Бывшие. Любовь с продолжением

Пролог

Ирина

5 лет назад

— Я хочу развестись, — выпалил с порога Соболев, явившись с работы под утро. 

Эти слова и у меня очень давно висели на кончике языка, но никак не могли вырваться наружу. 

Уже несколько месяцев я смотрела на Максима и всё пыталась понять, где именно мы свернули не туда? 

Ещё год назад в нём была абсолютно вся моя жизнь, я хотела провести с этим человеком всю жизнь, вырастить детей, построить дом, но сейчас…

Вчера утром, держа в руках тест на беременность, я рыдала, вместо того чтобы порадоваться долгожданному ребёнку. Мой муж постоянно твердил, что нам ещё рано обзаводиться маленьким спиногрызиком, мы ведь ещё не успели встать на ноги. 

Самое обидное, что к тому моменту у Соболева уже был ребёнок от первого брака, но жена сбежала от него к богатому папику и растила сына с другим, а не с родным отцом. 

Встретив Макса, я буквально расцвела. Он был так галантен, ухаживал за мной, будто за настоящей принцессой, и в конечном итоге покорил моё сердце. Мы поженились, я закончила универ, устроилась на работу, но чем дольше мы жили вместе, тем меньше общего у нас оставалось. 

Я даже не помню, когда в последний раз мы просто сидели вместе на кухне, пили чай и болтали, не отвлекаясь на звонки и дела. Я всегда уважала его работу, но ночные вызовы становились всё чаще, а наши горячие ночи всё реже.

Возможно, было глупо выйти замуж за опера и при этом верить в сказку. Максим всегда был трудоголиком и старался ради нас, ради будущего, чтобы обеспечить семью, но для меня семьи из двух человек очень скоро стало мало. И постепенно это самое “ради нас” окончательно исчезло. 

Первое, что я почувствовала, услышав о разводе, — страх. Дикий, первобытный, необузданный ужас от мысли, что я останусь одна, как буду жить, что буду делать?! 

Второе — облегчение. Да, я буду жить одна, жить спокойно, ходить на работу, растить своего ребёнка. 

Вот уже несколько месяцев я почти не видела мужа. Он всё ссылался на сложное расследование, кричал, что на него давит начальство, а тут ещё и я пилить вздумала…

— Ты меня слышишь, Ира? Я хочу с тобой развестись! — повторил он, подойдя ближе и склонившись надо мной, будто грозовая туча. 

— Хорошо. — Я лишь пожала плечами, встала, оттолкнув его, прошлась к шкафу, выкатила чемодан и толкнула в его сторону: — Раз ты хочешь развода, тогда собирайся и уходи. Я позвоню, когда буду готова съехать и подать документы на развод.

О, да! Его реакция была бесценна. Брови поползли вверх, губы сжались в узкую полоску, взгляд стал хищным, холодным, и в какой-то момент мне снова стало страшно, но мысленно я успела сжечь мосты, и обратного пути не было.

В какой-то момент я осознала, что большую часть семейных вечеров провожу одна. Сижу с книгой или смотрю телевизор, но в голове одно: “Где он сейчас? Какое у него расследование? Лишь бы вернулся живой…”

Была надежда, что это временно и рано или поздно всё наладится. Но в душе росло чувство, что наше “временно” стало “навсегда”.

Мы неоднократно пытались поговорить. Я хотела объяснить, как чувствую себя забытой и ненужной, но он лишь махал рукой, мол, это всё чушь, и обещал, что скоро всё станет лучше. Но это “скоро” так и не наступало. Я устала ждать изменений, устала ждать его с работы и молиться, чтобы вернулся домой. 

“Я хочу развестись!” — от этих слов мне должно было быть больно, но всё давно отболело, и не было больше горечи или страха. Эти слова стали для меня спасением от пытки, которую кто-то придумал называть браком.

Жаль только, что я так и не перестала его любить, просто решила, что без него будет лучше. Я заслуживаю любви и внимания, заслуживаю больше, чем призрачные обещания мужчины, который вместо меня всегда выбирал работу.

— Сама уходи. Это вообще-то моя квартира, — сказал Максим, и его голос звучал сухо, совершенно безразлично. Он стоял передо мной, и в его глазах я больше не видела понимания и любви.

Идти мне было некуда, но я стиснула зубы, быстро покидала в чемодан самые необходимые вещи и переоделась.

— Остальное заберу, как только найду квартиру. Уж потерпи, будь так добр, — с этими словами я повернулась и пошла к двери. 

— Я даю тебе неделю, потом вышвырну всё! — донеслось мне вслед, и словно кто-то спустил курок: слёзы хлынули из глаз, но я даже не остановилась.

Хотела кричать, стонать от боли. Сдержалась. И только понимание, что во мне растёт маленькая жизнь дала мне силы не сломаться.

С этого момента вся моя жизнь разделилась на “ДО” и “ПОСЛЕ”. Было тяжело и невероятно тоскливо.

Я думала, что больше никогда его не встречу. Возненавидела так сильно, что порой задыхалась от этого чувства.

Но так уж вышло, что судьба решила иначе, и прошло всего пять лет, как моя жизнь снова сделала кульбит, переворачивая всё с ног на голову…

Глава 1

Ирина

— Фух! — тихо прошептала, едва успев выйти из офиса конкурирующей компании. В руках я крепко держала папку с документами, которые достались мне с огромным трудом. Успешная сделка, бесспорно, была поводом для гордости, и я улыбалась сама себе, уже предвкушая долгожданное повышение.

Ключи от новой машины, взятой в кредит, лежали в кармане, и мысль о том, что совсем скоро я буду дома, несказанно радовала меня.

Машенька наверняка уже устала сидеть с няней и заждалась маму, но я должна была заключить эту сделку, чтобы переехать в большой город. Здесь мне готовы были предоставить шикарный дом рядом с современным детским садом, зарплату в несколько раз выше, да и отношение к сотрудникам было совершенно другое.

Я открыла дверцу машины, закинула папку с документами на переднее сиденье и отвлеклась на зазвонивший телефон. В этот момент кто-то грубо толкнул меня в сторону, и я здорово приложилась лбом о фонарный столб. Искры буквально посыпались из глаз, в голове зашумело. Я хотела поднять голову, но никак не могла. Попыталась закричать, но смогла лишь сдавленно ахнуть от боли в висках.

Оттолкнувший меня мужчина подошёл ближе, наступил мне на руку, выхватил ключи, а затем прыгнул в машину и уехал с такой скоростью, что резина засвистела от резкого рывка.

Несколько капель крови скатились по лицу и упали на бордюр, в нос ударил резкий запах жжённой резины. 

— Стой! Отдай хотя бы документы… — жалобно простонала я, хоть и понимала, что он ни за что меня не услышит. 

Стараясь не паниковать, попыталась подняться, но мир вокруг плыл, а любой звук отдавался в ушах громким гудением. 

К чёрту машину, она застрахована.

Документы! 

Мои документы. Моя работа. Мой труд… Всё это осталось на переднем сиденье и теперь отдалялось с каждой секундой. Это были не просто листы бумаги — это была я, моя карьера, мои бессонные ночи и старания. 

Постепенно шок отступал, и осознание того, что просто лежать здесь и ничего не делать — не вариант, помогло мне собраться. Вдохнув глубже, я, наконец, встала, платком вытерла кровь с лица и набрала номер полиции... 

Максим

— Соболь, ты — сука! — взревел Дерягин, оглушая.

Пришлось даже телефон от уха отвести.

— Знаю, не ори, — сказал, хмыкнув.

— Ты хоть понимаешь, как меня подставил? Я же из-за тебя, тварина, на нары попаду!

— Из-за меня? — переспросил, прикрыв глаза, чтобы не сорваться. — Я ведь тебя ещё тогда предупреждал, что хрен ты у меня на свободе долго ходить будешь.

— Но ты же работал на меня! Я же тебе бабки платил! Как ты мог меня кинуть и сам не загреметь за решётку? Ты учти, я один на дно не пойду. Рядом со мной сидеть будешь. Ты всё понял, козлина?

— А теперь слушай внимательно, — произнёс, сдерживая эмоции. Времени на разговоры нет, всего пара минут, и то в присутствии свидетелей. — Ты сейчас спокойно завершишь разговор и вернёшься в камеру. Кроме того, будешь молиться, чтобы те, с кем тебя распределят, не узнали о твоих делишках. Хочешь узнать почему? — В телефоне слышалось только нервное дыхание оппонента. — Потому что, если они хотя бы подумают о том, что ты завалил Доктора, тебе не жить. Только представь, что они с тобой сделают! Как оправдываться будешь? Скажешь, что он отказал тебе в помощи, поэтому решил его устранить? А тем людям он бабки должен. Сильно так должен. Был! Так что захлопни свой рот и не огорчай меня, Дерягин. Я ж, когда огорчаюсь, очень разговорчивым становлюсь. Лишнего могу сболтнуть… в СИЗО.

— Соболь… Соболь, послушай, — взвыл этот идиот. — Не поступай так со мной! Мы же с тобой давно все проблемы порешали, какого хрена ты за старое цепляешься? Да, я совершил тогда ошибку. Но мы же всё порешали! Соболь…

— И, кстати, ты правильно заметил. Я — сука. Но сука мстительная. И провалами в памяти иногда страдаю. Отомщу и забуду. Потом снова отомщу. И так по кругу, Дерягин.

Рядом со мной раздался негромкий стук карандаша по столу. Это генерал недоволен моими угрозами.

Тяжело вздохнув, я кивнул и сказал напоследок:

— Удачи я тебе желать не стану по объективным причинам, но вот в роль соловушки войти советую. Хотя… тут и без твоего чистосердечного доказательств достаточно. Пожизненное тебе обеспечено. Если доживёшь, конечно. Ну всё, бывай, — сказал и сбросил вызов.

— Ну что, с завершением работы, Максим! — с усмешкой произнёс Потапыч. Он же Селегин Олег Потапович, он же генерал полиции, он же просто хороший человек. — Несколько лет под прикрытием, — покачал он головой. — Теперь хоть вздохнуть спокойно можно.

— А с Доктором что? — спросил я, не чувствуя должного облегчения от проделанной работы.

Нет, что мы, наконец, покончили с бандой этого засранца, я безусловно рад, вот только что мне теперь от этой радости и свободы?

— А что с ним? Инсценировка была отличной. Сейчас даёт показания. Он уже столько интересного напеть успел, что весь преступный синдикат за голову скоро хвататься станет! — усмехнулся Потапыч. — Поживёт пока на конспиративной квартире, потом сразу в тюрьму определим.

— Вот и славно.

— Да, Максим, — сказал генерал. — Не зря ты столько лет трудился. Теперь можешь и о будущем подумать. Жаль только, что так с супругой с твоей получилось. Но тут уж иначе никак было, сам понимаешь.

— Да знаю я, генерал, — отмахнулся я. — Не маленький, всё понимаю.

— Но, может, получится что-то изменить? — спросил он.

— И как вы это себе представляете? — хмыкнул я. — Ладно, это всё дело прошлое. Пойду я, Олег Потапович.

— Максим, может, всё же вернёшься в отдел? Ты отличный опер. Это твоё призвание!

— Ну уж нет, — усмехнулся. — Я к этой работе больше не вернусь, извините, Олег Потапович. Отправлюсь на вольные хлеба. Буду рыбку ловить да охотиться. Чего ещё нужно?

— Ты, Максим, подумай хорошенько, стоит ли бросать всё именно сейчас?

— Я уже давно всё решил. В тот самый момент, когда соглашался на это задание, я уже знал, чем всё закончится. К тому же у меня теперь и бизнес свой имеется. Небольшой, но всё же. Так что, Олег Потапович, мне и правда пора.

— Ладно, Максим. — Тяжёлый вздох и крепкое рукопожатие. — Удачи тебе.

— И вам, генерал. И вам.

Я вышел из кабинета и поплёлся по длинному коридору управления.

Теперь меня здесь точно ничто не держит.

Пять лет коту под хвост, и теперь я могу начать всё сначала.

Вот только на душе как-то муторно.

— Эй, Соболев! — раздалось за спиной, когда я подошёл к дежурке. — Ты всё? Закончил?

— Да, — сказал Парфёнову. — Пора и честь знать.

— Значит, всё же решил?

— Неужто скучать будешь? — усмехнулся я.

— Да иди ты! — заржал опер. — Шампусик с мужиками откроем, отметим, что твою наглую рожу больше не увидим, — рассмеялся он.

— Только не злоупотребляйте, а то знаю я вас.

— Идёт, капитан, — сказал он, и мы пожали руки.

Ну что ж, теперь действительно пора.

— М-максим? — услышал до боли знакомый голос.

Да нет, показалось.

— Максим, это правда ты?

Обернулся, чтобы встретиться взглядом с той, ради кого я спустил свою жизнь под откос.

— Ира? — удивился и бросился вперёд, когда бывшая стала оседать на пол.

Глава 2

Максим

Страх за Иру опалил мои нервы, едва не выкручивая кости и не выворачивая разум наизнанку.

Если честно, я раньше за неё ещё ни разу так не боялся. Даже когда Дерягин сказал, что закопает мою бабу, если я не пойду ему навстречу, и то я не испугался. Знал, что сделаю всё, но с её головы и волоска не упадёт. Там я мог хоть как-то контролировать ситуацию. А здесь не могу. НЕ МОГУ, чёрт подери!

В сознание не приходит уже около часа.

А врачи только и заладили: “Ждите!”

Чувствую, словно кишки на ржавый болт наматывает.

Почему она здесь? И что случилось?

Схватившись за голову, зажмурился, вспоминая фрагменты нашей с ней последней встречи.

Большой кабинет, судья, секретарь, и мы с Ириной.

— Подпишите, — говорит судья, указывая на документ о разводе.

Ставлю подпись, даже не задумываясь, и передаю Ирине ручку.

Знаю, что так надо. Это единственный выход. Пусть лучше я останусь настоящим козлом в её глазах, но зато она будет жива.

Смотрю на неё. Ни один мускул не дрогнет на её, словно маска, лице.

Красивая — как богиня, холодная — как Снежная королева.

Сам решил пойти на этот шаг, так что теперь нет смысла о чём-то сожалеть.

— Никогда не ищи меня, что бы ни случилось, — холодно проронила Ирина, даже не глядя в мои глаза.

Знаю, ненавидит.

— Хорошо, — говорю я, наступая себе на глотку.

— Пообещай мне, Соболев! — Бросает на меня ледяной взгляд.

Всего скручивает, но я киваю. Должен. И нет пути назад.

— Обещаю, — говорю негромко, а внутри готов заорать матом.

У здания суда её ждут родители, и, забравшись в машину, Ира даже не смотрит в мою сторону. Только её отец, Станислав Петрович, едва заметно кивает мне.

Хочу рвануть вперёд и, открыв дверцу, вытащить её из машины. Встряхнуть. Наорать. Спросить, реально ли она готова оставить всё и уехать?

Но не могу. Нельзя.

В тот самый день она уехала из города в деревню и навсегда покинула мою жизнь…

Так я думал раньше.

А сейчас меня трясёт от понимания, насколько сильно я ошибался.

Неужели люди Дерягина добрались до неё?

Но это невозможно! Их всех… каждую суку я лично сковал наручниками!

Тогда что именно пошло не так?

— Где я? — раздался хриплый голос Ирины, и, сорвавшись со стула, я подскочил к больничной койке.

— В больнице, — произнёс негромко. — Как ты?

— Макс? — Её голос хрипел, а взгляд был удивлённым. — Что ты здесь делаешь? — спросила. — И что здесь делаю я? — Тут же нахмурилась и стала осматриваться.

От облегчения я прикрыл глаза и даже вздохнул свободнее.

— Ты в обморок упала, — сказал, снова глядя на бывшую. — Совсем ничего не помнишь?

— Я… погоди, — опомнившись, она выдернула капельницу из руки и хотела сорваться с кровати, но я удержал.

— Куда ты?

— Пусти! — едва не закричала. — Мне нужно… мне…

— Ира, да успокойся ты! Куда тебе нужно? Что случилось?

— Ты не понимаешь! Соболев, пусти! — Стала вырываться, как дикая кошка.

Сорвавшись с койки, она шаткой походкой направилась к двери и выглянула в коридор.

— Ира, куда ты собралась? Ты хоть понимаешь, что тебе сейчас отдых нужен!

— Мне жизнь свою спасать нужно, а не отдыхать, — выпалила она, а у меня в груди всё оборвалось.

— Что, кхм-кхм, — прочистил горло, — что произошло? — спросил я. — Почему ты раненая была в полиции? На тебя напали? Кто это был, ты запомнила? Фоторобот составить сможешь?

Идиот, именно поэтому она и приехала в полицию! Чтобы заявить о нападении. Кретин чёртов!

— Нет! — заявила Ирина и вышла в коридор, выискивая кого-то.

— Не запомнила, значит, — проговорил я негромко, следуя за ней и подстраховывая, чтобы не упала.

— Нет, на меня не нападали, Соболев! — остановившись, сказала она и бросила на меня нечитаемый взгляд.

— Тогда что произошло? — опешил я.

— У меня машину угнали!

От облегчения мои ноги едва не подкосились.

— Ты что, рад этому? — разозлилась, неверно истолковывая невольный выдох.

— Погоди, — сказал, хватая её за руку. — Расскажи, что случилось.

— Тебе-то какая разница, Соболев? — возмутилась она. — Ты всего лишь опер… Постой-ка, а ведь и правда, ты же опер! Макс! Макс, помоги найти украденные документы!

— Что? Документы? — совсем запутался.

— Да! Очень важные документы!

— Ты же сказала, что у тебя тачку угнали.

— Да плевать мне на тачку! Мне документы нужны! Они в салоне были!

— Ир, давай вернёмся в палату, и ты мне всё объяснишь, хорошо? Заодно расскажешь, откуда у тебя такая шишка на лбу.

Посмотрев на меня пристально, что-то решая для себя, она кивнула и медленно поплелась обратно.

— …и выходит, от этих документов зависит, получишь ли ты новую должность или нет, я правильно понимаю? — спросил, потерев переносицу.

— Правильно, — негромко сказала Ирина. — В этих документах мои бессонные ночи и время, которое я могла бы провести с… — Она замолчала и, посмотрев на меня, закусила губу.

— С кем? — спросил хрипло.

Неужели она кого-то себе нашла?

Мысль об этом обожгла, словно клеймо выжигая в моём сознании единственное слово “ПРИДУРОК”!

Конечно, она не может быть одна. Только на что ты рассчитывал?

На мгновенье прикрыв глаза, перевёл дыхание.

— Прости, это не моё дело, — сказал, стараясь мысленно отстраниться от такой информации, но, чёрт подери, не получилось.

Перед глазами картинка вспыхнула, как кто-то другой обнимает её, целует, укладывает в постель…

— Соболев, ты меня вообще слышишь?

Чёрт бы меня подрал! Что ж клинит-то так жёстко?

— Да, прости, — сказал, снова глядя на бывшую.

— Макс, мне очень нужны эти бумаги, — взмолилась Ирина, беря мою ладонь в свои маленькие ручки. — Ты же можешь мне помочь?

— Я… — Прочистил горло, потому что от такого простого прикосновения мозг был готов расплавиться. — Я найду их. Обещаю.

Глава 3

Ирина

Я лежала в больничной палате, глядя в потолок. Белый свет лампы слегка раздражал глаза, но мне было всё равно, в голове крутились мысли о случившемся. Максим обещал помочь, и я верила ему. Несмотря на всё, что было между нами, я знала, что, раз уж пообещал, на него можно положиться.

Встретить его в таких обстоятельствах было неожиданно и… сложно. Я всеми силами старалась забыть этого мужчину, вычеркнуть из памяти наш развод, но судьба решила иначе. Увидев его в коридоре полицейского участка, я испытала крайне смешанные чувства. С одной стороны — боль и страх, с другой — тёплую волну воспоминаний.

Мгновенно вспомнился аромат его парфюма, вкус его губ, горячие ласки и наши бессонные ночи. Вспомнилось и безразличие, постоянные пропадания на работе и те самые слова, поставившие точку в наших отношениях: “Я хочу развестись”. 

Максим найдёт документы — в этом я была уверена, но боялась, что после этого не смогу снова исчезнуть, и тогда он узнает о Машеньке. Как он отреагирует, узнав, что у нас есть ребёнок?

Нет, не у нас. У меня. 

Потянулась, достала телефон, лежавший на тумбочке рядом со мной, и открыла фото дочери. Она смотрела на меня очаровательными серыми глазками. Личиком Машуля была похожа на меня, но улыбка у неё была точно как у Максима. Я невольно улыбнулась в ответ, чувствуя, как сердце наполняется теплом.

Я справлюсь. Только нужно поскорее отсюда выбраться.

Дверь тихо скрипнула, и в палату вошла медсестра. Она молча прошла к тумбочке, поставила на неё стаканчик с лекарствами.

— Скажите, а когда меня смогут выписать?

Медсестра вздохнула, бросив быстрый взгляд на мои записи у изголовья.

— Я без понятия. Сотрясения у вас нет, но ещё не все анализы сделали. Если хотите уйти, вам нужно обсудить это с врачом. Хотите, я позову его?

— Пожалуйста, — кивнула я.

Она понимающе улыбнулась и вышла из палаты, аккуратно прикрыв за собой дверь. Я снова осталась одна. Взгляд упал на окно, за которым виднелись верхушки деревьев. Свежий ветерок, трепавший ветви, казался таким далёким от этой стерильной тишины. Никогда не любила больницы, и торчать здесь мне не хотелось совершенно, особенно из-за такой мелочи, как шишка на лбу.

Через некоторое время дверь снова открылась, и вошёл врач. Высокий мужчина в белом халате, с аккуратной седой бородкой и  безумно уставшими глазами за стеклами очков.

— Здравствуйте, Ирина, — произнес он, подходя ближе. — Как вы себя чувствуете?

Я села на кровати, стараясь выглядеть уверенно.

— Да, здравствуйте. Я чувствую себя отлично. Есть необходимость держать меня здесь? Дома ведь и стены лечат… — соврала я. 

До дома было далеко, а номер в гостинице я не бронировала, знала, что одного дня мне должно хватить.

Он присел на стул рядом со мной, смерил меня внимательным взглядом и ухмыльнулся: 

— Ваш супруг просил убедиться, что с вами всё будет хорошо. Если вы настаиваете, я подготовлю документы на выписку, но я бы очень советовал вам остаться хотя бы до утра. Вы помните, что попали сюда из-за того, что потеряли сознание? Можете гарантировать, что подобное не повторится? 

Я сжала кулачки, собираясь с мыслями.

— Доктор, конечно, я не могу ничего гарантировать, но я правда чувствую себя хорошо. Пожалуйста, выпишите меня сегодня.

Врач взглянул на меня, затем кивнул, приняв решение.

— Хорошо. Я подготовлю документы и попрошу, чтобы вам принесли вещи. 

— Спасибо вам большое! — Только за одно согласие я уже была готова его расцеловать.

Только вот, когда он вышел, я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Выписаться из больницы было самым простым, а вот что делать дальше? Логично будет снять номер в отеле и просто ждать, но…

Дверь снова приоткрылась, и медсестра вошла с папкой в руках.

— Ирина, вот ваши документы. Пожалуйста, прочитайте и подпишите здесь и здесь.

Я быстро пробежала глазами страницы и расписалась. Сразу после этого мне принесли вещи. Когда медсестра снова вышла, я быстро переоделась в свою одежду. Больничную пижаму оставила на стуле. Поправила макияж и зачесала волосы набок, чтобы спрятать шишку.

Но стоило мне открыть дверь, как на пороге появился Максим. Его лицо было серьёзным и хмурым.

— Куда это ты собралась? — спросил он, скрестив руки на груди.

Я удивилась его появлению.

— Максим?! Зачем ты приехал? Документы нашлись?

— Врач позвонил. Тебя ещё не до конца обследовали, ты не можешь просто так уйти.

— Я не подопытный кролик, чтобы меня обследовали, — раздражённо произнесла в ответ. Пять лет его не было, а тут такая забота! С чего бы? 

— А шишку у себя на лбу ты видела? — поинтересовался он, нависая надо мной, словно скала.

— Но меня выписали. Я чувствую себя хорошо. — Попыталась обойти его, но мой драгоценный бывший сделал шаг в сторону и окончательно перегородил мне путь.

— Ир, куда ты так торопишься? Хочешь снова в обморок упасть?

Я вздохнула, стараясь сохранить спокойствие.

— Спасибо за заботу, но я справлюсь. Мне нужно идти.

Он взял меня за плечи и покачал головой.

— У тебя есть три варианта: либо ты остаешься здесь и продолжаешь лечение, либо звонишь тому, кто сможет забрать тебя, отвезти домой и там присмотреть за тобой. И третий вариант… я забираю тебя к себе. Я не позволю тебе бродить по городу в таком состоянии.

Я нахмурилась, не ожидая такого напора.

— Я не ребёнок и не нуждаюсь в опеке, — прошипела в ответ, разъярённой кошкой.

Он сжал губы, явно недовольный моими словами.

— Не спорь со мной, я всё сказал, — ответил он сухо и замер, ожидая моего решения, словно хищник, готовый к прыжку.