Бывшие. Ненавижу. Боюсь. Люблю?

— Нет, пожалуйста, не трогайте меня! Вы ошиблись! — билась в руках незнакомца, пока он втаскивал меня в тёмную комнату.

Он швырнул меня на кровать в углу. Проваливаясь в колючее одеяло, я услышала, как с грохотом захлопнулась дверь, и щёлкнул замок. Этот звук отрезал меня от мира. Кроме этой кровати, в комнате не было ничего. Даже окна были затянуты плотными шторами, не пропускавшими ни лучика света. Лицо похитителя я успела разглядеть лишь мельком, но не думала, что этот образ станет моим вечным кошмаром.

— Заткнись! Ты ответишь за грех своего брата! — его голос шипел от ненависти. Он приблизился. — Таким подонкам, как он, надо платить той же монетой!

— Послушайте… — я, всхлипывая, зажалась в угол, прижимаясь спиной к холодной стене. — Я не понимаю, о чём вы! Вы ошиблись! Мой брат никому и никогда ничего плохого не делал!

— На его грязных руках — кровь моей сестры! И он почувствует то же, что и я. А ты… — он сурово чеканил каждое слово, и от этого в жилах стыла кровь, — ты испытаешь ту же боль, что и она!

Шуршание его одежды наполнило комнату, и меня охватила дикая, животная паника. В кромешной тьме только Всевышний видел, что сейчас произойдёт. Он резко схватил меня за щиколотку и рванул к себе. Я закричала, замахала руками, но он, словно не чувствуя, схватил за рукав — и ткань с противным треском разорвалась.

— А-а-а!

Тишину разорвал мой собственный крик. Я резко села на кровати, сердце колотилось где-то в горле. По вискам струился пот, а тело выбивала мелкая дрожь. Этот ужас, который я годами пыталась похоронить в глубинах памяти, снова прорвался сквозь все защитные стены.

Я судорожно огляделась, нащупывая взглядом знакомые очертания: шкаф, зеркало, стол. Я была в своей комнате. Горел свет.

Ненавижу темноту!

Сбросив с себя мокрое от пота одеяло, я накинула халат и, подойдя к окну, распахнула его настежь. Студёный осенний ветер ворвался в комнату, остужая разгорячённую кожу и понемногу прогоняя остатки кошмара.

Давно… Очень давно этот сон не беспокоил меня. Почему сегодня? Неужели снова ждут перемены? Я не хочу перемен! Моя жизнь, такая спокойная и уравновешенная, наконец-то наладилась. Никаких потрясений, плохих вестей… Но сон был. И на этот раз — особенно яркий, особенно подробный.

Раньше мне снились лишь обрывки, смутные тени. Сегодня же я в мельчайших деталях увидела его лицо. Лицо того, кого я надеялась забыть навсегда и кого не могу назвать иначе, как «похититель».

Но как забыть это лицо? Как стереть из памяти то, что он со мной сделал? Как простить то, во что он превратил жизнь мою и моих родных? Из-за него наша семья была вынуждена бежать из родного села. Из-за него я стала клеймом позора, а мои родители и братья были втоптаны в грязь.

Не знаю, как бы я пережила тот ужас без их поддержки. Без них меня, наверное, уже не было бы в живых. Отец и братья пошли против устоявшихся обычаев, против пересудов — и встали на мою сторону. Они были со мной, даже не соглашаясь с моим решением.

Они до сих пор считают, что я поступила глупо, не пойдя в полицию. Старший брат иногда, вскользь, пытается выведать хоть что-то о том человеке, но я упорно молчу. Да и что я могу сказать?

— Брат, он украл меня и лишил чести, мстя за свою сестру, которая, по его словам, погибла по твоей вине. Я не знаю о нем ничего, кроме его имени — Марат. И еще знаю его лицо, залитое ненавистью.

Так сказать? Нет, никогда. Я верю в его невиновность так же сильно, как верю в то, что солнце взойдёт завтра. Он с детства относился к женщинам с уважением, какая уж тут кровь на его руках…

Отец с пелёнок вбивал в них, мальчишек, это правило. Он сам — человек старых принципов, хоть и не чурается нового. Но в вопросах чести — он несгибаем. Он клялся, что оставит братьев без рук, если они посмеют осквернить девушку своим прикосновением, и отрежет язык за неподобающее слово.

А от меня он требовал лишь одного — жить с чистой совестью. Чтобы он всегда мог с гордостью поднять голову и сказать: «Это — моя дочь».

Он никогда не ограничивал мою свободу: не диктовал, как одеваться, не запрещал ходить на посиделки или дружить с кем хочу. Многим моим подругам многое было нельзя, а мне — можно. Он как-то сказал: «Знаешь, Айнура, моя луноликая дочка я уверен, что эти сорванцы подставят меня под удар, но только не ты. Ты — мой ангел, моё светлое продолжение. А эти двое… Пусть прячутся под юбкой своей матери, но мой ремень их везде достанет».

Я это ценила. И я понимала: та свобода и доверие, что он мне дал, — это величайший дар, который я не имею права обернуть против него.

Но в итоге именно я оказалась тем, кто свалил на его плечи самую тяжёлую ношу. Ему всего пятьдесят два, а он уже седой. Семь лет назад за несколько дней он поседел. И виной тому — я.

Поняв, что сон не вернётся, я решила не мучить себя. Лучше выпить чашку кофе и начать собираться. Родители ждут меня к десяти, а я сделаю им сюрприз и приеду пораньше.

И не зря! С самого утра дом находился в приятном хаосе. Не успела я расплатиться с таксистом и войти во двор, как из открытого окна кухни донёсся голос мамы, раздающей указания:

—Муслим, я тебе вчера велела двор вымыть! И что ты мне ответил?

—Что утром всё сделаю… — послышалось сонное бормотание старшего брата.

—А сейчас разве не утро? Иди и мой! Пока не сделаешь, о еде можешь забыть!

—Иду, иду… — застонал он. — Даже позавтракать нормально не дают.

—Вот вымоешь двор — и придёшь завтракать, как король! А ты, Фарида? Почему ещё не начала уборку?

—Так я мужу завтрак сначала решила приготовить, мама, — спокойно ответила невестка.

—Твой муж сначала должен заслужить этот завтрак! Марш быстро наводить порядок!

—Как скажете, мамочка, — послышался в ответ весёлый смешок.

Повезло брату с женой. Попадись ему строптивая девушка, мама не смогла бы так запросто отдавать распоряжения в минуты волнения.

— Абдулла. Эй, Абдулла, — начала звать своего мужа командир взвода.

В этот момент на крыльце я столкнулась с отцом. Он на цыпочках, стараясь, чтобы не скрипнули ступеньки, пробирался во двор. Мы удивлённо посмотрели друг на друга.

— Я же тебя всё равно найду, Абдулла! — прозвучал из кухни очередной возглас. — И если ты вчера не подготовил всё, что я просила… Ох, как же тебе не поздоровится, муж мой! А скоро ещё Айнура приедет… И с ней у меня тоже будет разговор.

— Давай так, — шёпотом предложил папа. — Я тебя не видел, а ты меня не видела. Договорились?

—А ты куда это собрался? — спросила шепотом.

—Вчера забыл починить ручки на дверях в гостевом доме. Сейчас быстренько всё сделаю и предстану перед ней как ни в чём не бывало.

—Чтобы ей стало стыдно за свою ругань, — закончила я его мысль, тихо смеясь. — Хитрый ты, пап. Брату и невестке уже досталось, сейчас мне влетит, а вот Селиму… твоему младшенькому, что?

—А он сидит себе спокойно и за обе щеки уплетает завтрак! — возмущённо присоединился к нашему заговору старший брат. — Видите ли, у него впереди и так стресс, невеста с роднёй приезжает. Вдруг перед ними не сможет нормально поесть? Да этот обжора саму невесту как бы не съел! Тьфу!

—Ладно, ладно, идите оба работать. Пап, да, я тебя не видела.

—Самая лучшая дочь, — чмокнул он меня в висок и быстро засеменил прочь.

—Здравствуй, сестра, — так же по-отцовски поцеловал меня брат. — А ты чего так рано?

—Проснулась рано, решила не тянуть. И, как вижу, не зря. У мамы тут плацдарм.

—Ты же знаешь, какова она, когда волнуется. Командует не хуже полководца. Ладно, проходи в дом, а я пойду исполнять волю нашей Госпожи.

Медленно подойдя к кухне, я застала милую картину. Мама стояла над младшим братом, нежно гладила его по голове и приговаривала:

—Кушай, мой хороший, кушай, мой сыночек. А то приедут сегодня эти… эти гости. Кто знает, какие они на самом деле? По телефону показались милыми, а в жизни? Вдруг окажутся настоящими кровопийцами и всю жизнь твою кровь пить будут? А невеста твоя… Ты если что, приходи к маме кушать. Я всегда буду готовить тебе твои любимые блюда.

Моя мать — самая адекватная женщина на свете, но только не когда женит своих детей. Два года назад она с точно такими же словами и с такой же тревогой в глазах опекала старшего брата. А теперь? Ругает его, если он посмеет косо посмотреть на свою же жену. Читает нотации, если он забывает о важных для жены датах. Выставляет за дверь, если он является на день рождения без цветов. В общем, она и невестка теперь — закадычные подруги и сообщницы.

— Да-да, братец, приходи, пока позволяют, — усмехнулась я, входя на кухню. — А то видишь, что с твоим старшим братом творят?

—Ты на что намекаешь? — мама упирает руки в бока.

—Я? Ни на что. Просто предупреждаю твоего сыночка, что скоро и он будет получать подзатыльники, а жену ему не видать, если провинится.

—Раз пришла пораньше, иди и займись делом! — бросила в меня мама кухонным полотенцем.

—Как скажете, Госпожа. Что прикажете своей верной рабе?

—С глаз моих долой! Иди помоги Фариде, и чтобы всё блестело!

Сумасшедшая женщина. Эти редкие моменты, когда она так себя ведёт, безумно умиляют всю нашу семью. Обычно она — олицетворение спокойствия, но в дни больших событий её будто подменяют.

Я отправилась на помощь к невестке. После обеда должны были приехать гости, и к их приезду нужно было успеть абсолютно всё.

Невеста моего младшего брата, Залина, жила с матерью в другом городе. Мы не думали, что свадьбу будут играть у нас, но так решил её старший брат. Он же и поторопил со сроками, сказав, что не хочет надолго оставлять молодых неженатыми, «чтобы не натворили глупостей». Что он имел в виду, я так до конца и не поняла.

Ровно в три пополудни во двор закатила машина старшего брата. Папа отправил его забрать наших будущих родственников. Из машины вышли две женщины. Первой появилась Залина — хрупкая темноволосая девушка с большими, немного испуганными глазами. За ней вышла её мать — тётя Тамила. Её лицо, хранящее следы былых испытаний, озаряла добрая, немного усталая улыбка. В её глазах светились мудрость и безмерное спокойствие.

Мама, словно по команде, преобразилась. Её тревожная суета куда-то испарилась, уступив место радушному и величавому спокойствию. Она вышла навстречу, широко улыбаясь.

— Ассаламу алейкум! Добро пожаловать в наш дом! — её голос звенел искренней радостью.

—Ваалейкум ассалам! Спасибо за приём, — мягко ответила тётя Тамила, с лёгкой улыбкой окидывая взглядом двор. — Очень уютное место.

—Залиночка, здравствуй, заходи, родная, — ласково обняла мама невесту, и та неловко, но тепло ответила на объятия.

В этот момент из дома выскочил мой младший брат, Селим, на ходу поправляя воротник рубашки. Увидев Залину, он застыл на месте, и всё его существо озарила такая глупая и такая счастливая улыбка, что стало понятно — все мамины тревоги напрасны.

— Проходите, пожалуйста, в дом, — пригласил папа, появляясь в дверях с видом гостеприимного хозяина, который только что занимался исключительно важными делами, а вовсе не прятался от разъяренной жены. Даже выполнив все, что она велела, ему прилетело от мамы.