Бывшие. (Не)покорная истинная для адмирала

— Талисса, детка. Там «Стремительный» пришел в порт.

— Что? — я уже готовилась ко сну. — Как давно?

— Три часа уж. Я только что узнала от мальчишек, — ответила мама.

— Но почему я ещё ничего не знаю об этом? Почему Торгард ещё не пришёл за мной или не послал никого?

— Милая, — мама растерянно вздохнула. — Я не знаю.

— Так. Ладно. Сама разберусь.

— Талисса, может, не надо никуда идти на ночь глядя?

— Ну, мамуль. Я же уже взрослая. Второй курс. Боевой факультет. Что со мной станется? Тем более тут не так далеко. Наверняка Торгард как обычно снял весь постоялый двор и празднуют последнюю предвыпускную практику.

Я вскочила с кровати, сбросила ночную рубашку и подбежала к шкафу.

Распахнула дверцы. Думала надеть платье, но потом решила всё же брюки.

— Я вызову тебе кэб. Не нужно бежать сломя голову, — покачала головой мама. Она знала, что меня не отговорить, хотя и попытаться не могла. — Лис, может быть, ты подождёшь до утра? Не зря же он не пришёл и не позвал тебя? Мало ли там что…

— Мама, да что там? Я что, в первый раз. Я знаю всю его команду. Да и девочки там тоже будут, не переживай, — я набросила на себя белоснежную рубашку с широкими рукавами и узкими высокими манжетами.

Подскочила к маме и чмокнула её в щеку.

А потом счастливо рассмеявшись, схватила свои замшевые брюки бежевого цвета и принялась натягивать их на себя.

Внутри всё трепетало от нетерпения. Я не видела Торгарда два месяца. Чёртова практика в море длилась так долго, что я уже вся извелась.

Так хотелось прижаться к его груди, вдохнуть непередаваемый аромат корабельной сосны, морского бриза и смолы.

Так пах мой дракон, мой любимый.

И это был его первый рейс в качестве капитана третьего ранга.

Я шнуровала удобные ботинки на невысоком толстом каблуке. Талию обозначила кожаным ремнём-корсетом. Светлые волосы собрала в высокий хвост.

Губы тронула розовым блеском. А глаза слегка подкрасила тушью.

Послала воздушный поцелуй своему отражению.

Расстегнула пуговичку на рубашке, оставляя интригующий вырез, и выскочила из комнаты. Мама стояла на крыльце.

Непривычно тихо она смотрела вперёд. Фонари потихоньку зажигались на улице. Но людей от того меньше не становилось. Наоборот, вовсю прогуливались влюблённые парочки.

И я скоро так же буду ходить под ручку со своим личным капитаном.

— Милая, может, всё же передумаешь?

— Нет, мам. Я жуть как хочу его увидеть, — я прижалась к маме со спины и обняла её. Мама положила свои руки на мои и тяжело вздохнула. — Не переживай.

— Я просто не хочу, чтобы твоё сердце разбилось, — как-то печально произнесла она. — Оно у нас одно.

— Мамуль, оно же не стеклянное, — рассмеялась я. — Всё отлично. Я люблю Торгарда, а тот любит меня.

— Дай море. Дай море. Ну ладно. Кэб подъехал. Беги, — я снова поцеловала маму в щеку и махнула поспешно рукой.

Запрыгнула практически на ходу.

— Скорее. Гостиничный двор «Золотая подкова».

— Конечно, госпожа, — отозвался возница и помчал меня по тёмным улицам столицы. Открытая повозка и быстрая езда растрепали мне волосы, но я на это совершенно не обращала внимания.

Внутри всё горело и искрило. Не будь я магом воды, подумала бы, что во мне шалит огонь.

Сама от себя рассмеялась. Подкинула пару медных монет пожилому мужчине. Уж очень быстро гнал до окраины.

Гостиничный двор был из дорогих. Окружен кованым низким забором, перед зданием в три этажа была просторная площадка с брусчаткой.

Каменные стены таверны были украшены живым плющом, который затянул фасад до второго этажа.

Оттуда раздавался смех и музыка.

Я поправила волосы, перевязала хвост и счастливо улыбнулась.

Поспешно дошла до двери. Распахнула её. Громкая музыка, приглушённый свет и столы, собранные на первом этаже в один большой, ломились от закусок.

Как и думала, весь гостиничный двор был снят выпускниками Столичной морской академии, вернувшимися из рейда. Помимо этого, тут были и другие курсанты из нашей академии.

Все смеялись и весело проводили время.

Только меня от чего-то настораживал этот праздник жизни.

Прикусила губу и нахмурилась, но тут же отмахнулась от противного звоночка.

Я так соскучилась по своему дракону. Начала искать его глазами, но никак не находила.

Парни из его команды дружно выпивали и гоготали. Рядом сидели их подруги и висли их крепких плечах.

Я заметила друзей моего дракона и поспешила к ним. Подошла к Валарису.

— Вал, а где Торгард? — потрясла его за плечо.

— Лис? Эм-м, — странно замялся долговязый парень. — Тут где-то был.

— Да? Ну ладно. Думала, ты подскажешь, — я стала осматриваться вновь. Толпа курсантов мешала найти всего одну черноволосую макушку.

Мой Торгард не из тех, кто может затеряться.

Его тут просто нет.

Хм.

Проталкиваясь руками через толпу веселящихся ребят, дошла до барной стойки, но не успела поинтересоваться у бармена, видел ли он моего Торгарда.

Как вдруг на ухо шепнули:

— Наш новоиспечённый капитан на третьем этаже в сто втором номере.

Я обернулась, но так и не поняла, кто это был. На меня никто не смотрел.

Ну да ладно. Я рванула к лестничному пролету.

Но тут словно из ниоткуда появился Валарис и перегородил проход.

Я вскинула бровь и обошла парня, но он снова встал грудью передо мной.

— Вал, ты чего?

— Лис, иди домой. Торгард завтра с тобой встретится.

— Пф. Идти домой, когда вы все тут отмечаете его новое звание? Не смеши.

— Лис, — покачал головой парень. — Давай я провожу тебя.

— Ты что, совсем? Нет же. Отойди.

— Его там нет. Он на улицу вышел.

— Так, хватит бред нести. Мне уже сказали, что он меня ждёт в сто втором.

— Лис. Не нужно, — он перехватил мою руку, когда я протиснулась мимо него.

— Так. Я сейчас разозлюсь и устрою тут маленькое цунами. Подмочу вам тут все штаны, и праздник придётся быстро свернуть.

— Ладно, — вздохнул Валарис. — Я хотел как лучше.

— Ну так посторонись уже, — отпихнула лучшего друга Торгарда с дороги.

И, перескакивая по несколько ступеней за раз, помчалась наверх. Сердце колотилось в груди так, что грозило вырваться.

Я миновала второй этаж, стремительно поднималась. Вышла в узкий коридор. Ковёр на полу скрывал стук моих каблуков.

Я смотрела на номера, нашла глазами комнату, в которой был мой Торгард.

Потянулась к ручке. Нажала на неё. Медлила. Не отпускала её. Вмиг стало страшно.

Ушла эйфория и желание увидеться притупилось.

Дурное предчувствие накрыло удушливой волной.

Он не пришёл.

Он не позвал меня.

Меня не пускали сюда.

Всё вставало в нерадужную картинку.

Нет. Прочь. Мой Торгард любит меня.

Я толкнула дверь и… перестала дышать.

— Торгард, — полузадушенно вырвалось у меня. Сердце кажется остановилось. Закаменело, а потом пошло трещинами.

На кровати было двое. Мой Торгард сидел всё ещё в штанах, но без рубашки, и девица темноволосая с почти обнажённой грудью.

Мой дракон зарылся ей в волосы, а может страстно целовал её. Я уже ничего не понимала, хватала ртом воздух, боясь вздохнуть. На глаза набежала влага.

Она сидела на нём, обхватив его бёдра стройными ногами. Юбка была задрана до пояса.

Я держалась за дверь, потому что боялась упасть.

Колени дрожали, ревность била наотмашь, я задыхалась.

Мой Торгард расслабленно придерживал её за пояс, водил руками по оголённым лопаткам одной рукой, другой наматывал россыпь тёмных волос на кулак.

Так знакомо и так больно.

Он посмотрел на меня из-за её плеча. Вид был такой, что лучше бы мне скрыться. Но я не могла. Я вросла ногами в этот чёртов пол.

Аромат корабельной сосны, смолы и бриза был безнадёжно перебит приторными духами девицы.

Он был настолько отвратительным, что меня замутило. Я сделала пару глотков кислорода через рот, чтобы тошнота отступила.

За два месяца рейса на лице Торгарда появилась короткая бородка, а отросшие волосы были в беспорядке.

Но даже в таком виде он был красив как морской бог и так же безжалостен.

О нём говорили как о лучшем курсанте, стратеге, сильнейшем драконе столицы.

С наследственностью не поспоришь. Все в его роду чистокровные сильные Огненные драконы. Родовитый, именитый наследник великого рода. Опора императора и будущая надежда нашей империи. Старые адмиралы уйдут, но им есть кому передать флот.

Талантливый во всём, он уже к выпуску стал капитаном и собрал свою команду из магов.

И как же я могла не влюбиться в него.

У меня просто не было ни шанса.

Мама говорила, не дарить своё сердце. Поберечь его. Что для нас это смерти подобно — разочароваться в любимом.

Но я не верила.

Не понимала, как это. Торгард бы не предал. Я видела в его глазах любовь.

А так ли это? Или я просто выдавала желаемое за действительное?

Но зачем он добивался в академии моего внимания?

Зачем? Чтобы вот так вот бросить?

Как же больно. Я просто падала в пучину отчаяния. Внутри меня рвалась натянутая струна.

Скручивало внутренности, выкручивало жилы.

Слеза скатилась из уголка глаза.

А Торгард смотрел на меня пронизывающими карими с золотым отливом глазами и не отпускал рук с тела девицы.

Та ёрзала на нём. Терлась как кошка. Не обращала внимания на мой голос и моё присутствие.

Она обвила шею моего дракона руками, зарылась в его волосы, как когда-то делала я, и потянула его на себя.

А он поддался ей.

Склонился.

Я ничего не видела за пеленой хлынувших слёз.

— Ты долго будешь там стоять? Или хочешь присоединиться?

Слова Торгарда, произнесенные с язвительным сарказмом, будто молния ударили в самое сердце.

Боль разорвала меня на части, превратив все внутренности в пылающий ад.

Я стояла, приковав взгляд к ним, но ноги будто приросли к полу, не давая сделать ни шагу назад, ни вперёд.

Он просто смотрел на меня, держа девицу в своих объятиях, его глаза, такие знакомые, сейчас были пусты и холодны.

Торгард не отпускал её, его руки уверенно держали её стройное тело, как будто это было для него естественно, а она продолжала тереться о него, не обращая внимания на моё присутствие.

— Ты долго будешь там стоять? Или хочешь присоединиться? — его слова прозвучали, как вызов.

Слёзы градом катились по моим щекам, я пыталась дышать, но воздух в груди застревал, превращаясь в удушающий комок.

В голове звучали слова мамы: «Не дари своё сердце».

Но я не послушала, и вот теперь, стоя здесь, я осознавала всю горечь своих ошибок.

Моя любовь, моя вера в него — всё это казалось теперь таким наивным и глупым.

— Торгард, — мой голос дрожал, я едва могла говорить. — Почему ты так со мной поступаешь? Что я сделала не так?

Он не ответил сразу, только его губы изогнулись в хищной усмешке, и это было больнее любого удара.

— Убирайся, — прорычал он, его голос был груб и холоден.

Его слова разрывали душу, каждый звук, произнесённый им, был как нож в сердце.

Я смотрела на него и не верила своим ушам.

Торгард, мой Торгард, не мог так говорить.

Но вдруг что-то изменилось в его взгляде. Он заметил мои слёзы, и на миг его глаза потемнели от чего-то, что я не могла понять.

Он резко оттолкнул девицу со своих колен, та вскрикнула от неожиданности и боли, когда её тело ударилось о край кровати.

Она испуганно взглянула на него, но не стала спорить. Быстро собрав свои вещи, она выскочила из комнаты, оставив нас вдвоём. Теперь Торгард смотрел только на меня, и в его глазах был огонь, который я не могла понять.

Я хотела бежать, но ноги не слушались. Я сделала шаг назад, но он уже был рядом, его рука схватила меня за запястье, и я ощутила его силу.

Торгард притянул меня к себе, прижал к стене, и я почувствовала холод камня за спиной.

— Ты думаешь, что всё так просто? — его голос был тихим, но полным гнева. — Думаешь, что можешь просто войти сюда и потребовать объяснений?

Я пыталась сопротивляться, но его хватка была слишком сильной. Он прижал меня к стене, его дыхание обжигало моё лицо, и я ощущала всю мощь его ярости.

— Но я любила тебя, — мой голос был тихим, почти шёпотом. — Я доверяла тебе.

— Любовь? Доверие? — его смех был горьким.

Я смотрела в его глаза, пытаясь найти в них хоть крупицу того человека, которого я знала и любила. Но передо мной стоял чужак, жёсткий и беспощадный. Его лицо было напряжено, а глаза горели каким-то диким огнём.

— Я думала, что мы одно целое, — прошептала я, чувствуя, как слёзы снова начинают течь по щекам. — Я думала, что ты любишь меня.

Он молчал, его взгляд был прикован к моему лицу, и в его глазах я увидела что-то, что было слишком больно осознавать.

Его руки отпустили меня. Я медленно опустилась на пол, чувствуя, как все силы покидают меня. Мир вокруг казался тусклым и бессмысленным.

Торгард смотрел на меня сверху вниз, его лицо было каменным. Он сделал шаг назад, давая мне пространство, но я не могла встать. Всё моё существо было поглощено болью и разочарованием.

— Лис, — его голос был тихим. — Уходи. Это лучшее, что ты можешь сделать сейчас.

Я подняла глаза на него, пытаясь понять, что он имеет в виду, но в его взгляде было только отчуждение. С трудом поднявшись на ноги, я почувствовала, как дрожат мои колени. Я медленно повернулась и пошла к двери, чувствуя, как каждый шаг отдаётся болью в сердце.

Когда я вышла из комнаты, мир вокруг показался мне чужим и холодным. Коридоры гостиницы, которые раньше казались уютными, теперь выглядели как мрачный лабиринт.

Я спускалась по лестнице, не видя ничего перед собой, слёзы застилали глаза.

— Ко мне, детка, продолжим на том, на чём остановились, — донесшиеся слова Торгарда в очередной раз полоснули по груди. Я схватилась за сердце.

Проталкивалась через толпу веселящихся курсантов, я никого толком не видела.

Внутри была пустота.

Выжженная пустыня. Я только что утратила смысл.

— Эй, Талисса. Стой. Я провожу тебя.

Торгард Хард, огненный дракон, сразу после рейса

Наша девочка. Талисса Сил 

До момента расставания
________________________________________________
Мои дорогие!  Рада вас всех приветствовать на страницах моего нового романа.
 В книге вас ждут:
❤️ Властный дракон с секретом 
❤️ Дерзкая героиня (тоже с секретом)
❤️Встреча через года
❤️ Хэппи энд
❤️ Однотомник
Приятного Вам чтения!
И не забывайте, пожалуйста, поддерживать книгу ❤️❤️ и добавлять ее в библиотеку. 
В первые недели старта это очень важно для меня и книги! 
С любовью, ваша Е.Г.

— Эй, Талисс. Стой. Я провожу тебя.

«Хотела увидеть Торгарда? Какая же я дура!»

Я подняла глаза, предчувствуя его присутствие. И да, он стоял в окне третьего этажа. Голый по пояс, сверкал литыми мышцами и крепким телом.

А рядом на его плече лежала рука моей подруги Офелии.

Ещё один удар под дых. И как я не заметила ее?

Впрочем, в моем состоянии я бы и осла не заметила в той комнате.

Я отвернулась от пронзительного взгляда Торгарда и посмотрела на двери  гостиницы.

В дверях стоял Валарис. Высокий светловолосый парень махал мне рукой. А рядом с ним стоял, опершись на каменную стену, ещё один лучший друг моего дракона — Фирен. Тот не скрывал презрения ко мне, в отличие от Валариса.

Снова стало больно. За что?

Мы ведь неплохо ладили. Почти год мы были вместе с Торгардом. Неужели я сделала что-то плохое и Фирену?

Ничего не понимая. Я качнула головой, в желании не думать об этом всем.

— Не стоит. Я... хочу побыть одна, — отказалась от помощи.

И, не разбирая дороги, пошла прочь.

Больше не оборачивалась на окно злополучного сто второго номера.

Но спина горела от взглядов.

Ночь была тихой, но внутри меня бушевала буря. Я шла по пустынным улицам, не зная, куда иду. Кажется, я потеряла себя в тот момент, когда Торгард произнёс свои жестокие слова и изменил мне.

Я остановилась у фонтана в центре города, села на край и уставилась в воду.

Она немного поможет мне.

Моя жизнь, мои мечты — всё это разбилось вдребезги в одну секунду.

Боль в душе была невыносима, и я не знала, как с ней справиться.

Торгард был для меня всем. Он был моим героем, моим идеалом, и его предательство было невыносимо.

Я пыталась понять, что же произошло, но мысли были спутанными и бессмысленными.

Я просидела у фонтана долго, не замечая времени.

Наконец, когда ночное небо начало потихоньку светлеть, я поняла, что должна вернуться домой. Медленно поднявшись, я пошла в сторону дома, чувствуя, как усталость наваливается на меня.

Когда я подошла к дверям, мама уже ждала меня.

Она вытащила плетеное кресло и сидела на крыльце, закутанная в теплую шаль. Она всегда мерзла, в отличие от меня. А еще не любила ветер, но обожала шторм на море.

Мамино лицо было полным беспокойства, но она ничего не сказала, только обняла меня крепко. В её объятиях я наконец почувствовала, как слёзы снова начинают течь, и вся боль, накопившаяся за эту ночь, вырвалась наружу.

— Всё будет хорошо, Лис, — прошептала мама. — Ты сильная, ты справишься.

Но в тот момент я не верила в её слова. Моё сердце было разбито, и я не знала, как собрать его осколки.

— Не будет, мам, не будет, — всхлипывала я. — Он предатель. Он... с ней... с Офелией. Ты была права. Лучше бы я не ходила... лучше бы я послушала тебя. Ты говорила беречь мне сердце... а оно и вправду рассыпалось, — я снова зашлась в рыданиях.

Мама крепче прижала меня к себе, её руки были такими теплыми и надёжными, но утешение, которое я так отчаянно искала, не приходило.

Боль разъедала изнутри, напоминая о каждом мгновении, проведённом с Торгардом, о каждой лживой клятве и обещании.

— Лис, милая, я так жалею, что ты узнала об этом таким образом, — прошептала мама, поглаживая меня по спине. — Но жизнь на этом не заканчивается. Ты сильная. Ты справишься.

Её слова были полны любви и заботы, но в этот момент они казались мне пустыми.

Как можно было справиться с таким предательством?

Как можно было продолжать жить, зная, что человек, которому ты доверяла больше всего, оказался лживым и жестоким?

— Я не знаю, как жить дальше, — произнесла я, чувствуя, как слёзы снова наворачиваются на глаза. — Всё, что я хотела, всё, о чём мечтала, рухнуло в один миг.

— Ты найдёшь силы, я верю в тебя, — мама чуть отстранилась и посмотрела мне в глаза. — Иногда жизнь преподносит нам тяжёлые уроки, но мы должны извлекать из них опыт и становиться сильнее.

Я всматривалась в её глаза, полные сочувствия и мудрости, и пыталась найти в себе силы поверить в её слова. Но боль была слишком свежей, слишком сильной.

— Мама, почему он так поступил? — голос дрожал от сдерживаемых рыданий. — Почему он играл с моими чувствами?

— Иногда люди поступают жестоко, потому что сами не знают, чего хотят, — ответила она, её взгляд стал задумчивым. — Возможно, Торгард был не готов к ответственности, которую несёт настоящая любовь. А может… впрочем не знаю. Остается только гадать. К сожалению, что у мужчин в голове мне неведомо.

Торгард всегда казался мне сильным и решительным, человеком, который знает, чего хочет, и добивается этого. Он говорил, что любит, он добивался меня.

Но теперь, стоя перед лицом его предательства, я осознавала, как мало я знала о нём на самом деле.

— Я просто не могу понять, — продолжала я, утирая слёзы. — Я думала, что мы одно целое. А оказалось, что я была для него всего лишь очередной игрушкой.

— Лис, это не твоя вина, — мама нежно погладила меня по щеке. — Ты отдала ему своё сердце, потому что верила в любовь. Не вздумай искать в себе причины его предательства.  

Её слова были как бальзам на рану, но боль всё равно оставалась. Я кивнула, пытаясь хоть немного успокоиться.

Я отстранилась от мамы. Заглянула в её вмиг осунувшееся лицо.

А ведь она у меня была той ещё красавицей и совершенно не выглядела на свой возраст.

Всю жизнь она растила меня одна. У нас никого не было. Но только сейчас я увидела муку и обречённость на её лице.

— Мам, а мой отец... Он ведь не умер? Он просто бросил нас?

— Давай войдём в дом, — предложила мама. — Тебе нужно отдохнуть и прийти в себя. А потом мы решим, что делать дальше.

Вопрос об отце повис в воздухе.

Я кивнула и позволила маме провести меня в дом. Мы поднялись в мою комнату, и я рухнула на кровать, чувствуя, как усталость накрывает меня волной. Мама укрыла меня пледом и тихо вышла за чаем.

Вскоре она вернулась с чашечкой мятного чая. Я села, облокотившись на пестрые подушки. Перехватила горячий фарфор двумя руками.

— Мам, а мой отец… просто бросил нас?

Мама опустила глаза, её руки задрожали, когда она пыталась унять свои эмоции. Я никогда не видела её такой уязвимой и разбитой. Она всегда была для меня примером силы и стойкости.

— Лис, — начала она тихо, её голос дрожал. — Твой отец… Он действительно не умер. Он оставил нас, когда ты была совсем маленькой.

Я почувствовала, как холод разливается по моим жилам. Эти слова, подтверждающие мои худшие опасения, были как удар под дых.

— Почему ты никогда не говорила мне об этом? — спросила я, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами.

— Я хотела защитить тебя, — ответила мама, её голос был полон боли. — Я не хотела, чтобы ты росла с чувством, что тебя бросили. Я хотела, чтобы ты думала, что он ушёл по уважительной причине, а не потому, что он выбрал другую жизнь.

— Но почему он ушёл? — мой голос сорвался на шёпот. — Почему он бросил нас?

Мама вздохнула, её глаза наполнились слезами.

— Он был капитаном, как и Торгард, — начала она. — Его звали Айдан. Он был сильным, харизматичным и уверенным в себе. Его сердце принадлежало морю, но не мне. А не смогла устоять перед его обаянием. Полюбили его сразу же, а потом… просто отпустила.

Глаза мамы блестели от слёз. Я оставила чашку на тумбочку и потянулась, чтобы обнять маму.

От нее как всегда пахло водными лилиями. И меня это успокаивало. Она гладила меня по спине.

— Я решила, что лучше ты будешь думать, что он погиб, чем знать, что он оставил нас по своей воле.

— Теперь я понимаю, почему ты так беспокоилась за меня, — сказала я, чувствуя, как слёзы катятся по щекам. — Ты не хотела, чтобы я повторила твою судьбу.

Мама еще крепче прижала меня к себе. Ее объятия были теплыми и успокаивающими.

— Да, Лис, — прошептала она. — Я просто хотела защитить тебя от боли, которую сама пережила. Я бы так хотела уберечь тебя от всего.

— Мамуль, — прошептала я.  — Ты бы не смогла закрыть меня и оградить от всего мира. Но ты всегда была рядом, всегда поддерживала меня. И сейчас, когда я чувствую себя потерянной, я благодарна, что у меня есть ты.

Мы сидели так некоторое время, просто обнимая друг друга и давая волю слезам. Я знала, что впереди нас ждёт ещё много трудностей, но с мамой рядом я чувствовала, что смогу справиться с любой болью.

— Нам нужно жить дальше, Лис, — сказала мама, когда мы наконец отстранились друг от друга. — Ты должна продолжать учёбу, стремиться к своим целям. Не позволяй этому предательству сломать тебя.

— Я постараюсь, мам, — ответила я, вытирая слёзы. — Я постараюсь быть сильной, как ты.

Она улыбнулась, её глаза сияли от гордости и любви.

— Ты уже сильная, Лис. Ты справишься.

А ведь у моей мамы никого не было в свое время. Она была одна, с ребёнком на руках. И её сердце так же рассыпалось в пыль, как и моё.

— Я сама несчастлива и тебя не научила быть счастливой. Я так виновата, доченька, — мама смотрела на меня с таким отчаянием в глазах, что сердце сжалось от боли за неё.

— Мама, ну что ты, — я обняла свою ранимую мамочку и уже сама прижимала её к своей груди.

 За двадцать лет я никогда не видела её с мужчиной. Да, к ней в цветочный магазин приходили одинокие мужчины, оказывали ей знаки внимания, но отчего-то она всем отказывала.

А теперь я всё поняла. И как же я была слепа по отношению к ней. Не обращала внимания на душевную боль мамы.

Ужасная правда просто выбила меня из колеи.

Моя мама до сих пор любила отца.

Неужели я буду так же?

И страшные слова мамы обретали новый смысл.

— Это наше проклятие, милая. И все же я так виновата перед тобой. Так виновата… Если бы я только забрала его сердце, то ничего не было бы…

Последние слова матери были очень странными. Но мало ли что она имела ввиду, ведь столько лет хранит любовь в своем сердце к мужчине, что бросил ее.

— Нет, мама, это не твоя вина, — я крепче обняла её. — Ты дала мне всё, что могла. Ты растила меня одна, ты всегда была рядом. Я люблю тебя, мама. И я не хочу, чтобы ты чувствовала себя виноватой за что-то, что не в твоих силах было изменить.

Мама всхлипнула, её плечи задрожали в моих объятиях. Я ощущала, как сильно она переживала за меня, как её собственная боль смешивалась с моей. Но я не могла позволить себе сломаться, не могла позволить маме чувствовать, что она не справилась.

— Мы справимся, мама, — шептала я, стараясь вложить в эти слова всю свою силу и уверенность. — Мы вместе, и это самое главное. Мы сможем преодолеть всё, что угодно, потому что мы вместе.

Она отстранилась немного, посмотрела на меня и кивнула, вытирая слёзы с лица.

— Какая же ты у меня взрослая, Лис, — она погладила меня по голове, как делала это в детстве.

Вскоре мама вышла, оставляя меня одну.

Лежа в темноте, я пыталась осознать всё, что произошло. Каждый раз, когда я закрывала глаза, передо мной возникало лицо Торгарда, его холодный взгляд и горькая усмешка. Снова и снова я переживала тот момент, когда увидела его с Офелией, и боль становилась невыносимой.

Я провела несколько часов в таком состоянии, прежде чем усталость взяла своё, и я погрузилась в беспокойный сон. Во сне я снова и снова переживала этот ужасный момент, просыпаясь в холодном поту и чувствуя, как сердце сжимается от боли.

***

Торгард

Я сидел в номере один, опустошённый и полный противоречий.

Голый по пояс, босиком, в одних брюках, от меня несло сладкими противными духами.

Морщился.

Какой же дрянью пользуется Офелия.  

Распахнул окно настежь. Свежий ночной воздух повеял в окно, уносящий мерзкую сладость. Сжал руками подоконник. До хруста.

Подул ветер с моря.

То что нужно.

Его вдыхать я готов день и ночь.

Внизу шло полным ходом веселье. Смех и музыка доносились до меня, вызывая раздражение и гнев.

Каждый звук усиливал ощущение одиночества.

Я прошел к бару и плеснул себе в бокал. Сел в кресло напротив окна, уставился в черное небо. Снаружи мерцали звезды, но я не видел их красоты. 

Моя душа была полна тьмы, и никакой свет не мог пробиться сквозь неё. Горечь напитка обжигала горло, но это было ничто по сравнению с той болью, что жгла меня изнутри.

Передо мной престала Талисса. Вся такая невинная, наивная и влюбленная.

Смех вырвался из горла.

А потом лютая ярость настигла меня.

Я больше не принадлежал сам себе.

Резко швырнул бокал в стену. Град осколков обдал меня, но я даже не почувствовал боли. Грудь разрывалась от гнева.

Я вскочил и начал крушить мебель в номере. Стулья, столы, всё летело в стороны под ударами моих кулаков. Я разбил зеркало, осколки которого разлетелись по комнате, отражая мою искажённую яростью фигуру.

Дверь распахнулась, и в комнату вбежал слуга, испуганный грохотом.

— Убирайся! — рявкнул я, швырнув ему кошель с золотом. — Найди мне другой номер.

Слуга, дрожа, подобрал кошель и поспешно удалился.

Я вышел из разрушенного номера и направился в другой, пытаясь скрыться от своих демонов.

В новом номере я рухнул на кровать, затуманенный пойлом и яростью, и погрузился в беспробудный сон, надеясь забыть всё, что произошло.

Когда я проснулся, свет пробивался сквозь шторы, заливая комнату мягким утренним светом. Голова болела, мысли были спутаны. Воспоминания о прошлой ночи начали возвращаться.

Я поднялся с кровати и подошёл к окну, пытаясь собрать свои мысли.

Дверь тихо открылась, и в комнату вошёл Валарис. Он выглядел серьёзным и обеспокоенным.

— Торгард, — начал он, подходя ближе. — Мы должны поговорить.

— О чём? — бросил я, не отрывая взгляда от окна.

— О Талиссе. Ты должен с ней поговорить. Она заслуживает объяснений.

— Я не хочу её видеть, — отрезал я, оборачиваясь к нему. — Никогда и ни за что.

— Но почему? — Валарис выглядел растерянным. — Она любит тебя. Ты же тоже её любишь, так?

Любовь... это слово звучало как насмешка.

— Я ничем ей не обязан и ничего не обещал, — сказал я, чувствуя, как внутри снова закипает ярость.

— Торгард, может, ты поговоришь со мной? Что происходит, друг? — Валарис подошёл ближе и положил руку на моё плечо.

— Да отвали ты от него, — в открытую дверь просочился Фирен. — Сколько у него ещё таких девок будет? И за каждую юбку ты будешь полоскать ему мозг? — уже к Валарису обратился Фир, лучший друг и мой старший помощник.

Фирен встал у стены, облокотился и, медленно отрезая дольки от красного яблока острым клинком, отправлял их в рот.

Я усмехнулся. Мой старпом был, как всегда, прав.

Валарис скривился. Я снова отвернулся.

— И всё же, Тор?

— Каким же душным ты можешь быть, Вал, — отмахнулся от друга. — Задолбал, бездна тебя подери! 

— Я о тебе беспокоюсь.

Я прошёл к столику, на котором уже стоял стакан с ледяной водой. Капелька испарины стекала по стеклу. Рядом лежала таблетка. Закинулся ею, и головная боль стала потихоньку отступать.

— Короче. Даю приказ заткнуться и не вспоминать, — усмехнулся я и обвёл друзей взглядом. — Это моё решение, и не обсуждается. Прошлое в прошлом. Фир прав. Страдать по каждой юбке здоровья не хватит.

Тут открылась дверь, ведущая в ванную, о существовании которой я ещё не знал, и оттуда, в одном полотенце, выплыла Офелия с мокрыми чёрными волосами.

Она зазывно улыбнулась, её глаза блестели.

Слышала ли она наш разговор?

Плевать. Криво усмехнулся.

— Видишь, Вал, я как бы уже не скучаю.

На следующее утро мама уже ждала меня на кухне с горячим чаем и свежими булочками. Она всегда умела создать уют даже в самые тёмные моменты.

Я медленно подошла к столу, пытаясь подавить все мысли о прошлом вечере, но воспоминания снова и снова всплывали в голове.

— Доброе утро, милая, — тихо сказала мама, подавая мне чашку чая.

— Доброе утро, мам, — ответила я, стараясь улыбнуться, но улыбка выходила натянутой.

Мы сели за стол, и я взяла одну из булочек, но аппетита не было. Мама внимательно смотрела на меня, её глаза были полны заботы и сочувствия.

— Лис, я знаю, что тебе сейчас очень тяжело, — начала она мягко. — Ты должна помнить, что твоя жизнь не зависит от одного человека, — продолжала она. — У тебя есть свои мечты, свои цели. И ты можешь достичь их, несмотря ни на что.

— Спасибо, мам, — прошептала я. Слезы больше не лились из глаз. Кажется, я все их выплакала этой ночью. — Я просто не понимаю, как он мог так поступить. Как он мог предать меня.

Мама накрыла мою руку своей, её прикосновение было тёплым и успокаивающим.

— Ты не заслужила такое отношение. Ты заслуживаешь настоящей любви и уважения. И возможно, время поможет тебе пережить это.

Под «возможно» я услышала намек на ее личную драму. Мама вот до сих пор несет любовь к одному человеку.

Это не радовало и заставляло переживать меня.

Плюс ее слова о каком-то семейном «проклятии» не выходили из головы. Но скорее всего, мама имела в виду просто, что ее первая любовь и моя оказались такой вот печальной.

Но ничего. Я переживу эту боль. На зло Торгарду буду счастливой.

— Спасибо, мама, — сказала я. — Давай больше не будем о нем. Не хочу ничего слышать о Торгарде. Он сделал свой выбор.

Мама улыбнулась и погладила мою руку прежде, чем отпустила ее.

Я взяла одну из булочек, еще тёплую и ароматную, откусила кусочек, но аппетит внезапно исчез.

Сдобное тесто, которое раньше так радовало своим вкусом, теперь казалось безвкусным и тяжёлым на языке.

Я пыталась прожевать и проглотить, но каждый кусочек давался с трудом.

Мама смотрела на меня с беспокойством, её глаза внимательно следили за каждым моим движением.

Я сделала глоток ромашкового чая, надеясь, что он поможет успокоить желудок, но стало только хуже.

Тошнота нахлынула с новой силой, и я резко вскочила со стула, бросившись в туалет.

Добежав до ванной комнаты, я едва успела наклониться над раковиной, как меня начало тошнить.

Казалось, что желудок выворачивался наизнанку.

Когда приступ наконец ослаб, я тяжело дышала, держась за края раковины. Прополоскав рот холодной водой, я взглянула на своё отражение в зеркале.

Моё лицо было бледным, губы слегка подрагивали.

За моей спиной стояла мама, её лицо выражало глубокое беспокойство.

— Лис, что с тобой? Ты в порядке? — её голос дрожал, в нём звучали нотки паники.

Я попыталась выдавить из себя улыбку, но она вышла слабой и натянутой.

— Наверное, я отравилась, — вытерла рот тыльной стороной ладони.

— Моими булочками? — покачала головой мама, словно наверняка исключая этот самой факт.  — Лис, я сейчас у тебя кое-что спрошу. А ты, пожалуйста, ответь, — осторожно начала мама.

— Конечно.

— Милая, вы были близки? — её голос был тихим, почти шёпотом.

Кажется, я покраснела. А потом медленно кивнула, ощущая, как в груди растёт тяжёлое чувство.

Воспоминания о ночах с Торгардом, когда мы были вместе, всплывали в голове. Я была так уверена в нашей любви, что даже не подумала о последствиях. Но ведь мы предохранялись или…бездна подери.

А когда у меня последний раз были женские дни?

Я побледнела. Ведь думала, что из-за нервов у меня сбился цикл. Все-таки экзамены, переживания, а потом и вовсе ничего не отслеживала.

— Мам,  кажется я идиотка.

— Выдохни, Лис. Нам нужно убедиться, — сказала мама, беря меня за руку и выводя из ванной. — Ты должна сделать тест.

Мама усадила меня на мягкий диван в гостиной.

— Сиди тут. Я быстро схожу в аптеку.

Я отупело смотрела в стену и думала как такое может быть. Приложила руки к плоскому животу. Тор ведь пил зелья, ему как наследнику рода положено это делать. У него в семье все строго в этом плане.

Впрочем, как и у любого аристократа. Никому не нужны бастарды в обход брака.

Вскоре мама вернулась. Ее светлые волосы растрепались и кое-где вылезли из косы. Бирюзового редкого цвета глаза сверкали. Она как ураган ворвалась в дом, сжимая плотный бумажный пакет.

Опустилась рядом со мной и снова сжала мои руки. Потом передала пакет.

Я встала и молча отправилась в ванную комнату. Закрылась там.

Каждая секунда казалась вечностью, и сердце замирало в груди от ожидания. Наконец, я взглянула на тесты.

Все они показали одно и то же.

Я открыла дверь. Мама меряла шагами узкий коридор. Она резко развернулась, ее голубое летнее платье хлестнуло по коленям.

— Ну что?

По моему лицу и так было все очевидно.

— Я беременна, мам.
________________ 
Мои дорогие читетели, не забывайте  на автора, чтобы не пропустить выхода новинок и СКИДОК. (это можно сделать ) 

Жду вас и обнимаю!  

— Я беременна, мам, — сглотнула вязкую слюну.

Не могла поверить своим глазам, но результаты были ясны. Моя голова закружилась, и я почувствовала, как пол уходит из-под ног. Мама поддержала меня, когда я едва не рухнула.

— Лис, — её голос был тихим и успокаивающим. — Всё будет хорошо. Мы справимся с этим.

Я смотрела на неё, пытаясь найти в её глазах утешение, и поняла, что несмотря на всю сложность ситуации, я не одна.

Мама была рядом, её любовь и поддержка помогали мне справляться с шоком.

— Я просто не знаю, что делать, — призналась я, чувствуя, как слёзы начинают катиться по щекам. — Это так неожиданно. Я... я не готова.

Мама обняла меня, её руки были тёплыми и надёжными.

— Мы вместе справимся, милая, — сказала она, нежно поглаживая меня по спине. — Ты не одна. Мы всё решим.

Прошло несколько дней, прежде чем я смогла немного успокоиться и принять ситуацию. Мама была рядом, помогая мне справляться с эмоциями.

Мы обратились к лекарю, чтобы подтвердить беременность и узнать больше о моём состоянии.

Все подтвердилось. Внутри меня росла новая жизнь, и теперь я должна была думать не только о себе, но и о своём ребёнке.

Уже вечером мы сидели на кухне. Я вяло ковырялась в тарелке. Одна мысль не давала мне покоя.

Я долго думала о том, стоит ли сообщить Торгарду о моём положении.

Казалось, что прошлое лучше оставить позади, но теперь, когда я держала в руках доказательство новой жизни, я не могла не задуматься о том, что будет действительно правильно.

— Мам, как ты думаешь, стоит ли Торгарду знать о том, что… у него будет ребенок? — спросила я, а сама посмотрела в окно. Там уже занимался  закат.

— Лис, это очень сложный вопрос, — начала она осторожно. — С одной стороны, у него есть право знать, что у него будет наследник. Но с другой стороны, ты должна подумать о том, какой будет его реакция и как это повлияет на тебя и на ребёнка. Он не простой человек. Его род один из самых влиятельных в столице. А еще… такого ведь не должно было быть…

Я вздохнула, глядя на горизонт.

— Не должно… думаешь он будет сомневаться от него ли ребенок? — а у самой колючий ком встал в горле.

Воспоминания о Торгарде всё ещё были болезненными, но я знала, что нельзя строить будущее, не разобравшись с прошлым.

— Я боюсь, что его реакция будет негативной, — призналась я. — Что если он не захочет этого ребёнка или, хуже того, захочет забрать его у меня? При условии, конечно, что он… поверит мне. Теперь уже я ни в чем не уверена.

Мама задумчиво кивнула.

— Ты права, такие риски существуют. Но есть ещё один момент, о котором ты должна подумать. Если ты решишь не сообщать ему, как ты будешь чувствовать себя потом? Не будет ли это грызть тебя изнутри? Не будешь ли ты жалеть о том, что не дала ему шанс узнать своего ребёнка? Хорошенько все взвесь, милая.

Её слова заставили меня задуматься. Я понимала, что вне зависимости от того, что произойдёт, мне нужно сделать выбор, с которым я смогу жить.

— Возможно, стоит дать ему шанс узнать, — сказала я наконец.

Мама кивнула, её лицо выражало одобрение и поддержку.

— Если что-то пойдет не так. То мы уедем, — сказала она. — И будь уверена он не найдет нас и не отберет твою дочь.

Мама столь проникновенно посмотрела на меня своим бирюзовым взглядом, что мне даже показались на дне ее зрачков странные завихрения.

Я моргнула, подалась вперед, чтобы рассмотреть это как следует, но мама словно взяла себя в руки и ее взгляд снова стал обычным.

И если бы я не знала, что она слабая магичка воды, точно испугалась бы.

Хотя что-то такое в голосе мамы все же заставляло меня принять ее слова всерьез.

Я улыбнулась, чувствуя, как немного утихает тревога.

Мама всегда была моей опорой, и её поддержка придавала мне сил.

На следующий день я решилась. Я знала слишком хорошо привычки дракона. И знала, где его сейчас можно найти. Он был в академии и предпочитал жить как все в общежитии на время учебы.

У него в отличие от меня были еще зачеты.

Я надела лёгкий летний сарафан до колен, вступила в белые босоножки на толстом, но низком каблуке. Волосы убрала в высокий хвост. Встала перед зеркалом.

За последние дни я похудела. Скулы на лице заострились. Глаза, такие же бирюзовые, как у матери, только расчерченные янтарными вкраплениями, стали ещё ярче. Синяки под глазами от недосыпа пришлось немного замаскировать.

И как я бы ни пыталась взять себя в руки и перестать волноваться, никак не могла.

Придирчиво осмотрела себя.

Живота ещё не было видно, и никто не мог догадаться о моём интересном положении.

На кэбе я добралась до стен академии. Сторож пропустил меня, стоило только продемонстрировать пропуск.

Пришлось соврать, что иду в библиотеку, а ещё хочу забрать кое-какие вещи из комнаты.

Дошла до женского общежития. Там внизу стоял артефакт связи, работающий внутри академии. Я дико нервничала, когда писала послание Торгарду.

Не хотелось выглядеть как та, что навязывается на встречу, или как ревнивая идиотка. Но... отступать было поздно. Я решила, что хочу сообщить ему о ребёнке.

Свернула записку, указав номер его комнаты и адресата. На каждой двери был специальный ящик, куда она и попадёт ту же секунду. Ответ я буду ждать уже у себя в комнате.

Руки дрожали, когда я выводила желание встретиться и поговорить, а потом ещё больше тряслись, и сердце заходилось бешеным ритмом, когда я опускала записку в приёмник.

Кажется, до своей комнаты на четвёртом этаже я поднималась целую вечность. Заставляла себя не торопиться и глубоко дышать.

Но уже издали, с лестничного пролёта, заметила, как мой почтовый ящик окрасился в красный с коричневого.

Там уже был ответ.

Там уже был ответ, и была назначена встреча. Мы договорились встретиться в парке, где обычно любили проводить время под сенью раскидистого дерева, ветви которого скрывали нас ото всех, неподалеку от пруда.

Торгард даже установил там скамейку с мягкими подушками. Это было только наше место. Там же он закопал артефакт, что скрывал это место ото всех.

Я спустилась, вышла из общежития и пошла по мощенной дороге в сторону академического парка. Курсантов в академии было мало. Мне почти никто не попадался, а если кто и был, то только из числа старшекурсников.

Чем ближе я подходила к пруду, где было наше тайное место, тем сильнее нервничала. Постоянно удерживала себя, чтобы не класть руки на живот. Ведь этот жест стал таким привычным для меня в последнее время.

Гуще становилась растительность парка. Перед самым деревом я занервничала, потому что услышала слишком много голосов. А потом и вовсе оступилась и вскрикнула.

Нога поехала в сторону на влажной от ночного дождя траве. Но меня поймали. Это был Валарис.

Он крепко схватил меня и прижал к себе. Сердце грохотало сначала от страха, а потом от разочарования.

Торгард никогда не приводил друзей на наше место.

Я даже сомневалась, что они в курсе его существования.

С ним было связано столько тёплых и романтических воспоминаний.

— Отпусти, Вал. Я уже стою.

— Ты чуть было не упала. Могла и сломать себе что-нибудь, — проговорил парень, но продолжал держать.

— Ты преувеличиваешь.

— Абсолютно нет.

— Благодарна тебе за помощь, но можешь уже отпустить.

Хват одной руки на моем локте стал крепче. А другая на талии и вовсе сомкнулась в стальной захват.

Стоять было неудобно.

Поясница была изогнута, Вал словно нависал надо мной. И кто бы сейчас посмотрел со стороны принял бы нас за влюбленную парочку.

Друг Торгарда слишком сильно воспринял угрозу моего падения.

Я нахмурилась, ведь он не отпускал меня.

А потом я услышала хлопки.

Неприятные.

Издевательские.

Мы одновременно повернули головы в ту сторону.

Там был Фирен. Высокий и гибкий, китель был небрежно расстегнут, белая форменная рубашка застегнута не до конца и вовсе выпущена из строгих брюк. Темные волосы были зачесаны назад.

— Так-так. И что же я тут вижу?

— Ничего, — буркнула я и оттолкнула назойливого Валариса. Тот выпустил меня и покраснел. Я оглянулась. Торгарда, в отличие от его друзей, тут не наблюдалось.

— Так уж и ничего. А мне кажется, я кое-кого поймал на горяченьком, — кривился Фирен. Я отмахнулась от слов парня.

— Скажи ему, Валарис, что я просто чуть не упала.

— Ага, ага. Хотя чего ещё ждать от такой, как ты, — выдал Фирен.

Неприятные мурашки побежали по телу.

Эти намеки мне не нравились. И где Торгард?

— Какой такой?

— Да так. Не привык я оскорблять девушек, даже если очень хочется.

— Фирен, не понимаю, чем заслужила твои странные намёки, — я подалась вперёд. Этот козел просто взбесил. Но между мной и Фиреном встал Валарис.

— Фир, прекрати. Уходи.

— Пф. Мой тебе совет, Вал: не подбирай то, что плохо валяется.

Я вспыхнула. Его слова прозвучали как пощёчина, и я остановилась, не понимая, откуда такая неприязнь. А потом он скрылся среди высоких кустов.

— Вал, я не понимаю, почему он так со мной разговаривает? Что вообще происходит? Где Торгард? Он послал вас вместо себя? — зачастила я, в горле жгло, сердце грохотало в груди. Было обидно! Сохранить спокойствие было очень тяжело.

— Лис, я не хочу об этом говорить. Но...

— Что «но», Вал? Я должна знать. Торгарда как подменили после этого рейса!

Вал усмехнулся, его лицо тоже исказилось, но я не поняла от какой эмоции.

— Хочешь правду? — он приблизился ко мне. Его светлые волосы разметались по плечам. Сейчас он вовсе мало походил на знакомого мне парня.

Я попятилась от него. Спиной к озеру. Он наступал.

Тут уже было непонятно, кого больше стоит бояться: Фирена, у которого что на уме, то и на языке, или же спокойного и вечно уравновешенного Вала.

Он всегда ходил в идеально сидящей на нём и выглаженной форме. Располагающая внешность, добрый взгляд, понимающая улыбка.

И вот сейчас… он был сам не свой.

Непривычный мне.

Такого Вала я не знала. Он кривил узкие губы, морщил нос.

И наступал, наступал.

— Хочешь правду? — повторил он и сделал резкий выпад в мою сторону.

Я увернулась, но скользкая трава и каблуки сделали своё дело.

Только я повернулась к нему спиной, чтобы сбежать, как он прижал меня поперёк живота. Так крепко, что я опешила. Выдохнула рвано.

Он притиснул меня спиной к своей груди, и я услышала его дыхание около своего уха.

Неприятные мурашки побежали по коже.

В нос ударил запах полыни. Меня замутило.

А потом он начал сопеть мне в ухо.

Я ударила его локтем в корпус, со всей силы наступила каблуком на ногу, жалея только, что не надела шпильки.

Тот охнул, почти выпустил меня, успел в последний момент удержать за руку, но я тоже была не промах.

Было не до приёмов. Да и весовая категория явно не та.

Потому я со всего маху врезала ему в его же достоинство.

Малек психанула. Мне можно. Я беременная.

Тот охнул, захрипел, согнулся пополам, схватился за причиндалы. Только вот глаза налились кровью.

Шутки кончились.

— Дура, — выплюнул он. — Хочешь знать правду? Так вот она! Думаешь, что я тут делаю?

Я отошла от него на достаточное расстояние, ещё ближе к воде. Это была моя стихия, и рядом мне точно ничего не грозит.

Охлажу идиота.

Только вот я точно знала, что мне не понравится то, что он скажет.

— Торгард послал меня сюда. И он… отдал тебя мне. Уступил, так сказать. Ведь ему ты наскучила.

Я почувствовала, как внутри всё сжимается от боли и гнева. Слова Валариса были жестокими. Гад стоял, тяжело дыша, лицо его исказилось в презрении.

— Торгард просто развлекался с тобой. Ты для него была лишь игрушкой, способной ублажить его на время, — продолжил он, зло усмехаясь. — Он изначально знал, что вы не равны, что у вас нет будущего.

Я снова отступила, стояла у кромки воды.

— Развлекался? — прошептала я, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Мы любили друг друга...

Валарис захохотал, его смех был полон яда и насмешки.

— Любовь? Как наивно, Лис. Ты думаешь, что аристократ вроде Торгарда мог по-настоящему полюбить тебя? Ты для него была лишь временным утешением, ничего более. Думаешь, он выбрал бы тебя, простую девчонку, вместо знатной девушки, которая может принести ему выгоду? Ха! Не смеши меня.

Его слова били больно и точно, словно он знал, куда именно ударить.

Каждое его слово словно лишало меня воздуха.

Каждое обвинение казалось ударом по лицу.

— Он рассказывал мне, как вы проводили время. Говорил, как смеялся над твоими наивными мечтами и желаниями, — Валарис продолжал, не давая мне возможности оправиться. — Однажды он сказал, что ты ему надоела, и предложил мне. Представляешь? Твоя великая любовь отдала тебя, как вещь, как ненужную игрушку!

Слёзы побежали по моим щекам, но я не могла дать Валарису этой радости, не могла позволить ему увидеть мою слабость. Я прикусила губу, стараясь удержать крик, который рвался наружу.

— Ты лжёшь, Вал. Торгард не мог так поступить. Мы… мы были счастливы вместе.

— Лгу? — он снова рассмеялся, на этот раз его смех был наполнен безумием. — Ты и вправду такая наивная. Ты думаешь, что можешь быть равной аристократу? Думала, что можешь занять место в его сердце и жизни? Глупая девчонка. Ты никогда не была ему ровней. И даже сейчас, когда ты застала его с подружкой, всё равно продолжаешь не верить в мои слова, м?

Я чувствовала, как земля уходит из-под ног, как мои надежды и мечты рушатся под тяжестью его слов.

Но больше всего меня поразила не его грубость, а горькая правда, которая, как мне казалось, сквозила в его словах.

Я опустила взгляд, не зная, что ответить. Ведь мы и правда не ровня.

Между нами пропасть социального положения.

Он наследник богатого рода.

— Но знаешь что? — Валарис сделал шаг вперёд, и я снова попятилась, почувствовав холодную воду озера за своей спиной. — Я готов закрыть глаза на твоё прошлое. Я приму тебя такой, какая ты есть, несмотря на всё это. Ты могла бы быть со мной, Лис. Я могу защитить тебя и заботиться о тебе. Ты нужна мне.

Его слова звучали как приговор, и мне стало противно.

Отвращение поднялось внутри меня, затопив все остальные чувства.

Он говорил о защите, но его действия, его выражение лица — всё это говорило об обратном.

Он не хотел защитить меня. Он хотел подчинить, сломать, унизить ещё больше.

Да и я не игрушка, что можно взять и передарить!

— Отвратительно, — прошептала я, едва находя в себе силы говорить. — Ты отвратителен, Валарис.

Его лицо исказилось от ярости. Он сделал шаг вперёд и грубо схватил меня за руку, прижимая к себе. Я чувствовала его дыхание на своей коже, холодное и зловонное, как яд.

— Ты думаешь, у тебя есть выбор? — прошипел он. — У тебя нет выбора, Лис. Ты никому не нужна, кроме меня. Торгард бросил тебя, и теперь ты моя. Я жизни тебе не дам, если ты заартачишься.

Я вырвалась из его хватки, но он тут же схватил меня за волосы, заставляя поднять голову и встретиться с его взглядом.

— Посмотри на меня! — закричал он. — Ты думаешь, что можешь меня отвергнуть? Ты принадлежишь мне, поняла? Мне!

Я зажмурилась, пытаясь справиться с болью и отвращением, охватившими меня.

Валарис продолжал говорить, но его слова были как шум в моих ушах, невыносимый и беспощадный.

А потом я усмехнулась.

Никому не позволю трогать себя.

Никому и никогда.

Магия откликнулась и без сложных плетений. Она штормовой волной поднялась за спиной, нависла над нами.

Не знаю, что увидел в моих глазах Вал, но он побледнел.

— Отпус-сти, — одного слова хватило, чтобы он разжал руки, и они плетью повисли вдоль тела.

Я склонила голову к плечу. Всё приобрело совсем другие цвета. Более яркие, сочные. Все чувства обострились. Сила наполнила вены.

А Валарис продолжал смотреть на меня с широко открытыми от ужаса глазами.

— Кому-то стоит вымыть р-рот.

И я обрушила толщу воды на него.

Она смыла его, подхватила и выбросила в пруд. А потом, повинуясь моему мысленному приказу, всё схлынуло. Вода вернулась в свою вотчину, лишь слегка влажная трава была под ногами.

Я развернулась и, не глядя на этого козла, вернулась на дорожку. Мой приказ попугать урода и удерживать его до тех пор, пока я не уйду, стихия выполнит с большой охотой.

Я с детства легко ладила со своей стихией и очень любила воду.

Порой даже удавалось пользоваться ею и вовсе без специальных плетений, как другие маги. Вода была мне скорее не как нечто абстрактное, а как моё второе «я». Моё продолжение.

Когда я вышла на дорожку, стихия гуляла по моим венам, заполняя меня до краёв силой и энергией. Я ощущала её каждое движение, каждую каплю, как нечто живое, пульсирующее в ритме моего сердца.

Вода была моей союзницей, моим защитником, моей второй натурой. Я чувствовала её отклик на каждую эмоцию, на каждую мысль, и она отвечала мне силой и уверенностью.

Я покидала парк, стараясь восстановить своё душевное равновесие. Каждый шаг приносил мне спокойствие и уверенность. Сила, бурлящая внутри меня, помогала мне чувствовать себя защищённой и неуязвимой. Я знала, что смогу справиться с любой угрозой, и это знание придавало мне сил.

Но как только я вышла из парка, всё изменилось.

Вдали я заметила знакомую фигуру. Торгард. Он шёл навстречу мне, вальяжно и уверенно, словно весь мир принадлежал ему.

Рядом с ним был его друг Фирен. А с другой стороны шла моя заклятая подруга. Гадина, предавшая меня.

Мы с Торгардом встретились взглядами издалека, и этот момент казался бесконечным.

Наши глаза буквально поймали друг друга в зрительный плен, и этот контакт был настолько мощным, что мир вокруг нас, казалось, перестал существовать.

Я видела в его глазах отражение своих чувств, своих эмоций. Смотрела ему прямо в глаза, и он смотрел в мои, и этот молчаливый диалог длился вечно.

Время замерло, и я чувствовала, как моё сердце бьётся быстрее, как вены пульсируют под напором стихии.

Я знала, что этот момент изменит всё. Но вместо того чтобы подойти и поговорить, Торгард просто прошёл мимо, не сказав ни слова.

Этот момент, этот немой контакт был нарушен, и была поставлена точка.

Фирен, проходя мимо, бросил на меня мимолётный взгляд, полный насмешки. Офелия улыбнулась, её улыбка была холодной и жестокой, и она, казалось, наслаждалась этим моментом.

Когда они исчезли из поля зрения, я осталась стоять на месте, чувствуя, как пустота разрастается внутри меня.

Я не собиралась больше бегать за ним.

Вспомнились слова мамы: «…Если ты решишь не сообщать ему о малыше, как ты будешь чувствовать себя потом? Не будет ли это грызть тебя изнутри? Не будешь ли ты жалеть о том, что не дала ему шанс узнать своего ребёнка? Хорошенько все взвесь, милая».

Он сам все решил за меня. За нас.

Он разрушил нашу пару, разбил в дребезги мое сердце. У меня должна остаться хотя бы гордость.

Я ждала его, а он прислал друга и «передал ему меня».

Какой же он самовлюбленный, заносчивый эгоист, которому я оказалась не нужна. Мы оказались не нужны.

Да будет так.

Стихия внутри меня продолжала бушевать, но теперь это был другой шторм.

Он был полон печали и разочарования.

Я продолжала идти в сторону дома, чувствуя, как каждый шаг отдаётся эхом в моей душе. Стихия успокаивалась, возвращаясь к своему обычному состоянию. Было горько от того, что наша история так закончилась.

Первая любовь не принесла мне счастья. Как и маме.  Я ощущала тяжесть утраты, тяжесть не высказанных слов и не сбывшихся надежд.

Когда я, наконец, достигла своего дома, я остановилась перед дверью, глубоко вздохнув.

Вода, моя стихия, моя сила, помогла мне пережить этот день. Она была со мной, поддерживала меня, дарила мне силу и уверенность.

Но теперь мне нужно было найти силы в себе, чтобы двигаться дальше.

Мама хлопотала по дому. Она закрыла свой цветочный магазин на пару дней, чтобы провести их со мной.  

Мама вышла в коридор, как только услышала стук входной двери. Она вытирала руки о белоснежный фартук. Пахло вишневым пирогом и мелиссовым чаем.

Моя замечательная и заботливая мама ждала меня.

— Лиса? — одним обращением ко мне она передала целую гамму слов, невысказанных вопросов, а потом только по моему лицу поняла ответ.

Я была уверена, что так может делать только моя любимая мама. Горечь не удалось сдержать в голосе, как и уверенность в своих следующих словах.  

—  Ты когда- то хотела переехать поближе к Южному морю? Как насчет того, чтобы так воплотить это в реальность, м? 
_____________________ 

Мои дорогие читатели! 
У меня замечательная новость. 
Стартовала еще одна МОЯ новинка. 
Можно читать отдельно. 

Приглашаю вас. 


В книге вас ждут:
🐲 Властный дракон-ректор
🔥 Дерзкая героиня с необычным секретом, сирота
❤️Встреча через года
❤️ Маленькая тайна с глазами отца ( но это еще не все)
❤️ ХЭ!

— Торвальд, что эта женщина делает в нашем доме? И почему ты обнимаешь ее? — ошеломленно прошептала я.
— Я женюсь на ней, — холодно и равнодушно бросил мой жених, суровый и властный дракон.
Эти три слова пронзили меня, как нож.
Я ушла, желая никогда не встречаться с этим предателем.
Кто же знал, что мы встретимся с ним через три года.
И что будет, если он узнает о моей маленькой тайне?
Читать тут: