Бывшие. Нас стало трое

— Мама, а я буду цветочком! — Ами натягивает колготки, но быстро сдается и что-то лопочет.

Я с интересом наблюдаю за дочерью — сдастся или поймёт, что перепутала «зад» и «перёд».

Моя умница!

Дочка стаскивает колготки и крутит в руках.

— Ты не хочешь писать? — уточняю на всякий случай.

Белокурый ангелок упрямо качает головой и с еще большим сосредоточием разглядывает главный женский предмет одежды —колготки. Просто она еще не знает, что, даже будучи взрослыми мы продолжаем носить капронки. Кто-то чулки…

Подхожу к Аминке и разворачиваю их правильной стороной.

— Я сама! — упрямая малышка, со сложным характером.

Ее характер ежедневно напоминает мне в кого она.

В папу… От которого я сбежала почти четыре года назад…

Сбежала от мужа-предателя, для которого беременная любовница — это всего лишь «ошибка» — незначительная…

От мамы, которая выбрала его, а не меня…

От друга отца, который клялся в верности, но приблизившись, едва не воткнул нож в самое сердце.

Я испугалась. Банально и трусливо испугалась за жизнь своего чуда.

Мое счастье! Вымоленное у всех богов.

Мое спасение и благодать. Как оказалось — это девочка. Моя принцесса!

Ами — Амина.

Амина Булатовна.

Булат Гараев официально вписан в свидетельство о рождении, потому что мы так и не развелись.

Муж не давал мне развод, а я… не стала настаивать.

Адвокаты Глеба уговорили, что это слишком рискованно. Узнай муж, что я всё-таки беременна, не видать мне развода.

Ни-ког-да…

Хотя, в итоге мы так и не развелись.

Я попала на сохранение, а потом не стала инициировать повторное заседание.

Булат, наверняка уже забыл обо мне, полностью сфокусировавшись на своей Кристине и их дочери.

А у моей малышки есть я.

Больше нам никто не нужно. Особенно предатели.

Особенно те, кому не нужны мы.

— Мама, а ты кем будешь? — интересуется дочка, разглядывая свое отражение в зеркале.

— Я буду врачом.

— Иглать? — мы не всегда выговариваем букву «Р», но логопед сказала, что паниковать рано. Ами еще нет четырех.

— Нет, работать, — улыбаюсь дочке, надевая резинку с бантиком на руку.

Пропускаю нежные волосики дочери через пальцы. Они, как шёлк.

Смотрю в лучистые глаза и обнимаю своё счастье.

— Ну что, дорогая моя, готова? — малышка кивает. Такая большая! Три с половиной годика, а вроде бы вчера только родилась.

— А ты, мама, готова?

Готова ли я выходить в свой первый рабочий день после декретного отпуска? Конечно же, не готова и не хочу, но уверенно киваю головой.

Эх, дайте мне волю — обниму свою красавицу и завернусь с ней в кокон из одеяла.

Хорошо, что малышка быстро нашла общий язык с детками и воспитателями. У нас не было долгой и нервозной адаптации.

Детские сады — помощь таким мамам, как я. Мамам одиночкам.

Передаю дочь в руки воспитательницы Лены и, задавив меланхоличное настроение, плетусь на работу. Хотя бы погода радует — сегодня на улице теплее, чем вчера.

От сада до больницы идти двадцать минут прогулочным шагом.

Пользуясь, случаем иду. И нервы успокаивает, и мысли прочищает.

— Здравствуйте, — охранник выдает мне ключ от кабинета и говорит, где можно переодеться.

Управляюсь быстро, оставляя себе несколько минут передышки до начала приема.

В узких кругах меня знают, как идеального доктора. Большого профессионала… причем и пациенты и коллеги.

Первый приём, а уже аншлаг.

Это помогает быстро включиться в процесс. Отказывается, я скучала по работе.

С головой погружаюсь в истории болезней. Первые три приёма проходят без сучка и задоринки.

Пока не входит моя четвертая пациентка.

Время замирает вместе со мной. В ушах бухает сердце, воздуха не хватает.

Подавив желание некультурно ругнуться, я таращусь на любовницу своего официального мужа, которая держит в руках обменную карту для беременных…

У них, что, второй ребенок?

❤️ ❤️ ❤️ ❤️ ❤️

Дорогие читатели, добро пожаловать в продолжение истории Алины и Булата Гараевых.

Будет остро и безумно эмоционально ❤️

Первая книга «Измена. Нас теперь трое» —

Нам предстоит разобраться с прошлым, дать по заслугам всем врагам… Защитить малышку Амину от горе-отца и, конечно же, подарить нашей королеве Алиночке самого достойного короля! ❤️

Пожалуйста, помогите истории на старте — ваши лайки, комментарии и активность помогают книге продвигаться в рейтинге. Добавляйте историю в библиотеку! Для моих постоянных читателей вторая часть станем подарком ❤️

Подпишитесь на меня, чтобы не пропускать уведомления от автора! ❤️

Наша принцесса Амина

Не двигаюсь и во все глаза смотрю на девушку.

Может быть, я обозналась?

Мало ли рыжих… высоких… худых…

Да и вдруг девушка пришла за компанию, а в кабинет вот-вот войдет настоящая пациентка.

Но, судя по всему, моя фортуна заканчивается. Ничего из желаемого не происходит…

Девица плюхается на стул и протягивает мне свою карточку:

«Потапова Кристина Александровна, тысяча девятьсот девяносто…»

Чёрт…

Вскидываю взгляд к потолку: «Вселенная, ты посчитала, что я слишком скучно живу и решила подкинуть веселья? Можно, пожалуйста, не надо!»

Не помогает — Кристина никуда не исчезает.

Ладно. В конце концов, можно бесконечно страдать, но чем быстрее я от нее избавлюсь, тем лучше.

— Здравствуйте, — мило улыбаюсь. — Вы в положении? К сожалению, я не веду беременность. Извините, что так получилось, — маска сожаления приклеивается к лицу. — Сейчас мы позвоним в регистратуру и подберём для вас прекрасного врача.

— Но подождите! — Потапова аж подпрыгивает на стуле. — Мне вас рекомендовали! И наш папа… — она прикладывает руку к плоскому животу, а меня накрывает ужасным дежавю.

Будто не прошло четырех с лишним лет.

Чёрт… Чёрт!

Против воли меня закидывает в день, который должен был стать самым лучшим в жизни. Во всяком случае, одним из… Но превратился в ужас.

Ужас полный предательств…

Тогда я узнала, что беременна. У нас с Булатом долго не получалось, и вот, наконец, случилось чудо!

Наша фасолинка… Я видела её на УЗИ!

А потом мне пришлось помогать Мире оперировать одну известную фотомодель. Спасать её ребенка — девочку… И после успешно проведенной операции Кристина так же гладила свой большой живот.

А потом показала, кто «их папочка»…

С трудом удерживаю рвотный позыв — от таких новостей в пору бежать в туалет. Мой желудок тоже слишком удивлен и не верит глазам (хочет лично взглянуть). Но я-то не беременная, поэтому контролирую рефлексы — придется всем частям тела поверить.

Делаю глубокий вдох, считая до пяти. Касаюсь тонкой оправы очков и поправляю бейджик на халате.

Помогает.

И да, в узких кругах меня знают, как доктора Элис Хартвелл, а не Алину Гараеву...

Всё началось с небольшой забавы — в декрете же особо не поработаешь. Но, чтобы я окончательно не завыла, Мира придумала мне занятие — телемедицина.

Наш дорогой друг и гений компьютерных технологий Димка Шерлоков соорудил на сайте больницы целый раздел — для тех пациентов, кто не может приехать в столицу.

Ответственной за рубрику назначили меня, но, чтобы явно не светиться, было решено взять творческий псевдоним. Признаться, я не думала, что выстрелит, но… вот итог — теперь я принимаю офлайн.

Крысу Кристину…

Только почему-то сейчас не хочется обзывать ее крысой. Вдруг там любовь?

За то время, что я провела в декрете с Аминкой, в медицине многое поменялось. К больницам добавились филиалы, разрослись женские консультации...

А еще выяснилось, что я отношусь к так называемым тревожным мамочкам. Посовещавшись, мы с Мирой решили, что работать в основном филиале больницы я не смогу.

Во-первых, слишком далеко.

Во-вторых, неизвестно, как Амина себя поведёт. Ведь малышка в любой момент может взбрыкнуть, и тогда мне придётся сорваться, чтобы забрать её из садика. А сделать это, находясь на другом конце города, не так-то просто.

Поэтому я выбрала самый отдалённый филиал — в жилом секторе. И именно здесь дважды в неделю принимает знаменитый доктор Элис Хартвелл. Очередь к которому расписана на недели, а то и месяцы вперёд (это меня так напугали… читайте «воодушевили» администраторы).

— Послушайте, наш папочка готов заплатить любые бабосики! Может, вам лично на лапу дать?

«Бабосики»…

Ну, тут ничего не меняется — всё меряется денежным эквивалентом.

— Кристина Александровна, я вас прекрасно понимаю и сделаю вид, что не слышала этого. Однако это не отменяет того факта, что произошло недоразумение — я не занимаюсь беременными.

— Ну, знаете ли, мы заплатили деньги, мне вас порекомендовали!

— Мне очень приятно, что я заслужила репутацию профессионала, и пациенты рекомендуют меня своим родным и знакомым. Но ещё раз повторюсь — поймите и вы меня тоже. Беременные — это не совсем мой профиль. Я принимаю раз в неделю, а вас нужно вести постоянно: учёт, мониторинг, контроль…

— Да не надо меня контролировать. Нужно смотреть, УЗИ там…

Знала бы Кристина, какая борьба сейчас идет внутри меня — не закатить глаза. Как она отходила прошлую беременность?

— Давайте компромисс: сейчас я вас посмотрю, проведём обследование, возьмём кровь. Но в следующий раз, будьте любезны, запишитесь к другому доктору, — я сама доброта. От улыбки уже скулы сводит.

— Знаете, нет! Я всё-таки позвоню, потому что… ну, это… это просто безобразие какое-то! Так не делается!

Ухмыляюсь от её слов.

Позвонит?

Это она сейчас Гараеву позвонит? Эпичная встреча будет, однако…

Проскакивает шальная мысль: а что, если дорогой муж не трогал меня всё это время потому, что ждал, пока я выйду на работу, и решил устроить такой вот сюрприз?

Смешок срывается с губ. Плевать на то, что подумает эта кукла.

У меня тут свой дурдом. Вон какие предположения!

Просто, если поверить в реальность такого — значит окончательно сойти с ума. Потому что это настолько бредово, что в голове не укладывается.

Господи, почему я просто не осталась дома?

Ещё эта дурацкая затея с псевдонимом…

Впрочем, если благоверный не искал меня четыре года, то и сейчас не станет.

Зачем я ему, если у него вот-вот появится второй ребёнок? А может, и третий…

Я не успела полистать карточку фотомодели. Вдруг он у меня уже стахановец — многодетный отец, и скоро ему медаль выдадут за отвагу и помощь в поднятии демографии?

Радостный писк пациентки возвращает меня в действительность:

— Просто если с бэйбиком всё хорошо, то наконец-то нашёлся повод разводиться — а то он всё тянет-тянет. Типа, зачем? Это же штамп, лишняя морока с судами… А я чую что там не всё так просто. Понимаете?

— Угу… — выдыхаю шокировано.

Надеюсь, не пялюсь на нее во все глаза…

— Все-таки я решила, что дети должны рождаться в законных браках, а не вот это всё. Ещё несколько лет назад я так не думала. Ну, молодая была, глупая… А сейчас-то, сейчас-то я уже шарю. Что законному бэбику больше прав от горе-папаш, так что лучше перестраховаться.

— Да… — Натянуто улыбаюсь, открывая её карточку. Руки дрожат. — Лучше перестраховаться… И найти другого доктора…

— Ну уж нет! Я это так не оставлю! Вы еще и извиняться будете!

Потапова хватает свою карточку и пулей вылетает из кабинета.

Кислород со свистом покидает лёгкие.

Куда она ушла?!

Реагирую на рефлексах — привстаю со стула и резко сажусь обратно. В дверь, осторожно стучат. Неужели, эта дурочка успокоилась и вернулась?

Но в дверях стоит женщина с девушкой-подростком.

— Простите, пожалуйста, можно?

Знала бы я — можно или нет… Можно ли навсегда стереть её из своей жизни…

Вот куда унеслась Потапова? Она вернётся или я могу забыть об этой хабалке, как о страшном сне?

В конце концов у меня идёт приём. Сколько ее ждать? Другие пациенты не виноваты…

Включаю врача и улыбаюсь маме с дочкой:

— Подождите, пожалуйста, я вас вызову.

Дверь осторожно закрывается. Почти беззвучно.

Смотрю на белое дерево с цветным плакатом счастливой семьи.

Чёрт! Будь эта Кристина неладна!

Крыса и есть!

Меня не просто потряхивает, а трясёт. От встречи с ней, от её слов…

От своей реакции на эту женщину...

«Алина, хватит! Возьми себя в руки!» — словно маленького ребёнка, успокаиваю себя.

Эти люди не смогут вывести меня из равновесия! Я профессионал! Я одна воспитываю дочь — мы с Аминкой счастливы и ни в чём не нуждаемся!

А у Булата и Кристины, судя по всему, всё хорошо. Пусть так дальше и остаётся: мы с доченькой — сами по себе, эти — сами по себе.

Свой шанс на любящую семью Гараев просрал четыре года назад. Совет да любовь, как говорится! Только без развода!

Звоню в регистратуру:

— Олеся, там сейчас пациентка от меня убежала. Мне её ждать?

Фоном слышатся возмущённые вопли. Конечно же, Кристины. Кто бы сомневался, что она молча и тихо уйдёт.

Ни грамма мозгов не прибавилось. Бесит…

— Да вот она тут по телефону разговаривает. Давайте подождём пару минут, — осторожно шепчет девушка, боясь привлечь к себе лишнее внимание разъярённой фотомодельки.

Что ж, подождём…

Нужно успокоиться! Так я себе все нервы подниму…

А ещё нужно немедленно позвонить Мире… если подруга узнает, КТО пришёл ко мне на приём…

Дрожащей рукой достаю телефон из ящика. На время работы я спрятала телефон в тумбочку, чтобы не отвлекал лишними сообщениями.

— Как первый день? — Мирослава поднимает трубку с первого гудка.

— Ко мне на приём притащилась известная нам крыса Кристина… — говорю без приветствий, иначе меня просто разорвет. — Не спрашивай как, но она снова беременна!

— Вторым?! — визжит Мира, ругаясь.

Дослушать возмущения и шок подруги не получается — дверь в мой кабинет снова открывается, являя приунывшую Потапову. Сбрасываю звонок.

Всё те же, всё там же…

Только на этот раз моя пациентка входит аккуратно, прикрывая за собой дверь. Садится на стул, молча кладёт обменную карту передо мной и складывает ручки на столе.

— Доктор, э…. — она смотрит на бейджик.

— Элис, — подсказываю ей.

Странно, что фотомодель с контрактами за границей не может прочитать английское название.

Кстати, нужно будет попросить девочек, чтобы к моему бейджику сделали перевод. Вдруг Потапова такая не одна?

— Миссис Элис, да? — В голосе появляются медовые нотки, заискивающие.

Интересно... Очень интересно…

Кто же и что же сказал ей, раз она вернулась такая приструнённая?

— Я немножечко вспылила, ну, сами понимаете, беременность, гормоны. Так вот, наш папочка… — она снова гладит свой живот.

А я всё жду, когда же она назовёт его «Бусинкой».

Или за четыре года Гараеву-таки удалось заставить любовь всей своей жизни так себя не называть? А то как-то несолидно — отец, бизнесмен и бу-у-усинка.

— Понимаете, я хочу замуж. Вот, а залёт как нельзя кстати. Единственная проблема... — Слышу её и ещё больше каменею — «залёт»!

Охренеть просто...

Мысленно я хватаю клавиатуру и бью её по голове Кристины. Не крысы, а твари…

Слов нет!

Но Потапова не знает, какое пламя бушует в мыслях доктора Хартвелл и спокойно продолжает говорить:

— Он у меня не свободен, типа по документам, но ничего... — она снова наглаживает живот, а я не могу оторвать взгляд от этого раздражающего фальшью действия. — Ой, или я это уже говорила? Память — как молекулы!

Спокойно, Алина…

Я могу до бесконечности злиться на эту пустышку, но в этом есть плюс — можно расспросить её обо всём, и ведь она расскажет! Да, я нарушу врачебную этику. Мы не должны обсуждать с пациентами их личную жизнь, уж тем более такое, но…

Жизнь вынуждает менять правила под себя.

— Вы так уверенно говорите про развод? — спрашиваю.

Потапова хлопает глазами и молчит. Её взгляд скользит по моему лицу.

Давлю липкий страх. Не могла же она узнать меня?

Я помню их разговор в кабинете Булата — любовница утверждала, что никогда не интересовалась как я выгляжу.

— Ой, ну же я сейчас позвонила ему, нашумела, что именитый доктор отказывается меня принимать и всё такое. Он тоже наорал на меня, — она глупо хихикает, направляя в мою сторону палец: — Типа записал меня сюда по моей прихоти, потому что я ему выносила мозг. Я же к вам хотела!

— Благодарю, — отвечаю сдержанно, просто чтобы не молчать.

— Мне про вас все подружки прожужжали. Типа какая-то телемедицина есть, крутой иностранный доктор, — Потапова кривится. — Правда, принимаете вы в каком-то захолустье, но ничего. Раз уж вы отказываетесь меня вести, хотя бы просто дайте заключение.

— Конечно, всё сделаем.

— Ага. Так вот, мой зайка сказал, что уж если он пошёл на такие уступки и даже будет разводиться, то и я должна быть, как это... слово из головы вылетело.

«Компромисс!» — истошно кричит мой внутренний голос, отчаянно желая пристукнуть Кристину по голове.

— В общем, хорошей девочкой, знаете? А когда мне надо, я могу быть очень хорошей девочкой и послушной. Ведь мужики же любят таких — глазки в пол, и он для тебя сделает всё. Ну, вы понимаете?

— Да, понимаю.

— Ну вот! И он сделает всё и даже разведётся.

Нет! Хочется заорать, чтобы она заткнулась.

Мне нужно как-то выкрутиться… подготовиться…

Зря я расслабилась.

Быстро выписываю анализы Потаповой. Будь она немного внимательнее, заметила бы, как дрожат мои пальцы, отбивая чечётку вместе со звуком клавиш ноутбука.

— Отцу ребенка нужно сдать кровь на определение резус-фактора…

«Дзынь»

Вскидываю взгляд на телефон, который лежит экраном вниз.

«Дзынь»…

Неприятный холодок, словно змея, проходится по спине вдоль позвоночника.

Уведомления у меня включены только на подругу и на групповой чат садика. На всех остальных я их выключила.

Мира пишет? Наверное, переживает, чем закончился приём Кристины…

Вздрагиваю, когда из динамиков раздается стандартная мелодия.

«Воспитательница Ольга»

Аминка!

Сердце обрывается от страха за дочку.

Всё же было хорошо!

— Алина Андреевна, вы, главное не волнуйтесь, — замечательная у нас воспитательница, сразу же успокоила, поняв какой эффект на меня произвел ее внезапный звонок. — С Аминочкой всё хорошо. Но…

От этого «но» меня подбрасывает вверх. Забываю обо всём и даже о пациентке.

— Да, Ольга Николаевна? Что случилось?

— Мы гуляли на площадке, и к девочке подошёл мужчина. Охранники, разумеется, его выпроводили за территорию, но он не уезжает. Я вам отправила его фотографию, а то мы не знаем, как поступить… может быть, стоит вызвать полицию? Посмотрите?

Четыре с половиной года назад

Гараев уходит. А я просто смотрю на закрытую дверь.

Не могу плакать...

Не могу кричать…

Не могу выть…

В крови плещется доза успокоительного, но оно меня совсем не успокаивает, а только внешнюю оболочку — физическое тело. Потому что в душе меня разрывает: и от новостей про Глеба, и от слов Булата.

Чему верить?

Кому верить?

Глеб казался таким милым, добрым, участливым... Но что выяснилось?

Вдруг он мстит?

Как он может мстить мне, если операцию проводила не я?

Тысяча вопросов без ответов.

Но больше всего меня пугает и трясет от новости про дядю Игоря.

Друг отца… Он был мне, как второй отец.

Неужели и отсюда нож в спину? А ведь он знает о беременности.

И мама знает… Но ей не нужен мой ребёнок, иначе бы она всё давно рассказала Булату.

А Игорь... Он знает, но почему-то молчит. Выжидает?

Зажмуриваюсь.

Господи, ну за что? Только я делаю полный вдох, как жизнь снова наносит удар…

Чувствую, как, несмотря на успокоительное, слёзы текут по вискам. В этот момент я просто умираю.

— Алина Андреевна? — в палату осторожно заглядывает медсестричка, присутствовавшая при нашем разговоре с мужем.

Мне нужно ответить ей, но не могу.

— Алина Андреевна, тут это… к вам посетитель. Он у вас уже был... Не знаю, пускать или...

Если он был здесь, то хуже мне уже не станет.

Вряд ли это Гараев. Ему-то явно не нужно никакого разрешения. Эта милая девушка для него как надоедливый комар — оттолкнул бы и вошёл. Вернее, не вошёл бы, а ворвался, как сегодня сделал, растоптав окончательно.

— Пусть войдёт.

— Вы уверены? Вам, если что, вредно нервничать... — настороженно тянет она.

— Спасибо, я знаю. Всё хорошо.

Хотя, я не знаю, что у меня будет хорошо. Но клянусь себе и своему малышу, что обязательно будет!

И тому, кто сейчас войдёт сюда: со злом или добром — я готова дать отпор. Готова, даже несмотря на слабость и ощущение, что вот-вот отключусь…

Дверь скрипит.

— Слушай, я не знаю, что у тебя тут происходит, но система… Прямо мышь не проскочит. Мне кажется, даже у твоей матери такой охраны не было.

Голос Глеба с привычными подколами сейчас звучит, как... Не могу понять — это глоток свежего воздуха или нет... Учитывая то, что узнала о нем, не знаю.

Он тёмная лошадка, и явно что-то задумал.

— В общем, я не буду ходить вокруг да около, — опережает он мои мысли. — Твой дружок молодец, но и мои ребята тосты просто так не едят. Я узнал, что под меня копали, и выяснил, что это по твоей просьбе.

— Глеб, я…

За Димку Шерлокова становится страшно. Если Молотов вычислил его…

— Слушай, это по моей просьбе, так что и отвечать мне. Не трогай Диму.

Глеб садится на край кровати и ухмыляется:

— Тише Амазонка, я с миром! Поэтому давай я расскажу сам, из первых уст, чтобы не было недомолвок и недопонимания.

— Хорошо, — сглатываю.

— В клинике твоего отца не смогли спасти мою племянницу. Какого-то черта брат с женой потащились в Москву на балет: — «ребёнку нужны высокие вибрации». Я толком не знаю, что случилось. Отслойка… экстренные роды... В общем, привезли в клинику твоего отца и попала она... Ты знаешь, к кому…

— Мне жаль, Глеб… — кладу руку на его и понимаю, что она ледяная.

— Я поклялся отомстить. Сначала хотел отомстить через тебя. Потом понял, что ты не имеешь отношения к клинике. Более того, ты тот луч, который пытался внести хоть какой-то свет в эту дерьмовую тьму.

— Но не получилось, — горько ухмыляюсь.

— Не получилось, — Глеб сжимает мою руку, согревая. — Потом я узнал тебя поближе. Про муженька твоего. Алинка, мне и правда нужна невеста. Так что предложение в силе. Не из жалости и не только из-за того, что ты красивая женщина. Про ребенка я знаю, меня это не останавливает.

Отдергиваю руку. Молотов, к счастью, не удерживает.

Знает о ребенке?

Вспоминаю его взгляд на мой живот в ресторане… Он тогда уже знал?

Надоела эта недосказанность.

— Глеб, я не понимаю, какой статус ты хочешь от меня? Я всё ещё в браке.

— Ты же планируешь разводиться, — утверждает он. — Так я помогу. Только скажи «да» — и нас здесь не будет.

Как просто всё… хоп, и не будет…

— Мой муж не так прост, как ты думаешь. Он пообещал выставить охрану. И поверь мне, именно этим он сейчас и занимается.

— Люблю загадки со звездочкой — повышенный уровень сложности. Тем круче их разгадывать, — ухмыляется Молотов. — Красавица, а давай поиграем?

— С Булатом?

— Да. Пусть твой благоверный делает, что хочет. Потом сделаем свой ход конём.

— А я разве сказала тебе «да»?

— А у тебя разве есть хоть одна причина сказать «нет»?

— Глеб…

Устало вздыхаю. Он милый, приятный. Всегда поднимает настроение, не раз спасал меня, но...

Это «но» проводит между нами, если не черту, то пунктирную линию.

— Я буду откровенна. Буквально несколько часов назад, я узнала, что ты был рядом не просто так. В моём положении, сам понимаешь, уровень доверия к людям отнюдь не на высокой позиции.

Глеб будто ждал такого ответа, поэтому тут же готовит контраргумент:

— Понимаю. Однако, мои намерения прозрачны: мне нужна невеста. Анна не подходит, мы с ней всё обсудим и разойдемся. Я буду искать кого-то другого, но это, знаешь ли, новый геморрой. Тебя я знаю, и ты мне нравишься. Более того, нас влечёт друг к другу.

— Что? Нас?! — от моего негодования даже контроль сердечного ритма пищит.

— Ладно, не буду врать, меня влечёт к тебе. А вообще, давай откровенно — ты, вроде как, не считаешь меня квазимодо. Поэтому я не оставляю надежду, что мы можем быть не только хорошими друзьями...

Хочется съязвить: давай станем лучшими друзьями!

— Допустим я соглашусь…

— Тогда мы не останемся здесь. Твой дегенерат будет гадить. Выбирай любую точку мира. Лондон не предлагаю — мать твоя тоже не сильно адекватная личность.

Глеб осекается и делает виноватое лицо.

Фактически он прав, мне нечего возразить. Какая-то частичка внутри твердит, что нужно защитить маму, но…

Защитит ли она меня? Сомневаюсь…

— А где ты у тебя бизнес?

— В Москве, Испании, Италии и Швейцарии... В Швейцарии лучшие клиники для родов. Ты разведешься, мы поженимся. Ну или останешься на полгода в статусе моей невесты. Потом для всех мы уедем куда-нибудь на острова, — Молотов имитирует пальцами кавычки. — Ну а дальше дело техники.

— Ты не находишь это странным, Глеб? Да, ты собрал обо мне досье, я теперь о тебе тоже кое-что знаю, но мы совершенно посторонние друг другу люди! Это как минимум странно…

— Алинка, если подумать, вся наша ситуация крайне странная, но, если уж судьба нас столкнула, — мужчина подмигивает.

— Судьба? — переспрашиваю, дабы убедиться не ослышалась ли я.

— Ты могла работать в любой другой клинике, но... — Глеб встает, прохаживаясь по палате. — Алинка, я уже говорил, что верю в гороскопы (когда мне надо), и фаталист по такому же принципу. В нашем случае, случилось то, что должно быть. Я бизнесмен и прагматик до мозга Костей.

— Бизнесмен, прагматик, фаталист… Наверное еще и филантроп? — губы против воли растягиваются в улыбке. — А костюм железного человека спрятан в гараже?

— Не без этого, — ухмыляется Глеб, тут же подхватывая. — Ты мне нравишься. Если что-то получится — прекрасно. Нет — ты не будешь иметь мне мозги. Так что одно лишь твоё слово…

— Боюсь, что одного моего слова тебе недостаточно, — мне нравится видеть, как брови Молотова сдвигаются в удивлении. — Как минимум, если я скажу «нет», то твой план не реализуется. Тебе нужно не просто моё слово, тебе нужно моё «да».

— Вот видишь, какая ты умная девочка, — смеется. — Схватываешь на лету.

Вечером будет еще одна прода

~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~

Дорогие читатели, ваши лайки, награды и положительные комментарии мотивируют нас с музом писать быстрее и больше ❤️

А ещё у меня есть группа в ВК и Телеграм-канал (ссылки вы можете найти в разделе «Обо мне»). В ТГ я сообщаю графики выхода прод, визуалы, всякие забавные штуки и многое другое 😊

Присоединяйтесь, мне будет приятно. Жду с чаем и вкусными пирожными! ❤️

П.С. На автора можно и нужно подписаться 😊

— Вас дождаться? — таксист смотрит на меня, не скрывая тревоги.

— Нет, спасибо, — улыбаюсь через силу. — Всё в порядке.

Он явно сомневается, но, очевидно, выполнив свой гражданский долг уезжает на другой заказ.

Этот любопытный дядечка работает в нашем районе и несколько раз отвозил нас с Аминкой — то в магазин, то в поликлинику.

Конечно, он удивился, увидев, мое состояние. Ну и наш разговор с Мирой подслушивал.

Разумеется, не без этого.

После разговора с подругой меня всё еще штормит и потряхивает. Вроде бы и готовила себя, что в любой момент в наш радужный мир может варварски ворваться прошлая жизни, но…

Тут сколько не готовься, а воочию столкнуться тяжело. Нервы сдают.

Вхожу в калитку детского сада дочки, оглядываясь по сторонам.

Взгляд выхватывает автомобиль черного цвета. Дорогой внедорожник один раз пиликает клаксоном и дверь со стороны водителя открывается.

Высокая фигура возвышается над идеально чистым кузовом.

За ворота его, разумеется, никто не пустит. Охрана четко следит…

Набираю в легкие воздух и почти кричу:

— Жди нас тут!

Не уверена, что мой писк, относимый ветром в другую сторону, был услышан, но на знакомом лице появляется улыбка. А затем короткий кивок головы.

Я нервно улыбаюсь и быстро несусь к двери. Буквально влетаю в группу и только увидев, как Амина играет с двумя девочками, выдыхаю.

Соскучилась по своей девочке.

— Алина Андреевна, вы извините, что дернула вас, — воспитательница подходит ко мне первая. Опережает заигравшуюся дочку. — Просто указаний не поступало… Сами понимаете, у нас инструкция. Детки маленькие, мало ли что…

— Ольга Николаевна, всё в порядке. Наоборот, я благодарна вам за бдительность и внимание, — успокаиваю женщину, чтобы не придумывала себе всякого.

Лучше так, чем пускать на территорию кого попало, подвергая жизни детей опасности.

Я и так пока грузилось фото чуть Богу душу не отдала…

— Мама-мама! — Аминка едва не сбивает меня с ног, крепко обхватив руками под коленями.

Довольная, щечки розовые…

— Привет, моя сладкая. Идём домой?

Дочка кивает и бежит в группу, чтобы попрощаться с друзьями.

Сама садится на лавочку, чтобы переобуться — серьезная такая. Самостоятельная.

Амина берет свой рюкзак и рисунок:

— Мамочка, а почему дядю Глеба не пустили внутль? Я хотела поигр-р-рать! — мой воинственный воробушек сейчас даже буку выговаривает и рычит ее, как тигрёнок.

Дочка бросает на воспитательницу обиженный взгляд.

Ох… Кажется вечером нас ждёт долгий разговор…

— Алина Андреевна, если ваш знакомый планирует часто приезжать, — Ольга краснеет, видно, что ей неловко это обсуждать. — Может быть, вы оформите на него пропуск? Тогда и недоразумений больше не повторится… Только в группу ему всё равно нельзя, — она гладит Аминку по голове как бы извиняясь. — Просто дядя слишком взрослый...

— Котенок, — я приседаю на корточки, чтобы быть с Ами на равных. — Ольга Николаевна несет за вас ответственность. Вот откуда она знает правда ты знаешь дядю Глеба или нет? И, милая, здесь, — я показываю руку на дверь в группу: — Ваша крепость! Свои тайны и игры. Представь, если мы, такие скучные взрослые ворвемся к вам? Как драконы!

Малышка хмурится.

Всерьез раздумывает над нашими словами.

Смотрит то на меня, то на воспитательницу:

— Но дядя Глеб холоший! Я его всю жизнь знаю! — продавливает своё упрямица.

Всю жизнь!

Как скажет… стараюсь не засмеяться.

Характером Ами в папу… Ангелок с таким стержнем, что все вокруг по струнке ходят.

Наконец дочка расслабляет брови и идет к своему шкафчику. Достает из него брелок в виде зайца и молча протягивает воспитательнице.

Надо же! Амина Булатовна сама пришла мириться! Признала-таки, что была неправа.

В очередной раз я восхищаюсь, какая же она у меня получилась — умная и рассудительная.

Любимое чудо!

Каждый день удивляет и радует.

А главное, даже будучи крохой, никому не позволяет сделать себе больно! А я сделаю всё, чтобы огородить её мир от зла и предательства.

Из ворот садика Аминка бежит со скоростью света. Я еле успеваю за этой бегуньей.

— Руку маме оторвешь! — одышка такая, словно на пятый этаж за минуту поднялась.

— Взслослым нельзя оторвать р-р-руку! Они же у вас плишиты! — снова удивляет своим ответом моя малышка.

— Пришиты? А я думал, что мы все сделаны из железа! — улыбающийся Глеб идёт навстречу, раскидывая руки в стороны. — Привет, принцесса!

— Глеб! — влюбленный визг дочери оглушает, и я разжимаю руку, чтобы выпустить ее ладошку на свободу.

Оставшиеся тридцать шагов Аминка пробегает, как Усейн Болт. Если бы я ее не отпустила, точно пришлось бы пришивать руку.

Не могу сдержать улыбки, видя, как дочка повисает на крепкой шее. Обезьянка моя.

Такие они оба милые. Хоть и злюсь на Молотова.

Ну кто так делает?! Вечно эти его сюрпризы!

Чуть до инфаркта не довёл.

— Привет, красавица, — Молотов склоняется к моей щеке, но я отпрыгиваю в сторону.

Пусть знает, что злюсь. Потому что так не делается!

Мы же не в Швейцарии, где уровень стресса среди жителей сводится к нулю…

Только вот этой непробиваемой горе мышц всё нипочем! Стоит и улыбается.

— Алинка, не нужно меня сжигать прямо здесь! — паясничает он. Ну ничего не меняется… — Я, между прочим, с самолета сразу к вам.

Мужчина пиликает сигнализацией и помогает Аминке сесть в детское кресло. Откуда оно в его машине я даже не хочу спрашивать.

Это же Глеб…

— Приютить тебя, что ли? — ухмыляюсь, скрещивая руки на груди.

Я безумно рада его видеть, но пока не готова так быстро простить.

Пусть помучается.

Тем более, что он с Аминкой прекрасно ладит. Будет с кем поболтать за рулем.

— Почти… — вглядываюсь в лицо мужчины — серьёзное.

Неприятная догадка ползёт по спине мурашками, заставляя сердце биться чаще.

Неужели…

— Глеб? А зачем ты приехал?

— Пять лет прошло, Алинка. В муравейнике снова началось копошение. Сейчас соберёте свои вещи и пока у меня поживете, — Молотов подталкивает меня к пассажирской двери, помогая сесть, потому что ноги совсем не держат.

— Дядя Глеб, а поехали в кафе за моложенным? — сразу же предлагает дочь.

Аминка не упустит случая урвать вредное под шумок.

— Милая, нам сейчас не… — Глеб не дает мне договорить, сжимая руку. Взглядом говорит: не пугай, ребёнка.

— Конечно, поедем, принцесса! Твой верный рыцарь домчит с ветерком!

Друзья, у меня вышла новинка!

"Предатель. Вторая жена" -  

Я летела к нему с радостной новостью… а он встретил меня с другой...

— Уснула?

— Да, еле уложила, — кладу руку на плечо Глеба, выражая благодарность — и за приготовленный чай, и за помощь.

Мужчина перехватывает мою руку и тянет к себе на колени.

— Всегда пожалуйста, красавица, — смотрит внимательно. Слишком внимательно для «просто друга».

Хотя, он мою позицию и не принял. До конца.

Вот и сейчас — взгляд Молотова медленно и с наслаждением изучает мое лицо. Губы, подбородок, нос… всё горит под его говорящим взглядом. Вопросительным, жаждущим увидеть, что он наконец-то дождался.

Мы пытались… правда пытались. Вернее, я. Глебу и не нужно, он, как пионер, — всегда готов.

Когда Аминке был год, я поняла, что время не лечит. Оно лишь притупляет горечь от предательства.

Можно вечно тонуть в обиде на Булата, помнить лишь плохое… Но он сделал мне самый большой подарок — дочь.

Ами. Доченьку.

Мое счастье.

Мой мир. Целую вселенную улыбок, смеха и сладкого запаха невинного детства!

А я… я должна поблагодарить Булата и отпустить. Оставить в памяти приятные моменты (по возможности, конечно) и двигаться дальше.

И я отпустила. Как он меня.

Правда, с «двигаться дальше» возникли некоторые проблемы…

Не из-за Глеба, а из-за меня. Словно что-то сломалось внутри. И не до конца срослось, оставив некрасивый рубец.

Благодарность, уважение, чувство безопасности, нежность… страх, что он уйдет или начнет принуждать — это совсем не те чувства, что я хотела бы испытывать к Глебу. Моя эмоциональная закрытость и страх, что Аминка привяжется к нему, сыграли злую шутку.

Наш роман продлился три месяца, и я призналась Молотову, что больше так не могу… А потом трусливо сбежала в Россию.

Наказав и себя, и дочку, и Глеба.

А сейчас… Когда наши губы разделяют несколько сантиметров, я не знаю чего хочу. Рискнуть или снова спрятаться в кустах? Тем более сейчас, когда прошлое вновь постучалось в двери.

Практически с ноги ее открыло.

Я чувствую физическое влечение к Глебу. И он это знает. Язык тела слишком красноречив.

Но, кажется, я так и останусь поломанной куклой. Брошенной Гараевым в тот день, когда узнала о его измене.

Глеб понимает всё без слов. Чуть смещает голову и целует мою щеку, царапая щетиной.

— Еж! Я скучала, правда-правда… — пытаюсь задавить раздражение на себя и грусть, но вряд ли мне удается.

— Я тебе, конечно, верю, Алинка! Разве могут быть сомнения? — ухмыляется Глеб, убирая руки с моей талии.

Свобода не приносит облегчения, а наоборот.

Ладно, слишком много рефлексии. Мы — взрослые люди, хоть я и веду себя, как старая зажатая дева.

— Так ты расскажешь мне, почему нам лучше ехать к тебе поздно вечером? Что за конспирация? Не пугай меня еще больше!

Молотов театрально вздыхает:

— Почему все мои невесты такие…

— Какие? — подавить нервный смешок не удается.

Ответить он не успевает. Мой телефон вибрирует на столе.

— Я уже поднимаюсь, открывай! — сообщает Мира и скидывает звонок.

Чтобы не разбудить Аминку подруга набрала на мобильный.

Все мои попытки уговорить её поговорить позже не с треском провалились. Подруга жаждала горячих новостей и свежей крови.

Кровь — крысы Кристины, Булата и, конечно же, Глеба. Последнего — в хорошем смысле.

— Молотов, я тебя тысячу лет не видела! Вообще не меняешься! Пожалуй, нужно получать лицензию и открывать клинику в Швейцарии. Они там похоже не стареют… — с порога Мирка берет его в оборот.

Точнее, мы обе.

Если со мной у Глеба был гипотетический шанс увильнуть от темы, то, когда нас двое… Шансы равны нулю.

Сюда бы еще Шерлокова и тогда вообще…

— Я же сказал, собрание акционеров и совета директоров. Прошло пять лет со смерти твоего отца, — отмахивается Глеб.

Папа… в груди давит.

Я скучаю. Очень сильно скучаю…

Папа был бы рад Аминке…

Но я уверена, что он смотрит на нас сверху и улыбается.

— Глеб, это не повод забирать нас к себе под покровом ночи.

— Ух, не перестаю восхищаться умом своей невесты, — паясничает он.

Так и не скажешь, что серьезный бизнесмен.

Фыркаю в ответ.

А вот Мирослава откидывается на спинку стула и смотрит на нас. Слишком хитрый взгляд так и спрашивает: «А чего это вы такие веселые? Неужели опять сошлись?».

Мира до сих пор пытается сбагрить меня в руки Молотова. Когда мы расстались и я вернулась домой, вообще дулась и не разговаривала целую неделю.

Головой я понимаю желание подруги найти мне надежного и классного мужика. Не всем же так повезло с мужьями, как ей. Тем более, что Глеб идеально вписывается во все параметры.

Только вот глупому сердцу и голове с тараканами не объяснить!

Я с Глебом вовек не расплачусь.

Ведь он тогда помог мне сбежать от Булата.

Гараев землю рыл, а так и не смог нас найти. Потом получил мое заявление о разводе.

И муж сделал всё так, как и обещал…

Устроил несколько месяцев ада. Затягивал заседания по состоянию здоровья. А потом и вовсе заявил, что я наняла адвоката, потому что скрываю свою беременность…

Булат до последнего не верил, что нашего ребенка больше нет…

Ему рассказал дядя Игорь. И якобы они подрались… Но я не верю.

Запретила себе верить кому-либо из этих людей.

Для всех них я сбежала с Глебом заграницу.

Только вот Гараев никак не успокаивался. Он потребовал у суда письменное подтверждение отсутствия моей беременности. Это стало последней каплей.

Разумеется, по закону я имела права отказаться…

Но ведь это Булат. Для него не существует отказов и слова «нет», когда он нацелен на что-то.

По какой-то причине мой драгоценный муж не хотел разводиться. И я сдалась.

Позвонила ему по видеосвязи и сказала, что не свободна. Что люблю Глеба и хочу выйти за него замуж. И услышала дикий рык Гараева:

— Я не дам тебе развод!

Наблюдать, как Булат вышел из себя и яростно крушил когда-то нашу квартиру. Уютный дом… Было невыносимо.

Он не хотел развода? Я уступила.

Сделала шаг назад, чтобы задышать полной грудью.

Чтобы не бояться его попыток установить слежку. Чтобы спокойно наслаждаться своим счастьем. Чтобы любить Аминку.

Четыре с половиной года назад я уступила…

Думала, что всё закончилось.

Надеялась, если Булат позже захочет развестись, я только «за». Готова даже сама заплатить госпошлину. Но наш брак его устраивал.

Пытаться понять его мотивы? Зачем?

Мне это не нужно. Я тогда не хотела вникать, и сейчас не хочу.

И сталкиваться с ним, и с матерью… Нет… не готова.

Не хочу…

Не смогу…

Возвращаюсь из тяжелых воспоминаний и с надеждой смотрю на Глеба:

— Слушай, а мы же можем просто не прийти на совет? Не заставят же они меня! Я могу выписать доверенность на представителя…

— Можешь, Алин. Только вот возле дома, где «ты» живешь сегодня крутились бойцы твоего неблаговерного, — отрезает он.

Давлюсь воздухом. Мира тоже громко охает, прикрыв рот рукой, чтобы не разбудить дочку.

— И? Они… Они что-то узнали?

— Обижаешь, красавица, — Глеб ухмыляется и подмигивает. — «Алина» сделала, всё, как нужно. Но… — я не дышу, в ожидании продолжения: — Твой двойник выходит замуж и хочет выйти из дела.