Бывшие. Тайная дочь миллионера

Звонок в дверь. Настойчивый, бесцеремонный. 

Пусть уходят!

Я никого не хочу видеть.

Усталость, разочарование, боль. Это то, что я испытываю сегодня.

Еще с утра я чувствовала себя счастливой женой и, как я надеялась, будущей матерью. Сейчас же мои мечты растоптаны. 

Подсадка оказалась неудачной. Уже вторая. Осталась еще одна возможность в рамках заключенного с клиникой договора.

Но пока мне не хочется думать об этом.

Все мысли только вокруг того, что скажу мужу, когда он придет домой. Сначала я хотела позвонить ему, но даже этого сделать не смогла, не хватило сил. 

Да и что он может сделать по телефону?

Ободряюще пробубнить, мол, ничего, Алина, мы еще попробуем, там в пробирке остался материал?

Федор – деловой человек и материалист. Год назад мы поставили цель – родить в нашем браке ребенка.

Точнее, эта цель у мужа была еще раньше. Он и жену себе выбирал на десять лет моложе, чтобы она скорее забеременела и родила ему здоровенького наследника или наследницу.

Федор Савельев – не шовинист, а современный мужчина, который не одержим идеей воспроизводства своей маленькой копии. Потому что таких как он больше и быть не может. 

Он все делает, как надо. Потому и бизнес у него успешный. Федор собирается открыть первый филиал компании за пределами нашей области.

Все говорят, что мне очень повезло с мужем… только вот ребенок у нас естественным путем не получается. 

Боже, да кто же там звонит?

Разве непонятно, что меня нет дома? 

В дверь начинают колотить. Кажется, ногами.

Раздраженно иду в прихожую. Квартира у нас пятикомнатная, пока дойдешь до двери, скинешь сотню калорий. Невесело смеюсь над этой дурацкой мыслью.

Смотрю в глазок. Там женщина, чуть постарше меня. 

– Открывай, Алина, внизу сказали, что ты дома! – кричит она. 

Я не знаю эту женщину. Но мне не хочется, чтобы она продолжала бесчинствовать, неудобно. В соседней квартире живет академик с женой, кандидатом наук. А ко мне ломится какая-то невоспитанная дама.

Открываю дверь, оставляя цепочку.

– Кто вы и что вам нужно? – хмуро спрашиваю ее. 

– Что, правда хочешь, чтобы я прямо тут все вываливала? – хитро говорит стоящая на площадке блондинка со жгуче-черными бровями. Зеленые глаза смотрят на меня с вызовом. – Не бойся, я с миром пришла. Адекватная и душить не брошусь.

От такого предупреждения, наоборот, становится не по себе. Тянет тут же вызвать бригаду психиатрической помощи.

Но я поступаю иначе, снимаю цепочку и пускаю незнакомку в квартиру.

– Я – Катя, – сообщает блондинка, деловито оглядываясь. Скидывает туфли.

– Тапочки дашь?

– Зачем? – удивляюсь я. – Говори, зачем пришла, и до свидания.

– Вот значит, решительная какая! – ухмыляется Катя. – А я, может, осмотреться тут хочу, пока Федечки нет. Понять, где мы детскую сделаем для Вареньки. 

– К-к-какой Вареньки? – заикаюсь я. Слова этой хамоватой простушки бьют по больному. 

– Т-т-такой! – передразнивает она меня и смеется. – Доченьки нашей. Что, не сказал тебе Федя?

Ошарашенно мотаю головой, не в силах поверить в ужасное.

– Вот, гляди, – она сует мне под нос телефон, на экране – фото младенчика.

– Это Варя, Варвара Федоровна, если точнее. Ей семь месяцев вчера исполнилось. Ты вот за Федей два года замужем, а так и не родила ему никого. Пришлось мужику самому о продолжении рода позаботиться. Помнишь может, он в командировку ездил, в Копоть? Выбирал место, где будет узел строить, чтоб оборудование перебрасывать.

Я безвольно отодвигаюсь, когда Катя, оттеснив меня локтем, шлепает босыми ногами, идет “смотреть квартиру”, словно вопрос ее переезда сюда – дело решенное. Она знает про ту командировку, в которой Федор “непредвиденно задержался” на две недели, решал какие-то вопросы. Теперь понятно, насколько важные. 

Прохожу в кухню, беру со стола телефон и набираю мужа.

Он берет трубку не сразу, но я настойчиво жду, продираясь сквозь гудки.

– Да! – говорит Федор раздраженно. – Я занят, что ты хотела?

– У тебя есть знакомая Катя, блондинка с зелеными глазами?

– Ну и? – коротко переспрашивает он. 

– А общий ребенок у вас с ней может быть? – продолжаю допрос безжизненным голосом.

– Сколько ему? – вдруг интересуется муж.

– Семь месяцев, – отвечаю я, чувствуя, как все во мне обрывается.

– Это ты с Федечкой разговариваешь? – на кухню влетает Катерина. – А дай мне с ним поболтать, очень соскучилась!

– Буду позже, все объясню, – говорит сухо Федор, – и скажи ей, чтобы ушла. Вообще не надо было никого пускать.

Я завершаю звонок, несмотря на причитания любовницы … или кто она ему, гражданская жена?

Все то время, пока я пыталась забеременеть, у моего мужа-миллионера была тайная дочь. А теперь это стало явным.

– Оставайся, осматривайся, – говорю я Катерине, – а мне пора. А то тут душно и гнилью вот-вот завоняет.

Так заканчивается мой брак с успешным бизнесменом Федором Савельевым.

– Алина Николаевна, нам нужно серьезно поговорить по поводу Дарины, – лицо Валентины, тренера Дари по художественной гимнастике, выглядит встревоженным и я пугаюсь не на шутку.

– Что-то случилось? Даря потянула ножку на тренировке?

– Нет, о чем вы! – Валентина возмущена. – Мне давно не встречались пятилетки, которые настолько чувствуют свое тело и владеют им! С такими данными ваша дочь получит юношеский разряд и попадет в сборную раньше своих сверстников!

Я успокаиваюсь. Раз с дочкой все в порядке, ничего страшного тренер мне сообщить не сможет.

Мы стоим в коридоре перед раздевалками. Я жду, когда дочь оденется и прибежит ко мне. А уж потом я исправлю огрехи ее самостоятельности. Половина пуговиц будет застегнута не так, но главное, что малышка старается.

– Дело в том, что к нам на следующей неделе приезжает Илона Кермитова, олимпийская чемпионка. Это уникальная возможность показать ей талантливых детишек. И я хочу, чтобы Дарину она тоже посмотрела.

– Это ведь хорошо, да? – я отчего-то пугаюсь.

– Если Илона Казимировна даст высокую оценку, разумеется. Но вы должны понимать, что это уже будет другой уровень занятий. 

Другой уровень.  Смотрю на Валентину, глупо хлопая ресницами.

– В начале наших тренировок вы говорили, что вас интересует оздоровление вашего ребенка.

Я киваю. Так и было. Я привела Дарю к Валентине по рекомендации знакомых, когда дочке было три с половиной. Тогда это казалось необходимым. Дарина родилась с подозрением на дисплазию тазобедренного сустава, ей выравнивали ножку. Позднее диагноз сняли как ошибочный, но рекомендовали уделить  максимум внимания укреплению костной системы организма. Валентина помогла одной моей бывшей коллеге, точнее, ее сыну. И согласилась взяться за Даринку, сначала индивидуально, а потом предложила перевести ее в группу, потому что дочка делала успехи.

Я не планировала отдавать ее в настоящий спорт.

Но кажется, именно об этом сейчас говорит Валентина.

– У Дарины может быть большое будущее. Но мы обсудим его потом. Если, конечно, вы даете свое согласие на практикум с олимпийской чемпионкой.

Что я за мать такая, если отвечу отказом?

Конечно, Дарина покажет свои навыки знаменитой Илоне Кермитовой.

А вот уже и моя девочка бежит ко мне. Спортивная сумка раскрыта, как рот сонной рыбы, и вместо вялого языка из нее торчат купальник и ленты.

– Мамочка! У меня получилось сделать рондат! – Даря бросается мне на шею.

Благодаря увлечению моей малышки художественной гимнастикой, я знаю большинство терминов из этого  спорта. И в курсе, что рондат это очень круто. И на мой взгляд, разумеется, очень опасно.

Но дочь в восторге, жива и здорова, а еще пропустила всего одну пуговицу на кардигане.

Мы выходим из тренировочного центра, садимся в мою старенькую машинку. Права я получила год назад, тогда же и наскребла на отечественную старушку, которая не успела проржаветь изнутри, лишь тронута рыжиной снаружи. На такси не наездишься, маршрутка с двумя пересадками очень долго и муторно. 

Машинка заводится всего со второй попытки.

Даринка сидит на заднем сидении в детском кресле и болтает без умолку.

– Мама, ты же разрешишь, чтобы меня посмотрела Илона? Она такая крутая. А я пообещала Валентине Игоревне, что перестану есть пончики. Потому что я так сама стану пончиком. А я спортсменка.

Точно. Дарина спортсменка.

А я не готовилась к такому варианту. Откуда у меня, воспитательницы в детском саду, возможность содержать ученицу олимпийской чемпионки?

Крепко вцепилась в руль и улыбаюсь, поддерживая болтовню дочки.

Она уже совсем большая. Послезавтра ей исполнится пять. Анимация, торт, столик в детском кафе. Это вся моя премия.

А еще она так быстро вырастает из своих купальников. И столько всего нужно для тренировок.

Если этого всего станет больше, как я выдержу? Где достану денег? И так сдаю свою наследную двухкомнатную, а с дочкой мы живем в съемной однушке. Продавать единственную недвижимость, которую я могу оставить Дарине в наследство, нельзя. 

Доезжаем до дома.

Я устало включаю телевизор, чтобы дочка посмотрела мультфильмы, пока я занимаюсь ужином. 

– Федор Терентьевич, – доносится с экрана, – в округе, по которому вы баллотируетесь, жильцы жалуются на отсутствие программ поддержки детского спорта. Будете ли вы с этим что-то делать, если станете депутатом областной Думы?

Мой бывший муж в студии дебатов. Точно. У нас скоро выборы, а Савельев, значит, решил податься в парламентарии. 

Забываю, что хотела переключить на мультфильмы. С интересом жду ответа Савельева. Хотя понятно, какие предвыборные песни будет петь этот кандидат. От души болею за его соперника. 

Такие как Федор, не должны побеждать. Хотя ничего другого делать не умеют. 

Он мало изменился за эти… сколько там лет?

Начинаю считать по пальцам. Бракоразводный процесс прошел быстро, мы даже не виделись с Федором за тот месяц с небольшим. Он только позвонил мне несколько раз. Один я ему ответила, а дальше сбрасывала звонок. Федор перестал тратить время на попытки “достучаться”. И хорошо.

Забеременела я примерно через полгода после развода. Если быть точнее, спустя восемь месяцев.

Да, получается, мы развелись с Савельевым, будущим депутатом областного законодательного собрания, шесть с половиной лет тому назад. Когда мне было всего-то двадцать. 

Однажды мы все же пересеклись с Федором. Около трех лет назад. Я шла с работы, валясь с ног от усталости. Даринка тогда приболела и была у моей мамы. Мне еще надо было ее забирать. На общественном транспорте.

А Савельев шел к своему шикарному авто, со стаканом кофе на вынос. И нет бы не заметить меня. Но он остановился и поздоровался. Окинул задумчивым взглядом сверху вниз, словно оценивая, начала ли я что-то из себя представлять вне брака с таким великим мужчиной, которому измену и внебрачных детей простить за радость…

– Мамочка! – вырывает меня из неприятных воспоминаний звонкий детский голосок. – Я хочу кушать!

– Сейчас, моя золотая!

Бросаю взгляд на телеэкран, с которого великолепный холеный мужчина, с которым я два года делила постель, обещает сделать все, чтобы дети нашего прекрасного города могли всесторонне развиваться, а не только в одном спорте или еще чем-то.

– А у вас самого дети есть, Федор Терентьевич? – насмешливо вворачивает его противник.

– К сожалению, нет, – мягко вздыхает Савельев, – но когда они появятся, наш прекрасный город будет для них уже более комфортным.

– Будто бы они станут гулять по его улицам, как простые смертные, – фыркает оппонент, и я его уже почти люблю. Дмитрий Грушин, надо запомнить. Может, даже проголосую за него.

– Вы ведь олигарх, Федор Терентьевич, – продолжает Грушин, – у вас все по высшему разряду.

– Верно, – кивает Савельев, обаятельно улыбаясь на камеру, – и мой город для меня как раз то место, которое должно быть самого что ни на есть наивысшего разряда. Не только для моих будущих детей, но и всех горожан.

Вот гад сладкоречивый.

Детей у него нет. А как же Варвара Федоровна?

Показываю бывшему язык и переключаю на мультфильмы.

Иду готовить.

Пока бульон варится, не сдержавшись, в телефоне набираю имя бывшего мужа.

Савельев Федор Терентьевич, 36 лет. Два высших образования, экономическое и менеджмент.

Разведен, детей нет.

О бывшей жене ничего не известно. По данным источника, брак расторгнут по ее инициативе.

Совладелец, председатель совета директоров и основной акционер крупной компании по производству офисного оборудования и компьютерной техники, с поставками по всей стране. У холдинга есть пять филиалов в разных регионах. В последнее время предприятие переживает некоторый кризис из-за того, что партнер Савельева, Олег Захаров, решил выйти из бизнеса. 

Точной информации о характере конфликта нет.

Пока я читаю то, что мне удалось найти, бульон пытается сбежать.

Бросаю телефон и ловлю свой ужин. 

Пламя гаснет, пахнет горелым. Ничего хорошего от моего бывшего, даже через столько лет после развода! 

У него за это время бизнес вырос и филиалы появились. А у меня суп на плиту вылился.

Решаю, что это знак. Нечего рыскать в поисках информации о Савельеве. Прошлое умерло. Любви у нас никогда не было, если только полюбовные соглашения. Брак без страсти, который не оправдал надежд Федора настолько, что тот решил поискать женщину, способную родить ему безо всяких ухищрений. Врач, у которого мы наблюдались, говорил, что у нас, кажется проблема физической совместимости, отчего мы не можем зачать естественным путем.

А успешному бизнесмену прямо вот загорелось предоставить общественности полноценное семейство.

Почему же он не сделал этого, когда обозначилась Катерина, мать его дочери? 

Меня захватывает череда привычных дел, моя обычная жизнь. Непростая, но наполненная смыслом. Я забываю о Савельеве, его предвыборных дебатах и странного отрицания собственного ребенка.

Как хорошо, что у нас с Даринкой нет такого вот папочки. Мы справляемся с ней вдвоем. 

И с тренировками я придумаю что-нибудь. 

День распланирован как всегда по минутам.

С утра мы с Дарей собираемся в детский сад. Сдаю дочку в ее пока еще среднюю группу, официальный переход в старшую будет осенью. Сама иду в свою вторую младшую. 

Мне пришлось освоить новую профессию, когда у меня появилась моя девочка. Сначала я была нянечкой, то есть, младшим воспитателем, как сейчас говорят. Потом смогла повысить квалификацию, заочно пройти обучение и затем сдать экзамены уже на воспитателя. Правда, доверяют мне пока только малышей. Можно подумать, чтобы заинтересовать трехлеток, нужно меньше способностей, опыта или квалификации!

По своему первому, основному образованию я менеджер по туризму. Как будто у нас тут есть море. О чем думала, спрашивается, когда поступала в вуз?

Правда, я почти сразу перевелась на заочное, потому что встретила Савельева и вышла за него. По специальности, таким образом, ни дня не работала. Экзамены-то уже беременная сдавала.

Совершенно бесполезный жизненный этап.

И вообще я думала так: зачем жене миллионера работа?

Ох, и дура.

Теперь-то понимаю, что женщина должна в первую очередь рассчитывать только на себя. Повзрослела.

– Ольга Дмитриевна, завтра у Даречки день рождения, – говорю я воспитательнице дочки, – сегодня я с работы пораньше отпросилась, и ее заберу.

– Ой, как повезло, что в субботу праздник! – радуется за нас Ольга Дмитриевна. Я обращаюсь к ней по имени-отчеству, потому что это педагог уже предпенсионного возраста. С большинством коллег у нас принято более свойское обращение. 

У меня вечером столько дел!

Забрать торт у кондитера, созвониться с аниматором и подтвердить явку в кафе.

А еще надеяться, что гости Дарины не разболеются.

Будут трое подружек из ее группы в детском саду, дочка соседей по дому и пять девочек из “художки”. Будущие гимнастки, для которых и меню отдельное. Родители маленьких спортсменок ревностно относятся к их потенциальным успехам и готовы кормить малышек чуть ли не одним сельдереем.

Как хорошо, что пока от нас с Дариной такого не требуется.

В суете пролетает день. 

Забираю дочку, отвожу ее моей маме. 

Напоминаю, что завтра у нас праздник.

– Посидели бы дома, с тортиком, – вздыхает мама, – а то работаешь, работаешь, вон уже один нос от тебя остался! А все деньги на гулянку детскую спускаешь.

– Пять лет бывает раз в жизни, – сообщаю я родительнице. Хотя сама, разумеется, свое пятилетие не помню совершенно. 

Еду в центр города, в бизнес-центр, где находится и частная кондитерская, где я заказала торт и полезные сладости.

К счастью, все готово и упаковано.

– Всего три коробки, Алина Николаевна, – говорит кондитер, – донесете, или вам помочь в машину погрузить?

Оценивающе смотрю на башенку, понимаю, что коробки связаны между собой, решаю, что справлюсь сама. Иначе придется все это строение разбирать.

– Я дверь вам подержу, – суетится кондитер, опасаясь за целостность своих шедевров.

Выхожу на улицу, понимая, что от волнения ноги трясутся. Только бы донести свою ношу!

– Позвольте, помогу! – слышу мужской голос.

Сильные руки бережно подхватывают коробки.

– Спасибо, – выдыхаю я, осознавая, что переоценила свои возможности.

Наши глаза встречаются.

– Алина? – во взгляде бывшего чуть ли не испуг.

Как он здесь оказался?

– Федор Терентьевич, коробочки чуть правее сдвиньте, вот таак! А вы, девушка, улыбнитесь чуть шире.

Проворный юнец модного вида, с длиннющим объективом, ободряюще мне кивает.

Да это, никак, фотосессия будущего законотворца!

– Илья, не снимай! – приказывает Федор фотографу. 

– Коробки легкие, я справлюсь, – говорю я, пытаясь отобрать свое богатство.

– Я донесу, просто фотографировать не надо! – возмущается Федор и не отдает сладости.

Со страхом я думаю, что вот сейчас как в дурацком сериале, все это повалится на крыльцо и моя девочка останется без праздника. Поэтому отдергиваю руки.

– Куда нести? – спрашивает Савельев.

– Вот туда, к машине.

Миллионер… точнее, наверное уже миллиардер и будущий великий политик тащит мои коробки к старенькой “семерке”. 

– Это твоя? – спрашивает он удивленно.

– Да, – твердо отвечаю я, открывая дверь на заднее сиденье, – сюда, пожалуйста.

– Права получила? – понимаю, что, возможно, удивление вызвано не моей бедненькой “ласточкой”, а самим фактом владения мною машиной.

– Получила. Сама, честно, экзамен сдала со второй попытки. 

Не знаю, зачем я ему это рассказываю. Затыкаюсь, пока еще какие-то факты из жизни не начала выкладывать. 

– Спасибо, Федор, – благодарю его за помощь, слегка запнувшись на имени. Я всегда его в браке называла только “Федор”, никаких там “Федь” или, упаси боже, “Феденек”.

У нас с ним был разумной заключенный союз. Он хотел молодую жену, чтобы она ему родила здорового ребенка, чуть ли не сразу после выхода из ЗАГСа. Я же его подвела. А он… он мне ничем не обязан, видимо. 

Федор ставит коробки в салон.

Выпрямляется, рассматривает меня.

– А ты изменилась.

– Ты тоже. Но не сильно.

Понимаю, насколько глупо звучат мои слова.

Савельев совсем не стареет. Хотя, ему наверное еще рано. Это давно, когда мы поженились, он казался мне таким взрослым, а десять лет разницы – ужасно большим разрывом.

Он мне безумно нравился. Такой мужественный, красивый, зрелый… хотя я сейчас понимаю, что мужчина в двадцать восемь еще юнец. 

В прошлом он гладко брился, теперь носит мужественную щетину. Волосы стал стричь короче, а между бровей появилась глубокая складка. И еще он стал стройнее и мускулистее, хотя и раньше не расплывался. Ведь Федор – мастер спорта по легкой атлетике, чемпион области. Видимо, сейчас он увлекся и развитием других групп мышц.

– У тебя взгляд повзрослел, – улыбается вдруг Федор. И тут же мрачнеет, рявкает в сторону:

– Я сказал тебе, не надо снимать!

Пронырливый фотограф решил проявить инициативу.

– Федор Терентьевич, кадры очень классные и живые! – оправдывается Илья. – На камеру вы так хорошо лицом не работаете!

Работа лицом. Это прямо про Савельева. Он умеет производить впечатление с первой встречи, запасть в душу навсегда.

– Все, больше не отвлекаю будущего депутата, – принужденно улыбаюсь, закрываю дверцу машины. Приходится хлопнуть дважды, чтобы замок крепко встал на место. 

Зато заводится “семерочка” с первой попытки.

В уме прикидываю, что еще нужно успеть за сегодняшний вечер, а в голову упрямо лезет подтянутый, мускулистый кандидат в депутаты.

Нечего о нем думать.

Этого человека давно нет в моей жизни. 

Он и в городе нашем почти не бывает, мотается по филиалам. У Федора, скорее всего, в каждой из точек своя Катерина с Варенькой.У других-то женщин нет такой проблемы родить от него, как оказалось. 

Это у меня он первый мужчина. 

Я же – одна из многих.

Телефонный звонок. Лиза, моя подруга и самый надежный человек в моей жизни. Она помогает сохранять самое дорогое, что есть у меня. Оберегает мой секрет.

– Привет, тебе помочь чем для завтра? – спрашивает Лиза.

– Привет, сегодня не надо, но завтра буду рада если с утра сможешь заскочить. Дел будет невпроворот.

– Поняла, буду. У меня смена только в воскресенье. Ты в порядке?

– Да, вполне, просто за рулем.

– Ясно. Просто голос у тебя странный, – признается подруга, – будто случилось что.

– Савельева встретила, – вздыхаю я, – он мне коробки до машины донес.

– А птенчика там не было? – с тревогой спрашивает Лиза.

– Нет, Даря у мамы.

– Это хорошо, – заключает подруга, – а вы с ним как пообщались-то, что он тебе помог? Я думала чуть ли не помирились.

– Скажешь тоже! – я возмущаюсь. – Не будет этого, ты же знаешь. Нельзя мне с ним ни мириться, ни контактировать. 

– Знаю, вот и удивилась. Ладно, завтра поболтаем, езжай спокойно.

Отбиваю звонок, не подозревая еще, что спокойная жизнь как раз этим вечером и закончилась.

– Мамулечка, что-то я за ночь, кажется, не подросла!

Звонкий дочкин голосок будит меня в пять утра. До этого Даря возилась и просыпалась каждый час, но хотя бы не вскакивала.

– Даринка, – вздыхаю я, поднимаясь с продавленного дивана, – не выспалась же. Уснешь лицом в торте сегодня!

– Не усну! – смеется дочь.

Подхожу к ней. Даря вертится у дверного косяка, там где у нас наклеена лента-ростомер. За окнами рассвело и можно увидеть шкалу.

– Как же не выросла, если выросла, – говорю я, отчерчивая ногтем дополнительный миллиметр поверх вчерашней отметки, – ты у меня уже каждый день вытягиваешься и вытягиваешься. Перерастешь маму скоро.

– Не успокаивай меня, как маленькую! – возмущается Даря. – Я в нашей группе самая мелкая! А мне надо еще повыше стать, чтобы на соревнования брали. А то меня из-за обруча не видно.

Дочка скачет по комнате. Глаза ее явно стреляют по углам.

Малышка высматривает подарок ко дню рождения.

– Так, – строго говорю я, – ты родилась в семь утра. Пока тебя еще поздравлять не положено. Брысь досыпать! 

Даря разочарованно вздыхает.

– Это что, мне все еще четыре годика?

– Получается, так. Целых два часа тебе четыре годика. 

Дарина пытается вычислить, сколько сейчас времени. Но сложение и вычитание пока что не ее конек. Путается и снова ложится. 

Я засыпаю, едва коснувшись ухом подушки. А выныриваю под трель будильника. Он звонит уже в третий раз.

Кафе назначено на два часа дня. Аниматор подтянется к половине третьего. Сейчас – восемь утра. Час рождения Дарины мы благополучно проспали, но было бы слишком жестоко под него подвязываться сейчас и для меня, и для нее. 

Даринка сладко спит, и я ее не трогаю.

Иду на кухню, варю себе кофе. Вспоминаю тот день, когда я решилась стать матерью вопреки всему. Тогда я находилась в глубочайшей депрессии. Сейчас об этом странно вспоминать. За эти пять лет мои жизненные ценности очень поменялись, и то, что доставляло раньше невероятные страдания, кажется уже далеко не таким существенным.

И я совершенно точно не жалею, что у меня есть Дарина. Дар небес.

Лиза приезжает в девять, трезвонит в дверь. Дочка тут же просыпается.

– Мне уже пять лет? – строго спрашивает она у меня.

– Пять, – подтверждаю я и иду открывать подруге. 

– Кто тут у нас такой большой? – радостно кричит Лиза с порога. 

– Я уже слишком взрослая для таких сюсюканьев! – важно заявляет Даря.

Лиза в восторге поднимает мою дочку, кружит ее на руках.

Действительно, Даринка более хрупкая, чем ее сверстники. Ниже ростом и тоненькая. Не в меня пошла конституцией. Это я сейчас здорово похудела, занялась собой спустя два года после рождения дочки. А раньше, еще со школьных лет, была довольно пухленькая. 

– А вот угадай, что я тебе, такой взрослой, подарю? – вопрошает гостья, продолжая вертеть смеющуюся Даринку.

– Я ее еще не поздравляла! – громко шепчу Лизе.

Подруга опускает мою малышку на пол.

– Тогда ты первая, конечно!

Лезу в шкаф, где припрятан кукольный домик мечты Дари. Она его очень хотела. Дочка визжит от счастья, бросается мне на шею.

– Это просто чудо, мамочка! – Даря звонко целует меня в обе щеки.

Потом бросается к коробке.

– Пусть насладится, потом я ей тоже сделаю подарок, – говорит Лиза.

Лиза – крестная Дарины, а еще она медицинский работник. Сотрудник клиники репродукции, той самой, с которой заключил договор мой бывший муж, Федор Савельев. Устроилась туда работать за пару месяцев до того, как я ушла от изменщика.

Зарабатывает Лиза неплохо и всегда старается одарить мою дочь получше. Но я прошу слишком не усердствовать. Мне не хочется говорить этого вслух, но странно будет, если подарки крестной слишком превзойдут мои. Неправильно это как-то.

Своих детей у Лизы нет, она никогда не была замужем, иногда мне кажется, что на Даре она репетирует. 

Идем на кухню пить чай.

Дарина то и дело зовет нас, чтобы показать удивительные функции чудесного кукольного домика, поэтому мы в итоге перемещаемся в комнату.

Выждав немного времени, Лиза преподносит Дарине гараж и кукольные машинки, в комплект к домику, что подарила я. И новую куклу, а к ней – целый гардероб.

Смотрит на меня, словно извиняясь:

– Не удержалась, такой классный наборчик!

Дарина в восторге, сбылись все ее детские мечты разом.

Она играет, а мы с Лизой занимаемся делами. 

В одиннадцать приезжает моя мама, остается с Дариной, а мы с подругой отправляемся в кафе, чтобы украсить отведенную нам часть зала. Торт, сладости и коробку с реквизитом для праздника ставим в машину Лизы, она более вместительная. Я сажусь рядом с Лизой. Как только трогаемся, подруга спрашивает:

– И как там твой Савельев? Я видела, он в депутаты выдвигается.

– Он не мой, – возмущаюсь я.

– Извини, неправильно выразилась, – спохватывается Лиза, – просто правда интересно, как он на поверхность-то выпрыгнул после стольких лет.

– Знаешь, что меня удивило, – делюсь я с ней, – он на теледебатах сказал, будто у него детей нет. А как же Варя, которую он еще в нашем браке прижил?

– Действительно, странно, – поддакивает подруга, – слушай, у меня общие знакомые есть с твоим… ну, с Федором. Я знаю, он скрытный и старается, чтобы о нем лишняя информация не проникла в прессу. Но должен же хоть кто-то знать про эту Катю и ее дочку. Может, вообще она его за нос водила и ты зря на мужика накинулась?

– Лиза, – вздыхаю я, – Федор по телефону фактически подтвердил, что у него может быть ребенок от Катерины. Он просто уточнил, сколько ему месяцев, понимаешь? Не сказал: “Ах, кто эта странная женщина”, а спросил о возрасте. 

– Ну да, – кивает Лиза, – так что в любом случае, он с ней спал, когда вы уже были женаты.

– То-то и оно.

Мы замолкаем. Машина паркуется у кафе. Мне нужно выбросить из головы события многолетней давности и жить своим настоящим. Трудным, но замечательным.

Вы когда-нибудь устраивали детский праздник, на котором будут мамочки гимнасток?

Искренне советую, если перед вами стоит такая задача, смело бегите из города. 

Стараюсь делать радушное лицо мамы именинницы, но внутри все кипит.

– Торт? Фу, Миланочка, там же быстрые углеводы! Вот на наш день рождения была полезная выпечка. Только полезная выпечка. Да-да, тут есть пирожные из правильного питания, но ведь Миланочка видит, что другие едят.

Мама Миланочки говорит не со мной. Она делится впечатлениями с другими родительницами. Но так, чтобы я слышала.

Миланочка, Эстель, Аделина и Есения “растут чемпионками, а не пышками”, поэтому торт, на котором с такой гордостью загасила свечки Даринка, они есть не станут.

Я могла бы рассказать о полном составе этого угощения, в котором кондитер постаралась балансировать между вкусным и полезным. Например, в коржах нет сахара, только модная стевия, а мука наполовину безглютеновая, альтернативная. Но молчу. Мне не хочется превращать детский праздник в лекцию по правильному и неправильному питанию.

Стол накрыт так, чтобы накормить можно было адептов любой диеты. Спортивной и обычной. Даже мама Фатимы молчит и улыбается, не требуя отчета, халяльный ли морс поставили перед ее деткой.

Родителям, тем, кто пожелал остаться, а не забрать детей после праздника, накрыт отдельный столик. 

– Мама, я не буду есть торт, – заявляет Дарина, – иначе стану пышкой.

В глазах моей девочки слезы. А так все хорошо начиналось. Аниматор-фея была просто чудесная. Торт со свечами и фонтаном вынесли очень по-волшебному.

А теперь именинница отказывается его есть.

– Милая, – Лиза опускается перед Дарей на корточки, – твоя мама попросила кондитеров, и этот торт можно есть всем. Я читала состав.

Миланочка, которая стоит неподалеку, внимательно слушает их разговор.

Я ругаю себя на все лады. Надо было два стола устроить, или два праздника? Чтобы обычные дети не плевались от безглютеновых печенек, а спортсменки не пожирали торт голодными глазами?

Но я и один-то еле потянула. А Даринке одинаково дороги все подруги.

Наконец, праздник заканчивается. Я очень постараюсь, чтобы малышка запомнила развлекательную часть, на которой всем было весело. 

– Вы меня извините, – говорит мама Миланочки, – я сама на диете и курить бросаю, поэтому излишне эмоциональная, не могу молчать, когда что-то не так.

– У нас все так, но спасибо за неравнодушие, – устало улыбаюсь я.

Гости уходят. Лиза и моя мама помогают погрузить подарки в машину Лизы. Даринка зевает. Устала от впечатлений и бессонная ночь дает знать о себе.

– Девочки, вы, может, хотите погулять, расслабиться? – спрашивает моя мама. – Я могу с Даринкой у вас дома посидеть. Тем более, мы такси сюда приехали. 

Идея хорошая. Тем более, что дочка прекрасно сейчас и без меня справится. Скорее всего, сядет играть с подарками, да и уснет среди них.

– Давай, – подхватывает Лиза, – закинем именинницу с бабушкой к вам, вместе с подарками. А потом посидим в кафешечке. Это и твой праздник.

Я соглашаюсь.

Лиза везет нас домой, мы перетаскиваем коробки, пакеты и цветы в нашу квартирку. Подруга спускается в машину, пока я даю последние указания маме.

А когда присоединяюсь к Лизе, она странно на меня смотрит, держа в руке смартфон. 

– Что-то случилось? – пугаюсь я.

– Ты когда успела поучаствовать в фотосессии со своим бывшим? – Лиза показывает мне статью из интернета. Ее открывает фото, на котором Федор улыбается мне почти что нежно, а я смотрю на него, чуть ли не раскрыв рот. Мы стоим у моей машины и Савельев только что помог мне с коробками.

“Наш корреспондент выяснил, что таинственная незнакомка, которой помогал Федор Терентьевич – его бывшая супруга, Алина Котова. После развода женщина вернула девичью фамилию. Неужели кандидат Савельев ради пиара решил помириться со своей экс-женой? А может, они до сих пор вместе?”

– Это катастрофа, – говорю я, чувствуя, что горло враз пересохло.

Тут же начинает звонить мой телефон. Номер незнакомый. 

Федор Савельев 

Отвратное утро, хоть и суббота.

Хотя если ты хозяин своей жизни и пары сотен чужих, тебе что суббота, что понедельник однофигственно.

Сегодня с утра дозваниваюсь наконец Олегу, накануне автодозвон ставил, и впустую. В девять пока еще партнер отвечает, заплетающимся языком.

– Федул, губы надул! – дурашливо поет в трубку Олег Захаров, еще недавно – вполне вменяемый человек.  С которым я двенадцать лет назад начал совместное дело, мы продвигали стартап, и даже сами не особо верили в успех.

Сегодня это филиалы в пяти городах трех регионов. Область, разумеется, вся наша. Склады, удаленные поставки, узлы для  быстрых транспортных коммуникаций.

И собирались расти дальше. 

Но Захаров в начале недели заявил, что выходит из дела и продает свою долю. Да, она меньше половины, однако кусок ощутимый.

И сюрприз – этот идиота кусок принципиально не хочет продавать ее мне!

Я думал, по закону мне положены какие-то привилегии по этой части. Но нет. Гаденыш успел все обстряпать с юристами. Разбил свой пакет на несколько пакетиков. За моей спиной дробил свою долю. 

После того, как сделал свое заявление, пропал с радаров. Ищу я его, чтобы попытаться убедить решить все разумно. А еще узнать, какая муха укусила некогда адекватного мужика и моего ближайшего соратника.

– Олег, ты в этой реальности вообще? – спрашиваю на всякий случай. Хотя ответ напрашивается сам собой.

– Я сейчас в полной гармонии с собой и миром, – уверяет Захаров, – за каким чертом звонишь?

– А ты не знаешь? 

– Дай подууууумать, – тянет Олег и хрюкает от смеха.

– Что с тобой происходит? – интересуюсь я, мало рассчитывая на успех.

– Какой ты недогадливый, Федул, – кривляется Захаров, – к тебе же приходил мой адвокат. Мы разводимся.

Он ржет, довольный своим исключительным остроумием.

– Это я понял. Но какого хрена ты собираешься продать свою долю кому угодно, кроме меня?

– Потому что не хочу тебе слишком простой жизни, – сообщает Олег, – ходи пока неполным олигархом. Ладно, пока, я всю ночь не спал.

Захаров отбивает звонок.

И все, телефон абонента выключен или находится вне зоны доступа.

Что нашло на него?

Надоело быть вторым номером, решил вот так по-глупому показать, что и от него что-то зависит?

Сейчас мне только этих проблем не хватало.

Подхожу к кофемашине, раздраженно делаю себе вторую уже за сегодня чашку кофе.

У меня только началась предвыборная кампания. Легкой она не будет. Прицел дальний – попасть в законодательное собрание области, а потом выдвинуться и в губернаторы.

У меня отличный бизнес, вычищенная для интернета и СМИ биография. Прекрасная наследственность.

Вырос в культурной семье, сын ректора института. В анамнезе, правда, неудачный брак. Но к счастью, без обременения. И то, что Алина была инициатором развода облегчает жизнь.

Пиарщик предлагал на всякий случай заготовить легенду, что она ушла к другому.

Я пока эту идею отмел. Про Алину еще не успели пронюхать.

Главное, чтобы вчерашние фото в сеть не попали. 

Говорил же Илье, чтоб завалил объектив. 

Отпивая горький, как смола, кофе, вспоминаю случайную встречу с бывшей. Она очень изменилась.

Из юной сдобной булочки превратилась в изящную статуэтку. Кажется, даже глаза больше стали или сильнее выделяются. 

Глаза – это основное изменение, кстати. Точнее, взгляд. Повзрослевший. Что она видела за минувшие сколько там, шесть или семь лет?

И надо же, водит машину. Пусть даже консервную банку, но сам факт!

Девочка, привыкшая быть “за мужчиной” села за руль.

Хотя, еще вопрос как она водит.

Может ее костерит каждый встреченный водитель.

Но тачка не помятая. Наклейка с восклицательным знаком на заднем стекле, значит меньше двух лет как права получила.  

Алинка, Алинка. Ничего бы у нас с тобой прежней не получилось. О чем я думал, когда брал жену “для интерьера”?

Трясу головой, потом допиваю кофе одним глотком.

У нас ни с какой Алиной ничего не получилось бы. Ни с прежней, ни с новой, на драной “семерке”. Разные миры изначально.

Хотя стабильный брак бы мне сейчас для имиджа не помешал. С дитем, желательно.

Может, зря тогда замяли историю с Катериной.

Но прошлого не воротишь.

Избавляюсь от грязной чашки и непродуктивных мыслей. Ухожу в работу. Звонки, документы. После обеда – встреча с помощником в моем рабочем кабинете. Составляем график встреч на начало новой недели.

Уже собираемся прощаться, когда у Константина звонит телефон.

Он извиняется, отвечает.

Во время разговора смотрит на меня так, будто мне на голову голубь сел.

Заканчивает беседу и обескураженно говорит:

– В сеть слили ваши фото с женщиной, которой вы помогли вчера коробки до машины донести. Почему вы не сказали, что это ваша бывшая жена, Федор Терентьевич?

Федор Савельев

Ничего такого в том, что мужчина был женат, нет. Это всем понятно. Я не в президенты полиции нравов баллотируюсь, в конце концов.

Однако, мой пиарщик, который приезжает к нам с Костей уже через пятнадцать минут, считает, что если в моем прошлом есть неприятная история, она обязательно всплывет в многократном преувеличении.

– Федор, – Владислав заботливо смотрит мне в глаза, – расскажите, как вы расстались с супругой.

– Она кинула свои вещи в сумку и ушла в квартиру, которую ей оставили дедушка с бабушкой, – говорю я.

– А в чем причина? Может мы сможем в случае чего разыграть карту, что она вам изменила?

– Увы, там несколько сложнее, – неохотно говорю я, – Костя, ты можешь быть свободен.

Помощнику очень хочется послушать продолжение, но приходится уйти. 

– Так что случилось? – продолжает допрашивать меня Влад. – Вам нужно рассказать мне все как есть. Мы, разумеется, убрали все упоминания о вашем браке из интернета. Но теперь все это может появиться, если ваши конкуренты решат, что вы опасны. А вы опасны. Ермолов наверняка уже ищет, с какого бока к вам подобраться, чтобы укусить.

Артур Ермолов – директор нашего молокозавода. И он тоже метит в губернаторы, причем уже проигрывал одни выборы на эту должность. У него сейчас по статистике по моему округу наиболее высокий индекс доверия. Но я уже на хвосте.

И Ермолов захочет меня с этого хвоста скинуть, стоит мне подобраться ближе.

– Моя жена, – начинаю я, – бывшая жена, пыталась забеременеть через ЭКО, два раза и оба неудачно. Мне же тогда казалось, что если я собираюсь податься в большой бизнес и политику, надо начинать с собственного фундамента. Это все пример отца перед глазами. Я хотел ребенка.

Усмехаюсь, насколько же сейчас это глупо звучит.

– И вот в тот день, когда сорвалась вторая попытка зачать бебика, к Алине пришла одна женщина… в общем, я с ней действительно спал. И она заявила, что родила от меня.

– То есть, – осторожно уточняет Влад, – вы изменяли жене в период вашего брака?

– Да, – глупо отрицать, чего уж там, – в одной из командировок… Видишь ли, мы с женой не питали друг к другу особой привязанности. Я женился на ней как раз когда ко у меня началась эта идея-фикс о “семейном фундаменте”. И выбрал девчонку, не приспособленную к жизни. Она мне напомнила чем-то мою маму. Та за папой как за каменной стеной и до сих пор не знает что делать, если в ванной кран прорвало. Отец контролирует все. Мама хозяйничает на кухне, отлично готовит, создает уют, занималась детьми, а сейчас внуками.  

Да, у моей младшей  сестры, в отличие от меня, с деторождением все сложилось.

– Алина была, вероятно, неплохой женой. Но очень оторванным от жизни человеком. Начать с того, что она училась на турфаке. Ну вот как можно всерьез получать образование по специальности “менеджер по туризму”, когда у нас в городе ни моря, ни даже каких-то особых достопримечательностей нет? Это был пробный факультет в отцовском вузе. Хорошо, что его упразднили. 

– Образование ради образования, – понимающе смотрит на меня Влад, – но это все равно не оправдание вашей измены в глазах электората. Если всплывет…

Я пожимаю плечами. Что тут можно сделать?

– А что с ребенком? – спрашивает пиарщик.

– Каким? – не понимаю я.

– От любовницы, – напоминает Влад.

– Ой, да не стоит называть Катю любовницей, – морщусь я, – мы переспали всего раз, от нечего делать. Мне хотелось секса вне дома. С Алиной он был скучноват, если честно. И она, как оказалось, уже была беременна. Решила повесить дочку на меня. Сначала я даже обрадовался, когда думал, что ребенок мой. Но увы… это очень быстро и легко выяснилось. Кажется, Катерина и сама надеялась, что отец я. Относительно спокойно согласилась на тест. Потом мы его еще два раза повторяли, потому что она не поверила в результат. Я ей заплатил, чтоб не докучала. С тех пор ни разу и не видел больше.

– Так что у вас нет внебрачных детей, – радуется Влад, – это уже лучше. Но для вашего имиджа, Федор, с бывшей супругой придется наладить отношения. Тем более, что вы уже вместе засветились в прессе.

Алина

Утро воскресенья. Я жду Савельева в кофейне. Сама не знаю, зачем согласилась прийти. Наверное, потому что вчера была слишком уставшая и напугалась строгого Савельевского голоса.

Я даже не спросила, откуда у него мой номер телефона. Хотя это смешно. Он что угодно может узнать. Сильный мира сего. 

Федор позвонил и сказал, что нам надо встретиться. Назвал время и место, а я сказала, что буду. Как-то машинально. Будто бы вернулась на семь лет назад, когда он говорил, что делать, и я его слушалась.

– Алина Николаевна?

Над моим столиком склоняется молодой мужчина в сером пиджаке. Глаза у него тоже серые, светлые как у собаки породы хаски.

–  Меня зовут Константин. Я от Федора Терентьевича. Он попросил привезти вас к нему.

– А сам он сюда не приедет? – глупо удивляюсь я, хотя и так понятно. Федор не хочет светиться еще больше, хочет, чтобы меня к нему доставили и он мог обсудить со мной снимки в сети.

Что, интересно, он предложит? Готовый текст для интервью, чтобы я отвечала на вопросы любопытных? Или скажет, что мне лучше уехать из города? С него станется. Федор Савельев имеет жизненный план для себя и для всех, кто с ним связан. Ему и в голову не придет поинтересоваться, чем предпочла бы заняться я сама.

И раньше меня это совершенно устраивало. Было даже приятно не думать, не брать на себя ответственность за собственную жизнь. 

“За мужем, как за каменной стеной”. Это про Савельева. Но и душевности в таком браке, как … с каменной стеной.

Расплачиваюсь за кофе и выхожу вслед за Константином. Он открывает передо мной заднюю дверь автомобиля. Иномарки представительского класса, тоже серой. Сам садится за руль, но я уверена, что он не водитель. Этот человек явно выполняет другую роль. Просто Савельев не желает создавать слишком много звеньев в цепочке, что нас свяжет. 

С удивлением понимаю, что мы подъезжаем к дому, где я прожила два года. Вместе с мужем. Бывшим мужем.

Он хочет беседовать со мной в квартире, где прошла наша семейная жизнь?

Получается, что так.

Мы выходим из машины.

Константин прикладывает таблетку домофона, провожает меня в лифт. Это сон, кошмарный сон.

Я не собиралась сюда возвращаться, никогда, ни в каком качестве. Но лифт останавливается на четырнадцатом этаже. Выхожу, отстраненно смотрю, как Константин звонит в общую дверь, что отгораживает коридор на четыре квартиры. Две из них принадлежат Савельеву. По крайней мере, раньше было так. Не знаю, может он и остальные выкупил, как собирался.

Автоматический замок отворяет нам вход.

Вот и логово дракона.

Савельев на пороге той самой квартиры. Одет по-домашнему, в серый лонгслив и легкие трикотажные брюки. Руки скрещены на груди, на губах играет легкая улыбка. 

– Здравствуй, Алина, – приветствует он меня, – Костя, можешь идти. Подождешь в машине, потом увезешь Алину Николаевну, куда ей нужно.

Константин кивает и уходит. 

– Проходи в гостиную, – приглашает Федор. 

Я невольно оглядываюсь. За те годы, что я здесь не жила, Савельев сделал ремонт. Более современный. Интерьер стал более облегченным, технологичным. 

Присаживаюсь в кресло, удивительно удобное, не удивлюсь, если оно еще и массажное. 

Я уже забыла, что значит жить в роскоши. И не выкраивать деньги от зарплаты до аванса.

– Кофе? – он протягивает мне кружку с ароматным напитком. Я сегодня с утра уже пила кофе, но не могу отказаться. Запах манит и притягивает носом в чашку. 

– Спасибо.

Смотрю на него пристально, ожидая, чего он скажет. Это он меня сюда позвал, так пусть вещает.  

Савельев устраивается в кресло напротив, небрежно закидывает ногу на ногу, поправляет брюки, чтобы не было складок. Берет чашку с кофе. Неспешно начинает беседу.

– Возможно, ты знаешь, что я участвую в предвыборной кампании.

Киваю.

– И вчера снимки, где я тебе помогаю укладывать в машину коробки, попали в сеть. 

– Видела.

– Надо же, ты следишь за окружающей жизнью, – Федор удивленно поднимает брови, отпивая кофе. Прикрывает глаза от удовольствия. 

– Что ж, тогда все гораздо проще объяснить. Не буду ходить вокруг да около. Предлагаю сделку. На время выборов мы изображаем счастливое воссоединение, и я тебе хорошо за это заплачу. 

Ошарашенно смотрю на этого властного му…жчину. У меня даже мысли спотыкаются.

Прежде чем выразить в словах то, что чувствую, делаю несколько глубоких вдохов и выдохов, словно занимаюсь дыхательной гимнастикой.

Савельев смотрит на меня нетерпеливо и чуть раздраженно. Он уже все сказал, что считал нужным, мне надо только согласиться с ним, чтобы занятой мужчина мог отправиться по своим делам. Важным и необходимым если не всему человечеству, то нашему городу точно. Или даже региону.

– Что-то непонятно? – наконец, уточняет Савельев.

– А ты не подумал, что я уже могла устроить свою жизнь? Выйти замуж? Или может я с кем-то счастливо встречаюсь?

– А это так? – спрашивает он скорее нетерпеливо, чем обеспокоенно. 

– Нет, – говорю я честно.

– Ну, тогда не вижу проблем. Да и будь у тебя роман, мы бы смогли это решить. С замужеством, конечно, чуть сложнее. Тогда бы тебе пришлось уехать, скорее всего.

– Мне? 

Я закипаю так, что чуть не выливаю ему в лицо кофе. 

– Конечно тебе, Алина. Мое присутствие здесь более необходимо сейчас. Ты же можешь ездить на своей ржавой “семерке” в любом другом месте. Даже в деревне. Кстати, машину я тебе поменяю, не вопрос.

– А если я не хочу изображать примирение? – интересуюсь я. Разумеется, я не хочу! 

Савельев за эти годы стал еще более самоуверенный. Кажется, превратился в деспота. Во время нашего брака в нем еще присутствовала какая-то мягкость. Не слишком явно. Однако он тогда хотя бы формально интересовался моим мнением. Мы с ним даже клинику репродукции выбирали вместе, хоть его слово и было решающим. Но я принимала участие в обсуждении, смотрела с ним брошюрки. 

– Тогда у тебя проблемы, – Федор спокойно допивает кофе, – я пока ничего о тебе не выяснял. И не давал такого задания своим людям. Потому что рассчитываю все решить мирным путем, к взаимной выгоде. Но наверняка у тебя есть какая-то там работа, с помощью которой ты покупаешь бензин и делаешь “ноготочки”. Так вот, если мы не договоримся, тебя оттуда попрут. И вообще оставаться в городе станет не очень приятно. 

– Ты угрожаешь мне, Савельев? – у меня внутри холодеет. Стоит ему начать копаться в моей жизни, он узнает о дочке. Моей дочке. Но это та сфера, куда Савельеву соваться категорически нельзя. 

– Констатирую факт. Пойми, Алина, я в глазах  общественности должен быть честным, законопослушным гражданином, с кристально чистой совестью. А не козлом, который развелся, потому что изменил жене. Сейчас же, когда тебя вычислили, шавки конкурентов начнут копать и эта история вылезет на поверхность. Значит, моим ребятам придется изловчиться, изобрести противовес. Сделать меня из сволочи страдальцем, которому просто не оставалось ничего другого. Подумай, надо ли тебе это. Разве что, у тебя есть свой штат пиарщиков, конечно…

Какой он гад. Прекрасно понимает, что никакого штата у меня нет. И денег, чтобы защититься, тоже.

– Предположим, я соглашусь, что тогда? – спрашиваю я.

– Тогда от тебя ничего особенного не потребуется. Я не собираюсь повторно на тебе жениться. По крайней мере, пока. Мои имиджмейкеры проработают успешную историю для нас и скажут, какому вектору следовать.

– И ты не полезешь в мою жизнь? Не станешь разнюхивать, чем я занимаюсь, что по вечерам делаю?

– Нет, если ты не будешь появляться каждый вечер с новым мужиком, – фыркает Савельев, – пока от тебя только дружелюбное ко мне отношение и ясно выраженная готовность забыть все прошлые размолвки. Я тебе, разумеется, не изменял, ты просто испугалась, что мы слишком разные. Представители двух миров. Но мы повзрослели и решили дать нашим отношениям еще шанс. И все развивается постепенно. Но тачку надо купить новую.

– Далась тебе моя машина! – злюсь я. – Зато я сама на нее заработала.

– Это похвально, – он снисходительно кивает, – не думал, что ты стала настолько самостоятельна. Так что, Алина, ты не создашь мне трудностей?

– Не создам, если это будет взаимно. 

– Другой разговор. До скольки ты завтра работаешь?

– До шести, – отвечаю машинально.

– Значит, потом приедешь в мой офис, там мы все обсудим вместе с моим представителем. 

– Но я не могу! – вскидываюсь я.  Мне ведь забирать Даринку и везти на тренировку. Но об этом говорить нельзя. Сначала надо обдумать, как уберечь самую ценную часть жизни неприкосновенной.

– А ты постарайся, Алина, – говорит Федор ласково, но в глазах его холод. 

Федор Савельев

Алина меня удивила.

Она стала… живая. В ее глазах будто пламя полыхает. Всегда считал это просто пошленькой фигурой речи. Но сейчас сам убедился, что такое бывает. Как зыркнет, кажется сейчас стол задымится или моя щетина. 

Нет больше этого телячьего выражения. 

Она уходит недовольная, явно сдерживая много ласковых слов в мой адрес… а я смотрю на дверь и размышляю, как бы оно было, не разведись мы. Может, наконец получился бы ребенок на ЭКО, или сами родили наконец. Или решили, что не обязательно нам детей.

Когда она тогда унеслась, оставив в квартире Катю, я разозлился. А ведь тогда впервые Алина проявила свою волю. Ее наличие в приципе. 

После развода я проверился у заграничного светила по поводу репродукции. И выяснил, что в принципе дело не в “несовместимости”, как заявили мне наши спецы. Есть у меня одна проблемка, для мужика и альфа-самца стыдная. Чтобы завести детеныша, надо сильно постараться. Бухал я тогда две недели. А потом перестал себя изводить и решил, что это не делает меня менее мужиком. Надо будет, значит, постараюсь. Пролечусь и все такое. Лет мне не так и много.

Наливаю себе еще кофе. Так, хватит уже ворошить травмирующие события. Хотя при виде Алины я невольно возвращаюсь в прошлое.

Сейчас она куда интереснее. Будь она такой семь лет назад, я бы ей может и не изменял. И точно уж не отпустил бы, реши она уйти от меня. 

Взрослая, интересная. Жизнь ее многому научила, судя по всему, не только машину водить. И что-то она скрывает явно. Не зря же спрашивала про свое возможное замужество и хахаля. 

Звоню Владу.

– Привет. Я поговорил с бывшей. Она согласна сыграть в примирение на публику.

– Отлично, – радуется пиарщик.

– Завтра в 18:30 встречаемся в офисе и обсуждаем это предметно. Ты тоже участвуешь.

– Всенепременно, – радуется Влад, – я к тому времени накидаю стратегию, основанную на ожиданиях вашей аудитории, Федор. Мы вас представим человеком, который умеет извлекать уроки прошлого и строить новое, используя прежний опыт.

– Это все отлично, – обрываю я его симфонию, – но Алина явно что-то скрывает. Постарайся к тому времени, как она приедет завтра, узнать о ней как можно больше.

– Само собой разумеется, Федор Терентьевич, – охотно подтверждает Владислав, – я и сам вот сейчас только собирался вас уведомить о том, что мы начнем проверку.

– Когда?

– Да считайте, что она уже и началась, – голос Влада звучит сухо, по-деловому. 

Он хищник, хоть изображает из себя чуть ли не принца Датского. И я позволил ему взять след, понимая, что мое согласие здесь чисто номинальное. Владислава мне подогнали из столичной конторы. Он не гнушается и черного пиара, пусть мы пока и отказались от него. До поры до времени. 

Завтра я буду знать все о том, чем жила моя бывшая женушка с тех пор, как со мной рассталась.

Почему-то мне хочется видеть список ее любовников.

Я был ее первым мужчиной. И понял, что гордиться этим глупо. Просто мне досталась девушка, которая в постели ничего не умеет  и ее всему надо учить. С кем-то другим, возможно, это в удовольствие. Но не для покорной пластилиновой девы с кучей комплексов. С ней мне было скучно.

Вот и посмотрим, насколько она интереснее стала за эти годы. 

Алина

Весь день я как на иголках. Не знаю, куда себя деть, и с трудом могу сосредоточиться на окружающей действительности. На занятии по ИЗО мы лепим Колобка из пластилина. Это немного отвлекает, медитативное занятие. 

Конечно, малыши захватывают внимание полностью, сложно, глядя в их чистые глазенки, думать о чем-то не относящемся к ним.

Но нет-нет да всплывают мысли о предстоящей вечером встрече с Савельевым.

О чем он собрался со мной договориться? О графике появлений вместе на публике? Мне этого не хочется. И так уже начались вопросы от тех, кто листает городские новостные чаты.

Даже методист с утра сказала, что видела мое фото с кандидатом в депутаты и спросила, правда ли это мой бывший муж, или подпись под картинкой врет.

Отрицать бесполезно, раз я пошла на мнимую “мировую”.

Только бы он не узнал о Дарине.

Не должен.

Вечером отвожу дочку маме. Что-то в последние дни слишком часто это происходит. Хотя, возможно, придется попросить маму о том, чтобы Даринка с ней пожила. Если мы с Федором будем иногда видеться.

Со страхом думаю о том, что все время ее скрывать не выйдет.

Но выборы в сентябре, потом Савельев снова обо мне забудет.

Воодушевленная этой мыслью, еду по адресу, который скинул мне помощник Федора. 

Бизнес-центр, который, как оказалось, выкупила компания моего бывшего.

Я даже и не знала об этом до сегодняшнего дня. Савельев и так был богат, когда мы жили вместе. Теперь он стал еще богаче и успешнее. Успел создать целую империю.

Паркуюсь подальше, во дворах. Не хочется ставить свою скромную машинку рядом с шикарными авто и вызывать брезгливые взгляды посетителей и работников бизнес-центра.

Захожу в приемную Савельева.

– У вас назначено?

Секретарша сканирует меня профессиональным взглядом, считывая всю необходимую информацию. Возраст, семейное положение, общественный статус.

Решает, что я не опасна и почти приветливо улыбается.

Помощница Савельева молода, но не юна и хороша собой. Выглядит строго, по-офисному. И держится по-деловому.

– Алина Котова, – представляюсь я, – Федор Терентьевич меня ждет. Если не забыл. 

Секретарь странно смотрит на меня. Да, кощунство же предположить, будто бы великий и идеальный Савельев может что-то упустить из виду или просто забыть.

Связывается с боссом по внутренней связи.

– Федор Терентьевич, к вам Алина Котова.

– Пусть заходит, – от хорошо знакомого голоса мурашки по спине.

Девушка открывает передо мной дверь, кивком приглашает войти.

– Ты опоздала на восемь минут, – строго говорит Федор. Он стоит у окна, заложив руки за спину, вполоборота ко мне.

Молодой мужчина в деловом костюме сидит на месте посетителя, в кресле. Рядом еще одно свободное.

– Добрый вечер, Алина Николаевна, – приветствует меня мужчина, – мое имя Владислав, я руковожу избирательной кампанией Федора Терентьевича. 

– Очень приятно, – вежливо киваю я ему.

Какой лощеный, выглядит инородным даже в этом крутом и богатом офисе. Явно приезжий консультант из столицы.

– Мы вам благодарны, Алина Николаевна, за ваше согласие сотрудничать с нами, – продолжает Владислав, – и прежде всего я хочу предупредить вас, что ничего скрывать от меня нельзя. Все равно узнаю. И лучше даже, чтобы я первый что-то узнавал, и от вас, а не из прессы.

– К черту предисловия, – резко обрывает его Федор, – Алина, расскажи нам о своем ребенке. Кто его отец?

– Ты ведь обещал не влезать в мою жизнь, – смотрю на Савельева с укором, – видимо за эти годы так и не научился выполнять обещания.

– Поймите нас, Алина Николаевна, – сладко улыбается пиарщик, – мы не можем рисковать сейчас репутацией Федора Терентьевича. Ребенок вовсе не помеха возрождению ваших отношений, это даже прекрасно, если Федор Терентьевич примет его как своего  собственного, покажет пример остальным мужчинам.

Савельев – пример мужчинам. Я чуть не фыркаю, но вовремя себя сдерживаю.

– Мне точно надо принимать его как собственного? – с опаской уточняет Савельев.

– Ее, – не выдерживаю я, – у меня есть дочь. Дарина. И кто ее отец – это только мое дело. По документам я – мать-одиночка. 

– Она же не… – начинает Федор и останавливается.

– Она не твоя, – киваю уверенно, – я забеременела чуть ли не через год после нашего развода. Специально накидываю временной промежуток, чтобы подчеркнуть разницу.

– От кого? – он смотрит на меня не мигая.

– А я точно должна об этом тебе сообщать? – вскидываю подбородок. – В свидетельстве о рождении стоит прочерк. Отец Дарины не принимает участия в ее воспитании, не помогает финансово. Он уехал из города. Даже не уверена, что этот человек жив.

– Влад, – поворачивается Федор к помощнику, – отношения с женщиной облегченного поведения не ударят по моему имиджу?

Какой же он козел. А я была молодой и наивной дурочкой, когда принимала его сказочное предложение о замужестве. Тоже мне принц.

– Ну я бы не стал так резко выражаться, – смущается Владислав, но не то чтобы сильно. Так, из приличия.

– Надо продумать стратегию. В этом случае вы, Федор, можете действительно выступить героем. И даже если ваша измена вдруг вылезет на поверхность… чего я постараюсь не допустить, тут как бы получается один – один. Да, вы совершили ошибку, которую ваша супруга не пожелала понять и простить. Но теперь готовы принять и ошибки Алины Николаевны.

– О чем вы говорите? – я кричу на обоих. – Моя дочь – не ошибка. Я сознательно приняла решение ее родить. Да, я тогда только развелась и приняла как факт, что принцев не бывает и я не встречу достойного человека. А ребенка мне хотелось. И я ни капли не жалею, что в то время так поступила. Однако это не ваше дело, Владислав. И тем более, Федор, не твое!  И я не позволю втягивать мою дочь в ваши политические игры! Если без этого никак…

– Без этого никак, – быстро вклинивается в мой монолог пиарщик.

– Тогда я отказываюсь участвовать в вашем фарсе. Но из города уезжать не собираюсь. Хотите, чтобы пошел слух, что ваш прекрасный кандидат выживает из дома мать одиночку, давайте!

– Да не придется вам уезжать никуда, – машет руками Влад, – не хотите помочь своему супругу…

– Бывшему! – произносим мы с Федором в унисон  и переглядываемся. 

– Хорошо, бывшему, – покладисто повторяет Владислав, – тогда давайте рассмотрим вариант подписания бумаг.

– Каких бумаг? – удивляется Федор.

– О неразглашении информации Алиной Николаевной.

– Какой информации? - не понимаю уже я.

– Любой, – со вздохом говорит Влад, – вас наверняка начнут звать на интервью, расспрашивать о том, какой человек Федор Терентьевич, почему вы с ним расстались. И вы сейчас подпишете отказ от публичных выступлений. 

– Так мне даже больше нравится, – заявляет Федор, но при этом пристально на меня смотрит. Будто на эмоции разводит.

– А уж мне-то как нравится, если больше не придется видеть эту кирпичную физиономию! – говорю я в сердцах. 

– Тогда я готовлю бумаги? – радуется Владислав.

– Давай, – кивает Савельев.

– Ну я тогда пойду пока, – предлагаю я.

– Стоять! – одергивает меня Федор. – Пока не подпишешь, никуда не пойдешь. И запомни, Алина, попытаешься обмануть – в этом городе тебе не жить.

Он мне еще и угрожает. 

Но хотя бы не придется играть с ним на публику.

– Может, передумаете еще? – с надеждой спрашивает Влад. – Все-таки идея воссоединения семьи, трогательно прощение, принятие чужого ребенка… Этот пиар-ход очень выигрышный!

– Не передумаю, – мотаю головой.

– Впервые вижу мать-одиночку, которую совершенно не заботит не только будущее, но и настоящее своего ребенка, – хлестко говорит Федор, – ты собираешься возить дочь в раздолбанной тачке с угрозой попасть в аварию. Лишь бы не помогать бывшему мужу. Причем с материальной выгодой и для себя, и для девочки.

Внутри у меня все кипит.

Этот самовлюбленный нахал уверен, что без него я ни на что не гожусь.

Молчу, пока Влад готовит соглашение о неразглашение информации и отказ от интервью. Потом подписываю и ухожу. 

Мне не верится, что все настолько просто.

Зная Савельева, наверняка можно предположить, что этим все не закончится.

– А тренировки не закончились еще, – добрые подслеповатые глаза уборщицы смотрят на меня с легким снисхождением, – вы, мамочка, верно, забыли, что сегодня Кермитова приехала.

Точно! Чемпионка!

Сегодня суббота, и отдав Даринку на большую тренировку, я сама моталась по делам по всему городу. Надо было заняться машиной, чтобы она разваливаться не начала. Или не продолжила. Если бы мне помнить, что Дарина задержится на час, потому что их смотрит Илона Кермитова, хоть кофе попила бы.

Но досадовать можно только на себя. Однако не успеваю порасстраиваться, потому что меня захлестывает волна тревоги.

Моя маленькая девочка проходит первый в своей жизни экзамен.

И как бы она его не сдала, меня ждут сложности.

Если великая чемпионка скажет, что Даря середнячок и может продолжать заниматься в обычной группе спортивно-оздоравливающего типа, расстроится  моя малышка. А в противоположном случае переживать буду уже я…

Это другой уровень. Так сказала тренер. Насколько другой? Что потребуется от меня? Я стану такой же, как и остальные тревожные и правильные мамочки, начну считать калории в бутилированной воде и кормить Дарину сушеной морковкой вместо печенья?

Нервно хожу по коридору.

– Да сядь ты уже, – не выдерживает уборщица, – не то шваброй подрежу. 

Понимая, что мешаю ей работать, извиняюсь и присаживаюсь. Время тянется бесконечно.

Постепенно начинают подтягиваться другие родители, которые помнили о приезжей чемпионке. Становится не так нервно, мы переговариваемся и общаемся.

– Алина, – спрашивает вдруг Анжела, мама той самой Миланочки, – а правда, что папа Даречки – Федор Савельев?

Я испуганно вздрагиваю. Несколько человек смотрят с любопытством. 

– Что, так уже говорят? – реагирую не в попад.

– Ну, в интернете ваши совместные фото ходят. И у нас в группе решили…

– Нет, это неправда, – отвечаю, возможно, излишне резко. 

Наконец, в коридорчике появляется тренер моей дочери Валентина. Приветливо улыбается и приглашает пройти с ней меня, Анжелу и маму Эстель.

Мы переглядываемся, я испуганно, остальные торжествующе. Идем вслед за Валентиной.

– А мы? Для нас ничего? – слышится вслед.

Я понимаю, что сейчас нас ждет разговор с “самой” Кермитовой. 

Нас приводят в маленькую комнатку, больше похожую на подсобное помещение чем кабинет тренера.

Из мебели влез только столик и длинная лавочка, на которую мы втроем усаживаемся. Валентина стоит.

За столом – невысокая, миниатюрная и очень улыбчивая девушка с черными волосами, убранными в тугой пучок. Смуглая кожа, большие карие глаза, подчеркнутые выразительными стрелками бровей.

Илона Кермитова, мировая знаменитость.

Увидев нас, девушка вытаскивает стул из-за стола, ставит его перед нами, так чтобы ничего не разделяло ее и родителей, садится и представляется:

– Здравствуйте, мамочки будущих чемпионок. Я – Илона Кермитова. И хочу пригласить вас и ваших деток в большой спорт. 

– Сразу в большой? – ахает Ольга, мама Эстель.

– Малый мы перепрыгнем, – смеется Илона, – у ваших дочерей есть для этого все данные. Но я должна вам вынести риторическое предупреждение: художественная гимнастика это не только исключительные перспективы для девочек. Но и огромные финансовые затраты их родителей. Готовы ли вы на них ради будущего детей?

– Конечно! – синхронно выдыхают Ольга и Анжела.

Взгляд внимательных темных глаз обращается на меня.

Я киваю.

Я готова ради Дарины на все. В том числе, чтобы отдать все, что имею.

Проблема в том, что у меня почти ничего и нет. 

И никогда в жизни я не обращусь к ее биологическому отцу, чтобы попросить помощи. Даже больше того. Он не должен узнать, что у него есть дочь.