Бывшие. Бой за семью

— Свадьба состоится через три дня! — словно удар под дых, слова отца выбивают воздух из лёгких. Его ледяное спокойствие и непоколебимая уверенность заставляют кровь стынуть в жилах.

Месяц назад я думал, что наша ссора по телефону поставит точку в его безумной идее сватать мне невесту. Как же я ошибался! Всего час в родном доме, и теперь мне предстоит жениться на совершенно незнакомой женщине!

— Ты с ума сошёл?! — наконец-то голос возвращается, срываясь на крик. — Как ты посмел?!

Отец даже не моргает, его взгляд твёрд как сталь.

— Всё уже решено, — отрезает он, словно речь идёт о покупке новой машины, а не о моей жизни.

— Решено кем? Тобой?! — ярость закипает внутри, грозя выплеснуться через край. — Я не вещь, чтобы решать мою судьбу за моей спиной!

— Ты мой сын, и ты выполнишь свой долг! — грохочет отец.

— Какой долг?! — почти кричу я. — Жить с нелюбимой женщиной только потому, что ты так решил?

— Хватит! — его голос гремит на весь дом. — Через три дня ты женишься, и точка.

— Это шутка? — уточняю у мамы, но сталкиваюсь с её полным сожаления взглядом. В груди разрастается ледяной ком, а сердце начинает биться чаще.

— Нет! — твёрдо отвечаю я, впервые в жизни глядя отцу прямо в глаза. — Я не позволю распоряжаться моей жизнью.

— Я тебе говорил, что иду сватать дочь моего погибшего друга? Говорил! — отец сурово смотрит на меня, его брови сведены к переносице, а голос звучит как приговор.

— А я, кажется, ясно выразился, что не желаю этого брака, нет, отец? — цежу сквозь зубы, сжимая вилку так сильно, что костяшки белеют. Аппетит, с которым я только что уплетал мамины пельмени, мгновенно улетучивается. После такого заявления о еде и думать невозможно.

— Ты мой сын, и сделаешь так, как я велел! — отец с силой стучит по столу, от чего посуда дребезжит. — Я дал слово другу, что его дочь станет моей невесткой. Я сдержу его!

— Вот именно, отец! Это ты дал слово, а не я! — поднимаюсь из-за стола, чувствуя, как внутри всё закипает от ярости. — Мне не нужна жена, которую я в глаза не видел. Жить с незнакомым человеком только для того, чтобы сдержать твоё слово? Твой друг умер! Какое ему дело, сдержал ты слово или нет?

— Ты забываешься! — рычит отец, поднимаясь из-за стола. — Это не обсуждается!

— А я говорю — обсуждается! — мой голос звучит твёрдо, несмотря на бурю эмоций внутри. — Я не вещь, которую можно отдать замуж без моего согласия. И если ты думаешь, что я смирюсь с этим решением… ты глубоко ошибаешься. Я не позволю распоряжаться своей жизнью!

— Джамал! — гремит голос отца на весь дом, его лицо багровеет от ярости.

— Ты как разговариваешь с отцом? — его глаза сверкают гневом.

— А как мне ещё говорить с человеком, который хочет угробить мою жизнь? — отбрасываю прибор на стол, и он со звоном летит на пол. — Я не женюсь!

— Женишься! — отец поднимается во весь рост, его фигура кажется огромной и угрожающей.

— Нет! — стучу по столу кулаком, свирепо глядя ему в глаза. — Ты не заставишь меня жениться на какой-то сиротке!

— Заставлю! Надо будет — свяжу, но заставлю жениться на этой девушке. Ты приведёшь её в этот дом как невестку!

— Отец…

— Я сказал — ты приведёшь её в этот дом! Иначе можешь считать себя сиротой! — его голос звучит как окончательный приговор.

— Ах! — мама прикрывает рот рукой, изумлённо глядя на отца, её глаза наполняются слезами.

— Именно! — отец резко оборачивается к ней. — Если твой сын через три дня не женится на девушке, которую я ему выбрал, может считать себя сиротой! Я вычеркну его из нашей жизни!

— Значит, так?! — сжимаю кулаки до боли, с трудом сдерживая рвущиеся наружу проклятия. Внутри всё кипит от ярости и бессилия. Позволить себе неуважительное отношение к отцу — уже позор, а если ещё и кулаки распустить… Нет, это было бы непростительно.

— Так, сын. Через три дня! — бросает он ледяным тоном и выходит, громко хлопнув дверью.

Смотрю ему вслед, чувствуя, как кровь стучит в висках. Запускаю руку в волосы, мысленно проклиная всё происходящее. Отец настроен решительно, как никогда. Кто эта девушка? Откуда она взялась? Почему именно сейчас?

— Сынок, — мама подходит сзади, пытаясь успокоить меня своим прикосновением. — Не противоречь отцу. У него есть веская причина настаивать на этом браке.

— Мама, о каком браке ты говоришь?! — взрываюсь я, резко оборачиваясь к ней. — Я только начал строить свою жизнь, а он что делает? Навязывает мне какую-то дочь друга! Какое мне дело до его обещаний?

— Не говори так, — мягко возражает она, но в её голосе слышится твёрдость. — Твой отец не стал бы настаивать без причины. Поговори с ним спокойно, узнай, почему он так настаивает. Возможно, ты поймёшь его решение.

— А что касается девушки… — на её лице неожиданно появляется странная, почти мечтательная улыбка. — Она очень хорошая. Думаю, она тебе понравится.

«Понравится?!» — мысленно кричу я. Да они все сошли с ума! Моя карьера, мои мечты, моя жизнь — всё летит в тартарары из-за какого-то поспешного решения! Брак означает не просто делить время — это значит полностью изменить свою жизнь, перекроить её под кого-то, кого я даже не знаю!

— Мама, ты не понимаешь! — почти кричу я. — Это не просто брак — это крах всех моих планов! Я не могу согласиться на то, что мне навязывают! Я не знаю эту девушку, ничего о ней не знаю! Как я могу жениться на незнакомке?

Но мама лишь качает головой, продолжая улыбаться своей загадочной улыбкой. И эта улыбка пугает меня больше, чем все угрозы отца вместе взятые. 

Чего этой девице дома у себя не сидится? Неужели вокруг так мало свободных мужчин? Если она такая замечательная, как утверждает мама, то любой бы на ней женился! Почему именно я должен ломать свою жизнь ради чьих-то обещаний?

— Я не хочу терять сына, — качает она головой, её голос дрожит от сдерживаемых эмоций. — Ты мой ребёнок, и я люблю тебя всем сердцем. Но против слова твоего отца я не пойду.

— Мам… — пытаюсь достучаться до неё, но она словно уже приняла окончательное решение.

— Как бы сильно я тебя ни любила, я выберу отца, — с горькой улыбкой гладит меня по плечу. — Он моя опора, всегда был и будет. Мой тебе совет: поговори с ним и выясни истинную причину, по которой он настаивает на этом браке. Может быть, тебе будет легче принять свою жену, и, возможно, когда-нибудь ты скажешь отцу спасибо за этот выбор.

— А что, если вы оба ошибаетесь? — резко отбрасываю её руку, отходя в сторону. В этот момент даже родная мать кажется предателем. — С чего вы взяли, что она мне обязательно понравится? Может, у меня уже есть любимая девушка!

— Но ты же…

— Мама, пожалуйста, услышь меня! — почти кричу, теряя самообладание. — Я не желаю жить с незнакомым человеком под одной крышей! Я вообще не хочу жениться! Мне всего двадцать три года, у меня вся жизнь впереди, а вы хотите её разрушить!

— Твой отец женился в двадцать один. И мы с ним тоже не были знакомы до свадьбы! Я впервые увидела его только в день бракосочетания.

— Это было в другое время! Сейчас совсем другая эпоха! Где вы видели, чтобы люди женились по принуждению? В современном мире люди сами выбирают себе пару! И я хочу сам найти ту, которая будет мне по душе, с которой я буду счастлив! Да что я тебе объясняю… Ты всё равно на стороне отца!

Разворачиваюсь и ухожу, громко хлопнув дверью. 

Вылетаю на улицу, кипя от гнева. Ярость, пылающая в груди, кажется, способна сжечь всё вокруг дотла. Воздух вокруг словно наэлектризован от моих эмоций.

Рывком открываю дверцу машины, буквально падаю на сиденье. Руки дрожат, когда поворачиваю ключ в замке зажигания. Двигатель ревёт, отзываясь на моё состояние. Выжимаю педаль газа до упора, и автомобиль с визгом шин вылетает со двора.

Отец… Как он мог? Как посмел разрушить все мои планы, растоптать мечты своими ультиматумами? Он ведь не слепой — видит, в какое время мы живём, понимает, что такое современное поколение. Но нет, решил поиграть в средневековые традиции!

Проношусь мимо домов, светофоров, едва замечая дорогу перед собой. Ветер свистит в открытых окнах, но даже он не способен остудить мой пыл. Мысли крутятся в голове, как загнанные в клетку звери.

Скорость немного успокаивает, даёт возможность привести мысли в порядок. Но ярость всё ещё клокочет внутри, требуя выхода.

Куда ехать? 

Есть только одно место, где я смогу найти спасение от бушующих эмоций — мой родной спортзал. Въезжаю на парковку, выскакиваю из машины и направляюсь внутрь. Знакомый запах резины и пота сразу окутывает меня, словно старое одеяло.

В зале тренер как всегда на своём месте — руководит группой молодых спортсменов, отрабатывающих удары в тхэквондо. Слышу характерные звуки ударов ног о маты, команды тренера. Киваю ему в знак приветствия и направляюсь в раздевалку.

Переодеваюсь в тренировочную форму — простую майку и шорты. Движения механические, почти автоматические. В голове всё ещё кипит ярость, но физическая активность — единственный способ выпустить её наружу.

Подхожу к боксёрской груше. Она медленно покачивается, словно ждёт меня. Начинаю наносить удары — сначала осторожно, прощупывая границы своего гнева. Но вскоре ярость берёт верх, и я уже не контролирую силу.

Бью голыми руками, не думая о последствиях. Костяшки белеют от напряжения, но я не чувствую боли — только всепоглощающую ярость, которая сжигает меня изнутри. Каждый удар — это крик протеста против несправедливости, против решения отца, против навязанного будущего.

— И кто же так сильно вывел из себя моего самого способного ученика? — усмехается тренер, останавливаясь неподалёку. Его руки заложены за спину, голова наклонена набок, а взгляд, кажется, проникает прямо в душу, изучая каждую её частичку.

— Ты бы хоть перчатки надел, — замечает он, наблюдая за моими избитыми кулаками.

— Нормально, — отвечаю, тряся руками, в которых наконец-то начинает пульсировать боль.

Без слов обмениваемся приветственными поклонами, как принято в тхэквондо, и отходим в сторону. Прислоняемся спиной к стене, наблюдая за юными спортсменами. Без пристального взгляда тренера они тут же начинают баловаться, как и мы когда-то.

Помню, как сам был таким же. Стоило наставнику отвернуться, как я тут же начинал изображать из себя великого мастера, вызывая всех подряд на спарринг. Особенно часто мы с Зафаром сцеплялись — он вечно меня раздражал своей надменной ухмылкой и чувством превосходства. Считал, что раз его семья богата, то все должны его уважать.

Тренер молчит, но я чувствую его внимательный взгляд. Он всегда умел читать между строк, понимал, когда что-то тревожит его учеников. А сейчас… сейчас во мне бушует такой ураган эмоций, что, наверное, даже глухой его услышит.

— Есть успехи? — киваю на юных спортсменов.

— Есть. Знаешь, среди них есть твоя копия, — улыбается тренер. — Такой же горячий, резкий, неконтролируемый. Везде суёт свой любопытный нос, на всех несётся с кулаками. Впрочем, ты и сам помнишь своё поведение, — посмеивается он.

— Что у тебя случилось? Когда вернулся?

— Вернулся сегодня, но лучше бы не делал этого, — вздыхаю, прикрыв глаза. Перед внутренним взором снова возникает образ отца и его непреклонное лицо, его ультимативные слова.

— Расскажешь?

— Отец месяц назад засватал мне невесту, а через три дня у меня свадьба! — выпаливаю на одном дыхании.

— И? В чём проблема?

— Проблема в том, что я против! Но меня никто не слышит. Он, видите ли, дал слово погибшему другу, что женит меня на его дочке!

— Некрасивая?

— Откуда мне знать?! — возмущённо поворачиваю голову к тренеру, замечая его едва заметную улыбку. — Я её даже не видел! И видеть не хочу!

— Почему?! — взрываюсь я, не в силах сдержать эмоции. — Вы что, издеваетесь надо мной? Прекрасно же знаете о моих планах, о моей мечте! Я только начал её воплощать, только встал на путь, который сам выбрал, а мне теперь хотят на шею повесить какую-то обузу!

Сжимаю кулаки, чувствуя, как внутри всё закипает от несправедливости.

— Отец заявил, что если я не женюсь, то могу считать себя сиротой! — выплёвываю эти слова, словно яд. — Больше всего меня ранят именно эти его слова. Ради какой-то незнакомой девки он готов отречься от родного сына!

Тренер молчит, лишь пожимает плечами, наблюдая за тренирующимися мальчишками.

— Такие браки часто практикуют, — наконец произносит он. — Мне тоже родители выбирали невесту. Нам дали пару раз встретиться в обществе её сестры и зятя. И вот уже двадцать лет мы женаты.

— Это было тогда! — почти кричу я. — А сейчас другое время! Понимаете вы это или нет? Сейчас так уже не делают! Каждый человек имеет право сам выбирать себе пару! Люди общаются, встречаются, узнают друг друга, а потом уже решают, создавать семью или нет!

Тренер поворачивается ко мне, смотрит прямо в глаза.

— А знаете что? — хлопает меня по плечу. — Ваша современная молодёжь только всё портит своими принципами! Общаетесь то с одной, то с другой, выбираете из сотни девушек. Сами даёте им надежду, а потом бросаете, как только что-то вас не устраивает! А когда самому попадается такая же брошенная кем-то другим, начинаете возмущаться!

Его слова бьют наотмашь.

— Все эти ваши переписки, встречи — только всё портят! Даже когда женитесь, продолжаете упрекать жён. А когда они пытаются возмутиться вашим поступкам, ссылаетесь на то, что вы мужчина и вам всё позволено. Но правда в том, что ничего вам не позволено! Вы просто боитесь ответственности и настоящих отношений!

Молчу, переваривая его слова. В них есть горькая правда, но моё упрямство не позволяет признать это вслух.

— Мужчинам всегда позволено было больше, чем женщинам! — настаиваю я, всё ещё отстаивая свою позицию.

— Нет, — твёрдо отвечает тренер, глядя мне прямо в глаза. — Мужчинам позволено больше только в одном — в обеспечении своей семьи и защите. А вы сами доводите девушек до того, что они начинают сами защищать себя. Вот пример — мои ученицы.

— Что? — удивлённо восклицаю я, не веря своим ушам. — Девочки занимаются тхэквондо?

— Да, боец мой, — кивает тренер. — У меня теперь по утрам занимаются пять девочек. И знаете, кто их ко мне привёл? Их отцы. Они боятся за своих дочерей.

— Это абсурд! — не могу сдержать возмущения.

— Пусть будет так, — спокойно отвечает тренер. — Но я уверен, что однажды ты поменяешь своё мнение. Ладно, хватит разговоров. Поступай как знаешь.

Он внезапно сжимает моё плечо с улыбкой:

— Встанешь со мной? Проверим, не растерял ли ты свои навыки?

— Вы, наверное, забыли, кто был моим тренером, — усмехаюсь я, хрустя мышцами шеи, чувствуя, как адреналин начинает бурлить в крови. Старые инстинкты просыпаются, и вызов тренера пробуждает во мне боевой азарт.

Сколько себя помню, тхэквондо всегда было частью моей жизни. Помню тот день, когда отец привёл меня в спортзал — мне было всего четыре года. Тогда я впервые увидел разные виды борьбы, но именно тхэквондо завладело моим сердцем.

Этот вид единоборства учит не просто бить и защищаться — он формирует характер. Сила, гибкость, координация и железная дисциплина — вот что даёт тхэквондо. Но главное — это умение освобождаться из захвата в любой ситуации, будь ты стоящим, лежащим или сидящим.

Особенно остро я помню те моменты, когда оказывался в захвате. Это было невыносимо! Особенно унизительно было, когда это случалось в спаррингах с Зафаром. В такие моменты внутри меня что-то надламывалось. Я клялся себе, что больше никогда не позволю поставить себя в такое положение.

Именно тогда я принял решение тренироваться усерднее всех. Я поставил себе цель — стать лучшим. И с того дня каждое движение, каждый удар, каждый приём я отрабатывал с удвоенной силой, превращая поражение в мотивацию для роста.

Спарринг с тренером немного успокаивает бушующий внутри гнев. Физическая нагрузка помогает отвлечься от тяжёлых мыслей, привести чувства в порядок.

— Подумай трижды, прежде чем отворачиваться от семьи, — произносит тренер, пожимая мне руку на прощание. Его голос звучит серьёзно, почти торжественно. — Родители на дороге не валяются, как и их любовь. Ты, возможно, уедешь сейчас, бросишь их на произвол судьбы, на суд людских языков. Но когда осознаешь свою ошибку и вернёшься в родной дом, можешь встретить там лишь холод или, того хуже, пустоту. Просто подумай, стоит ли оно того.

Его слова словно стрелы вонзаются в моё сознание, заставляя задуматься. Да, я действительно думал об отъезде, даже если отец отречётся от меня. Но сейчас, стоя здесь, в зале, где провёл столько часов тренировок, я понимаю, что мне всего двадцать три года. Возможно, я действую слишком импульсивно, сгоряча, не просчитывая последствия своих решений.

В голове вихрем проносятся мысли. Прав ли я, отстаивая свою независимость? Или стоит пойти на компромисс? Смогу ли я действительно бросить всё и начать жизнь с чистого листа? И главное — смогу ли потом простить себя, если потеряю семью из-за своего упрямства?

Возвращаюсь домой лишь к вечеру. Весь день провёл в раздумьях, метался между решениями. По правде говоря, сначала просто схватил вещи и сбежал, пытаясь убежать от проблемы. Но слова тренера до сих пор звучат в голове, словно назойливая мелодия, от которой невозможно избавиться.

— Брат! — радостно встречает меня младший, Тамик, он же Тамерлан. На его лице искренняя улыбка.

— А я всё жду и жду тебя, — добавляет он с воодушевлением.

— Вот я и пришёл, — отвечаю с улыбкой, принимая его протянутую руку и притягивая к себе. Обнимаю и треплю по волосам. — Как ты?

— Супер! — отвечает он, сияя. — Я уже вовсю готовлюсь к твоей свадьбе. Только не злись, если в день торжества я буду выглядеть эффектнее жениха!

Он хитро подмигивает, глядя на меня.

— Мы же оба знаем, что я куда красивее тебя, — продолжает он с улыбкой.

— Может тогда невесту тебе уступить? — поддразниваю я в ответ.

— Если бы я был постарше лет на пять, то, честное слово, женился бы на ней! — серьёзно отвечает Тамик. — Она классная, — добавляет он, пожимая плечами. — Но пока я для неё маловат. Ничего, мне и роли деверя хватит. Буду твоим верным братом мужа!

Его беззаботность и непосредственность заставляют меня улыбнуться, но внутри всё ещё бушует буря противоречивых чувств. Как же просто ему всё видится…

Мой маленький братишка… Как же я люблю его и сестру! Ради них я готов на всё. Сестра всего полгода назад вышла замуж, и уже через четыре месяца подарит мне племянника. Она сама выбрала своего мужа, была счастлива в своём выборе.

Почему же отец не может оставить меня в покое? «Дал слово, дал слово»… Он ведь знает мой характер, знает, что я никогда не стану делать то, что мне противно. Зачем тогда было давать это обещание?

В гостиной сидят родители. На моё возвращение реагирует только мама — её вопросительный взгляд говорит больше, чем любые слова. Отец же даже головы не поворачивает в мою сторону.

Закатив глаза от этой ситуации, хватаю мальца за шею и тяну наверх:
— Пойдём лучше поиграем в компьютерную игру.

В голове всё ещё крутятся мысли о том, как поступить. Я ещё не решил, какой путь выбрать. С одной стороны — воля отца и данное им слово, с другой — моё собственное счастье и право на выбор. А в центре всего этого — любящая семья, ради которой я готов на многое, но не на всё…

Сцепив зубы до боли в челюстях. Сжав руки в кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони. Натянув на лицо фальшивую улыбку, которую, наверное, можно принять за искреннюю. Нацепив этот проклятый костюм жениха, который давит на плечи тяжестью несвободы, я сижу в машине и смотрю на этот абсурдный спектакль, разворачивающийся на улице.

Вокруг суетится толпа: родственники и просто знакомые носится туда-сюда с каким-то неестественным восторгом. То и дело раздаётся громкий, фальшивый смех, от которого у меня начинает скрежетать в зубах. Каждый их возглас, каждое радостное «поздравление» словно нож в сердце.

В голове стучит только одна мысль: «Это не моя свадьба. Это не мой выбор. Это всё неправильно». Но никто не хочет этого слышать. Никто не желает понять, что за этой натянутой улыбкой скрывается глубочайшая боль и отчаяние.

Люди продолжают веселиться, не подозревая о той буре, что бушует внутри меня. Они празднуют то, что для меня — настоящая трагедия. Они радуются тому, что для меня — конец свободы и начало неволи.

— Да, друг, не думал, что мне придётся смотреть на твою кислую рожу в такой день, — усмехается Марат, пытаясь разрядить напряжённую атмосферу.

— Заткнись! — огрызаюсь я, не в силах скрыть раздражение.

— Слушай, ну если ты так не хочешь жениться, просто свали. Что ты, в самом деле, тут делаешь? — его голос звучит почти равнодушно, но я чувствую в нём искреннюю заботу.

— Я уже говорил тебе — не могу! Из-за какой-то девки отказываться от родителей… чтоб её! — в моём голосе слышится отчаяние, которое я тщетно пытаюсь скрыть.

— А она? Ты с ней говорил? Может, можно было предложить ей что-то взамен на отказ? — хмуро спрашивает друг. Он только утром приехал — точнее, я заставил его приехать. Не успел рассказать все подробности, лишь в общих чертах обрисовал ситуацию.

— Предпринял попытки, но всё без толку, — отвечаю глухо, глядя в окно на суету свадебного торжества. 

В салоне машины повисает тяжёлое молчание. Слышно только, как снаружи раздаются радостные возгласы и смех гостей, которые даже не подозревают о той буре, что бушует внутри меня. Каждый их возглас, каждое поздравление словно соль на рану.

Марат молчит, обдумывая ситуацию. Он знает меня слишком хорошо, чтобы давить, но и слишком хорошо, чтобы оставить в беде. В его глазах читается сочувствие, смешанное с непониманием. Как можно отказаться от собственного счастья из-за ультиматума отца?

В груди снова разгорается огонь ярости. За эти дни я перепробовал все возможные способы связаться с этой невестой, но всё безрезультатно. Телефон её номера я добыл у мамы, но поговорить так и не удалось. Звонил неоднократно, но каждый раз трубку поднимал какой-то мужчина. Кем он ей приходится, я не выяснял, но его присутствие бесило неимоверно.

Попытка случайно встретиться на улице тоже не увенчалась успехом. Её всюду возили на машине — и увозили, и привозили. Да и выходила она из дома от силы пару раз. Думал было пробраться в дом, но, увидев высокий забор, сразу отбросил эту идею.

В итоге мне пришлось согласиться на эту чёртову свадьбу. Но ничего, я ещё устрою невесте весёлую жизнь! И родителям тоже достанется. Отец хотел, чтобы я привёл её в дом как невестку? Что ж, будет сделано! Пусть теперь сам отвечает за последствия своего решения.

Каждый раз, когда представляю, как буду жить с незнакомой женщиной под одной крышей, кровь закипает от гнева. Но я не собираюсь просто смириться. Если отец думает, что может сломать мою жизнь своим ультиматумом, то он сильно ошибается. Я покажу им всем, что значит идти против воли человека, который знает, чего хочет от жизни.

— Джамал, выходи! — в окно заглядывает сестра, её широкая улыбка кажется мне сейчас особенно фальшивой.

— Милана уже ждёт!

Милана… Наконец-то я узнаю имя той, с которой мне предстоит связать жизнь против воли. С раздражением беру протянутый сестрой букет. Натягиваю на лицо маску радости, хотя внутри всё кипит от гнева. Иду навстречу своей судьбе — судьбе, которую мне навязали.

Выкуп и все эти свадебные формальности устроили без моего участия — и это, пожалуй, единственное, за что я благодарен. Не уверен, что смог бы сдержать себя, увидев все эти фарсовые представления.

Встаю у входа, ожидая появления невесты. И вот она появляется — в белом платье, с полупрозрачным платком на голове. Её поддерживает под руку какой-то парень, старше меня.

— Доверяю тебе свою сестру. Береги! — произносит он, глядя мне прямо в глаза и сжимая мою руку в крепком пожатии. Предупреждение? Угроза? Или просто забота?

— Конечно, — киваю я, передавая невесте букет. «Я её сберегу, вот увидишь. Но не так, как ты думаешь. Не стоило втягивать моего отца в эту историю с обещаниями».

Невеста берёт меня под руку — её ладонь ложится на мой локоть. Как же хочется сбросить эту руку! Даже через ткань её прикосновения вызывают во мне волну отвращения. Какая может быть совместная жизнь с человеком, которого ты не знаешь, с которым тебя не связывает ничего, кроме чужой воли?

В моей душе бушует ураган эмоций. Ненависть к ситуации, в которой я оказался. Гнев на отца, давшего это чёртово обещание. Отвращение к собственной роли в этом фарсе. И твёрдая решимость показать всем, что нельзя ломать чужую жизнь ради чьих-то обязательств.

Сначала нас везут на никах. Там, под пристальным взглядом отца, мне приходится нехотя дать согласие на этот брак. За невесту отвечает её брат — тот самый, который всё это время отвечал на мои звонки! Я узнал его голос, и от этого осознания внутри всё закипает с новой силой.

После никаха по плану должна быть фотосессия, но я резко прерываю это:
— Едем сразу домой. Кому нужны фотографии — пусть сами и фотографируются.

Мне не нужны никакие снимки с ней. Ничего не нужно.

Пройдя все обряды, я оставляю «жену» под присмотром гостей и ухожу с друзьями. Они шутят, подшучивают надо мной, а я вынужден улыбаться. Другого выхода нет — нельзя показывать своё истинное отношение при посторонних.

Ближе к одиннадцати часам ночи гости начинают расходиться. И вот теперь мне предстоит самое неприятное — идти в комнату. Я знаю, что друзья обязательно заявятся под окно с требованием «курицы от невесты». Чтобы избежать этого фарса, я сразу даю им деньги и строго приказываю:
— Даже не смейте приближаться к моему окну!

Словно почувствовав моё настроение, они быстро сдаются. Их энтузиазм угасает, и они исчезают так же быстро, как появились.

В комнату вхожу с твёрдым намерением расставить все точки над «i». Она сидит на кровати и вскакивает, как только слышит скрип открывающейся двери. Её движения резкие, нервные — видно, что она напугана.

Медленно прикрываю дверь и, не отрывая от неё взгляда, запираю на замок. Она вздрагивает, и это движение только усиливает мою усмешку. Пусть знает с самого начала, кто здесь хозяин положения.

Развязываю галстук — этот символ фальшивого торжества — и небрежно бросаю его в сторону, даже не глядя. В комнате повисает тяжёлое молчание, нарушаемое лишь нашим дыханием.

Её глаза полны тревоги и неуверенности. Прекрасно. Пусть боится. Пусть знает, что этот брак — не её праздник. Это её наказание за то, что посмела стать частью этого фарса против моей воли.

Я не собираюсь делать вид, что всё хорошо. Не собираюсь играть роль счастливого новобрачного. Пусть не думает, что я буду относиться к ней с пониманием. Нет. Она — причина моих проблем.

— Ну привет, жена, — растягиваю последнее слово с явной издевкой. Она смотрит на меня исподлобья и делает шаг назад, прижавшись к стене.

— Куда же ты? Так стремилась стать моей женой, а теперь отходишь назад? — приближаюсь к ней, нависая сверху. Мой рост даёт мне преимущество, и я использую это, чтобы подавить её морально.

— Я… — раздаётся тихий, дрожащий шёпот.

— Молчи! — обрываю её. — Я три дня пытался с тобой поговорить, найти общий язык. Три дня пытался достучаться, а ты игнорировала все мои попытки. Так сильно хотела стать моей женой? Ну что ж, ты своего добилась. Теперь пришло время завершить начатое.

— Что? — в её глазах читается неподдельный ужас. Губы дрожат, в глазах плещется паника, но мне всё равно. Наоборот, это только разжигает во мне ещё большее раздражение.

— Сделаем то, что положено, — холодно произношу, снимая пиджак. — Раз меня заставили жениться по старинным обычаям, как во времена моего отца, значит, и подтверждение твоей чистоты должно быть продемонстрировано перед всеми. Раздевайся!

— Но… — пытается что-то сказать она.

— Ты оглохла? — повышаю голос. — Раздевайся! И желательно молча! Не вынуждай меня применять силу — тебе не понравится. Будешь хорошей девочкой — закончим всё быстро. Нет? Тогда пеняй на себя. Мне плевать, даже если будешь кричать на весь дом. Скажу всем, что ты отказываешься исполнять супружеский долг. Или ты боишься, что чистоты нет?

— Прекрати! — в её глазах стоят слёзы, голос дрожит, но она пытается взять себя в руки.

— У тебя две минуты, — чеканю я. — Или сама, или я применю силу! И поверь, тебе не понравится второй вариант.

Резко разворачиваюсь и подхожу к накрытому столу. Наливаю полный стакан воды и выпиваю его залпом, пытаясь унять бушующую внутри ярость. Её якобы невинный вид только сильнее раздражает меня. Невинные девочки не выходят замуж за незнакомых людей по расчёту! Невинные девочки не позволяют втянуть себя в этот фарс!

Слышу за спиной тихое шуршание одежды. Медленно оборачиваюсь и вижу её — лежит в кровати, укрытая простынёй, словно это может защитить её от меня. Её поза — воплощение страха и беззащитности, но во мне это не вызывает ни капли сочувствия.

В комнате стоит тяжёлое молчание, нарушаемое лишь нашим дыханием. Она смотрит на меня из-под опущенных ресниц, и в её глазах читается такая боль, что на мгновение я почти жалею о своих словах. Почти…

Но нет. Жалость — это слабость, а я не могу позволить себе быть слабым в этой ситуации. Она сама выбрала этот путь, позволив своим родителям и моему отцу устроить этот брак. Теперь пусть расплачивается за последствия своего выбора.

Медленно обхожу кровать, не отрывая от неё взгляда. Она вжимается в подушку, пытаясь стать как можно незаметнее, но это только злит меня ещё больше.

— Знаешь что? — произношу я, останавливаясь у края кровати. — Ты можешь прятаться под этой простынёй, можешь делать вид, что ты невинная жертва обстоятельств, но это ничего не изменит. 

Ранним утром я застаю свою новую жену и всю семью за столом. Они удивлённо смотрят на сумку в моих руках. Отец хмурится, явно не понимая, что всё это значит. В его взгляде читается недоумение, смешанное с раздражением. Пусть помучается в ожидании. Пусть поймёт, что его ультиматум не прошёл бесследно.

Тишина в комнате становится почти осязаемой. Никто не решается нарушить её первым. Мать нервно сжимает в руках салфетку, а моя новоиспечённая жена отводит глаза в сторону, словно пытаясь стать незаметной.

— Ты куда-то собрался, брат? — с наивным любопытством спрашивает мой пятнадцатилетний брат, не понимая серьёзности ситуации.

— Да. Уезжаю, — отвечаю спокойно, но твёрдо.

— Джамал? — мама вскакивает с места, её голос дрожит от волнения. Она бросает тревожный взгляд на мою жену, которая стоит, опустив голову, словно наказанный ребёнок.

— Милана, собери свои вещи. Ты едешь с мужем, — строго произносит отец, не отрывая от меня пристального взгляда.

— Не едет! — резко обрываю его. — Ты просил привести в этот дом невестку? Я привёл! Теперь делай с ней что хочешь, но со мной она не поедет.

— Сынок… — мама делает шаг в мою сторону, но я поднимаю руку, останавливая её.

— Нет, мама! — мой голос звучит твёрдо и решительно. — Я исполнил твою волю, отец. Ты хотел, чтобы я женился на ней — я это сделал. О большем речи не шло. Вы прекрасно знали, что она мне не нужна, но вы меня не услышали. Вот ваша невестка — делайте с ней что хотите, но со мной она не поедет!

Замечаю в её глазах обиду и слёзы, но меня это абсолютно не трогает. Она сама выбрала свою судьбу, согласившись стать женой незнакомого человека. Пусть благодарит судьбу за то, что вчера я был с ней относительно мягок. Выполнил свой долг быстро и оставил в покое, вместо того чтобы мучить её. Да и особого желания мучить у меня не было.

А её прикосновения… Во время близости она осмелилась дотронуться до моих плеч. Я отреагировал с таким раздражением, что грубо оттолкнул её руку.

— Не смей касаться меня своими руками! Противно! — вот что она услышала от меня.

Мне действительно было противно чувствовать её прикосновения. Не понимаю, как вообще смог выдержать эту пытку, называемую брачной ночью. После исполнения супружеского долга я с насмешкой приподнял простыню и отбросил её в сторону.

— Покажешь всем завтра или нет — решай сама, — произнёс я и демонстративно улёгся спать на диване.

Краем уха слышал её всхлипы, но лишь отвернулся к стене и уснул, не проявляя ни капли сочувствия. Её страдания были для меня лишь подтверждением того, что она получила по заслугам за то, что позволила втянуть себя в этот брак.

— Всем приятного аппетита! А я уже наелся… Предательством родных! — бросил я с едкой усмешкой и направился к выходу.

Отец что-то кричал мне вслед, но я, не оборачиваясь, быстрым шагом покинул дом. В моей душе не было ни капли сожаления — я знал, что поступаю правильно. Это не я виноват в происходящем кошмаре. Вся вина лежит на отце, который настоял на этом бессмысленном, ненужном браке.

Машина ждала меня у ворот. Я сел за руль и уехал, ни на секунду не пожалев о своём решении. Меня не волновали сплетни и пересуды людей. Не волновало, как теперь будут выкручиваться родители, чтобы сохранить лицо в обществе. Внутри меня клокотала обида и боль от предательства самых близких людей. А чувства какой-то незнакомой девушки… Да кто вообще о них будет думать?

С Маратом мы давно разработали детальный план нашего общего дела. Мы уже начали его реализацию, когда отец вмешался и заставил меня жениться. Теперь же ничто не помешает нашим планам.

Милана

Слёзы на щеках… Они стали моими постоянными спутниками. И это далеко не первая ночь, которую я провожу в слезах. С того страшного дня, когда ушёл из жизни отец, я словно утопаю в море горя и отчаяния. Он был всем для меня — защитой, опорой, семьёй. Моим всем…

Как это произошло? Я до сих пор не знаю всех деталей. Дядя хранит молчание. Мой дядя… Он младший брат отца, но всю жизнь позиционирует себя как мой старший брат. Ему не по душе, что его брат, мой отец, был намного старше. Поэтому он всегда представляется моим старшим родственником.

Но от настоящего старшего брата в нём так мало. Его забота кажется поверхностной, а поддержка — формальной. Он не может заполнить ту пустоту, что оставила смерть отца. Не может утешить так, как это делал папа. Не может дать того чувства защищённости, которое я всегда ощущала рядом с отцом.

Не могу понять, как мой отец и дядя могут быть родными братьями. Они словно с разных планет. Папа — воплощение спокойствия и миролюбия, при этом обладающий твёрдым характером. Человек, рядом с которым всегда было тепло и безопасно. А дядя… Он настоящий зверь в человеческом обличье. Сколько себя помню, всегда боялась его до дрожи. Один его холодный, пронизывающий взгляд способен парализовать волю и заставить застыть на месте.

Не успела я даже как следует оплакать отца, как дядя явился с этой чудовищной новостью.

— Замуж? — спросила я хрипло, подняв на него глаза. Наши взгляды встретились, и я тут же опустила голову, не в силах выдержать его тяжёлый взгляд.

— Да, Милана! — прогремел он. — Твой отец договорился о твоём браке. Ты станешь женой сына друга отца. И никаких возражений!

— Но дядя… — попыталась я вставить слово.

— Я сказал — никаких возражений! — его голос звучал как раскат грома. — Ты выйдешь замуж, и сделаешь это молча! Только попробуй что-то предпринять — шкуру спущу!

Я не сомневалась в его угрозах ни на секунду. За свою короткую жизнь я слишком хорошо узнала, на что способен этот человек. Его жестокость не знала границ, а власть над моей жизнью теперь казалась безграничной.

В этот момент я поняла, что потеряла не только отца, но и саму возможность распоряжаться своей судьбой. Теперь моя жизнь полностью находилась в руках человека, которого я боялась больше всего на свете.

Да и как я могла сказать «нет»? В нашей семье не принято перечить решениям старших. А тут ещё и отец сам выбрал мне мужа… Его последнее желание… Разве я могу ослушаться?

Нет. Хотя внутри всё разрывается от желания умолять дядю не отдавать меня замуж за незнакомого человека. Но ведь отец не стал бы выбирать для меня плохого человека, правда? Он так любил меня… Один воспитывал после смерти мамы, всегда заботился, оберегал.

Но на душе всё равно было неспокойно. Я никак не могла смириться с предстоящим браком. Каждую ночь рыдала в подушку, умоляя небеса помочь мне. В отчаянии я обратилась к невестке Халисе, к дядиной жене. Попросила её узнать хоть что-нибудь о моём будущем муже.

Может быть, услышав что-то хорошее о нём, я смогу успокоиться? Может быть, это поможет мне принять свою судьбу? Может быть, тогда я перестану каждую ночь просыпаться от собственных слёз и бояться будущего, которое мне не принадлежит?

Но в глубине души я понимала — никакие хорошие слова не смогут подготовить меня к жизни с незнакомым человеком, которого я должна буду назвать мужем.

Но дядя и знать не желал ничего о моём женихе. Он был слишком занят своими делами. Теперь, став полноправным хозяином дома, он развернулся во всю мощь. При папе он не мог позволить себе делать всё, что хотел, а теперь… Его можно было застать дома только по вечерам.

Снова пришлось просить невестку Халису узнать хотя бы номер телефона жениха. Да, не принято девушке первой проявлять инициативу, но раз он мой жених… И если он сам не делает попыток связаться со мной, то это должна сделать я.

Я хотела быть уверенной, что парень не против свадьбы. Но разве может мне повезти?

Нет! Номер телефона так и не удалось найти.

Оставалась надежда, что он придёт с родителями, но появился только его младший брат. Его родные оказались очень милыми людьми. Отец и мать смотрели на меня с теплотой, называли дочкой. А его младший брат, Тамерлан, сразу пришёлся мне по душе — такой весёлый и заводной мальчишка.

Мне удалось незаметно взять номер жениха у Тамика. Весь вечер я сидела как на иголках, сгорая от нетерпения. Хотелось написать ему и узнать его мнение о предстоящей свадьбе. Для меня это было очень важно…

Почему?

Потому что в глубине души я всё ещё надеялась, что он окажется хорошим человеком. Надеялась, что он поймёт мои страхи и сомнения. Надеялась, что он сможет стать тем мужем, о котором я мечтала — заботливым, понимающим, любящим. Надеялась, что, может быть, этот брак не станет для меня настоящей трагедией…

А ещё потому, что я помнила историю дедушки, который хотел женить моего отца против его воли. Тогда они сильно поссорились, и отец ушёл из дома. Вернулся он только после того, как женился на маме. Но её так никто и не принял из родных отца. Даже после её смерти дядя до сих пор кривится, когда видит её фотографию или слышит её имя. Именно поэтому для меня было так важно знать, что мой будущий муж не против этого брака.

Я была довольна и с нетерпением ждала окончания вечера. Мне надели кольцо, подарили подарки, и они уехали. Но не успела за ними закрыться дверь, как дядя выхватил у меня телефон. С силой швырнул его об стену.

Я смотрела, как мой телефон разлетается на мелкие осколки, и слёзы навернулись на глаза. С обидой и болью я смотрела на дядю, но его сердце оставалось холодным к моим слезам. Он даже не обратил внимания на мои страдания, словно они ничего не значили.

— Куплю новый… Если ещё раз попробуешь связаться с ним своими выходками, — его рука уже вцепилась в мои волосы, голос звучал угрожающе низко, — выпорю! Никогда, слышишь, никогда не смей звонить или писать этому парню! Даже если он позвонит — ты не будешь с ним говорить! Пока не станешь его женой перед Аллахом, ты будешь делать только то, что я велю!

Его хватка усилилась, и я почувствовала, как слёзы подступают к глазам.

— Рахман, ты слишком жесток, — раздался голос невестки. Она подошла ближе, пытаясь вмешаться.

— Не вмешивайся, Халиса! — рявкнул дядя. — Пока она не стала женой, я являюсь её представителем и главой семьи! Пока она под моей опекой — будет делать только то, что я прикажу! Когда передам её в руки мужа — пусть делает что хочет. Но с его разрешения!

Халиса снова попыталась заступиться:

— Она всё поняла, отпусти её.

Но дядя не слушал. Наклонившись ко мне, он прошептал ледяным тоном:

— Запомни, Милана. Если опозоришь семью — шкуру сдеру!

Только после этих слов он отпустил мои волосы и вышел из дома, оставив меня в полном отчаянии. 

Без сил опустилась на пол, спрятав лицо в ладонях. Рыдания сотрясали всё тело. Дядя не оставляет мне ни малейшего выбора. За меня решили всё, отняли даже право на голос в собственной судьбе.

— Всё будет хорошо, милая, — нежно шепчет Халиса, обнимая меня за плечи. — Всё обязательно наладится. Ты только пойми — Рахману тоже больно. Он потерял старшего брата, хоть и не показывает этого… Но ему тоже тяжело.

— Почему папа оставил меня? — сквозь слёзы вопрошаю я, прижимаясь к её плечу. — Он всегда прислушивался ко мне, всегда учитывал моё мнение. Зачем он договорился о браке, не сказав мне ни слова?

— Я не знаю, милая, — отвечает она мягко. — Твой дядя сказал, что отец договорился с другом о вашей свадьбе в день своей смерти. Ты же знаешь, как часто с гор падают камни… Кто мог подумать, что именно твой отец окажется под одним из них?

— Я так скучаю по нему… — всхлипываю я, утопая в горе.

— Всё наладится, — продолжает утешать меня Халиса. — Твой отец не стал бы выбирать для тебя неподходящего человека. Вот увидишь, твой муж окажется замечательным человеком.

— А если нет? — поднимаю на неё заплаканные глаза. — Что если он возненавидит меня? Что если будет бить?

— Я… — невестка замирает, не зная, что ответить.

— Может, его тоже заставляют жениться? Вдруг он будет издеваться надо мной? Выгонит на улицу?

— А что, если нет? — настаивает она. — Вдруг ты ему понравилась? Возможно, он хороший человек. Будет оберегать тебя, любить… А если всё же нет, то… Я помогу тебе!

— Ты? — смотрю на неё с удивлением. — Как?

— Как надо, так и помогу. Обещай, что обратишься ко мне за помощью, если тебе будет совсем невмоготу.

— Но невестка, как же дядя? Он ведь не позволит тебе помогать мне…

— Ты дай мне обещание! О дяде я как-нибудь позабочусь.

— Обещаю…

В тот момент я ещё верила, что всё может сложиться хорошо. Верила в доброту и честность людей. Верила, что судьба может быть благосклонна ко мне.

Но кто же знал, что мой муж окажется таким чудовищем? Что человек, которого я должна была назвать своим суженым, станет моим самым страшным кошмаром? Что вместо защиты и любви я получу лишь унижение и боль?

До свадьбы время пролетело как в тумане. Дядя поручил невестке Халисе заниматься подготовкой приданого, но мне строго-настрого запретил участвовать в этом процессе. Он фактически запер меня в четырёх стенах, не позволяя даже выходить на улицу.

Единственными исключениями стали несколько выездов на примерку свадебного платья, и то только в сопровождении дяди. Его присутствие давило на меня, словно тяжёлый камень, лишая даже малейшей возможности вдохнуть свободы.

За день до свадьбы, когда мы выезжали со двора, я заметила молодого человека. Он стоял неподалёку и смотрел на наш дом с каким-то мрачным выражением лица. Я увидела, как он со злостью пнул камешек, словно тот был виноват во всех его бедах. Но этот странный эпизод быстро выветрился из моей памяти — слишком много хлопот и волнений было в тот день.

И вот я уже стою перед зеркалом в белоснежном свадебном платье, разглядывая своё отражение. Да, внешне я выгляжу как самая настоящая принцесса — красивая невеста, достойная восхищения. Но только глаза… В них застыла такая боль, такое отчаяние, что, наверное, лишь чуткая Халиса способна разглядеть истинную суть происходящего за этой маской счастья.

— Милашка! — с притворной радостью подходит ко мне родственница, расплываясь в улыбке. — Говорят, твой муж настоящий красавец. Ну-ка, покажи нам хотя бы фотографию! Обещаю, мы не станем его уводить!

В комнате раздаётся заливистый смех, а я через силу натягиваю на лицо улыбку. В день свадьбы всегда принято подшучивать над молодожёнами — сама не раз участвовала в таких розыгрышах, когда подруги и сёстры выходили замуж. Но сейчас эти шутки кажутся особенно жестокими.

— Оставь её, Анфиса, — хмыкает другая родственница. — Она так оберегает его от нашего «сглаза», будто боится, что мы украдём. Вон даже от праздника отказалась. А мы-то планировали танцы!

Какой праздник, какие танцы, когда в моей душе ещё свежа боль от потери отца? Неужели они не понимают? Неужели не видят, что у каждой шутки должен быть предел? Что моё сердце всё ещё кровоточит от недавней утраты?

Я стою перед зеркалом, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Моё свадебное платье кажется саваном, а смех родственниц — похоронным звоном. В этот день я должна была бы радоваться, но вместо этого внутри меня — пустота и горечь от осознания того, что моя судьба решена без моего согласия, что я выхожу замуж по принуждению, против собственной воли.

И никто, кроме, возможно, Халисы, не видит этой боли в моих глазах. Никто не понимает, какой ценой даётся мне эта улыбка.

— Я сейчас, — киваю им и, шурша подолом свадебного платья, спешу покинуть комнату.

Мне срочно нужно увидеть Халису, пока слёзы не хлынули из глаз при воспоминании об отце. Я обхожу дом, ищу невестку, но нигде не нахожу. Решаю заглянуть в её комнату. Едва поднимаю руку, чтобы постучать, как до моих ушей доносится их разговор.

— Рахман, хватит уже! — голос Халисы дрожит от гнева. — Ты и так издеваешься над бедной девочкой, как только можешь. Я молчала, когда ты держал её взаперти. Молчала, когда не позволил ей узнать хоть что-то о будущем муже. Молчала, когда лишал её права выбора. Но то, что ты говоришь сейчас, переходит все границы!

— Халиса, я сказал — значит, сказал! — жёстко отвечает дядя, и его голос заставляет меня содрогнуться. — Ты должна узнать, консумировали брак или нет! Всё должно быть как положено.

— Да как ты не понимаешь, что эти обычаи давно не соблюдают? — впервые слышу, как невестка повышает голос на дядю.

— Меня не волнует, как и что делают другие. Моя племянница должна соблюсти все обычаи. Не собираюсь спустя месяц слушать от семьи жениха, что она «порченная». Ты проверишь простынь — и на этом точка! А если посмеешь ослушаться… Пеняй на себя!

— И что ты сделаешь? Поднимешь на меня руку?

— Вернёшься в дом своего отца!

Его слова звучат как приговор. Он готов развестись с женой из-за демонстрации моей невинности. Я стою, словно оглушённая, не в силах пошевелиться. Всегда считала этот обычай унизительным. Раньше действительно требовали доказательства чистоты невесты, но сейчас многие отказываются от этого обряда. Это же бесчестье! Кто-то приходит и проверяет кровь на простыне, а потом объявляет о чистоте невесты… Это… Это просто невыносимо!

Мой родной дядя требует этого… Ему мало того унижения, через которое он уже заставил меня пройти. Теперь ещё и это… Как можно провести брачную ночь с человеком, которого я даже в глаза не видела? Если бы он хотя бы позволил мне поговорить с ним, узнать его…

Развернувшись, я возвращаюсь в комнату, где снова звучат шутки и смех. В голове всё ещё звучат слова дяди и его жестокий ультиматум, поставленный перед Халисой. Демонстрация моей невинности или её брак…

Я не раз слышала от других девушек, что первую брачную ночь редко проводят «как положено». Обычно молодожёны просто лежат и разговаривают. Но те девушки хотя бы общались со своими женихами до свадьбы! А я даже не знаю, как выглядит мой будущий муж, не говоря уже о его голосе…

Как мне провести с ним эту ночь? Мысли путаются, страх сковывает сердце.

Вскоре с улицы доносится шум: голоса, сигналы машин, весёлый хохот. Кто-то кричит, требуя отдать невесту. Сердце замирает от ужаса. Я бросаю взгляд на окно… Может, сбежать? Второй этаж — не так уж высоко, я смогу прыгнуть…

Но тут же другая мысль останавливает меня. Дядя… Если он поймает меня, он убьёт меня. Уничтожит не только меня, но и жизнь Халисы, которая единственная пыталась защитить меня.

Я стою у окна, разрываясь между желанием к свободе и страхом перед последствиями побега. В голове крутятся слова дяди о проверке простыней, насмешки родственниц, мысли о неизвестном муже… Всё это создаёт такой клубок ужаса и отчаяния, что кажется, будто воздух вокруг меня сгущается, становится тяжёлым и удушающим.

А если не поймает? Вдруг мне действительно удастся сбежать? Мысль об этом словно искра надежды в кромешной тьме. Делаю шаг к открытому окну, чувствуя, как колотится сердце.

— Милана! — его голос словно ледяной водой окатывает меня. Замираю, не в силах пошевелиться. Сжимаю в руках свадебное платье так сильно, что пальцы белеют.

— Д-да, — разворачиваюсь к нему, с трудом выдавливая слово. Сглатываю комок в горле, встречаясь с его пронизывающим взглядом. Он всё понял. Понял, что я собиралась сделать.

— Идём! — его протянутая рука — как приговор. Дрожащими пальцами вкладываю свою руку в его ладонь. Его хватка железная, почти до боли.

— Накиньте платок! — его строгий приказ разносится по комнате.

Жмурюсь, борясь с подступающими слезами. Кто-то накидывает на мою голову тяжёлый белый платок. Дядя не позволил надеть фату — символ радости и невинности. Вместо этого невестке пришлось выбирать платок, сквозь который я хотя бы могла видеть происходящее.

Дядя крепко сжимает мою руку, кладёт её на свой локоть и практически волочит из комнаты. Ноги словно приросли к полу, но я заставляю себя двигаться. Всё внутри кричит, вопит, требует устроить скандал, закатить истерику, сбежать — но смелости не хватает.

Я выросла в атмосфере любви и заботы отца. Мне никогда не приходилось отстаивать своё мнение, бороться за право быть услышанной. И теперь, когда это жизненно необходимо, я не могу найти в себе силы противостоять дяде и этому навязанному браку.

«Я слабая… Очень слабая», — эта мысль отравляет сознание. Почему я не могу быть такой же, как папа? Почему не могу отстоять своё право на счастье, как когда-то сделал он?

— Не будь сегодня свадьбы… Успей ты выйти из дома для своего побега… Я бы тебе ноги переломал за такой позор! — шепчет дядя сквозь зубы. Его голос тихий, но наполненный такой яростью, что кровь стынет в жилах.

Он неумолимо тянет меня к выходу, готовясь передать в руки незнакомца, который станет моим мужем.

— Доверяю тебе свою сестру. Береги! — произносит дядя, и его слова режут слух.

«Не сестра я тебе! Не сестра! Я твоя племянница, прими это уже!» — кричу я про себя, но вслух не могу произнести ни слова.

— Конечно, — отвечает холодный, бесстрастный голос, от которого по спине бегут мурашки.

Если только его голос вызывает такой ужас, что же будет, когда я увижу его лицо? Страшный? Злой? Судя по тому, как он держится во время пути к машине и во время поездки на никах, мой суженый явно не в восторге от предстоящего брака.

Раз он так несчастлив, зачем тогда согласился на этот брак? У мужчин ведь есть право выбора — они могут отказаться! Почему он не смог сказать своим родителям «нет»? Ведь мужчины всегда всё решают, а нам, женщинам, даже голоса не дают. 

Может быть, его тоже принуждают к этому браку? Но как такое возможно? Ведь мужчины всегда идут против течения, когда что-то идёт не по их воле…

Или, может быть, он согласился, несмотря на своё нежелание, только чтобы не расстраивать отца? Чтобы не ставить под сомнение слово, данное моему отцу? Скорее всего, так и есть…

Во время никаха у меня была возможность сказать «нет». Всю дорогу я мысленно повторяла, что осмелюсь и откажусь. Я собиралась попросить защиты у муллы, который проводил бы никах. Я была настроена решительно, пока дядя не подошёл ко мне.

— Только попробуй что-то выкинуть… Никто тебя не спасёт от моего гнева, Милана. Никто! — его слова прозвучали как приговор.

Почему он такой жестокий? За что он так ненавидит меня? Почему желает мне только плохого? Он прикрывается обычаями, но на самом деле ему просто нравится причинять мне боль. Он всегда так делал — с самого моего рождения.

И я не смогла отказаться. Снова страх перед дядей парализовал меня. Я согласилась. Стала женой Джамала — имя его я слышала только от его младшего брата. Теперь я связана с ним узами брака, с человеком, которого не знаю, который, возможно, так же несчастен, как и я…

Нас привезли в его дом. Начались бесконечные обряды и обычаи. Я, обмакнув руку в муке, дотронулась до порога — первый шаг в новую жизнь. Свекровь обняла меня, подарила красивую шаль, сняла платок, наконец-то открывая моё лицо всем присутствующим. С улыбкой она разломила конфету, дала откусить и мне, и своему сыну, чьего лица я до сих пор не видела.

— Пусть ваша семейная жизнь будет такой же сладкой, как эта конфета, — произнесла она ритуальные слова.

Меня провели в дом, а муж тут же сбежал, оставив меня одну. Я видела лишь его удаляющуюся спину и макушку. Всем сердцем я взывала к нему, молила не бросать меня так, сказать хоть слово, дать понять, что мне не стоит бояться. Но он не обернулся, его сердце осталось глухим к моим мольбам.

Весь день я провела среди его родственников, а вечером меня проводили в комнату. Мебель, которую выбирала Халиса, накрытый стол с угощениями, свечи — всё это только усиливало мой страх.

— Всё будет хорошо, — улыбнулась невестка, когда мы остались одни.

Я смотрела на неё, ожидая разговора о первой брачной ночи, но она молчала. Говорила о чём угодно, только не о той самой простыне, которую я должна буду показать завтра. Её молчание тронуло меня до глубины души — она рисковала своим браком, не предупредив меня. Если сегодня между мной и мужем не будет близости, завтра её семья может разрушиться.

Как мне поступить? Я не хочу разрушать её брак, становиться причиной её боли и позора, который падёт на её плечи. Ведь в нашем обществе во всём винят женщину.

Оставалась последняя надежда — что мой муж окажется человеком, выслушает меня, поймёт и найдёт выход. Но надежда оказалась тщетной.

Как только он вошёл в комнату, меня словно парализовало от страха. Его взгляд, полный неприкрытой ненависти, пронзил меня насквозь, добрался до самого сердца. Я задрожала всем телом, не в силах пошевелиться.

— Раздевайся! — его холодный голос прозвучал как приговор.

Одно это слово определило всю мою дальнейшую судьбу. Возразить? Попытаться объяснить? Невозможно. Он легко мог бы обвинить меня в отказе от исполнения супружеского долга. А значит — позор и неминуемый гнев дяди.

Механически, словно во сне, я начала снимать платье. Руки дрожали, пальцы не слушались. Забравшись под одеяло, сжалась в комок, ожидая того, что должно было произойти.

В его действиях не было ни капли нежности — только грубая сила и жестокость. Боль, которую он причинил моему телу, была ничто по сравнению с той болью, что раздирала душу.

— Не прикасайся! Противно! — его слова хлестнули меня, словно плеть.

Что причинило больше боли — его жестокие слова или сам факт того, что меня лишили невинности против воли? Не знаю. Кажется, болит всё: тело, душа, сердце. Каждая клеточка моего существа наполнена болью и отчаянием.

Закончив своё дело, он спокойно устроился спать на диване, а я лежала, беззвучно глотая слёзы. Это не первая ночь в моей жизни, проведённая в слезах, и, похоже, далеко не последняя. Он ясно дал понять, что ненавидит меня.

В темноте комнаты мои слёзы текли одна за другой, прочерчивая солёные дорожки на щеках. Впереди ждала жизнь с человеком, который презирает меня, с человеком, который сделал мою первую брачную ночь кошмаром, которую я никогда не смогу забыть.

В пять утра я уже на кухне. Теперь я невестка, и это значит, что должна рано вставать и готовить завтрак для всей семьи. К тому же сегодня ожидаются гости, а значит, нужно успеть убраться.

К шести просыпается свекровь. Я к этому времени уже успела приготовить и блины, и омлет.

— Дочка, ты чего так рано встала? — её голос звучит тепло и заботливо.

— Доброе утро, — отвечаю, опустив взгляд.

— Милана, дорогая моя невестка, — она берёт меня за руку и сажает за стол. — Не нужно вскакивать ни свет ни заря и готовить завтрак. Ты в этом доме дочь, а не невестка, запомни это. Хорошо?

— Хорошо, тётя…

— Мама! — мягко поправляет она. — Я теперь твоя мама, и буду счастлива, если ты будешь обращаться ко мне так. И раз ты уже приготовила завтрак, пойдём, покажу тебе наш дом.

Почти час мы с ней проводим вместе, исследуя дом и двор. У неё повсюду посажены цветы, за которыми она ухаживает с такой любовью. Даже есть грядки с овощами и зеленью.

— Доброе утро, — встречает нас свёкор. — Где это вы с утра были?

— Показала Милане наш дом и двор, — с улыбкой отвечает свекровь, глядя на меня.

— Дочка, ты поаккуратнее со свекровью, — смеётся свёкор. — Она готова часами говорить о своём огороде и цветах.

— Твой свёкор ничего не понимает, — добродушно ворчит она. — Пойдёмте лучше завтракать. Мальчики встали?

От её вопроса меня бросает в дрожь. Одно упоминание о муже — и страх сковывает всё тело. Нет ни малейшего желания видеть его. Я знаю, что он снова начнёт говорить гадости, причинит боль. Вчерашняя ночь, словно кошмар, вновь встаёт перед глазами. Не хочу. Я не выдержу ещё одну такую ночь. Это больно.

Как мы с ним уживёмся? Он ненавидит меня. А я… Я хочу скрыться от его глаз как можно дальше. Никогда больше не встречаться с ним. Но я теперь его законная жена. И от этой мысли становится ещё страшнее.

Как выжить в этом браке, как найти хоть каплю счастья в той жизни, которую мне навязал?. Свекровь кажется доброй и заботливой, но это не меняет того факта, что мой муж — человек, который причинил мне боль и продолжает её причинять одним своим присутствием.

— Тамерлан встал, а Джамала пока не видел, — отвечает свёкор, входя на кухню. Его слова немного успокаивают меня.

Я накрываю на стол, разливаю чай, когда в дверях появляется он. Его холодный, пронизывающий взгляд заставляет меня сглотнуть ком в горле и опустить голову. Страх сковывает всё тело. Да, мне страшно. И я не стыжусь этого признания. Уверена, любая девушка на моём месте испытывала бы то же самое.

Его слова о том, что он привёл меня в дом ради родителей, режут сердце ещё больнее. Если это правда, зачем тогда та ночь? Зачем эта жестокость? Мы могли просто поговорить, найти какое-то решение! Я ведь не рвалась замуж за него.

Он называет своих родителей предателями, но кто же тогда он сам? Его поступок гораздо хуже! Мой муж — жестокий человек, лишённый всякого сострадания.

Сегодня придут гости, и, конечно, все будут спрашивать, где мой муж. Что я должна ответить? Сказать, что он бросил меня после первой брачной ночи? Что я не нужна ему как жена? А как же его родители? Осознаёт ли он, какой позор навлекает на их головы своим поведением? Они столько для него сделали, а он… Пусть будет благодарен Аллаху за то, что у него есть такие родители!

В душе поднимается волна горечи и обиды. Как жить с человеком, который не ценит ни тебя, ни собственных родителей? Как строить семью на ненависти и презрении? Эти вопросы терзают меня, но ответов на них нет.

Я чувствую себя загнанной в ловушку, из которой нет выхода. Мой брак превратился в кошмар, а муж — в главного палача этого кошмара.

— Джамал! — кричит ему вслед отец, но тот даже не оборачивается. Лишь ускоряя шаг, скрывается за дверью.

— Что же люди скажут? — шепчет свекровь, опускаясь на стул. Её руки дрожат, а в глазах стоят слёзы. — Он так ничего и не понял. Я надеялась, что он придёт и поговорит с тобой. Что, узнав причину, успокоится.

— Что с ним происходит? — сурово стучит кулаком по столу свёкор. — Мой сын, который всегда прислушивался к моим словам, впервые ведёт себя как ничтожество!

— Он изменился после отъезда. Стал упрямым и неуправляемым, — всхлипывает свекровь. — Почему он не пришёл к тебе и не поговорил? Вы же всегда обсуждали проблемы!

— Не знаю, — шепчет свёкор, уставившись в пустоту. — Я ждал его. Думал, как обычно, мой сын погневается, выпустит пар и придёт с вопросами. Но он не пришёл. И почему я решил, что он смирился с моим решением?

— Я вообще не понимаю, что происходит, — хмурится Тамерлан. — Брат был против свадьбы? Почему?

— Неважно, — кивает свёкор своим мыслям. — Он вернётся! Вот увидите, мой сын вернётся и попросит прощения за вспышку гнева. Он не предаст меня. Я верю в это. Милана, дочка, прости за это, но я уверен, что Джамал вернётся. Он ещё будет извиняться перед тобой. А ты не спеши прощать, пусть на коленях приползёт.

— Я не уверена, — шепчет свекровь, бросая на меня полные жалости взгляды.

— Я уверен! Это мой сын! Он никогда не заставлял меня краснеть за него. И сейчас не поступит так. Просто злится, но вернётся, когда успокоится. Решит рабочие вопросы и приедет. Я доверяю сыну. Он упёртый, как баран, но не предаст. Верю в это.

Я, закрыв рот рукой, слушала его уверенную речь. Мне было жаль разочаровывать свёкра, но я точно знала — Джамал не вернётся. Он не примет меня как жену, и извинений ждать не стоит.

Каждый родитель верит, что его ребёнок — самый лучший. До последнего надеется, что не предаст. Но не всегда надежды оправдываются. Далеко не всегда…

— Скажем всем, что его срочно вызвали по работе, — не доев, он встаёт и покидает кухню.

Свекровь начинает горько плакать. Тамерлан подходит и обнимает её, пытаясь успокоить, а я стою, не зная, что делать. Меня бросил муж после первой же ночи. Если люди узнают правду, я стану позором. Что тогда сделает дядя? Он уничтожит не только меня, но и мою новую семью.

Два часа спустя к нам начинают приходить гости. Дом наполняется шумом. Вскоре приходит невестка Халиса. Поговорив немного со всеми, я беру её за руку и веду в свою комнату.

— Что-то случилось, дорогая? — с волнением спрашивает она, взяв меня за руку. — Он обидел тебя?

— Вот, — показываю простынь с кровью. Вижу, что она удивлена и не понимает, что я делаю. — Скажи дяде, что я была чиста. Пусть не прогоняет тебя.

— Милана! — восклицает она, отбросив простынь, и обнимает меня. — Глупая девочка! Зачем? Зачем ты это сделала? Вам с мужем нужно было пообщаться, узнать друг друга, а ты… Нельзя же так, милая!

— Дядя просил тебя узнать…

— Ты подслушала наш разговор? — смотрит внимательно мне в глаза. — Зачем? Если он угрозами заставляет меня делать такое, зачем мне тогда этот брак? Я как-нибудь пережила бы этот позор. Не я первая и не я последняя, кто разводится. Ну и пусть бы на меня указывали пальцем. Ну и пусть!

— Не нужно, невестка. Я не хочу становиться причиной разрушения твоего брака. Только не твоего. Ты всегда была ко мне добра.

— Дорогая, — прижимает к себе, гладя по голове. — Какой же твой дядя глупец! Не понимает, какое сокровище обижает. Бумеранг существует, и всё к нему вернётся. Ты только погоди. Он за всё ответит, когда Аллах решит. Если не на этом, то на том свете точно!

Крепко обнимаю её, глотая слёзы. Поздно уже что-то говорить. Моя жизнь уже разрушена. Я стала женой чудовища по всем обычаям, по закону, перед Аллахом. Брак подтверждён.

Но мужу я не нужна…

Я обуза для него. Он бросил меня, не прожив со мной под одной крышей и суток. И теперь мне предстоит жить с этим знанием, с этой болью, с этим позором. 

Гостям сообщают, что Джамалу пришлось срочно уехать по работе, но их косые взгляды и перешёптывания не дают мне покоя. Свекровь и свёкор изо всех сил стараются скрыть то, что происходит в нашей молодой семье — смеются, улыбаются, но в их глазах застыла такая глубокая боль, что мне становится невыносимо жаль их. Я знаю, насколько ядовиты людские языки — стоит им узнать правду, и раны будут нанесены не только словами, но и поступками.

____________________________________

– Артур женился по твоему приказу, а, значит, и я должен сделать то же самое?! – возмущается брат моего мужа.
– Артур подчинился, потому что он чтит семью и традиции, – парирует свекор. – Елена лучшая из жён. Она принесла нам большие деньги и важные связи и к тому же добровольно подчинилась мужу.
– Подчинилась! Именно что подчинилась, стала пешкой…
– Со временем ты научишься ценить жену за то, что она способна тебе дать, и найдёшь способ быть счастливым… – говорит мой муж.
– На стороне, да? Вечно ходить к любовницам, как вы с отцом? Я не хочу так!
***
Пытаюсь схватиться за перила, но промахиваюсь и чуть не падаю вниз по лестнице.
Тяжёлым грузом оседаю на ступени.
Ах вот как?