⚡Бывшие. Переполох в академии Альбер

– Дамы и господа, разрешите представить вам нового ректора, лорда Альберта Нокса.

Бздынь!

Фарфоровая чашка выпала у меня из рук, упала на пол и с жалобным звоном раскололась, заливая паркет остывшим чаем.

Однако я не обратила на данное обстоятельство никакого внимания.

Мои глаза неотрывно смотрели на человека, десять лет назад разбившего мне сердце и исчезнувшего из моей жизни. А теперь вернувшегося как ни в чём ни бывало, чтобы отнять должность, о которой я грезила все те три года, что являюсь заместителем ректора академии Альбер.

«Альберт – ректор академии Альбер. Какая пошлость», – мелькнуло у меня в голове.

«А он изменился», – пришла следующая мысль.

В моей памяти Альберт Нокс остался улыбчивым восемнадцатилетним пареньком, с которым мы на первом курсе сбегали с занятий, целовались под дождём и планировали прожить вместе всю жизнь.

Сейчас же возле главы Попечительского Совета стоял высокий, широкоплечий зрелый мужчина в дорогом костюме, со снисходительной усмешкой взиравший на преподавательский состав, доставшийся ему в подчинение.

У меня зачесались руки – нестерпимо хотелось стереть эту усмешку ударом кулака.

Вместо этого я взмахнула рукой, испаряя пролитый чай и уничтожая осколки несчастной чашки.

Да, чашку легко можно было починить с помощью простеньких чар, известных даже первокурсникам. Однако эта светлая мысль даже не пришла мне в голову. 

В конце концов, это всего лишь чашка. Я просто куплю себе новую.

– Профессор Барнс? – лорд Свенсон с удивлением посмотрел на меня, как, впрочем, и все остальные присутствующие.

– Согласно Уставу академии Альбер, ректором может стать только выпускник или преподаватель академии, – ледяным тоном проговорила я. – Лорд Нокс не является ни тем, ни другим.

– Лорд Нокс когда-то был студентом академии Альбер – мы посчитали этого достаточным, чтобы номинально соблюсти данное правило.

– Отучиться один курс и стать выпускником – две разные вещи, – заметила я. 

– Устав всегда можно и поменять, – равнодушно бросил Альберт.

Он смотрел прямо на меня, но его взгляд не выражал ровным счётом ничего, из чего я сделала неутешительный вывод: он меня попросту не узнал.

Неужели я так сильно изменилась за десять лет?

Эта мысль вспыхнула в голове и тут же погасла, сменившись раздражением на саму себя и гневом на лорда Свенсона, посмевшего назначить нового ректора в обход меня.

– Академия Альбер славится своими традициями, – продолжила я настаивать на своём. – Именно поэтому мы считаемся лучшей магической академией в королевстве. А если каждый начнёт перекраивать правила под себя, наша жизнь превратится в хаос.

– Простите, мисс?.. – Альберт вопросительно посмотрел на меня, безмолвно понукая назвать своё имя.

– Это профессор Виктория Барнс, – представил меня лорд Свенсон. – Она ведёт зельеварение и последние три года занимает должность заместителя ректора.

– Ах, вот в чём дело, – Альберт весело фыркнул. – Полагаю, профессор Барнс злится, что должность ректора досталась не ей? Ведь, кажется, согласно Уставу академии, заместитель всегда первый в очереди на пост ректора? – В его голосе слышалась откровенная издёвка. – Хотя подождите-ка, профессор Барнс не может стать ректором, ведь этот пост традиционно занимают только мужчины! Так чем же вы недовольны, профессор? – Альберт прямо посмотрел мне в глаза. – Вы на должность ректора не подходите, никто из других преподавателей или бывших студентов не выказал желание возглавить эту замечательную старинную академию, и Попечительский Совет выбрал нового ректора сам. И всё согласно Уставу, прошу заметить.

«Он явно подготовился, – вынуждена была признать я. А потом посмотрела на самодовольное лицо лорда Свенсона. – Ну, или ему подсказали, что именно нужно говорить».

– Итак, коллеги, ещё кто-нибудь желает усомниться в правомерности моего назначения? – Альберт обвёл собравшихся насмешливым взглядом. – Нет? Вот и славно. Значит, мы можем перейти к обсуждению дальнейшего сотрудничества.

– Это уже без меня.

Я решительно поднялась из-за стола и с высоко поднятой головой направилась в сторону выхода.

– Профессор Барнс, я вас не отпускал, – Альберт уверенно преградил мне дорогу, и у меня по спине пробежали мурашки от того, насколько высоким и широкоплечим он стал, прямо настоящий гигант.

«Такой сломает мне хребет и даже не заметит», – возникла в голове странная, совершенно неуместная мысль.

– Я не нуждаюсь в вашем разрешении, – с вызовом проговорила я. – Вас назначил Попечительский Совет? Вот и чудесно. Уверена, вы без труда найдёте мне замену. В конце концов, до начала учебного года ещё целый месяц – у вас полно времени.

– Что ж, как хотите, – пожал плечами Альберт и отступил в сторону. – Однако прежде чем рубить с плеча, советую вам внимательно перечитать ваш контракт. Уверен, некоторые его пункты за давностью времени успели стереться из вашей памяти.

Я насторожилась.

Я что-то не знаю о своём контракте? Да быть такого не может! Я его очень внимательно читала, прежде чем подписать.

«Он просто блефует», – мысленно успокаивала я саму себя.  

Однако, покинув деканат, первым делом направилась к себе в кабинет, где в сейфе и лежала моя копия контракта.

Внимательно перечитав документ, я не удержалась и выдала несколько крепких непечатных слов, от которых у моей благовоспитанной матушки случился бы разрыв сердца.

Четыре года! Мой контракт был заключён на четыре года. И в случае его досрочного расторжения с моей стороны я должна буду выплатить академии гигантскую неустойку, которой у меня и в помине нет.

– Что ж, уйти, громко хлопнув дверью, не получится, – обречённо констатировала я. – Ну, и ладно. Год – не так уж и много. Как-нибудь перетерплю.

«Главное как можно реже встречать с новым ректором», – мысленно добавила я. 

Учитывая, что я являюсь его заместителем, сделать это будет не так просто. Но я всё же постараюсь.

Потому что в противном случае дело точно дойдёт до драки, и тогда меня уволят по статье, а это, в свою очередь, очень негативно отразится на моей дальнейшей карьере. Чего я никак не могу допустить.

Возвращаться на педсовет я не стала, желая сохранить остатки своей гордости. Однако и игнорировать новое начальство, равно как и увиливать от своих прямых обязанностей, я не собиралась.

Только вот прежде чем лезть в логово к зверю, необходимо было хотя бы немного подготовиться.

Так что в первую очередь я залпом опустошила флакон с успокоительным зельем, после чего следующие два часа посвятила работе с документами.

От работы меня отвлек бумажный журавлик, влетевший в мой кабинет прямо сквозь закрытую дверь и нагло севший поверх таблиц, которые я заполняла.

Сердце болезненно сжалось.

Когда мы встречались, Альберт буквально засыпал меня подобными записками: желал доброго утра и спокойной ночи, назначал свидания и отвлекал от скучных лекций забавными рисунками.

Первым порывом было этот журавлик просто сжечь, как я сделала с его многочисленными собратьями, которых заботливо складывала в коробочку во время нашего с Альбертом бурного романа. 

Однако здравый смысл перевесил эмоции.

Протянув руку, я коснулась пальцами головы бумажной птицы – та вздрогнула и развернулась, превратившись в небольшую записку, написанную острым угловатым почерком.

Профессор Барнс,

Жду вас через десять минут в моём кабинете.

ректор Нокс.

«Ещё не успел получить назначение, а уже раскомандовался», – недовольно подумала я.

Деваться мне, впрочем, было некуда. Однако я не собиралась давать Альберту хоть малейшее преимущество, поэтому захватила с собой на встречу стопку документов.

Глядишь отвлеку его делами, и ему будет некогда острословить по поводу моей неудачной попытки показать характер и уйти из академии на своих условиях.

Миссис Фостер – милая пожилая дама, вот уже сорок лет работающая личным помощником ректора, – встретила меня в приёмной сочувствующим взглядом.

– Быть может, подать вам чаю? – участливо поинтересовалась она.

– Не нужно, Джейн, я сюда не чаёвничать пришла, – вежливо отказалась я. – Хотя вы меня очень обяжете, если зайдёте в кабинет минут через десять и зададите этот вопрос снова.

На лице миссис Фостер отразилось понимание.

– Разумеется, профессор Барнс, я так и сделаю, – пообещала она.

Благодарно кивнув ей, я подошла к двери ректорского кабинета и на мгновение замерла, собираясь с духом.

«Нельзя показывать, что меня хоть сколько-нибудь взволновало его появление», – подумала я и сделала глубокий вдох, затем выдох, после чего повернула ручку, толкнула дверь и вошла в кабинет.

Альберт ещё не успел переделать его по своему вкусу, так что обстановка была мне хорошо знакома: ряд стеллажей из светлого дерева вдоль стены, заставленных многочисленными папками; угловой рабочий стол возле окна; возле камина – мягкий кожаный диван и низкий чайный столик овальной формы.

– Вы быстро, профессор Барнс, – заметил Альберт.

Он как раз стоял возле одного из стеллажей с какой-то папкой в руках и внимательно изучал её содержимое.

«По крайней мере, он не тратит время даром и сразу приступил к работе», – с лёгким недовольством подумала я.

Мне было бы намного проще, если бы Альберт остался таким же легкомысленным разгильдяем, что и во времена нашего ученичества.

Однако судя по хмурой складке, залёгшей у него между бровями, ни о какой легкомысленности речи не шло.

Передо мной был зрелый, собранный мужчина, серьёзно относящийся к своей работе.

А мне уже давно стоило бы выбросить из головы тот единственный год, что мы провели вместе, и начать воспринимать Альберта как совершенно постороннего мужчину.

– Не имею привычки игнорировать вызов от начальства, пусть и высказанный в столь оригинальной форме, – старательно изображая равнодушие, ответила я. – Я принесла учебный план на следующий год, а также составила примерную смету на торжественный пир первого сентября.

Альберт отвлёкся от папки, которую до этого изучал, и поднял на меня удивлённый взгляд.

– Учебный план уже готов? Что, на все четыре курса всех факультетов? 

– Да, – лаконично ответила я, подошла к письменному столу и аккуратно положила принесённые бумаги на край. – Советую вам начать изучение со сметы – вы должны её заверить своей подписью. Или, если вас что-то не устроит, я внесу коррективы. Но сделать это нужно в ближайшие два дня, чтобы у нас потом не было проблем с поставками.

– Ты такая серьёзная, – с усмешкой заметил Альберт. – Я, признаться, сначала даже тебя не узнал. Ты сильно изменилась за то время, что мы не виделись.

– Десять лет прошло, – холодно напомнила я, моментально заковываясь в метафизическую броню. – Кто угодно изменится за столь долгий срок.

– Надо же, целых десять лет, – Альберт покачал головой, словно не мог поверить в озвученную цифру. – Как быстро бежит время.

– Вы позвали меня, чтобы обсудить скоротечность времени? – уточнила я, ходя по тонкой грани с откровенным хамством. – Потому что если это так, то я вынуждена уйти – в преддверии начала нового учебного года у меня ещё уйма работы.

– Не обязательно называть меня на “вы”, когда мы наедине.

– Ещё как обязательно, ректор Нокс, – отрезала я. – И надеюсь, что вы ответите мне тем же.

– А раньше ты позволяла мне называть себя Викки, – хмыкнул Альберт.

«Это было до того, как ты разбил мне сердце», – с горечью подумала я. Вслух же сказала:

– Викки меня называют только друзья. Вы же мой начальник, ректор Нокс. И я рассчитываю, что вы будете соблюдать субординацию.

– У нас с вами, Виктория, – он подчеркнул моё имя, как бы намекая, что чхать он хотел на мои желания, – разные представления о субординации. Но ничего, это исправимо. В конце концов, у нас впереди ещё целый год совместной плодотворной работы. А там глядишь вы ещё и передумаете покидать наш дружный, сплочённый коллектив..

«Ты к этому коллективу не имеешь никакого отношения! – так и хотелось мне крикнуть ему в лицо. – Это мой коллектив и моя альма-матер. И тебе здесь точно не место».

– Коллектив здесь, и правда, чудесный, – подавив гнев, плескавшийся в груди, спокойно проговорила я. – Остаётся только надеяться, что начальство будет ему под стать, в чём лично я очень сильно сомневаюсь.

Альберт пренебрежительно фыркнул, а затем уверенно сократил то небольшое расстояние, что нас разделяло, беспардонно вторгаясь в моё личное пространство.

Мне потребовались некоторые усилия, чтобы остаться стоять на месте и твёрдо встретить направленный на меня пристальный взгляд.

Альберт между тем наклонился к самому моему лицу, и у меня по спине пробежали мурашка от воспоминаний, как часто в прошлом мы с ним оказывались в подобном положении (и о страстных поцелуях, всегда следующих за этим).

– Обещаю, Виктория, скоро вы убедитесь, что лучше меня ректора академии Альбер не найти, – вкрадчивым голосом проговорил он. 

Мне почудилось, или в его голосе звучала откровенная издёвка? 

– Ну, а пока, я надеюсь, вы, как мой заместитель, введёте меня в курс дела, – насмешливо добавил Альберт, отстраняясь. –  Прошу, – он указал рукой на ровные ряды папок на стеллажах. – Надеюсь, ваш супруг не рассчитывает заполучить вас раньше шести? 

– Какой ещё супруг? – я даже на мгновение растерялась от подобного вопроса.

– Мистер Барнс очевидно, – пояснил Альберт. 

– Барнс – это девичья фамилия моей матери, – сама не знаю, почему, объяснила я. – Я взяла её сразу после получения диплома.

– И лорд Рид позволил? 

– Меня не особо волновало его мнение по этому вопросу, – пожала я плечами.

С отцом у меня всегда были непростые отношения. Но Альберта Нокса они точно ни коим образом не касались.

– То есть, мистера Барнса нет? – зачем-то уточнил Альберт.

Его взгляд, направленный на меня, наполнился каким-то скрытым напряжением.

– Какое это имеет значение? – в свою очередь спросила я. – Устав не запрещает преподавателям иметь семью. А наличие или отсутствие у меня мужа никак не сказывается на моей работе.

– Да или нет? – с нажимом повторил Альберт, явно не собиравшийся сдаваться просто так.

И почему-то от этого его напора моё глупое сердце сладко защемило.

«Ему не всё равно! – кричало оно, наполняясь бессмысленной надеждой. – У него тоже ещё остались какие-то чувства ко мне».

– Нет, я не замужем, – через силу выдавила я. А затем добивала ершисто: – Мне с лихвой хватило общения с вами, чтобы понять, что отношения это не для меня.

В глазах Альберта вспыхнул тёмный огонь, отчего у меня по спине пробежала очередная волна мурашек, а в горле внезапно пересохло.

– Правильно, – с какой-то очень странной интонацией проговорил он. – Сначала образование и карьера, потом личная жизнь. Кстати, как насчёт того, чтобы сходить поужинать после работы?

Я не удержалась от нервного смешка.

– Ужин? С вами? – я неверяще уставилась на него. – Ни за что!

– Отчего же? – удивился Альберт. – Я могу быть очень приятной компанией. И тебе об этом известно как никому другому, Викки.

– Я просила меня так не называть! – моментально завелась я, словно бык, перед которому помахали мулетой. – Для вас, ректор Нокс, я профессор Барнс или, в крайнем случае, Виктория, но исключительно на “вы”.

– Я помню вкус твоих губ, знаю все изгибы твоего тела и видел родинку у тебя на внутренней стороне бедра, – заявил Альберт. – Тебе не кажется, что официальный стиль общения несколько неуместен при данных вводных?

От того, чтобы влепить ему звонкую затрещину, меня остановил вежливый стук в дверь.

– Войдите, – разрешил Альберт, продолжая сверлить меня пристальным взглядом.

Дверь открылась и на пороге показалась миссис Фостер.

– Я только хотела узнать, не хотите ли вы чай или кофе? – поинтересовалась она, настороженно глядя на нас с Альбертом. – Профессор Барнс? Ректор?

Я представляла, как мы сейчас выглядим в её глазах: стоим практически вплотную друг к другу, Альберт пожирает меня глазами, а я, раскрасневшись от гнева, нахожусь в шаге от того, чтобы попытаться его придушить голыми руками.

– Отличная мысль, миссис Фостер! – преувеличенно радостно откликнулась я, отступая от Альберта на шаг. – Давайте я вам помогу.

И, не дожидаясь ответа, шмыгнула за дверь вместе с ней.

– Всё в порядке? – с тревогой спросила миссис Фостер, глядя на меня.

– Да, в полном, – заверила я её. – Вы очень вовремя пришли, спасибо.

Побег, конечно, был не самой хорошей идеей. Но прямо сейчас лучшего выхода я придумать не смогла.  А стоит, и как можно быстрее, потому что вечно прятаться от собственного начальника я не могу, но и выслушивать всякие скабрезности тоже не намерена.

А значит, мне нужно сделать как-то так, чтобы Альберт от меня отстал. Ну, хотя бы на один день, чтобы я смогла продумать план, как мне с ним общаться дальше.

В голове неожиданно родилась гениальная идея, и на моих губах сама собой расцвела коварная улыбка. 

АЛЬБЕРТ НОКС

ВИКТОРИЯ БАРНС

Склянка со слабительным нашлась без проблем – в своём хранилище я поддерживаю идеальный порядок, так что даже с закрытыми глазами легко ориентируюсь, что и где у меня лежит.

Миссис Фостер осталась караулить своего непосредственного начальника, пока я лично вызвалась заварить чай.

Судя по пристальному взгляду Джейн, она прекрасно понимала, что я задумала что-то недоброе. Но всё равно предпочла не вмешиваться, благоразумно прикинувшись слепоглухонемой.

Десять капель концентрированного слабительного зелья отправились в одну из маленьких фарфоровых чашечек, в которые я разлила душистый чай с бергамотом – его аромат должен был перебить тонкие нотки снадобья, скрыв его присутствие.

Поставив на поднос чашки, а также небольшую плетёную корзинку с песочным печеньем, я вернулась в кабинет к ректору.

– Я подумала, что миссис Фостер права, и прежде чем приступать к работе, нам стоит сделать перерыв на чай, – объявила я, уверенно направляясь к журнальному столику.

– Хорошая идея, – хмыкнул Альберт, поднимаясь из-за рабочего стола. 

Он был совершенно невозмутим и явно ощущал себя хозяином положения.

Мысленно потирая руки, я уселась на диван, взяла чашку с “добавкой” и с мягкой улыбкой протянула её Альберту.

– Благодарю, – кивнул он, принимая чашку.

Я тут же взяла вторую чашку и сделала из неё небольшой глоток, усилием воли заставляя себя не следить за тем, как Альберт пьёт. 

– Итак, на чём мы остановились? – насмешливо поинтересовался Альберт, отставив нетронутую чашку на край стола.

Я с трудом подавила разочарованный вздох и сосредоточилась на разговоре.

– На том, что, какие бы отношения ни связывали нас в прошлом, вам стоит придерживаться субординации в отношении меня, – холодно проговорила я. – Для вас Викки больше нет. Только профессор Барнс.

– А если я хочу, чтобы ты снова стала для меня Викки? – поинтересовался Альберт с какой-то странной улыбкой, отчего у меня возникло стойкое ощущение, что он просто издевается надо мной.

– Зато я этого не хочу, – отрезала я. – Или мои желания не имеют значения?

Альберт многозначительно хмыкнул.

– Вы, женщины, зачастую сами не знаете, чего хотите, – заметил он.

И всё-таки взял чашку и сделал из неё глоток.

Я мысленно торжествовала, однако сумела сохранить невозмутимое выражение лица.

– Я точно знаю, чего хочу, – возразила я.

– И чего же? – Альберт посмотрел на меня с интересом.

– Я хочу продолжить заниматься любимым делом и строить карьеру в стенах этой академии. 

– Так в чём же дело? У меня нет намерений тебя отсюда выгонять. Это ты устроила демарш на педсовете и пыталась уйти, хлопнув дверью.

– Я три года трудилась, не покладая рук, чтобы получить должность, которая вам досталась просто так, – я даже не пыталась скрыть своего раздражения. – Или не просто так? – я с вызовом посмотрела на Альберта. – Что вы сделали, чтобы получить этот пост? Подкупили этого напыщенного индюка Свенсона? 

– Фу, как грубо, – притворно поморщился Альберт, делая ещё один глоток из своей чашки. – Какого же ты невысокого обо мне мнения, раз считаешь, что я могу получить назначение только за взятку. 

Он с упорством, достойным лучшего применения, продолжал игнорировать моё желание придерживаться официального стиля общения. И этим бесил меня просто неимоверно.

Ну, неужели так трудно разговаривать со мной уважительно? 

«Это я ещё не стала озвучивать свои предположения о том, за какие заслуги ты получил титул лорда, хотя являешься сыном простого сапожника», – подумала я.

– Я, кстати, пока ты ходила на кухню, начал просматривать смету на торжественный пир, – неожиданно сменил Альберт тему. – Я не могу её одобрить: траты чрезмерны, их нужно сократить.

– Это праздник в честь начала учебного года, – с нажимом проговорила я. – Праздники всегда затратны.

– Значит, нужно подумать, на чём мы можем сэкономить, – пожал плечами Альберт. – Не на качестве и количестве еды, разумеется. Дети должны хорошо и сытно питаться, это не обсуждается. Но от изысков, определённо, можно отказаться. В конце концов, мы учебное заведение, а не ресторан.

Я поставила свою чашку на стол и, скрестив руки на груди, мрачно посмотрела на Альберта.

–  На чём ещё, господин ректор, вы хотите сэкономить? – прямо спросила я.

Я примерно представляла, откуда ветер дует.

Сколько я занимаю пост заместителя ректора, столько лорд Свенсон со своей непомерной жадностью пытается настоять на урезании бюджета. 

С предыдущим ректором нам удавалось отстоять размер бюджета и даже привлечь сторонних инвесторов.

А вот Альберт, очевидно, не собирается утруждать себя “войной” с Попечительским Советом – он просто выбросил белый флаг и решил перекроить многолетние устои под прихоти горстки скупердяев.

– Штат однозначно придётся урезать, – не моргнув и глазом, заявил Альберт. – Мы с Попечительским Советом обсудили учебную программу и пришли к мнению, что некоторые предметы изжили себя. А те, что останутся, нуждаются в обновлении и свежей крови. 

Я нервно сжала пальцы, с трудом подавляя гнев, удушливой волной поднявший в груди.

– Вы собираетесь увольнять преподавателей? Людей, большинство из которых жизнь отдали этой академии?

– За что академия и её студенты им безмерно благодарны, – заверил Альберт. – Однако время движется вперёд, и старые методики преподавания теряют свою актуальность. Да и, будем честны, большая часть преподавательского состава уже давно должна быть на пенсии. А на их место придут новые, молодые специалисты. Именно с их помощью я собираюсь поднять академию Альбер на новый уровень и…

На середине этой пафосной речи Альберт резко замолчал и нахмурился, а его живот издал громкое урчание.

– Прошу меня извинить…

Альберт вскочил с дивана и стремглав выскочил на дверь, явно торопясь на встречу с унитазом.

Его комичное напряжённое выражение лица и стремительный побег не доставили мне ожидаемой радости – все мои мысли были заняты его последними словами.

«Он собирается уничтожить академию, – сделала я неутешительный вывод. – Ну, уж нет. Не позволю!»

Альберт думает, что раз стал ректором и завоевал расположение Попечительского Совета, он теперь здесь хозяин? Что ж, я с удовольствием помогу ему избавиться от этого заблуждения.

Но сначала посвящу коллег в его планы по реорганизации академии. Глядишь, перед угрозой увольнения они отойдут от принципа невмешательства и помогут мне избавиться от нового начальства.

– Виктория, дорогая, революция – удел молодых. А в нашем возрасте лезть на баррикады как-то даже не к лицу.

Таким был ответ профессора Лоренс (преподавательницы заклинаний и по совместительству моего бывшего декана) на моё предложение взбунтоваться и вынудить Попечительский Совет снять Нокса с поста ректора.

И что самое печальное, большинство её поддержало.

– Но ведь он собирается сократить штат! Неужели вас не волнует, что вы потеряете рабочие места? – я растерянно посмотрела на коллег, большинство из которых годилось мне в родители, а кое-кто даже в бабушки и дедушки.

– Да, ректор Нокс сообщил нам о своих планах по реорганизации академии на собрании, с которого вы сбежали, – добродушно кивнул профессор Бакс, вот уже пятьдесят лет преподающий пространственную магию. – И хотя лично мне очень жаль покидать этот старинный замок, ставший мне вторым домом, я признаю необходимость перемен.

– Тем более что ректор уверил нас, что уйдут только те, что уже достиг пенсионного возраста, а также те, чьи контракты истекли, – добавила профессор Лоренс. – Если я правильно поняла, это шесть человек.

– Из десяти, – мрачно заметила я. – То есть остаюсь я, Миллер, – я кивнула в сторону коренастого мужчины средних лет, преподававшего зоологию и химерологию, – Рид – кивок на улыбчивую сорокалетнею преподавательницу ботаники, – и Смит.

– На самом деле, меня, скорее всего, тоже уберут, – со смущённой улыбкой возразил Смит – самый молодой член нашего коллектива. Ему в прошлом году исполнилось двадцать четыре, и он вёл нумерологию. – Во всяком случае, насколько я понял, мой предмет перейдёт в факультатив и его отдадут новому математику.

– И тебя это устраивает? – требовательно спросила я.

Смит неуютно поёжился под моим взглядом.

– Не вижу смысла ссориться с ректором Ноксом, – заметил он, нервно усмехнувшись. – Тем более что за его спиной стоит Попечительский Совет. А это, на минуточку, дюжина самых богатых и влиятельных лордов королевства. Если они захотят, то с лёгкостью сделают так, что меня не возьмут ни на одну приличную работу в этой стране. Так что уж лучше я подчинюсь их воле – целее буду.

Я поочерёдно посмотрела на коллег и по их лицам поняла, что все они придерживаются того же мнения, что и Смит.

– Ясно.

Я развернулась и, не говоря ни слова, покинула учительскую.

Похоже, войну против Альберта мне придётся вести одной.

– Ну, и ладно, – пробормотала я, направляясь в сторону своего кабинета. – Один в поле тоже воин.

– Виктория!

Я остановилась и обернулась.

Следом за мной, прихрамывая на правую ногу, спешила профессор Лоренс.

– Прошу, не сердись на нас, – ласково проговорила она, поравнявшись со мной. – Твоё желание защищать привычный уклад жизни нашей академии, бесспорно, похвально и заслуживает всяческого одобрения и поддержки. Но не все такие храбрые, как ты. У нас у всех есть семьи, которые нужно кормить. А ректор Нокс предложил щедрое выходное пособие всем, кто уйдёт тихо и без скандала.

«Он вас просто купил», – возмущённо подумала я, но не позволила резким словам сорваться с языка.

– У меня тоже есть семья, – напомнила я. – И всё же я готова рискнуть.

Профессор Лоренс грустно улыбнулась.

– Значит, ты более отважная, чем все мы вместе взятые, – признала она. – Однако порой лучшее, что мы можем сделать – просто отойти в сторону и отпустить ситуацию, позволив всему идти своим чередом.

– Это ваше право, – кивнула я. – Я же буду действовать так, как считаю нужным.

Профессор Лоренс тяжело вздохнула, а затем протянула руку и ободряюще похлопала меня по плечу.

– Я понимаю, – проговорила она. – Трудно склонить голову и признать поражение перед человеком, которого ты когда-то любила и который столь некрасиво обошёлся с твоими чувствами.

Я недовольно поджала губы.

О нашем с Альбертом романе знала вся академия – мы никогда не скрывали свои отношения. 

«Интересно, они все считают, что я затеяла всю эту возню только ради того, чтобы насолить Альберту?»

Эта мысль неприятно царапнула сердце, заставив меня немного разозлиться.

– Мои прошлые отношения с Альбертом тут совершенно не причём, – отрезала я. – Я защищаю академию, а не мщу ему.

– Разумеется.

Судя по снисходительному тону, профессор мне ни капли не поверила.

Ну, и плевать! Пусть думает, что хочет. А я останусь при своём мнении.

И, да, прогибаться под хотелки горстки богатеев, считающих, что они владеют академией, история которой насчитывает больше тысячи лет, я не стану. 

Я буду сражаться до конца! А Альберт пусть теперь ходит и оглядывается – Попечительский Совет далеко, а он близко. А значит, именно с него я свой крестовый поход за справедливостью и начну.

Но сначала нужно позаботиться о надёжном тыле. И предупредить семью, что, вполне вероятно, в скором времени у нас могут настать трудные времена.

Именно поэтому я, наплевав на намёк Альберта о том, что мой рабочий день должен закончиться не раньше шести, преспокойно покинула академию в четыре, сразу же после того, как ко мне пришла наша возмущённая медсестра и сообщила, что новоиспечённый ректор отбыл в больницу с сильнейшим пищевым расстройством.

С Ханной мы были знакомы ещё со студенческой скамьи и были если и не подругами, то добрыми приятельницами. И, естественно, ей были прекрасно известны мои методы борьбы с «вредителями».

– Я надеюсь, ты хотя бы улики уничтожила, – наградив меня укоризненным взглядом, сказала она.

– Какие улики? – невинно хлопая ресницами, удивилась я. – Не понимаю, о чём ты говоришь.

Разумеется, никаких улик не было: остатки чая из чашки Альберта я вылила, а саму чашку тщательно вымыла.

Что же касается самого зелья…

К тому моменту, как Альберт доберётся до больницы, в его крови не останется никаких инородных примесей.

– Смотри, доиграешься, – пригрозила мне Ханна. – Одно дело учить уму-разуму распоясавшихся студентов. И совсем другое травить ректора. Он ведь и отомстить может.  

Гипотетическая месть Альберта меня, бесспорно, немного беспокоила. Но и подогревала азарт – мне было интересно узнать, какой ответный ход он предпримет, и сумею ли я его обыграть.

Едва я переступила порог своего дома, как на меня, заливаясь слезами, налетел маленький златокудрый вихрь.

– Тётя Викки, там маме плохо!

Я поставила сумку на обувную полку и поспешила за племянницей.

Кейтлин обнаружилась в ванной. 

Она лежала на полу и, казалось, даже не дышала. Однако я прекрасно знала, что это впечатление обманчиво, и всё не так плохо, как кажется на первый взгляд.

– Диана, солнышко, сходи ко мне в комнату и принеси красный саквояж.

Малышка коротко кивнула и стремглав выскочила из ванной.

Я же опустилась на колени возле сестры и положила ладонь ей на грудь, привычно наполняя немощное тело своей магией.

Несколько секунд ничего не происходило. А затем магия самой Кейтлин откликнулась и после небольшой помощи с моей стороны лениво начала растекаться по телу.

Спустя пару секунд к бледной, точно первый снег, Кейтлин вернулся нормальный цвет лица, а ещё спустя пару мгновений она открыла глаза.

– Я снова потеряла сознание? – чуть хрипловатым голосом спросила она.

– Ага, – мрачно кивнула я.

Убрав ладонь с её груди, я чуть задрала рукав на её левой руке и деликатно обхватила пальцами запястье.

Тут как раз подоспела Диана с моей домашней “аптечкой” – я забрала у малышки саквояж и привычным движением одной рукой открыла его, при этом не отвлекаясь от диагностики.

– Восстанавливающее и укрепляющее зелье,  – через пару минут вынесла я свой вердикт, параллельно доставая нужные склянки из саквояжа. – И нужно пригласить целителя Грэма. Приступов, вроде бы, не было пару месяцев?

– Это потому что мамочка сегодня много волновалась, – тут же “сдала” её Диана, всё ещё стоявшая в дверях и взволновано наблюдавшая за моими манипуляциями. 

– И что стало причиной? – пытливо взглянув на сестру, спросила я.

Ответила на мой вопрос вновь племянница.

– Днём дедушка приходил. Они с мамой долго о чём-то разговаривали на кухне. А мне мама велела сидеть в моей комнате и не выходить, пока она не разрешит.

Я тяжело вздохнула и сочувствующе похлопала сестру по плечу.

Что ж, это всё объясняло. Ни один визит нашего отца (неважно, к Кейт или ко мне) не проходил без скандала. 

А для хрупкого здоровья Кейтлин любой стресс противопоказан.

Проблемы со здоровьем были у неё с самого рождения. Кейтлин всегда была крайне болезненным ребёнком и родители с неё буквально пылинки сдували, что не удивительно: малейшая простуда могла стоить ей жизни.

Однако несмотря на это Кейтлин поступила в медицинскую академию и даже получила диплом целителя. Только вот найти причину собственной болезни так и не смогла. Зато нашла себе мужа и весьма удачно вышла замуж.

Только вот её избранник – из простой семьи, пусть и сделавший определённую карьеру в королевской гвардии, – совершенно не понравился нашему отцу, который всегда кичился, что носит титул лорда в шестнадцатом поколении. 

Как итог: Кейт сбежала из дома и разорвала всячески отношения с родителями.

Но не со мной.

Мне её жених, Фред, понравился с первого взгляда, и я искренне желала им счастья и даже присутствовала на их свадьбе.

Вскоре после свадьбы Кейт забеременела, а Фред, как назло, должен был отправиться в военный поход. Устроив небольшой семейный совет на троих, мы решили, что оставлять Кейт одну никак нельзя, и поэтому она переехала ко мне.

Несмотря на определённые трудности, беременность она выходила достаточно хорошо и точно в срок родила златокудрую красавицу, которой счастливый отец дал имя Диана.

Только вот семейное счастье не продлилось долго. Когда Диане исполнилось три года, Фред погиб во время очередной миссии, а у Кейт на фоне стресса обострились врождённые проблемы со здоровьем, чему немало поспособствовал наш дражайший папочка, попытавшийся повторно выдать её замуж уже через месяц после похорон.

Разразился знатный скандал, после которого Кейт с Дианой окончательно переселились в мой дом. 

Состояние здоровья не позволяет Кейт работать, так что она взяла на себя хлопоты по домашнему хозяйству. А добытчиком в нашей семье стала я.

Так мы и прожили спокойно целых четыре года. И вот теперь отец, до этого старательно делавший вид, что у него и вовсе нет никаких дочерей, объявился вновь.

– Давай, вставай.

Я помогла Кейт подняться на ноги и проводила в гостиную, где усадила на диван.

Диана тут же, без лишних просьб с моей стороны, сбегала на кухню и принесла стакан воды, в котором я смешала в нужных пропорциях необходимые зелья, после чего вручила стакан сестре.

– Диана, ты не могла бы разобрать мою сумку? – ласково обратилась я к племяннице. – Я по дороге домой зашла на рынок и кое-что прикупила.

– И там есть конфеты? – глаза малышки загорелись восторгом.

– Вот разберёшь и сама увидишь, – хитро подмигнула я ей.

Диана тут же умчалась в коридор, а я повернулась к сестре.

– Сама мне всё расскажешь или мне правду из тебя клещами придётся вытаскивать? – с напускной строгостью спросила я.

Кейтлин слабо улыбнулась.

– Не надо клещами, я сама всё скажу.

Её улыбка практически сразу увяла, а взгляд наполнился грустью.

– Отец снова завёл разговор о моём повторном замужестве, – призналась она. – Он сказала, что четыре года более чем достаточный срок для траура, да и вообще моей дочери нужен отец.

Я недовольно цокнула и скрестила руки на груди.

– Полагаю, он завёл старую пластинку не просто так? – мрачно уточнила я. – Наверняка у него и жених подходящий на примете есть?

– Как ты угадала? – Кейтлин брезгливо скривилась. – Его давний партнёр по бизнесу, лорд Майрон, в прошлом году овдовел. И теперь изъявил желание повторно жениться.

– Отец что, совсем из ума выжил? – возмутилась я. – Майрону шестьдесят лет! В этом возрасте уже дедушкой становятся, а не о женитьбе думают.

– У нашего отца на этот счёт другой взгляд, – Кейтлин тяжело вздохнула. – И боюсь, на этот раз он настроен крайне решительно. 

–  С удовольствием посмотрю, как он силой попытается выдать тебя замуж, учитывая наличие у тебя семилетней дочери и серьёзных проблем со здоровьем, – пренебрежительно фыркнула я.

– Ты забываешь одну маленькую деталь.

– Какую?

– У отца две дочери. И у тебя, в отличие от меня, нет ни детей, ни проблем со здоровьем. Более того, ты никогда не была замужем, а значит, считаешься чуть ли не идеальной партией для такого мужчины, как лорд Майрон.

Об этом я как-то не подумала.

– Майрон об меня остатки зубов пообламает, – пренебрежительно фыркнула я.

Однако в душе зародилась тревога. 

Мой отец, как и лорд Майрон – видные члены высшего общества.

Если они обратятся за помощью в Попечительский Совет Альбера, те им ни за что не откажут, и я окажусь на улице. 

Более того, эти ребята легко устроят так, что, несмотря на весь мой опыт и знания, меня не возьмут ни на одну приличную работу. А без средств к существованию я долго не протяну, особенно с учётом того, что я должна кормить сразу троих: себя, Диану и Кейт.

Да, по контракту я должна отработать ещё год. Только вот в контракте есть пункт, который позволит расторгнуть его руководству академии в одностороннем порядке – невыполнение мною в полной мере своих должностных обязанностей.

А кто определяет, в полной мере я выполняю свои обязанности или нет? Правильно, ректор, будь он трижды проклят.

– Викки?  – с тревогой позвала меня сестра.

Я тряхнула головой, отгоняя прочь мрачные мысли, и ободряюще улыбнулась ей.

– Не переживай, прорвёмся как-нибудь.

На самом деле, я не была уверена в успехе этого самого “прорвёмся”, но расстраивать сестру раньше времени не собиралась, равно как и сдаваться без боя.

Несмотря на то, что приступ удалось купировать (и невзирая на протесты сестры), я всё же вызвала целителя Грэма.

Тот прибыл в течение получаса и после очень тщательного осмотра Кейтлин выписал ей целый список лекарств.

– Так же я бы всё же рекомендовал вам нанять сиделку, – строго взглянув на меня поверх стёкол очков, заявил он.

Я тяжело вздохнула: именно этого разговора я и боялась больше всего.

– Поймите, мисс Барнс, состояние вашей сестры нестабильно, и новый приступ может случиться в любой момент, – принялся втолковывать мне Грэм. – На этот раз вы были рядом и смогли его купировать, да и сам приступ был не очень сильный. Но что будет в следующий раз?

Я и сама многократно думала об этом.

Что будет, если Кейт станет плохо в моё отсутствие?

А если приступ будет сильным, и рядом не окажется никого, кроме малышки Дианы?

– Я понимаю, – обречённо вздохнула я, забирая из его рук целителя список необходимых зелий. – Вы можете кого-то порекомендовать?

– Никого, кто работал бы частным образом, – с сожалением ответил тот. – Но вам ведь и не нужна сиделка с медицинским образованием. Достаточно просто человека, который будет всегда рядом и сможет вовремя вызвать меня.

– Я вас поняла, – кивнула я. – Я немедленно займусь поиском подходящего человека.

– Вот и славно, – одобрительно крякнул Грэм, захлопывая свой саквояж. – В таком случае, всего доброго. Если понадоблюсь, вы знаете, как со мной связаться.

Тем же вечером сразу после ужина я сходила в газетный киосок и приобрела несколько изданий, в которых печатались как объявления с вакансиями от работодателей, так и объявления о поиске работы от частных лиц.

Большую часть ночи я провела за изучением объявлений и пересчитыванием семейного бюджета.

Как ни крути, а выходило, что денег на найм сиделки у меня нет. 

Даже если взять человека с улицы без какого-либо образования и навыков. 

А ведь это ещё неизвестно, что насчёт меня решит Альберт после этой моей выходки со слабительным.

Да, уволить он меня не может – контракт не позволит. 

А до начала учебного года невозможно будет придумать благовидный предлог, по которому контракт можно было бы аннулировать.

Только вот контракт был заключён со мной как с Мастером Зелий. Это уже потом, значительно позже, я стала ещё и заместителем ректора.

И вот как раз с должности заместителя Альберт может меня снять в любой момент. 

Тем самым лишив меня львиной доли дохода.

В общем, на следующий день я шла на работу, как на плаху, морально готовясь к неприятностям и успев уже двести раз пожалеть о собственной поспешности и недальновидности. 

В свой рабочий кабинет я вошла без пяти минут восемь. И практически сразу в мою дверь влетел возмущённый вихрь имени Ханны.

– Ты во всём виновата, и ты теперь должна всё исправить! – с порога заявила она, возмущённо тыкнув в мою сторону указательным пальцем.

– Подожди, – я растерянно взглянула на неё. – О чём ты говоришь?

– Твой драгоценный Альберт меня уволил! – объявила она, драматично всплеснув руками. – Якобы мои навыки не соответствуют занимаемой должности. А всё из-за твоей вчерашней выходки со слабительным!

Я на мгновение потеряла дар речи.

Нет, я знала, что Альберт наверняка отомстит. Но мне и в голову не могло прийти, что его месть будет направлена на других людей.

– Для начала успокойся, – попросила я Ханну. – Присядь пока, завари себе чаю. А я схожу к ректору и поговорю с ним.

Альберт, вполне ожидаемо, обнаружился на своём рабочем месте. 

Как для человека, проведшего несколько увлекательных часов на унитазе, выглядел он вполне бодро.

– Ректор Нокс, я могу с вами поговорить? – вежливо спросила я, остановившись в дверях его кабинета.

– Разумеется, заместитель Барнс, – Альберт вполне дружелюбно мне улыбнулся и жестом указал на стул для посетителей. – Вчера мы с вами не успели договорить. Вы пришли закончить тот разговор?

– Нет, я пришла обсудить увольнение штатной медсестры.

– Ах, вот оно что, – улыбка Альберта превратилась в оскал. – Боюсь, ничем не могу помочь. Вчера я обратился к твоей подруге за помощью, и она показала себя никудышным медиком. Так что её увольнение – вполне закономерный итог.

Меня покоробило, как резко он перешёл с “вы” на “ты” – это явно был дурной знак.

Но и отступить я тоже не могла.

Ханна пострадала из-за меня, и теперь я должна исправить собственную ошибку.

– В том, что Ханна не смогла оказать вам помощь, исключительно моя вина, – призналась я, твёрдо глядя в глаза Альберту. – Это я опоила вас слабительным, точный состав которого невозможно определить в условиях школьного медпункта.

– Чистосердечное признание? – Альберт пренебрежительно фыркнул. – Оно, бесспорно, облегчает вину. Но не освобождает от наказания.

– И я готова его принять.

– Полагаю, вашим наказанием будет чувство вины. Ведь именно из-за вашей откровенно идиотской выходки ваша подруга лишится работы.

И снова этот официальный тон, в котором слышится откровенная издёвка и ни грамма уважения.

Я скрипнула зубами, но усилием воли взяла себя в руки. 

– Впрочем, – между тем задумчиво протянул Альберт, насмешливо глядя на меня, – пожалуй, я могу закрыть глаза на этот её промах. Но, разумеется, не за просто так.

Интуиция дурным голосом завопила, что ничем хорошим это не закончится.

И всё же я спросила:

– И чего именно вы хотите, господин ректор, за свою щедрость и снисходительность?

– Сегодня вечером ты придёшь ко мне домой на ужин. И останешься до утра.

«Тебе что, женщины совсем не дают, раз ты опустился до шантажа?»

Этот вопрос так и рвался с языка, но мне хватило ума сдержаться.

Я уже и так натворила дел, так что не стоит усугублять и без того непростую ситуацию.

– Хорошо, – после недолгого колебания ответила я. – Один ужин и одна ночь. И Ханна остаётся на своём месте.

На лице Альберта отразилось торжество.

– Полагаю, тебе нужно время после работы, чтобы привести себя в порядок? – с издёвкой уточнил он. – Я зайду за тобой в семь. Ты ведь живёшь по тому же адресу, что указан в личном деле?

«Уже и личное дело моё успел изучить», – обречённо подумала я. Вслух же ответила лаконичным «да» на оба вопроса.

– Вот и отлично, – кивнул Альберт. – Можешь пока быть свободна. И передай своей подруге, что она может вернуться на рабочее место – увольнение отменяется.

Дважды мне повторять было не нужно – я пулей вылетела из его кабинета и бросилась в сторону ближайшего туалета.

К горлу подступила тошнота от осознания, на что я только что согласилась.

Продать себя, точно какая-то падшая женщина… уму непостижимо.

Я выкрутила вентиль, зачерпнула горсть холодной воды и умыла лицо, пытаясь привести себя в чувство.

Моей гордости был нанесён сокрушительный удар.

А главное винить в случившемся некого, кроме самой себя: я сама заварила эту кашу, и теперь пожинаю плоды своего безрассудства. 

Я подняла голову и мрачно посмотрела на себя в зеркало. 

Тушь немного размазалась после водных процедур, но в целом всё было не так уж и плохо.

«Я не должна позволить ему сломать себя», – твёрдо сказала я самой себе.

Было очевидно: Альберт по какой-то причине поставил перед собой цель унизить и растоптать меня.

Зачем ему это нужно, учитывая, что инициатором нашего расставания был именно он, мне не вполне ясно.

Возможно, он просто редкостная скотина.

Впрочем, сейчас это неважно.

Куда важнее придумать способ как можно безболезненней выкрутиться из сложившейся ситуации. 

Потому что спать с Альбертом Ноксом я точно не намерена. Но и позволить ему лишить Ханну работы тоже не могу. А значит, придётся как-то выкручиваться.

Когда я вернулась в свой кабинет, Ханна всё ещё была здесь.

Она сидела на низеньком кожаном диване и мирно пила чай с вафлями.

– Ну, что? – с надеждой посмотрев на меня, спросила она.

– Можешь возвращаться в медицинское крыло, никто тебя не увольняет, – устало проговорила я и плюхнулась на диван рядом с ней.

Ханна окинула меня оценивающим взглядом.

– Как-то ты хреново выглядишь, – заметила она.

– Чувствую себя соответствующе, – заверила я её. – Но главное ты сохранила свою работу, остальное так, мелочи.

Ханна нахмурилась, однако расспрашивать меня ни о чём не стала, просто молча забрала свой чай и вафли и удалилась.

Я же, немного посидев, направилась в свою лабораторию, расположенную на первом уровне подземелий замка: здесь я готовила зелья для медицинского крыла, а также занималась предварительной подготовкой ингредиентов перед занятиями со студентами.

Остановившись перед шкафом с готовыми зельями, я окинула полки с разномастными флакончиками задумчивым взглядом.

– Думаешь, что переиграл меня, Ал? – вслух спросила я, криво усмехнувшись. – Очень недальновидно с твоей стороны переходить дорогу Мастеру Зелий. 

Я приподнялась на носочки и сняла с верхней полки неприметный маленький пузырёк из тёмно-синего стекла.

В моей голове родился план.

Избежать ужина в малоприятной компании он мне, конечно, не поможет. Зато позволит сохранить честь и достоинство. 

Правда всегда существует вероятность, что что-то пойдёт не по плану, и моя затея накроется медным тазом – в этом случае пострадаю и я сама, и Ханна, которую Альберт наверняка уволит в назидание мне за попытку обмана.

И всё же я готова рискнуть.

Несмотря на то, что этот ужин не был свиданием, я всё же серьёзно отнеслась к подготовке и надела своё любимое шёлковое платье насыщенного синего цвета, которое дополнила тонким серебристым поясом и изящным колье.

– Неужели ты в кои-то веки решила заняться личной жизнью? – воодушевилась Кейтлин, заставшая меня в момент сборов.

Я лишь недовольно скривилась и предпочла ничего не отвечать.

Однако Кейт слишком хорошо меня знала, чтобы не заметить напряжённую атмосферу в комнате.

– Что-то случилось? – с нотками тревоги в голосе уточнила она.

– Альберт вернулся, – постаравшись звучать как можно более небрежно, ответила я.

Скрывать от сестры эту новость не имело никакого смысла – всё равно она рано или поздно обо всём узнает.

Причём скорее рано, учитывая, что Альберт намеревается заехать за мной сюда и вряд ли будет терпеливо ожидать на крыльце, чтобы не попасться на глаза моей семье.

– Альберт? – Кейтлин нахмурилась. – Тот самый Альберт, с которым ты встречалась на первом курсе?

– Он самый.

– И что, ты решила дать ему второй шанс?

В голосе Кейт отчётливо слышалось недоверие.

– Ни в коем случае, – заверила я её. – Но он теперь ректор Альбера, и я вынуждена проявить некоторую гибкость.

– Это ты сейчас для него так прихорашиваешься? – ужаснулась сестра.

– Я бы не назвала это прихорашиванием, – поправила я её. – Скорее это отвлекающий манёвр.

Во взгляде Кейтлин отразилось понимание, сменившееся тревогой.

– Надеюсь, ты не затеваешь ничего противозаконного?

– Ничего уголовно наказуемого.

– А, то есть всё же противозаконное, но в рамках административного права, – сделала правильный вывод Кейт. – Учти, если тебя закроют на пятнадцать суток, я за тебя залог вносить не стану.

– Не волнуйся, на этот случай у меня есть другой поручитель, – пошутила я.

Впрочем, в любой шутке, как говорится, есть доля правды.

Я действительно подстраховалась на случай, если после близкого знакомства с унитазом Альберт проявит повышенную осторожность и разоблачит мой небольшой коварный план.

Впрочем, возможно, даже при таком исходе он предпочтёт не обращаться в полицию, а назначит мне наказание сам.

И я даже не знаю, какой исход хуже.

Кейтлин вызвалась помочь мне сделать причёску, и именно в тот момент, когда она заканчивала украшать своё творение сверкающими шпильками, со стороны входной двери послышался громкий, уверенный стук.

А спустя мгновение раздались быстрые, лёгкие шаги Дианы по коридору и звук открывающейся двери.

– Здравствуйте, – звонко поприветствовала она кого-то. – А вы к кому?

– Мне нужна Виктория Барнс.

Голос Альберта я бы не спутала ни с кем другим.

– Мне стоит напомнить Диане и том, что нельзя открывать дверь незнакомцам, – посетовала Кейт.

– Она увешана защитными талисманами, что новогодняя ёлка шарами, – пожала я плечами. – Так что я с удовольствием посмотрю на то, что останется от того идиота, который попытается ей навредить.

– Что не отменяет того, что она должна соблюдать элементарную безопасность.

– Это да.

Вместе с Кейтлин мы вышли в коридор.

– Тётя Вики, к тебе пришли! – подбежала ко мне Диана с радостной улыбкой.

Я на мгновение прижала малышку к себе, поверх её головы взглянув на замершего возле двери Альберта.

– Да, я вижу, – ответила я и ласково погладила Диану по макушке.

– Кейтлин, – Альберт отвесил моей сестре короткий поклон.

– Мистер Уайт, – холодно откликнулась та.

– Теперь уже лорд Нокс, – поправил её Альберт со снисходительной усмешкой.

На лице Кейтлин отразилось удивление сродни тому, которое испытала я сама, когда лорд Стивенсон представил нам с коллегами Альберта под новой фамилией, да ещё и с титулом.

Кейт перевела взгляд на меня, и я многозначительно шевельнула бровями, намекая на то, что все расспросы стоит оставить на потом.

Сестра понятливо кивнула и вновь посмотрела на Альберта.

– Что ж, рада была снова увидеть вас, лорд Нокс, – отстранённо проговорила она. – Приятного вечера.

Альберт отвесил ей вежливый поклон.

После чего окинул меня внимательным взглядом.

– Прекрасно выглядишь, – заметил он.

– Я старалась.

– Я вижу.

Звучало как-то странно. Неодобрительно, что ли.

Но разве не на это он рассчитывал, когда дал мне возможность зайти домой и переодеться?

Обдумать эту странность я не успела.

Альберт уверенно подошёл ко мне и бесцеремонно обнял за талию, после чего, наплевав на все правила приличий, открыл воронку портала прямо у нас под ногами.

Портал привёл нас в просторную спальню, оформленную в коричневых тонах, с огромной двуспальной кроватью в центре.

Я на мгновение опешила от подобной наглости, однако быстро взяла себя в руки и насмешливо посмотрела на Альберта.

– Что, ужин отменяется? – ехидно поинтересовалась я.

– А ты голодна? – в свою очередь спросил Альберт, весьма правдоподобно копируя мой собственный тон. – Я думал, дамы после шести не едят – фигуру берегут.

– А я наивно полагала, что у меня с фигурой всё в полном порядке, и я не нуждаюсь в пропуске приёмов пищи.

Мы всё ещё стояли непозволительно близко, и рука Альберта по-прежнему лежала на моей талии, отчего я чувствовала себя максимально некомфортно.

Потому что его парфюм с тонкими древесными нотками щекотал ноздри, а ладонь обжигала даже сквозь платье.

А ещё в голову лезли всякие неуместные воспоминания о том, как эти самые руки когда-то касались моего обнажённого тела, даря наслаждение.

Альберт чуть отстранился и нарочито медленно обвёл меня откровенно оценивающим взглядом.

– Пожалуй, ты права – для твоего возраста фигура у тебя превосходная.

– О каком таком возрасте идёт речь? – пренебрежительно фыркнула я, осторожно отстраняясь. – Мне двадцать девять, а не шестьдесят.

Альберт позволил мне выбраться из его объятий, с насмешкой наблюдая за моими попытками восстановить хоть какую-то дистанцию.

Учитывая, что я сюда пришла для того, чтобы провести с ним ночь, моё поведение, должно быть, в его глазах, и правда, выглядело крайне забавно.

– Однако раньше, выбирая между постелью и едой, ты всегда выбирала постель, – заметил он. – Всё-таки возраст берёт своё, не так ли?

– Какие у тебя проблемы с моим возрастом? – не смогла сдержать я возмущения. – Мы, вообще-то, ровесники!

– Для мужчины двадцать девять – расцвет сил. А для женщины уже пора увядания, – пожал плечами Альберт. – Кейтлин ведь тебя всего на три года старше? А у неё уже семилетняя дочь. У тебя же нет ни мужа, ни детей – ничего, кроме твоей работы. Разве это не печально?

Я недовольно поджала губы.

Подобные разговоры я слышу на каждом шагу от всех родных и близких, коллег и даже шапочных знакомых.

Каждый – каждый! – почему-то считает своим долгом напомнить мне, что “часики-то тикают”, и ещё чуть-чуть, и я останусь старой девой.

Как будто ребёнка завести так же легко, как котёнка или щенка.

Я, быть может, и не против того, чтобы выйти замуж и нарожать кучу детишек, да только вот достойный мужчина всё никак не найдётся.

А связывать судьбу не пойми с кем, я не собираюсь.

Но в любом случае тема моей личной жизни (и её отсутствия) никак не касается Альберта Нокса.

– А ты хочешь на мне жениться? – с вызовом спросила я. – Потому что я не вижу иной причины задавать мне подобные вопросы.

– Всего лишь банальное любопытство, – пожал плечами Альберт. – Ну, так что, мне приказать прислуге накрыть на стол? Или мы перейдём сразу к делу?

Я брезгливо скривилась.

– Если мы разберёмся с “делом”, я смогу вернуться домой? Или остаться до утра обязательное условие нашего договора?

– Обязательное, – Альберт был непреклонен. – Я хочу проснуться утром и найти тебя в своей постели.

– Ясно.

И всё. В комнате повисла напряжённая тишина, ощутимо давившая мне на нервы.

Альберт продолжал стоять на месте и буравить меня взглядом. Я тоже не шевелилась.

Он же не надеется, что я всё сделаю сама? 

Он весь этот цирк затеял, вот пусть и пыхтит.

Очевидно, эта мысль была крупными буквами написана у меня на лбу, потому что Альберт, наконец, ожил и подошёл ко мне.

Он поднял руку и медленно, я бы даже сказала нежно, огладил кончиками пальцев мою щёку.

Этот жест мне был хорошо знаком – и сердце откликнулось на него, болезненно сжавшись.

– Какая же ты красивая, – едва слышно выдохнул Альберт.

Он обхватил моё лицо руками, наклонился и прильнул к моим губам своими губами.

Я покорно приоткрыла губы, позволяя ему углубить поцелуй. Сама же продолжала стоять с открытыми глазами, моля всех богов, чтобы моя затея удалась и не пришлось доводить дело до постели.

На одних губах Альберт не ограничился и практически сразу начал покрывать короткими поцелуями моё лицо, а затем переключился на шею.

По моей спине пробежали мурашки, когда он прошёлся языком по шее от ключицы и до самого уха, а в животе неожиданно потяжелело – тело предательски отзывалось да близость мужчины, которому я когда-то столь неосторожно отдала сердце.

Альберта между тем повело, и он пошатнулся – я тут же схватила его за плечи, помогая восстановить равновесие.

– Что?..

Я не позволила ему договорить вопрос, прямо посмотрев в глаза.

Ментальные практики никогда не были моим коньком. Но и полным нулём в данной сфере я тоже не была.

А ещё в моих безграничных запасах было зелье, вызывающее у жертвы паралич и облегчающее проникновение в сознание.

Догадываясь, что после моей выходки со слабительным Альберт будет крайне внимательно следить за своей едой и напитками, я пошла на маленькую хитрость и нанесла зелье вместо духов на шею, памятуя о слабости бывшего любовника именно к этой части моего тела.

И не прогадала.

Теперь осталось только довести задумку до конца.

Я подхватила парализованного Альберта с помощью магии, не дав ему упасть, и перенесла на кровать, при этом не разрывая зрительный контакт.

Покопавшись в собственной памяти, я подбросила ему “картинки” из нашего общего прошлого, и с изумлением практически сразу нашла аналогичное воспоминание в его памяти.

Оно находилось на поверхности, словно Альберт настойчиво возвращался к нему из раза в раз, прокручивая в голове по меньшей мере ежедневно.

Это было странно. Но я решила не заострять на этом внимания – были вещи важнее.

Немного подкорректировать чужое воспоминание – дело пяти минут кропотливой работы. 

Я всего лишь изменила интерьер комнаты в воспоминаниях Альберта, придав ей большее сходство с его спальней, а заодно подкорректировала собственное лицо, накинув десяток годов.

И вуаля! Теперь Альберт, когда проснётся, будет уверен, что сегодня у нас была жаркая ночка.

Вынырнув из его сознания, я провела ладонью по своему лбу, стирая пот.

Всё-таки ментальные практики были крайне сложным разделом магии, и для меня, не имеющей врождённой склонности, любое вмешательство в чужое сознание давалось очень трудно.

Кое-как переставляя ноги, я добралась до неприметной двери возле шкафа, и облегчённо вздохнула, обнаружив за ней ванну – к горлу подступила тошнота, и мне совершенно не хотелось портить ковёр содержимым своего желудка.

Пять минут просидев в обнимку с унитазом, проклиная свой организм за столь бурную реакцию на простейшие манипуляции с чужим сознанием, я умылась прохладной водой и вернулась в спальню.

Альберт спокойно спал под действием сонных чар, которые я наложила на него сразу после того, как закончила колдовать над воспоминаниями.

Тяжело вздохнув, я с помощью магии сняла с него одежду, разбросав ту по комнате,  после чего начала аккуратно снимать собственное платье. 

Утром ни одна деталь не должна навести Альберта на мысль, что я его обманула.

«Надеюсь, одного раза ему хватит, чтобы отстать от меня», – подумала я, укладываясь на свободную половину кровати.

Потому что при всех моих талантах и обширных знаниях, я не смогу каждый раз придумывать новые способы самозащиты. 

Но буду очень стараться.

Я ожидала, что ночью не смогу сомкнуть глаз. Всё-таки я уже очень давно не делила ни с кем постель, и присутствие в ней постороннего должно было помешать расслабиться.

Куда там!

Видимо, нервное и магическое истощение взяли своё.

Едва моя голова коснулась подушки, глаза закрылись сами собой, и я моментально отрубилась.

Проснулась я уже утром от ощущения чьего-то пристального взгляда, который вот-вот прожжёт во мне дырку.

Лениво приоткрыв один глаз, я увидела Альберта, разглядывающего меня с интересом энтомолога, которому в сачок попала диковинная бабочка.

– Доброе утро, – поприветствовал он меня. – Как спалось?

– Нормально, – откликнулась я, натягивая чуть сползшее одеяло до самого подбородка.

Открыв оба глаза, я внимательно посмотрела на Альберта, силясь понять, сработал мой вчерашний трюк или нет.

Однако Альберт был совершенно спокоен и невозмутим, поэтому сделать какие-либо выводы не представлялось возможным.

– Вот и отлично, – благодушно кивнул он и, откинув свою половину одеяла, поднялся с постели. – Завтракать будешь?

Мой взгляд невольно скользнул по его телу.

Альберт явно не тратил времени даром и всерьёз занялся каким-то спортом, о чём ясно свидетельствовали его широкие плечи, мускулистые ноги и упругие ягодицы, к которым руки так и тянулись пощупать.

Я нервно сглотнула и поспешно отвела взгляд, пытаясь совладать с внезапно накатившим возбуждением.

– Завтрак будет таким же, как ужин? – едко поинтересовалась я, пытаясь за сарказмом скрыть собственное волнение.

– А тебе бы этого хотелось?

«Да!» – воскликнул внутренний голос, который я тут же подавила усилием воли.

– Я бы предпочла омлет из двух яиц и тосты с джемом, – ответила я.

– Я распоряжусь, – пообещал Альберт и величественно, точно король на приёме, прошествовал в ванную комнату.

Я же перевернулась на живот, уткнулась лицом в подушку и сдавленно застонала.

«Да что это со мной такое? – мысленно посетовала я. – Я что, впервые голого мужика вижу?»

Видимо, права была Кейтлин, утверждая, что тело, однажды познавшее плотские радости, будет требовать повторение банкета.

В ванной Альберт пробыл совсем недолго – не больше десяти минут, – и вышел ко мне в бордовом полотенце, обмотанном вокруг бёдер.

Мой взгляд тут же скользнул по его мускулистой груди и плоскому животу, соскользнув по нему вниз, к кромке полотенца.

«Так, Викки, возьми себя в руки!» – строго велела я себе.

Ещё не хватает начать пускать слюни по этому мерзавцу!

– Ванная свободна, – объявил Альберт. – Если хочешь, можешь ей воспользоваться. Я прикажу служанке принести тебе чистое полотенце и халат.

– Да, это было замечательно, – кивнула я. – И если несложно, пусть она погладит моё платье.

– Разумеется, – кивнул Альберт, а затем с усмешкой добавил: – Не стоит порядочной женщине возвращаться домой в мятом платье.

Я недовольно скривилась, но предпочла пропустить шпильку мимо ушей.

– Ты не хочешь отвернуться? – раздражённо спросила я.

Принять душ, и правда, не помешало бы. Но как я дойду до ванной, будучи абсолютно голой, притом, что Альберт даже и не думает уходить?

– Зачем? – удивился он. – Чего я там не видел?

Справедливо.

– Ночь – это одно, а утро – совсем другое, – возразила я. – И вообще, тебе сложно, что ли, проявить уважение?

– К женщине, второй раз за два дня опоившей меня какой-то дрянью, а потом ещё и забравшейся ко мне в голову? Определённо, да.

У меня перехватило дыхание от ужаса.

Он всё знает!

А значит, теперь меня ждёт наказание.

– Как ты узнал? – осторожно спросила я.

Альберт пренебрежительно фыркнул.

– Никчёмный из меня был бы менталист, если бы я не заметил следы постороннего вмешательства в собственном сознании.

Менталист?

Я недоверчиво уставилась на Альберта.

– Ты получил мастерство в области ментальных наук?

В подобное почему-то совершенно не верилось.

Во-первых, у простолюдинов очень редко проявлялся дар ментального плана – это больше по части аристократии.

Во-вторых, чтобы освоить столь тонкую науку, необходимо обладать невероятным упорством и усидчивостью, чем Альберт никогда не отличался.

– Да, я Мастер Менталист, – подтвердил он с усмешкой. – Удивлена?

Я предпочла не отвечать на этот вопрос.

– Твоя работа с моим сознанием, к слову, была весьма топорной, – нравоучительно заявил Альберт, не дождавшись от меня ответа. – Никакого изящества.

– Не моя специальность, – пожала я плечами, всё ещё настороженно поглядывая на него.

Когда он уже озвучит, во что мне обойдётся попытка защитить свою честь?

– Ну, для не профессионала получилось неплохо, – хмыкнул Альберт. – Надеюсь, в головы студентов ты не имеешь привычки лазить?

– Никогда, – заверила я его. И тут же перешла в наступление. – Да и к не студентам я в голову обычно не лезу. Ты просто вынудил меня пойти на крайние меры.

– Чем же? – притворно удивился Альберт. – Тем, что предложил возобновить наши отношения?

– Ты не предложил, а заставил! – возмущённо воскликнула я. – Моё мнение по данному вопросу тебя совершенно не волнует. А я не хочу с тобой никаких отношений!

Альберт презрительно скривился.

– От деловых отношений со мной тебе всё равно не отвертеться, – заметил он. – Что же касается остального… – он многозначительно хмыкнул. – Уверен, со временем мне удастся тебя переубедить.

«Значит, отступать он не намерен», – сделала я неутешительный вывод.

И какая-то предательская часть меня даже порадовалась этому.

Ведь это означает, что Альберту не наплевать. Что у него всё ещё остались какие-то чувства ко мне.

– И что теперь ты будешь делать? – спросила я, отогнав прочь ненужные мысль.

– Оденусь, позавтракаю и отправлюсь на работу, – равнодушно пожав плечами, ответил Альберт. – В преддверии нового учебного года у меня полно дел.

– Я не об этом, – покачала я головой. – Я о нашем договоре.

Альберт на мгновение задумался.

– Уговор был о том, что мы поужинаем вместе и ты проведёшь со мной ночь в одной постели, – заметил он. – Ужина нас я лишил сам – каюсь. Вторую же часть сделки ты выполнила, пусть и не совсем так, как я хотел.

Альберт выдержал театральную паузу, не спуская с меня горящего взгляда, от которого у меня мурашки пробежали по спине, причём далеко не от страха.

– Полагаю, можно считать сделку состоявшейся, – наконец, подытожил он. – Ханна может продолжать хозяйничать в медицинском крыле. Но ты всё равно должна мне ужин! Правда в ближайшее время вряд ли получится его устроить. Так что я чуть позже назначу новую дату.

Я не спешила радоваться.

С одной стороны, всё вроде бы обошлось: Ханна сохранила рабочее место, а мне не пришлось за это расплачиваться своим телом.

Только вот интуиция подсказывала мне, что ничего ещё не закончилось, и несмотря на своё показное благодушие Альберт не оставит мою выходку безнаказанной.

И мне было даже страшно представить, что именно он может придумать в качестве наказания.

– А что насчёт меня? – всё же рискнула спросить я. – Не собираешься наказать меня за вмешательство в твоё сознание?

На губах Альберта расцвела дьявольская усмешка.

– Разумеется, собираюсь, – заверил он меня. – Но чуть позже. Когда ты расслабишься и не будешь ожидать нападения.

Звучало  крайне коварно. И отчасти справедливо.

«Теперь придётся постоянно быть начеку», – сделала я неутешительный вывод.

Грядущий учебный год обещал превратиться в сущий кошмар.

Завтракали в абсолютной тишине.

Альберт пил кофе с бутербродами, параллельно читая утреннюю газету. Я же вяло ковырялась в своей тарелке, погружённая в безрадостные мысли относительно предстоящего учебного года.

– Я надеюсь сегодня увидеть от тебя переделанные учебные планы, – заметил Альберт, отложив газету в сторону.

Я наградила его хмурым взглядом.

– Постараюсь сделать всё, что в моих силах, – ответила я.

– Очень на это надеюсь, – кивнул Альберт. А затем добавил насмешливо: – Ты ведь не рассчитываешь на моё особое к тебе отношение на работе?

С чего ему вообще подобная глупость пришла в голову, я не знаю.

Подобное предположение даже звучит оскорбительно.

– Если ты не забыл, я изначально настаивала на исключительно деловых отношениях и соблюдении субординации, – напомнила я мрачно. – Это ты устроил всё это.

Я неопределённо помахала рукой, обозначая ситуацию, в которой мы оказались.

– Вот и чудно, – Альберт выглядел крайне довольным собой. – Значит, проблем у нас быть не должно.

Однако проблемы начались сразу же, как только я пришла в академию, предварительно заскочив домой и переодевшись в более подходящий наряд.

В учительской было непривычно оживлённо.

На невысоком диванчике, заливаясь слезами, сидела миссис Фостер.

Профессор Лоренс мягко гладила расстроенного секретаря по плечу, пока профессор Бакс старательно капал успокоительное зелье в стакан с водой.

– Что у вас тут случилось? – спросила я, окинув взглядом царивший в кабинете бедлам.

– Новый ректор у нас случался, – недовольно откликнулась профессор Лоренс.

«Вот это я понимаю продуктивность, – мысленно присвистнула я. – С утра пораньше уже успел где-то подгадить».

– И что он сделал? – поинтересовалась я.

– Он… он… – попыталась ответить миссис Фостер, но лишь сильнее разрыдалась.

– Его нелюбовь к пожилым людям, оказывается, распространяется не только на преподавательский состав, – вместо неё пояснила профессор Лоренс.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы осознать сказанное.

– Он вас уволил? – ужаснулась я, обращаясь к миссис Фостер.

Та лишь коротко кивнула и продолжила рыдать.

– У меня ведь совсем ничего нет! – сквозь рыдания выдавила она.

Профессор Барнс как раз закончил манипуляции со стаканом и протянул ей его.

Миссис Фостер приняла стакан, благодарно кивнула мужчине и залпом его опустошила.

Пара минут, и от истерики не осталось и следа.

«Всё-таки качественное успокоительное я варю», – с удовлетворением подумала я.

– Мне ведь даже некуда пойти, – пожаловалась миссис Фостер, глядя пустым взглядом перед собой. – Дети давно разъехались кто куда. Да и зачем я им старая и больная сдалась? У них свои семьи…

Она тяжко вздохнула.

– Я ведь даже не смогу устроиться на новую работу, – с горечью продолжила она. – Кому нужна старуха? А если у меня не будет работы, я не смогу оплачивать аренду квартиры, и хозяин меня быстро выставит вон.

Всё это звучало крайне печально.

Однако я не могла отделаться от мысли, что уволил секретаря Альберт не просто так.

«Неужели ты надеешься дважды поймать меня в одну и ту же ловушку?»

Миссис Фостер было безумно жаль. Но снова наступать на те же грабли я не намерена.

И тут мне в голову пришла неожиданная идея.

– Джейн, как вы смотрите на то, чтобы переквалифицироваться из секретаря в компаньоны? – поинтересовалась я.

Миссис Фостер подняла на меня растерянный взгляд.

– Да мне, собственно, без разницы, кем работать, лишь бы платили хорошо и начальство было адекватным. А что? – в её глазах вспыхнула надежда. – Вы можете мне помочь с трудоустройством?

Профессор Лоренс и профессор Бакс с интересом уставились на меня.

Я же тяжело вздохнула.

Ну, откуда во мне эта дурная тяга помогать всем подряд?

– Как вам всем известно, моя сестра больна, – сказала я. – Недавно у неё случился очередной приступ, и целитель настоятельно рекомендовал нам обзавестись сиделкой, которая в случае необходимости сможет вызвать помощь.

Я прямо посмотрела на миссис Фостер.

– Много заплатить я вам не смогу – только самый низ по рынку, – призналась я. – Однако и работа будет несложной: просто постоянно находиться рядом с моей сестрой и быть готовой в нужный момент вызвать целителя. Взамен могу предложить отдельную комнату в нашей квартире и бесплатное питание.

На лице миссис Фостер вспыхнул восторг.

– Это же просто замечательно! Спасибо вам огромное, профессор Барнс. Я вам по гроб жизни теперь обязана.

– Ну, что вы, Джейн, – отмахнулась я. – Это вам спасибо. Вы избавляете меня от необходимости брать человека с улицы.

«Нет худа без добра, – философски подумала я, направляясь в свой кабинет. – По крайней мере, вопрос с сиделкой для Кейт решён».

Правда у меня было жгучее желание немедленно завалиться в кабинет к Альберту и высказать ему всё, что я думаю о его внезапных (и крайне жестоких) кадровых перестановках.

Но я всё же заставила себя успокоиться и заняться делом.

Сначала учебные планы – потом обвинения в сволочизме.

«Нужно вечером задержаться и пополнить запасы успокоительного, – сделала я себе мысленно пометку. – Чую, в этом году оно мне очень пригодится».

На составление новых учебных планов я убила весь день, даже на обеденный перерыв не пошла, предпочтя на скорую руку перекусить бутербродами с ветчиной и сыром и залить это дело ударной дозой кофе.

Да, мой желудок за это спасибо не скажет. Но желудок можно вылечить, а отсрочить приближение учебного года никак нельзя.

«Как некстати на мою голову свалился Альберт со своими дурными реформаторскими идеями», – раздражённо подумала я, разминая затёкшие плечи.

За окном уже начало смеркаться, а значит, мой рабочий день давным-давно подошёл к концу.

А я всё ещё не разобралась с этими трижды проклятыми учебными планами!

– Пойти, что ли, посмотреть, чем занят наш многоуважаемый ректор, – недовольно пробурчала я, выбираясь из-за стола. – И если его нет на рабочем месте, слабительное в чае покажется ему детской шалостью.

Я захватила с собой то, что успела сделать за день – стопка бумаг получилась достаточно солидной, – и направилась в сторону ректорского кабинета.

В приёмной меня встретил неожиданный (и крайне неприятный, чего греха таить) сюрприз в виде молоденькой белокурой девицы, сидевшей за секретарским столом.

– Ректор у себя? – вежливо спросила я, постаравшись в корне задушить недовольство.

Да, девушке явно не больше двадцати двух, и её смазливое личико с густо накрашенными ресницами и ярко-розовой помадой на губах наводит на определённые мысли о том, за какие именно заслуги она получила это место.

Но это не обязательно является правдой.

Нельзя судить о людях только по внешности.

Вполне возможно, что эта особа квалифицированный специалист и хороший человек.

– Ректор никого не принимает, – смерив меня колючим взглядом, отрезала девица. – Вы вообще на время смотрели? Приёмные часы давно закончились!

Моё нежелание делать поспешные выводы тут же растаяло, как предрассветный туман.

Однако устраивать скандал на пустом месте я тоже не стала – это ниже моего достоинства.

Я просто поудобней перехватила кипу бумаг в своих руках, подошла к двери в кабинет Альберта и, проигнорировав возмущённые вопли секретаря, от души пнула дверь.

Да, дверь ни в чём не виновата. Но должна же я хоть на ком-то выместить своё негодование!

Дверь оказалась не заперта и от удара распахнулась настежь, с громким стуком ударившись ручкой об стену.

Альберт, сидевший за письменным столом и корпевший над какими-то бумагами, вздрогнул от резкого звука и тут же вскинулся, встречая меня изумлённым взглядом.

– Тук-тук, – ядовито проговорила я, переступая порог. – Я принесла намётки учебного плана и хочу, чтобы вы на них взглянули.

– Это просто возмутительно!

За мной в кабинет ворвалась возмущённая секретарь, явно намереваясь выставить меня вон.

– Так, барышня, не мешайте людям работать!

Я ловко вытолкнула её обратно в приёмную и ногой захлопнула дверь, для надёжности запечатав её мощными запирающими чарами.

– Это было грубо, – заметил Альберт.

В его глазах сверкали весёлые искорки, а значит, моя выходка его ничуть не разозлила.

– Ваша кукла заявила мне, что я должна приходить исключительно в приёмные часы – как она это себе представляет, я не знаю, и знать не хочу. Вот.

Я с глухим стуком опустила перед Альбертом стопку бумаг.

Он взял верхний лист и бегло пробежал его глазами.

– Ты это сделала за один день? – удивлённо спросил Альберт.

– Да. Вы же не оставили мне альтернативы, – я даже не пыталась скрыть своего недовольства. – В преддверии нового учебного года у меня есть и более важные дела, чем пересмотр учебного плана.

– В следующем году будет легче, – заверил меня Альберт со снисходительной улыбкой. – Ведь тебе не придётся писать учебный план с нуля, а достаточно будет взять уже готовый и внести в него небольшие правки согласно требованиям министерства образования.

– Министерство свои требования спускает после нового года, – заметила я раздражённо. – И у меня на подготовку учебного плана обычно есть целых полгода. А благодаря вашей прихоти я вынуждена проделать эту работу в пару дней!

– Если я выпишу тебе щедрую премию в конце месяца, ты перестанешь истерить?

Это я то истерию?!!

Я буквально задохнулась от возмущения.

Высокий стеклянный графин, стоявший на тумбе возле стола, со звоном разлетелся на мелкие осколки, заливая пол водой.

– Годы идут, а тебя всё также легко вывести из себя, – хмыкнул Альберт, взмахом руки испаряя воду с пола и одновременно возвращая графину его изначальный вид.

Я сделала глубокий вдох, а затем выдох, беря себя в руки.

– Приношу свои извинения, – сквозь зубы процедила я.

– Ерунда! – отмахнулся Альберт. – Тебе, и правда, из-за меня приходится выполнять лишнюю работу. Так что твоё недовольство вполне оправдано.

Он сделал замысловатый пас руками, играючи снимая мои чары с двери (что далеко не каждому под силу).

И тут же в кабинет вломилась его секретарь, вся раскрасневшаяся и всклокоченная – похоже, всё это время, пока мы с Альбертом говорили, она тщетно пыталась прорваться внутрь.

– Это просто ни в какие вороты не лезет! – начала было она свой возмущённый спич, но Альберт её резко перебил.

– Милли, успокойся. Вы просто с профессором Барнс неверно поняли друг друга.

«Милли?»

Я с подозрением посмотрела на девицу.

Мысль о том, что она не просто секретарь, но ещё и любовница, крепко засела у меня в голове.

– Даже если и так. Эта женщина не может вот так врываться к тебе в кабинет! – не унималась та.

– Боюсь, ты всё равно не сумеешь её остановить, – насмешливо заметил Альберт. – Так что лучше даже не пытайся.

– Быть может, ректор, вы для начала хотя бы представите нас друг другу? – холодно поинтересовалась я.

– И правда, что это я. Совсем забыл о приличиях. Милли, – он посмотрел на своего секретаря. – Знакомься, это Виктория Барнс. Она является моим заместителем, а также преподаёт зелья в этой замечательной академии. Виктория, – Альберт перевёл взгляд на меня. – Это Миллисент Чейз, мой секретарь и новый методист.

«И старого методиста он, значит, тоже уволил», – сделала я неутешительный вывод.

Впрочем, Алисия – молодая, амбициозная девушка, она не пропадёт и с лёгкостью найдёт себе новую работу. Так что за неё я спокойна.

А вот то, что эта «Милли» получила сразу две должности – весьма важные, к слову! – несколько настораживает.

– Традиционно секретарь ректора и методист – это разные люди, – заметила я.

– Мне казалось, ты уже поняла – я не большой приверженец традиций, – фыркнул Альберт.

– Да уж, я вижу.

– Альберт, может, на сегодня уже хватит работать? – неожиданно влезла Миллисент в наш разговор. – Уже начало восьмого, давно пора ужинать.

– Ты права, – улыбнулся ей Альберт и поднялся из-за стола.

– А как же учебный план? – спросила я.

– Завтра утром посмотрю, – отмахнулся он. – А ты можешь идти домой. Время, и правда, позднее.

Я поймала на себе полный затаённого торжества взгляд Миллисент, словно она выиграла в каком-то негласном соревновании между нами.

«А, к чёрту всё!»

Гордо вскинув подбородок, я вышла из кабинета, легонько пихнув девушку плечом, чтобы не загораживала проход.

«Если весь персонал, который Альберт наберёт, будет, как эта секретарша, да поможет нам Всевышний – потому что без его помощи академия развалится ещё до нового года».