Бывшие. Еще не поздно?

Все события герои названия организации заведений и иных объектов являются вымышленными.

Любое совпадение с реально существующими людьми или местами – случайность.

В тексте присутствуют откровенные сцены, эмоциональные моменты, употребление алкоголя и курение.

Автор подчёркивает, что произведение является художественным вымыслом.

«Если бы знала я вчера то, что узнала сегодня,

я бы превратила твоё нежное сердце в камень»

«Там Лин», шотландская сказка

– Я всегда тебе говорила, твой Борюсик – идеальный мужик! – фыркнула Светка, прихлебывая игристое.

Мы с подружкой выбрались пообедать в недавно открытом ресторане и теперь изучали меню, хихикали и болтали.

На работе у меня, конечно, дым стоял коромыслом, но десять лет свадьбы – серьезная причина, чтобы взять маленький отпуск и организовать праздник.

– Муж и тебя балует, и на гулянья семейные денег не жалеет, – восхищенно вздохнула подруга.

Я не спорила, а она все никак не успокаивалась:

– И на моря-то вы два раза в год выезжаете, и на работу тебя возит, про меха и украшения я и не говорю. Не мужик, а золото!

В моем понимании Борюсик мужем был хорошим, но точно не идеальным. Ведь все мы – живые люди, со своими несовершенствами, тайнами, ошибками и слабостями.

– Думаю, здешнее меню вполне устроит и свекров, и матушку, – еще раз прочла предложенный для торжества перечень блюд. – И в бюджет вписываемся.

Светка довольно кивнула, салютуя бокалом:

– Все вкусно, место шикарное. Боре должно понравиться.

А потом вдруг переключилась на сам праздник:

– Аленка, а что ты наденешь? Ну, мне же надо это учесть, чтобы мы с тобой гармонично смотрелись, правда?

Мне оставалось лишь тяжело вздыхать: о тряпках и вечеринках Света могла говорить бесконечно. Понять ее было нетрудно: работает на дому, в люди выбирается редко, вся жизнь – торты на заказ и сыновья-школьники. Наши праздники – ее основная возможность блеснуть. Ну и может найти себе все же мужа, а то двое детей есть, а с браком оба раза как-то не сложилось.

Пришлось отложить меню и обсудить гардероб, а что делать? Подруга лучшая, со времен института у меня одна.

Два дня назад, когда я, по дороге домой с работы, завела разговор о грядущем торжестве, Борис хмыкнул:

– Ты же знаешь, мне главное, чтобы все гости поместились, были сыты-пьяны и не скучали. Так что выбирай, Ален, на свой вкус. Денег я тебе сброшу, если окажется маловато, скажи. Все же десять лет вместе. Это, кстати, что за свадьба?

Я полезла в интернет и вскоре выяснила:

– Говорят: оловянная или розовая. Прочная, но нежная.

– Ну и отлично, – усмехнулся муж, – оловянных украшений, конечно, дарить не буду, но розовые розы, почему нет?

После этого супруг прислал денег и посчитал свое участие в подготовке торжества достаточным.

Поэтому я взяла три дня отгулов, прихватила в помощь Светку, и теперь мы в ресторанчике на Петровской косе любовались на Неву и болтали о всяких глупостях.

Заведение меня устроило: адекватное соотношение цены и качества, приличный антураж, не так чтобы «в золоте и дорого-богато», но на достойном уровне. Договорились с управляющим мы быстро, и все должно было пройти хорошо.

В день торжества, встречая аж сто пятьдесят гостей, то есть родню, друзей и деловых партнёров мужа, я и не подозревала, какой невероятный сюрприз приготовил мне дорогой супруг.

Нет, понятное дело, проснулись мы в спальне, уставленной корзинами с розовыми розами, но Боря, после праздничного утреннего исполнения супружеского долга, хитро сверкнул глазами:

– Тысяча и одна роза. Это, конечно же, ещё не всё, милая. Главный подарок получишь на банкете.

По пустякам я с мужем никогда не спорила. Сказал глава семьи – на банкете? Значит, собираемся, наряжаемся и терпеливо ждем, сидя рядом с супругом во главе стола.

А потом время полетело незаметно: под руководством опытного ведущего тосты и блюда сменяли друг друга, народ весело гомонил.

Тот самый момент наступил неожиданно под марш Мендельсона и громогласное:

– Внимание! Главная часть торжества!

В зал на тележке вкатили огромный многоярусный торт.

– Где Боря? Пора уже поджигать эту красоту! – заметила свекровь.

Огляделась, но мужа нигде не увидела.

Ну что же, народ жаждал зрелищ, поэтому я отправилась на поиски. А нашла дорогого супруга в очень неожиданном месте.

В гардеробе.

И не одного.

Вот честно, может, я и правда «холодная, бесчувственная стерва», как иногда говорят мои коллеги, а чаще – обиженные конкуренты, но никогда в жизни эротическое видео не доставляло мне ни малейшего удовольствия. Про низкопробное порно, имевшее место среди вешалок с верхней одеждой гостей, и речи не шло.

Ну что же, увидеть как муж, в спущенных до колен штанах, распластал на подоконнике твою полуголую лучшую подругу на десятилетний юбилей свадьбы – такой себе сюрприз, скажу я вам.

Драгоценные!

Добро пожаловать в мою драматическую новинку о поисках истины, смысла жизни и себя.

Узнаем вместе, всегда ли благие намерения родителей идут на пользу детям, и правда ли, что предательство близких – невыносимая трагедия?

Подписывайтесь на автора, чтобы не пропустить новости, добавляйте книгу в библиотеку, чтобы быть в курсе выхода новых глав и оставляйте комментарии – они очень поддерживают автора!

Знакомство с героями

Ануфриева Алена Андреевна, по мужу - Зубова

33 года,

Начальник Департамента "Средняя Азия", корпорации "Диалог "Запад - Восток"

Зубов Борис Сергеевич

35 лет, совладелец крупной компании, осуществляющей грузоперевозки по странам СНГ

Озимая Светлана Романовна

33 года, кондитер-фрилансер

Дальше будут визуалы остальных важных героев истории в разном возрасте

«Счастье – это когда есть ради чего просыпаться каждый день»

А. де Сент-Экзюпери «Маленький принц»

Девочкой я росла домашней, тихой, воспитанной и очень приличной, поэтому разочарование в окружающем мире, людях и чувствах наступило у меня быстро.

Стоило лишь повзрослеть.

Да, я прекрасно помнила и много раз слышала, читала, видела в кино, что первая любовь редко бывает счастливой. Но наивная надежда на лучшее и уверенность, что пока я соблюдаю правила и веду себя хорошо, со мной ничего плохого случиться не может, сформированные суровым родительским воспитанием, пребывали со мной до самого выпускного класса.

А там оказались жестоко растоптаны суровой реальностью.

Жили мы не богато, но вполне обеспечено: родители работали на руководящих должностях в крупных предприятиях, а я, будучи единственным ребенком, росла с бабушками, среди подарков, обязательных «правил поведения для хороших девочек» и чинных парадных обедов по выходным.

Родившись на самом закате Советского Союза в одной из южных его республик, бурную эпоху перестройки помнила не очень четко – мала была.

– Алена, учись хорошо! Без образования в жизни никуда, – хором твердили бабушки.

Отец, главный инженер крупного лесоустроительного предприятия республиканского значения, дома бывал редко, но, когда находил для меня время, на наставления не скупился:

– Дочь моя, хорошо бы школу с медалью окончить. Может, удастся в Москву поступить? А там уже совсем иные перспективы!

Моим будущим были озабочены все родственники, а одна из многочисленных тетушек даже нашла некую околоцерковную организацию, способствовавшую поступлению талантливой христианской молодежи в Российские ВУЗы.

Но все это меня абсолютно не интересовало, ибо в конце десятого класса я неожиданно… влюбилась.

Да так, что практически сразу и наповал.

Плевать, что знакомы мы были с песочницы и жили в одном дворе, но, когда он окончил училище в другом городе и вернулся домой, что-то произошло.

С нами.

Мы как будто увидели друг друга впервые.

– Аленка! Классная такая… выросла… обалдеть же… сияешь, как звезда, – шептал он мне в макушку, когда мы лениво грелись на солнышке, расположившись на трибунах стадиона в старом парке, куда вся наша молодежная тусовка выбиралась летом погулять.

А у меня мурашки по спине и рукам разбегались, и в груди сердце замирало от восторга.

Каждый день с утра и до вечера мы бродили по окрестностям, играли в бадминтон, карты или настольный теннис, гуляли, держась за руки, тихо обмениваясь глупыми шутками или многозначительными взглядами.

Всегда вместе, всегда рядом.

Все лето напролет.

Не зря же говорят, что лето – это маленькая жизнь?

Он был уверен в своих чувствах, во мне и общем будущем, поэтому нашу так неожиданно сложившуюся пару от грубости и зависти окружающих друзей-приятелей защищал жестко:

– Захлопнулись и отвернулись, если вам не катит... Что? Сильно борзый? Пойдем, выйдем!

В его руках я млела, таяла, чувствовала себя особенной. Замирала рядом с ним и постоянно пребывала в состоянии безудержного счастья.

Семнадцать лет, маленькая дурочка, что еще сказать?

Да, почти перестала общаться с подружками, ведь все мое время, свободное от домашних дел, было занято им.

Но мои родители подошли к вопросу получения высшего образования своей единственной дочерью очень серьезно.

– С сентября ты в понедельник, среду и пятницу будешь ходить на курсы по математике и физике. В апреле следующего года приедут приемные комиссии и устроят вступительные испытания, – объявила за воскресным обедом мама.

А папа протянул папку с документами:

– Вот перечень ВУЗов. Выбирай: Москва, Петербург, Томск и Новосибирск.

– Что? Куда поступать? Нет! Я хочу остаться здесь, – так обалдела, что с трудом подбирала слова. – У меня и план есть очень даже годный. Сначала я пойду в юридический, на уголовное право, а с третьего курса – в Академию при Президенте, на финансы и кредит. Да я с тетей Аидой уже договорилась, мам!

Но кто будет слушать ребенка, пусть даже и будущую золотую медалистку?

Родителям лучше знать.

Как послушная дочь, на курсы я, естественно, пошла. Но все еще не теряла надежды переубедить семейство и остаться в родном городе, ведь моя сумасшедшая любовь с каждым днем становилась лишь сильнее.

– Скоро вернется отец, переговорю с ним. О нас. Ален, люблю тебя. Только ты будешь моей женой, – шептал мне любимый по вечерам у подъезда, куда провожал после учебы или от репетиторов.

Я слушала и… верила, ведь до сих пор он всегда держал слово.

Цветы, мягкие игрушки, сладости и даже скромные украшения преподносились мне с завидной регулярностью.

– Сейчас буду немного занят: хочу сдать на права, чтобы катать тебя по городу, Аленка, – в начале октября мой единственный удивил и обрадовал меня.

Отнеслась с пониманием, хотя даже сквозь розовые облака до меня дошло – встречаться будем реже, ведь ему надо учиться.

А потом все полетело к чертям.

В ноябре умерла папина мама, и мы оказались заняты всеми печальными погребально-ритуальными процедурами, потом под Новый год в школе начались сдачи рефератов и докладов по профильным предметам, ну и регулярные зимние сопли с кашлем тоже никто не отменял, увы.

Очнулась я с приходом весны и поняла: с любимым мы не встречались очень и очень давно. Разговоры по телефону каждый день – это хорошо, но явно мало.

– Так соскучилась. Хочется тебя увидеть, – выпалила вечером, после того как выслушала его заверения в вечной любви.

А он немного помолчал и нехотя признался:

– У родителей с бизнесом проблемы. Взял «академ» и уехал сейчас по делам отца на месяц, но надеюсь управиться за пару недель. А как вернусь, поедем с тобой в горы, там уже должны будут сады зацвести.

Звучало сказочно, но имелось одно важное но:

– У меня в апреле вступительные в четыре института. Буду немножко занята.

Тяжело вздохнули оба, но потом он решил:

– Справимся. Буду приезжать и встречать с экзаменов.

Я не помню, чтобы когда-то в жизни была так счастлива, как той весной, пребывая в постоянном ожидании чуда и редких встреч с любимым.

Все рухнуло в мае.

В последние выходные апреля я сдала последние вступительные экзамены в петербургский ВУЗ, и теперь оставалось только ждать результатов, но я, конечно же, вновь завела разговор с матерью на тему учебы в родном городе.

– Нет, дорогая. Ты же видишь, как все меняется? А разрез глаз, родословная и фамилия у тебя абсолютно не способствуют построению хоть какой-либо приличной карьеры здесь, – родительница была категорична. – Любовь – это прекрасно, но вы знакомы с детства. Уж пять лет он тебя подождет, раз говорит, что у вас все серьезно.

И конечно, глупо было здесь надеяться на понимание отца – вопрос перспектив в семье с каждым днем становился все острее. Под угрозой оказалась его собственная карьера.

Между майскими праздниками, примчавшись домой из школы и собираясь пойти на встречу с одноклассниками у Вечного огня, застала в квартире небывалое оживление.

– Алена, как ты вовремя, – улыбка мамы была напряженной, а бабушка, выйдя встретить меня из кухни, нервно комкала в руках полотенце.

– Я только переоденусь и надо бежать.

Бабушка печально покачала головой:

– Милая, у нас гостья. Можно сказать – у тебя.

– О, я не отниму много времени, – из зала показалась статная дама в годах, облаченная в национальный наряд. Каждый ее мягкий шаг сопровождался мелодичным перезвоном длинных висячих серег и множества браслетов.

Матушку любимого я узнала сразу.

В груди нехорошо похолодало.

– Айгерим Касымбековна, добрый день, – поздоровалась настороженно.

– То, что ты выросла вежливой и послушной – это хорошо, пригодится в жизни. Но все равно ничего не меняет. Моему единственному сыну в жены ты не годишься. Вера не та, родня не подходящая, да и красотой особой не отличаешься. Единственный ребенок, опять же, – мать троих детей неодобрительно покачала головой.

На меня же будто ступор напал.

Замерла и даже выдохнуть не смогла.

А она ткнула в меня унизанным перстнями пальцем:

– Так что забудь о нем. Не звони, не пиши. Если любишь – отпусти. Позволь ему стать счастливым с подходящей, достойной девушкой. Да и отец давно нашел ему невесту.

И протянула мне цветную фотографию десять на пятнадцать.

Только юность и крепкие нервы, закаленные учебой и родительским воспитанием, позволили мне лишь губу прикусить, а не разрыдаться при виде любимого в костюме и при галстуке рядом с девушкой в пышном белом платье.

Несравненные!

Рада вам в продолжении истории Алены.

Теперь, чтобы понять, как же она такая прекрасная получилась (хоть Боря и не оценил), заглянем в ее юность, где, собственно, и скрыта главная причина ее "холодности и стервозности" - первая взаимная любовь, оказавшаяся несчастной.

«Самый темный час – перед рассветом»

П. Коэльо «Алхимик»

– Спасибо, что заглянули. Мы вас услышали. Не смеем больше задерживать, – внезапно, спасла меня бабушка.

Пока взрослые вежливо, хоть и сквозь зубы, прощались, я поспешила в ванную. Очень хотелось если не искупаться с головой, то хотя бы умыться.

А когда рискнула и выбралась на кухню, то оказалось, что семейство моё тоже почувствовало себя оскорблённым. Поэтому они начали поддерживать меня, кто во что горазд: бабушка приготовила мои любимые блинчики, мама оказалась готова обсудить грядущие экзамены, платье на выпускной и каникулы. А явившийся с работы отец хмыкнул:

– О, нашлась звезда. Фамилия у них не та, чтобы нос задирать. Все надеются удачно женить наследника, чтобы хоть так к высшей знати местной присоседиться. Ален, не бери в голову. Либо этот твой – сам с головой на плечах и мать ему не указ, либо на фига он тебе такой теленок нужен?

Как у мужчин все просто, да?

Но я поняла, что надо сейчас просто немного подождать, а потом взять и прямо его спросить… да! Спросить! Самой.

Увы, затея оказалась провальной.

Телефон его молчал, друзья отводили глаза, а мать строго на меня глядела при встрече, да ещё и пальцем грозила, мол, не вздумай.

Так что свою чертову безумную любовь я постановила похоронить и забыть, а как иначе? Что же мне теперь убиваться о нем всю жизнь?

– На фиг надо, не очень-то и хотелось, – упрямо шептала я перед сном, но все равно каждый день просыпалась в слезах и на промокшей насквозь подушке.

Да, мне было непросто, хотя я старалась выжить изо всех сил. Но в голове все равно раздражающе жужжали слова Айгерим Касымбековны:

– Бесприданница, простолюдинка, да ещё и не той национальности! Вот же нашлась звезда!

Однако жизнь неслась дальше, и теперь у меня неожиданно появились вопросы к выпускным экзаменам.

– Алёна, у тебя все пятёрки выходят, – пригласила меня в учительскую Мира Бахытжановна, наш завуч, – но дело такое: если хочешь медаль, тогда все пять экзаменов придётся сдавать на общих основаниях. А если просто аттестат с пятёрками устроит, то выставим без проблем. После «Последнего звонка» – свободна, как птица, сам аттестат заберёшь на выпускном.

Вот это для меня оказалось очень сложно: решить и выбрать, как мне быть. Теперь-то поступить куда угодно, но прочь отсюда, стало принципиально важным.

Но и тут Вселенная продемонстрировала мне свое удивительное чувство юмора: в тот день, когда я сказала в школе, что буду сдавать экзамены, чтобы получить медаль и льготу при поступлении в российский ВУЗ, вечером дома меня ждал празднично накрытый стол.

– Аленка, ты ж моя радость! – улыбался счастливый отец. – Заезжал сегодня за результатами! Поступила ты в Петербург, родная! Поздравляю!

– Обалдеть! Вчера бы эту новость, а? – еле выдавила из себя положенный восторг. Экзамены-то теперь сдавать все равно придется.

Вот такая оказалась на моей улице радость, сквозь слезы.

Да, я думала о нем каждую свободную минутку: перебирала все яркие моменты, что у нас были, вспоминала признания, а порой казалось, что слышу в темноте его жаркий шепот. Обливалась слезами и соплями, но точно знала: сейчас возможность уехать учиться для меня – не просто здорово.

Нет.

Это идеальный и, может быть, даже единственный вариант.

Когда-то же он с женой вернётся, а я ведь не смогу при встрече просто сделать вид, будто у нас никогда и ничего не было.

Не смогу.

Но не позориться же?

Душа болела, сердце ныло, я мечтала сбежать. А пока училась, что мне, собственно, оставалось делать?

Ну, мы же знаем, что вода камень точит? Так что долго ли, коротко ли, с корвалолом и валерьянкой, бессонными ночами и с помощью счастливых носков, но экзамены были успешно сданы.

Выпускной отгремел у нас в «Погранучилище», ибо наша школа была очень маленькой и своего актового зала не имела. Но, даже кружась в вальсе с очаровательным красавцем-пограничником, я чувствовала:

– Мое время здесь уходит, утекает, просто просачивается, как песок сквозь пальцы. Мне надо уехать. Пусть сбежать, но и плевать.

Меня очень пугало грядущее лето: как я смогу пережить его, если воспоминания о прошлом еще живы и столь остры, что иногда я просыпаюсь, захлебываясь слезами?

Выход нашелся неожиданный: мама, видя, как я маюсь и не нахожу себе места, договорилась с руководством и устроила меня поработать к ним в офис помощницей «принеси-подай» на жаркий туристический сезон.

Да, работа от зари до зари, все время бегом и со списком самых срочных дел в руках, камня на камне не оставила от моей хандры. Вечером я падала в постель и вырубалась до утра, а приехав в офис, включалась в бешеную ежедневную карусель, из которой выпадала только на обед, где меня ждали разговоры со старшими коллегами о важности карьеры и самостоятельности.

Лето промелькнуло, только его и видели.

Я заработала денег и немного уверенности в себе, а также определилась в пространстве:

– К черту все эти чувства. Они делают меня слабой, уязвимой, зависимой, а в итоге оставляют с разбитым сердцем. Ума, трудолюбия, усидчивости и настойчивости мне хватает. Буду учиться и делать карьеру, чтобы больше никто и никогда… никогда! Не посмел сказать, что я какая-то не такая!

В конце августа я отбыла в Санкт-Петербург.

– Давай, Аленка, лети! Покоряй Северную Столицу! Пусть все у тебя получится, – отец, в последние месяцы почерневший и осунувшийся из-за проблем на работе, крепко обнял меня в аэропорту.

Мама утирала глаза платочком и шептала:

– Ты умничка, все будет в порядке. Звони нам. Денег мы тебе положили на карту. Учись хорошо!

Ну, я и полетела.

Что сказать про первый семестр первого курса? До сих пор все как в тумане: общежитие, заселение, странные соседки, новые и старые страхи, непрерывная тоска по дому и родителям. По нему.

Не буду лукавить: было трудно, порой так тяжко, что звонила я домой только по праздникам и разговаривала не больше трех минут – чтобы они не слышали, как я рыдаю.

Учеба, как ни странно, спасала: огромное количество новых предметов, людей, правил – только успевай, запоминай, применяй! И не дай бог, не перепутай имя препода по матану с именем препода по истории экономических теорий.

Сейчас, оглянувшись назад, могу сказать: именно институтские годы научили меня четко планировать день, неделю, месяц, вовремя сдавать курсовые, доклады и рефераты, регулярно ходить в театр и обязательно, в любую погоду, но прогуливаться в пятницу по Невскому проспекту от Казанского собора до Адмиралтейства, а там – как душа пожелает.

Тем временем жизнь на родине моей преподносила сюрприз за сюрпризом, и вышло так, что вместо того, чтобы полететь к родителям, успешно сдав сессию и завершив первый курс, я встречала их на Московском вокзале. Они прибыли поездом, выглядели изрядно постаревшими, хоть и старались бодриться.

– Ах, Аленка, как выросла, как похорошела, – устало улыбнулась мама.

А папа рассмеялся:

– Умница, красавица, отличница! Идеальная дочь!

Бабушка просто обняла, и именно тогда я окончательно уверилась: они тоже сбежали. Что-то случилось такое, после чего оставаться дома они больше не могли.

Тем не менее, я была безмерно счастлива: мои близкие – рядом.

Родители купили квартиру в Ленобласти. Да, не ближний свет, но три часа на машине, это вам не пять часов на самолете.

Почувствуйте разницу!

Отец устроился работать по профессии, хоть и не на руководящую должность, а мама занялась переводами на дому.

А, самое удивительное, что мы умудрились получить российское гражданство через бабушку, уроженку Воронежа, которая, окончив там ВУЗ, оказалась распределена в ту самую южную республику.

Так что второй курс я заканчивала не как иностранная студентка, а как иногородняя, а это, знаете ли, огромный плюс. Потому что, если ты тратишь на метро в месяц больше, чем у тебя стипендия – это грустно, а когда ты получила новый паспорт и с ним студенческий проездной, то прямо чувствуешь себя пусть не богатой, но состоятельной, да.

Училась я усердно, занимала себя изо всех сил, потому что сердце нет-нет, но ныло, да так, что хоть в окно выходи. А это глупость, особенно, если живешь в общежитии на тринадцатом этаже без лифта.

Время шло, о прошлом мы с родителями, к которым я теперь ездила почти каждые выходные, практически не говорили, но порой напряжение и недосказанность просто висели в воздухе.

Но мы постепенно привыкали к новой жизни и новым обстоятельствам.

– У правильной, хорошей девушки в твоем возрасте мужик должен быть, – не забывала повторять бабушка, когда я приезжала к ним.

А меня до сих пор бросало в дрожь от мысли о чувствах, но однажды, услышав от отца, что самый надежный брак – по расчету, я задумалась и рискнула оглядеться.

Вот так на третьем курсе у меня появился Борис – амбициозный экспат из Киргизии, на два года старше, восхищавшийся моей красотой, умом, целеустремленностью, адекватностью и российским гражданством.

И я подумала, что все складывается удачно: учеба идет хорошо, педагоги меня хвалят и прочат большое будущее, родители рядом и относительно здоровы, а теперь еще и Борюсик в наличии.

Все, больше я не бесприданница, простолюдинка, да ещё и не той национальности.

Я – умничка и молодец.

Как показало будущее: дно – это не конец. От него вполне можно оттолкнуться.

Дно – начало пути наверх.

«Fortes fortuna adiuvat» (лат.)

"Судьба помогает смелым"

Последние курсы института были, с одной стороны, не слишком сложные, ибо училась я старательно и девочкой была ответственной, а с другой, оказались полны новых открытий, так как любимые педагоги с удовольствием впихивали меня в любой хоть немного подходящий проект.

– Завтра переговоры с представителями исследовательского блока «Дэу». Вперед, Алена, и с песней.

– Визит делегации из Сирийского Университета? Я-то тут при чем?

– Бегом, дорогая, такая возможность!

– О! Из Дели народ приедет скоро. Они, собственно, не к нам, а к соседям из «Военмеха», но мы напросились поучаствовать. Ануфриева, рысью завтра на разведку и подтвердить договоренности в «Военмех».

Вот и вышло так, что иностранных знакомств я за третий и четвертый курс завела множество. Ну, например, жену одного именитого китайского профессора мы с сыном заведующего кафедрой, моим одногруппником, выгуливали два дня по центру Петербурга и катали на катере по Неве.

Поэтому ничуть не удивилась, когда меня пригласили поучаствовать в проекте освоения одного из грантов от Правительства города. Тема была острая, перспективная, да и мне отзывалась в душе: «Взаимодействие Азии и Европы. Новые пути и вызовы нашего времени». Денег обещали прилично, а для студентки вроде меня, так и вовсе баснословные суммы.

– Слушай, тут тема такая горячая. Может, отца моего консультантом привлечь? Или маму? Она, вообще, в схожем проекте работала в Средней Азии, – поинтересовалась я у приятеля, Алексея Анатольевича, сына нашего Зав.кафа.

Так как с Лешей отношения за четыре года сложились вполне дружественные, то он частным образом переговорил со своим именитым и титулованным родителем, и моя мать была официально оформлена экспертом по международным связям в новый проект.

Мы радовались, ибо это не только приличные деньги, но и новые социальные связи, а для тех, кто лишился Родины и большинства привычных контактов, обрести приличных знакомых в солидном уже возрасте – это важно.

Да, Боря Зубов, работая над своей магистерской диссертацией, не забывал уделять мне достаточно времени и внимания, чтобы я не только ни в коем случае не забыла о его существовании, но и не скучала.

Предложения порой бывали неожиданными. Например, в конце апреля, когда до защиты проекта по специальности за четвертый курс оставалось не больше двух недель, Зубов поразил меня другой стороной своей натуры.

Никогда бы не подумала, что этот человек может любить оперу и балет, да.

– Ален, в «Мариинке» сегодня вечером ожидается «Летучий голландец». Удалось достать билеты. Да, не бельэтаж, но Вагнер при тамошней акустике и с верхнего яруса хорош, – Борюсик улыбался, а я, вспомнив, что слишком уж со всеми своими проектами забросила культурную программу, конечно, согласилась.

Вагнер, что и говорить, даже с галерки был сногсшибателен:

«Они стары, они белы

И их любимые мертвы…»

Шикарно! Атмосферно!

Пробрало до костей.

И современные декорации в стиле минимализма не портили постановку совершенно, скорее – не отвлекали от главного: невероятно захватывающей музыки и потрясающих голосов.

Слушала с закрытыми глазами и чуть не заорала, когда в самый, можно сказать, кульминационный момент, чья-то горячая рука поползла по моей спине.

Распахнув глаза и судорожно хватая ртом воздух, с великим облегчением поняла: это Боря!

Боже! Какое счастье…

Это он: милый, знакомый, спокойный и надежный, такой земной и реальный Борис Сергеевич Зубов, а не какое-то там неведомое, мистическое и потустороннее умертвие.

– Аленка, ты такая тонко чувствующая натура, – умилялся по пути до моего общежития Боря.

А я, все еще переживая свое погружение в мир затонувшего столетия назад корабля, полного мертвецов, только задумчиво кивала, подтверждая: очень тонко чувствующая. Очень.

Ну, надо сказать, что в парки пригородов Петербурга: Пушкин, Павловск, Петергоф и Ораниенбаум, мы тоже выбирались побродить, полюбоваться как рукотворной красотой памятников архитектуры, так и просто погулять.

Именно в Екатерининском парке Пушкина Боря впервые признался мне в своих неземных и пламенных чувствах, ну и поцеловал.

Было странно: тепло, влажно, немного смешно и щекотно, но неплохо.

Объективных причин отвергнуть поклонника у меня не было, а родители и бабушка так радовались, когда он появился, что я решила:

– Хорошо. Пусть так.

И мы начали встречаться, теперь официально позиционируя себя, как пару.

На пятом и шестом курсе я активно работала не только над дипломом, но и на кафедре вместе с Лешей. Именно благодаря ему и попала в очередной целевой грант от Администрации Петербурга. А когда мы успешно сдали первую часть проекта, то Алексей Анатольевич внезапно предложил:

– Слушай, раз тема востребована и идет, может, давай откроем маленькую компанию под это дело? Батя еще пару грантов нам подгонит точно, а там мы и сами развернемся на наших знакомствах, да и «сарафанное радио» опять же есть. Ну, и у тебя весьма дельные идеи мелькали, кажется?

Мысль была отличная, а то, что мы в тот момент были пока еще «никто и звать никак» – дело поправимое. В теме разбирались, поддержку опытных специалистов имели, да и молодые, дерзкие идеи у нас тоже были.

Так родился «Диалог: Запад – Восток», где Алексей Анатольевич, как сын уважаемого человека, стал генеральным директором, а я, отказавшись от участи креативного менеджера, не выпендривалась, а просто забрала сектор, который в перспективе должен был осваивать все отношения со Средней Азией.

Но начали мы, конечно, с придумывания новых торговых путей, которые должны были связать разные города России.

А потом рискнули и вышли на страны СНГ.

Здесь к нам прибились несколько одногруппников из Прибалтики, Узбекистана и Азербайджана, и по-настоящему большая работа закипела.

Честно, первое время мы выезжали только на личных связях и знакомствах. Порой рисковали собственными средствами и жизнью, не говоря уже о репутации, но как-то справились, выдержали, к месту сделали выгодное предложение и… удержались в нише.

Ну, в принципе, во многих республиках бывшего Союза знакомства и родственные связи чаще всего имели гораздо больший вес, чем закон или деньги. Так что мы, не борзея и вовремя делясь с нужными людьми оговоренным процентом от сделок, тихонько… расширялись и росли.

Да так успешно, что после защиты дипломов рискнули и вышли натурально на международный уровень: в Китай, Вьетнам, Корею, Сирию и прочие страны, с которыми имела околонаучные взаимоотношения родная кафедра.

Но и там все началось с маленьких частных договоренностей, подкрепленных личным знакомством и небольшими подарками, а позже постепенно переросло в крупные рамочные договоры с серьезным бюджетом.

Если же вернуться к личной жизни, то я решила послушать своего мудрого отца, который однажды пошутил:

– Мужик без жены, что яблоня без гусеницы. Не дай Борису прожить жизнь спокойно.

И подумала:

– Если смотреть в целом, то Боря – отличный вариант: амбициозен, настойчив, надежен и заинтересован. Вполне подходящий мужчина, ведь замуж все равно идти надо. Ну и целуется уже хорошо.

Вот так, через год после защиты диплома и моего значительного продвижения по карьерной лестнице, мы сыграли свадьбу.

К этому моменту Борюсик уже заработал на приличную машину и с удовольствием ежедневно возил меня на работу и домой к родителям, которые тоже не сидели сиднем и уже перебрались в Петербург.

– Ален, скоро прилетают мои предки. Ну, официальная версия – поздравить меня с днем рождения, а на самом деле – с тобой познакомиться, – однажды вечером, сидя в машине у моего подъезда, Боря достал из кармана синюю бархатную коробочку. – Ты знаешь, я давно тебя люблю. Мы с тобой уже вполне самостоятельные и взрослые люди, так что, думаю, время пришло. Выходи за меня?

Я зажмурилась на мгновение, так как сердце полоснуло застарелой болью, но заставила себя выдохнуть, вспомнить о долге перед семьей и кивнуть.

На мой палец мгновенно пристроилось колечко со скромным топазом в окружении фианитов.

– Изящно и мило, – постаралась улыбнуться как можно мягче.

– Такое же красивое и сияющее, как ты, моя дорогая, – Боря расцвел, расцеловал меня и повел под руку домой.

Поужинать и предъявить моей семье символ нашей договоренности.

Мои были настроены благосклонно и вместе с прибывшими родителями Бориса устроили нам отличную свадьбу в Первом Дворце Бракосочетания на Английской набережной и с небольшим банкетом в ресторане «Царский Двор», недалеко от своего дома.

– Молодой семье необходимо отдельное жилье, – улыбнулся, произнося тост, Сергей Борисович, мой свекор.

А Эльвира Эдуардовна, его почтенная супруга, протянула нам ключи и документы на квартиру.

Да, маленькая студия на окраине города, но своя.

– Наше первое собственное жилье, – шепнул мне молодой муж, а я улыбнулась, поблагодарила новых родственников и пожелала, чтобы не последнее.

Когда через некоторое время мой дорогой супруг оформил себе гражданство благодаря правильному браку, то свекры стали любить меня еще сильнее.

И было за что, откровенно говоря: мой отец устроил на работу в свою организацию Эльвиру Эдуардовну, а Сергею Борисовичу мама помогла с нужными знакомствами, после чего отец и сын Зубовы, решив, что работать «на дядю» глупо, приобрели в рассрочку два рефрижератора и начали оказывать услуги по перевозке скоропортящихся грузов.

Небольшая компания-грузоперевозчик, где Боря стал Исполнительным директором, благодаря нашему с друзьями «Диалогу» получила как несколько госконтрактов на перевозки внутри страны, так и пару договоров для работы в наших новых зарубежных торговых коридорах. И конечно, они тоже росли и развивались.

На пятилетие совместной жизни муж подарил мне новую большую трехкомнатную квартиру в престижном районе:

– Пусть это будет залогом нашего крепкого брака и успешного роста, как бизнеса, так и семьи.

Ну да, вот так скромно намекнул, что пора бы… размножиться.

«Homo proponit, sed Deus disponit» (лат.)

«Человек предполагает, а Бог располагает»

Фома Кемпийский «Подражание Христу»

Мысль о ребёнке по-прежнему приводила меня в ужас.

Ведь дети – это навсегда. Это вечная забота, беспокойство, это кто-то живой, первое время полностью от тебя зависящий, а позже – постоянный источник тревоги.

Когда малыш появится, то ни о какой сверхурочной работе, неожиданных командировках или внезапных поездках на выходные вдвоём и речи в следующие пять идти не может.

Да и вообще, ребёнок – это же про любовь.

Детей необходимо любить, беречь, воспитывать. О них нужно постоянно заботиться. Детям надо посвящать себя и время.

А я знала, что никакой любви я дать не смогу.

Никому.

Потому что её у меня нет.

Целеустремлённость, уверенность в себе, огромная работоспособность, креативность, чёткая ориентированность на достижение цели, профессионализм и перфекционизм – есть.

А вот любви давным-давно нет.

Потому что я… помню.

Я до сих пор иногда ощущаю ту, сначала – режущую и резкую, а после – бесконечно ноющую, саднящую и непроходящую боль внутри, оттого как эту самую «огромную любовь» пришлось из себя выдирать со слезами и бессонными ночами.

Ну что же, Вселенная вновь продемонстрировала: стоит только пожелать или чего-то очень-очень захотеть, или же сильно… испугаться, как я – и тут же все устроится.

Вышло, конечно, горько и очень грустно, но посыл был совершенно однозначный.

Буквально через три недели, после нашего переезда в новую квартиру, умерла моя бабушка: последний хранитель воспоминаний о моём лёгком, теплом, понятном и беззаботном детстве. Тот самый человек, который вырастил меня и всегда точно знал, как нужно поступать правильно.

– Милая, я тоже очень сожалею, но нельзя же так убиваться? – нудил Борюсик, поддерживая меня под руку и таская из морга в церковь, а потом на кладбище.

А я лишь молча кивала, потому что не могла даже заплакать. Ведь знала точно: стоит начать, и я уже не остановлюсь.

Откровенно говоря, в это нелегкое время я была очень благодарна отцу, который взял отпуск и присматривал за мамой, чье состояние нас действительно пугало.

– Ее больше нет? Как же так? Это же просто невозможно! – повторяла матушка целыми днями, глядя на нас удивлёнными, заплаканными глазами.

– Пап, вот таблетки. Давай ей по половинке три раза в день, – я успела проконсультироваться с коллегами, которые сталкивались с подобными потерями не так давно, и мне организовали несколько упаковок сильного успокоительного.

Отец следил, чтобы мама приняла таблетки, а также не упала с лестницы, не шагнула под машину, не выпала из окна, не обварилась кипятком.

В общем, следующие полгода после пятой годовщины нашей с Борюсиком свадьбы, прошли у меня в постоянной тревоге и нервном напряжении между работой и домом родителей.

В нашу новую квартиру муж привозил меня только умыться и поспать.

Да, в тот момент, когда два специалиста уверили нас, что матушка действительно пришла в себя, и дозы препаратов можно постепенно снижать, выдохнули счастливо все.

Ну а меня Боря первым делом увёз на две недели проветриться и прийти в себя на горнолыжный курорт.

Удивительно, но получилось отлично.

Перемена мест и привычного жизненного графика, новые впечатления и очень активное времяпрепровождение – все это меня весьма взбодрило и развлекло. Настолько, что в один из дней, неспешно поднимаясь на фуникулёре в горы, глядя на красиво скользящих по склонам лыжников и лихо летающих сноубордистов, мне пришла в голову интересная мысль, касательно международных торгово-развлекательных мероприятий, вроде фестивалей.

– Их ведь можно проводить на горнолыжных курортах? А, кроме отдыха, развлечений и общения в неформальной обстановке, точно также можно проводить круглые столы, презентации, заключать договора, а, возможно, и устраивать выставки-продажи образцов прямо на специально организованных торговых площадках.

– Мысль глобальная, почва благодатная и перспективы завораживают, откровенно говоря. Ну а для нас это достаточно удачная и дерзкая идея. А еще возможность снова громко о себе напомнить, – Лёша, мой гендир, был в восторге, когда я ему позвонила и, изложив идею вкратце, предложила озадачить наш аналитический отдел, дабы обсчитать хотя бы три фестиваля на наиболее развитых и доступных «горнолыжках».

То есть я как бы отдыхала, но и полезные мысли в голове не переводились.

Умница была, значит.

Вечерами, после насыщенного впечатлениями дня, проведённого на склонах, мы с Борюсиком отдыхали в спа-зоне нашего отеля или ужинали в каком-нибудь приятном маленьком ресторанчике. И, судя по мужниным бесконечным намёкам, идея обзаведения потомством все ещё была для него острой и очень актуальной.

Однако не успела я придумать вежливый и обоснованный отказ от немедленного создания наследника Зубовым, как суровая, но справедливая Вселенная снова намекнула нам:

– Рано. Рано вам заводить детей.

На следующий день погода неожиданно испортилась, и видимость резко упала. Настолько, что в итоге с горы я спустилась всего два раза. Причём второй раз умудрилась заблудиться в «молоке» на середине склона, то есть потерялась на достаточно хорошо уже к этому моменту изученной трассе.

Но поскольку лыжницей я была посредственной, то, осознав свою проблему, просто застыла столбиком около одной из снежных пушек, вместо того, чтобы по примеру мужа помчаться вниз в плотный туман со словами:

– Да что тут ждать? Здесь осталось ехать всего ничего!

Когда, спустя минут пятнадцать, в сопровождении ревущей из колонки музыки, мимо меня промчалась большая компания лыжников и сноубордистов, я просто осторожно пристроилась за ними и, пусть медленно, но благополучно спустилась к подножию склонов.

Не найдя Борю ни в кафе, ни в здании проката, ни около подъемников, стала разыскивать мужа по телефону. А когда и эта затея не увенчалась успехом, пошла к спасателям.

Выслушав мой достаточно нервный и сбивчивый рассказ, ребята определили зону поиска, и спустя несколько минут вверх по склону укатила пара дежурных бригад.

Ужас, охвативший меня при виде бессознательного мужа, которого спустили с горы на ратраке, удивил: до этого момента я даже не представляла, что способна испытывать к Борису такие сильные чувства.

Хорошо, что народ из местной «Службы спасения» оказался профессионалами своего дела. Они позаботились не только о срочной доставке мужа в больницу, но и выдали мне соответствующих препаратов, позволивших взять себя в руки и вновь стать взрослой и адекватной женщиной, а не испуганной и потерянной, маленькой брошенной девочкой.

– Ален, прости, милая, но с детьми придётся немного подождать, – первое, что сказал мне Боря, очнувшись после наркоза.

Я, изрядно перенервничавшая за прошедшие сутки, утерла слёзы, поцеловала его в лоб и прошептала:

– Ты, пожалуйста, выздоравливай, а со всем остальным мы разберёмся потом. Всё будет хорошо.

Подала ему воды и устроилась на диванчике в палате, впервые ощущая, что Борис – это не просто нужно и правильно, нет, он на самом деле важный и близкий для меня человек. Неожиданно.

А пока муж спал, вполне можно было попробовать рассчитать и расписать более подробно, по пунктам мою сумасшедшую идею с фестивалями.

«Люди хотят всё изменить и одновременно хотят,

чтобы всё оставалось прежним»

П. Коэльо «Дьявол и сеньорита Прим»

Никогда не скажу об этом вслух, но Боре крупно повезло: несмотря на несколько операций и грандиозный гипс, муж мой отделался, по большому счёту, лёгким испугом.

Когда человек слетает с обустроенной трассы на голые скалы и при этом умудряется всего лишь сломать ногу в четырёх местах, да получить пару трещин тазовых костей и рёбер, в моем понимании, он – счастливчик. Голова и позвоночник – целы, а это главное.

После того как врачи посчитали возможным для Бориса переезд в Петербург, и мы вернулись домой, начался для меня очень сложный период.

Особенно тяжелым выдался первый месяц, когда любые перемещения в пространстве для мужа были нежелательны.

Да, дом сразу после возвращения был обустроен и оборудован необходимым, но жизнь наша порядком усложнилась.

Нет, конечно, мой любимый руководитель к случившемуся с Зубовым отнёсся с пониманием: организовал мне даже некоторую материальную помощь, а ещё озадачил наших разработчиков, и они создали для Бори специальную программу, чтобы он мог пользоваться своими привычными компьютерными и телефонными приложениями, используя голосовое управление и ввод данных.

Жизнь нам эта маленькая уникальная программка облегчила очень сильно, потому как страдающий Борис Сергеевич временами становился совершенно невыносим.

Да, я пыталась урывками, между ведением домашнего хозяйства и уходом за болеющим супругом, ещё и что-то там работать, но, откровенно говоря, получалось отвратительно.

– Алёна, успокойся. Занимайся сейчас срочными делами, то есть заботой о муже. Все, что ты уже прислала, аналитический отдел обсчитывает, а рекламный – думает над продвижением. Процесс идёт. Выдохни, все будет нормально, – Алексей Анатольевич меня, конечно, подбадривал и успокаивал, но утешало это мало.

Потому как, будем откровенны, вести домашнее хозяйство я умела, но не любила. Работу же свою, наоборот, обожала.

А сейчас, когда Борюсик лёжа лежал то в спальне, то в гостиной, у него обнаружилась вдруг масса претензий:

– Милая, ты же дома, почему мы едим все время одно и то же?

То есть разные каши, омлет, яичница и блинчики на завтрак, все это произвольно чередующееся, с его точки зрения, называется: еда недостаточно разнообразная и изысканная?

Потрясающе!

– Ален, знаешь, я вот тут размышлял над решением одной рабочей задачи и что-то засмотрелся на нашу люстру. Какая-то она пыльная, тебе не кажется? – однажды вечером удивил меня вопросом муж.

Я как раз осторожно опустилась на постель рядом с ним, чтобы, не дай бог не потревожить, устроенную на ночь загипсованную ногу. Соображала после целого дня в обнимку с тряпками и пылесосом, а также беготней по магазинам и аптекам не шибко быстро.

– Не кажется, – буркнула и, зарывшись в подушки, отрубилась до утра.

А потом с удивлением узнала за завтраком, что он обиделся!

Взрослый мужик, бизнесмен, образованный человек, а повел себя как капризный ребёнок!

Естественно, в следующий раз он остался недоволен шторами, ведь ему показалось, что хорошо было бы их постирать. Да и от дивана, по его мнению, чем-то странно пахло.

Капец.

– Алёночка, я тебя очень прошу, будь к Бореньке, пожалуйста, снисходительна. Пойми, ему сейчас так трудно! – увещевала меня при встрече Эльвира Эдуардовна. – Он чувствует себя беспомощным, от этого морально угнетен, ведь он – мужчина, который обеспечивает семью…

Свекровь, три раза в неделю появлявшаяся на пороге нашей квартиры, я слушала внимательно и благодарила от всей души, ведь чудесная женщина прибывала в гости с огромным количеством разнообразных домашних вкусностей.

В эти дни Боря был сыт, доволен, и не приставал ко мне с вечным вопросом:

– А нет ли у нас чего-нибудь интересного поесть?

Вкусненькое, хвала Эльвире Эдуардовне, у нас было.

– Да, Ален, ты была права. Кажется, я немножечко перестарался со всеми этими булочками и пирожными, – удручённо покачал головой муж, когда мы съездили на очередной рентген и смену гипса на более лёгкий, а параллельно выяснили, что кое-кто нажрал аж целых двенадцать килограмм.

И нет, я не скривилась, глаза не закатила, не стала тыкать пальцем и не воскликнула негодующе:

– А я говорила, хватит лопать на ночь!

Хотя очень хотелось.

Просто вздохнула тяжело, потому как теперь мне предстояло ещё раз подробно обдумать меню для страдающего супруга, чтобы хотя бы не усугубить ситуацию, а в идеале – помочь ему немножечко похудеть.

– Ой, Боренька, не переживай! Сейчас гипс снимут, побежишь на работу, да быстро все сбросишь, – хихикала Светка, когда однажды в среду явилась навестить меня, сидящую как привязанная, при болеющем муже.

Естественно, пришла она не просто так, а притащила свой фирменный торт, три вида пирожных и, кажется, даже домашний холодец.

Борис Сергеевич был счастлив: попробовал все подношения, после чего бесконечно и многословно превозносил подружкины кулинарные таланты.

А я пила чай и улыбалась.

Из-за некоторых проблем с поджелудочной и желчным позволить себе масляный крем я не могла, а холодец просто не переносила с детства.

Довольный же муж лопал сладости, забыв про собственные страдания из-за лишних килограммов, и потом я периодически выслушивала его восторги в адрес Светки и её кулинарных способностей.

– А Света к нам, когда ещё в гости придёт? – время от времени интересовался муж.

Я же, сильно страдающая от отсутствия возможности нормальной работы и общения с кем-нибудь, кроме мужа, родителей и свекров, стала звать подружку в гости регулярно.

Поскольку у Светы младший только пошёл в сад, то прибегала она к нам ненадолго, но обязательно с чем-нибудь вкусненьким и очередной смешной историей от своих клиентов. Ещё подружка оказалась весьма полезна с точки зрения некоторых хозяйственных лайфхаков, типа налить средство для унитаза в держатель для ершика, что существенно облегчает поддерживание санфаянса в чистоте. А ещё, оказывается, можно начистить пару килограммов морковки за раз, натереть её на тёрке, разложить по пакетикам и сунуть в морозильник. Тогда, затевая суп, появится возможность прилично сэкономить времени.

В целом, Светка нас периодически навещала: кормила Борюсика сладостями, а меня развлекала байками и некоторыми советами по содержанию дома.

И вот настал прекрасный и долгожданный момент: мы, наконец, избавили моего драгоценного супруга от всех гипсов, лангет и повязок.

– А я говорил, что на нас, Зубовых, всё, как на собаках быстро заживает, – усмехнулся Сергей Борисович, когда мы приехали их навестить на обратном пути из клиники.

– Да уж, быстро! – фыркнула в сторону Эльвира Эдуардовна, а я только согласно кивнула и печально вздохнула.

Прошедшие полгода виделись мне каким-то мутным чёрным пятном, и я была бесконечно счастлива теперь, ведь с чистой совестью могла сбежать на работу, где вовсю набирал скорость и мощь проект: «Фестиваль дружбы и сотрудничества».

Драгоценные!

Спасибо большое за внимание и поддержку!

У Алены и Бори постепенно проявляются несовпадения во взглядах на быт, роли в семье и жизнь в целом...

«Memento mori» (лат.)

«Помни о смерти»

Что можно сказать? Следующий год пролетел для меня почти незаметно.

Мы с мужем оба принялись с огромным энтузиазмом наверстывать упущенное, работая практически круглосуточно и отказавшись от отпусков.

У нас в «Диалоге» дым стоял коромыслом, и работы было столько, что порой мы с ребятами даже дремали вполглаза ночью в офисе между раундами очередных переговоров и мозговых штурмов.

Муж мой, естественно, не был особенно в восторге, но сложный период наступил и у него в транспортной компании, так что приходилось выкладываться от души и Зубовым тоже.

Мои родители в последнее время больше занимались своими делами, чем продвижением родственников вперед и вверх, так что Сергей Борисович и Борис Сергеевич, не говоря уже про Эльвиру Эдуардовну, вынуждены были справляться своими силами.

– Год этот выдался – натуральная жесть, – заметил Борюсик, когда вместе со всеми родителями мы выбрались на новогодние праздники в дом отдыха на Финском заливе.

Сил организовывать что-то у себя не нашлось, а тут матушка моя оказалась знакома с владельцами, и мы по спецпредложению получили большой коттедж на четыре дня.

Первые сутки мы с мужем отсыпались, матери наши бродили по окрестностям и определялись с планами на торжество, а отцы – отмечали.

Ну, каждому свое, как говорится.

И вот сейчас, сидя в гостиной у камина и слушая мужа, я только покивала, хотя результатами как финансовыми, так и карьерными была довольна.

Мой скромный отдел в «Диалоге» расширился до Управления, а уже почти перед самыми новогодними каникулами, отмечая с руководством в узком кругу завершение года, я услышала и вовсе удивительное:

– Ален, все тьфу-тьфу, так складывается, что если проект фестивалей зайдет и принесет хотя бы половину от планируемой прибыли, то мы, скорее всего, по твоему направлению сделаем Департамент. Добавим туда, пожалуй, китайцев и корейцев, и, может быть, Кавказ. Ты как, справишься?

Для начала я впала в ступор, но потом собралась и хмыкнула:

– «Партия сказала: надо. Комсомол ответил: есть!» Ты же знаешь, товарищ директор, будет задача – будем решать.

– Ну и отлично, Алёна Андреевна, с наступающим тебя. Держи честно заработанные бонусы. Хороших выходных!

Перспективы впечатляли, и теперь, валяясь в коттедже на диване и грызя какие-то праздничные вкусности, я прикидывала: как мы будем договариваться с коллегами, какие пути развития нам наиболее выгодны, а где надо хотя бы обозначить присутствие. Мечтала о грандиозных свершениях, короче.

Боря наслаждался отдыхом, беседами со старшим поколением и вкусной едой, то есть тоже был счастлив, а от этого заботлив и внимателен.

Надо сказать, что Новый год мы встретили отлично.

А бонусы от начальства действительно оказались хорошими, поэтому на оставшуюся часть зимних праздничных каникул мы с Борей полетели в Сочи.

– Надеюсь, в этот раз мы просто погуляем по берегу моря, полюбуемся обновлённым городом и олимпийскими объектами, да, милый? – уточнила на всякий случай, когда собирала чемоданы.

И поняла, что очень часто взрослые мужчины – это упрямые и азартные мальчишки, потому как именно в этот момент Борюсик вытащил из гардеробной наши горнолыжные костюмы.

Оставалось только мысленно выругаться.

– Охота хуже неволи, – хмыкнул Сергей Борисович, подвозя нас со всем лыжным снаряжением в аэропорт.

Как бы мне ни хотелось вопить и топать ногами, взывать к разуму и напоминать о неприятном недавнем прошлом, я держалась. Потому что в последнее время при любом нашем несовпадении взглядов или споре с мужем, исход конфликта всегда был один.

– А вообще, правда, чего это мы все глупостями занимаемся? – вдруг вспоминал свою давнюю идею-фикс супруг. – Ты из-за вечной работы и жизни-то не видишь! Давай, Ален, сворачивай настолько мощную трудовую деятельность. Карьера построена, куда там еще расти-то? Пора, пора нам, милая, уже порадовать наших родителей внуками!

Несмотря на то что в последние годы вокруг нас у друзей, знакомых, соседей и приятелей детишки появлялись один за другим, мнение моё по этому вопросу осталось неизменным:

– Зачем? Ради чего обрекать маленького, ни в чем неповинного человека, на трудное детство вместе с холодной матерью и вечно занятым отцом?

Ведь я же выяснила: в Бориной картине мира, ребёнок являлся в основном моей задачей.

– Алёнка, конечно, дети – это исключительно женская забота, да. А я? Ну, отец – образец для подражания, глава семьи, человек, который добывает мамонта.

И как-то перспектива сидеть дома меня не просто печалила, она пугала.

Поэтому я молчала и с мужем не спорила.

Но это были не все ужасы в моей жизни.

Да, пока Боря маялся с гипсом, мои родители довольно часто навещали нас и поддерживали: папа беседовал с мужем и помогал мне по дому – прибить, закрутить, сменить фильтры и прочее, а мама священнодействовала на кухне и возилась с цветами.

И как-то неожиданно, рассматривая родителей за одним из совместных ужинов, мне пришло в голову:

– Как же они постарели! Кошмар. И папа совсем седой, осунулся, глаза запали. А мамочка бледная, полупрозрачная какая-то.

Стало страшно.

Родители – это опора, дом, тепло, радость и память. Пока они были рядом, я чувствовала себя в безопасности.

– Папа сегодня плохо спал, мы не приедем, – иногда говорила мама, а я вздыхала: серьезно обследоваться и лечиться отец категорически отказывался.

Глотал таблетки и вновь спешил на работу. Тревожно было оттого, что сердце его начало шалить еще лет пятнадцать назад, но тем не менее заниматься своим здоровьем он отказывался наотрез:

– Все под богом ходим. Сколько отмерено – то мое. Кому быть повешенному, тот не утонет, – вот и вся история.

А теперь, встретив с весьма бодрыми родителями Новый год, мы отбыли на юг, и я малодушно понадеялась:

– Вроде папе стало лучше. Может, и правда, он еще молодцом?

Когда же мы возвратились в Петербург с «Красной Поляны» целыми и условно невредимыми, потому как некоторые все же упали на склоне не раз и не два, папа даже приехал нас встретить:

– О, молодежь, как вы? Бодрячком? Живы-здоровы? Отлично! Давайте сейчас надо всем ударно потрудиться, а к весне будем с твоими, Борис, решать про дачу. А то матери ваши как-то загорелись домиком на берегу залива.

Вообще-то, эта идея нравилась всем, так что мы с родственниками остаток зимы и начало весны бурно ее обсуждали, выбирали направление, смотрели участки, спорили, что лучше: проект или готовый дом?

А двадцатого марта у папы на работе случился инфаркт.