила его ладонь к себе на грудь, слегка сжимая.

- Понимаю, я была не права, - тихо произнесла Амелия, с трудом сдерживая слезы. – Но я готова исправиться. Каледон, я буду стараться, ты не пожалеешь…

- Прекрати немедленно! – генерал рвано выдохнул, вырвал из девичьей хватки свою ладонь и недовольно поморщился. – Для чего ты сейчас унижаешься? Я был о тебе лучшего мнения.

Слова дракона ранили, но Амелия решила не отступать. Если решила рискнуть, то нужно действовать до конца.

- Каледон, но разве не этого тебе не хватало? Я должна была догадаться раньше, но не подумала… Обещаю, я исправлюсь! Я стану лучшей женой и никогда тебя не разочарую!

Амелия стала спускать с плеча вторую бретельку, и Каледон, не выдержав, отвернулся.

– Я люблю другую, Амелия. И она ждет от меня ребенка. Когда-нибудь ты тоже влюбишься. И поймешь меня. Прости.

Вот так просто?! Прости?!

После этих слов генерал размашистым шагом вышел из помещения, оставив Амелию одну, а девушка горько заплакала и упала на колени, совершенно не понимая, для чего ей дальше жить. Зачем? В этом мире она никому не нужна.

- Прошу вас… - взмолилась она. – Прошу вас, Боги. Заберите меня.

Слова, сказанные на эмоциях, тем не менее были услышаны.

Умирала Амелия безболезненно. Она просто потеряла сознание и навсегда погрузилась в вечную темноту.

Анастасия Селинова

- Мам, я тут подумал… В общем, я хочу переехать к отцу.

Наверное, это самая болезненная фраза, которую может услышать женщина от своего ребенка. И говорил он это таким будничным тоном, будто просто попросил приготовить на завтрак овсянку вместо привычных блинчиков.

- Что? – переспросила я дрогнувшим голосом.

На глазах тут же возникли слезы, а в горле образовался тугой ком.

- Давай посмотрим правде в глаза, - поджал губы Максим, которому на днях только двенадцать исполнилось. – Ты не справляешься. Да и с отцом мне будет лучше. У него сейчас полноценная семья, жена, которая сидит постоянно дома и занимается хозяйством. Они каждые полгода ездят в отпуск. Турция, Египет. А я, может быть, тоже так хочу. Мы с тобой вообще никуда не выбираемся.

Ну да, на одиннадцать тысяч, что платит его отец в виде алиментов, сильно не разгуляешься. Хотя я стараюсь изо всех сил. Недавно купила Максиму котенка мейн-куна, о котором он так давно мечтал, и в целом всегда пыталась вылезти из кожи вон, чтобы у ребенка все было.

Вот только трудно найти работу без хорошего образования. В свое время отец Максима был против того, чтобы я училась, поэтому пришлось бросить юридический и полностью посвятить себя семье. Однако тогда я была молодой, влюбленной и еще не знала, что в этот мире можно положиться только на себя.

И ранее Максим никогда не жаловался. Он прекрасно видел, как много я работаю, чтобы хватало и себя обеспечить, и съем квартиры оплатить, так как идти нам с ним было некуда.

Но все изменилось пару месяцев назад. Я начала обращать внимание, что сын возвращается из школы без настроения. Он стал замкнутым, чаще огрызался. Материнское сердце подсказывало, что с ребенком происходит что-то не то, поэтому в один из дней, когда клиентов в салоне мобильной связи было не так много, я отпросилась у директора пораньше, чтобы забежать к сыну в школу и поговорить с его классным руководителем.

Однако разговаривать ни с кем не пришлось. Стоило только подойти к школе, как я увидела, что на моего ребенка нападает парень, который выше его на две головы. Под заливистый смех других детей, которые образовали около этого зрелища круг, обидчик размахивал ногами, пока мой сын испуганно озирался по сторонам и пытался прикрыться своим портфелем.

Перед глазами у меня будто белая пелена образовалась. Не ведая, что творю, я кинулась в эту заварушку и вцепилась в парня руками, оттаскивая его от своего ребенка.

От неожиданности обидчик потерял равновесие и упал, а дети разбежались в стороны. Я заметила, что кто-то из них достал телефон, чтобы запечатлеть этот момент на память.

- Психологи говорят, что если ребенок избивает кого-то младше себя, то велика вероятность, что его дома также избивают родители, - ледяным тоном припечатала я. – Мне очень жаль, что тебе с ними не повезло, но если ты еще раз подойдешь к моему сыну, я за себя не ручаюсь!

Только после того, как во мне перестал бурлить адреналин, я пожалела о своем поступке. Показала Максиму, что такие вопросы необходимо решать силой, хотя это неправильно. Но когда я увидела, что мой ребенок в опасности, у меня будто в голове что-то переключилось и я уже не соображала.

В тот день Максим мне больше ничего не сказал, а на следующий меня вызвали в школу. Несмотря на недовольство начальника, я выпросила еще один выходной и поехала разбираться, уже предполагая, по какой причине меня вызывают, и не ошиблась. В кабинете директора была не только я, но и мама того самого обидчика, которая вопила во все горло, какая я недалекая и что с таким подходом меня необходимо лишить родительских прав. И, что самое ужасное, на стороне этих «потерпевших» был весь педагогический состав.

- То есть ваш ребенок избивает моего сына, а виноватой оказалась я? – вскипела я от собственной беспомощности. – Да я его даже пальцем не тронула, только оттащила от Максима.

- Вы ему сказали, что ему не повезло с родителями, - гордо вздернула подбородок мама обидчика, одетая в дорогую одежду, с профессиональной укладкой и макияжем. – Вы портите репутацию нашей семьи! Мой муж юрист, он вас так по судам затаскает, что вы на всю жизнь присядете. А то, что ваш сын сдачи дать не может, так это проблемы в вашем воспитании, а мой Роберт самый лучший. Немедленно просите у него прощение, или мой супруг устроит вам настоящий ад!

Я перевела затравленный взгляд на директрису, но та только плечами пожала. Мол, приноси извинения. Сама виновата.

В результате мне действительно пришлось извиниться. У всех на глазах. В целом, я умела признавать свои ошибки, но когда Роберт с пафосным видом произнес: «На колени!»,  я чуть с ума не сошла от злости. Благо мамочка этого чада поняла, что тот перегибает палку, и скупо произнесла:

- Не выдумывай, дорогой. Еще не хватало, чтобы она по школе на коленях ползала.

На этом я думала, что все неприятности сошли на нет, однако Максим огорошил меня новостью, что хочет жить с отцом и других вариантов не рассматривает.

- Но как же я? – произнесла я хриплым голосом.

- А тебе нужно личную жизнь устраивать, - пожал плечами сын. – Как раз свободное время появится. Отцу я уже написал, он не против.

Понятно. За моей спиной уже все решили. И как бы я ни пыталась уговорить ребенка передумать, как бы ни умоляла его, он все равно требовал, чтобы я отвезла его к отцу. Иначе он обратится в органы опеки самостоятельно.

Делать нечего, пришлось отвозить его к Ивану. А бывший встретил меня с такой ехидной улыбкой, с какой выпроваживал из квартиры девять лет назад с трехлетним ребенком на руках. На улицу. Зная, что идти нам некуда, да и денег у меня своих личных нет. Хорошо, что тогда помогла подруга, иначе я бы не справилась. А все из-за того, что Иван мне изменил, а я случайно увидела его переписку с любовницей.

- Проваливай, - говорил он. – Все равно приползешь на коленях, когда жрать захочешь.

За все это время я так и не приползла. Только подала в суд на алименты, но супруг как-то смог обойти официальную зарплату и платил мне копейки.

Сейчас же он смотрел на меня взглядом победителя, будто всегда знал, что я не справлюсь.

- Максим будет тебе писать, - хмыкнул бывший, забирая у меня вещи нашего сына. – Наверное. Если не забудет, что у него есть такая непутевая мать.

Эти слова полоснули по материнскому сердцу острым ножом, а тот факт, что Максим отвернулся и проигнорировал высказывание отца, сделал еще больнее.

Но даже после этого я решила не отчаиваться. Возвращалась вечером домой и уже представляла, как заберу Максима на выходные и схожу с ним вместе в кофейню. Там мы съедим много мороженого и поговорим по душам. Эти мысли действительно согревали. Казалось, больше ничего плохого произойти не может. Но как только я вошла в свой подъезд, на меня сзади напали. Мужчина вонзил нож мне в спину, закрыл рот рукой, чтобы я громко не кричала от боли, а сам прошептал на ухо:

- Это от Сергея Геннадьевича, сука. Чтобы ты знала, что нельзя порочить имя уважаемого в городе юриста.

После этих слов он открыл дверь в подъезд и выбежал на улицу, а я завалилась на пол, из последних сил надеясь, что кто-то меня увидит и вызовет полицию и скорую. Но как бы я не пыталась кричать и звать на помощь, из горла вырывался только хрип. А затем я закашляла кровью, закрыла глаза и увидела перед собой кромешную темноту.

Дорогие читатели, я рада приветствовать вас в своей новой истории =)

Книга участвует в литмобе "После развода с генералом"

С остальными историями можно познакомиться здесь:

Боль постепенно уходила. И пусть я ничего уже не видела в этой темноте, но продолжала размышлять, наверное, наш мозг действительно умирает в последнюю очередь. Вот только мысли о возможном спасении сменились мыслями о ребенке.

Максим, как он теперь будет без меня? Сомневаюсь, что мачеха обрадуется еще одному рту в своей семье. Бывший хотел сделать мне побольнее и только поэтому согласился забрать к себе сына. Я до последнего верила, что это одноразовая акция и продлится она недолго, а сейчас… я даже боюсь представить, что будет сейчас.

Полиция, разбирательство, бывшего мужа затаскают по следователям … Максим будет расти нелюбимым ребенком в, по сути, чужой семье. Я не могу с ним так поступить!

Я пыталась ухватиться за эту мысль, как за последнюю соломинку, чтобы задержаться в этой жизни. Чтобы окончательно не потерять сознание и не погибнуть. С появлением Максима я жила только ради него, и сейчас он продолжал оставаться главной причиной, чтобы я не сдавалась.

Однако постепенно сознание начало ускользать. Я стала слышать музыку. Красивую, успокаивающую. Она то затихала, то становилась громче, укутывая меня, словно пуховое одеяло. Эта музыка была и знакомой, и совершенно новой, она проникала в каждую частичку моего тела и, казалось, хотела донести до меня что-то важное.

А потом я увидела свет. Меня стало к нему тянуть, но всем своим нутром я противилась, потому что на каком-то интуитивном уровне чувствовала, что это и есть последняя стадия. Как только свет поглотит меня, я окончательно умру. Но как бы я ни старалась, против судьбы не пойдешь. Свет захватил меня, накрыл с головой, вот только вместо того, чтобы окончательно отключиться, я… открыла глаза.

Ощущения, чувства – все разом обрушилось на мою голову. Я почувствовала, что могу дышать, смогла разглядеть вокруг себя странную комнату, в которой стены были сложены из темного большого камня, а сама я лежала на прохладном полу. Мысли в голове роились, словно стая мух, и не собирались формироваться в логичную цепочку. Пришлось глубоко вдохнуть и медленно выдохнуть, чтобы успокоить свое дыхание.

«Где я?» – первый вопрос, который я задала сама себе.

Глаза опустились чуть ниже, на ноги, и вместо привычных джинсов я увидела на себе белое, кружевное платье, очень похожее на свадебное.

Свадьба… перед глазами стали мелькать картинки, как я иду к алтарю. Моя ладонь дрожит в руках мужчины, в душе трепет и огромное, всепоглощающее счастье. Это счастье было таким большим и ярким, что у меня сперло дыхание.

Но откуда эти мысли? Откуда воспоминания? Это счастье точно не про меня, но платье…

Я снова его осмотрела. Бретельки были опущены с плеч, и я рефлекторно их поправила, а стоило к ним прикоснуться, как голову прострелило вспышкой боли, и перед глазами возникли новые картинки.

- Каледон, но разве не этого тебе не хватало? Я должна была догадаться раньше, но не подумала… Обещаю, я исправлюсь! Я стану лучшей женой и никогда тебя не разочарую!

Девушка стала спускать с плеча вторую бретельку, и мужчина, не выдержав, отвернулся.

 – Я люблю другую, Амелия. И она ждет от меня ребенка. Когда-нибудь ты тоже влюбишься. И поймешь меня. Прости.

Это не мои слова, не мои воспоминания, но почему они кажутся такими родными? Откуда я все это знаю?

В реальность меня вернул стук хлопнувшей двери, и не успела я опомниться, как ко мне подлетела женщина и со всей силы влепила обжигающую пощечину.

- Ты что наделала, тварь?! – крикнула она, пока я пыталась справиться со звоном в ушах. – Что наделала?! Что наговорила ему?! Вставай!

Незнакомка подняла меня на ноги так легко, словно я была тряпичной куклой.

- Вставай, я сказала! Сейчас на коленях к нему поползешь! Сделаешь все, чтобы он изменил свое решение и передумал разводиться!

- Я не… - хрипло пробормотала я. – Вы меня с кем-то путаете.

Собственный голос показался незнакомым, но не успела я все это проанализировать, как на меня снова накинулись.

- Путаю? – незнакомка схватила меня за волосы и притянула к себе. – Сейчас я тебе покажу, мерзавка! Я была к тебе слишком добра, оттого ты и выросла непутевой!

Разъяренная женщина снова замахнулась, а у меня не было никаких сил, чтобы дать отпор. Голова разрывалась от боли, перед глазами все расплывалось, то ли от слез, то ли от изнеможения, а собственное тело было настолько слабым, что я его практически не чувствовала.

Только боль и усталость. Поэтому я прикрыла глаза в ожидании новой пощечины, однако ее не последовало.

- Маменька, прекрати! - рядом со мной раздался еще один женский голос. – Если ты ее изобьешь, то Каледон точно не передумает.

В этой просьбе не было беспокойства, и жалости тоже не было. Только констатация факта.

- Ты права, доченька. - Женщина меня отпустила и даже стряхнула с платья невидимые пылинки. – Что-то я об этом совсем не подумала. А ты прекращай реветь! Толку от тебя… зря только оставила! Все думала, пользу принесешь, а что в итоге? Только одни проблемы с тобой! Опозорила… опозорила всю нашу семью! Кто теперь твою сестру замуж возьмет?!

Последние слова доносились до меня будто из-под толщи воды. Женщина продолжала возмущаться, но я уже ничего не могла разобрать, потому что погрузилась в новые воспоминания.  

Ее звали Амелия. Девушка девятнадцати лет, с русыми волосами и нежными чертами лица. Перед глазами возникла картинка, как это милое худое создание стоит возле зеркала и с любопытством себя рассматривает. На ней старое платье, больше похожее на тряпку, и замызганный передник, который когда-то был белым.

- Я не пойму, ты почему не работаешь? – В дверном проеме возникла мачеха. – Скоро обед, а ты картошку еще не почистила, мясо на плиту не поставила, зато возле зеркала крутишься!

- Я… я на минутку всего отвлеклась. Сейчас все будет готово!

Женщина усмехнулась и медленно приблизилась к Амелии. Воспоминания девушки возвращались ко мне вместе с картинками постепенно. Я так поняла, что эта женщина была ее мачехой. Тем временем она схватила девушку за светлые волосы и намотала их на кулак, притягивая хрупкое тело к себе.

- Что ты там разглядываешь? – прошипела мачеха. – Ни кожи, ни рожи, даже груди нет никакой… не то что моя Эвелин. Вот кто может крутиться перед зеркалом. Ты должна пылинки со своей сестры сдувать. Как только она успешно выйдет замуж, может быть, и твоя жизнь изменится к лучшему. А пока перестань витать в облаках и начинай чистить картошку. Все должно быть готово вовремя.

Так я узнала, что Теодора Ривенвуд не в первый раз подняла руку на свою падчерицу. Оплеухи и таскания за волосы были ее любимым развлечением. Я наблюдала за жизнью Амелии, как за каким-то сериалом, и многое становилось на свои места. Пусть я и не знала эту девушку, но с каждым воспоминанием она становилась такой родной, что все унижения и оскорбления в ее сторону я воспринимала близко к сердцу.

Маленькая, никем не любимая, даже собственным отцом. От него она никогда не видела ласки и объятий, к своей младшей дочери Дилон проявлял больше теплоты, чем к Амелии.

- Ты слишком на нее похожа, - говорил Дилон в нетрезвом состоянии, явно вспоминая мать Амелии.

А вот она свою мать совсем не помнила. Была слишком маленькой, когда та умерла. Именно после этого жизнь Амелии превратилась в какой-то кошмар, а с появлением мачехи стало еще хуже. Каледон Фанралл был в глазах девушки спасением. Она его искренне, со всей присущей молодой девушке нежностью полюбила. А он… бросил. Сразу же после свадьбы. Опозорил ее на всю империю, сомневаюсь теперь, что Амелия когда-нибудь выйдет замуж.

Амелия… или я?

Судя по тому, что происходит, я попала в ее тело. В своем мире я умерла, а в этом мире Амелию услышали Боги и избавили от мучений. Теперь мне придется с этим как-то разбираться. И как-то выживать.

- Моя самая большая ошибка – оставить тебя в доме, - продолжала возмущаться Теодора, пока мое сознание медленно возвращалось и я приходила в себя. – И никакой благодарности от тебя за все добро, что я тебе подарила. Зачем я только повелась на твою милую мордашку и проявила жалость?!

- Жалость? – прохрипела я. – Если бы не я, вы бы с моей сестрой оказались на улице, дорогая мачеха.

Дорогие читатели, хочу познакомить вас с первой историей нашего литмоба =)

Евгения Зимина

Она мечтала о балах и роскоши, а он о защите границ. Год назад леди Иллию, знатную красавицу, с позором бросил муж, могущественный генерал драконов. Теперь в теле Иллии проснулась другая — я, и первое, что я обнаружила — это горы долгов, всеобщее презрение и навязчивое внимание одного дракона, с которым явно что-то было в прошлом.

- Да что ты такое говоришь, неблагодарная?! 

От возмущения Теодора Ривенвуд даже воздухом подавилась, однако я не без удовольствия заметила, что удивления в ее взгляде было больше, чем недовольства.

Это и понятно. Кроткое создание по имени Амелия раньше никогда не перечила. В своей прошлой жизни я тоже была по большей части кроткой и гибкой, вот только неуважения к себе никогда не терпела. Именно поэтому и ушла от мужа. Да, рисковала, но преодолевала все трудности, как могла, и сохранила чувство собственного достоинства.

И если Амелия избегала конфликтов и оставалась в тени, то я планирую поступать иначе.

- Говорю вам правду, - холодно ответила я, постепенно ощущая, как ко мне возвращаются силы. – Но в одном вы правы… С Каледоном необходимо поговорить.

Под удивленные взгляды родственниц я направилась на выход из зала. Длинное платье путалось под ногами, из-за чего пришлось приподнять подол. В голове вспыхивали воспоминания про современный этикет и правила, так что юбку я приспустила, чтобы не было видно щиколоток.

Куда именно идти, я не знала. Когда Амелию вели приносить клятву, она витала в облаках и ничего не запомнила, поэтому я направилась прямо по коридору в надежде, что рано или поздно выйду в центральный зал храма. Скорее всего, дракон общается с храмовником именно там.

С каждым моим шагом сердце стучало быстрее. Было страшно смотреть этому мужчине в глаза, тем более когда эмоции настоящей Амелии еще не улеглись и бурлили где-то глубоко внутри, но у меня не было выбора.

Амелия доверяла ему. Она искренне считала, что Каледон ее спасет, защитит. И если уж супруг накосячил, то пусть теперь помогает мне и действительно защищает. Хотя бы от этой семейки. Я не трепетная девица девятнадцати лет, которая упадет в ноги и будет молить не покидать ее, даже необходимые документы о разводе подпишу. Но на своих условиях. Почему-то я была уверена, что Каледон не захочет очередного скандала и пойдет на уступки. Но когда я вышла в центральный зал, кроме храмовника, который тушил свечи и убирал всю атрибутику с алтаря, больше никого не увидела.

- Простите, - я быстро к нему приблизилась, – вы не видели моего супруга? Нам… нам необходимо поговорить.

- Супруга? – усмехнулся мужчина. – Девушка, у вас уже нет никого супруга. Хотя… - тут он поморщился. – Если вы разведены, какая вы девушка? Даже несмотря на ваш молодой возраст.

Час от часу не легче.

- Но разве для расторжения брака не нужно было мое присутствие? – возмутилась я. – Как же документы? Их необходимо подписать…

- Какие документы? – уже с раздражением ответил храмовник. – Я провел ритуал на расторжение брака, после чего милорд Фанралл поговорил с вашей матушкой и покинул храм. Не верите? Посмотрите на свою руку, на ней больше нет никакой печати.

Я перевела взгляд на свою ладонь и действительно ничего не заметила. Но как же так? Так быстро? Я даже ничего не почувствовала.

- И я уже ничего не могу изменить? – Голос мой охрип, а в груди разрасталось противное чувство отчаяния.

Я ведь так надеялась, что у меня получится…

- Вы уже ничего не можете сделать, - язвительно улыбнулся храмовник. – Делать нужно было раньше, пока такая выгодная партия была в ваших руках. Это же какой девушкой нужно быть, чтобы с ней развелись сразу же после обряда? Сочувствую я вам, дорогая, - мужчина покачал головой. – Не просто вам после такого придется.

Храмовник удалился, а мне ничего не оставалось, как на ватных ногах вернуться в комнату, где остались мачеха и сестра. Теодора нервно расхаживала из стороны в сторону, но, увидев меня, мгновенно остановилась.

- Ну что? – с надеждой поинтересовалась она.

- Ничего, - честно ответила я. – Мы уезжаем. Пора возвращаться домой.

Воспоминаний Амелии хватило, чтобы я заочно возненавидела мачеху и ее методы воспитания. Но идти мне было некуда, а дом Амелии – ее наследство от матери. Я не отдам его мачехе и сестре, которая не имела к нему никакого отношения. Поэтому придется потерпеть, по крайней мере, пока я не адаптируюсь в новом мире и не пойму, как действовать дальше.

Стоило нам вернуться домой после храма, как мачеха вновь решила взяться за старое и, несмотря на мое состояние, попыталась заставить меня готовить обед.

- Мы планировали после храма отправиться в ресторацию, чтобы праздновать. Так что организуй нам с Эвелин достойную замену ресторанной еде.

На это я только фыркнула и отправилась в свою спальню, маленькую каморку, где, помимо моей кровати, стояли ведра и швабра для уборки. Есть хотелось безумно, так что я решила ни в чем себе не отказывать, отправилась на кухню и приготовила несколько бутербродов из сыра и вяленого мяса. Все это запила горячим взваром и уже собиралась уйти отдыхать, как на кухню вошла мачеха. Видимо, она что-то такое подозревала и решила меня проконтролировать, но вместо ароматных запахов еды ее ожидал пустой стол.

Теодора тут же включила сирену, она визжала, кричала и даже попыталась меня ударить, но я не позволила. Перехватила ладонь и с силой, на которую только могло быть способно хрупкое тело Амелии, ее сжала.

- Сумасшедшая! Да что ты себе только позволяешь?! Неблагодарная дрянь!

Кричала Теодора много, но это ничего не изменило. Ужина никакого не было, и вместо того, чтобы что-то себе приготовить, сестра и мачеха ушли вечером из дома. Скорее всего, направились в ресторацию или таверну, вопрос только, на какие деньги?

После произошедшего я думала, что мачеха приняла новые правила, но нет. Она объявила мне войну. На следующее утро я проснулась, а холодильный артефакт был пустой. Теодора и Эвелин снова ушли, оставив меня в доме одну. Без денег и без еды. И тут мне крыть было нечем, у Амелии не имелось своих личных денег, в этом мире девушки практически не работали. Так что пусть Амелия и была прислугой в этом доме, но жила она за счет пенсии, которую получала вдова. Эти деньги были положены Теодоре, так как умер единственный мужчина в семье. Сумма была небольшой, но на еду и одежду мачехе и младшей сестре хватало.

По сути, она показала мне, что выделываться бесполезно, но и я не пальцем деланная. Мой бывший супруг пытался поступить со мной также, поэтому я не нашла ничего лучше, как заняться поиском работы. Через день голодовки я вышла на улицу, стала ходить по заведениям и предлагать свои услуги. Я была готова мыть посуду или полы, но чтобы у меня были личные деньги, дабы я ни от кого не зависела.

К вечеру мне повезло. Пусть и за маленькую плату, но владелец пекарни взял меня к себе. Всего-то нужно было торговать выпечкой, но помимо грейзов, местной валюты, после рабочего дня я могла забирать булочки, которые не смогла продать.

Новая работа меня воодушевила, в результате я тоже стала по утрам покидать дом, отправлялась на смену, торговала, а вечером довольная возвращалась.

Однако мачеха сразу же поняла, что на коленях я не приползу, и разработала новую тактику.

Дорогие читатели, хочу познакомить вас с еще одной интересной новинкой нашего литмоба =)

Екатерина Тимошина

— Мне нужен развод, Лианна. Ты бесплодна, а мне нужен наследник. — вот так началась моя жизнь в чужом теле, жены генерала драконов. В мире, где женщина стоит чуть выше мебели, но гораздо ниже мужчин.
Так что я сбегу в другой город, притворюсь мужчиной и стану известным артефактором.
И всё бы хорошо, но я не учла одного… что спустя года дракон вернётся в мою жизнь… Узнает ли он меня под маской?

В один из дней я пришла на работу и увидела, что хозяин сам стоит возле прилавка и раскладывает выпечку, хотя этим раньше всегда занималась я.

- Мне проблемы не нужны, Амелия, - холодно произнес он. – Я не хочу иметь ничего общего с воровками.

- С воровками? – ахнула я. – Да я в жизни никогда к чужому не притронулась!

- А мачеха твоя другое говорит, - упорствовал хозяин пекарни, чем сильно меня удивил.

Откуда Теодора узнала про мою работу? Проследила, значит. Неудивительно, должна же я была целую неделю чем-то питаться, пока они с доченькой по ресторациям ходят.

- Мистер Олинье, - я постаралась, чтобы мой голос звучал спокойно, – я работаю у вас целую неделю. Разве за это время у вас были какие-то нарекания в мой адрес? Или, может быть, вы хоть раз не досчитались выручки?

Мой работодатель задумался, но позиции не сдал. Мужиком он был хорошим, поэтому я все же попыталась вразумить его и убедить в своей правоте.

- Ты пойми, я не могу тебя оставить, - вздохнул он. – Даже если Теодора все это выдумала, до своего замужества ты находишься под ее опекой. Таковы порядки, сама знаешь. Если я разрешу тебе и дальше работать, в следующий раз она заявится в мою лавку с жандармией и жалобой. Зачем оно мне надо? Так что разберись со своей мачехой, а как только все уладишь, приходи. Даю тебе пару дней. За это время обещаю, что не найду нового работника.

- Хорошо, - не стала спорить я, хотя голос и дрожал от несправедливости. – Я попытаюсь с ней договориться. Можно пока хотя бы получить свой заработок за эту неделю?

- Так я все Теодоре отдал, - искренне удивился мистер Олинье.

Повезло, ничего не скажешь. По воспоминаниям Амелии, к своему работодателю я не должна была иметь никаких претензий. Нужно было сказать спасибо, что он вообще взял меня на работу, а судя по тому, что у меня есть опекун, то мистер Олинье действительно не имел права не отдавать ему мои кровно заработанные грейзы.

Все сводилось к тому, что к мачехе нужно идти, но внутри меня все этому противилось, поэтому я решила рискнуть и направилась дальше по улице в поиске новой работы.

Вот только эта женщина оказалась хитрее, чем я думала. Стоило мне войти в любое заведение, как сотрудники сразу же качали головой, а кто-то демонстративно отгораживал от меня кубышку с грейзами, будто я могла накинуться на нее и украсть монеты.

В тщетных поисках прошел целый день, и я поняла, что к мачехе все же идти придется. Был еще вариант выкрасть свои документы и сбежать, начать новую жизнь в другом месте, но я сразу же его отмела. Во-первых, мачеха может обратиться в жандармию, и меня быстро найдут и вернут обратно. Магия им в помощь. Во-вторых, без грейзов я далеко не уйду, ну и в-третьих, получилось бы, что я добровольно отдала им дом, который принадлежал Амелии. Этот дом был единственным имуществом девушки, я не могла с ним так поступить. Это бы означало, что Теодора окончательно победила.

Поэтому я вернулась домой и стала договариваться.

- Значит так, - с превосходством ответила мне мачеха. – Завтрак, обед и ужин – снова на тебе. Мытье посуды, уборка…

- Ужин и обед я готовить не буду, - перебила ее я. – В вашей спальне и спальне Эвелин я тоже убираться не намерена.

- Да как ты смеешь?! – возмутилась Теодора. – Она твоя сестра!

- И что? У нее рук нет? Если вы хотите удачно выдать ее замуж, то она не должна быть бытовым инвалидом. К тому же… Каледон успел мне кое-что рассказать по секрету.

Глаза мачехи сверкнули. Невооруженным взглядом было видно, что я смогла ее заинтересовать.

- И что же он тебе рассказал? – с наигранной ленцой поинтересовалась она.

- Он мне открыл секрет, как я стала истинной дракона.