Бывшие. (Не)погода для герцога

Саргон, Западная провинция королевства Кальвар,
настоящее время

— Где этот проклятый погодный маг? — низкий голос за спиной гневно цедит слова.

Вздрагиваю, досадуя, что кому-то снова не угодила моя магия.

«О, боги! Я всего неделю в городе, а жалобщики идут косяками. Понимаю теперь, почему моя профессия настолько редкая. Угодить клиентам просто невозможно! Им то жарко, то холодно. То сушь, то слишком мокро. Середины не существует!»

Тяну время, лихорадочно соображая, где могла накосячить. Аккуратно откладываю тяжелый пестик, которым измельчала в ступке кристаллы для вызова града, и только затем оборачиваюсь к двери.

— Что случи…лось? — последний слог договариваю с запинкой, потому что на пороге стоит тот, кого я меньше всего ожидала увидеть здесь, в Саргоне.

Серо-голубые глаза высокого красавца, что застыл в дверях, нехорошо так щурятся в ответ. Меня тоже узнали, это ясно. Разящий ледяной взгляд не сулит доброй встречи.

— Ты?! — шипит неожиданный посетитель.

А я, как зачарованная, смотрю на того, кто был мне так дорог когда-то.

Торианн дей’Хэлворд. Четыре года прошло, но он нисколько не изменился. Все те же чеканные, словно вышедшие из-под резца искусного скульптора, благородные черты. Высокие скулы, прямой нос, чувственные губы, упрямый подбородок. Пожалуй, линия губ стала более жесткой, этот рот сейчас и вовсе кривится в язвительной усмешке. Волосы цвета лунного серебра стянуты в хвост. Не к месту вспомнилось, как эти сияющие, шелковистые пряди скользили у меня между пальцев…

«Остановись, Дашери! Это было в другой жизни. До того, как он бессердечно бросил тебя».

По спине бегут мурашк от нахлынувших воспоминаний, но я упрямо поднимаю подбородок.

«Что этот несносный тип себе позволяет? Врывается в контору погодного мага и рычит, словно бешеный зар! То, что случилось между нами во время учебы, теперь не имеет никакого значения. Я усвоила преподанный урок. Теперь для меня важны лишь моя жизнь и профессиональная репутация». 

— Я погодный маг, — говорю, стараясь выглядеть независимой и уверенной в себе. И повторяю, уже не скрывая раздражения: — Что случилось?

— Ты случилась, — холодно бросает мне бывший возлюбленный.

Полный ненависти взгляд. Рианн отрывается, наконец, от дверного косяка и входит в контору, занимая единственный стул для посетителей. Спокойно вытягивает длинные стройные ноги в щегольских сапогах, почти касаясь моей юбки.

А у меня дыхание перехватывает от того, что он здесь (рядом, так близко!), и глупое сердце бьется часто-часто.

В опустевшем дверном проеме вдруг возникает мой начальник. Мэр Финли — кругленький, хлопотливый коротышка — вкатывается через порог следом за Торианном. Его обычно добродушная, кирпичного цвета, физиономия сейчас перекошена, будто он съел дюжину лимонов. Нижняя челюсть взволнованно ходит ходуном, со лба словно в лихорадке струятся крупные капли пота. Градоначальник Саргона застыл возле моего стола, суетливо полез в карман и извлек откуда большой розовый платок.

— Сьерра ди’Грин, на вас поступила серьезнейшая жалоба! — Нервным движением он вытирает лицо, но пот продолжает катиться. — Над Лаэрской долиной сегодня по вашей вине разразилась сильнейшая гроза, в результате пострадал каррус его светлости.

— Пострадал? — зло хохотнул мой бывший возлюбленный. — Слишком мягко сказано, мэр! Тхарова молния пробила мощнейшее поле магической защиты, после чего превратила транспортную капсулу в груду металла! Магомобиль уничтожен, а вовсе «не пострадал».

Я застываю от изумления, хотя известие о грозе не слишком-то меня поразило. Количество погодных аномалий в Лаэрской долине просто зашкаливает, я докладывала об этом Финли не далее, как два дня назад. Нет, меня удивило совсем другое.

«Торианн сказал «мой магомобиль»? Я ведь не ослышалась? Значит, это он — герцог Саргонский? Тот, кого все ждут в городе? Быть не может! В университете Рианн был так беден. Ни разу не упомянул о знатной родне. А теперь — герцог? Чудеса…»

Мою растерянность, конечно, заметили. Взгляд, которым меня одарил новоиспеченный хозяин Лаэрского замка и всей Западной провинции, полон злой насмешки и торжества.

— Что, не ожидала такого поворота, Шери? — и новая язвительная ухмылка.

Мэр замер и с растерянным видом переводит взгляд с герцога на меня, словно бы спрашивая: «Что происходит, а?»

Шери. Так называл меня только Рианн. Для остальных я Дашери или же просто Даш. Я сглотнула. Это имя — Шери — он шептал мне в университетском парке, перед отъездом в «Синюю звезду». Горько. Все в прошлом. Уехал в Зангрию — и будто стер меня из памяти. Выбросил, как ненужную вещь. А я ждала. Писала. Дура…

Руки рефлекторно сжимаются в кулаки.

«Надо же, а я-то воображала, будто все давно отболело. Но почему он так злится на меня? Неужели только из-за карруса? Впрочем, стоит ли удивляться, что Рианн вовсе не рад меня видеть? Я для него — живое напоминание о собственном предательстве».

Я посчитала ниже своего достоинства отвечать на злобный выпад. Отвожу взгляд и обращаюсь к серебряным пряжкам на его сапогах.

— Мне очень жаль, что так получилось с магомобилем, ваша светлость. Но, могу поклясться, моей вины здесь нет…

— Вот как? Твоей вины нет в грозе, хотя ты единственный погодный маг в округе? — Торианн резко поднялся и направился к выходу. Переступив порог, он резко оборачивается. — Вот что, Шери… — Его ледяная улыбка просто убивает. — Тебе лучше немедленно убраться из этого города.

Я опустила глаза, скрывая вскипевшие слезы.

«Уехала бы. Вот только куда?»

Хочется воскликнуть: «А ведь все так хорошо начиналось!», но, кажется, спокойная жизнь у меня закончилась в тот день, когда выпускники Высшей столичной магической академии Кальвара получили дипломы и разъехались кто куда, чтобы применять полученные знания в жизни.

Родной город, Аб-Калеб, встретил меня нудным, мелким дождиком. Впрочем, это небольшая беда для дипломированного погодного мага. Гораздо большим разочарованием в итоге оказалась встреча с родными.

Впрочем, судите сами.

Город Аб-Калеб, провинция N, королевство Кальвар
Две недели назад

— Ты еще не задумывалась о замужестве, дорогая? — с ласковой улыбкой поинтересовалась моя мачеха. Красивая блондинка, расположившаяся по правую руку от хозяина дома, поднесла бокал игристого к покрытым персиковым блеском губам. На изящной, холеной руке сверкнули перстни.

В честь моего возвращения из столицы ужин накрыли в большой столовой. Я сидела напротив мачехи, чувствуя себя отнюдь не непринужденно. Загадочные, похожие на бусины из обсидиана, глаза сьерры Фреи ди’Грин неотрывно следили за мной в течение всего ужина. Знаю, нехорошо так думать о ближнем, но за этим непроницаемым взглядом мне всегда чудились недобрые мысли.

К чему лицемерить? Будущую баронессу ди’Грин я невзлюбила с момента нашего знакомства. Уверена, это взаимно. Впрочем, грех жаловаться, ведь именно благодаря сьерре Фрее, а точнее, благодаря ее нежеланию видеть молоденькую падчерицу в своем доме, я получила возможность учиться в Высшей столичной академии магии. Теперь, как дипломированный маг, могу сама, никого не спрашивая, устраиваться в жизни. Это огромный плюс, ведь останься я дома, давно была бы замужем и не имела замечательных карьерных перспектив.   

Я покачала головой и постаралась изобразить беззаботную улыбку.

— Нет, хочу прежде состояться в профессии.

Расположившийся во главе стола, как и положено отцу семейства, отец тихонько фыркнул и отправил в рот ломтик жареного кайлана.

— Ха-ха, так хороший муж не будет в этом помехой, уверяю! — прощебетала сьерра Фрея, улыбаясь во все тридцать два зуба.

— Где же его найти, этого хорошего? — раздумчиво пробормотала я. Не то, чтобы и в самом деле искала, но надо же поддержать беседу.

— Да, бесприданнице нелегко найти мужа, — заключил отец, с мрачным видом наблюдая, как дворецкий наливает игристое в его бокал. — Тебе нужно ловить каждый шанс, Дашери.

Я без особенной нежности взглянула на отца. Обида за то, что он женился на сьерре Фрее всего через месяц после трагической гибели мамы, все еще болезненно жгла сердце. То, что барон ди’Грин промотал ее состояние и не смог выделить мне даже крошечное содержание во время учебы, признательности не добавляло. Конечно, я обошлась и без его помощи. Училась за счет короля, который назначает скромные стипендии студентам с редким и сильным даром, и подрабатывала все пять лет учебы: вначале официанткой, а затем и лаборанткой в столичном бюро погодной магии.

Домой я вернулась исключительно для того, чтобы прояснить свои перспективы. Мне уже двадцать три, и как совершеннолетняя я имею право получить приданое мамы или хотя бы его часть — так гласит закон. Раньше я полагала, что отец едва обеспечивает себя, потому и не помогает мне. Но сегодня убедилась, что деньги у четы ди’Грин имеются, притом немалые. Вон какой упитанный и важный дворецкий прислуживает за обедом! Богатая обстановка, столовое серебро, драгоценности и изящный, модный туалет мачехи — все новенькое, включая роскошный магомобиль у дверей. Так в чем проблема выделить мне небольшой стартовый капитал?

Я опустила взгляд на свою тарелку, в которой истекало соком белое мясо арода, запеченное под густым винным соусом. Странно, в академии я мечтала о нежном кусочке прямого мяса, а сейчас от волнения кусок в горло не лез. Наверное, просто потеряла вкус к кулинарным изыскам.

Зря я сюда приехала, только разбередила старые раны. Но отступать было поздно.

Словно почувствовав, какие бунтарские мысли бродят у меня в голове, папа заерзал в кресле и уставился на жену. А та продолжила сладко петь:

— Я думаю, милый, в честь приезда твоей дочери, мы устроим прием. Небольшой, лишь для самых близких друзей. Нужно представить дорогую Дашери хорошему обществу. Уверена, в Аб-Калебе найдутся для нее подходящие женихи.

Мое согласие подразумевалось. И хотя я сразу же дала понять, что перспектива замужества меня совершенно не привлекает, следующим утром сьерра Фрея села писать пригласительные на небольшой семейный праздник.

***

Весь вечер я была напряжена, как струна. Никак не могла побороть тлеющие внутри гнев и раздражение, возможно, эти чувства стали следствием усталости после многочасовой тряски в дилижансе. Все перемены, произошедшие в доме отца за годы моего отсутствия, я восприняла в штыки. Поднявшись поздно вечером в отведенную мне комнату, ничего так не хотела, как поскорее покинуть этот дом. Когда-то он был мне родным, а ныне — совсем чужой. Второй супруге отца удалось напрочь вытравить из него любое напоминание о моей матери, а, следовательно, и о моем детстве. Слуги, и те все незнакомые, надменные.

Однако за ночь мое настроение несколько изменилось.

Выспавшись в небольшой комнатке для гостей под самой крышей, я смогла оценить ту спокойную, неброскую роскошь, с который сьерра Фрея обставила особняк. Поменялась не только мебель, но даже и планировка комнат: теперь на месте моей детской — будуар мачехи. А там, где раньше находилась биллиардная, сейчас под надзором целого взвода нянек обитает мой маленький единокровный братик.

Не то чтобы я теперь равнодушно взирала на все эти перемены, но они помогли осознать, то, чего я не понимала до сих пор. Я здесь чужая и совсем не к месту. Я больше не та маленькая Даш, что, заливаясь слезами, умоляла отца не отправлять ее в огромную и страшную столицу. Но избавление от иллюзий было болезненным, ведь в глубине души я все еще наивно лелеяла мечту, что отец сам попросит меня остаться.

Попытка поймать барона ди’Грина для серьезного разговора провалилась: с раннего утра тот уехал по делам. Когда то же самое повторилось на следующий день, а затем еще на следующий, я начала подозревать, что меня избегают намеренно.

Приближались выходные, а вместе с ними и назначенный на субботу прием. Мачеха мечтательно закатывала глаза, когда заходила речь о приезде двадцати ближайших друзей семьи. Мне их имена мало о чем говорили, потому что пять лет назад в местное общество меня так и не ввели. Вначале не позволил траур по маме, а затем — мой отъезд в академию.

А приготовления к приему шли полным ходом. Обнаружив, что у меня нет вечернего туалета (какая неожиданность!), мачеха отдала мне свое платье, оно было сшито к позапрошлому сезону. Довольно миленькое: шелковое с сиреневыми букетиками по белому полю. Слуги с ног сбивались, готовя дом к нашествию гостей, потому я собственноручно почистила и выгладила обновку при помощи бытовой магии, ушила в талии и подлатала порвавшуюся оборку.

С некоторым волнением ожидая субботы, я не забывала штудировать кипы газет на предмет вакансий и даже посетила городское бюро найма. Но все погодные маги в округе пока что плотно держались за свои должности, и никто не торопился предлагать работу выпускнице столичной академии.

А накануне приема с утренней почтой пришло письмо, которое перевернуло мою жизнь. 

Ранним субботним утром я вновь попыталась пробиться к отцу на разговор. Сегодня папа был дома, но вход в заветный кабинет оборонял пузатый дворецкий. Важно отдуваясь, этот сановник сообщил, что хозяин не велел беспокоить, так как он занимается с управляющим.

Я решила подождать и вышла в столовую, где мачеха вручила мне ножницы и корзинку, попросив нарвать цветов для украшения стола к завтраку. Через высокие стеклянные двери гостиной я вышла на террасу, а оттуда в сад. Следуя по причудливым песчаным дорожкам мимо клумб, я то и дело нагибалась, чтобы сорвать приглянувшийся цветок.

Невольно вспомнилось, каким был этот сад во времена моего детства. Запущенный, тёмный, таинственный, с замшелыми дорожками — сад был продолжением нашего уютного, но отнюдь не роскошного дома. Мне нравилось воображать, что под корнями старых фруктовых деревьев спрятаны могущественные артефакты и клады, играть в дикарей c детишками слуг и прятаться в уютных естественных беседках, образованных густыми ветвями.

Теперь же, оглядываясь по сторонам, я не могла поверить, что нахожусь в том самом месте. Старые грушевые и персиковые деревья исчезли без следа, вместе с естественной красотой природы. Просторный участок при особняке превратился в ухоженный и чётко распланированный парк. Его содержала в порядке целая армия садовников. Скрепя сердце я признала, что здесь тоже есть место и для уединения, и для игр, и для прогулок. Бесконечные клумбы радовали глаз яркими красками. Думаю, братику будет привольно играть здесь, когда он подрастет.

Я прошла немного дальше, и с радостью поспешила навстречу старому знакомцу — огромному белому дубу — настоящему великану. Кажется, он единственный пережил изменения, внесённые новой супругой барона, и остался точно таким, каким я его помнила.

Я прижалась щекой к шершавой коре. 

Именно на это дерево я забралась в семь лет и впервые вызвала дождь. Вспомнила, как, сидя в густой листве, подставляла лицо каплям дождя и неудержимо смеялась. А мама стояла под деревом и с ужасом смотрела на свою маленькую дочку, яркое платье которой едва виднелась среди ветвей. Папа велел слугам принести высокую лестницу, и меня благополучно сняли. Конечно, в тот вечер меня оставили без сладкого и строго-настрого наказали никогда больше не лазать по деревьям. Я обещала, но уже через неделю тайком нарушила запрет, уж очень мне понравилось взирать на мир с высоты.

Моя мама была погодным магом и, когда я подросла достаточно, иногда брала меня с собой на облет ее района. Мы парили на её верном верде над окрестностями нашего городка, вызывали или прекращали дождь, унимали ветер, но больше всего мне нравилось разгонять тучи. А потом мама погибла. С моря шёл тайфун, как оказалось, впоследствии, не простой, а сотворённый магически.

Я помню всё, словно это было вчера. Небо затянули тяжёлые грозовые тучи, природа замерла в ужасе перед надвигающимся бедствием. Я просила маму взять меня с собой, но она впервые отказала. Сидя в кроне старого дуба, я с ужасом наблюдала, как тонкая, чёрная ножка тайфуна спиралью поднимается над равниной и сметает все на своём пути. Деревья, крыши домов, земля — всё крутилась в этом страшном вихре. Над черным, зловещим столбом нависало темное облако, в котором то и дело проскакивали всполохи молний.

Невиданное в наших местах бедствие уже разрушило несколько ферм — погибли люди, а тайфун надвигался прямиком на город. Как рассказывали нам потом, мама и ещё несколько магов, вызванных на подмогу из соседних регионов, подняли вердов и взлетели, пытаясь заклинаниями ослабить силу ветра или хотя бы заставить тайфун отвернуть от города. Ценой невероятных усилий им это удалось. Аб-Калеб был спасён. Но какой ценой — никто из магов не вернулся из этой битвы.

Я вытерла мокрые дорожки слёз и подхватила наполненную цветами корзинку, вспомнив, что пора возвращаться, ведь скоро завтрак.

За высокой живой изгородью неподалеку, судя по звукам, кто-то рыхлил землю. Я прошла по параллельной дорожке и невольно подслушала чужой разговор.

— Это невыносимо! Мне уже второй месяц не платят! — возмущался чей-то низкий грубый голос.

— Не только тебе, все просто в ярости! — ответили ему в тон. — Ишачим тут, а дома дети голодные. Плюнул бы да ушёл, да жалко двух месяцев работы задарма на этого барона. Тьфу!

— Барон! — с горькой насмешкой откликнулся первый. — На каррусах разъезжает, а зад голый!

Мне стало неприятно и больно. Я поскорее отошла и постаралась побыстрее скрыться в доме.

«Он даже слугам не платит… Как же он дошёл до такой жизни? Теперь понятно нежелание папы разговаривать со мной. Может, он и рад бы выделить мне мамино приданое, да не с чего».

Я вернулась в дом и по-новому взглянула на всю ту роскошь, что так слепила глаза. Зачем всё это? Раньше папу вполне устраивала добротная старинная мебель и слегка потускневшая обивка стен. Он довольствовался жизнью родовитого, уважаемого в обществе, но не слишком богатого аристократа. А что же теперь? Он живет не по средствам, а впереди только позор и банкротство.

Теперь я ещё сильнее захотела вызвать отца на откровенный разговор.

Что же касается собственных перспектив — о приданом мамы лучше забыть. По крайней мере, в ближайшие годы мне его не видать. Впрочем, меня это не слишком огорчило. Нужно только найти работу, а платят погодным магам неплохо. Да ещё и частные заказы, возможно, подвернутся. Я-то проживу, а вот отец... Он серьезно меня расстроил.

Мачеха оценила подбор принесённых мной цветов.

— Прекрасно, — она полюбовалась нежным букетом из белых роз и мелких бледно-розовых ромашек, обрамлённый зелёными веточками. — Вижу, в академии ты многому научилась.

Отец к завтраку не вышел, но прислал дворецкого с извинениями. Баронесса спокойно кивнула, и мы отправились в столовую. Завтрак по местному обычаю проходит менее церемонно, чем остальные трапезы. Разнообразные блюда и закуски ждали нас на просторной стойке буфета. Каждый набирал в тарелку то, что хотелось, составляя трапезу по вкусу и аппетиту.

Я выбрала омлет с грибами и присоединилась к мачехе за столом. Та пила бодрящий травяной отвар и разбирала почту, поданную ей на серебряном подносе. Толстые конверты с сургучными печатями, адресованные отцу, она откладывала в сторону, не читая. В другую стопку шли многочисленные рекламные проспекты. Письма и приглашения тут же просматривались. Покрутив в руках один из конвертов, сьерра Фрея вдруг подняла глаза на меня.

— Милочка, а это письмо адресовано тебе. Такое может быть?

Я с любопытством уставилась на послание.

— Конечно, моя сьерра. Я не знала, где остановлюсь, потому оставила адрес отца для связи. Надеюсь, вы не против?

Чёрные глаза-бусинки остро блеснули.

— Конечно, нет, моя милая. — Мне с улыбкой протянули письмо. — Кто же тебе пишет? Мне просто любопытно. Подруга?

Я взглянула на имя адресата и просветлела лицом.

— Да, моя лучшая подруга — сьерра Арбела дей’Риманн, дочь графа Алфира.

Сьерра Фрея слегка подняла брови. Кажется, удалось произвести на нее впечатление.

— Это хорошо. С такими людьми нужно стараться поддерживать связи и не терять их, — наставительно проговорила она.

Я прекрасно понимала, что она имеет в виду: уже заметила, как сияют её глаза при упоминании блестящих аристократических имен.

Но с Арбелой я дружила вовсе не из-за богатства и высокого положения её отца. Она моя задушевная подруга. Мы прожили бок о бок пять замечательных лет. Переживали вместе и успехи, и неприятности. Я была счастлива получить от неё весточку в знак того, что Ари не забыла нашей дружбы и после окончания Столички (так мы в шутку называли наше учебное заведение).

Окрылённая, я быстро расправилась с завтраком и уединилась на террасе. Села в плетеное кресло и, сломав печать, развернула листок, исписанный красивым, бисерным почерком.

«Дорогая Даш, посылаю тебе миллион обнимашек и поцелуев!

Как ты устроилась? Уже поговорила с отцом? Напиши, как всё прошло.

Мы расстались всего несколько дней назад, а я уже соскучилась по нашим беседам и долгим прогулкам.

Сперва расскажу немножко о скучной провинциальной жизни. Кажется, я оказалась в самом большом захолустье во всем Кальваре! Представь, чтобы заказать новый туалет к предстоящему маскараду, мне придётся тащиться в столицу на следующей неделе. Матушка представила мне местных мастериц, но все они, конечно, и в подмётки не годятся «Чародейской игле». Но я не жалею: швейный салон герцогини Эстерской[1] стоит того, чтобы потратиться на портальные переходы.

Скоро мы с мамулей переедем в наше загородное поместье, а пока носимся как угорелые с визитами по здешним аристократам. Конечно, Саргон — столица Западной провинции, но здесь так скучно! Жизнь словно замерла, все ждут приезда большой шишки, наместника. Он только что назначен королём и получил титул герцога Саргона. Это абсолютно незнакомый местному обществу эйс. Все здесь только и гадают, кто он такой. А я молюсь, чтобы герцог оказался молодым, красивым и неженатым, потому что, видят Светлые девы, молодости и красоты у эйсов нашей провинции недостаёт!

Представь, я только что приехала, а матушка уже пристаёт ко мне с замужеством. Это невыносимо! Мне необходимо подкрепление, иначе не выстою, и меня выдадут замуж за какого-нибудь знатного старика.

Но хватит обо мне — я могу жаловаться бесконечно, ты же знаешь.

А у меня для тебя новость! Ты ещё не нашла работу? Надеюсь, что это так, потому что в городе есть отличная вакансия. Старый погодник, господин ди'Вале, недавно сложил с себя полномочия. И, хотя все были им страшно недовольны, без него, оказывается, гораздо хуже.

Мэр Финли ищет нового мага погоды, и я настоятельно рекомендовала ему твою кандидатуру. Так что, если ты напишешь ему в ближайшее время, проблем с трудоустройством точно не будет!

Поспеши, Даш! Я так хочу, чтобы ты приехала сюда и скрасила моё одиночество, моя милая подружка!

Надеюсь, мы скоро увидимся, дорогая!

До встречи, твоя Арбела».

----------------------------------------

[1] Главная героиня книги «Чародейская игла»

Стоит ли говорить, что письмо подруги пришлось не просто кстати — это был спасательный круг, брошенный утопающему. И не то чтобы я совсем отчаялась: уверена, работу я обязательно нашла бы, в конце концов, но теперь мне хотелось уехать от отца и мачехи как можно скорее. За годы учёбы я устала от жизни по чужому уставу, а мне хотелось свободы и самостоятельности.

Минорное настроение, нахлынувшее на меня в саду, испарилось. Я немедленно написала мэру Финли. К посланию приложила копии диплома и свидетельства о магической одарённости. Не забыла черкнуть записку подруге — поблагодарила за заботу и кратко рассказала о своих впечатлениях об отчем доме. Запечатала конверты и сама отнесла их в отделение магпочты, чтобы побыстрее отправить. Понимая, что ответа от мэра не стоит ждать раньше вечера понедельника, решила расслабиться и просто хорошо провести вечер субботы вместе с гостями.

День прошёл в хлопотах по подготовке. Я помогала чистить серебро и следила за сервировкой стола, снова удостоившись похвалы мачехи. Еще бы, в Столичке ведь учатся аристократы, потому нас муштровали уроками светского этикета едва ли не в том же объеме, что и магическими практиками.

К семи часам вечера начали съезжаться гости. Наряженные в вечерние платья, мы со сьеррой Фреей встречали гостей на крыльце особняка.

Первым прибыл важный пожилой полуоборотень. Меня изумило мрачное и надменное выражение лица этого гостя. Мужчина был высок и, несмотря на возраст, атлетически сложен. Если бы не суровая мина, он мог бы показаться даже симпатичным.

Гость строго взглянул на лебезившую перед ним мачеху и обернулся ко мне. Яркие зелёные глаза дольше принятого в хорошем обществе задержались на моей груди и бедрах, скользнули к лицу. Прежде чем мачеха успела представить меня, вмешался отец. Барон обратился к этому господину как к лучшему другу и быстро увёл к себе в кабинет.

— Это деловой партнёр твоего отца, — пояснила мачеха. Мне показалось, что баронесса волнуется. — Кажется, ты его заинтересовала, дитя моё. Прошу, будь с ним поласковее.

Я хотела поинтересоваться, зачем это нужно, но тут во двор вкатился новенький дорогой каррус, и вскоре мы уже приветствовали семейство местного банкира: почтенного гнома и его супругу с дочками на выданье и двумя взрослыми сыновьями.

И снова последовал совет:

— На этих не обращай внимания, у юношей уже есть невесты.

Так, мы приветствовали ещё шесть состоятельных семейств из нетитулованного дворянства. В основном это были супружеские пары. Никаких кандидатов в женихи, ради которых сьерра Фрея, по ее словам, затевала это сборище, среди приглашенных не наблюдалось.

Встретив гостей, как и полагается добрым хозяйкам, мы вернулись в гостиную и нашли барона ди’Грина и его партнёра, мирно беседующих с племянником мэра и банкиром. Дамы, от разноцветья платьев которых, наша гостиная казалась цветником, сбились в уголке и сплетничали об интрижках местной высшей знати.

Разумеется, меня расспрашивали об учёбе и планах на будущее. Об академии я рассказывала охотно, а вот о планах старалась не распространяться. Боялась сглазить — мы, погодники, довольно суеверны, работа у нас такая, нервная. 

Молодежь смотрела на меня во все глаза, а после того, как матроны поотстали, засыпала вопросами о столице и академии. В глазах девчонок светилась откровенная зависть, и я от души посочувствовала бедняжкам, напрасно мечтающим о другой дороге в жизни, кроме раннего замужества.  

Торжественный обед прошел довольно приятно, если не считать, что я то и дело ловила на себе пристальные взгляды сурового папиного партнера. Его внимание меня не пугало, просто было неприятно. 

Через некоторое время общество разделилось: дамы удалились вкушать десерт в гостиной, мужчины же остались в столовой, коротая время за вином и разговорами о делах. Молодёжь, хорошо знакомая между собой, переместилась на террасу, погружённую в приятные сумерки.

Мне было скучно с дамами — я ведь не в курсе местных дел, потому намеревалась присоединиться к сверстникам, надеясь, что меня примут в компанию, но тут из столовой вышел отец. С теплой улыбкой он подтолкнул ко мне старого полуоборотня.

— Доченька, это лейр тэ'Азарус. Покажи нашему уважаемому другу сад.

Просьба показалась довольно странной. Будь гость помоложе, решила бы, что мне его сватают. Но лейр тэ'Азарус выглядел слишком уж солидно для жениха — его длинные, зачесанные от лица волосы уже посеребрило время, а вдоль рта залегли резкие вертикальные морщины. 

«Да нет, не может быть! Вероятно, старик просто изъявил желание пройтись по саду после обеда в приятном обществе. А почему, собственно, и не пройтись?»

Мне предложили руку, я охотно угнездила свои пальчики на локте неинтересного кавалера. Мы спустились с крыльца и медленно пошли по дорожке среди тонущих в благоухании клумб.

— Какой приятный вечер, вы не находите? — спросила я.

Сказано было исключительно из вежливости. И, не то чтобы я действительно интересовалась его мнением, просто показалось странным, когда спутник не ответил обычной дежурной любезностью. К подобной невоспитанности уроки этикета меня не готовили. Я искоса взглянула на собеседника.

Тот сухо хмыкнул и увлёк меня дальше от дома.

Цветные фонарики, установленные в клумбах тут и там, кое-как разгоняли густые сумерки. В созданной ими волшебной атмосфере хотелось болтать, читать стихи или петь, а вот молчать или скучать совсем не хотелось. Приняв во внимание, что светское пустословие лейра не волнует, я выбрала, как мне казалось, безопасную тему профессиональной деятельности.

— Мой папа сказал, что вы его партнёр. Значит, вы тоже состоите в Городском совете?

— Состою. А вот ваш батюшка уже давно вышел из нашего круга. В Совет входят только надёжные, состоятельные люди.

Я помолчала, обдумывая новую информацию. Учитывая то, что уже слышала от слуг, меня не удивил факт, что отец покинул собрание богатых землевладельцев округи. Однако форма ответа, которую избрал этот невежа, показалась неоправданно грубой.

«Удивительно неприятный субъект, и зачем только баронесса попросила меня быть с ним любезной? Да этот грубиян и столб соляной из себя выведет!»

 Я поежилась и сделала вид, что замёрзла.

— Давайте вернёмся в дом, становится довольно прохладно.

Снова снисходительный смешок, и мужчина быстро расстегивает камзол, скидывает его, после чего набрасывает мне на плечи. Тяжёлый, какой-то животный запах окутал меня, едва не заставив наморщить нос.

Итак, мне дали понять, что намерены продолжать «приятную» прогулку. Если уйду сейчас, это будет грубо по отношению к гостю. Печально, но пришлось тащиться в глубь сада, мучительно изобретая новый предлог, чтобы улизнуть. Воспользовавшись тем, что теперь посторонняя одежка то и дело норовила соскользнуть с моих обнаженных плеч, я сняла руку с локтя спутника и потихоньку отстранилась от полуоборотня, насколько позволила густая живая изгородь на обочине. 

Мой маневр не остался незамеченным. Азарус вдруг грубо развернул меня к себе и сгреб в объятия.

Я и пикнуть не успела, как мои губы были смяты страстным, жестоким поцелуем. Руки, спеленатые чужим камзолом, оказались больно прижаты к бокам. Я дёрнулась, попыталась отстраниться от Азаруса. С ужасом смотрела в жестокое лицо, но видела лишь сверкающие в сумраке яростные, зеленые глаза. Это пугало до дрожи. Я застонала от боли в прокушенной губе, но зубов так не разжала, хотя мужчина грубо сжал мою челюсть железной пятерней, пытаясь заставить впустить его настойчивый язык.

Тихий рык и сопение насильника нарушали тишину вечернего сада. Казалось, мерзавец сейчас обернется в звериную ипостась и растерзает меня. Жадные руки бесстыдно лапали мои грудь и бёдра, пытались задрать пышную юбку.

Неожиданно для меня самой место страха вдруг заняла чистая, незамутненная ярость. Кровь бросилась мне в голову. Я выбрала момент, извернулась и плюнула в лицо насильнику. Попала прямо в глаза. Тот отшатнулся, ругаясь последними словами и стирая плевок.

Спутавший мои руки камзол свалился на землю, плечи обдало вечерней прохладой.

Я постаралась воспользоваться заминкой сполна. Сжала руку в кулак и выбросила её вверх. Боевое заклинание призыва молнии само сорвалось с губ:

«Fulgur ferrit!»

И сейчас же ночь разорвала ветвистая вспышка, вобравшая в себя все скопившееся в воздухе напряжение. Молния ударила в аккурат перед носом лейра. Полуоборотень явно был не готов к такому. Ослепленный, он ошеломлённо заморгал. Густые, жесткие волосы дыбом поднялись на голове.

Замешательство мерзавца дало мне шанс на спасение. Растрёпанная, с кровью на губах, я вбежала в дом и, шмыгнув в боковой коридор, метнулась было к лестнице, но натолкнулась на отца. Тот вышел из кабинета и смерил меня хмурым взглядом.

— Что с тобой, дочка?

— Что со мной? — возмутилась я. — Это с тобой что, папа? Как ты мог отправить меня гулять с этим чудовищем? Он едва не изнасиловал меня...

Отец потемнел лицом и, опасливо покосившись на застекленный вход в гостиную, где гостьи чинно беседовали за чашкой травяного отвара, распахнул дверь своего кабинета и знаком пригласил меня войти. Плотно закрыв дверь, он нервно потёр руки и опустился в одно из кресел.

Его спокойствие и холодность резко контрастировали с моим состоянием. Я металась в пространстве между столом и камином.

— Да, нехорошо получилось, — протянул отец. — Я предупреждал Азаруса, что ты ещё молодая и невинная...

— Нехорошо? — Ярость заставила меня топнуть ногой. — Да что с тобой случилось, папа? Это так ты защищаешь свою дочь?

Я шумно выдохнула, почувствовав, что задыхаюсь от гнева. Сжала кулаки и, чтобы хоть немного успокоиться, обернулась к большому зеркалу над камином. В окруженной золоченой рамой глади отражались роскошная обстановка и взволнованная, раскрасневшаяся девушка с растрепанными тёмными волосами, припухшим порозовевшим носом и огромными янтарными глазами. Губы распухли, на них и на подбородке уже выступили некрасивые синие и фиолетовые пятна. Я снова обернулась к отцу и указала на покрытые синяками лицо и руки. — Да отец ли ты мне после такого?

Барон ди’Грин по-прежнему безучастно сидел в кресле. Он даже не смотрел на меня, уперев взгляд исключительно в дорогой ковер на полу.

— Сбавь тон, Дашери. Я дал тебе всё, что мог. Может быть, ты считаешь, что мог бы дать больше. Возможно, у тебя есть основания сердиться на меня. Но дочерний долг обязывает тебя не упрекать своего отца, а помочь ему.

— Помочь? — эхом повторила я. Замечание, похожее на упрек, показалось несправедливым, но усвоенное с детства почтение к главе рода, не позволило просто откинуть его.

— Да, мне требуется твоя помощь, дочка. Я знаю, ты явилась сюда за приданым своей матери, которое причитается тебе по закону. Но у меня нет таких денег, так что, извини. Всё, что ты видишь в нашем доме, куплено в кредит, взятый под большие проценты у лейра тэ’Азаруса. Он самый богатый делец в нашей провинции.

Меня эта новая информация не удивила, так как вполне вписывалась в то, что я уже и сама знала. Теперь было понятно, почему полуоборотень вел себя так нагло — он кредитор, и все в доме барона фактически принадлежит ему.

Но не я.

Отец помолчал и устремил на меня свои прекрасные янтарные глаза. Во взгляде читались усталость и обреченность.

— Иначе никак, поверь. Срок уплаты подходит, а у меня совсем нет денег. Но уже через три месяца я получу доходную должность в столице. Мы переедем туда, а этот дом и обстановку продадим, чтобы покрыть долги. Нужно продержаться до первого жалования, и тогда я смогу расплатиться с Азарусом.

— Но, папа, как же так? У тебя ведь были земельные участки. Ты был достаточно обеспечен и входил в Совет крупнейших землевладельцев провинции.

Отец нахмурился. Показалось, что сейчас меня грубо оборвут. Но он сдержался.

— Ты не все знаешь, детка. Я оказался в затруднительном положении ещё при жизни твоей матери, — он тяжело сглотнул. — Даже богатое приданное Фреи не поправило моих дел. Мне пришлось продать всю эту землю. А моя новая семья нуждается в достойном образе жизни.

— Иными словами, ты влез в разорительные долги из-за мачехи? — с насмешкой заключила я.

На меня глянули почти неприязненно. Папа возмущенно тряхнул темноволосой головой.

— Да что ты понимаешь, глупышка?

— Хорошо, я ничего не понимаю, пускай. Только объясни, чем я могу тебе помочь в данной ситуации? Ты сказал, что нуждаешься в моей помощи.

Я уже примерно знала, что услышу, но с каким-то болезненным любопытством хотела убедиться, что он способен пасть так низко. 

— Именно так, — ответил барон. У него все-таки хватило совести смутиться. — Вполне осознаю, что тебе не очень понравился лейр тэ’Азарус.

— Не очень он мне нравился во время обеда, а сейчас я его просто ненавижу!

— Это неважно. Главное, чтобы он хотел взять тебя в жены.

Я сделала гневный жест, намереваясь уйти, но папа поднял руку и магией заблокировал выход.

— Послушай, Дашери. Твоя помолвка спасет меня от разорения. Тебе нужно побыть невестой Азаруса всего несколько месяцев, а затем, если тебе не захочется выходить замуж за этого алчного негодяя, ты просто разорвешь помолвку. За эту услугу мы с супругой выдадим тебе вексель на десять тысяч леев сроком на один год. Таким образом, уже через год с небольшим ты получишь деньги, которые сможешь использовать, как приданое. Эта сумма в несколько раз превышает приданое твоей матери. По-моему, очень неплохая сделка.

У меня просто слов не нашлось, чтобы описать свои чувства. Я слушала отца и не верила своим ушам. То, что он предложил, — это даже не сделка, а подлый сговор, благодаря которому он получит долгожданную отсрочку уплаты по долгам и избежит позорного банкротства. Я же окажусь в руках жадного монстра с замашками первобытного полузверя. Что касается отдаленной и весьма туманной перспективы разрыва помолвки, сделать это не так уж просто без особого повода и скандала. Да, и вдобавок я получу вексель от человека, который торгует своей дочерью и не платит вовремя по счетам. Великолепная сделка!

Барон смотрел на меня с ожиданием, но пока я искала цензурные слова, в комнату вбежала взволнованная мачеха.

— Лейр тэ’Азарус только что уехал. Он в ярости, милый!

Тут она увидела меня и со злобой сжала зубы.

— Бессовестная! Как можно применять боевые заклинания против безоружного? Лейр грозит завтра же подать в суд за нападение и неправомерное применение боевой магии в черте города!

— Тише, дорогая!

Отец живо поднялся и обнял супругу за плечи, после чего заботливо помог ей расположиться в кресле.  

— Да, наша милая девочка немножко вспылила. Это вполне простительно, Фрея, не стоит говорить так резко. Лейр оказался чересчур страстным и не учёл её юной порывистости и невинности. Это всего лишь маленькое недоразумение. Я сейчас же отправлюсь к нему и уговорю не принимать во внимание порыв девичьей скромности. Я почти уговорил девочку потерпеть выходки Азаруса...

— В самом деле? — мачеха обернулась ко мне. Острые бусинки-обсидианы обежали мое лицо и покрытые синяками руки. 

Я сложила руки на груди и поспешила резко оборвать их надежды.

— Не уговорил! Даже не помышляйте, что я позволю этому сумасшедшему еще раз приблизиться ко мне.

— Тогда вон из моего дома! — мачеха вскочила на ноги и указала на дверь. — Я не намерена терпеть тебя здесь, бесполезная дрянь.

Отец залопотал что-то, недовольно выговаривая жене, но я уже не вслушивалась — неслась к двери, давя злые слёзы.

На лестнице меня нагнал папа, вид у него был совсем убитый.

— Не обращай внимания на резкие слова Фреи, Дашери. Она уже сожалеет о них… — смущенно бормотал он. — В ней говорит ревность к твоей матери и к тебе… Я ведь люблю тебя, дочка. Не принимай все это близко к сердцу, мы можем быть одной семьей!

Папа повинно сгорбился. Мне больно было видеть этого красивого, сильного человека настолько подавленным и несчастным. Кольнуло сердце, ведь я все еще продолжала любить его. А может быть, и не его, а тот образ отца, который запечатлелся в моей душе с детства.

«Нет. Ни минуты больше не останусь в этом доме!»

В пять минут сполоснулась, стирая с кожи неприятный, какой-то первобытный запах Азаруса — он, казалось, преследовал меня. Переоделась, оставив мачехино платье на кровати. Собрала пожитки, благо их у меня совсем немного. Уже через четверть часа с чемоданом в руке спустилась по чёрной лестнице. Бросив взгляд на гостиную, заполненную весёлыми, ничего не подозревающими гостями, я покинула отчий дом и вышла в ночь.

Из-за тонущих во тьме куп деревьев на черный, усыпанный звездами небосвод важно выплывала Светлая Веолика. Каблучки моих туфель отбивали дробь по тротуару пустынной улочки. Вдохнув ночной, уже по-осеннему свежий воздух, я ускорила шаги и вскоре оказалась на перекрестке.

Покинув дом, бывший когда-то родным, я временно выбросила из головы все мысли об отце и связанных с ним проблемах. Сейчас нужно заботиться о том, что делать дальше.

План был такой: переночевать на постоялом дворе, а утром купить билет в Саргон и лично просить мэра о вакансии. Даже если мне откажут — а такая опасность имелась, ведь девушек неохотно берут на столь ответственные должности, то хотя бы повидаюсь с Ари.

И тут на глаза мне попался низенький одноэтажный домик в два окна, зажатый с двух сторон более высокими соседями. Знакомое с детства место! В памяти немедленно всплыла приземистая полноватая фигура и доброе круглое лицо. Целитель Паскаль частенько навещал наш дом, пока я была маленькой, не говоря уже о том, что когда-то помог мне появиться на свет. А какие вкусные у него всегда были самодельные конфеты! М-м-м!

Я остановилась перед потускневшей от времени вывеской. В окне приемной горел свет. Вдруг так захотелось повидать этого добряка, но уместно ли это в такое время и без предупреждения? В раздумье я прикусила губу и, потревожив ранку, вздрогнула от пульсирующей боли.

— О, Тхар! — Я вспомнила о синяках, оставленных грубыми лапами Азаруса, и рука сама потянулась к дверному молотку. Стукнула раз, другой, и за дверью послышались шаркающие шаги.

Незнакомая старая служанка не была рада посетительнице в такое время, зато сам мэтр Паскаль моментально узнал давнюю пациентку, едва я заглянула в смотровую.

Толстячок в белоснежном халате энергично поднялся и подкатился ко мне.  

— Так-так, сьерра Даш, это вы? Вернулись? — И тут же принялся перечислять мои детские болячки, в очередной раз заставляя удивляться, как он все это помнит, ведь у него столько пациентов! — Двустороннее воспаление легких, растяжение связок, перелом руки, ушиб…

Он вдруг умолк, всмотрелся в мое лицо, легко провел пальцами по подбородку и открытой части рук.

— Внутренних повреждений нет… Множественные гематомы мягких тканей… — Нахмурился и проницательно заглянул в глаза. — Что случилось, моя милая?

Против воли мои щеки залил жаркий румянец стыда. Вот так взять и рассказать, что подверглась нападению мерзкого животного? Большинство молчит о таком, загоняя воспоминания в самый дальний уголок. Страдают тайком, раз за разом переживая заново те ужас и унижение. В академии была девушка, которая рыдала во сне, из-за насилия, учиненного над ней отчимом, а днем казалась веселой и беззаботной. Она боялась ночей, когда к ней приходили жуткие видения, о которых они никому не рассказывала наяву. Все мы, ее соседки, знали об этом и… тоже помалкивали.

Но молчать о возмутительном поведении полуоборотня я не собиралась. Правда сорвалась с моих разбитых губ.

— Случился лейр тэ’Азарус. Он набросился на меня во время прогулки в саду, словно разъяренный зар. Я насилу ноги унесла.

Паскаль изумленно вздернул брови на середину морщинистого лба.

— Это уважаемая персона в городе, Дашери. Вы уверены?

Я кивнула.

— А что же ваш отец?

Я потрогала все еще саднящую губу и бросила на целителя многозначительный взгляд. Тот, кажется, все понял. Посмотрел на стоящий у двери чемодан, помрачнел и продолжил обследование.

Легкая волна свежего, словно бриз, дуновения овеяла меня, залечивая кровоподтеки.

— Следы окончательно исчезнут только к утру, Дашери. Что же вы намерены делать?

— Переночую в гостинице и уеду утренним дилижансом.

Целитель привычным жестом вручил мне леденец, обернутый в фольгу. Я развернула хрусткую обертку и сунула полезную сладость за щеку. Улыбнулась, ощутив любимый вкус детства.

— Значит, решили уехать? Пожалуй, так будет лучше всего. Этот лейр — опасный и очень влиятельный, он держит в кулаке большинство горожан, ссужая им деньги под огромные проценты. Возможно, вас это возмутит, но я понимаю, почему ваш отец не пожелал с ним связываться, Даш.

Плечи старика сгорбились. Я не стала сообщать, что дело обстоит несколько иначе.    

— Откуда этот тип вообще взялся? Никогда его фамилии не слышала, хотя родилась в Аб-Калебе.

— Полуоборотень прибыл сюда лет пять назад. О его прошлом много судачат, но толком ничего не известно. Женился на вдове — владелице питейных заведений на Главной улице — и постепенно забрал власть во всем городе и в Совете. Не так давно овдовел. А осенью, наверняка, будет избран мэром.

Мое горячее желание немедленно покинуть Аб-Калеб стало прямо-таки нестерпимым. Мне казалось, что сам воздух здесь пропитан острым, звериным запахом полуоборотня.

— Ого! Какая головокружительная карьера за столь краткий срок!

Паскаль кивнул, его тонкие губы искривила саркастическая ухмылка.

— Да, честным трудом такого не добьёшься. Но я вам этого всего не рассказывал — хочу спокойно дожить свой срок в этом городке.

Я кивнула, вполне понимая, почему Паскаль не желает болтать о жестоком тиране, захватившем весь город. Теперь мне отчасти были понятна паника, охватившая отца и мачеху. Понятна, но не близка.

Попрощавшись с добрым стариком, я отправилась на постоялый двор, где приобрела билет на утренний дилижанс и заняла одну из самых недорогих комнат. Подрабатывая в годы учебы, мне удалось кое-что накопить, но скромный запас золотых монет, что приятно звенели в кошельке, следовало расходовать как можно более бережно.

Рано утром я выехала в Саргон.

Саргон, Западная провинция королевства Кальвар
7 дней назад

Всего шесть часов и три перегона, и в полдень колёса тяжёлой почтовой кареты, которую волокла восьмёрка наалов, загрохотали по мостовым главного города Западной провинции.

Стиснутая с одной стороны чемоданом, а с другой — толстым господином с одышкой, я с интересом посматривала в небольшое оконце. Проплывающие картины мне понравились. Вопреки заявлениям моей милой подружки, Саргон вовсе не выглядел унылым, провинциальным городом. На главной улице кипела деловая жизнь, почти сравнимая со столичной. Ещё издали я заметила высокую, устремлённую в небо башню с золотым шпилем — городскую ратушу.

С удовольствием вдохнув солоноватый морской ветер, я направилась устраиваться на постоялом дворе. Увидев прейскурант, удивилась высоким ценам, таким же, как в столице. За скромную комнату отдала целый золотой лей, правда, в стоимость входили также завтрак и ужин. Я решила обходиться без обеда, чтобы хоть немного сэкономить.

Золотые монеты в кошеле таяли, поэтому я без промедления отправилась в ратушу договариваться о работе. После словесной перепалки с противной секретаршей я успешно штурмовала кабинет мэра. Мэр Финли произвел приятное впечатление. Добродушная физиономия его просияла, когда он просмотрел мои документы, и немного вытянулась, когда узнал, что я только что выпустилась из академии и не имею опыта самостоятельной работы. Впрочем, он тут же воспрянул духом.

— Пожалуй, возьму вас с испытательным сроком, сьерра ди’Грин. Уж очень за вас просила прелестная дочка графа Алфира. Вы учились вместе с ней в столице, надо понимать?

Я с улыбкой кивнула. Моя милая Ари, что бы я делала без неё?

— Пойдёмте, сьерра, покажу вам рабочее место.

Контора погодного мага находилась на втором этаже городской управы. Это была небольшая комната, обставленная с казенной простотой. В стеклянном шкафу для ингредиентов обнаружился приличный запас голубых кристаллов для вызова дождя. Из оборудования нашлись лишь ступка да допотопная горелка со спиртовкой. Здесь же лежала уздечка для верховой езды. Деревянный стол и пара грубых стульев дополняли меблировку. На гвозде за дверью висел ярко-жёлтый прорезиненный плащ, тяжёлый и просторный, как палатка.

— Реторты и мензурки, если будет нужно, одолжите в соседней лаборатории. У прежнего погодного мага вся посуда была своя, и он забрал её.

На стене висела карта Западной провинции, часть которой была очерчена красным карандашом.

— Вот участок, который вам надлежит контролировать. — Толстый, как сосиска, палец мэра указал на карту. — В него входит сам город, пригородные поля и фермы. Далее — до предгорий Синих гор идет Лаэрская долина, также в ваше ведение поступает участок, прилегающий к нашему городу со стороны океана, фактически это всё побережье провинции.

— А что насчёт служебного верда? — обеспокоенно спросила я. Обходить такую территорию пешком, мне вовсе не улыбалось.

— На казённых конюшнях возьмете ящера по имени Хрусталик. Советую запастись угощением, когда придёте знакомиться.

Я вздохнула с облегчением.

Вскоре на покрытую пятнами от химикатов столешницу легли бумаги. Я прочитала контракт, после чего немедленно подписала его. 

— Зайдите к казначею, чтобы получить подъёмные, — деловито проговорил мой новый начальник. — Также могу посодействовать с бесплатной квартирой, если нужно. Мы предоставляем комнаты всем служащим, если они нуждаются в жилье. Условия не слишком шикарные, но...

Вспомнив алчный блеск глазок хозяина постоялого двора при виде моего кошеля, я поспешила согласиться.

— Хорошо, даю вам сегодняшний день на обустройство в городе. А с завтрашнего — приступайте к выполнению своих обязанностей.

После ухода начальства я осмотрелась в своих новых владениях — чисто, пусто, даже пыли нет, бытовые заклинания работают на совесть — и не стала здесь задерживаться. Заперла дверь большим старинным ключом и отправилась к казначею городской управы, который выдал мне целых десять леев.

Затем почти бегом вернулась на постоялый двор. Забрала у трактирщика свой золотой (ради этого пришлось немного поскандалить). Пройдоха не хотел отдавать деньги, и только после угрозы, что над его заведением целую неделю будет лить дождь, я получила свое.

Добившись справедливости, я перевезла свой чемоданчик в скромный многоквартирный дом, неподалеку от ратуши.

Что сказать о новом жилье? Узкая комната на третьем этаже с крохотным оконцем, совмещенный санузел с душем. Из мебели — только кровать и шкаф, даже стула не имеется. Зато бесплатно. В будущем, конечно, сниму квартиру в городе, а пока и такое пристанище сойдет. Единственное, что не понравилось, — тонкие стены. Пока я разбирала чемодан, кто-то кашлянул — кажется, этот кто-то находился за две комнаты от меня — и звук разнесся по всему этажу. Надеюсь, соседи не храпят. Иначе завтра же сбегу отсюда!

Позвякивая ключами, я вприпрыжку спустилась по лестнице и направила стопы в казённые конюшни, знакомиться с будущим партнёром. Крылатый ящер для мага-погодника — это не просто верд для облёта территории, это ещё и верный друг и партнёр, которому однажды, возможно, придётся спасать наши жизни.

Мне невольно взгрустнулось. Вспомнилась Виноградинка — тёмно-серая ласковая девочка, унёсшая маму в тот роковой день на борьбу с колдовским тайфуном. Она была слишком кроткая и послушная… Возможно, взбрыкни она, и ей удалось бы спасти маму из-под ударов испепеляющих молний.

Длинное одноэтажное здание конюшен растянулось на целый квартал. Здесь помещались верды и наалы расквартированного в Саргоне гарнизона, так что моё появление вызвало оживление у толпящихся при входе солдат и офицеров.

Подойдя к служителю — лохматому рыжему мужчине лет пятидесяти — я представилась и поинтересовалась, чем бы лучше угостить моего будущего партнера.

— Хрусталик-то? Да этот вредина всё лопает! Вчера сожрал голенище сапога у зазевавшегося конюха. Погодите-ка, сьерра… — Рыжий опустил руку во вместительный карман своего длинного рабочего фартука и торжественно извлёк что-то крохотное, коричневое и отвратительное. — Вот! Если действительно хотите потрафить ему, можете угостить сушёной анурой.

Увидев ужас в моих глазах, конюх смилостивился. Взял обрывок газеты, скрутил его в кулек и опустил туда сушёную гадость, убрав таким образом этот милый подарочек с глаз. Я вздохнула свободнее. Как-то не рассчитывала угощать будущего партнёра мумиями животных. Простое яблоко или морковка были бы куда более пристойными дарами. Но пакетик все-таки взяла.

Хрусталик обитал в самом дальнем стойле в центральном ряду. Он оказался красавчиком. Эбеново-черный, с белым пятнышком во лбу, по форме напоминающим кристалл. Увидев приближающихся к стойлу людей, крылатый ящер распустил крылья, вытянул шею и гневно заклекотал.

— Лучше не подходите к нему близко, барышня. Он у нас кусачка и злючка. Молодой еще, с норовом. Прежнего-то погодника, эйса ди’Вале, он долго к себе не подпускал.

Да я и сама уже поняла, что с таким партнёром просто не будет.

На последних двух курсах академии нас учили работать с вердами — не только летать на них, но и ухаживать за ними. Это помогало лучше понять их привычки и характер. Многим студентам удалось преодолеть страх перед огромными поджарыми монстрами с острыми шипами на шее. Что касается меня, я с детства обожала вердов, но дни практики просто ненавидела, ведь после уборки стойл, все тело ломило хуже, чем после занятий по боевой подготовке.

Сейчас я не торопилась подходить, давая крылатому время, чтобы привыкнуть к новому для него запаху. Когда Хрусталик опустил голову к поилке, я позвала его по имени. Верд нервно вскинул точеную трехгранную голову и окатил меня недовольным взглядом красных глаз, расчерченных узкой щелью зрачка.

— Хрусталик, мальчик, у меня для тебя подарок.

Я показала ему бумажный кулёк, старалась держать мумию домашнего грызуна как можно дальше от себя. Сделала шаг к стойлу, затем другой. Верд выгнул длинную шею, потянувшись к лакомству.

И вдруг чья-то сильная рука обвилась вокруг моей талии. Меня оттащили подальше и развернули, в результате чего, я уткнулась носом в чей-то мундир.

— Эй, послушайте! — возмущённо кричу я, отрывая лицо от крепкой груди, обтянутой гладким синим сукном форменного кителя. Запах кожи и вольного ветра приятно щекочет ноздри. Запрокидываю голову и вижу красивое лицо с волевыми чертами, после чего начинаю трепыхаться в объятиях мужчины. — Пустите, зачем вы меня схватили?

— А зачем вы лезете к самой строптивой животине в этой конюшне, сьерра? Эта зверюга довольно серьёзно кусается.

Мою талию, наконец-то, выпустили из стального захвата.

— Спасибо за предостережение, но мне во что бы то ни стало нужно подружиться с Хрусталиком.

Молодой человек недоуменно выгибает точёную бровь, явно подозревая, что у меня не все дома.

— Но зачем это такой сьерре, как вы? — в вопросе звучит искреннее недоумение, и я прощаю мужчину. Улыбаюсь.

— Я новый погодный маг. Сьерра ди'Грин.

Симпатичный военный одаривает меня ослепительной улыбкой.

— В самом деле? А я командор здешнего гарнизона, Джордан Аллен. Очень рад знакомству с вами, сьерра. Простите мою ошибку, думал вы одна из тех отчаянных юных барышень, которые время от времени пробираются в конюшню, чтобы самостоятельно выбрать верда для полётов. Обычно это заканчивается слезами или истерикой.

— Понимаю, — усмехаюсь я, припоминая некоторые свои детские эскапады, и вновь поворачиваюсь к Хрусталику.

Крылатый, навострив уши, прислушивается к нашему разговору.

Решив, что верд уже немного привык к моему запаху, я снова шагнула к стойлу. На этот раз подошла ближе. В алых глазах ящера светился откровенный вызов. Он неотступно наблюдал за мной и словно бы спрашивал, осмелюсь ли я приблизиться к нему под этим злобным взглядом.

Я протянула ему кулёк с сушёной анурой. По-хорошему следовало бы вытащить мумию грызуна из обёртки, но это было выше моих сил. Впрочем, этого и не потребовалось: верд безошибочно унюхал запах любимого лакомства, потянулся и, захватив свёрток, немедленно схрумкал содержимое вместе с газетой.

Я подошла к стойлу и провела рукой по гладким мелким чешуйкам, покрывающим стройную шею ящера. Крылатый отреагировал вполне дружелюбно. Фыркнул, ткнулся острой мордой мне в плечо. Ноздри его бурно трепетали, втягивая мой запах.

— Какой ты замечательный мальчик!

Я безбоязненно открыла дверцу стойла. Вошла, по-хозяйски осматривая развешанные на стене тяжелое, окованное металлом седло и сбрую.

— Осторожнее! — вдруг крикнул командор Джордан.

Я настороженно крутанулась, но было уже поздно. Зубы хулигана-Хрусталика уже сомкнулись на моей… э-э… ну, скажем, на моем бедре.

— Гром и молния! Ой-ой-ой!

Я потерла укушенное мягкое место и, изловчившись, щелкнула верда промеж ушей. Это единственное чувствительное местечко у закованных в чешуйчатую броню ящеров.

Крылатый обиженно заклекотал, но притих, сознавая, что набедокурил.

Укушенное место еще долго напоминало о себе. И все же, встретив сочувственный взгляд командора Джордана, я не могла не рассмеяться. Прежде чем покинуть стойло питомца, пресекла еще одну попытку укусить меня и снова наградила кусаку щелчком промеж ушей.

— Перезову: будешь не Хрусталиком, а Кусакой! — пригрозила хулигану.

В целом, я осталась довольна встречей. Могло быть намного хуже. Верда предстояло еще воспитывать и воспитывать, но я с ним справлюсь. Мне важно было в этом убедиться, прежде чем я покинула конюшни.

День уже клонился к вечеру. Я забежала к себе и переоделась в самый лучший наряд — строгого покроя, но элегантное платье из светло-синего крепа — и отправилась со светским визитом. Путь мой лежал в аристократическую часть Саргона, раскинувшуюся на крутых холмах, с которых открывался шикарный вид на океанское побережье. По адресу, обозначенному в письме Ари, находился небольшой, но роскошный особняк, похожий на кремовое пирожное. Я передала визитную карточку важному как министр лакею. Тот пренебрежительно глянул на гостью, пришедшую пешком, но все-таки ушел к хозяевам с поручением.    

Мне пришлось ждать в передней около получаса, после чего послышались легкие шаги. На лестнице показалась миниатюрная голубоглазая блондинка — настоящее небесное создание в пышном воздушном платье.

— Даш! Моя милая, ты приехала!

Меня едва не задушили в объятиях и увлекли в светлую гостиную, обставленную новенькой, раззолоченной мебелью.

— Ну, рассказывай… — Арбела усадила меня на диван, уселась рядом, расправляя пышную юбку, и тут же, не давая даже начать, оживилась: — Ты, конечно же, остановишься у нас! Где твои вещи? Я немедленно отправлю за ними слугу…

О нет! Последнее, чего бы мне хотелось, — стеснять подругу своим присутствием.

— Нет, Ари, благодарю. Я уже прекрасно устроилась. От управы мне выделили замечательную комнату в доме для служащих. Там просто чудесно и до работы недалеко!

Точеное личико подруги омрачило сомнение, но она не стала настаивать, тем более что вскоре я отвлекла ее рассказом о своей стычке с Азарусом и бегстве из дома. Подруга, как всегда, приняла мои неприятности близко к сердцу. Разозлилась на моего отца за его слабость, мгновенно прониклась неприязнью к мачехе, за то, что та не желает поступиться светским образом жизни и вгоняет мужа в долги. Я с ней соглашалась, но винила во всех бедах в основном это исчадье зла — Азаруса.

Вскоре к нам присоединилась матушка Арбелы, сьерра Илада, графиня Алфир. Пышнотелая блондинка заняла нас беседой на тему светских новостей городка, так что уже через полчаса я была в курсе всех свежих сплетен, циркулирующих в городе. Матушка подруги настойчиво предлагала мне разместиться под крышей их дома, а также взялась устраивать мое знакомство со здешним обществом.

— Думаю, вам, сьерра Дашери, следует обзавестись полезными знакомствами. Наше общество с удовольствием примет благородную сьерру. Будет просто замечательно, если вы примете участие в городских торжествах в честь прибытия нового главы провинции.

Я с улыбкой покачала головой, вовсе не уверенная, что меня хватит на что-либо, кроме работы, особенно в первые дни. Но подруга горячо поддержала мать, а против двух женщин из рода дей’Риманн устоять трудно.

— Разумеется, я не потерплю отговорок, Даш! Одно из моих новых платьев как раз подойдет к твоим чудесным янтарным глазам. Я думала о тебе, когда заказывала его. Нет-нет, я не потерплю отказа, милая! Ты будешь блистать вместе с нами, а еще танцевать! Может быть, это сделает этот скучный город чуть менее серым.

Голубые очи Арбелы сияли от предвкушения, словно звезды, и у меня не хватило духу отказаться. По правде, я и не хотела говорить нет. Действительно, почему бы немного не развлечься, если представляется такая возможность?

На следующее утро я бодрым шагом входила в ворота городских конюшен. На мне был кожаный лётный костюм, в полотняной сумке лежали подробная карта местности, пузырёк с кристаллами для вызова дождя, и свёрнутый плотным жгутом большой жёлтый дождевик — форменная одежда всех погодных магов.

Солнце ещё пряталось где-то за стенами города, но, любуясь голубым небом с белыми барашками облаков, я улыбалась. Прекрасная погода обещала лёгкий день. Возможно, где-то придётся призвать дождичек, но в целом первый облёт территории обещал быть простым и приятным.

Вчерашний рыжий конюх встретил меня у входа.

— Уже пожаловали, барышня? — Он широко улыбнулся, демонстрируя щербинку на месте переднего зуба, и протянул мне свёрток с гостинцем для Хрусталика. — Меня Сэмом кличут, пойдёмте, помогу вам оседлать эту вредную животину.

Я подхватила очередную мумию и последовала за новым знакомцем вглубь конюшни, украдкой массируя укушенное вчера место.

Безобразник Хрусталик радостно захрустел угощением, но умудрился дважды получить между ушами, пока мы с Сэмом натягивали на него попону, а затем крепили седло. Почувствовав знакомую тяжесть на спине, верд обрадовался и заторопился к выходу.

— Чует, что работать ведут, — заметил Сэм, передавая мне уздечку. — Застоялся он тут без дела.

Верд зацокал твердыми, словно копыта, когтями по дощатому полу, снисходительно посматривая на приятелей, что еще томились в стойлах. Во дворе мы насилу заставили крылатого лечь. С большой неохотой последовав нашим уговорам, верд едва дождался, пока я заберусь в седло, и тут же вскочил на ноги. Я едва успела застегнуть страховочную пряжку вокруг талии, когда он подскочил метров на пять над землёй, делая плавные взмахи крыльями.

Летающими ящерами управляют, сдавливая бока коленями и натягивая поводья. Однократным нажатием я приказала верду набирать высоту. Однако упрямый зверь, который вроде бы только этого и хотел, мгновенно изменил решение и понёсся куда-то над крышами домов, едва не задевая трубы широченными крыльями.

— Так, значит, да? — я изо всех сил тянула уздечку на себя, натяжением сбруи сдавливая голову ящера. Необходимо с первой же минуты дать понять, что самоуправство наказуемо. Верд гневно заклекотал, перевернулся в воздухе, и некоторое время я висела вниз головой на страховочном ремне. — Слушайся, мальчик! — прокричала, стараясь не выказывать страх.

Не сразу, далеко не сразу, я победила упрямство своенравного самца. То, что мне это удалось, нужно отнести к заслугам моих суровых учителей, которые буквально дрессировали нас, обучая премудростям верховой езды. Помогла их наука. Да и Хрусталику по упрямству далеко до вердов, которые жили при академии.

Постепенно полёт выровнялся, и верд вместо того, чтобы пытаться стряхнуть с себя всадницу, взмыл под облака и в тёплых слоях воздуха понесся, облетая город с востока на запад. В будущем мне будут подавать заявки на полив городских улиц, садов и парков, обеспечение хорошей погоды над местами проведения общественных или частных праздников и регулирование осадков, а пока что я просто знакомилась с местностью.

Саргон раскинулся на берегу океана в защищённый лагуне между двумя кряжистыми утёсами. Любуясь невероятной синевой морских просторов, я с удовольствием подставила лицо солнышку и свежему ветру. Девушке из хорошей семьи положено быть беленькой и бледной — моя подруга Ари может служить примером настоящий сьерры. А вот мне с моей работой приходится вечно щеголять румянцем во всю щеку и густым загаром, который я умудряюсь подцеплять даже зимой. И хотя моя милая подружка твердит, что желала бы иметь столь же здоровый вид и идеальный загар, светские кумушки не так снисходительны.  

Я пронеслась над лесом мачт в порту, размышляя, не понадобится ли и здесь моя помощь. Вроде бы от мэра никаких указаний не было. Работая помощником в погодном бюро столицы, я узнала, что в больших портах есть бригады магов — можно найти их и попробовать подружиться. Правда, они не погодники, а просто маги стихий воды и воздуха.

Сделав изящный разворот, мой ширококрылый транспорт уносил меня дальше, прочь от моря. Снова потянулись крыши домов, зелёные пятна парков, которые делались меньше по мере удаления от центра города. Ближе к крепостным стенам располагались рабочие предместья, разделённые на слободы, словно ячейки. Стражи на башнях махнули мне приветственно, я помахала им в ответ.

За городскими стенами располагался большой и оживленный скотный рынок, далее потянулись крестьянские дома и фермы. Тут я смотрела внимательно, чтобы не пропустить жёлтый или голубой вымпел на шестах, установленных возле садов и полей. Голубой флажок означал, что поле не нуждается в поливе. Жёлтый — сигнал погодному магу, окропить ниву дождиком.

На горизонте показалось живописное нагромождение далеких гор. Синегорье, а также расположенный за ним нехоженый, первобытный лес под названием Лихолесье — нескончаемые источники, вдохновляющие на создание эпических былин и жутковатых легенд. Но сейчас в свете утреннего солнца те самые Синие горы, о которых сложено столько сказок, казались серыми и совсем не загадочными.

Обменявшись коротким приветствием с патрулём — отрядом из десятка всадников на вердах, я полетела дальше. Останавливалась лишь дважды: собирая небольшие тучки при помощи заклинаний и голубых дождевых кристаллов, вызывала короткий, но сильный дождь для поливки полей, на которых зеленели всходы бобовых.

Довольный крестьянин переменил жёлтый флажок на голубой и благодарно поклонился мне.

Возле следующего поля группа крестьян издалека наблюдала за тем, как соседний участок поливает вызванный мною ливень. Недовольный ропот достиг моих ушей, несмотря на солидную высоту, на которую я поднялась.

— Погодник появился, наконец-то, — мрачно заметил кто-то. — Гля, парни, да это ж девка!

— Ага, — пробасили ему в тон. — Вон, у Ронда полила, значит, дождя в округе целую неделю не будет. Всё засохнет к Тхару!

— Говорил я Ронду, не поднимай жёлтый флажок. Надо пойти и сломать ему шест!

— Как же, он те сам ноги переломит…

Я вздохнула. Ну вот, одному угодила, а десятку других дала повод поворчать на погодную службу. Нет никакой нужды убеждать этих ворчунов в том, что на неделе я ещё раз десять пролечу здесь и полью каждое их поле, если будет на то нужда, даже без всякого флажка. Сверху хорошо видна разница между увядающими и зелёными, свежими ростками. Но разве их убедишь? Вечно все ворчат!

Я полетела дальше, больше не обращая внимания на недовольных. А впереди, судя по карте, расстилалась огромная, зеленая Лаэрская долина, расположенная на подступах к Синим горам. Местность была складчатая, холмы покрывали густые тенистые рощи, низины прорезали ручьи, сбегающие с предгорий. Здесь встречались странные древние руины, а на самом высоком холме громоздится мощный замок — резиденция правителя Западной провинции.  

Следуя подробным пометкам на карте, оставленным моим предшественником, я направила Хрусталика вперед: туда, где на склоне холмов зеленели ровные ряды виноградников. Лозы выглядели свежо и в поливе вроде бы не нуждались. Уже хотела взять курс на запад, к замку наместника, чтобы полить окружающий его парк, но тут из фермерского дома на краю плантации выскочил пожилой дедок и замахал мне рукой.

Я заставила верда снизиться.  

— Вы новый погодный маг? — осведомился виноградарь. Он, кажется, совсем не удивился, что на эту ответственную должность взяли девушку. — Зачем же вы бестолково кружите над виноградником?

Я неприязненно глянула на старика и уже намеревалась сжать коленями чешуйчатые бока Хрусталика, чтобы тот набирал высоту, но тут брюзга продолжил, добавив визжащих интонаций в голос:

— Уже десять дней над плантацией не было солнышка! Висят проклятущие тучи! Сделайте же что-нибудь, разгоните их немедленно. Моим лозам необходимо яркое солнце, чтобы набираться сил для роста и плодоношения!

Я подняла голову и действительно узрела легкую завесу из перистых облачков.

— Хм, говорите, уже десять дней так висит?

— Ага, — проорал дед. Фермер был зол, только что ногами не топал.

Тем временем из дома под тростниковой крышей высыпали его домочадцы, несколько женщин, взрослые уже мужчины — видимо, сыновья, и пара ребятишек. Все они стояли и смотрели на меня, задрав головы.

Я немного помедлила с ответом, еще раз взглянула на облака, затем обвела взглядом небольшую толпу внизу.

— Хм… Скажите, а вы таким же тоном разговаривали с прежним магом-погодником? Если да, то я ничуть не удивлена, что он вам эту тучку подвесил в качестве прощального подарка. Сегодня я, так и быть, сделаю для вас доброе дело, но впредь попрошу обращаться ко мне вежливо, как того требует мое положение.

Созерцая ошеломленные лица, я сжала бока верда, и мы вознеслись под самые облака. Прошли сквозь неплотную ватную пелену этой наведенной водяной взвеси и оказались над ней.

Избавиться от облаков можно двумя путями. Первый — малозатратный и медленный — сбросить горсточку голубых кристаллов для вызова дождя, после чего облака исчезнут сами собой, пролившись вниз небольшим нудным дождиком. Но ждать тот невежа-крестьянин явно не желает. Вдобавок вряд ли он обрадуется незапланированному дождю над своим драгоценным виноградником — это растение любит лишь редкие поливы. Но существовал и второй способ — разогнать облака при помощи стихии воздуха. И хотя он требует большого расхода магической энергии, его-то я и выбрала.

Развела руки в стороны и призвала ветер:

— Aeri korvus!

В лицо ударил порыв ветра, прилетевшего с ледяного горного склона. Я почти задохнулась от его напора и рассмеялась, наблюдая, как рвется перистая пелена, закрывающая мне вид на землю. Неровные клочки облаков уносил призванный мною шквал; все это продолжалось несколько минут, пока небо над виноградником не очистилось от туч окончательно. Завершив процедуру, я устало сгорбила плечи — половина магического резерва была истрачена, я чувствовала себя так, словно отработала не два часа, а все восемь.

Эх, как разбогатею, непременно куплю себе Жезл Ветров. Из древесины белого дуба, срубленного в Медных горах, и с красно-зеленым сверкающим кристаллом марлоэса в навершии — этот артефакт призывает ветра без участия резерва мага-погодника. Необходимая вещь для таких вот случаев.

«Чувствую, мне уже не до полива садов его светлости. Подождет до завтра!»

Я потянула поводья вправо, показывая верду, что нужно поворачивать назад, к городу, но тут же ойкнула от резкой боли.

— Ай, зараза ты, Хрусталик!

Заметив мою усталость, паразит извернулся и прикусил мне коленку. Не больно, но весьма неприятно. А что, если он возьмется проворачивать такие фокусы при каждом удобном случае? Я потянулась и щелкнула чешуйчатого ящера по макушке. Хрусталик обиженно заклекотал, но маневр все же выполнил и, сделав широкую дугу, повернул к городу.

Теперь мы летели над весьма необычными руинами. Торчащие в разные стороны гигантские серые валуны сходились концентрическими кругами. Плоский камень в центре, очевидно, обозначал место силы для какого-то древнего народа, возможно, для орков. Странное место, загадочное. Я задержалась над покривившимися камнями, заставив Хрусталика сбавить скорость. Зеленая трава выглядела непримятой, сюда не вели тропы, судя по всему, круг силы давно не действовал.

Чуть поодаль, на берегу ручейка, я заметила несколько вердов и всадников в синей форме полка, стоящего в Саргоне гарнизоном. Отдыхая возле своих ящеров, военные, разумеется, уже заметили меня и начали махать. Я тоже улыбнулась и подняла руку в ответ. Один из служивых поднялся, и я узнала высокую, стройную фигуру командора Джордана Аллена. Он вскочил в седло, и его послушный верд немедленно взмыл в воздух, набирая высоту.

«Нужно будет порасспрашивать Ари об этом интересном брюнете. Такой симпатичный мужчина, а она жаловалась, что в городе совсем нет подходящих кавалеров. Может, он женат? Или имеет репутацию бабника? Необходимо все срочно выяснить».

Огромный серый верд командора приблизился к нам с Хрусталиком на допустимое для разговора расстояние и завис. Мой верд опасливо косился на собрата по конюшне. Рядом с этим монстром мой крылатый смотрелся детёнышем.

— Светлого дня, сьерра ди’Грин! Так рано и уже в седле?

— Да, заканчиваю первый облет местности.

— Как ведет себя Хрусталик? Вижу, он вас признал. Чувствует твердый характер.

— Этот Кусака? — спросила я, погладив эбеновую, отражающую небо и солнце, мелкую чешую на шее ящера. Усмехнулась. — Слушается, но пока не идеально. Очевидно, у него тоже твердый характер. А у вашего отряда привал?

— Нет, мы ждем товарищей, которые отправились в ущелье на разведку.

— Ищете нарушителей?

— Да, ведьму или колдуна. Сегодня ночью на камнях Коловорота была принесена жертва. — Затянутой в перчатку рукой Джордан указал на вершину соседнего холма, которую, словно покореженная корона, венчали камни круга. — Вот, пытаемся отыскать следы.

Я мгновенно напряглась: слово «жертва» могло означать что угодно. Горсть фруктов или венок из магических цветов, но, если слухи о кровавых колдунах не врут, на алтаре могло оказаться животное или даже человек. Древние культы отличались жестокостью, и вряд ли военных отправили бы по следам колдуна, принесшего в жертву барашка-ханна. Значит, дело серьезное.

Я не была уверена, что готова узнать подробности. Я не трусиха, о нет! Но слишком впечатлительна: если увижу что-то трагическое, потом мучаюсь кошмарами и тревожными мыслями несколько дней. Впрочем, командор вроде бы и не был расположен делиться информацией. Наказав мне быть внимательной в Лаэрской долине и поскорее возвращаться в город, он направил своего верда в сторону темнеющих на горизонте предгорий.

Проследив за удаляющимся всадником, я перевела взгляд на громаду замка, возвышающегося на горизонте. Над ним зависла темно-серая туча. Видно было, как там поливает. Время от времени в грозовой мгле посверкивали молнии, целясь прямо в верхушку главной башни, но грома на таком расстоянии слышно не было.

Я устало вздохнула и направила верда прямо на грозу.

Хрусталик был явно недоволен продолжением облёта. Он ведь уже предвкушал, как, по возвращении в стойло, станет довольно похрустывать кусками мороженого мяса. А тут...

Да я и сама хмурилась.

Грозу я люблю, раскатистый гром и вспышки ветвистых молний совсем меня не пугают. Шквалистый ветер, бешено развевающий волосы, острое ощущение опасности горячит кровь, а прохлада проливного дождя её остужает. А ещё запах озона — свежий, терпкий. Как говорил мой профессор погодной магии, гроза — это обновление природы. Я бы добавила: перезарядка. Недаром после нее всё выглядит иначе — все новенькое, чистое. Обычному дождю не под силу такое преображение.

Однако в грозе, что бушевала в эту минуту над замком наместника, наблюдалось нечто странное. Тёмное облако нависло над крепостными стенами и башнями. Слышались отдалённые раскаты грома, в лицо бил крепкий встречный ветер, но он не относил тучу в сторону. Облака продолжали клубиться только над замком!

Чем ближе я подлетала, тем больше странностей подмечала. Чёрная туча была почти идеально круглой формы, а ещё, кажется, внутри этого ограниченного грозового фронта бушевали, закручиваясь, вихри. Молнии сверкали всё чаще, звук не успевал за светом, так что гром слился в угрожающий непрерывный рокот.

Гроза на побережье Великого океана вовсе не редкость. Там, где сталкиваются две стихии — земля и вода — неизбежно рождаются бури. Вот только ничего подобного этой внезапной грозе я раньше не встречала. Час назад, когда я работала с облаками над виноградниками, на западе долины облачности не наблюдалось.

«Может это побочный эффект от моей магии? Да нет, никогда такого было».

Наконец, я приблизилась к серым башням настолько, что видела, как гнутся от шквала вековые деревья, росшие перед мощными крепостными валами. Замок крепился к кряжистому утёсу так естественно, словно уходил в него корнями. Мощное здание, построенное еще в древности и вряд ли удобное для жизни.

Я взглянула на голубое небо над головой, а затем, туда, где метались над башнями серые клочки туч. Дождь там лил стеной, но гроза явно теряла силу. Молнии сверкали всё реже.

Я мало что могла сделать здесь со своим полуистощённым резервом. Однако понаблюдать за странным природным явлением было моим долгом. Держась примерно в километре от тёмного облака, мы с Хрусталиком медленно облетали его по периметру. Верд не боялся грозы, только изумлённо поводил длинными, загнутыми назад ушами, когда очередной раскат грома, перекрывал свист ветра.

Около четверти часа бушевала гроза, а затем облако над замком просто растаяло. Я внимательно наблюдала за всеми проявлениями, сверяясь с часовым артефактом. Вечером засяду за письмо своему бывшему учителю, магистру Элладу. Возможно, он слышал о подобных явлениях. Заодно нужно расспросить местных, насколько часто над замком бушуют такие странные локальные грозы. Вот бы еще найти записки и доклады моего предшественника.

Наконец, дождь над замком закончился. Природа выглядела свежей и обновлённый.

Не откладывая последний пункт моего плана, я полетела прямо к замку. Поле магической защиты ожидаемо не позволило нам опуститься в кольце крепостных стен, потому Хрусталик спланировал на дорогу перед опущенным подъездным мостом. Соскользнув с седла, я прошагала по влажному железному мостику, нарочно громко цокая каблуками сапог. Верда тащила с собой в поводу.

Через крохотное отверстие, проделанное в толстой деревянной створке ворот, на меня смотрел яркий зелёный глаз.

— Светлого дня, я маг-погодник из Саргона, — громко и раздельно проговорила я.

Глаз исчез, и окошечко закрылась.

Сбоку в высокой шершавой стене раздался скрежет, и часть ее отошла в сторону, открывая небольшую щель-калитку. У ворот появился высокий, плечистый оборотень средних лет в завязанном под подбородком резиновым дождевике.

— Вы новый маг-погодник, девушка? Эт хорошо. Видали, что у нас тут творится?

— Видела. И часто у вас тут такая гроза?

— Почитай, каждый день. Сегодня рановато чего-то. Обычно в полдень, иногда в полночь. Жуть как громыхает… Сидим здесь, как под осадой и, только знай, воду откачиваем из подвалов.

Я с мрачным видом выслушала этот крик души и задала еще один вопрос:

— А как давно эти грозы начались?

— Да уж, почитай, года три. Как старый герцог скончался, так и началось. Натерпелись мы тут — словно на острове сидишь. Что летом, что зимой, без разницы. Отойдешь от замка и смотришь, как гроза его поливает. Старый погодник-то полетал-полетал да отступился. Да и вы, похоже, ничем не поможете, барышня, так ведь?

Последнее прозвучало утверждением, а не вопросом, что меня не удивило. Мой пол, возраст, а также кукольная внешность всегда играют против меня, когда речь заходит о профессиональных вопросах. Я к этому уже привыкла.

— Постараюсь вам помочь.

Не без проблем, нам со стражником удалось уложить Хрусталика на влажные каменные плиты у ворот, чтобы я могла забраться в седло, после чего мы взлетели.

Достигнув городских конюшен, я не пожалела сил и потратила час на уход за питомцем. Сегодняшний день показал, что нам предстоит ещё долго притираться друг к другу.

После утра, проведенного в седле, я почувствовала голодную резь в желудке. Мне срочно требовался питательный завтрак, чтобы быстрее восстановить силы и магию.

Рыжий Сэм оказался ценным источником сведений и подсказал, где в городе можно перекусить за небольшие деньги. Одно из рекомендованных этим знатоком заведений — харчевня матушки Фело — находилось на соседней улице. Само здание показалось невзрачным и едва не отпугнуло меня своим угрюмым видом. Но, оценив чистые окна первого этажа, я все же отважилась войти. Свежая побелка стен и потолка мне понравилась, так же как и покрытые светлым лаком деревянные столы и лавки. Здесь витал аппетитный запах только что выпеченного хлеба, с небольшим и явно неискоренимым душком кислой капусты. В столице, будучи нищей студенткой, я часто оставалась без денег. Приходилось подкрепляться и в более скромных едальнях. Я сразу поняла, что здесь вкусно кормят, а вот ударит ли здешняя снедь по кошельку, еще предстояло выяснить.

Пожилая оборотница — это была сама матушка Фело — поставила передо мной тарелку сдобренной мёдом рассыпчатой каши с золотыми росинками свежего сливочного масла, а также большой кусок ещё тёплого белого хлеба, и вдобавок — ягодный морс. И за всю эту прелесть я отдала всего двадцать пять хилдо.

Довольная и набравшаяся сил, я отправилась в свою контору. В кабинете всё так же было неуютно и пусто. Я уселась за стол, чтобы написать докладные записки мэру, но обнаружила, что в ящике стола нет ни бумаги, ни письменных принадлежностей. Недолго думая, отправилась дальше по коридору, к двери, на которой висела табличка «Лаборатория».

Судя по бряцанью и позвякиванию за деревянной преградой, соседи были на месте.

Долговязый брюнет в свободном белом балахоне-мантии склонился над широким металлическим столом, заставленным ретортами с разноцветными жидкостями, одни из которых вроде как пузырились, другие исходили подозрительным парком. Мужчина был так увлечён, что я кашлянула, чтобы привлечь его внимание.

Брюнет вздрогнул и обернулся, при этом он неловко всплеснул руками, и хрупкие стеклянные реторты на столе зазвенели. Увидев меня, молодой человек с нервным лицом смущённо улыбнулся.

— Извините за вторжение! — проговорила я, с тревогой заглядывая за плечо мага. На столе что-то зашипело, повалили клубы густого фиолетового дыма. — У вас там все в порядке, ничего не повредилось?

Лаборант оторвал взгляд от моей затянутой в кожаные брюки и лёгкую куртку фигуры и суетливо накрыл одну из реторт металлической крышкой. Я едва сдержала смешок.

Винс Берро — так звали моего соседа — был экспертом-алхимиком при Городском магистрате. Полезное знакомство, нужно почаще к нему заходить, может, удастся что-нибудь интересное добыть из его лаборатории. Позаимствовав у нового знакомца канцелярские принадлежности, я вернулась в свое погодное бюро, а там меня уже поджидало начальство.

Толстячок-мэр недовольно переваливался с носка на пятку, стоя посреди моей комнатушки. Когда я вошла, он смерил меня недовольным взглядом и пропыхтел:

— Опаздываете, сьерра ди'Грин. Разумеется, у мага-погодника — ненормированный рабочий день, но я всё-таки ожидал, застать вас здесь утром.

Я положила свою добычу на стол и скрестила руки на груди, не принимая справедливости претензии.

— С утра я облетала вверенную мне территорию, мэтр.

Градоначальник тут же сдулся, как шарик. Слегка подпрыгивая, он подкатился к столу; на румяной физиономии обозначилась добродушная улыбка.

— Вот как? В таком случае извините, моя сьерра. Секретарь доложила мне, что не застала вас на рабочем месте.

«Противная тетка, так и знала, что еще и доносчица!»

Мэтр протянул мне несколько отдельных листочков, исписанных крупным корявым почерком.

— Это заявки на завтрашний полив. Желательно, чтобы в городской черте дождик шёл ночью. Горожан страшно раздражает дождь, зарядивший днем.

Я взяла бумаги, просмотрела и отложила в сторону. После чего подступила к мэтру с накопившимися за утро вопросами.

— Я только что из Лаэрской долины, господин мэр. Над виноградниками в восточной части предгорий несколько дней висело наведённое облако. Фермер обвиняет бывшего погодного мага в злом умысле против себя.

Мэр снова надулся, на этот раз от возмущения.

— Он обвиняет эйса ди’Вале? Да быть того не может!

— Я не знакома с эйсом, который работал до меня, но хозяин виноградника в ярости. Лично у меня нет никаких сомнений в том, что облака подвешивал специалист в области погодной магии. Я потратила половину своего резерва, чтобы разогнать их. — Выдержав красноречивую паузу, добавила: — А еще я наблюдала грозу над замком наместника.

Выпирающий животик Финли снова опал. Он задумчиво почесал лысеющую макушку.

— А, ежедневные часовые грозы… Да-да, я в курсе. Даже в Либертту писал, чтобы прислали опытного мага, но ответа так и не было. Эйс ди’Вале туда не совался. Говорил, что это непогодное явление. Если вы поступите так же, я не буду на вас в претензии. Все же замок не относится к Саргону, за который я отвечаю. Но вот с новым наместником у вас могут возникнуть проблемы.

«Обрадовал!»

Впрочем, меня всерьёз заинтересовала странная аномалия. Хотелось разобраться, в чем тут дело. Потому, едва мэр удалился, я села за письмо своему учителю, магистру Элладу.

Саргон, Западная провинция
Настоящее время

Вот так начиналась моя служба в качестве погодного мага столицы провинции. Спустя пять дней моей работой в основном были довольны. Появились, конечно, жалобщики — где обходятся без них? Кого-то я не успела полить в ночные часы, и он не поленился доехать до города и сообщить об этом мэру. Кто-то пожаловался на облачность во время проведения парусной регаты. Однако, в целом, начальство ко мне благоволило.

В пятницу, когда пришла пора получать зарплату за первую неделю, я узнала не очень приятную для себя весть: на испытательном сроке платить мне будут лишь половину от положенной ставки погодного мага. Попытка узнать, сколько продлятся эти испытания меня, как профессионала, к успеху пока что не привели. Мэр отвечал уклончиво.

И вот, кажется, мой испытательный срок закончился... увольнением.

Сердитые шаги новоявленного герцога и по совместительству наместника Западной провинции затихли, в коридорах второго этажа ратуши установилась гробовая тишина.

Мэр Финли некоторое время молча переваливается с носка на пятку, задумчиво промокая лоб носовым платком. Я искоса наблюдаю за разгоряченным толстяком, в душе всё ещё переживая неожиданную встречу.

Раны, которые разбередил непреклонный, как клинок, взгляд серых глаз, глубоки. Но нет, я не стану рыдать. Той маленькой Шери, которая с ума сходила от первой любви, больше нет. Она умерла в один ненастный день.

***

Либертта, столица королевства Кальвар,
Четыре года назад

Суровый северный ветер словно бы задался целью растрепать каждый из широких, перистых листьев на пальмах, растущих вдоль набережной. Не особенно в этом преуспев, этот задира с воем взялся за пешеходов: закрутил полы плаща стража, что несет службу на перекрестке, поиграл подолом юбки у спешащей куда-то дебелой дамы.

Я выскакиваю из дверей закусочной, в которой вот уже почти полгода работаю подавальщицей и бегу по набережной в сторону центра города. С подозрением посматривая на хмурое, неприветливое небо, придерживаю на плечах тонкий осенний плащик. Разумеется, как у погодного мага (хотя получение диплома ещё маячит где-то в далёкой перспективе), у меня есть ряд преимуществ перед остальными пешеходами. Ни ветер, ни дождь с мокрым снегом меня не пугают. Пробормотав заклинание, которое узнала от матери ещё в детстве, я окружаю себя куполом из тёплого воздуха и сразу перестаю дрожать. Однако ветер дует с отчаянной яростью и время от времени пробивает мое слабенькое защитное поле. Ничего, до академии рукой подать.

Старательно обходя лужи, чтобы не погубить единственные приличные туфли, я обогнула нахохлившегося стражника и узким переулком добралась до задворок Столички.

На проходной академии было пусто — охранник появится здесь лишь вечером, чтобы собирать входную виру с тех, кто возвращается после отбоя. Мне не раз случалось расставаться с монеткой в десять, а то и в двадцать хилдо, лишь бы не ночевать на улице.

Но сегодня я работала в утреннюю смену, с шести до одиннадцати и, накормив завтраком всех желающих, не рисковала нарваться на выговор, хотя и пропустила три первых лекции. Выговоров я не боялась. В Столичной академии даже на начальных курсах — главное, хорошо сдавать экзамены, а являешься ты на лекции или нет — твое дело. Проблем не возникало, обычно я брала конспекты у соседки. Арбела учится на мага общего профиля, но на первом курсе у неё такие же предметы, как и на моем факультете практической магии.

Вообще-то, большинство студентов предпочитают исправно посещать лекции, чтобы не тратить свободное время на переписывание или зубрёжку. Здесь учатся исключительно аристократы, и почти все они из богатых семей. Что им ещё делать, кроме учёбы? Лишь с десяток таких, как я, — нищих бедолаг благородного происхождения — живут на стипендию и подрабатывают, где только могут.

Со скрипом открылась калитка, и я тихонько скользнула внутрь кованой ограды. Пробежав по унылому серому парку с шуршащей под ногами листвой, оказалась в холле главного здания. Взбегаю по лестнице — женское общежитие на третьем этаже. Открываю дверь и оказываюсь в небольшой, но уютной комнате, разделенной полупрозрачной ширмой.

Моя половинка не отличается особым комфортом, но я почти и не бываю здесь, предпочитая заниматься в библиотеке. Бросаю на застеленную зеленым шерстяным покрывалом кровать сумочку, в которой приятно звякают полученные за утро чаевые. Избавляюсь от плаща, небрежно бросив его на стул возле крохотного письменного стола.

Усевшись на краешек кровати, тянусь к тумбочке. Достаю учебник. На обложке значится: «Магфизика», но сейчас я далека от законов магического мира. Привычно листаю томик до середины…

Вот он — небольшой, размером с открытку, портрет. С тайным и каким-то болезненным удовольствием смотрю на изображение молодого человека. Рианн — красивый юноша и обещает стать прекрасным мужчиной. Благородные черты, чуть капризная линия губ, высокие скулы, светло-серые миндалевидные глаза. Пышные платиновые локоны блестящей волной падают на широкие плечи.

Прикрыв ресницы, мечтательно смотрю на портрет, а вижу… серые глаза, полные боли и печали, при нашем расставании. Уже месяц прошёл с тех пор, как Рианн уехал на чужбину, учиться в лучшей академии магии на Андоре. Покрывая мое лицо трепетными поцелуями, он обещал писать каждый день и любить меня вечно…

«Почему же ты не пишешь? — беззвучно шепчу, очерчивая пальцем острую линию скул на портрете. — Неужели не чувствуешь, как я жду от тебя хотя бы строчку?»

Я, конечно, понимала всё. Рианн уехал в совершенно другую жизнь, и ему требуется время, чтобы устроиться на новом месте, в чужой стране. При ограниченном бюджете это очень и очень непросто. К тому же в «Синей звезде» особые требования к знаниям студентов. Торианну пришлось вливаться в учебу на третьем курсе боевого факультета посреди года!

«Любимый все преодолеет, я знаю, недаром он был сильнейшим студентом в Столичке!

Долго смотрю на прекрасное лицо, моля Светлых дев хранить моего милого и помогать ему во всем. Мысли улетели в наши жаркие, летние ночи и прогулки по укромным аллеям парка академии, освещенным лишь лунами и звездным сиянием.

— Никогда не встречал такой, как ты, милая. Ты никогда не сдаешься, верно, моя Шери?» — шепчет Рианн, а его рука до дрожи медленно скользит по моей полуобнаженной спине.

Сидя у него на коленях, я смеюсь и изо всех сил мотаю головой, так что темные волосы падают на лицо. Я сдуваю их нетерпеливо и снова приникаю к его желанным губам, что дарят столько наслаждения…

Дверь нашей комнаты со скрипом открывается. Я подскакиваю, выныривая из воспоминаний. Спешно захлопываю книгу и прячу ее.

«Похоже, третья лекция закончилась. Как же я не услышала звонка на перемену?»

За ширмой прошелестели легкие шаги. Мелькнул стройный силуэт.

Арбела — моя соседка и лучшая подруга. Она дочь важного чиновника, но не задирает нос, как это делают другие, и за это я ее люблю. Мне крупно повезло с подругой, а ей со мной — так она говорит. Как-то так получилось, что мы сблизились с первого дня в академии, и за полгода ни разу не поссорились. Это удивительно, притом что мы с Ари такие разные! Но без подруги я бы не справилась с тоской по Рианну, ведь мы делимся самым сокровенным. Порой так важно выговориться.

Заглянув ко мне, блондинка радостно хлопает в ладоши.

— Даш, ты уже здесь? Как хорошо! По дороге я встретила госпожу Брок. Угадай, что она мне передала для тебя!

Госпожа Брок — кладовщик и завхоз академии, а еще она ведает почтой.  

Я вскочила, с волнением хватаясь за грудь: кажется, сердце вознамерилось выпрыгнуть от внезапного прилива надежды.

— Неужели письмо? — не знаю, как вымолвила это, голос срывается от волнения.

«Спустя месяц милый все-таки написал!»

С лукавой улыбкой Арбела продемонстрировала мне внушительный, толстый конверт с диковиной иностранной маркой.