Бывшая жена генерала дракона. Месть попаданки

Я ухожу. Дело не только в тебе, я просто устал. Долги и бесконечные проблемы меня измотали. Это всё впустую. А ещё я не могу смириться. Я просто не могу принять и поверить, что у меня, у сильного, перспективного и физически крепкого дракона теперь сын калека. Мне стыдно. Это угнетает меня. Я не заслужил подобного.
Гейл.
Словно острыми иглами в меня впивается каждое слово, оставленное мужем на бумаге.
А его имя отзывается болью в груди.
Я поверить не могу, что он поступил так с нами.
Если бы только не ушёл, а решился поговорить, то узнал бы, что уже этим утром лекарь дал нам такую желанную, пусть и призрачную надежду на выздоровление Райнара и на то, что он сможет ходить и возможно обращаться в дракона.
Если только мы не оставим лечение.
Долгие месяцы, тяжёлые ночи и тревога за то, что мы в огромных долгах, словно притупились на несколько минут, стоило увидеть в глазах сына надежду и желание жить.
Его лицо просияло, а улыбка, что тронула его губы, отозвалась во мне таким приятным теплом.
А ведь Райнар не мой сын.
Ему было пять, когда мы с Гейлом поженились, и пусть мамой он меня так и не назвал, но мы за эти четыре года стали настоящей семьёй.
Как муж мог оставить мне просто слова на бумаге, когда я так нуждаюсь в его поддержке.
Ведь ради восстановления сына по его просьбе я оставила мастерскую и свою мечту. Позабыла об отдыхе и сне, пока Гейл целиком погрузился в свою работу.
Каждую ночь я оставалась рядом с мальчиком, пока его разрывало от боли, и он в бреду взывал к своему отцу.
Вот только Гейл ничем не мог ему помочь, потому взял на себя все финансовые трудности.
Никому из нас не было легко, но я наивно полагала, что мы справимся с этим вместе. Потому что любила. И Гейла и его сына, как своего.
Я ухожу.
Не знаю, зачем повторяю это вслух.

Наверное, чтобы понять: это правда.
Он действительно ушёл.
Оставив просто письмо, не посчитал нужным сказать мне в лицо.
Мне не привиделось это после тяжёлой, бессонной ночи, проведённой у кровати больного сына. В кабинете мужа больше не пахнет кедром, бумагой и воском. Здесь пусто.

Он в самом деле оставил нас, потому что устал.
Страх за будущее медленно поднимается по спине ледяными колючими мурашками, а сомнения, словно змеи оплетают по рукам и ногам.
Как же я теперь со всем справлюсь одна?
Я так долго не была в мастерской. И так мало успела сделать.
Медленно прохожу вперёд и тяжело опускаюсь на колени перед шкафом из тёмного дерева, где за стопкой старых книг у нас стоит небольшой металлический сейф.

Там мы храним накопления, чтобы возвращать долги и иметь средства на особый случай.

— Нет. Этого не может быть… — глухо произношу я.
Каждый вдох мне даётся с трудом, словно в горло насыпали битого стекла, а весь мир сужается до размеров этой комнаты, затем этого сейфа.

А после и вовсе затихает, оставляя в ушах тихий гул, когда я протягиваю к нему руку и замираю.
Если бы разочарование не полосовало мне грудь, а обида не стучала в ушах, то я услышала, как в этот самый момент разбивается моё сердце.
В сейфе больше ничего нет.

Усаживаюсь на пол и прикладываю руку к груди, чтобы принять свою новую реальность.
Мне до слёз обидно и больно от такого предательства, что мир на какое-то время расплывается, а мои эмоции мокрыми дорожками скатываются по щекам.
Словно наотмашь меня бьёт предательство Гейла. Встряхивает.
Я попала в Эльмор в разгар противостояния поздней весной. В тот самый момент, когда король ненавидел и боялся иномирянок.
А затем погиб и на его место пришёл другой дракон.
Воздух вокруг был холодным, пропитанным запахом гари, металла и крови. И уже ни для кого не было секретом, что Элинор, в чьё тело я попала, умерла, а на её место пришла я. Лина.
Отец Элинор отказался отдавать меня королю и совету.
В его глубоких, цвета расплавленного золота, глазах я тонула в боли, в отчаянии. В нежелании принимать смерть своего дитя, но там также была и надежда.
Он меня принял и защитил ценой своего положения. Потерял статус, имущество, поддержку короля.

Чтобы спасти меня, он обратился к сопротивлению, и мы покинули столицу.
Из высокородного и богатого дракона он превратился в того, кто пошёл против короля и его власти.

Стал предателем.
Местом нашего обитания стал небольшой городок на границе с соседним королевством Люминель.
С родителями Элинор я провела совсем мало времени, но это было лучшее время в моей жизни. Меня приняли, полюбили и до последнего дня оберегали, передавая свои силы и знания о месте, которое теперь стало моим домом.

Мать держалась отстранённо, но я всё равно чувствовала её тепло, пока отец сражался на стороне сопротивления.
Из того, что мы успели вывезти, средств хватило на небольшой дом. А ещё от родителей у меня осталось несколько семейных украшений большой ценности, и от мысли об этом с меня словно слетает тяжёлая бетонная плита.
Моих родителей не стало быстро. Сначала это случилось с отцом, когда он получил орочье ранение и тьма забрала его. Сразу после — не стало и мамы.
На долгие месяцы я погрузилась во тьму, пока не встретила Гейла и Райнара. Они стали моим светом, вернули меня к жизни, и я полюбила.

И Гейла, и его маленького сына.
Ранения, что получила Элинор, лишили меня внутреннего зверя и возможности когда-нибудь подарить этому миру новую жизнь.
Во мне осталась лишь капля магии, несмотря на то, что иномирянки появлялись в Эльмор наполненные силой.

— У меня ведь мастерская. — произношу я вслух — Я справлюсь, не сдамся. К тому же у меня появилось несколько состоятельных покупателей, а значит, будут ещё.
С силой захлопываю сейф и поднимаюсь.

— Я не буду страдать по тому, кто испугался трудностей, по тому, кого напрасно считала своей поддержкой и опорой и любила. Как дура полюбила того, кто оказался этого недостоин.
Сжимаю в руках записку от мужа, чтобы, не дайте Боги, сын не увидел эти ужасные слова и выхожу из кабинета.
Стены коридора сужаются, мне будто не хватает воздуха от нахлынувших на меня эмоций. Голоса, всхлипывание и бурное обсуждение улавливает мой слух ещё до того, как появляюсь в гостиной.
— Доброе утро, госпожа — всхлипывает Алира, одна из девушек, которым я доверила работать в мастерской, и следить за порядком, пока меня нет. Осматриваю её быстрым взглядом. Цепляюсь за красные глаза, мокрые щёки, перепачканное платье и трясущиеся руки — Там у нас беда.
Дорогие, я приветствую вас в моей новой истории. Для тех, кто со мной уже не одну историю в королевстве Эльмор, то спешу поделиться, что эта книга наполнена событиями, которые происходят уже после взаимодействия Айрона и короля Киллиана.
В этой истории мы снова встретим Марию, Лети и Конора с Роландом.
А те, кто у меня впервые — добро пожаловать.
Я буду благодарна вам за любую поддержку моей истории, за ваши комментарии и за ваши сердечки.
ваш автор Александра

Больше я ничего у неё не спрашиваю, а бросаюсь вперёд.

Покидаю дом и прохладный, осенний воздух ударяет в лицо. Небо затянуто грузными серыми тучами, мелкий дождь колет лицо, пока я бегу к мастерской, не помня себя. Лёгкие горят, сердце лупит в груди, словно вот-вот пробьёт, когда я останавливаюсь и меня едва не сносит волной очередного предательства.

На нетвёрдых ногах я подхожу туда, где от моего дела, от мечты всей моей жизни остались обломки, по которым уже успели вероломно потоптаться какие-то два крепких дракона.

— Что вы делаете? Это мои вещи! — вскрикиваю я, но ни один из них не обращает на меня внимания.

Двери в мою мастерскую раскрыты настежь, у входа стоит железная бочка, где в огне горят результаты моих долгих трудов. Листы с эскизами, готовые изделия, мелкие заготовки. То, что я создала не один день и месяц и то, во что я вкладывала свои силы и свою магию.
Я не могу описать, что я чувствую в этот момент, меня словно рвёт на ошмётки, когда я вспоминаю, что каких-то три дня назад зачем-то унесла в мастерскую почти все свои наброски.

Запах жасмина, которым прежде была наполнена моя мастерская, вытеснил запах дыма и гари.

Теперь точно знаю, как пахнет предательство.

Просто поверить не могу, что вся моя работа там, в этой грязной бочке, уничтожена пламенем.

Мать Элинор занималась плетением.
Она не продавала свои изделия, так как в этом не было нужды, но делала разные браслеты и бусы.

Когда мы оказались в этом городке, я попросила её научить меня. Не просто плести, а наполнять своей магией, чтобы дать этой вещи какую-то ценность.

После переезда у мамы часто болела голова, она мучилась кошмарами, и я вспомнила, что в моём мире от кошмаров помогают ловцы снов, и сплела для неё один.

С трудом я наполнила его своей магией, и, к моему удивлению, ей стало легче.

Тогда я стала плести на продажу.

— Оставьте! — кричу и бросаюсь к горящему листку, где в одну из тяжёлых ночей у кровати сына нарисовала эскиз для одной очень важной клиентки. Она уже заплатила вперёд и привезла из столицы золотой обруч и магические нити для своего ловца.

Я собиралась сплести его со дня на день.
Языки пламени обжигают мне пальцы, когда хватаю листок и вырываю его из бочки. Вместе с ним вылетает ещё один и падает у моих ног вспыхивая.

— Ты что творишь, идиотка?! — с силой толкает меня в грудь один из тех, кто рушит моё дело, и я падаю, сдирая ладони на мокрую каменную дорожку.

Болью отзывается каждое его движение, когда он топчет мой рисунок, чтобы потушить огонь

— Сейчас позову кого-нибудь, чтобы угомонили тебя.

— Это мои рисунки и вещи! Немедленно остановитесь! — хрипло произношу, потому что его удар выбил из меня воздух.

Дракон напротив замирает, а затем протягивает руку и жестом указывает что-то второму.

— Так это вы не очистили моё помещение? Я его вчера купил, и мне пообещали, что к вечеру будет пусто. Бегом забери своё хламьё и радуйся, что я жалобу никакую не написал. Поднимайся! — рявкает он, делает шаг ко мне, а затем протягивает руку и схватив ставит меня на ноги, встряхивает, чтобы пришла в себя.

Но я не могу.

Застываю, словно вся обращаюсь в камень и никак не могу поверить в то, что сейчас услышала.

Гейл продал. Он мог, это его помещение.

Он его продал, но даже не подумал о том, чтобы предупредить меня и дать мне возможность забрать мои вещи.

Столько трудов, столько сил было вложено в мои эскизы. Я так долго подбирала нити, закупала их, наполняла уже готовые изделия своей магией.
А что теперь?

Закрываю глаза и качаю головой.

Знала, я чувствовала, что он не верит в мои ловцы снов, но, чтобы поступить со мной так?!

Открываю глаза и осматриваюсь. Вокруг уже собралась толпа зевак, и их смешки, осуждения и разговоры смешались в один тихий гул.

Встряхиваю плечами, потому что чувствую на себе острые и жалостливые взгляды всех собравшихся. Уже через час весь городок будет знать о том, что случилось. Каждый будет судачить о том, что мой муж не только не ценил меня, мой труд и мои усилия, не любил меня и даже попросту не уважал. Если не подумал о том, чтобы предупредить и дать мне немного времени, чтобы собраться.

— Чего стоишь? — вырывает меня из мыслей тот самый дракон, что толкнул и щёлкает перед моим лицом пальцами — Или ты знать не знала, что тут всё продали? Ну мне это … — мнётся он — очень жаль. — и поджимает плечами, когда я перевожу на него свой взгляд.

Дождь тем временем усиливается, а ветер из-за того, что я промокла, ощущается пронизывающим.

— Что случилось с магическими нитями и металлическими обручами? Они дорого стоят — спрашиваю, и он кривит губы.

— Не было ничего подобного. Только бумага, книги, блокноты, которые я в коробку, вон туда скидал, да и несколько вот этих вот штук. Боги-Покровители разберут, что это за штуки — произносит он и прочитаешь горло. Порыв ветра приносит поток дыма, и я зажмуриваюсь, а затем вся сжимаюсь, когда слышу, как второй, выходя из мастерской, наступает на один из моих ловцов. — Сюда неси, это её вещи — врезается в мой слух и я, отступив, открываю глаза.

Прямо у моих ног на землю опускается коробка с моими блокнотами, ручками, несколько книг и всего ничего от наших с девчонками ловцов.

Не в силах удержаться, я просто оседаю на землю рядом с коробкой и шумно выдыхаю. Внутри меня словно разорвалась бомба, осколки её разметались, впиваясь в меня острыми краями, и сейчас у меня, болит каждая клеточка тела.

Мир вокруг стал таким грязным, холодным и колючим. Кажется, будто всё теперь против меня.

— А что же случилось с остальными ловцами? — появляется рядом со мной Алира, а затем опускается и заглядывает в коробку — Вы ведь позавчера только магией своей наполняли около десяти штук. А теперь их нет и не переломаны они, точно вижу.

Страшная догадка царапает меня когтистой лапой изнутри, но я вслух ничего не произношу. Вероятно, Гейл и их продал.

— А как же наша оплата? — появляется рядом другая девушка по имени Анита. Она ещё совсем молодая, устроилась у меня, чтобы совмещать работу и обучение. — Нет ведь больше товара — произносит она, и я глубоко вдыхаю.

Протягиваю руку в своим ушам и снимаю сначала одну, а затем другую серёжку, следом кольцо, что осталось ещё от отца, и протягиваю Алире.

— Продай это. Они действительно очень ценные, и пусть это будет вашей оплатой. — хрипло произношу, а затем неуклюже поднимаюсь вместе с коробкой и развернувшись, шагаю домой. Я действительно не знаю сейчас, что ещё могу предпринять.

Когда оказываюсь дома, в коридоре меня встречает служанка моих родителей. Старушка Мариет и осматривает меня жалостливым взглядом. Принимает у меня коробку, а затем громко всхлипывает, когда берёт мои руки в свои и осматривает обожжённые пальцы. Вот только я боли не чувствую. Кажется, что сейчас вообще ничего не ощущаю. Даже привычный знакомый и родной запах Мариет сейчас вызывает во мне раздражение.

— Значит, эта бедная девочка сказала правду, Лина? Он в самом деле продал своё помещение и не предупредил… — замолкает она и качает головой — Бедная-бедная девочка, что ж на тебя свалилось. А я ведь это чувствовала, видела, что ни тебя, ни твои труды этот ящер не ценит. Держит тебя словно служанку и няньку для своего сына. Но ты ведь убитая горем была. Полюбила его, окрылилась.

Мариет после смерти родителей поселилась жить в центре, но по старой памяти иногда помогала мне, а после того, что случилось с сыном, её помощь стала для меня отдушиной. Иногда я могла поспать, пока она занимается обедом или беседует с сыном.

— Остановись — устало произношу и, обойдя Мариет, прохожу на кухню. Я сейчас ничего не хочу слышать. Всё, что мне было нужно, я увидела и почувствовала. Сейчас мне необходимо переодеться, потому что мокрая одежда неприятно липнет к телу, а швы царапают меня и впиваются в кожу.

Подхожу к столу и наливаю себе воды, чтобы хоть немного прийти в себя, потому что меня бьёт крупная дрожь, а мне просто необходимо успокоиться, чтобы поговорить с сыном. Я не удерживаю стакан, и он выскальзывает из рук, с громким звоном разбивается о каменный пол.

И у меня всё внутри обрывается.

Издаю рык и ударяю ладонями по столешнице, потому что чувствую, будто это последняя капля. Закрываю руками лицо и даю волю слезам.

— Лекарь вашего мальчишки не явился, а передал для тебя послание. Лечить Райнара он больше не будет. Дал понять, что мальчишка твой, тёмное пятно на его репутации, а сейчас, когда у тебя ни мужа, ни денег, то он и вовсе рекомендует обратиться к бесплатному лекарю или отдать пацана в какой-то приют.

Издаю рык и открываю лицо. Неуклюже вытираю мокрые от слёз щёки.

— Не хочет лечить, так пусть не лечит. Что у нас лекарей мало? — обращаюсь я к Мариет — Дала волю слезам и достаточно. Не получилось с мастерской, я буду из дома работать и Райнара поставлю на ноги. — сообщаю ей, она поджимает губы и царапает меня жалостью в своём тёплом взгляде.

— Сколько всего на тебя свалилось — говорит Мариет — Я у тебя, пожалуй, останусь. Поддержу, помогу. Ты только не гневайся на меня, но куда ж ты теперь одна, девонька. Может оно и … — замолкает, когда я зло прищуриваюсь. Чувствую, что хочет сказать — Может, стоит прислушаться-то. Совет ведь у лекаря дельный. Что с тобой теперь дальше-то будет, когда уже пол города знает, что от тебя муж ушёл и плевать на твоё дело хотел. На тебе сейчас и без того столько проблем, а пацан ведь не твой. Отдай мальчишку в приют, без него тебе всё же легче ведь будет.

— Что у меня без него тогда останется? — спрашиваю скорее у себя, чем у Мариет, и тоже сажусь за стол.

Ощущаю внутри такую давящую пустоту и тяжесть от навалившихся на меня неприятных событий.

Всё ещё до конца не верю.

Я была слишком беспечной, слишком доверчивой и глупой.

Всю себя отдавала семье, заботилась, и сама ведь решила пожертвовать своим делом, когда Райнар получил свои травмы.

В прошлом году я с трудом уговорила Гейла отдать мне пустующее помещение, чтобы я могла создавать там ловцы снов и продавать. Дома на них не хватало ни времени, ни сил.

Заботы и дела затягивали настолько, что на любимое дело попросту не оставалось сил. Я хотела брать больше заказов, но к концу дня меня едва хватало, чтобы завершить один.

Так и появилась моя мастерская.

Я почти два месяца обустраивала её и создавала там уют.

Приносила из дома свечи, перетащила туда старые книги, что были подарены отцом, картины, что достались от мамы. Помню, как она умоляла отца привезти их с собой. Они были ей дороги и так хорошо вписались в моё маленькое пространство. Наша соседка тогда продала мне за совсем смешную сумму старый ковёр, несколько тяжелых, украшенных золотыми узорами, подсвечников и резной антикварный стол.

А потом и вовсе даром отдала мне красивые шторы. А остальные уютные мелочи я подыскала на барахолках.

Судорожно вдыхаю и пытаюсь прогнать подступающие слёзы, когда до боли сжимается сердце от одних только воспоминаний. Всё, что осталось, теперь лежит у двери в коробке.

Каждая картина и каждая полка, да всё было там создано с теплотой и любовью, а затем ко мне присоединилась Алира. Помогала сначала мне только сплетать магические нити, а потом попросила научить её делать ловцы.

Мне понадобилось много сил, чтобы отстоять своё дело перед мужем.

Ему оно казалось пустой тратой времени.

Да, Гейл отдал мне своё помещение, стиснув зубы и только потому, что не знал, что мог бы там организовать, но я как идиотка верила, что однажды и он увидит, что у меня получается. Будет гордиться, что мои ловцы снов в самом деле помогают драконам избавиться от кошмаров.

С тех пор как Айрон Вотерфор стал новым королём Эльмор, прошло четыре года. Вспышки возмущений и восстаний были почти полностью подавлены, и королевство ожило, стало восстанавливаться. Вместо запаха гари и дыма в воздухе появились ароматы цветов, выпечки и сладких джемов. А стоны боли сменились на смех и детворы.

Но я слышала, что не только здесь в моём городке драконы страдают от мучительных кошмаров. Я где-то в глубине души так мечтала однажды помочь им всем.

Я хотела переехать в столицу, и в большом и широком помещении обустроить свою мастерскую, заполнив её магическими нитями, обручами, книгами и блокнотами. Сделать много готовых ловцов, чтобы все, кто приходили ко мне за помощью, могли выбирать.

К тому же Райнару остался последний год в академии, а дальше с рекомендациями мы могли надеяться на столичную военную академию.

Могли.

Ровно до тех пор, пока с ним не случилась беда.

Знаю, что и Гейл хотел в столицу. Он последний год словно одержимый ждал повышения. Слишком засиделся командиром. Грезил стать генералом и, казалось, был готов продать за это душу.

— А ты поезжай в столицу, как о том и мечтала. Или ещё куда. — вырывает меня из воспоминаний Мариет — Глядишь там у тебя и получится с твоими ловцами и с каким-то другим драконом. Ты только подумай, милая, на что обрекаешь себя? Куда ты с больным пацаном сможешь податься? Уезжай, ещё не известно, остался ли дом этот не проданным. Чешуйчатый твой недостойный все мосты за собой решил сжечь. Мои двери всегда для тебя открыты, но смогу ли я помочь тебе выходить обездвиженного маленького дракона, который, похоже никогда больше не обернётся и не полетит. Что его ждёт, каким будет его состояние спустя несколько месяцев. Себя изведёт и тебя за собой потащит, Лина! Зачем тебе такая обуза? А тем более здесь, когда никто достойный на тебя не посмотрит и ничего приличного не предложит — добавляет она и меня словно пощёчину от неё получаю.

— Что ты имеешь в виду?

— Я тебя обижать не хотела, да только правду ты, судя по всему, так и не узнала до сих пор — произносит она, а затем тяжело вздыхает. Вечность проходит, прежде чем она продолжает — Гейл твой, пусть сгорит в огне орочьей ярости, если они снова решат на нас навалиться. Я клянусь тебе, буду об этом молиться. Когда ты к своей мастерской побежала, я ведь у твоей девочки расспросила, чего там произошло. Оказывается, муж твой кому-то поведал о том, что разводится с тобой из-за того, что в тебе ни магии нет, ни возможности подарить ему наследников. А ему вдруг захотелось ребёночка. Слухи … они … ты сама понимаешь. Не знаю, остался ли в нашем городке хоть кто-то, не знает, что ты бесплодная иномирянка с каплей магии.

Я ничего не отвечаю. Внутри меня вспыхивает ярость, обжигает щеки и растекается обжигающей волной по всему телу. А я молча смотрю на Мариет.
Молчу, пока внутри рассыпаюсь на тысячи мелких осколков. 

Боль, обида острыми лезвия режут меня изнутри. 
Что ещё приготовил для меня муж?

А ведь ещё вчера мне казалось, что я очень сильная. 

Гейл никогда меня не бил и никогда прежде не унижал. Да обижал иногда невниманием и тем, что не верил в мою мечту. Я всегда была ему верна, доверяла, наивно полагала, что он никогда меня не предаст, а сейчас испытала такое унижение, что хотелось взвыть.
Разве это было не наше с ним дело? 

Уже завтра моя кожа будет гореть от осуждающих острых взглядом горожан и даже что-то скандальное не заставит их забыть о моём унижении.

Бесплодная иномирянка.
Как удар со всей силы в грудь. Как клеймо.

Этого просто не может быть. Ведь не зря говорят, что больнее чем близкий тебя никто не сможет ранить.

Я не понимаю почему он так поступил со мной.

А главное за что?

За то, что все эти годы я была ему верна, за то, что поддерживала, оберегала наш дом и приняла его мальчика как родного?

Разве моя в том вина, что я получила ранения? Разве, когда я появилась здесь у меня был выбор? 

Боги этого мира лишили меня возможности стать однажды матерью, и я просто смирилась.
Я поведала о своей беде Гейлу, чтобы дать ему выбор: остаться со мной или уйти.

Найти ту, кто подарит ему ещё сыновей. И он свой выбор сделал.
Он выбрал меня!
Боги, как же я в нём ошиблась!

Если Гейл захотел ребёнка и даже нашёл с кем бы мог его сделать, то почему так подло поступил со мной и так унизил?

— Ну и что же изменится, если я уеду из города? — спрашиваю я и выходит грубо. Я знаю, что Мариет не виновата и не должна на неё нападать, но мне так больно. Я ничего сейчас кроме неё не чувствую — Быть иномирянкой не преступление. Я не скрывала этого не от кого. 

— Там ты хотя бы встретишь достойного дракона и …

— А моя неспособность иметь детей куда денеться? Или прикажешь об этом лгать? Встречу я другого дракона или нет от этого никуда мне не деться и ему, как и Гейлу мне всё равно придётся признаться. — грубо перебиваю я, но не могу остановиться — Может я больше не хочу никаких драконов. Достойных и недостойных. Единственное, что мне сейчас нужно — оосознать, прожить, а после сменить вектор и жить счастливо. Мужчина, который останется в моей жизни — Райнар. И я клянусь тебе, что подниму его на ноги и заставлю расправить крылья. Мне нужно сыном заняться. Если лекарь сегодня не пришёл, то процеры я проведу сама. — произношу это и поднимаюсь. 

Моя боль повисает в воздухе делая его плотным и колючим. Сильно кусаю губу и успокаиваю себя тем, что у каждого до, даже самого страшного, обязательно будет своё после. А там, где сейчас нестерпимо болит уже через год не останется и следа. Даже шрама.

— Милая, — произносит Мариет и громко всхлипывает — Я ведь тебе не враг. Не гони меня только. Ты поди переоденься, а я приготовлю отвар. Для тебя и для мальчика.

Я киваю.
И не помня себя добираюсь до комнаты. Стягиваю мокрое платье, бросаю его на кровать и стою так какое-то время обхватив себя руками.
В доме Гейла первое время было темно и неуютно. После свадьбы он позволил мне сделать здесь всё, что я пожелаю и уже через месяц я могла с уверенностью сказать, что чувствую себя здесь как дома.
А сейчас снова спомнила то ощущение.
Пусто.
Темно.
Неуютно и сыро. 
Словно я опять впервые открыла глаза в королевстве Эльмор.
Раненная, переломанная и лишенная внутреннего зверя. 
Я боюсь, что не справлюсь, мне так страшно, но Райнар не заслуживает того, чтобы остаться в своём горе совершенно одному.
В тумбочке у меня всё ещё храниться кольцо от отца с дорогим камнем королевства — драконитом.
Он дарил его не своей дочери Элинор, а мне.
Лине.
И я до сих пор хранила его как якорь той жизни и той поддержки.
Отец в меня верил.
В меня и в мои ловцы. 

Я знаю, верю, что он поймёт если я на какое-то время сдам его подарок в обмен на крупную сумму, чтобы нам с Райнаром было на что выживать. 

Разворачиваюсь к своему шкафу и прежде, чем открыть прикладываю руку. Даю себе какое-то время, а затем рывком открываю шкаф и смотрю на висящие чистые рубашки Гейла рядом с моими платьями.

Опускаю взгляд и вижу аккуратно сложенные в стопку его брюки. Так торопился от нас сбежать, что не взял никаких вещей или потому что собирается ещё вернуться?

Переодеваюсь в сухое платье, заплетаю мокрые от дождя волосы, но так и не решаюсь заглянуть в тумбочку, где хранила кольцо.

Всё что навалилось на меня этим утром оказалось гораздо сильнее, чем я могла бы вынести и если я увижу, что кольца, на которое я надеюсь нет, то просто не выдержу.

Боюсь, что потеряю свою опору и рухну в пропасть.

В ту самую, которая появилась между мной и мужем, когда заболел сын. А я списывала это на нашу усталость. Сразу не поняла. Так не хотела верить, надеялась, что всё непременно исправиться. Каждый вечер медленно умирала, когда, встретив Гейла с работы получала лишь уставший безразличный взгляд, когда мы, сидя напротив молчали за ужином и в этом молчании мне было некомфортно, а я всё не находила слов. Когда мы ругались, потому что Гейл раздражался моей медлительности после бессонной ночи, не решительности и глупости, что верю в чудо. А ещё… когда, возвращаясь от сына в холодную постель я часами не могла уснуть в ожидании Гейла, прислушиваясь к каждому шороху. Так мечтала прижаться к нему, чтобы тяжесть внутри пропала хоть на мгновение. А мой муж в это время сидел в своём кабинете.

Закрываясь от нас, от меня, от проблем.

Всё сломалось, когда сын получил травму, а я наивно полагала, что во время беды семья только скрепляется.

Выбираюсь из комнаты и несколько раз стучу в дверь Райнара прежде, чем войти.

В комнате стоит запах трав, а из-за того, что окно плотно закрыто шторой стоит полумрак. Он не шевелиться, когда я вхожу. Лежит, повернувшись ко мне спиной и не реагирует даже на мой голос. С каждым шагом внутри меня всё словно стягивается в тугой узел. В последний раз он был таким, когда только случилась беда.

— Почему лекарь не пришёл? — спрашивает Райнар и его голос звучит приглушенно — Потому что всё плохо? — спрашивает и тут же резко разворачивается. Впивается в меня кинжально-острым взглядом отчего я сжимаю голову в плечи. От того, что я сейчас вижу в его глазах мне хочется ударить Гейла. Как же он может так поступать со своим ребёнком.

Мне так хочется броситься вперёд и прижать к себе сына, но я не двигаюсь.

 — Твоя служанка сказала мне, что отец ушел, это правда? — продолжает атаковать меня вопросами Рай. — Ушёл насовсем из-за того, что я до сих пор не поправился, а лекарь сказал, что я не смогу полететь?

А я вдруг вся обратилась в камень. Почему я должна говорить об этом сыну? Почему у Гейла не хватило совести просто поговорить с ним перед тем, как оставить? В горло словно насыпали битого стекла и я молча кивнула, собираясь с силами.

— Он ушел из-за меня, верно? Потому что я больше никогда не смогу обернуться и взлететь? — повышает он голос, его раздражение царапает меня — Потому что ему не нужен такой сын? Ему стыдно? Я не дурак, не выдумывай ничего, Лина, прямо скажи — требует он и сжимает кулаки, а затем со всей силы бьёт кулаком по кровати.

— Гейл действительно ушел — произношу я и делаю шаг вперёд. По тому, как Рай стискивает зубы и сжимает кулаки я лишь могу догадаться, что он снова испытывает боль. Лекаря мы с Гейлом оплатили на два месяца вперёд и то, что он сегодня не явился стало для меня большим удивлением.

Но я выясню.

Как только успокою сына выясню и попрошу деньги назад.

— Я не знаю почему отец ушел именно сейчас. Ноя ведь осталась здесь и мне совершенно не важно, что говорит лекарь, Рай. Мы продолжим лечиться, ты сможешь ходить, а потом…

— Да что ты такое говоришь? — перебивает он меня — Ты же ничего о драконах не знаешь!

Делаю шаг вперёд, а затем ещё один и присаживаюсь рядом. Мы с Раем неплохо сдружились, но наша связь никогда не была такой прочной, как его связь с отцом. И мне даже представить трудно, что он сейчас испытывает. От эмоций Райнара у меня ломит тело, каждая мышца болит.

— Чтобы ни случилось мы будем стараться. Я обещаю тебе, что до последнего буду верить в тебя и твои силы, Рай. Нам больше ничего не остаётся. А сейчас я могу вместо лекаря попытаться уменьшить твою боль. — протягиваю руку, но он вскидывает свою руку, давая понять, что не желает сейчас моей помощи. По тому какими резкими и неуклюжими кажутся его движения я вижу, какую внутреннюю бурю сейчас Рай проживает.

— Своей каплей магии поможешь? Думаешь я не замечаю, какая ты потом ходишь после того, как облегчаешь мою боль. Он ведь не только от меня ушел и тебя, судя по всему, бросил — произносит он и его слова ощущаются хлёсткой пощечиной — На твоём месте я бы её приберег. — добавляет уже едва слышно. — Ты откажешься от меня? — спрашивает, а затем поднимает на меня тяжелый взгляд, в полумраке комнаты его глаза светятся алым, а по щекам и шее ползёт темная чешуя.

— Никогда — выдыхаю я и пожимаю плечами — Кроме тебя у меня никого нет.

Сын ничего мне не говорит, смотрит какое-то время будто оценивает мои слова, а затем откидывается на подушку и закрывает глаза. Стискивает челюсти и сжимает кулаки.

— Я хочу, чтобы ты ушла, Лина. Я хочу остаться один.

Каждое движение мне даётся с трудом, руки и ноги словно налиты свинцом. Когда выхожу из комнаты сына упираюсь спиной о стену и какое-то время стою, а после присоединюсь к Мариет и выпиваю её успокаивающий отвар. Прошу, чтобы она отнесла его сыну и помогла мне с обедом, а сама принимаюсь искать по дому материалы для работы и кое-какие ловцы, оставленные в гостиной. Не всё ведь Гейл продал. А если и продал, то за ночь я могу смастерить хотя бы один. Заняться работой лишь бы не думать о том, в каком положении я оказалась.

Я уже знаю, что буду дальше делать, мне просто нужно прийти в себя и начать работать. Но решаю, что сегодня я просто останусь дома и приму тот факт, что теперь я могу рассчитывать только на себя.

Впрочем, закрывая руками лицо и возвращаясь к событиям последних пяти месяцев, я вдруг с ужасом осознаю, что уже много месяцев я и так была одна. Просто не замечала этого.

Засыпаю я в гостиной, просто укрываюсь пледом, тщетно пытаясь совладать со своими эмоциями. Меня бьёт мелкая дрожь, я никак не могу согреться, а воспоминания словно змеи заползают в голову.

Просыпаюсь я резко оттого, что входная дверь открывается с грохотом ударяясь о стену и с колотящимся сердцем выбегаю в коридор.

Гейл осмотрев меня с пренебрежением хмыкает и небрежно бросает свои ключи на комод.

— Опять бессонная ночь — бросает он замечание — На кухню пошли, я хочу кое-что обсудить.

Сказать, что я не ожидала появления бывшего мужа, значит ничего не сказать.

Я его не ждала.

На мгновение даже кажется, будто мне снится кошмар. И, честное слово, уж лучше бы я после проснулась.

Прохожу следом за Гейлом и наблюдаю за тем, как она подходит к столу. Лениво тянется к графину с водой, наливает в стакан и жадно выпивает.

Затем наливает ещё и протягивает мне.

— Выпьешь? Выглядишь неважно — произносит он и протягивает мне, а я опускаю взгляд на стакан, перевожу на его длинные красивые пальцы, а затем снова поднимаю взгляд к лицу.

Сейчас Гейл не выглядит моим любящим и заботливым мужем. Совершенно другой мужчина. Отстранённый, холодный.

Совсем не привычно видеть его без мундира, в светлой рубашке и темном плаще поверх. Он даже от плаща не потрудился избавиться.

Осматриваю высокий лоб, густые брови, идеальные острые скулы и очерченные пухлые губы, а он позволяет. Стоит словно ждёт от меня реакции, вижу, как нервно он дергает щекой, как отстукивает костяшками пальцев какой-то ритм по столешнице. 
И, наконец ставит с глухим звуком стакан. 

— Ничего не скажешь? — спрашивает он и склонив голову скользит по мне быстрым взглядом — Не то, чтобы я хотел твоих истерик и разговоров. Я специально  оставил письмо, пока отправился решать наши дела. Хотел, чтобы у тебя было время принять и успокоиться. Не хотелось никаких сцен — произносит и кладёт передо мной на столе несколько бумаг. А я сильнее кутаюсь в плед.

Сколько мыслей вчера роились в моей голове, сколько раз за вечер я мысленно проживала этот момент, выдумывала ответы мужа и надеялась, что эта встреча однажды состоится.
И вот он здесь.
А внутри у меня такая пустота, что я даже смотреть на него не хочу.

— Лекарь Райнара вчера так и не пришёл. Мы ведь заплатили ему вперёд. — не знаю зачем я это произношу. Может, для того чтобы напомнить Гейлу о сыне. Но после моих слов на его лице не появляется и тени заботы и волнения.

— Да — кивает он — Это я разорвал договор и забрал золотые. Мы побеседовали, и я понял, что сеансы пустая трата времени. Деньги пошли в дело. — спокойно произносит он, а я вдохнуть не могу, потому что тону в разочаровании. Здесь документ о разводе — переключает он внимание с меня на бумаги и стучит пальцем по столу — Необходимо подписать. Сделай это, пожалуйста. А после я расскажу, что с нами будет дальше.  
_____________________
Хочу порекомендовать вам новинку Елены Горской 

Муж-герцог унизил меня при своей любовнице и выставил за дверь, решив, что я его недостойна. Выкинул, как ненужную вещь, после года брака.
Я оказалась на улице зимней ночью. Без денег. Без защиты. И с клеймом разведёнки, что почти приговор для женщины в нашем мире.
Я думала, хуже уже не будет…
Пока в мою жизнь не ворвался он. 
Красивый. Циничный. Наглый.
Кристиан Астер — генерал-дракон. Опасный мужчина, который привык брать всё, что хочет, и не спрашивать разрешения.
И теперь ему нужна я.
Вот только у меня другие планы. Мне нужно разобраться со своей «никчемной» магией и доказать, что я — не пустышка, которой меня все считали.
Но как противостоять дракону, который не знает слова «нет» и смотрит так, будто я уже принадлежу ему?

— Просто подписать? — спрашиваю я, а внутри всё сжимается так, что вдохнуть получается с трудом. В висках кровь начинает стучать от нахлынувших эмоций. — Я ничего подписовать не буду, пока мы не объяснимся. Ты ушёл. Просто оставил записку, продал мою мастерскую, забрал накопленные деньги. Оставил нас ни с чем, а теперь появляешься и просишь меня подписать? Гейл! Я, по-твоему, не заслужила никаких объяснений?

— Вот поэтому и оставил записку. Я не хочу истерик. И что за дурные мысли про оставил нас без ничего — кривляется он, пытаясь повторить фразу моим голосом и тоном. Обжигает яростью и раздражением во взгляде, что мне приходится сильнее завернуться в плед. — Ты в своём уме? За время, что живёшь со мной, ещё не усвоила, что это я решаю проблемы семьи? Думала, я просто уеду, повесив на тебя долги и сына, чтобы ты меня потом на всё королевство опозорила? Пока ты здесь страдала от потери своего никчёмного дела, я закрыл долги и нашёл куда пристроить Рая.

— Что это значит пристроить? — с ужасом спрашиваю я

— Лина, я получил повышение. Ты, как никто, знаешь, как долго я этого ждал и как много работал. Я отправляюсь в столицу. Его Величество дал мне время до конца недели разобраться с оставшимися делами.

— С оставшимися делами — глухо повторяю я. Как он обозвал нас с Раем.

— Да что с тобой такое? Ты действительно не понимаешь? Давай, детка, встань на моё место — произносит Гейл и, упираясь в стол, подаётся вперёд. Меня накрывает его запахом, и я морщусь.

От того, что теперь его родной и любимый аромат становится приторным и удушающим, а ещё от этого ужасного детка. Так пренебрежительно, словно оскорбление

— Я стал генералом Его Величества и что я повезу с собой в столицу? Вместо достойного наследника калеку?

— Тшш! — прикладываю я палец к губам и перебиваю Гейла. Пусть хотя бы не так громко говорит о своем сыне — Он ведь тебя услышит!

— Он и так это знает. Лина, я говорю о нашей новой реальности. Я не хочу тратить время на лекарей, знахарей и колдунов. Рай едва ли сможет ходить, а уж то, что он полетит … — Гейл замолкает, и я вижу, как он кривится от разочарования. Горький привкус его эмоций оседает на моей коже и на языке и я качаю головой.

— Ты, выходит, и меня теперь стыдишься?

— А может мне есть чем гордиться? — спрашивает он и словно бьёт меня по лицу — Вместо наследника больной пацан, а ты даже не сможешь мне родить и возишься с какими-то плетёнками. Что я скажу другим генералом, как буду рассказывать о семье королю? Я не могу, не могу потратить свою жизнь обхаживая Рая и надеяться на лучшее.

— Я не отдам Рая и сама подниму его на ноги. — заявляю я, на что Гейл начинает смеяться.

— А вот и не-ет — посмеивается муж и качает головой. Глаза его загораются странным блеском, и он несколько раз проводит по своим темным волосам —Хочешь, чтобы я оставил тебе возможность мной манипулировать? Нет. Пацан отправиться к родным его матери. Деньги, что я вернул от лекаря, уже направились к ним. Что они будут с ним делать, меня мало волнует. Но факт, что мой сын будет рядом с семьей, немного успокаивает.

— А куда ты определишь меня? —произношу и во рту становится так горько, что с трудом удерживаюсь оттого, чтобы скривиться

— Никуда. Здесь будешь. Я же сказал, что мы поговорим о нашем будущем.

— Будущем? О нашем?

— Ты должна понимать, что я не стану сидеть рядом с тобой, только потому, что однажды поклялся любить тебя такой, какая ты есть. Всё меняется. Кто мог знать, что случится такое? Сердись на Богов, ведь это они лишили тебя возможности дать мне других детей. Я хочу жить. Взять на руки сына, обьявить его наследником, посмотреть, как он полетит. Почувствовать шевеления моего ребенка внутри беременной жены — продолжает бить меня словами Гейл и я поджимаю губы. На короткое мгновение он расплывается, и я часто-часто моргаю, чтобы прогнать слёзы — Я не оставлю тебя. Ты же не думала, что возьму и брошу.

— Я понимаю, Гел, всё меняется. Но уважение к себе и своему выбору ведь должно быть не изменным. Ты когда-то выбрал меня и я не прошу сидеть рядом, только потому что однажды сказал мне, что любишь. Мы могли бы расстаться достойно. Зачем ты продал мою мастерскую?

— Мастерскую? — переспрашивает Гейл и усмехается — Умоляю, какая мастерская? Я продал своё помешение, чтобы покрыть долги, в которых мы оказались. Нитки, бумаги, какие-то золотые обручи и цепочки тоже неплохо ушли.

— Это были мои вещи и было моё дело — тихо произношу я, потому что вдруг сил не остаётся. Меня едва не сносит волной разочарования в себе, в своем выборе мужчины, которому отдала всю себя и собиралась разделить жизнь. И, наконец, в самом Гейле. В том, кого полюбила. — Ты отдал мои вещи, мои украшения, накопленные деньги за наши долги, но даже не подумал посоветоваться со мной. Ты даже не указал мне, что разбираешься с этим в записке, которую там оставил — указываю я в сторону его кабинета.

На лице Гейла я не нахожу понимания.

— Я должен был отчитаться, что ли? Сейчас говорю. Лина, твоё дело было провальным. Я оказал тебе услугу, когда нашел покупателей. Всё ушло за бесценок, я едва договорился и впихнул это всё. Но зато мы больше не в долгах, и я могу спокойно лететь в столицу. А ты выспаться, наконец. Меня не будет неделю, потом я вернусь. Как раз заберут Рая и я договорюсь с тобой о том, когда и как буду тебя навещать.

— Прости, что? — спрашиваю я, когда смысл последних его слов до меня доходит. Чувствую себя так, словно меня холодной водой окатили — Навещать меня? В качестве кого?

— Навещать. — подтверждает он — Как твой покровитель.Ты останешься здесь, под моей опекой. Я буду к тебе приезжать. Я тобой дорожу, ты всё ещё интересна мне, несмотря на твой... недостаток. Я буду содержать тебя. Ты можешь даже оставить мою фамилию, если захочешь. Я не отказываюсь от тебя.

Я поверить не могу, что он такое говорит. Когда он это придумал и главное, почему уверен, что я на это соглашусь.

— Зачем ты рассказал обо мне всему городу? Почему сообщил, что я бесплодная иномирянка?

— Я ведь не солгал. Это правда. Просто сделал так, чтобы ты поняла: никто вокруг не предложить тебе ничего лучше, чем я. — произносит он, и улыбка трогает его губы.

Что-то внутри меня окончательно обрывается. Я словно впервые вижу Гейла, который стоит передо мной сейчас. Поистине нет никого страшнее самого близкого. Опускаю руки вдоль тела и позволяю пледу мягким облаком упасть у моих ног.

Считаю до трёх, шумно выдыхаю, а затем с размаху даю Гейлу пощёчину.