Бывшие. Первая жена

– Он хочет все, – рыдает начальница. – Наш особняк в центре... Бизнес. Активы в зарубежных банках! Ян Горский разрушил мою жизнь!

Ян? Горский?

Роняю чашку и белый фарфор разлетается об пол.

– Осторожнее! – орет Илона.

– Извините, – бормочу я.

Три дня назад у нее умер муж – наш настоящий хозяин. Бывшая фотомодель Илона не появлялась в центральном офисе до сегодняшнего дня. Сюда она приехала с похорон: в черном платье от «Гуччи» и в кружевной накидке на золотистых волосах. Вместе со своим юристом.

Кроме мужа она потеряла бизнес и имущество.

– Вы сказали, Ян Горский? – волнуюсь я.

– И что? – огрызается она. – Постой ты же тоже Горская. Вы однофамильцы?

– Это мой бывший муж.

Илона презрительно мерит меня взглядом.

– Ты была замужем за Яном Горским? – она издевательски смеется. – Пойди, переделай кофе. Ты что-то путаешь. Он финансовая элита страны, у него жена модель.

– Все верно, это он. Не знала, что он женился.

– Ненормальная, – хлестко бросает вдова.

Убираю осколки и выхожу из кабинета.

В приемной ждут главный бухгалтер, топ-менеджер, начальник охраны. Все перепуганные. В кухне сажусь на диванчик: кофе варить нет желания. Если Ян Горский забирает бизнес, кофе никому сегодня не понадобится.

За его жизнью я перестала следить после развода. У нас был год ужасного брака, и свобода казалась слаще меда. Ян – мерзавец, ублюдок и редкостная сволочь.

Не завидую вдове.

– Придется увольняться, – вздыхаю я.

В кухне появляется Катюша – личная секретарша босса. Заплаканная и в черном, на похороны они ездили вместе.

– Ты видишь, что происходит? – она давится слезами. – Владислава Сергеевича довели до смерти! Илона отдает все. Боюсь, что будет дальше!

Умная мысль, Катюша.

Обычно мы не общаемся.

Я слишком мелкая сошка даже для секретарши. Моя должность – менеджер по гостеприимству. В мои обязанности входит встречать гостей и приносить им кофе.

Ниже меня только курьер.

К несчастью, мне не повезло с образованием. На другую работу я пока рассчитывать не могу.

Вот все и закончилось.

– Пойду собирать вещи, – встаю я.

– В смысле?

Катюша таращится.

– Он все равно меня уволит. Лучше сделаю это сама, чем охрана Горского меня вышвырнет.

– Он уже едет, – добавляет Катюша вслед. – Илона с юристом его ждут... Эй, а кофе ты собираешься делать?

Еще лучше: Ян едет сюда.

– Сама сделай.

Уходить обидно до слез. Это крупная компания с больничными и соцпакетом. Здесь платили неплохо и разрешали ходить на сессии, я успевала учиться и могла платить за вуз. Другую такую я не найду. Прощайте планы и надежды вылезти из дерьма за несколько лет, воссоединиться с семьей и уехать в безопасное место.

Ян калечит мне жизнь снова! В груди пульсирует от ненависти к бывшему.

– Вера, – раздается позади голос Илоны, пока я собираю вещи в кладовке. – Это правда, что ты была замужем за Горским?

– К несчастью.

– Почему вы расстались?

– Долгая история.

Полезет в интернет выяснять детали, уверена. А там наверняка что-то осталось, если Ян не все вычистил. Ну и плевать. Я ухожу.

– Не понимаю, почему я раньше о тебе не слышала?

– Он скрывал меня. Я его первая жена.

Я не особо любезна, но Илона не уходит. Наоборот, закрывает дверь, чтобы в приемной не слышали.

– Если вы были женаты… Может поговоришь с ним?

Запихиваю вещи в сумку и поворачиваюсь.

Илона растерянно стоит на пороге. Глаза заплаканные и просящие – она в отчаянии. Не знаю, чем Ян взял ее за горло, но если вцепился, то ей конец.

– Плохая идея. Ян меня ненавидит.

– Я думаю, он что-то сделал с моим мужем… – признается она. – Официально он умер от инфаркта. Но Горский был последним, с кем Слава встречался. Перед смертью он хотел все переписать на меня.

Не дай бог услышат!

Подхожу ближе, чтобы Илона увидела мои глаза. Печальные, но абсолютно не удивленные.

– Узнаю Яна. Ни в коем случае не пытайтесь обвинить его. Хотите хороший совет?

– Да.

– Отдайте ему все.

Направляюсь к двери, забросив на плечо сумку.

– Я с ним пересплю, – вдруг выпаливает она.

С сочувствием оборачиваюсь: она красавица, конечно. Владислав Сергеевич знал толк в женщинах. Царствие ему небесное. Илона просто богиня. И привыкла этим пользоваться, как Клеопатра, которая спала со всеми, кто ее побеждал.

– Попробуйте, – серьезно советую я. – К женщинам он питает слабость. Особенно к красивым и попавшим в его ловушку. Удачи.

Удача тебе теперь понадобится, Илона.

Надеюсь, успею свалить до того, как Ян заявится. Пусть обо мне останутся одни воспоминания, когда он будет занимать свой трон. Но в холле понимаю, что опоздала: кортеж Яна уже паркуется у крыльца... Увидев, как мужчина в черном открывает дверь вороного «бмв», прячусь за кофейным автоматом.

Ян появляется из машины. Высокий, мощный, серый костюм сидит, как с иголочки. Здоровенный и сексуальный мерзавец. До сих пор мужчины такого типажа меня привлекают. Но я уже знаю, какие они козлы.

Как Илона его назвала: финансовая элита. Придется ей поунижаться, ползая перед этой элитой, чтобы не сразу сожрали. Хотя, может быть, Ян ее сначала трахнет, как меня. А потом уже…

С другой стороны авто выходит длинноногая девушка. Интересно, это не та секретарша, которую он отжарил в нашу брачную ночь?

С видом победителя Ян пересекает холл. Самодовольное лицо говорит, что этот мир он на одном месте вертит.

– Закройте офис! Никого не впускать и не выпускать, пока Горский не примет объект!

Черт, не успела…

В холле после них остается легкий запах духов. Это «Шанс». Хорошо его знаю, меня Ян тоже заставлял им пользоваться. Он от этого запаха млеет. А я ненавижу, потому что он возвращает в прошлое, где я жена Яна Горского… Женщины мечтают о таких, как мой бывший, пока не выйдут за них. Потом розовые очки бьются стеклами внутрь и хорошо, если глаза уцелеют.

Пока он не подпишет бумаги, входы не откроют. Надеюсь, он не в курсе, что я здесь работала. Нужно спрятаться и улизнуть. Я себе не доверяю и с бывшим лучше не пересекаться.

В автомате беру стакан латте, раз уж я здесь застряла.

Меня потряхивает. Надеюсь, это совпадение, и я ни при чем… Просто бывший день не может прожить, не отожрав кусочек от чьих-то бизнесов. Если бы он узнал про… Он бы не в офис заявился, а давным-давно вышиб дверь в мой дом и выволок меня за волосы за то, что скрыла… Даже думать боюсь. Сразу эти мысли отсекаю.

Не успеваю попробовать кофе, как слышу:

– Вера Горская!

Ко мне приближается лысый здоровяк в черном. Я его помню… Телохранитель Яна.

– Идите со мной. Ваш муж хочет вас видеть.

– Он давно мне не муж... А если я не пойду?

– Я отнесу вас.

– Вы совсем не изменились, Герман.

Он чуть заметно улыбается, хотя это не по уставу. Он не шутит: взвалит на плечо и притащит к боссу. Приказы Герман всегда выполняет.

– Кофе выбросьте.

– Нет уж, – отрезаю я. – Он испортил мне жизнь, но удовольствие от кофе не испортит. Что Ян от меня хочет?

Слежу за ним настороженно, но громила непроницаем.

– Спросите сами.

В приемной топ-менеджеры ждут своей очереди. Меня пригласили первой… плохой знак. Перед двойными дверями Герман снова пытается забрать стакан.

– Я ему не подчиненная, Герман, уберите руки.

Вхожу уверенно и ничего хорошего от встречи не жду.

Ян развалился в кресле босса. Здоровый и наглый, как молодой самец, заваливший прежнего лидера. Под рукой стакан с виски. Празднует.

Не думай ни о чем… Иначе он мои мысли по лицу прочитает. Я оглушена, стараюсь смотреть насквозь, словно Яна здесь нет.

– Кем она работает?

Вопрос адресован Илоне, с растерянным лицом она стоит за его креслом. С другой стороны пристроилась его длинноногая секретарша. Даже женщинам не позволил сесть в своем присутствии.

Взгляд внимательно меня изучает. Аж до мурашек. Нет, Ян. Меня трепетать не заставишь. Я уже давно другая.

– Вера… Горская, – сообщает Илона. – Она встречает гостей. Если хотите, подаст вам кофе...

– Черный. Без сахара. Подашь его ты.

– Я?! Вы серьезно?

– Я пью кофе, похожий на смолу. Запомни это.

Илона изумленно таращится в пустоту.

Добро пожаловать в клуб униженных и оскорбленных.

– Хорошо, господин Горский, – она цокает к дверям.

Взгляд Яна развязно скользит по красивой заднице вдовы, затем нагло возвращается к моим глазам.

Он не знает мою тайну. Иначе не думал бы о сексе.

Я наконец могу дышать.

Илона возвращается с крепким кофе.

Аккуратно ставит перед Яном.

– Что-то еще?.. – в пустоту спрашивает она, приняв правила игры «господин-подчиненная».

– Выйдите обе.

Мой бывший хочет разговор наедине. Когда все выходят, его лицо остается таким же холодным и жестоким. Как у рептилии.

– Привет, Ян, – я грустно улыбаюсь. – Ты совсем не изменился.

Он встает из-за стола. Надвигается, пока мы не оказываемся вплотную. Давай быстрее думай, как оскорбить меня, пока твои кошки не передрались в приемной.

– Ты тоже… Оленёнок.

Чуть вскидываю подбородок, хочет издеваться – пускай.

– Снимаешь квартиру в хреновом районе, – продолжает он. – Кредитка в минусе. Заочно учишься в экономическом… Этого не ожидал.

Сволочь.

Откуда он знает?

А если он выяснил, что я была в больнице? Голова кружится, но делаю вид, что в порядке.

– Я думала, ты снял наблюдение.

– Снял после официального расторжения брака. Пока не увидел мою фамилию в списках сотрудников. Ты ее не сменила?

– Не люблю бюрократию... – я вздыхаю от облегчения. – Зачем ты меня позвал, Ян, поиздеваться? Я уже собрала вещи и ухожу. Я не хочу с тобой ссориться.

Пожелаю ему счастья и удачи, лишь бы вернуться к своей жизни. Которую он считает нищенской – иначе к чему ремарка про кредитку и хреновый район?

После свадьбы он заставил меня подписать брачник. И развелся спустя год. Можно было побороться в суде, но я предпочла уйти голой, чем оказаться там же, где все его враги – на два метра под землей. Мне и так очень повезло.

– Я хочу, чтобы ты осталась в фирме, Вера.

Какого хрена?

– Если сможешь работать без истерик, я повышу тебя до заместителя директора по финансам. Хорошо, что ты начала получать образование. Легче будет влиться.

Он с удовольствием наблюдает за произведенным эффектом. Дешевый позер! Шока он добился, но я не прыгаю от счастья ему на шею.

Ян просто так таких предложений не делает.

– Что ты задумал?

– А ты стала умнее, Вера, – смеется Ян. – Задаешь вопросы.

– Пришлось научиться. Так чего ты хочешь?

– Ты знаешь компанию. Во главе я поставлю управляющего. От тебя нужно, чтобы ты навела мосты с одним из клиентов. Если справишься, я тебя вознагражу.

– Хочешь, чтобы я шпионила за ним?

Он что-то недоговаривает.

– Я хочу, чтобы ты сделала с ним то же, что со мной когда-то, – сладко улыбается Ян. – Покрутила своей красивой задницей.

Опускаю голову, чтобы челка упала на лицо. Не хочу, чтобы он видел лицо. Подонок!

– Да пошел ты знаешь куда, Ян! – взрываюсь я, и плевать, что нас слышат в приемной. – Найми шлюху, твоя секретарша вполне подойдет! Счастливо оставаться! Я ухожу!

Направляюсь к двери.

Я совсем не думала, что Ян попытается догнать меня – он не из тех, кто за кем-то бегает. Но неожиданно он настигает меня перед дверью.

Хватает за плечо и разворачивает к себе.

– Я тебя не отпускал!

Мы вплотную.

Я в тумане его парфюма. Ужас! Я так близко от Яна не была почти два года и меня охватывает паника. Такая же может начаться, если на вас упадет здоровенный паук.

– Не трогай меня!

Рука на плече сжимается сильнее. Он смотрит на мои губы.

Я сглатываю.

– Мне нужно чтобы ты раскрутила этого клиента, – вдруг заявляет он. – Именно ты, Вера.

– Я тебе не приманка!

– Хватит ломаться. Я твои видео до сих пор из интернета вычищаю, так что хватит строить из себя девочку! Мы оба знаем, кто ты!

Я действую быстрее, чем думаю.

Выплескиваю горячий кофе ему в лицо.

– Твою мать!

Пока Ян пытается стряхнуть кофе с лица, распахиваю дверь. Теперь понимаю, почему Герман так настойчиво пытался забрать кофе! Знал, чем все кончится. Верный телохранитель, как скала загораживает проем.

– Ян?

Это при посторонних – по уставу. Наедине по имени, а мы, вроде как, свои люди.

– Я вызову полицию, если не выпустишь! – предупреждаю, обернувшись к Яну. – Устрою скандал и нашу историю расскажу прессе без купюр!

Зло стряхивая кофе с безнадежно испорченной сорочки, бывший ловит мой взгляд.

– Пропусти! – чеканит он.

Я проскальзываю мимо Германа и как девчонка выбегаю из приемной. Я здорово унизила бывшего на глазах у подчиненных... Заслужил, как всегда. Охрана в холле провожает меня взглядами, как стая волков ягненка. С бьющимся сердцем проскальзываю между турникетов. Меня не задержали, ура!

Машу рукой проезжающему мимо такси:

– Вы свободны? Заберите меня, пожалуйста!

Среагировав на неподдельную мольбу, сердобольный таксист останавливается. На заднем сиденье, пропахшем куревом и дешевым ароматизатором, я оборачиваюсь.

За мной никто не гонится, но руки дрожат. Не стоит обольщаться, что он испугался угроз и все спустит с рук.

Ян знает, где я живу. Придется не только искать новую работу, но и квартиру. Нет, ну какой подонок! Сделал «предложение, от которого не отказываются»… Но самое главное: он о моей тайне не знает.

Как ребенка, обхватив сумку двумя руками – больше некого обнять, смотрю в окно. В сердце пульсирует боль. Знал, что я там. Может, и отжал все у Владислава Сергеевича, чтобы подобраться к клиенту. Чтобы Ян у меня что-то попросил – припечь должно сильно.

Дома слегка прихожу в себя. Иду в ванную и умываюсь, словно это может помочь – смыть наваждение.

– Будь ты проклят, Горский…

Квартиру я снимаю недорого. Она крошечная, но уютная, здесь тихо. У балкона растет клен. Осень на пороге, я так мечтала посмотреть, как он будет выглядеть багряным…

Нужно собираться.

Вытряхиваю пожитки из шкафа. Сил нет, их выпил Ян, высосав меня досуха, как вампир. Хочется залезть в ванную и прорыдаться, как я делала во время брака – чтобы он не слышал. Но хрен ему, такого удовольствия я больше не доставлю. По-моему, ему приятнее было, когда я рыдаю и прошу прощения на коленях, чем стою на коленях и сосу. А бывало и то, и другое…

Немного одежды, домашний халат, посуда… О, черт, слишком много вещей! Ладно, съеду завтра. Не бросит же Ян бизнес-дела и новую жертву Илону ради меня. Ей еще много предстоит пережить, только она об этом не знает. Надеюсь, у нее останутся силы, чтобы собрать себя по кусочкам после Яна, как я собирала. Это не фигура речи: этой ночью он ее трахнет. Женщина в безвыходной ситуации для него самый лакомый кусок, особенно уязвимая. В трауре. Ему будет приятно видеть, как раз за разом на ней обсыхает его пот, хотя ее муж еще трех дней в могиле не провел. Жрет, как хищник, и выбрасывает косточки. До завтра я в безопасности, Яну будет не до меня.

Нужно подыскать новую квартиру и предупредить хозяйку, что уезжаю. Жаль терять квартиру… Жаль всю ту жизнь, которую я строила после развода, а Ян ее снова рушит.

В микроволновке грею вчерашнюю лазанью и просматриваю объявления. Придется и район сменить. А этот один из самых приличных из дешевых. Либо придется ухудшить условия, либо платить больше. Я коплю и не могу тратиться. Невесело. Договариваюсь о просмотре на утро, и переключаюсь на поиск работы.

Здесь сложнее.

Нужно платить за образование, квартиру и кредит, а это уже повышает нижнюю планку. Нормальную профессию я еще получаю. По прежней я недоучившаяся актриса, а таким только промоушен в ростовом костюме предлагают. В двадцать два не слишком выгодный бэкграунд…

Выхожу на балкон подышать. Уже стемнело, меня влекут звезды в небе – здесь они яркие. Глядя на них вечерами, спасаюсь от чувства одиночества и тревоги, которую я заработала после жизни с Яном…

Я уже почти нормально жила. Почти перестала плакать, поверила в лучшее… Не знаю, что меня заставляет, но открываю телефон и дрожащими пальцами начинаю рыться в интернете. Я зря это делаю. Потом несколько дней буду болеть от увиденного. Просто хочу знать, если Илона погуглит – что она найдет? Ян все вычистил или опять видео со мной где-то всплыло?

Ничего. Пусто. Я почти успокаиваюсь, пока не каком-то сайте с голыми девушками не натыкаюсь на заголовок «Вера Горская на пробах, голая жена олигарха, шлюха в подвале…» и еще примерно столько же нелестных эпитетов.

По шершавой стене сползаю вниз. Теперь я ниже уровня перил балкона.

Выложено недавно. Снова всплыло.

Яну будет, чем заняться.

– Уроды... – без эмоций бормочу я.

Два года успокоиться не могут. Это еще не самое противное, что они могут выложить. И вздрагиваю от громкого стука в дверь – даже на балконе слышно. Быстро все выключаю. Выглядываю в глазок: Ян. На нем черный костюм со свежей сорочкой, охрану оставил внизу.

О, боже… Что ему нужно, что даже свою законную добычу Илону бросил? Пришел отомстить за испорченный пиджак? Займись лучше видео или своей Илоной, только отцепись!

– Убирайся… – шепчу я пересохшими губами, и меня снова захлестывает холодный липкий страх.

– Открой мне, Вера, – раздается голос Яна. – Я знаю, что ты там. Нам нужно поговорить.

– Я не хочу тебя видеть. Убирайся, Ян! Нам не о чем разговаривать!

Я поняла, что он от меня хочет, и какие способности ему нужны.

Я не настолько наивна, чтобы верить в лучшие качества бывшего. В нашу брачную ночь Ян уехал к секретарше и даже не скрывал этого. Он знал, что мне будет больно. С тех пор я решила, что не дам ему в руки молоток, которым он приколотит меня гвоздями. Не буду страдать. Хочет к секретарше – пусть валит. Пусть делает, что хочет. Сразу расторгнуть брак мы не могли. Ян пекся о репутации – ну надо же! – и развод на следующий день после свадьбы не был в планах. Год мы существовали, как соседи, и отравляли друг другу жизнь

Я понятия не имела, что богатые мужики могут быть такими сволочами. Я ранила его эго, а этого Ян Горский простить не мог. Он и не простил. Ян хочет как следует извалять меня в грязи за историю нашего знакомства.

Но это только половина кошмара.

Я облизываю губы и в первый раз за сегодня разрешаю себе подумать о ребенке… А если Ян узнал, что через семь месяцев после развода я родила сына и поэтому приехал?

– Если ты не откроешь сама, я выбью эту чертову дверь, Вера! Я хочу поговорить с тобой, так что открывай эту сраную дверь и прекрати прятаться!

Не забудьте поставить лайк и добавить книгу в библиотеку, если хотите прочитать продолжение)

На третьем курсе театрального я отправилась на кастинг по совету преподавательницы актерского мастерства. Она неофициально пригласила к себе и вполголоса сказала:

– Мой старинный друг разыскивает актрису в тайный проект. Ты можешь подойти.

– Что за проект? – чуть не умираю от любопытства. О протекции по знакомству все мечтают с первого курса.

– Проект личный, но он станет мощным трамплином в будущее, девочка, если правильно распорядишься шансом.

Она загадочно улыбнулась и дала контакты.

– Я от Альбины Борисовны! – через десять минут уже сообщала я в трубку. Эта овца Альбина Борисовна потом делала все, чтобы меня отчислили. Теперь я в этой сфере персона нон-грата.

Когда меня пригласили, я ожидала, что это будет документальное или авторское кино. Не знаю, с чего я так решила. Альбина Борисовна пользовалась великолепной репутацией. Заслуженная, и все такое. Никогда бы не подумала, что старая карга может меня подставить.

Полагаю, она невзлюбила меня с первого взгляда, но как все лицемерные люди скрывала это. Кроме того, у меня не было знаменитых и богатых родственников. Если бы она была в приемной комиссии, думаю, я бы вообще не поступила.

Перед кастингом я получила сценарий.

По телефону меня проконсультировал энергичный мужчина. Было велено взять вечернее платье, каблуки и бикини, и «посетить косметолога при необходимости». Если бы не протекция преподавателя, я бы решила, что это кастинг в бордель и не пошла бы.

Сценарий тоже был странным… Несколько страниц с монологами и фразами, которые я должна эмоционально произносить. От меня ждали, что я сыграю загадочную красотку, попавшую в зависимость от мужчины… Хм. В сценарии фигурировала сцена на коленях. Героиня обнимает ноги героя и просит не оставлять ее. Не слишком похоже на документалку, да? Сценарий больше напомнил «Пятьдесят оттенков серого».

Но я уже договорилась.

Альбина Борисовна была убедительна.

В день кастинга я пришла одна. Вместо агентства встречу назначили в ресторане. Я шла, внутренне ожидая сауну и хрен знает кого вместо кастинг-директора. Меня проводили в приватную комнату.

– Проходите, Верочка, – мужчин было двое, но активничал молодой.

Второй не говорил, а смотрел со стороны, покуривая эбеновую трубку. Для себя я решила, что он продюсер, хотя до сих пор не знаю, кем он был и кто на самом деле режиссировал этот ад.

– Я от Альбины Борисовны, – на всякий случай предупреждаю я.

Все-таки ресторан, приват-комната и двое незнакомцев.

– Переоденьтесь.

– В купальник? Или в платье?

– В бикини.

Переодеваюсь здесь же, за ширмой. На самом деле, бикини я заранее надела вместо белья. Сбрасываю футболку и джинсы, надеваю босоножки и выхожу из-за ширмы, как девушка с подиума.

На меня смотрят секунд тридцать.

– Повернитесь.

Разворачиваюсь лицом к двери. По-моему, это был знак судьбы, чтобы уйти. Мою пятую точку рассматривают, одобрительно хмыкая. Здесь холодно и я покрываюсь мурашками.

– Встаньте в профиль.

Поворачиваюсь.

– Поднимите волосы. Улыбнитесь.

Подхватываю копну волос и обворожительно улыбаюсь, кинув косой взгляд.

– Спасибо. Платье.

Снова скрываюсь за ширмой. Платье я взяла у подруги, она у нас клубная «зажигалочка» и наряды соответствуют. Это черное платье без плеч, да еще и с разрезом. Такое узенькое, что каждую деталь на теле видно. Подруга сообщила, что подцепила в нем классного папика. Мол, счастливое платье, бери.

Мужчина издает восхищенное «О-о-о», когда выхожу из-за ширмы, покачивая бедрами.

– Прочтите текст. Сценарий нужен?

– Я выучила.

В роль войти не трудно, в то время я была романтичной и безбашенной. Встать на колени ради мужчины? Нет проблем! Буду цепляться за брючину и за ним ползти, рыдая и умоляя меня не бросать. Я полностью в своей тарелке и очень хочу произвести впечатление. Это не трудно.

– Спасибо, – меня останавливают. – Нас устраивает.

– Я подхожу? – волнуюсь я.

– Нам нужно обсудить вашу кандидатуру. Но скорее всего, – переглядываются. – Да.

– Могу я задать несколько вопросов о проекте? С кем буду работать? Когда съемки?

– Альбина Борисовна не сказала вам?

Второй с интересом следит, пыхнув трубкой. От крепкого табачного дыма щиплет в носу.

– Нет…

– Вы будете работать с ВИП-клиентом. Лично.

До меня доходит не сразу. И ради этого я скачу здесь в бикини и едва ли не пол целую, по которому «он» ходил?!

– Вы имеете в виду – эскорт?! – задыхаюсь я от возмущения.

Мужчина с трубкой вдруг встает и выходит. Второй указывает на дверь.

– Мы никого не держим! Альбина Борисовна обещала подобрать надежную кандидатуру. По всей видимости она ошиблась. Всего доброго.

Подхватываю вещи и выхожу.

Вот старая сводница!

Я слышала про категорию мужчин, которая предпочитает актрис. Но от Альбины Борисовны такой засады не ждала! Доверчивая дурочка…

Звонок Альбины Борисовны раздается и сорока минут не проходит.

– Верочка, что произошло? Ты меня подводишь. Я уверила, что ты очень хочешь сниматься, а ты ушла…

Эта старая маразматичка не понимает, куда меня пихает?

– Это не фильм!

– Милая, это – личный проект моего знакомого. Через него прошло много актрис, которые затем сделали головокружительную карьеру! – она называет несколько известных имен. – Туда не попадают случайные люди. Я сделала тебе огромное одолжение, а ты отказываешься?

– Это встречи с мужчинами? Я на такую работу не подписывалась.

– Ты все неправильно поняла!

– Тогда что? – я облизываю губы.

Имена актрис интересуют и влекут. Я тоже хочу карьеру. Хочу, чтобы обо мне говорили! Приглашали везде! Я прекрасно знаю, что из сотен актрис, многие попадут максимум на сцену провинциального театра. Или никуда. О многих никто не услышит. А я не для этого поступала.

– Иногда к моему знакомому обращаются клиенты с особыми потребностями. Сыграть роль из жизни. Познакомиться с кем-то. Устроится куда-то. Девочки, которые не боятся этого, получают связи и возможности, о которых могли только мечтать. Тебя никто не заставляет ни с кем встречаться.

– С ним нужно будет спать?

– Нет.

Мне кажется, что она врет. Интуиция орет, как пожарная сирена. Но так хочется поверить лживому, медовому голосу и получить то, о чем мои сокурсницы мечтают.

– Они еще не отказались от меня? Расскажите, что нужно делать.

– Если провалишь задание будут последствия. Ты не сможешь реализоваться в карьере актрисы, это самое мягкое, что случится.

– Я согласна, – решаю я.

– Ты должна познакомиться с мужчиной и добиться свидания. Насчет интима – решай сама. Все в твоих руках, не хочешь – найди предлог, откажись.

– Кто он?

– Имя получишь после встречи с моим уважаемым другом.

– А как я должна буду познакомиться? Это же не так просто…

– Организацию клиент берет на себя. Ты должна только добиться свидания.

– Зачем это нужно?

– Вот это, моя дорогая, – голос становится стальным, а не медовым. Альбина Борисовна говорит, как надзирательница в тюрьме для несовершеннолетних. – Тебя волновать не должно. Тебе скажут, что делать.

Вторая встреча с кастинг-директором проходит в том же ресторане. «Продюсера» с трубкой уже нет.

– Ваша «жертва», – веселится он, протягивая телефон с фотографией.

Беру с любопытством – кто же там, перед кем придется ползать на коленях? Я уже поняла, что вопросы не приветствуются. Мне сказали, я сделала. Но если в цепочке нарушения, хрен мне вместо денег и связей, и ад сорвется с цепи. Альбина Борисовна намекнула, что я могу потерять все.

– Как его зовут?

Мужчина на снимке красивый и богатый. Чиновник или олигарх, а может быть все вместе.

– Ян Горский.

Я смотрела на будущего мужа.

– Крупный бизнесмен, финансист. Не женат. Тридцать восемь лет. Вы должны побывать с ним на двух свиданиях в клубе «Небеса». Интим на ваше усмотрение.

– Просто две встречи? – смеюсь я. – А доказательства, фото нужны?

– Только встречи в указанных местах.

– Он импотент? – не могу поверить, что за две встречи без интима мне дадут деньги и возможности. – Или я не понимаю, за что вы платите.

– Вам не нужно понимать, Вера. Вечером в пять будьте готовы, за вами заедут. По легенде вы студентка, которая направляется в его офис для трудоустройства.

– Он кого-то ищет?

– Нет. Но вы должны появиться в холле и зайти в отдел кадров. Ровно в шесть Горский уходит.

Это звучит максимально сомнительно.

– А если он не клюнет?

– Организуем вторую встречу. Это одежда.

Мне передают несколько пакетов. Дома изучаю содержимое: сексуальную узенькую юбку и простой черный топик на бретельках. Ничего общего с деловым стилем. Их расчет на то, что с жертвой я столкнусь в холле… А если он не обратит на меня внимания, тогда что? Дальше мозолить глаза?

Но к пяти я уже готова. За мной заезжает машина и ровно в шесть я направляюсь к бизнес-центру. Мужики вокруг шеи сворачивают: топик и юбка оказались убойным сочетанием.

Мне страшно и потеют руки. Хочется кофе, но это не по сценарию. Мне не просто придется отыграть сцену, перерывов не будет. Это игра от начала и до конца. Голову держу пустой. Все что можно я отрепетировала. Думаю, только о том, какой Горский в жизни…

Приближаюсь к переходу и мысли обрывает удар: какой-то мужчина сзади швыряет меня под колеса машины, выезжающей с парковки…

Застываю в свете фар, как ослепленная бабочка. Визг тормозов и меня сбивает черное «БМВ». Меня опрокидывает ничком, от боли не могу дышать. Даже о том, что завалила дело не думаю: только о дикой боли в содранных коленях.

Меня переворачивают сильные мужские руки.

– Жива? – переворачиваюсь на спину и натыкаюсь на холодные глаза Яна Горского. – Застыла перед машиной, как олененок в свете фар… Я много таких сбивал.

Он улыбается.

Я дышу ртом, рыдая, даже не пытаюсь казаться сексуальной. Как, когда ты, грязная и в ссадинах, валяешься на асфальте?

– Не двигайся, – предупреждает он. – Отнесу тебя в машину. Все хорошо, расходимся! Она не пострадала!

Ян поднимает меня, как пушинку и он несет в авто, как тех сбитых оленят. Кладет на заднее сиденье и захлопывает дверь.

Я в ловушке.

Меня сбил сам Ян Горский!

– Я видел, как тебя вытолкнули перед машиной, – сообщает он, салфеткой из аптечки вытирая кровь с лица. Мои пальцы трясутся, все тело болит, даже плакать не могу. – Все осталось на видеорегистраторе. У меня предложение. Мы не будем вызывать полицию, я не хочу проблем. Давай найду его сам и накажу. А тебе компенсирую травмы.

Ошарашенно смотрю на кровь на салфетке. Выходит, я опоздала, и когда направлялась в центр, он уже уезжал.

– Ты красотка, Олененок, – задумчиво сообщает он.

Взгляд скользит по моим прелестям. По порванной юбке и сбитым коленкам. Ян Горский пожирает меня глазами. Я выгляжу шикарно, руки дрожат, и я плачу. Те, кто прислал меня, знали его идеал женщины. На меня наползает его аура – богатого, уверенного в себе человека. Хозяина этого мира. И сейчас он решает, что со мной делать. У него светлые глаза, легкий прищур и неплохой загар. Тяжелый, с чем-то терпким парфюм, но такой неуловимый, словно это часть его ауры.

Он смотрит так, словно мы в спальне.

От страха и этого взгляда слабеют колени. Что-то мне не по себе…

– Как тебя зовут?

– Вера.

Держись, Вера! Играй свою роль! Неприятно, что он меня сбил, но с Яном Горским есть контакт.

– Мне жаль, – произносит он, удаляя остатки крови и грязи со щеки. Затем то же самое проделывает с коленями. – Прости меня, Олененок, но это действительно было внезапно. Не хочу отпускать тебя так. Поужинаем вместе? Потом отвезу тебя домой.

Он поднимает холодные глаза, убедившись, что с коленями все в порядке.

– Вы меня приглашаете? – поражаюсь я. – Сейчас?

– Да.

– Я не готова.

– Не спорь. Одежда не пострадала. Колени я тебе отмыл. Куда ты хочешь?

Пожимаю плечами.

Почему нет? Так даже лучше: пройдет одна встреча из запланированных, а ко мне такой он скорее всего не притронется… Хотя в нем есть что-то притягательное. И такое же пугающее.

– Недавно новый клуб открылся… – начинаю, облизав губы. – «Небеса». Давно мечтала побывать там.

– Хороший выбор, – внезапно Ян целует меня в губы и пересаживается за руль.

Успокойся, Вера, советую себе, хотя от поцелуя идет дрожь по телу. Все будет хорошо.

До того вечера я не бывала в «Небесах». Это был дорогой клуб, не для студенток с улицы. И явно не для женщины со сбитыми коленями… Но нас пропускают.

Я не знаю, чего ждать.

Мне не объяснили причины, по которым туда нужно вытащить Яна. Я ждала чего угодно. Но в тот вечер ничего не произошло.

Было очень шумно. Клуб большой, новый – обстановка с иголочки. А вот гостей не так много. Помимо залов были и приватные комнаты. Одну из них – шикарную, даже со своим санузлом, Ян выкупает на вечер целиком. В другой раз я бы оценила, но от музыки болит голова, ссадины ноют. Сколько я должна здесь пробыть? Не знаю…

– Иди сюда, Олененок.

С бокалом вина Ян привлекает меня к себе.

– Извините, я плохо себя чувствую…

Я снова ощущаю терпкий парфюм. Я даже не сопротивляюсь, когда меня сжимают мощные руки. Ян наклоняется к губам, голова плывет, словно я получила сотрясение или в вино что-то подсыпали.

– Ян… Не торопитесь.

– Если не буду торопиться, девочка моя… Не успею сделать все, что хочу, прежде чем сдохну.

Я ощущаю щекотное движение на бедре: его ладонь скрывается под юбкой.

– Простите, у меня голова кружится…

Я теряю сознание, и второй раз за день Ян берет меня на руки. Вместо того, чтобы удобнее устроить меня на диване и раздвинуть ноги, Горский выносит меня из клуба. На воздухе становится лучше.

– Отвезу тебя домой, – решает он.

В квартиру тоже несет меня на руках.

Тогда я еще не знала, что Ян Горский три раза в неделю проводит вечер в спортзале, таскать ему меня несложно.

Взгляд скользит по моим тонким ногам, когда Горский кладет меня на кровать и отсчитывает нал. Компенсация. Он нависает над кроватью. У него сильный, проницательный взгляд, словно Ян оценивает меня: слабую женщину в постели.

– Не расстраивай меня больше, Олененок, – тихо просит он. – Поправляйся. Мы еще встретимся, и я возьму реванш.

И я понимаю, что подцепила Яна на такой крючок, какой трудно представить.

Через час у меня раздается звонок:

– Молодец, Вера, – сообщает знакомый голос. – Только рано ушла.

– Он сам настоял, – начинаю оправдываться.

– Нам хватило времени. Еще одно свидание в клубе, и ты свободна. Встреча должна быть в субботу.

– Без проблем.

До субботы потяну время. Скажу, плохо себя чувствую. Я почти все сделала, почти закончила.

Задаю вопрос, который гложет полвечера:

– Вы специально подстроили, чтобы он меня сбил?

– Это случайность.

Верится с трудом, но крыть нечем. А утром выясняется, что Ян раздобыл мой телефон:

– Как ты, Олененок?

– Лучше…

Одновременно раздается звонок в дверь. Когда выглядываю в глазок, вижу курьера с огромным розовым букетом.

– Я прислал тебя букет из ста одной розы. Прочти открытку.

Вынимаю ее из колючих стеблей. «Думаю о тебе, Олененок». Сердце бахает в груди. Тогда я не придала значения, что он называет меня Олененком потому, что я напомнила ему сбитое животное. Это казалось даже милым.

– Когда я смогу тебя увидеть?

– Я пока не готова. Не хочу портить вечер снова, – понимаю, что действительно не хочу и не против сходить на второе свидание. Интересный мужчина. – Может быть в субботу? Там же, в «Небесах»…

– Готовься к свиданию, Олененок.

От тихого голоса по спине бегут сладкие мурашки.

В субботу я собираюсь, не зная, что этот вечер перевернет не только мою жизнь, но и жизнь Яна Горского. Во втором пакете от заказчиков черное платье, похожее на то, в чем была на прослушивании. Кто-то хорошо изучил Яна и бил точно в цель…

В этот раз мне лучше. Я могу оглядеться.

Осознаю, что держу под руку самого шикарного мужика в городе и слабеют колени. Ян целует мне руку, когда выхожу из такси.

– Ты обворожительна, – прямой взгляд глаза в глаза смущает, и я смотрю вниз.

Ян слишком откровенно смотрит. А я в этом платье, с красивой укладкой на пышных волосах, очень сексуальна.

Я старалась.

Не только из-за дела. Мне очень хочется произвести на него впечатление. Чертовы сучкины инстинкты. Видишь классного мужчину и хочешь, чтобы он упал к твоим ногам.

Я зацепила Яна.

Он не скрывает этого. Горячий взгляд обжигает каждый сантиметр моего открытого тела, пока выхожу из машины.

Ян ведет меня в «Небеса».

От ощущения опасности что-то напрягается в животе. По коже словно водят лезвиями. Я даже немного возбуждаюсь от сочетания странных чувств: желания Яна и опасности.

– Сегодня твой вечер, Олененок, – сразу за тяжелой портьерой к двери в приватный зал, Ян привлекает меня к себе и целует взасос.

От неожиданности я обмякаю.

Здесь темно и приглушены звуки. После яркого зала я слепну в темноте. И жадный рот Яна – единственный ориентир. Я забрасываю руки ему на шею, чтобы не потеряться во тьме.

Я думала, мы будем целоваться.

Но пальцы Яна сразу скользят по бедру вверх. Меня разбивает дрожь, когда он спокойно, минуя трусики, проникает в меня. Словно проверяет. Трогает. И отпускает, словно только что ничего не произошло.

– Идем, – он берет меня за руку, сплетает пальцы с моими и ведет в приват.

Я настолько теряюсь в ощущениях, что безропотно следую за ним. Меня обескураживает его решительность, что может так сделать – попробовать меня пальцем при втором поцелуе. И ему за это ничего не будет. Ни пощечины, ни возмущения. Потому что это было ошеломительно потрясающе.

Со мной так поступили впервые. И я отчетливо понимаю, что Яну Горскому – так можно. Ему можно все. И эти несколько секунд за портьерой дали понять, что вечер закончится сексом. Тогда, когда он решит, и таким, как он решит.

Я всерьез хотела избежать интима… Наивная девочка!

Яну Горскому не говорят нет.

– Держи моя сладкая, – он предлагает бокал вина.

Отпиваю.

Потрясающе терпкий, сильный вкус, чем-то отдаленно напоминающий гранат… Или кровь? Щеки заливает румянец, я смотрю вниз, пока откровенный взгляд Яна скользит по моему лицу и губам. Он хочет знать мои ощущения. Хочет увидеть глаза.

Но я упрямо рассматриваю пряжку его ремня, боясь взгляд поднять.

Он и так уже все понял. В тот момент, когда за портьерой показал, что я его девочка и попробуй сказать «нет».

Ян Горский знает, что я покорилась.

– Как ощущения?

Понятия не имею, о чем он. Но кажется, что он об этом… И заливаюсь краской еще сильней. Потрясающие ощущения. Внизу живота пылает пожар. У меня еще не было, чтобы с одного раза меня завело вот так… И мне кажется, он знает, что я теку от возбуждения, один раз ощутив его палец внутри. Мне хватило, да.

– Хорошо, – бормочу я.

Как он может держаться так непринужденно после этого? Я от смущения не знаю, куда глаза деть. От стыда за свое поведение – тоже.

Внизу живота собирается тяжелый ком из возбуждения и страха. И только Ян Горский может меня от него избавить.

Он подходит ближе. Я смотрю ему в грудь, ощущаю дыхание на ухе, словно он хочет что-то сказать.

– Оставлю тебя ненадолго, – шепчет он.

Я плюхаюсь на кожаный диванчик, когда он выходит. Тогда я не знала, что за нами притащилась охрана и он вышел дать распоряжения. Ян собирался трахнуть меня. Ему нужно дать инструкции и отдать телефон.

Оленёнок в западне.

Однажды он признался, что тот момент влюбился в меня: такой беззащитной и соблазнительной я выглядела.

Я дышу, пью вино и ощущаю, что больше всего я хочу, чтобы Ян скорее вернулся и разложил меня на диване. Пусть я бы извивалась под ним, царапала спину и стонала, даже без поцелуев, лишь бы скорее унять огонь, который он разжег во мне тем движением.

– Успокойся, не надо так, ты же не шлюха, Вера, – шепчу я себе. – Не шлюха.

Я решительно себя не узнаю. Он словно подсыпал мне что-то, но я загорелась до того, как выпила.

Ян возвращается.

На мгновение ловлю его взгляд: жесткий и нахальный, горячий. Он хочет меня и идет трахнуть. Я не скажу ему «нет». В моих глазах он видит покорность, отчаяние, страстное желание и неспособность сопротивляться. Видит мою слабость.

– Встань, – положив руку на затылок, он поднимает меня. Запрокидывает голову поцелуем. – Хочешь меня?

Я дышу, рассматривая влажные губы Яна.

Он не требует ответа.

Рука скрывается под подолом, и он делает то же самое, что за портьерой. Я издаю стон, когда его палец проникает внутрь. Он чертов дьявол! Ему очень трудно сопротивляться! Я закусываю пиджак на плече, чтобы подавить этот стыдный стон желания. Чуть приседаю, скрещивая ноги – я хочу его до безумия, но мне нужно, чтобы он убрал руку!

Ян меня не слышит.

Он срывает последние барьеры, за волосы запрокидывая мне голову. Смотрит в глаза, но я закрываю их, дыша открытым ртом. Я максимально открыта. Я полностью его. Делай со мной, что хочешь, Ян, даже если я буду говорить нет, ты все равно сделаешь это, а я все равно буду хотеть тебя…

В тот момент мне напрочь отшибает мозги. Я забываю зачем я в «Небесах» и о том, что может что-то случиться. Меня послали для чего-то. Но когда Ян Горский так смотрит, я могу только стонать…

Поцелуями он покрывает мои скулы и шею. Не отпуская волосы, заставляет выгибаться, я кукла в его руках.

Наконец наши губы встречаются, и я больше не безответный Олененок. Я отвечаю на поцелуй Яна, подстраиваясь под его ритм.

Мы не видим ничего.

Перед моими глазами тьма, заполненная его запахом и шелестом его одежды и дыханием. И где-то среди этих волнующих звуков я слышу металлический звук взводимого курка…

Отрезвляющий.

Разрушающий все, что между нами успело возникнуть.

Ян реагирует первым: за шею отрывает меня от себя. Я до сих пор плохо представляю, что тогда произошло и сколько их было. Все разворачивалось стремительно.

Я запомнила вспышками. Как падаю на колени. В нас не стреляют – замахиваются чем-то вроде дубинки, и Ян успевает закрыть меня левым плечом. На него обрушивается сокрушительный удар. Когда вспоминаю тот вечер, всегда вижу эту сцену. От боли его дыхание становится сдавленным.

Я закрываюсь руками и собираюсь закричать. Один из-них вытаскивает меня из-под Яна и зажимает рот рукой. Его ладонь пахнет металлом, потом и табаком, в нее я и ору, брыкаясь, пока Яну набрасывают сзади удавку.

Их четверо или больше.

Я хорошо запомнила того, кто душил Яна – он стоял прямо напротив. Это был здоровый мужик в кожаной куртке и в маске мотоциклиста.

Я очень хорошо запомнила его глаза. Абсолютно спокойные, темные, красивой формы – я помню его, как будто мы хорошо знакомы, так сильно отпечаталась в памяти эта картина.

И лицо Яна, побагровевшее и полное злости и желания жить, я тоже помню до мельчайших деталей. Как он пытается вдохнуть и не может. Руками пытается ослабить удавку.

Это заняло несколько секунд. Но в кошмарах это всегда длится долго.

Он тоже смотрел на меня. Я орала в ладонь и не могла остановиться, потому что уже понимала…

Вот зачем я должна была привести его в «Небеса».

Его оттаскивают назад. Их трое: они силой пытаются вывернуть ему руку и положить на спинку дивана… Зачем я понимаю, когда в руках одного из них появляется нож…

Они хотели отрезать ему палец.

Не знаю, как ему удалось… Скорее всего, они допустили ошибку. Удавку ослабили, и Ян смог вздохнуть.

В ту же секунду ногой он отшвыривает напавшего, чтобы расчистить немного места. Дерется Ян профессионально. Для него нападение не становится шоком. Завладев ножом, он бьет того, кто сзади – кто душит его. После этого его отпускают.

– Охрана! – хрипло орет Ян.

Если бы за дверью никого не было, нам бы не повезло в тот вечер. Кто знает, где мы закончили этот день. Я всегда думала о том, что бы случилось, если бы он тогда не справился. И каждый раз чудовищно боюсь этих мыслей…

Они отпустили меня.

Скрылись через дверь за портьерой, которую раньше я не видела. В приват-зал вламываются люди Яна и бросаются следом, пока он пытается отдышаться.

Все еще чувствуя на губах неприятный привкус металла, я в шоке сижу на кожаном диване. Закрываю рот рукой и смотрю в пол.

А в голове бьется все та мысль. Ходит по кругу:

«Для этого я должна была привести его сюда…»

Страшная мысль.

Ян расстегивает рубашку. Удар пришелся по плечу, задев лопатку. Там был мощный кровоподтек, но Ян холодно и безразлично рассмотрел его в зеркало и застегнулся, двигаясь свободно, словно ему не больно.

– Прекрати реветь, Олененок.

Он убирает волосы с моего лица. Пряди прилипли к щекам. У меня несчастный вид – все, как он любит, и Ян целует лицо, пробуя на вкус соленую кожу…

Отрывается, чтобы взглянуть в глаза.

У него светлые глаза стального оттенка. Абсолютно спокойные и пустые, хотя за холодом, я вижу, прячется агрессия.

– Все позади. Тебя отвезут домой… Я с тобой не поеду.

– Ян, – шепчу я.

Мне очень-очень страшно оставаться одной. Но признаться почему, я не могу. Просто плачу.

– Мы встретимся завтра. Когда я разберусь с этими ублюдками. Ну же, вставай.

Ему не до меня.

Но ты не разберешься, Ян. Не разберешься, пока не узнаешь правду. К сожалению, вместе с правдой обо мне. Я давлюсь слезами, а Ян не понимает, почему я так убиваюсь.

– Испугалась?

Я киваю.

Этот удушливый ужас я забуду нескоро.

– Тихо, – сказал он, как заклинание и я, о чудо, затыкаюсь, с облегчением уткнувшись ему в грудь.

На затылке успокаивающе лежит ладонь. Ян обладает чудесным свойством сильных мужчин: в его присутствии не страшно.

– Все, – добавляет он, целуя меня взасос. – Заберите ее!

Я почти ничего там не видела. Охранник – не Герман, другой, отвозит меня домой. Там я принимаю горячий душ, икая, пытаюсь успокоиться. Меня трясет, колотит, и истерика не заканчивается. Из душа вытягивает звонок. Я бегу за телефоном, надеясь, что это Ян – безумно хочу услышать его.

– Больше не встречайтесь с Горским, – знакомый голос обливает меня холодом. – Гонорар переведут через месяц.

– Это вы устроили нападение?!

Не выдерживаю и начинаю рыдать.

– Нет, это совпадение.

– Какое совпадение?! Не делайте из меня дуру!

– Вы и есть дура, Вера, – жестко произносит он. – Забудьте обо всем, что произошло. Горскому откажите во встречах. Через пару недель он сам вас забудет и переключится на другую. А вас ждет награда и новая жизнь.

– Он заедет завтра.

– Вы меня услышали? Откажите во встрече.

Молчу.

– А если я не хочу?

Мне страшно. Больно. А еще я хочу, чтобы завтра Ян приехал. Хочу еще раз посмотреть ему в глаза и обнять плечо, которым он закрыл меня сегодня.

– У вас будут проблемы, Вера.

– Знаете, я не буду рвать с Горским, – заявляю я, считая себя смелой и правильной.

Ян задел меня за живое, а хорошие девочки от любви не отказываются и всегда получают награду. Такие у меня были наивные мысли.

– Вы не боитесь?

– Нет. Я ничего ему не скажу, а если будете угрожать, то… Расскажу все. Не думаю, что ваш заказчик страшнее господина Горского. Не трогайте нас.

Я отключаю телефон и глубоко вздыхаю.

Дала отпор мерзавцам. Да, мне не переведут деньги и плевать. Я хочу встречаться с Яном.

Мне кажется, я влюбилась.

Утром я успокаиваюсь. Все кажется не таким страшным. Не знаю, что возомнили о себе эти уроды, но с Яном им не тягаться. Иначе ему бы не устраивали хитроумную ловушку: со мной в главной роли, к сожалению.

– Как ты, моя девочка? – раздается утром звонок.

У Яна хрипловатый голос. Уставший, словно он не спал всю ночь. Безумно сексуально звучит и я не сразу понимаю, почему…

Ян хочет меня.

Я его вчера раздразнила – второе свидание дразню, но каждый раз что-то мешает. Он одержим и желание прорывается в голос. С ним, как и со мной, это впервые. Взрослые мужчина и женщина легко получают то, чего хотят... Это у нас все иначе. В его голосе предвкушение. Ян представляет, как будет обладать мной, это просто слышно...

– Все хорошо.

Голос немного дрожит.

– Успокоилась? Встретимся вечером?

Да, да, да, Ян!

– Никаких клубов, – хрипло продолжает он. – Заберу тебя в восемь и поедем ко мне. На всю ночь. Поняла?

У меня слабеют колени, а внизу живота появляются те же чувства, что и вчера. Он зовет меня на всю ночь. Понятно, что мы будем делать…

– Поняла, – голос дрожит, но "нет" я не сказала.

Хотя лучше бы отказала. Но тогда я еще не знала, чем все закончится. Думала только о нем.

– До вечера, Олененок.

Я готовлюсь: делаю эпиляцию и педикюр, в предвкушении от предстоящей ночи. Звонок от Альбины Борисовны раздается в тот момент, когда я крашу ногти розовым лаком.

Этого звонка я боялась.

– Вера, дорогая, ты не поняла, что общение с клиентом нужно прекратить?

От слов веских Альбины Борисовны быстро бьется сердце. Как молоточки в висках. С ней опасно спорить.

– Заказчик недоволен, дорогая. Ненадежно себя ведешь. Ты должна перестать встречаться с Горским.

– Почему? Я ничего не расскажу ему.

– Понимаю, что наш ВИП-клиент произвел на тебя впечатление. Но этот мужчина не для тебя, Вера. Он тебя бросит через пару встреч, а карьеру ты погубишь. Если он позвонит еще раз, попрощайся с ним. Иначе это сделает заказчик.

– Что вы имеете в виду? – пугаюсь я.

– Ему сообщат, что ты работала с ним по найму. Ты играешь с опасными людьми, дорогая. Будь благоразумна.

– А если я скажу нет?

Траурное молчание.

– Тогда это будет самый глупый поступок в твоей жизни, Вера. Я уже жалею, что связалась с тобой.

Она швыряет трубку.

Во рту металлический привкус. Я правда глупо себя веду. Я мечтала быть актрисой и мои мечты катились псу под хвост. Я надеялась, что меня защитит Горский.

Верила, что они ничего не скажут Яну. Тогда и им придется раскрыться вместо со мной, разве нет? Он выйдет на их след… Я уговаривала себя не бояться, потому что хотела встречи.

Возможно, максимум – испорчу отношения с Альбиной Борисовной. И то не факт, что будет плохо. Переведусь в другой вуз на крайний случай… И не исключено, что, если Ян узнает правду, им достанется больше, чем мне. Я еще вспомню его поцелуи и настойчивые пальцы, которые лучше всяких слов рассказали, что Ян Горский от меня без ума.

Все будет хорошо. Как наивна я была…

После полудня выхожу в магазин. Нужно купить мелочи и новые духи – для Яна, с нежным, приятным запахом. Шестым чувством выбираю «Шанс». Его любимый запах, как я узнаю позже…

А на обратном пути черная тачка отрезает мне дорогу. Из машины выходит амбал в маске и направляется ко мне. Я бегу, но меня настигают в два счета и наплевав на крики, засовывает в салон, где ждут еще двое.

Рот заклеивают скотчем.

Я орала на улице. И всегда думала, что в такой ситуации прохожие помогут. Запомнят машину. Вызовут полицию. Ее отследят по камерам… Думала, что похищений среди бела дня не бывает.

Только я не учла, что, когда тебя похищают, люди в ступоре и боятся подходить. А когда решаются вызывать полицию, ты уже далеко. В безопасном месте меняют машину, и вот уже через час ты находишься в неизвестном, холодном месте с повязкой на глазах, связанными руками и заклеенным ртом.

Полностью в чужой власти.

– Нам придется серьезно поговорить, Вера, – сообщает замогильный голос. – Ты нарушила условия договора.

Первое, что они делают – рвут и срезают одежду. Я ощущаю холодное прикосновение лезвия к бедру, когда юбку режут по шву. Затем руками рвут белье.

Я ничего не вижу.

Повязку снимут в самом конце, чтобы я не опознала их.

– Вкусная девочка, – ржет один из них.

Их четверо, как в клубе.

Только здесь нет Яна, чтобы помочь. Я кричу сквозь скотч, когда меня шлепают по ягодицам. Затем понимаю, что крики не помогут и просто плачу, голая, сжавшись в комок.

– Мы еще с тобой поближе познакомимся, – обещает хриплый голос, полный похоти. – Вставай, сучка!

Меня переворачивают, заставляют подняться и спиной прислоняют к холодному бетону. Затем срывают повязку и отступают.

Я жмурюсь от боли.

Глаза режет яркий свет – в лицо бьет прожектор. За световой завесой скорее угадываю, чем вижу, очертания камеры на треноге и мужской силуэт.

Остальное тонет во тьме.

– Тебя предупредили несколько раз. Тебе давали хорошие рекомендации, жаль, что мы ошиблись. Теперь мы должны записать на тебя компромат.

Нет.

Я жмурюсь, давясь беззвучным плачем.

Они сделают запись, чтобы шантажировать меня. И я прекрасно понимаю, что это будет за запись. Куда меня втравила эта сволочь преподавательница – тоже понимаю. В этом месте они снимают девушек, чтобы те их слушались. Заставляют, как проституток. Я боюсь того, что будет дальше.

Боюсь до боли в животе и сведенных судорогой ног. Это же беспроигрышно: я могу взбрыкивать, как угодно, но они запишут, как меня насилуют и у них будет стопроцентный способ шантажа. Это осознание едва не стоило мне рассудка.

Они снимают скотч.

Отлично помню, как я стою на фоне серой стены подвала, и дрожу, закрыв руками грудь и пах. Мне холодно. Я раздета и унижена. Кожа покрыта мурашками. Крошечный клочок малиновой блузки, на котором стою, совсем тонкий и ступни мерзнут.

Я всхлипываю, но уже не плачу.

Просто не могу – глаза сухие. Ядерная смесь, которую я ощущаю, ужасна.

– Ян вас уничтожит за это…

– Ты сама знаешь, что нет. Он уничтожит тебя.

Человек, который еще недавно так мило общался со мной по телефону, превратился в палача.

– О чем ты думала? Ты правда поверила, что мы позволим тебе крутить хвостом? Ты расплачиваешься за свои косяки, девочка!

Носом втягиваю холодный воздух, чтобы не разрыдаться. Пахнет старым бетоном. Интересно, сколько девушек побывало в этой «студии»?

– Ты должна сказать правду.

Глазок видеокамеры черной точкой смотрит на меня. Немо и равнодушно. Они запишут издевательства. Они уже это делают, и все что я могу – стоять на своем и все отрицать.

– Вы покажете видео ему?

– Его никто не увидит, если ты согласишься с нашими условиями!

А если нет – сольют записанный компромат. Начинаю плакать, но только голосом. Хнычу, от разочарования в людях. Я им верила!

– Я не тороплюсь. А ты не простоишь всю ночь, девочка. Не упрямься. Скажи кто ты и что здесь делаешь.

– Нет, – качаю головой, еще теплится шанс, что все разрешится.

Не знаю, откуда этот упрямый оптимизм.

Он не отвечает. Откуда-то плывет ароматный, тяжелый запах табака, словно раскурили сигару или трубку. И я понимаю, что он тоже здесь.

Стоит где-то за границей темноты и смотрит, как голая, я давлюсь слезами в круге света.

Я не вижу ничего. Прожектор слепит глаза. Черт возьми, я оказалась на сцене, как и мечтала, только кто сказал, что наши мечты сбываются, как хотим мы? Мои все сбылись не так. Насчет карьеры, семьи… Яна Горского. То, что они делали со мной, чудовищно.

И они оказались правы.

Стоять невыносимо, а они никуда не торопятся. Продюсер за кадром дымит и по подвалу плывет дымка. Я в ловушке. Никто не знает, где я.

Я стою долго.

Плачу, прошу отпустить, но они просто наблюдают из темноты. Начинает казаться, что у меня едет крыша и вокруг нет ничего, кроме бетона и белого слепящего света…

– Скажи правду. И сможешь пойти домой. Иначе мои парни трахнут тебя, а я это запишу. Тогда Горский увидит эту запись. Сама решай. У тебя три минуты.

Губы дрожат.

– Меня зовут Вера, – наконец произношу я. – Я актриса.

По щекам текут слезы. Они снимают общим планом: прекрасно видно обнаженную фигуру. Говорю и ненавижу себя за это. Но другого выхода нет.

– Меня наняли, чтобы я познакомилась с Яном Горским и отвела его в клуб «Небеса» на два свидания…

Всего две фразы.

Все, что от меня хотели. Камера выключается, а я рыдаю в первый раз в голос. Потому что они доломали меня и заставили признаться. Потому что устала и продрогла. А самое главное, Ян это услышит… Это конец.

Это в любом случае конец.

– Тебя отвезут домой после того, как парни с тобой закончат.

Меня уже не снимают. Падаю на колени и плачу в ладонь.

– Вы сказали, меня отпустят!

– Ты слишком упрямая. Нам нужны гарантии, что ты к нему не пойдешь. Думаю, после такого – точно, правда, Вера?

Издевка в голосе.

Внутри меня что-то вопит от страха. Я хочу все исправить. Я не хочу, чтобы со мной произошло это и кажется, что я еще справляюсь с ситуацией.

– Я обещаю, что больше не подойду к Горскому!

Я слышу скрип: кто-то за пределами видимости уходит, открыв скрипучую дверь. Уверена, что это курильщик. Не захотел смотреть на то, что будет дальше…

– Нет! – ору я.

Я плохо помню, что произошло потом. Это было предобморочное состояние, в котором я ничего не соображала, как перепуганный… олененок перед расправой. Я думала, нас будут снимать. То, как эти мужчины делают со мной ужасные вещи. Стояла на куске малиновой тряпки, в которую превратилась моя блузка, ожидая, что сейчас со всех сторон на меня бросятся эти звери.

Меня охватывает дрожь.

Кто-то перехватывает руки горячими пальцами. В ухо дышат и меня валят на пол, одновременно закрывая рот, когда вскрикиваю.

– Дай скотч, – раздается хриплый голос.

Мне хотят заклеить рот, чтобы я не орала. Я надсадно ору в ладонь и пытаюсь извиваться. Но ноги онемели, налились свинцом и больше не слушаются меня. Тело и сознание как будто ватные. Я понимаю, что уже все…

Ощущаю липкий скотч на губах. Его клеят торопливо и грубо. Под него попадают волосы, я ною, ору, чувствуя, что со мной делают похотливые руки этих мужчин. Пока их двое. Они очень торопятся: то ли от похоти, то ли боятся, что не успеют.

Я мечтала об обмороке.

Не хотела я чувствовать, как силой мне разводят колени. Хорошо помню, как я надсадно ору и ничего-ничего не могу сделать – они сильнее меня... Это приговор. Мне. Моей наивности. Личности и, возможно, даже жизни... Я не знаю, чем должна была закончиться та ночь. Что они решили на самом деле. Они вполне могли избавиться от меня, кто знает.

Но мое желание исполняется: я теряю сознание.

Это к лучшему. Я почти ничего не чувствую и не слышу.

Потом помню, что в какой-то момент... дверь ломается. Этот треск и приводит меня в себя.

– Не двигаться!

Почти ничего не вижу, но слышу, как штурмуют студию. Вопли. Стрельба. Руки того, кто издевался надо мной и гнул на полу, исчезают. Я отползаю, раня колени. Трясущимися руками срываю со рта скотч, и он повисает на шее уродливым ожерельем. Я ору так громко и надсадно, что не узнаю собственный голос, полный животного отчаяния.

Только когда отползаю метров на пять и оказываюсь по ту сторону световой завесы, мне удается что-то увидеть сквозь слезы и пыль. Это студия, как я и думала. Свет. Камера. Все устроено профессионально. Есть мебель: диван, кровать и что-то, что я вообще не могу идентифицировать, пока не понимаю, что это цепи, висящие на стене.

Рядом с камерой никого нет.

Ни курильщика, ни черта из ресторана, который вел со мной беседы. Камера стоит без присмотра. Тех уродов уже трое и сейчас их вяжут у стены.

До камеры несколько метров. Я с трудом встаю – меня не держат ноги, но подхожу к камере и нажимаю на дисплей управления, чтобы остановить запись…

Все это время она шла.

Шла, черт возьми.

Пальцы сами нажимают «удалить». Сердце бьется, как ненормальное, словно я умираю от разрыва сердца. Она исчезла. Все, этого нет. Я удалила все, что они записали с самого начала.

Свой позор. Свое голое тело и признание и все, что было потом…

Я даже не могу осознать, что уже спасена.

Ступор. Шок. Я знаю, что, когда отойду, мне будет очень плохо. Но сейчас я ничего не испытываю и это спасение. И завтра или послезавтра, когда станет лучше, я буду знать, что записи нет. Никакого шантажа не будет.

Ко мне подходит Герман – лысый здоровяк в бронежилете. Тогда мы еще не были толком знакомы, я его только мельком видела.

– Вера? – на плечи он набрасывает белую шелковую простынь. – Все нормально?

Это он называет нормально?

Меня трясет, я только сейчас понимаю, что тихо рыдаю. Раньше я не замечала этого.

– Я отвезу вас домой. Все хорошо, мы их задержали. Ян сказал, приедет к вам, когда закончит.

– Ян… здесь? – выдыхаю я, глядя в это каменное лицо.

Герман безэмоционально кивает.

– Он поговорит с вами позже.

Меня спасли.

Все закончилось. Почти закончилось...

Герман отвозит меня не домой – в загородный особняк за глухим забором. Мрачный и пугающий. За воротами охрана, лают псы. Окна темные – никого нет дома.

Дом Яна.

– Он больше не хочет вас упустить, – Герман провожает меня, уставшую и в простыне, в гостиную. – Ждите его здесь.

Потолки, как в оперном зале. Интерьер в серых тонах, шторы цвета асфальта на окна до самого пола. Снаружи не проникает ни лучика света. Даже прислуги нет. Когда остаюсь одна на меня накатывает страшная тишина, словно в огромном доме нет никого, кроме меня.

Мрачное царство Яна Горского.

Я жду.

Выбора нет.

Моя кожа холодная. От нее пахнет бетоном. Пальцы ног промерзли насквозь. Обняв подушку, я тихо плачу на диване. Душу размалывает в крошево – выносить боль так трудно, что я раскачиваюсь.

На телефон приходит смс. На мой телефон. Герман принес мою сумку тоже, она валяется у дивана. Смска уже не первая. Я боюсь смотреть, что там. Не открываю. Хочу спрятаться от всех. Пусть разрывается телефон – хороших новостей не будет.

Закусываю губу и прячу лицо в подушку. От нее пахнет ландышем и мелиссой, травами. Глубоко вздыхаю, чтобы избавиться от наваждения. Мысленно я все еще там: повторяю на камеру признания, и все что началось потом помню тоже…

– М-м-м, – вырывается стон боли.

Я все удалила.

Надеюсь, что все.

Я хочу в душ, но не знаю, где ванная. Мне даже халата не дали. Только шелковую простынь молочного цвета. В ней я кутаюсь, и… Не знаю, чего жду. Просто пытаюсь дышать и научиться жить в новом мире, где тебя каждую секунду разрывает от боли.

Я боюсь момента, когда придется посмотреть Яну в глаза. Я не знаю, правда ли я удалила все или именно в эту минуту он смотрит, как я…

– М-м-м, – снова издаю болезненный стон.

Слышу, как позади распахивается дверь.

Я ждала не меньше часа.

Охрана? Сам Ян?

Я боюсь оглядываться… Но в отражении окна вижу, кто приближается к дивану. Гостиную пересекает Ян Горский, на ходу расстегивая запонки на манжетах, взгляд прикован к моему телу под белой простыней.

Мне хочется исчезнуть. Ян поворачивает меня к себе и, жестко прихватив лицо под подбородок, заставляет смотреть на себя.

Я от этого взгляда умираю заживо.

Всего несколько секунд стального взгляда. В серых радужках ничего не отражается. Только пустота и холод. Пугающие секунды. Потому что я не знаю о чем он думает. У Яна абсолютно непроницаемые глаза.

Он видел или нет?

Ненавидит меня или ни о чем не догадывается?

Взгляд завершается жадным поцелуем в губы. Сначала просто губы, затем глубже – он просовывает язык в рот.

И я поняла, о чем он думает.

Не о видео, видел его или нет – Яну все равно. Он думает о том, что под простыней я обнажена. И он видел меня голой на фоне серой стены. Вот, что его интересует.

Он хотел меня все это время и теперь нам никто не помешает.

Ян целует шею. Простынь еще на мне. Сильные руки держат меня, комкая шелк.

Он не груб, но и не ласков.

Ему нравится смотреть, как я схожу с ума, закрываю глаза и… не сопротивляюсь его рукам и губам. Но и не отвечаю. Не сейчас. Просто позволяю делать с собой то, что он хочет.

Ян стягивает простынь.

Сразу же сжимает грудь. Ему нравятся мои вишневые соски, но больше того нравится делать с ними все, что хочется. Он получил то, до чего не мог добраться несколько свиданий и сейчас наслаждался этим.

Ян привстает, чтобы расстегнуть рубашку.

Я смотрю, как он нависает надо мной. Колени разведены, и я не решаюсь сдвинуть их под пристальным взглядом Яна. Я еще прикрыта простыней, не считая груди. И знаю, что случится дальше.

У него мускулистый живот с полоской волос. Он сбрасывает рубашку, обнажая торс.

– Я не буду больше ждать, прости. И так слишком долго тянул.

Ян расстегивает брюки.

Я закрываю глаза. Рот сам собой открывается, когда Ян накрывает меня собой. Кровь бурлит от эмоций. Это не похоже на секс ни с одним мужчиной, который был до этого… Адреналин. Страсть. Я мгновенно возбуждаюсь, словно Ян переключил выключатель, и сейчас похожа на похотливую сучку, готовую только потому, что он меня захотел.

У него властные руки.

– Ян… – дрожащим голосом, выдыхаю, когда он подхватывает под колено мою ногу и загибает так, как ему нравится.

Мне страшно. Это больше похоже на животное безумие, чем на любовную встречу. Ян не слышит меня. Когда он проникает в меня, голос отшибает. Чувств столько, что они пляшут на коже мурашками. Я ничего не могу даже дышать, обнимаю его за плечи, бережно, помня про травму – от нее навсегда останется след, и безмолвно кричу, пока он жадно трахает меня.

Я хорошо помню первый секс с Яном.

Бывают чувства, которые перечеркивают все, что было раньше. И то, что будет потом – всего лишь бледная их копия.

Это со мной и произошло.

Может быть, мы идеально подходили друг другу, как две половинки одной души и два тела, способные дарить несравненное удовольствие. А может, всему виной эта ситуация. Не только я вошла в сердце Яна гарпуном, зазубренным крючком, но и он в мое тоже.

Мне не с чем сравнить ту ночь. Он взял меня напролом. Я никогда не видела такой одержимости. Его мышцы были напряжены до предела, так, что начали дрожать. Я забыла, что он ранен и оставила следы ногтей на спине… Он оставил мне синяки на бедре и укус на шее.

Самый безумный и чувственный секс в моей жизни.

Я только поняла, что означает «небо в алмазах».

Ян показал мне это и даже больше.

Насытился он мной часам к трем ночи. Мы уже переместились в спальню: после первого раза Ян не дал сходить в душ, а на руках – как тогда, к машине, когда сбил меня – отнес в спальню. Я была горячей, голой и доступной. Чем Ян и воспользовался снова… К трем часам он окончательно меня вымотал. Кончая под ним, я закрыла глаза и почувствовала, что влюбилась, как кошка.

Мой Ян, об которого я была готова щекой тереться, чтобы он обратил на меня внимание. Была готова на все. Благодарность, восхищение, страсть – все слилось в дикую влюбленность, которая снесла рамки приличия…

Отдыхая после последнего захода, потные и влюбленные, мы лежим в постели. В теле ни намека на скованность и холод после «студии», только сладкая нега. Я безумно устала и глаза слипаются. Ян дышит мне в щеку. Тяжелая рука лежит на ребрах.

– Как ты меня нашел? – шепчу я.

Этот вопрос волнует сильнее всего. Не «Ты любишь меня?» или что-то в том духе. А как он смог меня вытащить. Сердце пульсирует от благодарности, а низ живота от кое-чего другого… Отблагодарила на славу.

Ян нависает надо мной.

Я уже влюбилась в этот взгляд. И очень остро ощутила в тот момент, какой будет боль, если он все знает.

Смотрю ему в глаза и мир разлетается на осколки.

– По камерам. Когда прислал к тебе охрану и понял, что тебя похитили.

– Охрану? – не понимаю я. – А что произошло в клубе, Ян?

Этого я действительно не понимаю.

Что произошло?

– Я не знаю, – он вздыхает, облизывая губы. – Не забивай голову, Олененок. Тебя похитили те же люди, что напали на меня в клубе. Их целей я не знаю. Но выясню в чем дело.

Не выяснишь.

– Кого-то… поймали?

Я перестаю дышать. Сердце замирает, и я перепуганная: от подвальных воспоминаний и страха, что Ян меня обличит.

– Двоих, кто тебя похитил. Пока я тебя трахал, им ломали кости, – он садится на кровати, прикрывшись простыней и смотрит на часы. – Мне нужно позвонить, Олененок.

О, боже…

Валюсь в постель, как только он выходит, обернув бедра простыней. Без одежды он так красив: мускулистая спина с неглубокими ямочками на пояснице и хорошо проработанные мышцы. Пока его нет, умираю от страха.

Его пытались убить в клубе.

Убить.

Удавку набросили!

Если он узнает правду от тех уродов, то кости будут ломать уже мне. Я слышу, как Ян говорит по телефону за неплотно закрытой дверью. Луна бросила свет и тени на пол, они колышется и кажется, что из-под двери лезет тьма… Тьма, который был полон этот сраный дом, который стал мне тюрьмой и почти могилой.

– Им заплатили, чтобы они похитили тебя и надругались под запись.

Привстаю, со страхом глядя на Яна. В темноте не видно лица и кажется, стук моего живого, насмерть перепуганного сердца разносится по всему дому.

Ян приближается, а я жду чего угодно вплоть до пощечины.

– Я был их целью. То, что случилось с тобой… месть за неудавшееся покушение и попытку отрезать мне палец. Прости, Олененок.

Ян садится на кровать и целует в шею. Я выдыхаю…

Он ничего не знает.

Думает, я ни при чем. По щеке сползает слеза облегчения. Ян снимает ее подушечками пальцев.

– Не плачь, милая. Я его вычислю. Что ты хочешь сделать с теми, кто тебя похитил?

– Не знаю… – трясу я головой.

Меньше всего я думаю о мести, хотя ненавижу тех подонков.

– Просто намекни.

– Я хочу, чтобы их не было… – заметив темный блеск в глазах, добавляю. – Я не это имела в виду…

– Но я тебя понял.

Больше я о них никогда не слышала. И не спрашивала Яна, что случилось с теми людьми. Я боялась говорить об этих событиях после той ночи.

– Ты меня с ума свела… – шепот в спальне, полной темноты и лунного света, сводит с ума и меня.

Я от него дрожу, как девочка. Словно впервые в постели с мужчиной. Такие чувства будит Ян Горский.

Он трахает меня, я вся в поту и в холодных мурашках. Эйфория смешивается во мне со страхом.

– Ты переезжаешь ко мне, – шепчет он, распластавшись по мне после оргазма.

Он жмурится, когда кончает. Немного со злостью, обнажая зубы. Это очень ему идет. Одно из самых сладких воспоминаний о Яне, которое я пытаюсь выгнать из памяти…

Я не спорю.

Как будто я сумею уйти сама из дома, полного охраны, где за порогом бегают натасканные овчарки… Тогда я еще мечтала об этой клетке. Казалось, с Яном будет хорошо где угодно. Даже в доме, из которого не выйти.

После нашей первой ночи он меня не отпустил.

Даже вещи не дал забрать.

Не знаю, почему его так перемкнуло. Герман рассказал детали, как я рыдала голая перед камерой. Показания уродов так подействовали. Но он берег меня, как сокровище. К сожалению, даже самый красивый бриллиант в сейфе видит всего лишь четыре стальные стенки. И достают его лишь изредка, чтобы полюбоваться.

В старую квартиру я не вернулась.

Даже вещи не забрала: их привез Герман, большинство отправилось в помойку.

Через несколько дней пришло сообщение от Альбины Борисовны. Даже позвонить не потрудилась.

«Ты сильно подвела меня, дорогая. У меня огромные проблемы, я вынуждена уехать. Ты отчислена, я приложила усилия к тому, чтобы образование ты не продолжила ни в одном уважающем себя учебном заведении. О пути на сцену можешь забыть».

«Да пошла ты, старая карга», – дрожащим пальцем пишу ответ, но он улетает в пустоту.

Номер отключен.

Вскоре я узнаю, что отчислена за.. прогулы. Я ни одной пары не пропустила! Но молчу, сжав зубы. Даже к Яну не обратишься за помощью… Иначе слишком много придется объяснять.

– Ненавижу, – бормочу я, еле сдерживая слезы.

Я у окна в гостиной. Оно выходит в розовый сад, мокрый от дождя. Запах волшебный – как из сказки.

Но попала я, черт возьми, не в сказку, а в филиал ада!

Ян должен прийти после шести.

Я жду его как верная собака. И скажу правду: я бы ждала его всю жизнь, глядя на мокрые розы, если бы не это черное пятно в прошлом. Самые страшные недомолвки всегда разрушают отношения. Я не знаю исключений.

– Моя сладкая, – Ян целует меня, как зверь. – Олененок…

Уже прошло два месяца с нашей встречи. Я почти успокоилась. Поверила в безопасность. Ян ничего не узнал. Не говорил со мной о том, что случилось. Он был одержим мной, моим телом и хотел заодно и душу.

– Выходи за меня… – шепчет он, целуя шею.

И снова меня обливает волнами эйфории и страха.

– Так быстро? – шепчу я, ловя в ладони слегка шершавые от щетины щеки. – Ты уверен?

Из внутреннего кармана Ян достает коробку для кольца. Черный бархат. Внутри кольцо с бриллиантом. Не маленьким. От него застывает дыхание в груди.

Я таких больших не видела. Ни в ювелирных. Ни у подруг. Никогда.

– Я каждый день о тебе думаю, – шепчет Ян, глядя в глаза и я вижу, что он не рисуется, не играет, он правда хочет этого. – Каждый проклятый день срываюсь домой, чтобы быстрее увидеть тебя, Олененок. Я забросил всех. Подруг, бизнес. В моей голове только ты…

Стальной взгляд неумолим.

– Так что, я уверен, Вера. Ты должна стать моей женой.

Последние слова он прошептал на ухо. От жаркого шепота бегут мурашки. Я была влюблена. Счастлива. И позволила надеть на себя кольцо.

– Свадьба через месяц.

Не знаю, почему он захотел на мне жениться. Думаю, Ян не лгал, когда говорил, что я захватила его мысли. Все свободное время он тратил на меня. Трахал, стерег и наслаждался тем, что я его… С точки зрения Яна Горского я заслуживала кольца, потому что, как узнала позже, я была первой женщиной, которая настолько его увлекла.

В его вкусе. Одевалась так, как любил он. Пахла, как любил он. Была нежной, беспомощной и слабой… Идеальной для него.

Я еще верила, что брак с Горским защитит меня от бед.

Для его окружения наша свадьба прогремела, как гром среди ясного неба.

Этого никто не ждал.

Я не общалась с его друзьями и партнерами. Ян, как паук, утащил меня в логово и там прятал. Свадьба стала первым выходом в свет.

Итальянское белое платье, фата до пола. Все выбрал и оплатил Ян.

Свадьбу распланировали с утра и до ночи, когда мы должны были уединиться в спальне. Гостей не меньше тысячи. О свадьбе писали в газетах. К счастью, я никого не пригласила.

Из родни осталась двоюродная сестра, но ее деревенская натура мало подходила столичной свадьбе. С подругами мы учились и я боялась их звать. Мало ли что сболтнут, до Яна дойдут ненужные слухи…

Наверное, свое счастье я осознала в утро, когда оказалась на ступеньках шикарного отеля с Яном, где был снят зал для торжественного бракосочетания.

Я – самая счастливая невеста в городе. Выхожу замуж за богатого влиятельного мужчину, которого полюбила всей душой. Он спас меня от страшной участи. Мой смелый и мужественный Ян…

Этот миг, полный солнца и счастья, навсегда остался самым ярким моментом нашей совместной жизни.

Я допустила вторую ошибку.

Поверила в счастье.

Помню, как в полночь я стою и дрожу в нашей спальне. Я уже его жена. Официальные мероприятия окончены. Но я еще в полном убранстве невесты. Ян передо мной, готовый сорвать фату…

– Моя сладкая…

Он расстегивает пиджак, пожирая меня глазами.

– Я люблю тебя, Олененок… – Ян целует меня в губы, языком проникая в рот, дыхание сбивается…

Он очень хочет меня – свою жену.

И я мечтаю о том же.

Нас прерывает стук в дверь.

Неожиданный, и… страшный.

Кто, мать вашу, может ломиться в спальню олигарха в брачную ночь?

– Подожди, Олененок, – с тревогой говорит он и идет к двери.

– Ян! – раздается сильный, хоть и пустой голос Германа. – Прошу прощения. Это срочно!

Ян открывает.

О чем-то говорит с телохранителем.

– Пришло полчаса назад. Это везде… – Герман показывает экран телефона, на котором что-то проигрывается…

Какая-то запись.

Стою, качаясь. Ноги не держат. Интуиция предупреждает, что это за видео. Я вот-вот упаду в обморок, когда Ян оборачивается и смотрит на меня.

Я все понимаю по этому взгляду.

Пронзительному. Недоверчивому. Взгляду хищника.

– Подожди за дверью, Герман... Я должен поговорить с женой.

«Прости, Ян, я все объясню…»

Мысли и оправдания проносятся в голове, пока Ян приближается. Я делаю шаг назад, выставив перед собой руки.

– Ян… – шепчу, когда он поворачивает телефон экраном, и включает.

– Меня зовут Вера, я актриса. Меня наняли, чтобы я познакомилась с Яном Горским, и…

– Выключи, – прошу я. – Молю, Ян, выключи это…

Хотите расскажу, как жизнь превращается в ад?

Я знаю об этом все.

Жизнь с Яном, которую я успела выстроить в голове, рушится. Наше счастье, дети, доверие, все наше будущее… Нужно было соврать. Сказать, что нет, это неправда, меня заставили…

Но он бы не поверил.

Я вижу ответ в его глазах.

Ян сволочь, но не дурак. Он бы все равно докопался до правды.

– Я люблю тебя, – обреченно шепчу я, пока он приближается.

Сердце бьется в груди, как ненормальное. Я тороплюсь, словно боюсь не успеть сказать главное. Я обречена, я это понимаю. Обмануть такого человека и выйти сухой из воды ни у кого бы не получилось. Я считаю себя везучей, потому что выжила.

– Прости меня, – тихо плачу я и сама опускаюсь на колени, когда Ян подходит.

Обеими руками обнимаю его ноги, уткнувшись в них лбом.

Я сделала это не специально.

Это был порыв – попытка вымолить прощение. И, думаю, только это остановило Яна от пощечины или чего похоже. Иначе он бы мне врезал. Он хотел расправы – я по глазам видела.

– Прости, прости… Я все объясню, Ян. Я не знала, что все так далеко зайдет… Не знала, что они хотят убить тебя!

Хуже всего было тяжелое молчание.

Его не трогают мои слезы. Он ничего не спрашивает.

Ян стоит, опустив голову, пока я рыдаю на коленях и прошу прощения. А в душе жжет чудовищный страх последствий и боль за разбитую любовь. Я понимаю, что уже ничего не склеить. Не исправить. Я не знаю, что будет дальше.

Ян хватает меня за волосы на затылке и заставляет встать. Ладони лежат на его груди. Мышцы как железные. Он напряжен, как хищник перед атакой. Рот сжат. Глаза похожи на лезвие ножа, поднесенного к горлу…

Я его взгляд в ту минуту не забуду.

Умирать буду, вспомню глаза Яна. Глаза такого же обреченного человека, как и я.

Я думала, он убьет меня.

– Ты останешься здесь, чертова шлюха, – тихо говорит он, пока я глотаю горячие слезы. – А я поеду к своей секретарше, раз ты обломала мне первую брачную ночь. С тобой разберусь утром, уяснила?

Ян уходит, не оглянувшись. Самая паршивая ночь в моей жизни. Меня отпускает через час-другой. Когда страх становится терпимым, и я снова могу думать, понимаю, что произошло…

Он уехал спать с другой женщиной.

Прямо мне сказав об этом.

Наверное, Ян считал я не имею права оскорбиться.

Да, я виновата, что ввязалась в авантюру. Но я не понимала, насколько все было серьезно. И я не предавала его. Если бы он остался и меня выслушал, я бы все это рассказала!

Но Ян не захотел разбираться, а уехал зализывать раны к другой.

– Сволочь… – шепчу я, размазывая тушь.

И представляю, что пока я тут подыхаю, он трахает свою безотказную секретаршу.

Это оглушает меня.

Я его ранила, я была виновата. Но эта деталь показала, что не так уж он и ранен. Ян вышвырнул меня без сожалений и сразу утешился с другой. Не так уж ему и было больно. Не больнее, чем мне.

Я сидела на краю кровати, так и не сняв свадебного платья. С потеками туши на лице. Я ничего не ощущала и это пугало. Даже боли не было, только оцепенение. В таком виде меня и застал Ян утром: пьяный, уставший и злой.

Он бросает расстегнутый пиджак на кровать. Воротник рубашки расстегнут и от нее пахнет выветрившимся «Шансом». На шее что-то вроде царапины или засоса. Секретарша на славу постаралась.

Это было похоже на мгновенный наркоз. Заморозку. Я перестала чувствовать вообще что-либо, когда увидела, что этой ночью у него все было всерьез с другой…

Я слежу за ним и не верю.

Он расслабленный, и я его злю. Ян расстегивает браслет часов на руке, выкладывает на стол бумажник и мобильный. Он ведет себя так, словно меня нет в спальне.

Я пустое место.

Как мебель или даже надоедливое пятно на любимых обоях. Ошибка. Ненужная первая жена.

– Кто тебя нанял?

Голос низкий. Как чужой.

Слежу за ним заплаканными глазами, но не могу поймать его взгляд. После этого Ян почти никогда не смотрел мне в глаза, только в качестве угрозы.

– Ян?

Я больше не хочу умолять и просить прощения. Не после ночи, которую он провел с другой. Я просто хочу, чтобы он посмотрел на меня.

– Ты должна уяснить, Вера. Ты просто отвечаешь на вопросы. Иначе с тобой будет говорить Герман, с ним ты запоешь сразу.

Что, твоя охрана выбьет мне зубы и сломает кости, как тем людям?

Я ему верю.

– Я и так все скажу… Не надо, Ян.

Жаль, рассказать нечего. Я слишком мало знаю. Но я говорю: о предложении преподавательницы, о том постыдном кастинге, нашей первой встрече, как не ожидала, что меня вытолкнут перед машиной…

Мне кажется, Ян поверил благодаря тому, что сам все видел. Или этому странному звериному чутью, которое всегда помогало ему выпутываться из передряг…

Он стоит у окна ко мне спиной. Размышляет. В спальне висит пауза, у меня гудит голова от слез и недосыпа. Я готова ко всему.

Правда.

Не удивилась бы, если бы Ян вышвырнул меня на улицу или запер в подвале.

– Я не могу развестись с тобой сейчас, – сообщает он. – Не на следующий день после свадьбы. Сейчас приедет нотариус, мы подпишем брачный договор…

Я смотрю ему в спину.

Ну посмотри ты на меня, Ян!

Что ты делаешь, просто убиваешь равнодушием.

– Развод будет через год. Пока ты моя жена… Делаешь, что тебе говорят и сидишь тихо. Иначе тебе лучше исчезнуть. Надеюсь, я доходчиво объяснил?

Из спальни Ян съехал, словно я прокаженная: запятнала его постель. Он переехал в другое крыло, чтобы я не слышала, как он водит женщин. Мы подписали брачник, по которому мне не полагалось ничего. Интересно, что подумал нотариус, увидев заплаканную невесту в платье? Он делал вид, что все в порядке.

Как и все, кто бывал в доме.

За тот год я мало видела людей и почти ни с кем не говорила. Зато смогла все обдумать, снять розовые очки и переосмыслить жизнь.

За тот год Ян почти полностью меня уничтожил.

Я помню свои слезы и решимость, с которой говорила себе, что обязательно все переживу. Не учла я одного.

Что Ян вернется.

Около месяца я торчу в четырех стенах. В душе такой ужас, что говорить нечего… Я тогда еще не знала, что эти черные чувства и безнадега – начинающаяся тяжелая депрессия, из которой я нескоро выйду. И случилось то, после чего я стала бояться Яна пьяным.

– Вера, – стук в дверь испугал.

Он стучал не деликатно, а бухал кулаком. Я в постели и не хочу вставать: уже за полночь, видеть Яна не хочется.

Думала, он постучит и уйдет.

Слишком больно его видеть. Месяц я пробыла одна, пока он обо мне вспомнил. Как кукла, которую можно снимать с полки, когда хочется.

– Если ты не откроешь, я вынесу дверь к чертовой матери!

Зря я ему тогда не поверила.

Дверь сломал Герман через минуту после его воплей.

Сломал, взглянул на меня, и ушел.

Ян был пьян, в черном халате, словно вспомнил обо мне в постели.

Я сразу поняла, зачем он пришел. И села, завернувшись в покрывало. Я надеялась, он свалит к чертям…

– Уходи!

– Надеюсь, еще помнишь, что ты моя жена, – хрипло напоминает он, развязывая халат. – И у тебя есть супружеский долг. Пора отдавать, Вера.

– Я тебе не жена. Сам назвал меня шлюхой…

Глупая попытка уязвить того, кто сильнее.

Тем более, напомнить о сказанном.

Ян хватает за руку, потом останутся синяки, и тащит к себе. Вблизи от него сильно несет алкоголем.

– Ну так займись своей работой, шлюха, – рычит он. – Ты в моем доме. Если я захочу, ты никогда отсюда не выйдешь!

Как те, что должны были меня изнасиловать. Они ведь исчезли. Помню свой страх в тот момент: в горле пересыхает, наверное, стоило уступить ему, чтобы отвалил. Но я слишком боюсь и ненавижу его.

Ян тащит меня к себе, другой рукой развязывая халат, и я понимаю, что он предлагает отсосать ему. Без всяких прелюдий, уговоров, где-то у себя в душе он уже решил, что я теперь никто. Что можно предлагать такое, хотя еще недавно носил меня на руках…

– Я не хочу! Отпусти!

– Да? Раньше хотела. Шлюх не спрашивают, Вера! А раз меня угораздило жениться на тебе, отрабатывай!

– Какая же ты сволочь!

Я его ударила.

Не сильно, думаю, если бы он хотел, ответным ударом мог бы уложить меня. Он оттолкнул меня, и я упала на кровать. Распахнулся халат, открывая нижнее белье…

Ян нависает надо мной.

Рот открыт, от него пахнет алкоголем, а взгляд жадно скользит по изгибам тела. Он всегда меня хотел сильнее, чем сам себе признавался. Ненавидел меня, ходил к другой, но отказаться не мог. Его страсть была сильнее разума. И его бесило, что он не смог с собой справиться: вырезать чувства ко мне из сердца, как это всегда срабатывало с другими.

Я замахиваюсь, но Ян успевает перехватить руку. Пришпиливает к кровати, словно я бабочка.

– Отпусти!

Он тяжело дышит.

– Не мешай смотреть.

Он не может оторвать взгляд от быстро вздымающейся груди, талии, изгиба бедра, пока я извиваюсь под ним. Смотрит на соски, просвечивающие сквозь бежевое кружево.

– Я тебе не собственность!

Только теперь он смотрит в глаза. Абсолютно холодно, никакой любовной поволоки.

– Ошибаешься, Вера. Пока ты моя жена, ты принадлежишь мне, ты знаешь это.

Слова лишают меня сил. Напоминают о первой брачной ночи. Я действительно принадлежу ему и слушаюсь, пока он меня не отпустит. Это уговор за ложь. За то, что подставила и его чуть не убили. Я обмякаю, но, когда Ян хватает меня за лицо и жадно целует, снова дергаюсь.

– Ты хочешь меня? – опаляет ухо шепот.

Как тогда – в клубе, а затем в нашей постели. Он уверен, что да. Целует шею, не обращая внимания на то, что я ною сквозь зубы и напрягаю запястья, придавленные к кровати. Он сильнее, намного сильнее.

– Не надо, Ян! Пожалуйста! Я не хочу!

– Не ври, – шепчет он в ямку над ключицей. – Ты хочешь. Меня все бабы хотят.

Я плачу, пока он целует грудь, ах, если бы его это трогало… Яна Горского это только распаляет, он без ума от слабых женщин, попавших в ловушку…

В бедро упирается что-то твердое. Как камень, черт возьми. Ян дико возбужден. Чтобы залезть мне в трусы, отпускает руку. Я пытаюсь ударить – бесполезно, и когда он спускается ниже, стягивая трусы, бью ногой. Пятка попадает по лицу, Ян отшатывается, привстав на колени. Взгляд режет, как осколок стекла. Прижимает ладонь к губам и когда на коже остается красный отпечаток, зло выдыхает.

Я разбила ему губу.

– Убирайся, Горский!

– Ну и сука ты, Вера, – чеканит он.

Я насмерть перепугана. Отползаю от него, как от монстра, поджимаю ноги.

– Сука и шлюха. Пошла ты, – Ян вытирает кровь и выходит из спальни.

Хрен его знает, почему он остановился тогда. Может, был слишком пьян? Или кровь – это неэстетично?

Наверное, нужно было отсосать.

Только я не хочу быть хорошей и послушной девочкой. После того, как выйду отсюда, мне еще нужно будет как-то на себя в зеркало смотреть. А сосать тому, кого ядовито ненавидишь – это даже для шлюхи слишком низко. Им за это хотя бы платят.

Я плачу.

Самое страшное в этом доме – быть одной. Быть в его власти. Я боялась, что это не последняя попытка получить с меня «долг». Но после того, как я отказала ему в близости, он прописался у своей секретарши. Думаю, мстил за отказ. Не смог пережить, что не оценила его драгоценный член.

Получить оглушительный удар от человека, которого собиралась любить вечно, больно. Не все потом встанут на ноги. Мне повезло. Умирающая любовь не утащила за собой в могилу.

Ян жестоко поступил, но именно это меня спасло. Я решила, что не прощу его. Не дам шанса меня размазать. Хочет идти к секретарше – пусть. Пусть оставит меня в покое. Я признаю свои ошибки. Понимаю, что ничего не исправить. Единственное, чего я жду – нашего развода.

Через три месяца, когда меня допрашивал Герман, я была подавленной и чувствовала себя падшей женщиной. Меня съедало чувство вины. Ничего хорошего от разговора с доверенным телохранителем не ждала. Но надеялась узнать новости. Со мной ничем не делились. Я жила в изоляции.

Он был первым, кого я видела за последние месяцы.

– Я хочу, чтобы вы повторили свою историю еще раз.

– Вы его видели? – равнодушно спрашиваю я.

Герман поднимает взгляд.

– Яна?

– Да.

Он делает странное движение, словно жует что-то горькое. Его фирменный знак. Герман так делал во время сильных душевных переживаний. Ему ситуация тоже не нравилась.

– Вера, вернемся к теме.

Я его жена. Черт возьми, я с ним спала, любила его, а он поступил со мной, как с последней шлюхой! Даже хуже. Шлюхе платят и вышвыривают вон. Не держат в четырех стенах, игнорируя.

Я еще не могла поверить, что Ян настолько сволочь.

– Я же не на допросе, я его жена, Герман.

Ошибаешься, говорит взгляд телохранителя.

– Альбина Санина, – вдруг говорит он. – Я хочу еще раз услышать, что она вам говорила.

На Альбине Борисовне они зациклились. Я не понимала, почему. Теперь думаю, что она была единственной реальной ниточкой, связывающей с людьми, меня нанявшими. А они, в свою очередь, вели к заказчику.

Слишком сложная цепочка порой себя окупает.

– А я не хочу, – отвечаю я, по этим ремаркам понимая, что никого они не нашли. – Зашли в тупик, да?

Одновременно я испытываю неуместное злорадство, потому что распутать адский клубок в моих же интересах. Но Ян умеет вызывать противоречивые чувства. Хотелось вывести из себя эту чертову каменную скалу Германа, который вообще ни на что не реагирует… кроме как на нас с Яном. На нашу паршивую историю.

– Санина мертва, – вдруг выдает он с каменным лицом, и я давлюсь воздухом. – Исполнители изнасилования не сказали ничего стоящего. Мы не смогли выйти на организатора. Так что вы правы, госпожа Горская. Мы в тупике.

– Что с ней случилось?

– Ее толкнули под грузовик. Знакомый почерк?

Я кутаюсь в теплую кофту. Мне почти на все плевать, кроме того, что время идет и если буду хорошо себя вести, то скоро выйду. А пока это что-то вроде тюрьмы, где тебя гнобят каждый день. Не верь, не бойся, не проси.

– Мне плевать на нее. И на вас, Герман, тоже, – сглатываю. – И на Яна. Я просто жду развод.

Я не хотела помогать.

Я хотела, чтобы этот сраный Герман пошел вместе с Яном на хрен. Он тогда ждал за дверью. Интересно, если бы Ян меня изнасиловал, он был так и стоял, дальше слушая, как я ору? Босс ведь главный. Ему все можно.

– Вы считаете, после развода все закончится?

Тон окатывает, как кипяток. Именно так я и считала.

– Разве нет?

– У меня для вас плохие новости, Вера. Яна пытались не просто убить, а отрезать палец. Как вы считаете, для чего?

Настораживаюсь.

– Месть? – мямлю я.

– Боюсь, что нет. Доступ к отпечатку пальца Горского открывает много возможностей. Им не удалось достичь задуманного, а нам – выяснить, кто это. Это было дерзкое, не имеющее аналогов нападение, и уверяю вас, так просто организатор не остановится. У него была цель, и он ее не достиг. Понимаете? Конкретная цель, для которой был нужен отпечаток пальца Яна.

О, да, я понимала.

Это разговор первое, что выводит меня из долгого оцепенения после издевательств Горского. Хмурюсь, пытаясь заставить мозги соображать. Мне холодно и голова не варит.

– И что? При чем здесь развод?

– Дайте закончить. Тех, кто проводил кастинг мы не смогли найти, хотя проделали огромную работу. Кто-то грамотно замел все следы. Ваша вербовщица – мертва. Мелкие исполнители – тоже.

Вербовщица.

Вот как называлась работа Альбины Борисовны.

– Свидетельские показания, записи с камер – везде тупик. Против Яна работает очень профессиональный и опасный человек. К тому же мстительный, он выждал, – Герман тяжело вздыхает, – время до свадьбы и только тогда опубликовал компрометирующие записи, чтобы больнее ударить Яна, раз не удалось достигнуть целей.

– То есть слив – это просто была месть? – бормочу я.

– К сожалению, вас не просто снимали на видео, это была трансляция. В прямом эфире запись уходила на сторонний сервер, откуда ее скачали, и распространили в интернете. А также прислали партнерам, знакомым, сотрудникам Яна. Это огромный удар по репутации. Мы удалили все. Но на следующий день записи начали всплывать снова.

У меня кружится голова.

Я ощущаю себя избитой и изнасилованной – только ментально. Мне холодно, но уже не страшно. Просто тошно от себя, своего жалкого блеяния и красивого голого тела. На которое сейчас любой может посмотреть.

Опускаю взгляд.

Мне стыдно смотреть Герману в глаза. Он ведь тоже видел это видео и не раз. Рассмотрел меня во всех деталях, да?

Никогда я не ощущала себя такой грязной.

На всякий случай закрываю глаза рукавом, чтобы не плакать при телохранителе.

– Неужели вы думаете, что враг Яна остановится на этом? Я боюсь, Вера, что от вас могут избавиться, как от ненужного свидетеля, как было в случае с вербовщицей. Либо попытаются использовать снова. Но я бы не считал, что с разводом все кончится.

Правда оглушает.

Я считала дни, надеясь, что развод меня освободит. Оказалось, это свобода в темном лесу, полном голодных зверей.

– И что мне делать… – бормочу я.

– Помочь мне докопаться до правды. Если повезет, я успею выйти на заказчика до того, как Ян с вами разведется. Потому что после развода он не будет вас защищать.

Скормит меня врагам…

Ну а я чего ждала?

Я сижу с закрытыми глазами. Чтобы посмотреть на Германа требуется вся сила воли. Поднимаю взгляд, превозмогая стыд. Я думала, Герман будет меня осуждать. Может быть, насмехаться. Но у него лицо каменного изваяния. Ноль эмоций. За это он нравится мне больше.

– Я вытащу вас из дерьма, госпожа Горская. Если будете правильно вести себя.

– Зачем вам это?

– Это моя работа. Долг перед Яном.

Не знаю, чем Горский взял его за горло, но Герман всегда был предан ему. Как собака. Или, скорее, ручной волк.

– Мне нечего рассказать, – признаюсь я. – Я все сказала Яну, и если это не помогло, то уже все.

Они так никого и не нашли.

Ян страшно психовал. Как-то раз я слышала вопли за дверью, но Герман встал в коридоре и не пропустил ко мне. Муж называл меня шлюхой и орал, что убьет. Думаю, поэтому Герман не дал ему пройти.

Хорошо знает босса. Понял, что Ян всерьез…

Это было где-то через полгода после свадьбы.

Тогда снова высыпали в интернет нарезку из моих голых видео. Ян не смог оперативно их вычистить и получил «фи» от кого-то из партнеров. Напился, орал, угрожал мне.

Лучше бы скорее развелся. Но нет, с завидным упрямством Ян выслеживал и удалял видео. Я была перепугана насмерть его пьяными воплями. Пряталась, а когда затих, плакала в ванной. Еще через три месяца я попыталась убежать…

Это даже побегом не назовешь.

Скрыться навсегда я не могла – я прекрасно это понимала. Все что я хотела – сбежать из этого чертового дома и какое-то время побыть в одиночестве. В гостинице. У подруги. Хоть на автобусной остановке. Лишь бы хоть на пять минут увидеть что-то кроме этих стен.

Это страшное ощущение. Его не объяснишь. Просто в один момент я поняла, что больше не могу. Если не уйду, я сдохну.

Просто вдохнуть свободы. Подышать полной грудью.

Накануне Ян снова орал, как бешеный.

Угомонился в пять утра. И в семь я вышла из комнаты, дошла до выхода в сад… Где меня и перехватил Герман.

– Плохая идея, Вера, – предупреждает он.

А я рыдаю от отчаяния, понимая, что мне не сбежать. Еще четыре долбанных месяца Ян будет держать меня здесь.

– Я просто хочу развеяться…

– Ян запретил выходить из дома.

Это мое наказание. Иначе я не могу это объяснить. Даже в сад под охраной не выйдешь. Он просто не хочет видеть меня, знать, что я хожу по его дому.

– Вернитесь в комнату.

– Я не пойду!

– Скоро все закончится, Вера. Вернитесь.

Но я кидаюсь к двери и даже успеваю пробежать пару метров, пока Герман не подхватывает меня на руки. Относит в комнату, пока я брыкаюсь, и запирает без лишних слов. Он докладывал Яну, я знаю. Только Ян никогда об этом не говорил. Но и больше не приходил ночью.

Непоправимое случилось позже.

За два месяца до развода.

– Вера!

Оглушительный стук в дверь поднимает меня с кровати. Дверь заперта – как всегда. Ему не составит труда ее выбить, просто мне так спокойнее.

На часах – за полночь. Темень. Тишина. Даже овчарки во дворе притихли. А Ян, судя по голосу, снова пьян…

– Что б ты сдох, – шепчу я, быстро запахивая халат.

Черный, шелковый – я очень его любила. Он остался в доме Яна, как и все, что ему принадлежит.

– Вера! – орет он, как раненый медведь. – Открой!

Я жду, может, Герман вмешается? Но нет.

– Чего ты хочешь?

– Открой, сучка!

Всего два месяца осталось, думаю я, всего два, и мы разведемся. Потерпи… Открываю до того, как он позовет охрану. Та все равно вышибет дверь.

– Вера, твою мать…

Ян вламывается в комнату, пьяный, в разорванной рубашке, в руке – бутылка любимого виски. Я отступаю.

Глотает из горла.

Пришел устроить скандал. Ян меня ненавидит, я ощущаю это каждую минуту. Каждую ночь мне кажется, что рано или поздно он сорвется: придет ко мне и изобьет, выплеснув яд, копившийся с брачной ночи. Сегодня?

У него мутные глаза, он дышит тяжело, на разрыв, словно хищник перед нападением. Облизывает влажные губы, какого черта он напился? Для меня это плохие новости – алкоголь сносит барьеры. И без причины он бы пить не стал. Значит, плохие новости вдвойне.

– Ты сука, – произносит он.

И в это чудовище я когда-то влюбилась.

В тот след на лопатке.

– Что случилось, Ян? – выдыхаю я.

А сама стою, как запуганная жена алкоголика, от которого все, что угодно можно ожидать. Наготове. Выставив руки чуть вперед. Как выяснилось, неважно, сколько у вашего мужа денег, если вы так на него реагируете. Богатый даже страшнее. У него есть возможности скрыть любое преступление.

– Я тебя ненавижу! – вдруг орет он так, что вздрагиваю. – Нужно было размазать тебя по асфальту, когда ты попала под колеса!

– Просто скажи, что случилось…

Он меня оскорбляет, а я боюсь ответить тем же.

Я знаю, что Ян может сделать так, что я просто исчезну. Я боюсь этого сукиного сына. Просто хочу через два месяца уйти.

– Я проиграл! – вдруг орет он, делает глоток из горлышка и швыряет бутылку в стену.

Она летит в зеркало над кроватью, на мою постель оглушительно сыплются осколки, и я вскрикиваю. На шум никто не придет. Это его дом, он может делать что хочет.

– Перестань… – я вытягиваю перед собой дрожащую руку.

Жалкая преграда для тренированного мужика. Ян хватает за запястье и подтаскивает к себе.

Глаза безумно блестят, от губ пахнет виски. Я держу ладони перед лицом, чтобы он меня не ударил.

– Не закрывайся. Ты меня боишься?

Да, я боюсь, как он звереет. Ян еще меня не бил, но я жду этого. Смотрю в эти бешеные глаза, и жду. За десять месяцев я утратила любые чувства, кроме страха. Горский меня раскатал.

Он не может добраться до врага. Я – его единственный враг, которого он нашел и держит здесь. Любимый враг, которым он был одержим. Это страшно, когда такой мужчина, как он, любит и ненавидит тебя одновременно. Рано или поздно случится беда.

С каждым днем он больше ненавидит меня, чем хочет. С каждым днем беда все ближе.

– Я спросил, ты боишься меня?!

– Да, – признаюсь я.

В горле пересыхает.

Боюсь тебя, как никого другого.

– Правильно делаешь, Олененок. Он сунул тебя в мою койку. Пытался отрезать палец. Придушить. Он позорит меня каждый день этими сраными видео, на которых моей жене раздвигают ноги!.. И я не знаю, кто он.

Ян выдыхает.

– Не знаю… Я не знаю, кто эта тварь!

Он много раз думал об этом.

Он и раньше приходил. Это не давало ему покоя. Иногда Ян будил меня среди ночи, чтобы еще раз допросить. Заставлял вспоминать мельчайшие детали, мучил, но все равно зашел в тупик.

– Мне кажется, ты чего-то не договариваешь, Вера.

– Я сама их ненавижу, я рассказала все…

– А меня ты ненавидишь?

Тогда я думала, что да. Не знала еще, что настоящая ненависть придет позже. Еще было больно, как я ни пыталась это скрывать. Я еще любила его.

– Нет, Ян…

Я часто называла его по имени в такие моменты. Словно надеялась, что он услышит и вспомнит, что не животное. Не тронет меня.

– Ты мне всю репутацию извозила в грязи… Моя жена в таком виде... Я добровольно на тебе женился…

На шлюхе, вот что он хотел добавить. Поэтому так переживает. Прячет от всех, не выпускает, чтобы люди не убедились, что та грязная шлюха из интернета и жена Горского – одно лицо. Но меня видели на нашей свадьбе. Вот Ян и сходит с ума.

Вычищает, как ненормальный, эту мерзость, а она всплывает снова и снова. Постепенно я привыкла. Мне больше причиняло боль поведение Яна, чем те видео… Если делать вид, что это не я – жить вполне можно. А его выворачивало наизнанку от этой мысли.

Отступаю на полшага.

Ян всего лишь пошатнулся – он слишком пьян, а я подумала, он ко мне идет.

– Мы скоро разведемся, – хрипло бросает он.

– Я знаю…

– И тебе не жаль? Тебя использовали, опозорили, ты потеряла все. Осталось потерять этот дом, – он обводит пространство вокруг себя взглядом. – И меня.

Невелика потеря, хочется сказать.

Но я плачу. Стою, пока он подходит.

Потому что он прав, эта глупость сломала мне жизнь. Я все теряю. Даже безопасность. Даже жизнь, если не повезет.

– И ты это заслужила, Вера, – говорит Ян, жестко хватая меня за лицо. – Потому что я любил тебя.

Он дразнит меня жизнью, которой не было.

Своей любовью.

– Я любил бы тебя и дальше… – продолжает он, глаза, похожие на серые льдинки всего в нескольких сантиметрах от моих.

Ян не злится, наоборот, успокоился, выплеснув гнев.

Осознание приходит внезапно: он смирился. Проиграл, зашел в тупик, и понял, что ничего уже не изменить. Он не нашел врага, принял, что придется жить опозоренным, вычищая мерзкие видео отовсюду.

Десять месяцев ушло на смирение.

В серых глазах вызов. Он рассматривает мои губы. Я только сейчас замечаю, что его лицо исхудало, а на подбородке короткая щетина. Пальцы жестко держат за шею. Он защищал меня, а теперь готов убить.

– Я тебя тоже, – признаюсь я.

Впервые за десять месяцев делаю попытку оправдаться. Раньше Ян не хотел меня слышать, может быть, докричусь сейчас…

Но Ян не дает опомниться.

Он целует взасос, не выпуская моего лица. И я уже не думаю, что он так пьян, как казалось раньше. Движения умелые, он отлично владеет собой…

Я его уже забыла.

Вкус. Запах. Силу в пальцах, с которыми он сжимал мое тело… И воспоминание о нашей первой – очень долгой и мучительно-сладкой – ночи, пробуждает во мне чувство, которое я не знала десять месяцев.

Он не за тем пришел.

Не за тем, чтобы снова допросить. Я ощущаю это в страстном поцелуе. Который сам собой перетекает во взаимный поцелуй. Его влечет ко мне, влечет так сильно, что он не может сопротивляться. До сих пор для меня загадка, почему я ему ответила. Я скучала по прошлому, каждую секунду перемалывая в голове счастливые минуты жизни. Первая ночь с Яном была одной из них.

А может, он просто не оставил мне выбора. Я ведь знала, что он будет приходить, пока не получит свое. Это было очень болезненно и вместе с тем… опьяняюще.

Эти чувства нельзя повторить.

Я могла ударить его. Послать к черту. Но вместо этого поцеловала – это был порыв, в котором, к сожалению, не было логики. И не было ответа на вопрос: почему.

Просто в какой-то момент я перестала соображать.

Я жила чувствами.

А ему было достаточно даже этой толики взаимности, чтобы мной овладеть. Помню, в какой момент я вскрикнула, когда он жадно развязал мой халат и сдернул с кровати покрывало вместе с осколками… Через секунду я оказываюсь на ней. Ян сладко целует меня, лишая сил. Сильные пальцы, сжимающие бедро. Широко разведенные ноги. Голова плывет, словно я выпила шампанского, а низ живота ноет от желания…

У меня почти год никого не было.

И Ян нашел кнопку, открывающую путь ко мне.

Это было не нежно. Ничего общего с нашим первым разом. Ян умело управляет мной, как изощренный кукловод. Пока голова плывет от поцелуя, он снимает с меня одежду. Понимаю, чем все кончится, когда оказываюсь на кровати… Ян торопится.

– Вера, – шепчет он, когда я оказываюсь под ним.

Сначала в меня проникает палец.

Хочется кричать… И не только от возмущения. У меня так давно никого не было… И я помню ощущения с той ночи, что не могу сопротивляться.

Я знаю, что он не заслуживает моей нежности. Но все равно обнимаю. Кажется, дело в этой суке надежде, разъедающей душу: все еще может вернуться, у нас могут быть хорошие отношения. Я поддаюсь этому лживому шепоту.

Мне кажется, это примирение.

– Вера, – шепчет Ян так же, как в ту, первую ночь.

Я хочу его.

Того прежнего. Не того Яна, с которым познакомилась после свадьбы, я вспоминаю первые наши свидания. И мне кажется, что он вернулся… Это мой Ян сжимает мне грудь. Мой Ян раздвигает мне бедра...

Он рвет рубашку, не справившись с пуговицами. Он стремится быстрее соприкоснуться телами и убирает барьеры. Ничего общего с долгой прелюдией. Ян не прерывает поцелует даже ради того, чтобы расстегнуть ремень. Делает это наощупь. И услышав звяканье пряжки, меня разбивает дрожь.

Я хочу не так сильно, как он.

К возбуждению примешивается предвкушение и страх, похожий на холодные касания внизу живота. Он уже между моих раздвинутых коленей, прижимает меня к кровати.

С первого поцелуя прошло не больше минуты, а он уже собирается овладеть мной.

Он входит в меня одним сильным движением и выдыхает в щеку. Я чувствую, что и он дрожит. Ян сдерживается, пережидает несколько секунд, а затем начинается гонка за наслаждением. Короткая, бурная, я дохожу до оргазма за несколько минут, извиваясь под сильным телом.

Он вдавливает меня в кровать перед финалом, а затем… сразу встает и вытирается простыней, повернувшись спиной. Не торопясь, застегивает ремень, глядя на беспорядок, который устроил.

– Ян? – я пытаюсь поймать его взгляд, но не могу.

Он не прячет глаза.

Просто смотрит в сторону. Меня как холодной водой окатывает. Я мгновенно трезвею от эйфории и своих наивных чувств.

– Ян? – повторяю я. – Это что… ничего для тебя не значило?

– А что это должно значить, Вера?

Холодный, резкий взгляд приводит меня в чувство.

Я разморенная, теплая, нежная, укрываюсь от этого взгляда покрывалом. Внизу живота появляются мурашки.

Я все понимаю.

Он пришел ко мне, как к шлюхе.

Я ему дала.

Он взял что хотел, понял, что еще значит для меня что-то. Теперь он уверится в своей неотразимости. Бесчувственный взгляд сказал о многом: теперь у меня есть послушная игрушка в дополнение к основным девушкам.

– Скажу прислуге, чтобы убрали, – бросает он.

О боже, что подумает горничная? Хозяин разозлился, разнес комнату и трахнул жену. Мои щеки пылают от стыда.

– Не приходи больше, – прошу я.

Можно объяснить почему: не хочу быть безотказной подстилкой на моменты, когда больше некого. Но от обиды больше и слова не могу выдавить.

Мои последние слова ему, которые я от души говорю:

– Не приходи.

Ян не отвечает.

Бросает режущий взгляд, усмехается, и выходит из спальни. Около суток я чувствую себя опустошенной, использованной и выброшенной. Он мной просто воспользовался.

Он не возвращается ни через день, ни через неделю. Однажды я даже пробую поговорить с Германом, где Ян. Но не получаю информации:

– С ним все в порядке, госпожа Горская.

Это отрезает все эмоции.

Я снова вела себя, как влюбленная кошка и этим себя ранила. Хорошее напоминание, почему нельзя спать с такими, как он…

Но это оказалось пустяком по сравнению с тем, что через две недели не наступили «эти дни». Сначала я списывала все на стресс. Страшно боялась, что залетела… А потом… Потом это стало очевидно. Я почувствовала, что с моим телом происходит что-то новое.

Я не могла сделать тест.

Пойти к врачу.

Для этого нужно было признаться Яну, что со мной происходит. А когда я осознала, какими могут быть последствия… Похолодела и весь день лежала в постели, как камень, представляя, что будет дальше…

Это был очень паршивый год.

Ян чуть не уничтожил меня, держал здесь, как рабыню. Что будет, если он узнает, что наша постель закончилась так?

Прикует здесь навечно? Избавится, когда рожу? Отправит на аборт?

Я понимала одно: я не хочу давать ему такую власть над собой. Живой он меня уже не выпустит. Домучает до конца. А если скрою, то выйду через полтора месяца. Смогу попасть к врачу. Сделать аборт. Главное, чтобы Ян ни о чем не узнал…

Залететь, когда уже держишь ключи от своей клетки – это слишком жестоко.

Токсикоз начинается через несколько недель.

Меня рвет, я лежу, почти не ем и понемногу пью воду. Изо всех сил стараюсь не привлекать к себе внимания. К счастью, Ян забыл про меня, а прислуга ничего не заподозрит: каждый день я смываю еду в туалете.

Беременность была адом.

Мне не только физически плохо. Я не знаю, что со мной происходит. Если это внематочная беременность или с ней что-то не в порядке, она может меня убить. Хуже было морально. Я ощущала себя использованной половой тряпкой, которой вытерлись после соития, а дальше уже мои проблемы.

Но оставалось немного. Это придавало сил.

Через пару недель стало полегче.

Я могла нормально есть, только аппетита не было. Как же я ругала себя… Нужно было второй раз съездить этому козлу по роже. Я ему поверила. Отдалась. Он переспал со мной и бросил, оставив беременной. И ладно бы, отпустил на все четыре стороны – он лишил меня свободы и будет смотреть, как я медленно загибаюсь.

Ему плевать на меня.

Никогда не думала, что столкнусь с абортом. Всегда следила за предохранением, регулярно посещала врача… Это моя первая беременность. Как легко разбивается твоя правильная жизнь об обстоятельства. Но я сделаю это. У меня просто нет выбора.

И ждать уже не так долго.

Я понятия не имела, на какую дату Ян назначит развод.

Страшно, что может зайти без разрешения и увидеть, как мне плохо. Он поймет, что происходит, Ян не дурак. Последние дни были особенно мучительными…

Утром в годовщину свадьбы в дверь стучат.

– Доброе утро, Вера, – это Герман, в руках пакет. – Ваша одежда. Приведите себя в порядок. Вас ждет юрист.

Сердце бешено колотится.

Я скоро выйду отсюда.

Встаю, борясь с тошнотой. Нужно выглядеть на все сто, чтобы никто не догадался, как мне плохо. В пакете брюки, блузка, белье. Даже косметика. Одеваюсь и крашу губы яркой помадой.

– Ты скоро станешь свобода, – шепчу я, пытаясь внушить уверенность своим беззащитным, испуганным глазам.

Герман провожает меня наверх, в кабинет Яна. Я год, как его жена, а не была здесь ни разу.

– Ян там?

– Да.

Беру себя в руки.

Я ничем не выдам себя, хотя я уже чувствую, что крупица жизни растет и развивается во мне. Никаких эмоций, никаких слез, я просто подпишу и уйду…

В день развода я не узнала Яна.

Он стоит у окна кабинета. Костюм. Сдержанный вид. Все, что меня в нем привлекло когда-то: тот самый мужчина, который меня поразил.

В нем не осталось ничего от того Яна, который приходил ко мне пьяный ночами. Орал, как сумасшедший и кидался на стены в своем чертовом доме. Я боюсь на него смотреть. Не доверяю себя. Но встречаю взгляд и умудряюсь его выдержать, не дрогнув.

Все, о чем я мечтаю: поскорее уйти.

Пора признать: это не мой мир, а Ян – не мой мужчина. Все это не имело смысла.

Мы подписываем бумаги. Руки трясутся. Понятия не имею, как после освобождения буду жить. За год в доме Яна я отвыкла от мира, но мечтаю о свободе.

– Я подписала, – сообщаю я, глядя на Яна снизу вверх, он стоит, я сижу. – Когда я смогу уйти?

– Решение вступает в силу через месяц, – хрипло сообщает он.

– Что?!

У меня нет этого месяца!

– Ты побледнела, – замечает он. – В чем дело?

Чертов ублюдок. Что б ты сдох, Ян. Я желаю ему зла, потому что… Да потому что эта сволочь уничтожала меня год. А сейчас добивает.

– Ты говорил, я пробуду год и уйду!

– Не я принимаю законы, – холодно бросает он. – Потерпишь еще месяц. Когда получу на руки бумаги о разводе, вали куда хочешь, Вера.

Он бросает меня одну.

С того дня я больше не видела его. Получив мою подпись, он стал холодным, отстраненным, ни в чем больше меня не винил. Даже не называл шлюхой. Думаю, за тот год он проглотил свою горькую пилюлю и пережил это. Ему стало наплевать на меня.

А я…

Еще один месяц в доме Яна означал, что аборт я уже не сделаю.

Последний месяц был невыносимым.

Лучше бы Ян снова мотал мне нервы. Но он просто вычеркнул меня из жизни. Я изводила себя вопросами: на каком сроке начинает расти живот, удастся ли свалить до того, как Ян это заметит… При мысли, что он узнает о беременности меня обливало холодным потом. Но я напрасно изводила себя вопросами.

Через месяц Герман отдал свидетельство о разводе и мои документы. Как рабыне, которую выгоняют. Немного денег и телефон.

– Вам лучше начать новую жизнь, – сообщает он, рассматривая мое зеленое лицо. Утром меня полоскало, и я уверена, что сейчас он все поймет и доложит бывшему. – Вам серьезно досталось, Вера. Но нет беды, после которой нельзя встать на ноги. Я отвезу вас куда скажете.

Я сажусь в машину.

На улице, кажется, август. На мне футболка и джинсы, которые едва сходятся. По мне еще не скажешь, что беременна, хотя видно, что изменилась фигура. Я за этот срок даже в зеркало себя не рассматривала, боясь, что заметят.

Я свободна, но больше не радуюсь этому.

Ян оставил мне подарок, с которым я не знаю, что делать. Из плена я вернулась измученная, униженная и беременная.

Ян отомстил по полной.

Я прошу отвезти меня на вокзал – там легче запутать следы. Первое время не верю, что Ян оставит меня в покое. Снимаю комнату. И первым делом встаю боком перед зеркалом: живот еще маленький, но уже видно, что внутри что-то растет… Раньше он был плоским, а теперь выпирал чуть ниже пупка. К счастью, кроме меня этого еще никто не замечает.

На следующий день я иду на прием к гинекологу, где мне насчитали четырнадцатую неделю. Я думаю, было ближе к пятнадцатой. Точные даты вспомнить сложно.

– Вам поздно делать аборт. Теперь можно только по медицинским показаниям, а у вас здоровый плод, – она смотрит в мое убитое лицо, а затем роется в сумке и достает визитку центра помощи женщинам. – Вам помогут, обратитесь, там помогают всем.

Я туда не пошла.

Жизнь была закончена.

Больше всего я корила себя за этот визит к врачу. Смысла туда ходить все равно не было, зато меня мог отследить Ян. Паспорт я взяла левый – позаимствовала у дочки квартирной хозяйки примерно того же возраста. Но за мной могли следить.

Неделю я лежу в кровати, убитая и раздавленная обстоятельствами. От свободы меня отделил один сраный месяц, после которого я не смогла сделать аборт. Но это лучше, чем вариант, в котором Ян узнает о беременности… Намного лучше.

Я зашевелилась вместе с шевелениями в животе. Они четко говорят, что пока я лежу, несчастная, жизнь идет дальше и меня не ждет. Ребенок растет. Роды неминуемы. И что мне делать теперь, черт возьми?

К страху оказаться запертой на всю жизнь вместе с Яном, прибавился еще один: если он узнает, что я скрыла правду… Не знаю, чем все кончится.

Скрыла ребенка.

Посмела забеременеть.

Не уверена, что он будет счастлив, узнав, что шлюха, от которой он с таким трудом избавился, от него понесла.

– Как я тебя ненавижу, Ян, – вздыхаю я, садясь на кровати, что на шестом месяце непросто.

Я устала, у меня заканчиваются деньги, и я не вижу выхода.

Но боюсь я не только Яна. Но и того человека, который его заказал…

Я была участницей заговора. И скоро рожу от клиента.

Я понятия не имею, как это используют, если узнают.

Даже обратиться за помощью не к кому. К Яну добровольно я даже на километр не подойду. Не буду писать, звонить, напоминать о себе. Подруг за этот год я растеряла. И я написала сестре, она поворчала немного, но выслала денег…

Вот так бывает. Оступишься и остаешься совершенно одна.

Я изучала, что пишут о нас. Пыталась найти концы. Об Альбине Борисовне была скромная заметка: преподаватель попала под грузовик и скончалась на месте. У Яна было все чудесно. Никакой новой информации. И даже обо мне – о, чудо! – ничего не было.

Ян смог убрать видео и на время нас оставили в покое.

Они вернутся позже.

За последние месяцы я даже полюбила этого ребенка. Как соратника по несчастью. Знал был он – или она, я так и не сделала контрольное УЗИ на пол, – что мы с его отцом натворили…

Словно извиняясь за свое появление, ребенок почти не приносил хлопот до конца беременности. Почему-то я начала верить, что все сложится.

Это была не смиренная, а злая вера в то, что преодолею трудности.

И эти уроды – в особенности Ян – за все ответят.

А мне нужно было думать о родах.

– Свалилась на мою голову, – бурчит сестра.

Она моя двоюродная. У мамы был старший брат, по молодости женившийся по залету на сельской докторше. Через год он развелся и уехал на север. Связи с этой семьей почти разорвались, но мы знали друг о друге, иногда переписывались.

Не слишком часто.

Говорить было не о чем. Разные люди, разная жизнь.

Но приехала рожать я к ней.

Она пошла по стопам матери, выучилась и работала врачом в фельдшерском пункте.

Сестра была старше лет на пятнадцать. Одинокая: мать умерла, была замужем, но муж постоянно пропадал по вахтам – однажды так и уехал с концами. Детей не было. Знаю, про два или три выкидыша в анамнезе, но на этом все. Татьяна была скрытной и не особо разговорчивой, делиться личным не любила. Настоящая королева викингов: высокая, суровая, с толстой светлой косой. Цвет волос у нас одинаковый. Хотя в остальном мы не были похожи.

– У меня проблемы, Тань. Мне нужно спрятаться, – я баюкаю большой живот.

– Тридцать четыре-тридцать пять? – замечает она опытным взглядом. – А муж?

– Развелась. Нет его больше. И не будет.

Я отрезаю резко, чтобы не начались разговоры про алименты и прочее. Будет давить, настаивать идти к отцу ребенка, как многие женщины. Но Таня об этом даже не помышляет.

Она не глупая, но циничная.

Хмыкает.

– Прятаться зачем? С бандитами связалась, что ли?

– Мой бывший связался, – вздыхаю я. – Не знаю, что делать, Тань. К нему не могу пойти – он тварь и монстр. А за ребенка боюсь, если они узнают, кто отец… Мне жизни не дадут.

На глаза наворачиваются слезы.

Вспоминаю, что со мной хотели сделать. Ян так и не нашел заказчика, в любой момент тот может начать охоту снова. А я теперь – без защиты Яна – слабое звено.

Я теперь в ловушке.

Пойти к нему под крылышко не рассматриваю даже теоретически. И еще боюсь. Ян ненавидит меня и обязательно использует ситуацию в свою пользу.

– Ну и что делать будешь? Меньше года назад развелась… Ребенка на него запишут. Фамилию сменила?

– Не до этого было.

– Родишь у меня, – вдруг заявляет она. – Хоть дома, хоть в пункте. Все есть, роды принимать умею. Ты молодая, справишься. Все будет хорошо, Вера.

– Спасибо, – выдыхаю я.

С плеч словно падает камень.

Мне стыдно перед Таней. Никогда близки не были, а с бедой поехала именно к ней. И самое интересное, только она – хоть и сестра, но такая не близкая, единственная, кто согласилась помочь.

– Муж про ребенка знает?

– Нет.

– Кто он?

– Не скажу – мрачно отрезаю я.

Если хочет, пусть в новостях читает. Но Таня этого не сделает. Не тот характер.

– Устраивайся в маленькой комнате. Постельное постелю сейчас, – Танька встает и идет в соседнюю комнату за занавеской. В деревенском доме бедно, но просто и понятно. – Чувствуй себя, как дома…

Роды начались в три утра, в срок. Я что-то предчувствовала еще накануне. Спину тянуло, было тревожно.

Никому не посоветую так рожать.

Помимо боли я чувствовала всепоглощающее одиночество. Просто ад. Плакала, вспоминала Яна и думала, как бы выглядели мои роды, если бы не видео.

Вся жизнь рухнула из-за них. Теперь рожаю одна, едва не в сарае.

Не помню, сколько это длилось. В полузабытье я звала Яна, плакала и просила прощения.

Самый ужас начался позже. Сестра завесила окна, в комнате был полумрак, постель сырая и неприятная. Рожала долго. Страшно измучилась и хотела спать. Сознание постоянно проваливалось в темноту. Сестра заставляла тужиться, а я не могла – это помню. Помню, как она меня ругает. Как протирает лицо холодной марлей. А потом Таня держит скользкого орущего младенца, завернутого в пеленку...

– Мальчик, – непривычно мягким голосом сообщает она. – Хорошая лялька… Ну, чего кричишь? Вер, ты же его спрятать хотела? Давай на меня запишем.

От страха замираю.

– Дай его мне.

Танька держит сына и смотрит прямо в глаза. Взгляд сочувствующий, но пронзительный.

– Скажу, что родила дома и оформлю, как полагается. Тебе же нельзя, Вер, ты сама говорила.

Начинаю реветь.

– Я о нем позабочусь. Ребенок будет в безопасности. Никто его тут не найдет и не узнает, по документам будет мой сын! Фамилию дам свою. А тебе куда его – ни дома, ни денег, ребенку семья нормальная нужна!

Я плачу от безысходности. Потому что понимаю, что Танька его не отдаст. Она права: ребенку нужен уход, забота, а самое главное – безопасность от людей, которые могут сотворить что угодно. И больше всего боюсь попасть к ним в руки вместе с младенцем.

Я не смогу отобрать его.

Я слишком слаба и не готова бороться.

– Дай подержать.

– Не, Вер. Если оставляешь, лучше не брать на руки, поверь. Все хорошо будет, не реви.

Ребенок слегка успокаивается. Слышу только кряхтение и от этих звуков все переворачивается в душе.

Как оставить своего ребенка?

Это самый страшный день в моей жизни. Страшнее похищения, свадьбы… Страшнее взгляда Яна, когда он во мне разочаровался.

Но сестра права.

Абсолютно права: так его не найдут.

– Ты одна справишься? Я тебе таблетки оставлю, рекомендации. В столе деньги – бери. Мне с ребенком в больницу нужно. Обследую и оформлю, что я родила. Как назвать хотела?

– Марк.

– Так и назову.

На следующий день поднялась температура. Я лежала и не хотела вставать. Одна в темном доме, на сердце – кровоточащая рана. Я подыхала.

Подняла меня мысль, которая неожиданна пришла в воспаленное сознание: я могу его вернуть. Моего сына. Могу встать на ноги, вернуть ребенка и утереть нос бывшему и всем уродам, которые испортили мне жизнь. Так уже можно было жить.

Только для этого нужно подняться.

Я нашла лекарства: антибиотики, останавливающие лактацию, Таня все оставила. Забрала деньги. Я оклемалась немного и уехала до того, как они вернулись.

Сняла квартиру.

Несколько дней все обдумывала. Мне нужны были деньги, чтобы уехать с ребенком. На Таньку я не злилась: она, увидев младенца, конечно, сильно на меня давила. Но с ребенком я бы погибла точно, а так он в безопасности, и я могу что-то для нас сделать.

Это придало таких сил, о которых я даже не подозревала.

Нашла работу. Поступила учиться, выбрав совсем другое направление. От моего прошлого актрисы тошнило. Я хотела твердо стоять на ногах… Стать такой же непотопляемой, как Ян Горский.

Оставаясь прежней, выйти из ситуации было невозможно.

Иногда Таня присылала фото «племянника», описывая младенческие будни так вдохновенно, как настоящая мать. Рассказы и фото рвали сердце, но я все равно смотрела. Рассматривала детское личико. Первые снимки, когда он сел, встал на ножки, сделал первый шаг. Я понимала, что его нужно забрать как можно скорее, чтобы он не успел привязаться к Тане, как к родной матери.

В запасе оставалось несколько лет.

Вот именно тогда я и прокляла эту тварь. Моего бывшего. Яна Горского. Он вышел сухим из воды.

Будь ты проклят, сволочь.

Я не хочу его видеть. Не хочу воевать. Я ничего от него не хочу.

А вот он от меня – да.

– Открой, Вера! Не вынуждай меня ломать дверь!

Мы не виделись два года. Два долгих года, за которые он успел жениться и снова обрести почву под ногами. Даже до сих пор всплывающие грязные видео больше по нему так сильно не бьют.

Что тебе нужно, Ян? Ты меня ненавидел, начал новую жизнь, так зачем снова стучишь в мою дверь? Неужели узнал о моей тайне?

– Герман! – раздается приказ бывшего за дверью.

Через секунду дверь сотрясает удар. Три года прошло. Этот урод по-прежнему ломает мне двери, если ему что-то не нравится.

– Мудак, – негромко произношу, но голос заглушает треск не выдержавшей двери.

Герман выбивает дверь с первого удара.

Не успеваю набрать полицию, как мне закручивают руку за спиной, и я падаю коленями об старый паркет.

– Отпусти, – Ян входит в квартиру, как к себе домой.

Обещание он сдержал: вышиб дверь, когда не открыла. Сделав работу, Герман убирается в подъезд. Надеюсь, соседи вызовут полицию… Хотя вряд ли. Посмотрят на этого шкафа, он обязательно наплетет что-нибудь убедительное.

С непроницаемым лицом Ян подбирает телефон и садится на диван. Как загнанное животное слежу за бывшим. Узнал про сына? Не похоже… Пока я не сказала ни слова – сначала нужно понять, зачем он пришел. Тяжелое дыхание опаляет губы. То, что я на коленях, ему нравится. Сегодня ночью он будет трахать Илону с особым жаром. Илону, потому что согнуть на секс меня не получится. Напряженно слежу, как он сжимает телефон. Там фото сына… Переписка с сестрой… Только бы не включил.

– Чего ты хочешь, Ян? – решаюсь спросить.

– Мне нужна помощь. Я же сказал.

Не за сведениями о сыне он пришел.

– Если хочешь, чтобы я помогла, то выбрал странный способ, сломав мне дверь и едва не сломав руку…

– Не начинай, – Ян бросает на кровать несколько купюр за ущерб и возникает чувство дежавю. – Давай поговорим, хорошо? Ты должна втереться в доверие к одному человеку.

– Почему я? Найми кого-нибудь.

– Потому что ты – моя бывшая жена, Вера. «Кто-нибудь» мне не нужен. Больше он ни на кого не клюнет.

Ах, вот в чем дело…

– Кто он?

– Наш общий враг.

В сердце появляется холод, когда понимаю, о ком он.

– Появилась инсайдерская информация, что приближенный этого мудака появится в твоей фирме в ближайшее время. Если я его вычислю, то возьму за яйца ту тварь, которая с нами это сделала. Понимаешь?

Несколько секунд таращусь на него.

Даже боль проходит. Ян так и не сумел вычислить заказчика за годы. Поэтому я прячу ребенка и даже подумать о нем боюсь.

Ян по-своему истолковывает паузу.

– Сделаешь это и проси, что хочешь, Олененок. Я все сделаю, клянусь.

От тихого голоса бегут мурашки. Ян никогда не бросал слов на ветер. Он думает, я что попрошу – миллион или карьеру актрисы? Три года назад так бы и сделала. Теперь у меня другие цели.

– Ты сможешь удалить все видео, чтобы они больше не всплывали?

– Если найду его, смогу все. Больше о них никогда не вспомнишь. Согласна?

Если Ян уделает его… Я смогу воссоединиться с сыном. Заберу у сестры и свалю в другую страну. У меня горит запястье. И вообще я не в том настроении, чтобы бить по рукам с бывшим, но… Одним махом я решаю все проблемы.

Кроме одной: в моей жизни снова появится Ян Горский.

Он все-таки влез под кожу. Знает, чем соблазнить. Но если сказал, что сможет, то он сможет. Я сделаю то, что он хочет. Решу проблему с этим долбанными видео, и смогу вывезти сына. Забуду все, как страшный сон. Начну жизнь сначала.

– Я согласна при условии.

– Каком?

– Мне нужны деньги. Большая сумма.

Он слегка поднимает брови.

– Зачем?

– Хочу начать новую жизнь. Вдали отсюда.

Ян усмехается:

– Ты изменилась сильнее, чем я думал.

Благодаря тебе, Ян, и твоему сраному окружению. Вы многому меня научили.

– Получишь, что хочешь. Обещаю.

– И последнее, Ян. Я не буду с тобой спать.

Он усмехается.

– За тебя отработает вдова. Твоя задача – заниматься общим делом. Если все устраивает… Завтра можешь выбирать кабинет. Потом дам детали.

Он встает.

– Это правда, что ты женился?..

До сих пор это не выходит из головы. Не сразу же после развода?

– Не твое дело.

Ян кидает холодный взгляд. Сквозняк шевелит брошенные на кровать купюры. Там же остается телефон. О, черт, такое чувство, будто Ян надо мной надругался: именно так я ощущаю его вторжение в мое пространство.

Еще и замок сломал.

– Сволочь… – повторяю я, когда остаюсь одна в квартире.

Но он прав. Абсолютно прав. Если это поможет избавиться от груза прошлого, то это стоит того, чтобы забыть о гордости…

Утром я поднимаюсь по ступеням нашего офиса.

– Не думала, что вернусь так быстро…

Иду на третий этаж. Вокруг царит необычная суета: туда-сюда таскают коробки, бегают мрачные сотрудники. Всем не до меня.

Третий этаж считался этажом руководства.

Я решила не наглеть и устроиться в кабинете настоящего заместителя по финансам, раз уж меня повышают. Это был тридцатилетний амбициозный мужчина, который демонстративно меня не замечал, если ему не нужны кофе или салфетки. Однажды Александр попытался зажать меня в туалете после корпоратива год назад. Видно решил, раз я за столом прислуживаю, то мои обязанности простираются и дальше. Но получил отлуп и с тех пор меня игнорировал и мстил тем, что заставлял переделывать кофе: слишком горячий, сладкий, горький... Владислав Сергеевич сделал ему замечание, и он отвязался.

Боюсь представить, на какие клочки его сейчас порвет.

У него шикарный кабинет с приемной. Окна высотой во всю стену, здесь много света и отличная мебель. Помощница Ася подправляет ногти мягкой пилкой.

– Вера, ты куда?

Я иду в кабинет, готовясь к бою. Никого. Ставлю стакан кофе на стол из красного дерева.

– Вера? – секретарша заглядывает, когда я примеряю новое кресло. Так себе. Нужно будет поменять. – Ты что делаешь, сюда нельзя!

– Где Александр?

– К начальству вызвали! Убирайся из кабинета, ты что себе позволяешь, он кофе не заказывал!

Окидываю возмущенную девушку взглядом. Не очень высокая, зато пышногрудая блондинка с большими голубыми глазами. Насколько знаю, она была родом из глухого села и удачно проложила бюстом путь в карьеру. За место она держалась, а секретарша на новой должности понадобится и мне. Все знает, со всеми знакома, введет меня в курс дел.

– Ася, если хочешь сохранить место, забудь, что я когда-то носила кофе. Убери со стола и систематизируй документы. Я хочу понять, в каком состоянии мне достался отдел.

– Что? – она таращит глаза, открыв рот, и становится похожа на надувную куклу.

Это так смешно, что не удерживаюсь от смешка.

– Теперь я заместитель по финансам. Не веришь, можешь дождаться Александра и спросить. Но я бы не рисковала.

Она оказывается умной девушкой. Начинает собирать разбросанные бумаги, но видно и ее растерянность и агрессию. Быть секретаршей у раздатчицы?! А как же бонусы за бюст?!

Минут через пятнадцать появляется Александр. Красный, как рак, весь какой-то взъерошенный. Бросает на меня затравленный взгляд и молча собирает вещи. Ася крутится рядом:

– Александр Сергеевич… – голосок дрожит.

Он игнорит нас обеих, забирает дипломат и вылетает из кабинета. Даже слова мне не сказал. Не знаю, чем Ян его пропесочил, но ему хватило с головой.

– Как обращаться к вам по отчеству?

– Можно просто Вера.

Печально цокая каблуками, Ася покидает кабинет.

Это все мое.

Окидываю кабинет взглядом. Ян втравит меня в крупные проблемы и уверена, еще не раз пожалею, что связалась с ним. Но цель того стоит и кабинет шикарный. Маленькая победа – это все равно победа.

– Теперь я тебе верю! – раздается шипение за спиной. – Почему он тебя повысил?!

Поворачиваюсь: Илона уже не в черном. Быстро прошел траур, если учесть, что ночью ее валял Ян. Лицо припухло от слез и недосыпа. Золотые волосы волнами обрамляют лицо.

– Горский должен был тебе сказать.

– Да кто ты вообще такая? Это была наша компания с Владиславом! Ты здесь кофе подаешь!

– Больше нет, – спокойно отвечаю я. – А тебе лучше вернуться домой и приготовиться к следующей ночи. Сочувствую.

– Дрянь!..

В дверях робко появляется Ася:

– Вера! Вас вызывает господин Горский.

– Передай, буду через минуту, – прошу я, и бросаю взгляд на Илону. – А ты начинай фильтровать базар. Работа с Яном дает больше плюсов, чем постель с ним же. Он скорее тебя, а не меня вышвырнет. И помни: я на твоем месте уже была. А ты на моем – нет.

Прохожу мимо измученной вдовы. О Илоне можно не беспокоиться. В ближайшее время ей будет не до меня.

В приемной генерального Катюша – секретарь Владислава Сергеевича, собирает вещи. Тушь растеклась по щекам. На меня она бросает взгляд полный ненависти.

Приближенных бывшего босса Ян вышвыривает первыми.

В кабинете он встречает меня пустым холодным взглядом, словно не было вчерашнего разговора и сломанных дверей. И нашей истории тоже не было. Абсолютно чужие люди.

– Это Вера, – сообщает он крупному, седовласому мужчине слева от кресла. – Новый заместитель финансового отдела. Второго зама выбирайте сами. Вера отчитывается только мне. Она моя бывшая жена.

– Понял вас, господин Горский.

Вопросительно смотрю на Яна.

– Это новый управляющий компании Сергей Молчанов. Он занимается деятельностью фирмы.

Понятно. Настоящий босс.

– Во всем ей помогайте, – продолжает Ян, глядя в окно. – Теперь оставьте нас одних. Парень из финансового доставал тебя?

– Александр? Ушел с гордостью.

Когда дверь за Молчановым закрывается, Ян кивает на стул – садись. Взгляд скользит по моему декольте. Я надела юбку-карандаш и блузку – моя обычная одежда. Но Ян смотрит так, словно видит, что под одеждой. Мы сразу расставили точки над «и» и уверена, слово он сдержит. Цель важнее, чем мое тело. Но все равно не по себе.

Почему-то вспоминаю клуб и то, что он сделал за шторкой, когда привел меня в приват… Чтобы избавиться от навязчивого воспоминания, забрасываю ногу на ногу. Это давно было. Я не позволю проделать еще раз подобное.

– Как я говорил, скоро придет человек, который работает на нашего общего врага. Ты должна втереться ему в доверие. Думаю, он первый пойдет на контакт.

– Кто он? Как выглядит, как зовут?

– Я не знаю.

От удивления беру паузу.

– Ты шутишь? Откуда ты вообще узнал, что его человек придет?

Молчание.

– Ян, я должна знать. Источник надежный? Я больше не позволю себя использовать.

У меня ребенок!

Смотрю в глаза бывшему. Нет, втемную работать не буду. Пусть удавится.

– Если бы у меня был источник, – огрызается Ян. – Я бы вытянул правду сам! Был анонимный звонок.

– А если это шутка?

– Не держи меня за идиота. Звонок отследить не смогли. Он знал нашу историю в деталях. Мне хотели отрезать палец, как помнишь, но это знали Герман и ты. И он тоже знал.

О, твою мать…

– Тебя могут заманивать в ловушку.

– Выбора у меня нет. Я хочу добраться до этого урода. Я на все готов.

Ян похудел, щеки стали впавшими и как бы он не играл на публику, а я целый год наблюдала его в самом хреновом и откровенном виде. Его грызет та ситуация до сих пор. Сжирает изнутри. Ян так и не отпустил то, что с нами случилось.

Хищник никогда не забывает тех, кто его ранил.

Идет по следу до конца.

– Я тебя поняла, – скованно отвечаю я.

Ян выходит из-за стола и приближается. Не хочу встречаться взглядом с его холодными глазами. Руки в карманах, поза уверенная, даже агрессивная.

– Этот человек точно связан с нашим прошлым, Вера. Возможно, ловушка, а возможно, что-то другое. Я должен воспользоваться ситуацией.

– Что ему нужно – известно?

– Я пытался договориться с бывшим хозяином, но безуспешно. Тогда я и узнал, что ты здесь работаешь.

– Думаешь, есть связь? – закусываю я губу.

– Не знаю, Вера.

Он рассматривает мои губы.

– Илона намекала, ты довел ее мужа до смерти.

Бывшая хозяйка все равно мне не нравится, так что сдаю без зазрений совести. Заодно собью бывшему ненужный настрой. Между нами деловые отношения, так что нечего на меня смотреть. Я готова забыть тот ужасный год ради общей цели. И от него жду того же.

– Когда я понял, что у врага здесь свой интерес… То присвоил компанию. Надеюсь, это заставит его действовать решительно и выйти из тени.

Узнаю Яна.

Он идет напролом, а я буду приманкой.

Без имени и внешности агента придется трудно. Если бы не знала, как сильно Ян ненавидит того человека, ни за что бы не повелась. Но это не игра.

– Они знают, как ты меня ненавидишь, Вера. Они обязательно попытаются использовать тебя снова. Попытаются завербовать. Но этот раз мы должны переиграть их первыми, понимаешь, Олененок?

Он берет меня за подбородок.

Глаза Яна уверенные и сильные. От него веет опасностью.

– Самое странное, что ты мне веришь. Не боишься, что я приму их сторону. А не твою.

Бывший усмехается:

– Я абсолютно в тебе уверен, Вера. Однажды они тебя уже кинули. Кто сказал, что не сделают этого снова? И на этот раз спасти тебя будет некому. Я не думаю, что ты предашь меня, если у тебя осталась хоть капля мозгов.

Как бы я не относилась к Яну, стоит признать, что он прав. Нужно быть полной дурой, чтобы довериться им снова. И кинули меня не однажды. Дважды. Просто Ян забыл.

– Я тебя не подведу, – шепотом обещаю я, вспомнив глаза нашего сына.

Его наивный, чистый взгляд. Который я потеряю навсегда, если не верну ребенка.

– Не сомневался, – Ян отпускает меня. – Периодически я буду появляться и держать руку на пульсе. Старайся изо всех сил, Вера.

Он отпускает меня и выходит из кабинета.

Молчанов – новый большой босс – даже не думает войти. Думает, что мы могли заниматься сексом наедине и дает время привести себя в порядок. Перестраховывается. У Яна репутация кобелины.

Пусть думают, что хотят.

Приходит смска с незнакомого номера с подписью «Ася»:

«Ты скоро? Тебя здесь ищут! Опасность!»

– И что бы это значило? – бормочу я.

С Яном мы только что виделись, а кто может быть опаснее?

– Вы Вера Горская?

Девушка в приемной снимает очки в пол-лица, холодный взгляд впивается в меня.

Молча рассматривает. Даже изучает. Как… соперница.

Слегка прищуриваюсь от догадки.

У нее длинные светлые волосы, лицо сердечком, ухоженная до кончиков ногтей. Похожа на меня, только в гламурной версии. Я перестала такой быть после родов. Удары судьбы плохо сочетаются с лакшери.

– Я его жена, – сообщает она о том, о чем я уже догадалась.

Какого черта? – думаю я.

Хотя… Ян всегда отличался постоянством во вкусах. Но от сходства мурашки по коже!

– Что вы хотели? – обхожу ее, пытаясь попасть в офис.

Мне она безразлична. Единственное, что испытываю – интерес, почему Ян женился так быстро после развода. Она красивая, но красивых много. Пытался отбить мое послевкусие? В любовь не верю. Любви у рептилий не бывает.

– Я знаю, что Ян был у тебя прошлой ночью, – припечатывает она в спину.

Озадаченно оборачиваюсь.

Девушка сжимает зубы – похоже, любит его. Тем хуже для нее.

– У меня с Яном ничего нет, – сообщаю я. – И прошлую ночь он провел не со мной.

Она шагает ближе и шипит, как змея:

– Еще как с тобой! Геолокация, в отличие от тебя, не врет! Полночи проторчал на твоей вонючей улице! А теперь послушай меня, – она направляет кончик острого ногтя в лицо. – Я его не отдам! Будешь лезть, заплатишь за это!

Не успеваю ответить, когда позади появляется фигура Яна.

– Злата! – тоном, словно собаку отзывает, чеканит он.

Девушка съеживается. Надо же, боится мужа, и все равно готова за него бороться… Мы с Яном встречаемся взглядами – как ножом полоснул. Холодные, как лезвие, бесчувственные глаза.

Вчера он был у меня, но не больше десяти минут. А геолокация и вправду не врет. Он полночи проторчал возле моего дома или телефон там забыл?

Ян стремительно направляется к выходу, жена, как побитая собака, бредет следом. Неужели я ошиблась и ночь он провел не с Илоной?

Со вздохом сажусь за рабочий стол.

Настоящей работы от меня не ждут. Но с краю стола лежат финансовые отчеты подразделений, заботливо сложенные Асей. Ян со своими аналитиками все изучили, но… Нужно перепроверить. Не хочу слепо на него полагаться. В прошлый раз это плохо кончилось.

Пододвигаю стопку к себе.

Владислав Сергеевич растил свое детище двадцать лет. Мы работали в разных направлениях, от консалтинга до грузоперевозок. Босса интересовало все, что приносит доход.

Вопрос в том, что привлекло нашего с Яном врага.

Я не слишком вникала в дела. Приносила кофе, обслуживала клиентов. Курса с четвертого-пятого рассчитывала на повышение. Даже с Александром бы смирилась. В финансовом отделе зарплаты начинаются с совсем других сумм.

Чего он хочет?

Внимание привлекает отчет из отдела кибербезопасности.

Эти ребята работают удаленно. Руководитель в офисе не появляется, никого из них ни разу не видела. Но по цифрам приносят хорошо – одно из ведущих направлений.

– Ася, кофе с молоком, пожалуйста.

Девушка вносит белую чашку на подносе. Морща носик, переставляет кофе на стол.

– Давно у нас отдел кибербезопасности открыли?

– М-м-м… – она закатывает глаза к потолку. – Года три. Кстати, завтра важный клиент придет.

– Откуда знаешь?

– В курилке говорят, – выкладывает Ася. – Новая девочка, которую на место Катюши взяли, сегодня готовила кабинет. Камеры туда поставили. И службу безопасности меняют… Значит, ждут кого-то.

Решила набить себе цену продажей слухов?

– Службу безопасности нормально менять после ухода владельца, – я пробую кофе, хм, вкуснее, чем готовила я. – А ты поменьше болтай.

Раздраженно вильнув бедрами, Ася дефилирует в приемную.

Интересно…

Листаю отчет. По правде говоря, Владислав Сергеевич – бизнесмен старой закалки. Трудно представить, что он решил внезапно освоить направление кибербезопасности – он был максимально далек от хай-тека. Как-то просил меня помочь с настройкой вай-фая на телефоне. И вдруг кибербезопасность, как бизнес. Высокая доходность привлекла или что другое?

Еще и слухи… Они ждут кого-то завтра, и Ян не предупредил?

Подумав, пишу сообщение.

«Как ты думаешь, есть связь с отделом кибербезопасности? Открыт недавно и босс в этом не разбирался. Может это его интересует? Мне сказали, завтра кто-то придет?».

На ответ особо не рассчитываю, наверняка, занят своей Златой. Но Ян отвечает мгновенно.

«Мы тоже так решили. На завтра запланирована встреча с господином Северным, он придет по вопросу кибербезопасности. Высоки шансы, что он тот, кого мы ждем».

Откидываюсь в кресле.

И когда ты собирался мне сказать? Хотя, о чем я. У меня роль приманки, а с наживкой не делятся планами, когда забрасывают.

Чертов Ян…

Хорошо, что сейчас узнала, есть время подготовиться. Поиск в интернете по фамилии Северный не дает результата, а имя не указано, только первая бука «Р». Впрочем, фамилия редкая. Я должна была что-то найти…

Звоню Молчанову:

– Северный встречается с вами? Я хочу присутствовать.

– В шесть вечера. Жду вас.

Полагаю, для этого Ян меня и повысил.

Я ломала голову, зачем он вытащил меня на должность зама. Было бы логичнее оставить там, где я была. Больше контактов с гостями. Его я бы точно не пропустила. Или он меня.

А теперь поняла.

Повышение сделало меня заметнее. Если им что-то нужно в нашей компании, они заметят бывшую Горского зама-фин-директора и обязательно попытаются использовать. Кому нужна подавальщица кофе? Такую можно только в кровати помять.

До вечера читаю отчеты, пытаясь выудить что-то интересное. С непривычки болит голова. Прихожу в себя, когда на часах почти девять: на улице стемнело и желудок посасывает от голода.

Ася ушла два часа назад.

Со вздохом вешаю сумку на плечо и запираю офис.

Из головы не выходит завтрашний день. Справлюсь ли? Мужчина, которого пришлет тот мерзавец, наш враг, кто он? Или это ложный след?

Наполовину пересекаю парковку, когда понимаю, что нужно было вызвать такси. По привычке пошла к остановке… Смотрю под ноги и не сразу замечаю, что ко мне подходят.

– Куда собралась, красотка?

Ошарашенно поднимаю глаза.

Двое здоровенных парней заслоняют дорогу. Только взглянув им в глаза, ощущаю холодок на спине. Почти как тогда… Когда меня посадили в машину и увезли против воли.

Позади них стоит белый фургон.

Кидаюсь обратно к офису, работая ногами, как спринтер. Но они играючи догоняют и впечатывают меня в стену.

– Ну-ка тихо!

Хочу заорать, но в живот врезается кулак.

Удар просто оглушительный.

Не то, что заорать – вдохнуть не могу. Ноги подгибаются, слезы заливают лицо. Адская боль распространяется волнами от солнечного сплетения. Пытаюсь рукой зацепиться за стену.

– Помо…гите… – выдавливаю полушепотом.

На большее не хватает сил. Меня сейчас запихнут в машину, как в прошлый раз… Я ничего не сделаю.

Сквозь звон в ушах слышу мужской окрик:

– Руки от нее убери!

К нам кто-то направляется, но вижу только тень, остальное расплывается в слезах.

– Исчезни! Не лезь, мужик, тебя это не касается!

Без предупреждения мужчина бьет одного ногой с такой силой, что тот отлетает назад. Я не держусь на ногах, и когда меня отпускают, валюсь на асфальт. Сквозь слезы смотрю, как второй получает кулаком в нос.

– Ах ты тварь! – он захлебывается кровью. – Я тебя найду, и ты ответишь!

Он первый сваливает к фургону, второй за ним. Газанув на всю парковку, они исчезают так же стремительно, как и появились.

Я в слезах задыхаюсь на асфальте.

– Вы как? – парень подает руку, но я разогнуться не могу от боли.

– Нор… мально.

– Я вызову скорую и полицию.

– Нет! – выплевываю. – Не надо! Все… хорошо.

Сглатываю, пытаясь подавить сгусток боли в районе желудка.

Не знаю, кто напал, но лучше не привлекать власти. Не хочу, чтобы кто-то рылся в нашей истории с Яном, а нити идут туда. Там нет красивых страниц.

Принимаю горячую ладонь и выпрямляюсь.

– Вы бледная. Вам плохо?

Тошнит…

Молчу и пытаюсь отдышаться.

Качаю головой. Только сейчас получается его рассмотреть. Лицо еще расплывается… Симпатичный парень. До тридцати, с волевым лицом и выступающими скулами. А самое приятное – с человеческим выражением лица. Весь в черном: джинсы, футболка. Обычно такие парни рядом с дорогим бизнес-центром не встречаются…

– Я видел, вас ударили в живот, – он оглядывается, на парковке ждет машина с включенными фарами. – Давайте отвезу вас домой.

– Не беспокойтесь…

Вытираю рот, пытаясь спрятать боль, но горькое выражение лица говорит за меня.

– Я не могу бросить вас без помощи на парковке. Почему не хотите вызвать полицию?

– Это обычное ограбление… Наша охрана с этим разберется.

– Плохая у вас охрана. Как вас зовут?

– Вера.

– Я вас отвезу, Вера.

Смотрю на машину позади. Кажется, что-то дорогое… Спасибо ему, что помог. Мне приятно. Но я уже хлебнула дерьма в жизни. Спасибо, больше не надо.

– Я не сажусь в машину к незнакомцам.

– Роман, – он улыбается. – Мы больше не незнакомцы, верно? Давайте руку.

Мне так хреново, что я поддаюсь: вряд ли он опасен, иначе не заступался бы и полицию не звал. Он осторожно ведет меня к машине. Сажусь в мягкое кресло, называю адрес и с трудом пристегиваюсь. В животе плещется расплавленный свинец.

– Работаете здесь?

Он разворачивается, машина идет очень плавно и почти бесшумно. Марку не посмотрела, но что-то крутое. По ходу чувствуется. Парень непростой, упакованный.

– Заместитель финансового директора…

Он бросает заинтересованный взгляд. Не ожидал, что блондинка может занимать такую должность? И правильно. Она досталась мне не трудом.

– Вас сильно ударили.

– Почти прошло…

– Действовали очень слажено. Похоже на похищение, а не ограбление… Вы не удивлены?

Ни капли.

Я молчу.

– Вам нужна помощь, Вера? Вы выглядите так, словно ответ «да».

Ты не представляешь как… Но я грустно качаю головой.

– А вы чем занимаетесь? – голос звучит мелодично и тихо.

Мне все равно. Просто хочу сменить тему.

– Бизнес. Приезжал по делам.

Роман сворачивает во двор моего дома. Все вокруг заливает ярким светом фар, тени становятся контрастными.

– Подъезд?

– Третий.

Он паркуется под моим кленом. Вдыхаю запах листьев и поздних цветов. Выбираться из машины не хочется – пригрелась в шикарном кресле. Приятный запах. Тихий салон. Легкий аромат терпкого парфюма, и… чего-то еще, тяжелого.

– Спасибо, – я поворачиваюсь к Роману, нащупывая ручку двери.

В первую очередь спасибо, что не убил и не изнасиловал по дороге.

И бросив взгляд на прилипшую к животу футболку, понимаю, чем так пахнет.

Кровью.

– Вы ранены? Я на черном сразу не заметила кровь…

Он касается ладонью живота – на руке остается красный отпечаток.

– Не хотел вас пугать.

Кровь. Твою мать. Чем его?

– Это ножом?

Начинает кружиться голова, а мне и так плохо.

– Все хорошо. Задели по касательной. Иначе я бы так спокойно не сидел, верно?

Он включает верхний свет и одним движением стягивает футболку. Я перестаю верить, что он обычный бизнесмен. У него крепкий, хорошо проработанный торс. Такой достигается долгими тренировками и не только в спортзале. Ян любил спорт, но такого тела у него не было. Понимаю, почему не побоялся вступиться. Настоящий каркас из мышц. Борьба или единоборства – у Романа фигура бойца. За креслом он нащупывает аптечку. И когда поворачивается, свет фонаря падает на мускулистую, широкую грудь.

Слева неровный шрам. Похоже на пулевое, но ведь тогда бы в сердце попало… Он перехватывает взгляд, но ничего не говорит.

Роман пострадал в драке из-за меня, вроде как я должна пригласить его к себе. Но я и так рискую. Если Ян выставил наблюдение за домом, то ему доложат. Не хочу выяснять, как он отреагирует, узнав, что я сидела с полуголым парнем в машине.

Вот это и бесит.

Ян продолжает мной управлять. Если наблюдение было, они могли бы почесаться там, на парковке.

– Наверное, я должна предложить ванную, – слова вылетают назло бывшему. – Хотите подняться?

Ян меня размазал, бросил, женился – пошел он со своим мнением. Сама решу, кого приглашать в свой дом.

– Не должны, – возражает он. – Но буду благодарен.

Роман выходит из машины, светя голым торсом. Скомкав футболку, прижимает к плоскому животу. Твою мать, я что пригласила домой незнакомого, почти голого мужчину? По-моему, я еще и головой ударилась.

– Не волнуйтесь, – он серьезно смотрит в упор, пока открываю дверь. У него приятные теплые глаза. – Постараюсь не обременять вас.

– Вы мне помогли, – пожимаю плечами. – Это мое «спасибо».

Скорее, глупый поступок назло Яну.

Дома Роман занимает ванную, а я не знаю, куда себя деть.

Бестолково стою на пороге. Вид полуголого мускулистого парня вызывает оцепенение. До сих пор не верю, что пригласила его… С моей-то подозрительностью. Он смывает кровь с живота, и я наклоняюсь ближе.

– Похоже, вы были правы… – странно обращаться на «вы» к тому, кто почти разделся. – Царапина.

Он позволяет рассмотреть мускулистый живот, и расстегивает ремень и пуговицу джинсов, чтобы стереть кровь ниже.

Смущенно отстраняюсь:

– Схожу за свежим полотенцем.

Бросаю взгляд через плечо. Прижимая к ране скомканный бинт, Роман смотрит вслед. Перед глазами стоит образ с полоской коротких волос внизу живота и красивые сильные пальцы, которыми зажимает рану. Я живого мужика не видела с развода. Последний раз был с Яном, и реакция на Романа меня беспокоит.

Он симпатичный. Только не время.

Возвращаюсь со стопкой черных полотенец. Купила набор по акции когда-то.

– Я их испачкаю кровью.

– Ничего, не беспокойтесь… Они черные и я их постираю.

Отвожу глаза от голого торса. Роман забирает полотенца и наши пальцы соприкасаются. Этот неловкий момент, когда оказываешься наедине с незнакомцем и вдруг понимаешь, что он думает о том, что вы противоположного пола…

В себя приводит громоподобный стук в дверь.

– Вера! – доносится голос Яна.

На миг меня накрывает паникой. В горле пересыхает: словно муж застал за изменой.

– Вы откроете? – спокойно интересуется Роман, отжимая бинт в раковину. – Или хотите, чтобы я это сделал?

Дверь сотрясает второй удар.

Мне стыдно и страшно одновременно.

– Вера, если у вас проблемы, доверьтесь мне. Нет проблем, которые нельзя решить.

– Все в порядке, я разберусь, – бормочу я.

Если Ян выломает дверь – будет хуже, а так сплавлю, если повезет. В моем доме мужик… От меня пахнет этим мужиком – его парфюмом и кровью. Не знаю, как буду открывать...

– Тише, прошу, – бормочу я, трясущимися руками отпирая замок. – Ян… Что случилось?

Герман отталкивает меня с порога, прокладывая боссу путь. И пока направляется в ванную, Ян подходит вплотную, холодно глядя в глаза.

Хватает за подбородок.

– Кто это?

Он знал.

Они от бизнес-центра следили или снова торчали возле дома, как прошлую ночь, но Ян знал, что я не одна. Если видел, что на меня напали и не помог, он еще хуже, чем я думала.

– Не твое дело! – огрызаюсь я.

Ян теряет ко мне интерес.

– Герман! Выкинь его сюда!

– Не смей распоряжаться в моем доме! Он мне помог, на меня напали! Это мой бывший муж, – сообщаю Роману, когда он выходит из ванной. – Не смей его трогать, ты, шкаф!

От бессилия ненавижу телохранителя – за то, что вламывается без разрешения и всегда выполняет приказы хозяина. Но Роман выходит сам, расправив плечи. Полотенце еще у живота, он ранен, но спокоен. Такое самообладание дают большие деньги или физическое превосходство.

– Держись от меня подальше, – предупреждает Германа, и кивает, без страха рассматривая Яна. – Твой бывший?

Сразу вычислил, кто босс. А может, они знакомы: Яна Горского знают многие. Роман не стушевался – это о многом говорит.

Яна боятся.

– Герман, объясни ему, почему сюда нельзя приходить.

– Твою мать! Ты что творишь?!

Я подлетаю к Яну, но на него можно орать бесконечно. Заломит руку и зажмет рот, но не передумает. «Объясни ему» – это почти «Герман, фас!»

– Он помог мне! Не смей!..

– Выбей из него дерьмо и выкинь отсюда. С тобой я разберусь позже, – Ян кидает на меня ледяной взгляд. – Надеюсь, это научит тебя никого больше не приводить домой без разрешения.

– Ты не имеешь права мне указывать!

– Я имею право на все.

– Дай ему хотя бы одеться! И он уйдет!

– Герман, приступай.

Роман даже не застегнул пуговицу на джинсах. Не надел футболку. Только полотенце отбросил.

– Не волнуйтесь, Вера. А ты отзови своего пса, пока не поздно.

За счет одежды, броника под костюмом и фигуры, состоящей почти из прямых углов, Герман кажется массивнее и выше. Роман оглядывает его цепким взглядом, пока я стою, зажав рот ладонями.

Первый удар он отбивает. Герман атакует решительно, но спустя секунд тридцать на каменном лице появляются следы озадаченности. Телохранитель ни разу его не достал, и двигается Роман уверенно и экономно.

Не ошиблась, когда оценила его в машине: он опытный боец. Стиль не ринговый – так дерутся, когда хотят защититься или уничтожить, но не для зрелищ. Прощупав Германа, Роман бьет в полную силу – в скулу, телохранитель отшатывается, встряхивая головой. Замирает, не верящим взглядом ощупывая мускулистую фигуру Романа. Сам удивлен, что пропустил удар…

– Прикончи его! – рычит Ян.

Герман хочет выждать и присмотреться, но не может ослушаться.

– Я тебя предупредил!

С удивлением смотрю, как они обмениваются ударами, а затем Роман наносит такой же сокрушительный удар в живот, каким свалил парня на парковке. Герман умудряется устоять на ногах, но выхватывает нож…

Я ахаю.

Он ножом собирается махать?!

Роман отскакивает назад, уходя от профессиональных выпадов, и в какой-то момент перехватывает руку. Берет на излом. От вопля закладывает уши. По инерции Роман кидает его в угол комнаты.

Бой занял меньше пяти минут. Да Герман никогда бы не вытащил холодное оружие, если бы был шанс выиграть врукопашную!

Как снаряд, он сносит половину шкафа и столик. От грохота вздрагивает пол. Роман переступает через тело и переводит ближний бой в удушающий прием. Герман хрипит, закатив глаза.

– Я его не добью из уважения к нему, как к бойцу. Он выполнял приказ. Твой тупой приказ. Ты хотел набить мне морду, но не на того нарвался.

Роман выпускает хрипящего, избитого Германа, и направляется к нам.

– Стой, где стоишь, – цедит Ян.

Боковым зрением замечаю, что он вытащил пистолет и целится Роману в грудь. Не знала, что начал таскать пушку… Хотя после попытки отхватить ему палец, бывший скорее всего с ней даже в душе теперь не расстается: Ян такой.

– Ползи сюда, – презрительно бросает он.

Герман выбирается из обломков мебели.

В шоке смотрю, как Герман с трудом поднимается на колени, тяжело дыша. Глаза мутные, лицо обмякло. Герман казался непобедимым – здоровяк, шкаф, боец, телохранитель. Мне его не жаль. Слишком часто Ян его на меня притравливал.

Роман следит за мной. Грудь тяжело поднимается, и царапина на животе кровит, но он такой спокойный… Даже под прицелом. Наконец, переводит взгляд на Яна, сжав челюсти – желваки вздуваются. Ненависть между ними такая плотная, что почти осязаема.

– Полиция! – раздается в коридоре.

Ян облизывает губы, но ствол не опускает.

И Роман все еще набыченный, как хищник.

О, боже, нет… Закрываю лицо руками. Соседи вызвали полицию, услышав, как Германом ломают мебель. Этого еще не хватало… Но лучше их заберут, чем они подерутся. Я никогда не видела, как дерется Ян – за исключением того раза в «Небесах». И не хочу видеть.

– Мы здесь… – зову я.

За секунду, как представители власти входят в комнату, Ян прячет пушку.

– Надеюсь, больше я тебя не увижу, – негромко говорит Ян. – Сюда к ней нельзя. Иначе я тебя уничтожу и твои навыки тебя не спасут...

Роман не отвечает.

Да и поздно.

При появлении полиции он без приказа складывает руки за головой… словно чаще привык быть агрессором, чем жертвой. Хотя его вины нет – они первые начали…

– Я не вооружен, – он показывает взглядом на Яна. – А у него пушка.

– Все в порядке, – сквозь зубы произносит бывший, показав ладони. – У меня разрешение.

Лейтенант чешет в затылке – съездили на вызов. Их забирают обоих. После опроса я остаюсь разгребать беспорядок. Полкомнаты разбито в хлам, и что завтра будет – неизвестно.

Романа я больше не увижу, а вот Ян…

После допроса в полиции и выбитых зубов Германа он будет не в духе. Он обещал со мной «поговорить позже». А у меня завтра важная встреча, не до того…

– Будь ты проклят… – выдыхаю я, подбирая осколки торшера.

С другой стороны приятно: мало кому удается сбить с Яна спесь. Но на месте Романа я бы уехала из города. Вспоминаю скупые движения, мощь и напор в фигуре, мускулистое тело… Крутой мужик. Трудно поверить, что обычный бизнесмен. «Белый воротничок» так бы Германа не отделал.

Не знаю, что Ян подумал, увидев полуголого мужчину в моей ванной. Но холодный колкий взгляд в упор не врал. Других мужчин он не потерпит. Дело в ревности или в его больной самооценке, не знаю. Со звоном выбрасываю битое стекло в мусоропровод, через окно подъезда смотрю вниз. Во дворе стоит незнакомая машина. Надеюсь, это не шпионы Яна…

Утром первым делом проверяю телефон.

От Яна ни звонков, ни сообщений, хотя я ожидала разнос за Романа. Пишу на работу, что задержусь и оглядываю вчерашнее поле боя. Мебель уже не спасти. Принадлежала она не мне, а хозяйке квартиры – придется оплатить убытки. Во дворе нахожу желающих заработать пару сотен и обломки выносят на свалку.

Без шкафа в углу и столика непривычно. Еще и конфетницу разбили – недорогую, но ее купила я, чтобы добавить уюта.

Ближе к двенадцати выдвигаюсь на работу.

Неприятный момент хочется отложить: раз Ян не вынес мне мозг утром, значит, сделает это на работе днем. Роман исчез из моей жизни, а мне за это еще полгода расплачиваться…

Но он сам виноват.

Не нужно было оставлять меня без помощи.

– Хозяин был? – робко интересуюсь у Аси.

На парковке машину Яна не видела, но кто знает.

– Со вчерашнего дня не было.

Появляется первый росток беспокойства, но я его успешно игнорирую. Нужно сосредоточиться на встрече с господином Северным. Ян никуда не денется, еще вынесет мозг. Северный куда важнее.

До шести пытаюсь изучать документы, но идет плохо. Вчера Яна и Романа забрала полиция и с тех пор с бывшим нет связи. Если бы я знала номер Романа – позвонила бы.

«Вечером встреча с Северным, ты помнишь?»

Он даже не прочел сообщение.

Сказали бы мне еще утром, что буду волноваться за Яна я бы посмеялась…

– Вера, босс спрашивает, тебя ждать внизу? – Ася заглядывает в офис.

– Босс? – сердце вздрагивает от облегчения.

– Ну, Молчанов.

Я думала, она про Яна. Снова наваливается безнадега. Смотрю на часы: без пяти шесть.

Куда он пропал?!

Не выдерживаю и набираю номер, спускаясь в лифте. Долгие гудки… Даже Герман не отвечает, даже жена! Задерживаюсь в приемной – вдруг ответит. Воображение рисует нехорошие картины.

– У вас есть номер жены Горского? – интересуюсь у новенькой секретарши.

– А вы?.. – в голосе сквозит невысказанное «А вы кто?».

– Я его первая жена. Не могу дозвониться. Клиент на шесть уже здесь?

– В кабинете Молчанова. Мобильный Златы Горской подойдет?

Этого еще не хватало. Северный уже здесь, а я понятия не имею, где Ян и что с ним.

– Давайте.

Она диктует цифры, я набираю. Спустя несколько долгих гудков Злата отвечает заплаканным голосом:

– Да?

– Это Вера, – облизываю губы, – бывшая жена. Я не могу дозвониться до Яна. Вы знаете где он? Это срочно.

– Он не приходил, – голос убитый.

Твою мать!

– Не приходил? И вы так спокойно говорите об этом? Со вчерашнего дня его никто не видел.

– А зачем беспокоиться? – в голосе появляется желчь. – Ты побеспокоишься за нас обеих, правда?

Она бросает трубку.

– Дура!

Секретарша тактично делает вид, что ничего не слышала.

Шесть.

Поздно.

Тянусь к ручке двери, молясь чтобы все обошлось. Кроме Яна и Германа никто не знает о моей игре. Надеюсь, игра с господином Северным не слишком дорого мне обойдется.

– Прошу прощения за опоздание, – натянув обворожительную улыбку, вхожу в кабинет. – Я Вера Горская, заместитель финансового…

Слова застревают в груди. Как вчера, когда мне двинули под дых на парковке.

Северный только что вошел: они с Молчановым пожимают руки.

Спокойный взгляд, улыбка.

Это Роман!

– Добрый вечер, Вера, – мой вчерашний незнакомец улыбается. – Какая приятная встреча.

– Роман… Северный?

Удивление скрыть не удается.

Первый мужчина за два года, кто мне понравился, оказался не на моей стороне. У него отличное тело и он выбил дух из Германа. Только за это в него можно влюбиться. И он работает на человека, по чьему приказу меня держали перед камерой голой... Еще утром я думала, что больше никогда его не увижу.

Сердце вдребезги.

В моих глазах такая бездна отчаяния, что Молчанов начинает что-то подозревать:

– Вы знакомы?

Молчу.

Роман тоже игнорирует вопрос. В глазах светится теплая ирония, словно вопрос: помнишь, как вчера я обвалял в грязи твоего бывшего мужа? Сегодня он в костюме с черной сорочкой. Лицо нетронуто, а на правой кисти ссадины.

– Прошу, – Роман целует мою руку и приглашает за стол.

Молчанов говорит что-то, рассказывая о наших преимуществах, как компании… Мы оба не слышим, глядя друг на друга.

Как в поединке.

Я должна увлечь его, а я не могу. Не получается избавиться от горького вкуса разочарования.

Чего он от меня хочет?

Зачем заступился на парковке и почему так хотел попасть ко мне домой. Ну что ж, увидел, как я живу, воспользовался моим полотенцем и избил телохранителя. Доволен?

Роман не пытается запугать, но по спине бегут мурашки. От горячего взгляда и от мыслей, чем бы все закончилось, если бы не ствол Горского и полиция.

Где он сейчас? Что ты с ним сделал?!

– Господин Северный… Если нужно, задавайте вопросы, – растерянно вставляет Молчанов. – Или если хотите перенести встречу на более удобное время…

– Не нужно, – вспомнив, зачем мы собрались, Роман поворачивается к Молчанову. – Мне нужно постоянное сотрудничество по защите данных.

– Что конкретно вас интересует?

– Контроль доступа.

Слегка прищуриваюсь.

– Некоторая информация должна быть надежно защищена от несанкционированного доступа. Но должна выдаваться по запросу нужным людям. Система должна работать идеально, без сбоев. Должна быть надежной, как армейский нож.

Ничего такого, но слова застревают в сознании, как гарпун.

Контроль доступа.

Армейский нож.

– Информация какого рода?

– Коммерческая тайна.

– Наши специалисты предложат много решений. Один из самых популярных доступ по биометрическим данным, например, по отпечатку пальца. Если речь идет об обмене данными в сети, то это будет другое решение…

Контроль доступа.

Как там говорил Герман? Доступ к отпечаткам открывает много возможностей?

– Не боитесь, что вам отрежут палец? – интересуюсь я.

– Не боюсь.

Нестерпимо хочется позвонить Яну еще раз. Под столом незаметно проверяю телефон – не ответил.

– Простите меня на минуту.

С Северным все ясно. Цель визита понятна тоже.

Стыдно признаться, но я волнуюсь за Яна сильнее законной жены. Выхожу из кабинета и покидаю приемную. Ищу укромный уголок в фойе, где еще недавно подавала кофе.

– Отвечай, – шепчу, снова слушая гудки.

Роман здесь и с ним все в порядке.

А ты?

– Проклятие, – бормочу я, поняв, что мне не ответят.

– Вера…

Вздрагиваю.

Роман бесшумно подошел и стоит за спиной. Посетителей нет, сотрудники разошлись – странно, что он назначил встречу в конце рабочего дня. В приемной Молчанов и секретарша… Но здесь никого. От близости Романа в животе порхают холодные бабочки.

– Как вы?

– Нормально… – сглатываю. – Вы знаете, где Ян? Вас забрали вместе.

– Меня отпустили первым, потому что при мне не было оружия. Где он, не знаю.

Чувствую себя глупо. Зачем было спрашивать. Если Роман виновен в исчезновении Яна – все равно не признается.

Мы встречаемся взглядами.

– Я должен спросить… Вы свободны, Вера? Вчера ваш бывший муж ломился в квартиру… И много что сказал, – Роман тщательно подбирает слова. – Я хочу понять… Он в курсе о том, что вы расстались?

Я усмехаюсь и опускаю глаза. Такого вопроса не ожидала.

– Он сам подал на развод.

– А вы? – взгляд внимательный, но дружелюбный.

Ему интересно знать ответ, вдруг понимаю я.

– Я бы хотела, чтобы он навсегда исчез из моей жизни, – говорю устало, хрипловато, но от всего сердца.

Как бы мое желание уже не исполнилось.

Роман кивает, ему ответ нравится.

– Ели вы свободны… поужинаем вместе? И думаю, я должен вам за мебель.

Если бы я не знала, кто он, согласилась бы. Он умеет располагать к себе не только внешностью и силой, больше подкупают вежливость и такт. Под этим взглядом можно растаять, как мороженое…

Я должна сказать «да».

Но как это сделать без Яна, он должен был объяснить, что мне делать с Северным…

– Вы знаете… – зависаю, я не знаю, что ответить. – Я согласна.

– Встречаемся в восемь. Успеете подготовиться?

– Да.

– Если вы закончили, я отвезу вас домой. Чтобы больше ничего не случилось.

– Нет, не стоит… Я вызвала такси.

– Уверены?

Безбожно вру, но даже глазом не моргаю.

– Да, мне еще нужно кое-что обсудить с Молчановым. Не беспокойтесь.

– Тогда до встречи.

Роман тепло улыбается и направляется к выходу.

Возвращаюсь в кабинет.

– Вы что-то подписывали?

Молчанов качает головой.

– Сказал, его специалист свяжется и объяснит конкретику.

– Но хоть что-то он сказал еще? Чем он занимается?

– Ценные бумаги, консалтинг, финансовые услуги.

– Спасибо.

Вызываю такси прямо к выходу. До восьми не так много времени, а еще нужно принять душ и собраться. В подъезд захожу с опаской, но, к счастью, на несколько пролетов выше соседи гремят ключами, и я успокаиваюсь.

Хочется есть, но некогда.

Через полчаса, завернувшись в банное полотенце, стою перед зеркалом.

Черное или красное?

Прикладываю платье к себе. Светлые кудри пока собраны в пучок. На щеках румянец. Сердце посасывает от страха – я осталась без прикрытия и иду на свидание, вероятно, с самым страшным человеком, которого я встречала.

Те уроды, которые похитили меня три года назад, не идут ни в какое сравнение с ним. Они все в итоге огребли от Яна в целом и Германа в частности. Роман другой. Возможно, он самый опасный из них.

Глупо выбирать платье, но я выбираю.

– Черное, – вздыхаю я.

Помада естественного розового оттенка. Сначала хотела красную, но это слишком вызывающе. Губы будут кричать – поцелуй меня, возьми меня. Я к этому не готова.

Сглатываю.

Горло совсем сухое. Проверяю телефон: от Яна ни строчки.

Укладываю волосы, осталось несколько штрихов и времени почти восемь.

Чулки.

Туфли на каблуке.

«Я внизу, – приходит смска. – Поднимаюсь за вами».

Черт возьми, я его боюсь.

Еще вчера, когда он останавливал кровь в моей ванной или крушил мебель башкой Германа, я относилась к нему иначе. Как к крутому, загадочному, но приятному парню. Сегодня… Сегодня это враг.

Он может быть одним из тех, кто спланировал тот гадкий «кастинг». Кто отдал приказ похитить меня и снять голой. Кто велел сливать обнаженное видео год за годом, чтобы позлить Яна.

И я действительно куда-то с ним иду?

Я сошла с ума, или… Очень хочу все это закончить.

Стук в дверь.

Открываю верхний замок – основной выломал Герман. Затхлый подъезд заполнен нежным ароматом чайных пастельно-розовых роз… Роман держит букет на сгибе локтя.

– Проходите, – держать его в подъезде глупо.

Пряча взгляд, иду в кухню, чтобы поставить цветы. Компактный, но красивый букет из двадцати одной розы пахнет сладко, словно розы только что срезали. Плотно набитые бутоны хочется сжать в охапку. Простой, но дорогой букет. Это видно по оттенку, бутонам, упаковочной бумаге. Не сдержавшись, сжимаю плотный бутон.

– Ай…

Укололась об шип.

– Вы поранились? – Роман подходит сзади, пока я рассматриваю рубиновую каплю. – Нужно было срезать шипы.

Стерев кровь салфеткой, Роман подносит руку к губам и целует ранку. Карие глаза следят за реакцией. А я не могу избавиться от мысли, что он видел меня в тех записях. Обнаженной.

– Готовы?

– Да, – забираю руку и, спрятав взгляд, выхожу в коридор.

Невинный поцелуй, но в темной кухне и наедине он смутил едва ли не больше, чем испанские страсти взасос. Второй шок случается, когда мы приезжаем в ресторан.

– Не возражаете?

Смотрю в окно на голубой неон. Многое изменилось за три года, но не узнать это место невозможно.

«Небеса».

Перед глазами как живая встает сцена: я стою на коленях, съежившись, вот-вот мне сломают кости ударом дубинки. Но мне повезло. Ян прикрывает меня плечом. Кости ломают ему. Следующая сцена: удавка на его шее…

Впервые за годы я вернулась сюда.

И понятия не имела, что реакция будет такой. Словно вернулась в свою камеру или к месту казни. Ожили не только воспоминания, но и ощущения, реакции. Словно этот страх, скованность, беспомощность жили во мне, спрятанные глубоко внутри, чтобы сейчас, по нервным окончаниям выйти наружу.

Роман обходит «лексус», чтобы открыть дверь, а я все пялюсь на вход.

Другой дизайн вывески и оттенки неона.

Мог смениться хозяин.

Ян не рассказывал, к чему привело расследование, но наверняка искал следы и через клуб. Почему Роман привез меня сюда?

– Вера, – он открывает дверь и подает руку.

Натягиваю улыбку и выхожу.

У Романа теплая рука, сильная, но берет он меня мягко. Легкий ветерок развевает платье, по коже идет озноб.

– Почему именно «Небеса»? – безмятежно интересуюсь я.

Может быть, из меня бы никогда не получилось актрисы и Альбина Борисовна была права: таланта нет. Мне трудно играть.

– Хотел удивить вас.

О, вы удивили, Роман.

Страшно, но иду с ним. Но только общий зал, не в приват. Совру, что у меня клаустрофобия. Поднимаемся по ступенькам, совсем как с Яном когда-то – еще один флешбек в голове. Охрана открывает перед нами двери, как швейцары.

Холл изменился. Теперь это зеркальный тоннель в золотых рамах. Квадратные проемы в зал облицованы бордовыми тоннелями.

Тишина. А где танцы, музыка и алкоголь рекой?

– Здесь был клуб, – удивляюсь я.

– Бывали?

Молчу.

– Клуб остался, – поясняет Роман. – Под танцполы переоборудовали подвал. Первый этаж – ресторан.

– А второй?

Он медлит.

– Круглосуточный отель.

Отель в клубе? Прямо бы и сказал: комнаты для утех.

Проходим мимо зала, где были с Яном. Взгляд сам прилипает к дальнему концу зала с ВИП-комнатами. Похоже, их убрали. Там все переделали.

У лифтов становится не по себе.

От смущения заливаюсь краской. Роман сказал: внизу ресторан, на втором – комнаты, или я перепутала?

– У меня для вас сюрприз, – сообщает он бархатным голосом. – Надеюсь, вам понравится.

Лифт похож на зеркальный куб. Все в общем духе. Когда проезжаем второй этаж, слегка отпускает. Кажется, Роман по глазам все понял: чего я боялась и облегчение, когда проехали мимо этажа с комнатами.

Двери распахиваются и Роман пропускает меня вперед.

– О-о-о… – вздыхаю я, когда ветер бросает мне в лицо свежий воздух, заполненный запахом роз.

Знакомый запах.

Смотрю на город.

На крыше оборудована гостевая зона. Всего на три столика, разделенных стеклянными перегородками и столбиками. Грамотная подсветка и плющ превратили их в произведения искусства. Доносится плеск воды – в центре небольшой фонтан, окруженный клумбами с цветущей чайной розой. Все одного оттенка – такого же, как в вазе на моем столе.

Оборачиваюсь:

– Вы срезали розы здесь?

– Я вас этим разочаровал?

Качаю головой, рассматривая вид. Всего три этажа – зрелище не головокружительное, зато пейзаж подобран восхитительный. С той стороны двор клуба и застройка, парковка, а с этой открывается вид на небольшой парк в низине. Деревья расступаются к пруду и пешеходной зоне. Понимаю, почему столика всего три: иначе места для простора и такого вида не хватило бы. ВИП – всегда штучная работа.

– Вы редкая девушка. Не каждой понравится букет, собранный своими руками. Но… это живые цветы с настоящим запахом. В салоне я такие не нашел.

– Спасибо, – скованно отвечаю я.

Перед лифтом появляется официант с белоснежным полотенцем на руке. На лучший столик уже поданы меню, салфетки и бокалы с водой.

Немного грустно и сердце пульсирует от страха.

Вот такое свидание.

Рассматриваю парк и огни высоток делового центра за ним. Кто бы позволил ему срезать здесь розы, если только…

– «Небеса» принадлежат вам, Роман? Ведь так?