Бывшие. Верни моё доверие

  Говорят, возвращаться – плохая примета, но хуже, чем есть сейчас, уже не будет. Я сделала глубокий вдох и повернула ключ в замке.

        Прошлое дохнуло на меня тёплым, затхлым воздухом давно непроветриваемой квартиры, запахом пыли и залежавшихся вещей. Знакомо скрипнули расшатавшиеся дощечки старого паркета на пороге. 

      Я перетащила чемодан через порог, захлопнула за собой входную дверь и огляделась вокруг. Ну здравствуй, дом, милый дом. Я не была здесь целых восемь долгих лет.

       В уголках глаз защипало от навернувшихся слёз, но я, шмыгнув носом, решительно сморгнула их. Пока не время. Начинать страдать и мучиться угрызениями совести буду позже. А сейчас душ, постель и сон. Смыть с себя боль и обиду, сладковатый, трупный запах предательства, преследовавший меня последние несколько часов, пот трусливого побега, мерзкое, липкое ощущение обмана.

      Оставила чемодан в прихожей и прошла по комнатам. Запущено, пыльно, одиноко. В груди, свернувшись мокрым замёрзшим псом, тоскливо скулил стыд. 

      Я не приехала даже на похороны Льва Николаевича. А дед Лев любил меня. Относился как к собственному ребёнку. Заботился, переживал, поддерживал во всём. Даже свою прекрасную квартиру в центре Москвы оставил мне. Грустно посмеялся тогда: "Пригодится, Варвара. Жизнь – штука непредсказуемая". Как же ты был прав, дед Лев! Пригодилась.

       Когда-то я убегала отсюда, чтобы спрятаться, зализать душевные раны от предательства любимого человека, начать новую жизнь. Сейчас прибежала сюда с той же целью.

      Я вернулась, чтобы снова начать свою жизнь с нуля. Ну нет,  не совсем с нуля, теперь за моими плечами был целый багаж ошибок, висящая на ногах пудовая гиря недоверия и разочарования, но был ещё и тёплый лучик счастья, заключённый в хрустальном шаре любви и не дающий опустить руки.

      Достала из сумочки телефон и, наконец, включила его. Не обращая внимание на посыпавшиеся сообщения, набрала номер, который помнила наизусть. Один короткий вызов и мне сразу ответили. Ждали, беспокоились.

       – Варя. Ты долетела?

       – Мамуль, я дома. 

      На том конце облегчённо вздохнули.

       – Ну и слава богу. С возвращением, дочка! – мамин голос повеселел. – Как добралась? Ты скоро к нам? Мы с отцом ужасно соскучились.

     Псков от Москвы не так далеко, как от Копенгагена.  Хоть каждые выходные мотайся. И я, конечно, поеду в ближайшие дни. Но не сейчас.

      – Я приеду, мам. Немного освоюсь здесь и сразу приеду.

      Сказать, что я тоже соскучилась – ничего не сказать. Мы не виделись почти год. Но сейчас мне нужно было немного времени, чтобы прийти в себя. Не хотела, чтобы родители видели меня такой. Раздавленной и несчастной. 

       – Магнус звонил. – мама тревожно задышала в трубку.                

       – Что ты ему сказала? – имя моего, теперь уже бывшего, жениха отозвалось болезненным толчком в груди.

       – Как и договаривались, Варь. Ничего не знаю, не ведаю. – в голосе мамы проскользнуло недовольство и грусть. Врать она не любила, да и не умела. Но чего не сделаешь ради единственной деточки. – Что же теперь будет, дочь?

      – Будем жить, мамуль. Возможно, вернусь в Россию окончательно.

      – Ох, Варя... 

      – Всё будет хорошо, родная.

      Причины моего скоропалительного побега из Дании родители не знали. Я позвонила им уже из аэропорта и огорошила, что свадьбы не будет, а я возвращаюсь в Москву. В подробности вдаваться не стала. Не телефонный разговор. Только предупредила, что если будет звонить и искать Магнус, ничего не говорили ему. Не сообщали, где я. Мне нужно побыть одной.

       Краткое инспектирование квартиры воодушевления не прибавило. За годы, что она стояла закрытой, в комнатах скопилась пыль, тяжёлый запах запущения щекотал и раздражал нос. Хотелось чихать и плакать.

      С трудом открыла старые рассохшиеся рамы, запуская в комнаты апрельскую свежесть. Уборкой займусь позже. Сейчас душ и сон.

       Старый латунный кран ванной недовольно фыркнул и с шипением выпустил воздух. Где-то перекрыта вода. Я стала искать вентили. Под ванной, под раковиной. Обнаружила за пересохшим унитазом. Мысленно помолилась, чтобы не сорвало, и с усилием открутила. 

      Трубы загудели, кран возмущённо крякнул и начал плеваться ржавой, застоявшейся водой. Ну хоть что-то. Главное, чтобы нигде ничего не прорвало после долгого простоя, а грязная вода сольётся. 

      В ожидании чистой воды отправилась на поиски полотенец в свою девичью комнату. Переступила порог и замерла. 

       Здесь ничего не изменилось. Односпальная кровать с резным дубовым изголовьем. Старинный шкаф с визгливыми створками. Письменный стол, затянутый зелёным сукном. Когда-то меня бесила эта антикварная мебель. Я мечтала о светлой, лёгкой. Но дед Лев наотрез отказывался что-то менять. Он трепетно любил это скрипучее старьё, доставшееся ему по наследству. А я была всего лишь внучатая племянница, приехавшая из Пскова в столицу учиться и жившая на птичьих правах у своего родственника. 

      От Магнуса я убегала в спешке, и даже в мыслях не было кинуть в чемодан полотенце и пару чистых простыней. Сейчас перебирала в комоде постельное бельё и морщилась. Чистое, но пожелтевшее, пахнущее старым деревом и пылью. Откопала в недрах ящика когда-то самый любимый комплект в тонкую розовую полоску и застелила кровать. Чистые полотенца тоже нашлись.

      Горячий душ разогрел, расслабил зажатые последние сутки нервным напряжением мышцы. Смыл усталость перелётов и пересадок. Я вдруг почувствовала ужасный голод. Когда я нормально ела в последний раз? С момента, как получила хоум-видео с Магнусом в главной роли, я всё время бежала. 

      Из Копенгагена в Осло, оттуда в Москву. За семь часов, проведённых в Гардермуэре в ожидании рейса в столицу России, я не проглотила ни кусочка еды, только пила кофе, от которого до сих пор горчило во рту. Или это была горечь предательства?

      Замотавшись в полотенце, вышла из ванной. Но не успела сделать и пары шагов, как кто-то схватил меня сзади.

      Мужская лапа обхватила меня поперёк тела и крепко прижала к твёрдой груди, вторая легла на лицо, закрывая рот и глуша испуганный визг. 

      Сердце исступлённо дёрнулось и оборвалось, рухнув куда-то вниз, а я взвилась вверх, пытаясь выкрутиться из железного захвата.

      Чужое горячее дыхание обожгло висок. Знакомый глубокий голос прошептал в ухо:

      – Попалась-таки, Жар-птица!

.     

 Я отчаянно рванулась из крепкого захвата, и в этот момент меня решили отпустить. Мужские руки, держащие меня, исчезли, зато полотенце, в которое я завернулась, выходя из ванной, соскользнуло и упало на пол.

        – Оу! – довольно присвистнул наглец.

        Это был он – мой несостоявшийся восемь лет назад муж. Только он так называл меня. Жар-птица. За мои огненно-рыжие волосы. 

       – Шикарно! Я не рассчитывал на стриптиз сегодня, но рад, рад. – протянул, не скрывая насмешки. – Не ожидал, что ты настолько соскучилась, что начнёшь сразу с него.

       – Чернов! – возмущение, захлестнуло по самую макушку. Хотелось запустить в нахала чем-нибудь тяжёлым, жаль под рукой, ничего не оказалось. 

       Быстро присела, подхватила с пола полотенце и обмотала его вокруг себя, завершив неожиданный сеанс стриптиза.

       – Ты спятил? Напугал меня до смерти! 

       Руки-ноги ещё тряслись от пережитого испуга, сердце за рёбрами шарахалось ошалевшим воробьём. Хотелось орать, топать ногами, врезать в конце концов напугавшему меня гаду так, чтобы у него искры из глаз посыпались.

       Психика уже не справлялась с происходящими со мной в последние сутки событиями. И встреча с Владом не добавляла спокойствия. Меньше всего мне сейчас хотелось общаться именно с ним. Человеком, однажды предавшим меня, растоптавшим мою любовь.

        Что он вообще здесь делает? Как попал в квартиру деда Льва? 

        – Прости, я не хотел. – Влад миролюбиво поднял ладони.

       Только я не поверила. В его глазах черти отплясывали канкан, красивые губы кривились в наглой ухмылке, а взгляд шарил по мне, разглядывая, оценивая, изучая.

        Затянула покрепче полотенце на груди и, не обращая на бывшего внимания, прошлёпала босыми ногами мимо. Спокойствие, только спокойствие!

        – Надолго вернулась, блудная невеста? – Чернов и не думал оставлять мне хоть какое-то личное пространство, или хотя бы возможность одеться без его присутствия. Шёл по комнатам за мной, прожигая взглядом спину. – Кстати! Отлично выглядишь, Варвара.

        Я зашла в свою спальню и захлопнула дверь прямо перед его носом. Иди к чёрту, Влад Чернов! Изменник! Предатель!

        Прислонилась спиной к дверному полотну, подперев его. Зажмурилась до цветных мушек в глазах. Блин! Блин! Блин! Как такое могло случиться? Почему он здесь, и как вошёл?

        Возмущение выламывало грудную клетку. От души пнула пяткой дверь и поморщилась. Больно!

        Я оказалась совсем не готова к этой встречи. Очень надеялась, что она никогда не произойдёт. Какова вероятность столкнуться в многомиллионном городе, живя в разных его концах? Невелика. А если бы я увидела Влада на улице, просто перешла бы на другую сторону, заскочила в первый попавшийся магазин или трамвай, только бы не встречаться, не сталкиваться лицом к лицу. Даже предположить не могла, что моя собственная квартира может стать для меня ловушкой. И не убежишь из неё, это мой дом. А вот как Влад оказался здесь? Я не закрыла дверь, или у Чернова есть ключи?

        Какого чёрта я не разобрала чемодан и не достала домашнюю одежду? Хоть бы трусы с собой в ванную взяла, растяпа! 

       Нервы были на пределе. Слёзы обиды рвались наружу. Всё, о чём я мечтала последние несколько часов – это загнездиться, наконец, на кровати, свернуться калачиком и немного поплакать в одиночестве. Видно не судьба.

       Быстро распотрошила стоящий у шкафа чемодан. Прямо на влажное тело натянула спортивные брюки и футболку. Намотала полотенце на мокрые волосы и плюхнулась на кровать.

       Не обращая внимание на десятки пропущенных вызовов и сообщений от Магнуса, сразу зашла в приложение. 

       Пока заказывала доставку ужина, чутко прислушивалась к звукам за дверью. Тишина. Может быть, ушёл? Обессиленно прикрыла глаза. Что за гадство? Мне всего-то нужно было несколько дней тихого, спокойного одиночества. А получилось, что, убегая от разборок с одним изменником, я попала на разборки с другим.

        – Варвар-а-а... – тихий стук и насмешливое урчание за дверью заставили непроизвольно застонать. Не ушёл! Значит, придётся говорить.

        Резко соскочила с кровати, распахнула дверь и чуть не стукнулась лбом о мужской подбородок.

        – Чтоб тебя, Влад! – попыталась отпихнуть стоящего на пути Чернова, но натолкнулась на каменную стену. Отъелся здоровяк! Нарастил железных мышц! 

       Шагнуть в сторону мне не дали.

       – Ну привет, что ли, птичка моя, огненная. – стальные клешни легли на плечи, резко притянули к груди и сжали в удушающих объятиях. – Я скучал. Очень хотелось, наконец, поговорить с тобой.

       – Нам не о чем говорить. – сумела пропищать, прежде чем на мои губы обрушился неожиданный поцелуй. Требовательный, жёсткий, как наказание.

       Мои попытки сопротивления выглядели трепыханием хрупкой бабочки в лапах паучища. Я беспомощно билась в его руках, а на моё возмущённое мычание Влад только углубил поцелуй, ворвавшись языком в рот, жадно вылизывая нёбо, скользя по зубам.

        Мне что, укусить его, чтобы отпустил? Отчаянно дёрнулась в попытке вырваться, но сопротивляться его захвату было бесполезно. И я просто застыла каменной статуей, не отвечая, не шевелясь, просто выжидая, когда этот бесконечный поцелуй закончится.

        Внутри нарастала мелкая дрожь. Твою же мать, что со мной происходит? Он предатель! Изменил мне прямо накануне нашей свадьбы. Говорил, что любит, что я единственная женщина для него, а потом цинично трахнул какую-то девку! Я не должна чувствовать ЭТО!

        Внутренние противоречия раздирали на куски. Флешбэки яркие и такие живые требовали отдаться поцелую полностью, повторить, насладиться моментом, расслабиться и получить давно забытое удовольствие целоваться с ним.

       Но память вовремя услужливо подсунула картинку, на которой Влад, без пяти минут мой муж, полураздетый и расслабленный держит на коленях девку, вместо одежды на которой только ниточки сексуальных стрингов, и самозабвенно целует её.

       Эта непроходящая боль всё же победила. Морок желания растворился как бес перед заутреней. Я сжала зубы на наглом языке, и стоило Владу чуть дёрнуться, усилила нажим. Не до крови, но чувствительно, чтобы понял, что ещё одна попытка пошевелить языком, будет ему дорого стоить.

        Разжала зубы только после того, как Влад не только убрал свои загребущие лапы, но и сам отодвинулся на максимально дальнее расстояние, которое позволял его умелый и брехливый язык.

        – Охренеть, Варвара! Ты решила меня покалечить? – удивлённо прижал пальцы к губам, только глаза смеялись. Не просто смеялись – ржали надо мной.

        Видимо, как был весельчак и балагур, так и остался им. Годы не повлияли на характер. А вот на всё остальное – да! 

        Повзрослел, не мальчик, но муж. Красивый подлец! В плечах раздался, кажется, даже вырос. До какого возраста мужчины растут? До двадцати пяти, тридцати лет? Владу сейчас тридцать четыре. В самом расцвете, можно сказать.

        Я прятала жадный взгляд, но не разглядывать бывшего не могла. Хорош! Даже обидно. Ну почему бы ему не обзавестись плешинкой на голове? Или пивным брюшком? Я бы смогла спокойно смотреть на него и не о чём не жалеть. Так нет! Новая причёска у него – гриву отрастил. Стоит весь такой из себя высокий, стройный, элегантный в этом своём дорогом костюме. Будто специально принарядился. 

        – Что ты здесь делаешь, Влад? – с самым равнодушным и холодным видом, который только могла изобразить, прошла мимо.

        – Ты знаешь, что язык – мой главный рабочий инструмент? Ты чуть не лишила меня его.

        Прозвучало довольно двусмысленно, а наглая усмешка просто взбесила. Насмехается ещё! Напал, напугал ещё и с поцелуем полез. Непробиваемый товарищ.

        – Как ты попал в квартиру Льва Николаевича? – ответ на первый вопрос я так и не получила, а показывать, что его поцелуй всколыхнул во мне забытые воспоминания, не собиралась.

        – У меня есть ключи. – Влад звякнул за моей спиной связкой. – Я присматривал за твоим наследством по просьбе старика. Ты же не соизволила даже на похороны приехать.

        Больно уколол! До слёз. Я не смогла приехать по уважительной причине, но стыд и вина глодали меня всё это время. Оправдываться перед Владом не собиралась. Ему не нужно знать настоящую причину. Когда-то я посчитала, что он недостоин, теперь уже, наверное, не имело смысла открывать ему правду. Восемь лет прошло. Аните уже семь. Она считает Магнуса своим отцом.

   *********************************************
                                      Дорогие мои читатели и друзья!
              Рада приветствовать вас на страницах моего нового романа.
              Не забудьте поставить сердечко истории, добавить книгу в библиотеку.
              Очень приветствуются комментарии, без обратной связи с вами очень сложно писать.
                                              Ну что, поехали?)   

              Ну что, друзья, готовы знакомиться с героями?)
 Ловите)

Наша жар-птица Варвара.
Как вам?)
С красавчиком Владом увидимся завтра!

  Сам не понимал, какого чёрта раз за разом таскался в эту квартиру. Ладно когда был жив Лев Николаевич, у меня был законный повод – навестить учителя. Сыграть с ним партию в шахматы, принести бутылку армянского коньяка, старик уважал и признавал только его, просто поговорить обо всём, поспорить о преимуществах советской плановой экономики над нынешней рыночной и наоборот, послушать истории из жизни умного и глубоко образованного человека. Только на одну тему Лев Николаевич отказывался говорить категорически. Варя. 

        С того самого дня, когда моя Жар-птица сбежала с нашей свадьбы, до самой смерти, старик хранил молчание. Знал причину, и где Варя находится, но на мои вопросы не отвечал. Всё, что я услышал от него это только, что я обидел Варвару.

        Чем? Когда? Мы до последнего были вместе. Чёртовы влюблённые неразлучники. Только в предсвадебный вечер не виделись. У меня был бурный мальчишник, а Варя зажигала где-то со своими подружками. 

        Что случилось тем вечером, почему она сбежала и спряталась так, что я годами не мог её найти, по сей день осталось для меня открытым вопросом. 

        Я давно перестал терзаться. От Льва Николаевича знал, что она жива и у неё всё хорошо. Смирился и перестал искать. Но после смерти учителя, раз за разом тащился в этот дом. Зачем?  Давно знал  ответ, но не хотел признаться сам себе. Я надеялся однажды застать её здесь. Увидеть и вытрясти из неё признание. Почему сбежала? Почему бросила и заставила годами гореть в адском пламени незнания, тревоги, обманутых чувств? Я же любил её как сумасшедший. Дышал только ею, жил только ею. Сгорал рядом с ней в горниле страсти, медленно умирал, когда ненадолго расставались, и возрождался, как Феникс, стоило увидеть её на горизонте.

         За что она так со мною? С нами? Она же тоже любила. Я это знал, чувствовал каждой клеткой своего тела, каждой крупицей души и сердца.

        Временами ненавидел её. За боль, за предательство. Заливал обиду виски, запивал вкусом десятков женских губ, но всё равно не мог смириться. Ни одна женщина не смогла заменить её. Мою рыжую, звонкую, яркую, как комета, Варвару. Варю, Вареньку, Жар-птицу.

        Не знаю, что толкнуло меня сегодня прийти сюда. День как день. На работе всё шло по плану. Никаких дедлайнов, срочных совещаний, решений внезапных проблем. Скучный был день. Бумажный. Просидел в кабинете с утра до вечера, разбирая и подписывая документы. А сел в машину и рванул сюда. Словно торкнуло внутри чувство – она здесь! Вело.

         Ключ от квартиры у меня висел на связке ещё с той поры, когда старик совсем сдал и перестал выходить из квартиры даже в магазин, а я навещал его раз в неделю. Завозил продукты, лекарства, контролировал работу нанятой домработницы.

        Предчувствуя скорый конец, Лев Николаевич попросил присмотреть за квартирой.

        "Она вернётся, Влад. Ты дождись." Всё он знал, старый упрямец. Видел и понимал лучше меня самого. Она и вернулась. 

        Когда обнаружил маленькие женские мокасины в прихожей, сердце дёрнулось с такой силой, что думал, оторвётся к чёрту. 

        Влетел в квартиру, метнулся по комнатам – никого! Только яркий оранжевый чемодан в Вариной спальне. Кровь ревела и пульсировала в голове так, что не сразу услышал шум воды в ванной. Уткнулся лбом в деревянную дверь, за которой плескалась моя огненная птица. 

        Не понимал, что чувствую. Всё разом. Радость, злость, эйфорию и ненависть. Вот ты и попалась, Варвара! Ведьма рыжая! Сжечь бы тебя на костре, как в средневековье. За то, что сердце моё отняла. За то, что никому больше не мог отдать его. Разучила любить. 

        Напугал. Вырывалась, как ошпаренная кошка. Таким злым взглядом одарила – как молнией прожгла насквозь. А я тепло и гладкость её кожи под пальцами почувствовал и чуть не поплыл. Слабак! Всё разом вернулось. И ощущения, и запахи, и дьявольское желание трогать, щупать, гладить. Обнимать её и целовать до онемевших губ. Ведьма!

       Про стриптиз ей наплёл. Только чтобы не поняла, не заметила, как меня самого торкнуло. Так хотелось зацепить её, холодное равнодушие с лица стереть, достать хоть каплю эмоций той порывистой и непосредственной Вари, которую я знал. Потому что нынешняя прекрасно умела держать лицо. 

       Варвара невозмутимо, с чувством собственного достоинства подняла полотенце с пола и завернулась в него, а я залип. Завис, разглядывая её великолепное тело.

       Она стала ещё красивее. Формы округлились. Кажется грудь стала больше, талия тоньше, а бёдра круче. 

       Жадно жрал её глазами. Внутри меня пульсировало желание. В голове, в кончиках пальцев, в члене, мгновенно отреагировавшем на её обнажённое тело. 

       Над левой грудью набила маленькую татуировку – сердце, внутри которого ещё одно крошечное сердечко. Только фразу на английском не успел прочитать. 

        Она любит кого-то? Любила? У неё кто-то есть? Муж?

        Вспыхнувшая ревность кровавой пеленой застилала разум. Почему он?  Кто этот мудак? Варвара к нему сбежала от меня?

        *********************************************************************************
                                     Дорогие мои читатели и друзья. 
 У моей коллеги Маризы Сеймур в самом разгаре горячий, остросюжетный роман 
                                       
     Она бесит меня! Да-да, моя сводная сестра с ангельским именем Снежана. Но не стоит обольщаться, ведь это настоящая заноза!
     Не делай добра, и не получишь... перца в обувь. Позволил ей переночевать, а в итоге она живет со мной. И вместо благодарности, она отгоняет от меня других девушек и подкидывает ворох проблем.
     Но почему я терплю ее? И каждый раз жду ее очередную выходку? А о том, чтобы представить ее с кем-то другим и речи нет...
     Увидев Руслана в трудный момент, я сразу поняла, что моя жизнь теперь не будет прежней. Он вернулся в этот город не просто так. Я надеюсь, что он не пойдет по стопам своего отца. Когда он предложил мне пожить у него, я и представить не могла, что он окажется таким козлом! Приводить женщин в дом, где я живу? Не быть этому! И да, Айдаров, я объявляю тебе войну, в которой ты обязательно проиграешь!
Но сама себе боюсь признаться, что невыносимо ревную того, кого люблю уже много лет, а в этой войне победителей нет...

 Варвара гордо продефилировала мимо меня в одном полотенце, которое только чуть прикрывало аппетитную попу, а я залип на её бесконечных стройных ногах. На тонких щиколотках, розовых пяточках. Я любил целовать их, игриво покусывать, вести языком по изящному своду узких ступней. Каждый миллиметр её тела любил. Каждую впадинку, родинку, каждую венку под прозрачной, тонкой кожей.

        Плёлся за ней, как телок на верёвке, не в силах отвести взгляд от хрупких лопаток и прилипших к ним огненных прядей, с которых скатывались на обнаженное тело капли воды.

        Демонстративно захлопнула дверь перед моим носом. Зараза! 

        Прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Я знал каждую вещь в той комнате. Рисунок резного изголовья её кровати изучил до мельчайших деталей, наизусть помнил все корешки с названиями книг на тяжёлой деревянной полке, фотографии в рамках, стоящие на столе, расцветку покрывала на кровати, на котором все эти годы сидел и ждал свою хозяйку большой белый заяц, которого я ей когда-то подарил. Мы оба с ним были брошены нашей бессердечной хозяйкой.

        Устал ждать. В комнате Варвары было тихо, ни звука не доносилось. Уснула она там, что ли? Постучал и негромко позвал. Давай, выходи огненная моя. Ответь мне только на один вопрос, и я уйду. 

         Варя резко распахнула дверь и налетела на меня, стоящего в проёме. Прямо в объятия угодила. И меня неожиданно снесло. Все намерения полетели к чёрту, как только почувствовал её податливое тело в своих руках. 

         Сжал, притиснул к себе, распластал на груди и впился поцелуем в губы. Кайф! Такой, что несмотря на её сопротивление, оторваться не мог. Жадно пил её вкус, вспоминая, наполняя все, образовавшиеся после её побега гулкие пустоты в душе, офигенным ароматом, сочной сладостью с крошечной долей горечи.

         Варвара тяпнула меня за язык. Не больно, скорее неожиданно и смешно. Отпустил, едва сдерживая хохот. Вот ведь поганка!

         – Что ты здесь делаешь, Влад? – обдала таким холодом и равнодушием, что задремавшая злость на неё встрепенулась и снова подняла свою змеиную голову. 

         – Как ты попал в квартиру Льва Николаевича?

         Она ещё обвиняет меня в чём-то? В непорядочности и мошенничестве? 

         – У меня есть ключи. – погремел связкой. Захотелось немного сбить с неё  ледяное спокойствие, растормошить. – Я присматривал за твоим наследством по просьбе старика. Ты же не соизволила на похороны явиться.

         Дёрнулась. В глубине глаз промелькнула обида. Не понравилась правда? 

         Не приехала же. А ей точно сообщали о дате. Я звонил Вариным родителям. Они на похоронах были, старые партизаны. Я так и не добился от них правды и адреса моей Жар-птицы. Что я им всем плохого сделал? Чем обидел? 

         Остался стоять в дверях кухни, пока Варя, не обращая на меня внимания, начала уверенно и привычно хозяйничать на ней. 

        – Почему ты сбежала? – я знал, что пока не получу ответ – не уйду.

        Варвара молча ополоснула чайник, набрала в него воду и поставила на плиту. Безрезультатно пощёлкала кнопкой авторозжига. Я подошёл и повернул кран на газовой трубе. 

        – Ты можешь, блять, просто ответить? – заводился всё больше. Какого чёрта? Я имею право знать!

        Подошёл так близко, что слышал нежный запах её кожи. Пальцы жгло от желания провести ими по тонкой ключице, спуститься ниже, до груди, проследить ими каждую просвечивающуюся под шёлковой, гладкой кожей, венку. 

        Засунул руки в карманы брюк. Ну уж нет! Второй раз сломать себя я ей не позволю. Даже приближаться не буду. Или буду? Я ещё не решил. Наказать очень хотелось. За предательство. Но это не по-мужски – с бабами воевать. Но не мешало желать, чтобы она пожалела о том, что сделала. 

         – Это уже не имеет никакого значения. – спокойно пожала плечами и открыла дверцу верхнего ящика кухонного гарнитура. Там всегда хранились коробки и банки с чаем и кофе. – Всё осталось в прошлом. 

         Возможно, она права и не стоит его ворошить, но как быть с моим ущемлённым самолюбием? И как забыть тот ад, через который я прошёл, пока метался в неведении, искал её, беспокоился?

         – Пусть так. – с напускной лёгкостью согласился, а сам мысленно сжимал пальцами её тонкое горло. Предательница! – Просто расскажи, где ты была все эти годы. Как жила. С кем.

         – В Дании. – Варя открыла коробочку с чаем, понюхала его и поморщилась. – Кажется, сопрел. 

         Охренеть! Она и на вопросы мои будет отвечать вот так вот походя? Словно ей чёртов чай интереснее меня? 

         Дёрнул рыжую ведьму за плечо. Резко и неожиданно, так, что дурацкая коробка вылетела из её рук. Варя испуганно ойкнула и, наконец, подняла на меня глаза, на дне которых плескалась боль и обида. Возмущённо зашипела. 

        Ну наконец-то хоть какие-то чувства, кроме равнодушия.

        – В Дании? Какого чёрта, Варь? Как ты попала туда? Я искал тебя здесь. В Москве, в Пскове, в Питере. Ты всегда говорила, что тебе нравится Санкт-Петербург. Я думал, сбежала туда. Да я, блять, полстраны перерыл!

          – Зачем? 

         Она не вырывала руку, не дёргалась, не возмущалась. Смотрела невозмутимо, даже безмятежно, да вот только бешено бьющаяся венка на шее выдавала её.

          – Зачем? Ты бросила меня в день нашей свадьбы! – изо всех сил сдерживал себя от желания тряхнуть её хорошенько, так, чтобы зубы клацнули. – Сбежала, ничего не объяснив! 

         Не выдержав, рванул вниз ворот её футболки, обнажая тату. Два сердечка, одно в центре другого и на английском: "В моём сердце только ты".

        – Кто он? – я задыхался. Меня накрыла непроглядная тьма. Она пульсировала вокруг, сжималась, порождала первобытное желание рвать руками плотную, смертельно опасную мглу. Вырваться, чтобы не сдохнуть от удушья. – Ты к нему сбежала?

         Что Варя прочитала в моём безумном взгляде? Побледнела, презрительно прищурила серые глаза, расплавленное серебро в них потемнело до чернённого, губы скривились в злую усмешку.

        – К нему. – выплюнула мне в лицо. 

        Я оглох. Как сквозь вату слышал далёкий, отчаянный треск рвущейся ткани – Варвара отпрянула от меня, ринулась с такой силой, что тонкая футболка не выдержала и расползлась, оставив на нежной коже плеч алые полосы, а в моей руке солидный кусок ткани.

        Ну просто пиздец!

            Драться с мужчинами - плохая затея. Я поняла это, как только залепила обжигающую оплеуху Владу. Он и так вёл себя довольно агрессивно, но сейчас его глаза из синих превратились в чёрные. Бездонные и мрачные, как Марианская впадина. Крылья носа раздувались от тяжёлого, рваного дыхания. Влад смотрел зверем.

       – Варя, Варя... – в рокочущем где-то в глубинах широкой груди голосе слышался упрёк и предупреждение. – Ты же никогда не была дурой. Ты понимаешь, что бить мужчину опасно?

       Влад наступал, а я мелко-мелко перебирала пятками назад, пока не упёрлась спиной в стену. И тут же попала в ловушку. Влад упёрся руками в стену с обеих сторон от моей головы.

       Тряхнув мокрыми волосами, задрала подбородок, демонстрируя бесстрашие, только губы пришлось плотно сжать, чтобы было не так заметно, как они дрожат. 

        – Ударишь в ответ? Или может, одежду на мне окончательно порвёшь? – судорожно пыталась свести концы растерзанной футболки.

        – Неплохая идея. – обжёг жадным взглядом мою шею и грудь. Смотрел – будто раздирал остатки футболки, обнажая меня окончательно. – Только нафига мне чужая баба? Мне своих хватает. 

        Гадко ухмыльнулся, оттолкнулся руками от стены и отступил на шаг. 

        – Я, Варенька, женщин не бью и не принуждаю. Они сами ко мне в койку прыгают. С большим удовольствием.

        Хотелось залепить ещё одну пощёчину. За наглый, раздевающий взгляд, за пренебрежительную кривую полуулыбку, за "бабу" и за намёки на толпы любовниц в его жизни. 

        И ни капли он не изменился. И сейчас гуляет направо и налево и даже не скрывает этого. Циничный, самодовольный индюк! Хвастается своими блядскими победами. Передо мной, которой изменял даже до свадьбы.

        В груди пекло, как в жаровне для барбекю. 

        Мне казалось, я оставила эту обиду далеко позади. Поначалу выла по ночам, понимая, что ничего уже не будет. Родной улыбки, крепких объятий, красивого, горячего тела, к которому можно прижаться во время бушующей за ночным окном грозы и сладко спать, потому что не страшно. Не будет чувства безопасности, и никто не скажет с улыбкой “я всё решу, Варь”. Не будет поцелуев, жаркого секса, настойчивых, ласковых рук. Ничего. 

        Я долго не могла смириться с этим. Даже были порывы затолкать подальше свою гордость и принципы, и вернуться назад. 

         В такие моменты я открывала галерею в телефоне и смотрела на фото, присланное с неизвестного номера. Хватало ровно минуты, чтобы начать снова ненавидеть.

         Потом родилась Анита, Анечка моя. Синеглазая крошка, так похожая на отца. А через несколько месяцев нам поставили шокирующий диагноз, и времени страдать по её неверному папаше у меня не осталось. 

        Под внимательным, изучающим взглядом растёрла кулаком горящую огнём грудь. Больно. Предательство любимых людей – это всегда выжженное пепелище на месте сердца. 

        – Тебе лучше уйти, Влад. – я пыталась говорить спокойно, не провоцировать бывшего на продолжение разбора прошлого. Ни к чему хорошему этот разговор не приведёт. Вместо извинений я получила только упрёки. Стало понятно, что свою измену прямо накануне свадьбы, Влад не считает чем-то из ряда вон выходящим. Кажется, он даже не понял, что разбил моё сердце. И почему я сбежала прямо из-под венца. 

         – Надолго приехала, Варя? – Влад даже не слышал меня. Задумчиво рассматривал. Протянул руку и намотал на палец прядь моих волос.

         – Нет, не надолго. – медленно отступала вдоль стеночки.

         – Рыжая ведьма. – Влад облизал губы, не отрывая взгляда от натянутой между нами мокрой прядки. 

         Меня не на шутку напрягал его вид. Глаза как стеклянная смальта, движения хищные, плавные, как у леопарда, замершего на секунду, нервно дёргающего хвостом, готового уже через миг броситься в атаку.

        – Влад, уходи. Я вызову полицию. 

        – Варя, Варя... – Влад перевёл взгляд на моё лицо, заставив невольно съёжиться, столько в его глазах было неприкрытого желания. Так он смотрел на меня много лет назад. Я считала это любовью. Сейчас я точно знала, что это всего лишь похоть. Я нравилась ему, но не настолько, чтобы хранить мне верность. 

        – Чем он лучше меня? Богаче? Член больше? Красивой жизни заграницей захотелось? Я бы дал тебе всё, я рос, делал карьеру, нужно было просто немного подождать.

        – Я не хотела ждать. – отодвинулась ещё на шаг. Хотелось плакать, бить его кулаками в грудь, обтянутую белоснежной рубашкой. Дурак! Какой же дурак! Мне ничего не нужно было, я любила его таким, каким он был. Вчерашним аспирантом, живущим на съёмной квартире. Умным и амбициозным. Красивым до умопомрачения. Весёлым, щедрым на чувства и нежность. И под всем этим искрящимся коктейлем скрывался лживый изменщик!

         – Мне нужно было всё и сразу. А тут подвернулся удачный вариант. И я уехала.

         – А зачем вернулась? – в грозовой синеве мелькали молнии, голос грохотал далёким громом, а губы презрительно скривились. – Вариант оказался не таким удачным, как мечтала?

         – Пришло время разобраться с наследством. – старательно изображая равнодушие, пожала плечами, но взгляд опустила. Чтобы не увидел сколько боли было в глазах. – Пусти. Мне нужно переодеться.

          Мышью прошмыгнула мимо Влада. Плечи жгло. Меня заметно потряхивало, пришлось покрепче сжать зубы и обхватить себя руками.            

         По спине бежали мурашки от прожигающего взгляда. Обернулась у дверей комнаты.

        – Уходи, Влад. Теперь ты всё знаешь. Говорить больше не о чем.

  В момент, когда бахнула дверь в прихожей, я натягивала через мокрую голову узкую горловину водолазки. Вздрогнула, заспешила, путаясь в рукавах. Выскочила в прихожую и трясущимися руками закрыла входную дверь на внутренний замок. 

       На неверных ногах добрела до кухни. Рухнула обессиленно  на стул и уткнулась лицом в ладони. Господи, за что мне это всё разом?

        С треском рвалось что-то в груди, расползлось сквозными дырами с обугленными краями. Напряжение начало немного отпускать и сразу затрясло, заколотило. Истерика, наконец-то, добралась до меня. Я долго крепилась, не позволяла себе расслабиться. И когда собирала вещи, когда прощалась с дочкой в кабинете директора школы, когда ждала вылеты в аэропортах. Даже в самолёте не позволила себе ни одной слезинки. Слишком долго копилось, сковывая и замораживая тело, и, наконец, прорвало.                

       Обхватив себя руками, я раскачивалась и захлёбывалась  тихим воем и слезами. 

        Встреча с Владом окончательно выбила почву из-под моих ног. Как же больно возвращаться в наше с ним прошлое, с разбегу макнутся в него с головой. Мне всего-то необходима была маленькая передышка. Прийти в себя, собраться мыслями и силами. Подумать, решить, что делать дальше, как и где жить.                

        Ненавижу! Ненавижу Чернова! Я не один год потратила на то, чтобы перестать тосковать, прогнать его призрак из мыслей и снов. Кто же знал, что будет так больно увидеть его снова? Так невыносимо.         

       И Магнус! Такой сильный, серьёзный, заботливый. Глупо доверилась ему, словно и не обманывали меня никогда, не предавали. Поверила, дура. Никогда не прощу! Подлые предатели. 

       Тихо сползла на пол, обхватив себя руками, скрутилась улиткой. Если бы можно было, как ей захлопнуть свой домик, замуроваться на долгие месяцы, впасть в спячку. Не думать, не вспоминать, ничего не чувствовать.

        Я давилась болью. Дико пекло в груди. Во рту до тошноты горчила вязкая слюна. 

        За что они так со мной? Может у меня клеймо на лбу "ей можно изменять"? Или мамина карма передалась мне по наследству? Отец всю жизнь гулял от неё, и она почему-то терпела. А я не могу и не буду. Ради Аниты не стану мириться с изменами. Чтобы никто никогда не мог, мерзко ухмыляясь, ей в лицо, выдать: "твой папаша к моей маман ходит"!

       Я скулила, корчилась, пытаясь притупить, усмирить разрывающую грудную клетку боль. За что? Почему они так со мной? Кто меня проклял?

       Наконец, угомонилась, замерла, прислушиваясь, как медленно отступает боль. Прогорает ярый жар в груди, затихают отголоски, чуть тлеющие, но уже не убивающие. Уткнулась остановившимся взглядом в выложенные ёлочкой тонкие дощечки вытертого паркета. Отупевшая от слёз, обессилевшая.

       В чувства привёл противный, дребезжащий дверной звонок. На задворках сознания мелькнула мысль: “нужно заменить его”. Скрипучий старый звонок бесил меня всегда. Ещё в те времена, когда я жила здесь с дедом Львом. 

       Очнулась, и сразу накатила другая боль. Заломило мышцы от жёсткого, холодного пола, на котором я валялась. Апрельский сквозняк из открытых окон продирал насквозь, грозя наградить соплями и воспалённым горлом. Но и подняться с пола сил не осталось. Я выгорела до пустой, бездушной оболочки.

       С трудом разогнула застывшие суставы и мышцы. Кряхтя и постанывая, как старуха, пошаркала в прихожую. Это наверняка доставка из ресторана.

        Прежде чем открыть дверь, по пути посмотрела на себя в старое, потемневшее от времени зеркало в прихожей. Пригладила растрепавшиеся волосы и растёрла ладонями опухшее от слёз лицо. Никто не узнает, как мне на самом деле плохо.

          Кусок в горло не лез. Бросила растерзанный, размазанный по тарелке ужин и подошла к окну. 

       Никогда не любила предзакатные часы. Тревожащую, тоскливую грань между днём и ночью. Зовущую куда-то, манящую, обещающую что-то восхитительное, прекрасное, будоражащую кровь, но раз за разом разочаровавшую, обманывающую ожидания.

        В эти часы мне было как-то особенно тоскливо, потому что ничего из того, что обещано не происходило. Я снова оставалась одна. И не к кому было бежать на встречу, некого любить, не к кому прижаться. А моё глупое, обманутое сердце раз за разом хотело любви, верило, надеялось.

        Сегодняшний вечер был особенно тревожным. Тревогу нёс в себе, по апрельски свежий, прохладный ветер, врывающийся в приоткрытое окно. Он пах оттаявшей землёй, пробуждающимися от зимней спячки почками деревьев и очередными неожиданными переменами в жизни.

        Прикрыла оконную створку, отрезав себя от тревожащих душу запахов и звуков весны. Для кого-то это время года пора любви и счастья. Для меня – время разочарований и расставаний.

        Смахнула в мусорное ведро остатки почти нетронутого ужина, вымыла за собой посуду, вытерла стол. Обыденные, незатейливые действия. Маленькие шажки, за каждый из которых я мысленно хвалила себя. Давай, Варя, живи, двигайся, делай, что должно, а там дальше, небось, всё наладится. Как-то перемелется, мука будет. Нужно жить. Ради себя, ради неё.

        Прижала ладонь к татушке, согревая её теплом.Ты всегда в моём сердце, доченька. Только ты, Анита. Девочка моя…родная, любимая. Никаких мужчин больше в моей жизни не будет! Со всем справлюсь сама.

       Я набила её сразу после того, как перестала кормить Аниту грудью. Когда приняла, то, что Влада в моей, в нашей с дочерью жизни никогда не будет. Решила, что моё сердце навечно будет принадлежать только крошке с синими, как штормовое море, глазами. Моей дочери. Прекрасной и любимой.

       Правда, через несколько лет, в нашей жизни появился Магнус. Дьявольски красивый, как со страниц календаря с датскими стражами порядка, мужчина.

       Магнус и правда был на октябрьской странице этого календаря, потому что служил в полиции. По прошествии времени он, посмеиваясь над собой, продемонстрировал мне её.

       Как-то быстро Магнус ворвался в нашу с Анитой жизнь. Неумолимо, как штормовой ветер. С первого дня знакомства был невероятно внимательным, заботливым. В тот период я, как никогда, нуждалась в поддержке. Поэтому его помощь оказалась ко времени. И я приняла её. А потом и самого Магнуса. И снова ошиблась в своём выборе мужчины. В итоге он сделал ровно то, что и Влад – изменил мне накануне нашей свадьбы.

       Тряхнула головой, прогоняя из неё мысли о своих прошлых ошибках. Хватит сожалеть о них. Пора брать себя в руки и заняться тем, что планировала: искать работу, специализированную школу для Аниты. Наконец, репетитора русского языка для неё. Дочь неплохо говорит на нём, но родной для неё всё же датский. А для нормальной учёбы здесь ей нужен другой уровень знания русского. И адаптация к российской школьной программе.

         Проще было сказать себе это, чем сделать. Свинцовые обручи, стянувшие до боли грудную клетку, не отпускали, сдавливали, мешая дышать полной грудью. Душили, выжимая слёзы, не давая той трухе, что осталась от моего, разлетевшегося на кусочки, доверчивого, глупого сердца, нормально биться и качать кровь.

       Забравшись на кровать и завернувшись в тёплое одеяло, смотрела в окно на грузные свинцовые облака, обещающие весеннюю грозу, которую пригнал тревожный ветер.

       В тот вечер, восемь лет назад, тоже собиралась гроза. Только ни меня, ни моих подруг, погода совсем не пугала. Весёлый, шальной девичник был в самом разгаре. Шампанское пузырилось в крови и вырывалось из нас смехом, шутливыми тостами и пожеланиями. Прохожие оборачивались и улыбались, глядя на хохочущих девчонок, похожих на стайку соек-пересмешниц. Юных, лёгких, беспечных, окутанных облачками фальшивых фат.

        Закончилось всё сигналом пришедшего на телефон сообщения. Та, прежняя я, влюблённая и окрылённая счастьем, не представляла себе, как такое может быть. В первую секунду не поверила своим глазам. Споткнулась на ходу, обессилила, словно вся жизнь разом ушла из меня. 

       Я трусливо спрятала телефон в крошечный клатч, отказываясь принять то, что увидела. Только это не спасало.

       Ничего не заметившие подружки кружились, куражились, куда-то тащили меня, а я медленно умирала. Ещё пыталась улыбаться, но уже знала, что это конец. Ад, поглотивший меня. И он растерзает моё сердце в клочья. Он уже рвал его на части.

       Я сбежала. В какой-то момент, когда девчонки отвлеклись, сорвала с головы фату и запрыгнула в последнюю дверь, стоящего на остановке трамвая. Плюхнулась на свободное место и пригнулась, чтобы подружки не увидели меня в окно. Уткнулась лицом в ладони, лежащие на коленях. 

       Домой я возвращалась пешком. Долго шла под проливным дождём. Мокрая, несчастная, убитая. Где-то потеряла шуточную фату, наверное, оставила в вагоне трамвая, или на конечной остановке, среди тоскливо стонущих и гнущихся от ветра берёз. Вымокшая до нитки, облезлая, как дворовая кошка, трясущимися руками долго не могла попасть ключом в замочную скважину, пока дед Лев не открыл дверь изнутри. Я подняла на него, стоящего в светлой, тёплой прихожей, убитый взгляд, и он шагнул ко мне и крепко обнял.

        – Как жить, деда? – единственное, что я смогла прошептать.

 – Что-то ты смурной сегодня. – Арс оторвался от бумаг и поднял на меня глаза. – И кончай круги нарезать по кабинету, как арабский скакун в леваде. У меня голова скоро закружится от твоих метаний.

      Сравнение с бегающим кругом конём рассмешило. Жеребец, бля, учуявший желанную кобылу.

      Я действительно не находил себе места со вчерашнего дня. Всё валилось из рук, работа не шла на ум, все мысли были только о Варваре. И даже в кабинете у друга, к которому притащился под предлогом обсудить новые задачи, а на деле поговорить о том, что беспокоит, не мог усидеть на месте. Слонялся из угла в угол, и никак не решался начать разговор.

       Остановился у панорамного окна и постучал пальцами по толстому стеклу. Под ногами лежал огромный город. Мой. Который я покорил.     

      Я оседлал чёртова Лунгта. Многого добился, заработал кучу денег, у меня прекрасная должность и перспективы. Всё, к чему стремился, пробивая лбом стены и двери, впахивая без выходных по десять-двенадцать часов в сутки, учась каждый день, каждую минуту. Сейчас эти двери я могу открывать с ноги. У меня всё есть, кроме одного. 

       – Арс, давай нажрёмся сегодня. Как в старые добрые времена. Завалим в первый попавшийся бар и напьёмся до чертей.

      – Не могу. Белка усвистала с чёртовым Гастоном в Норвегию, у них там благородные олени и голубые песцы в программе, Любашка на мне. – мой лучший друг и по совместительству босс поставил очередную размашистую роспись на документе и, наконец, захлопнул папку. Устало потянулся в рабочем кресле. – Кажется, на сегодня всё. Хочу пораньше домой попасть. Няня уже плачет, что прописалась у нас в квартире.

       – Это её работа. Ты ей платишь, как директору завода. Посидит ещё пару часов.

       – Любашка скучает по матери, да и меня видит только утром за завтраком, да вечером перед сном. Обещал Белке, что в её отсутствие буду больше времени проводить с дочерью. Я и сам люблю с ней возиться.

        – Потерял я лучшего друга. – гоготнул невесело. – Даже забухать не с кем.

        – Давно ли стал чувствовать себя одиноким? Или бабы в Москве перевелись? – с насмешкой дёрнул бровью друг. – Неужто всех перетрахал?

        – Не завидуй, женатик! – кинул в него массажный мячик, который весь день сжимал в пальцах.

        – А ты тоже женись. – поймал подачу Арс и отправил обратно мне. Встал из-за стола и озабоченно осмотрел его поверхность – всё  ли сделал? Все дела закончил? Удовлетворённо  кивнул, убедившись, что всё в порядке.

        – Будет с кем вечера проводить. А если дети пойдут – вообще веселье каждый день. – добродушно посмеиваясь, сунул в портфель ноутбук и пару папок.

        – Ну это тебе с Белкой повезло. С такой не соскучишься. – хмыкнул я. – Где вторую такую найти, не подскажешь?

        – Ты на мою жену даже смотреть бойся. Ноги повыдёргиваю. – друг шутливо показал кулак. – За такую, как она побороться надо, побегать за ней по миру. Сам знаешь, сколько я её добивался.

         Я знал. Ошибки молодости могут очень дорого стоить. Их с женой история тому подтверждение. Арсу пришлось возвращать свою Белку кровью и потом, в прямом смысле этого слова.

        – Больно надо! Мне и одной такой же неуловимой хватило. – я положил ладонь на холодное стекло стены, отдавая ему своё тепло. 

        А его у меня сегодня было в избытке. Поджаривало. Кровь кипела и бурлила, требуя бежать, ехать, лететь в старый дом на Сретенке. В квартиру на третьем этаже, где по скрипучему, рассохшемуся паркету ходила голыми пяточками рыжеволосая  ведьма, разбившая мне сердце.

         Ушёл вчера. Накосячил по полной, дурак. Наехал. Напугал. Довёл до слёз, видел, что из последних сил держалась. Бледная, уставшая, потерянная, словно все несчастия мира обрушились на её плечи. Как не старалась держаться, тоску и боль в глазах скрыть Варваре не удалось. Уж не знаю, что у неё там случилось, но она была очень расстроена и подавлена.

        – Влад?

        Обернулся на зов друга. Арс озадаченно хмурил брови.

        – Что у тебя?

        – Варя вернулась.

        – Когда?

        – Вчера.

        – Откуда узнал?

        – Приехал в квартиру Льва Николаевича, а она там.

        – А нахрена ты туда ездил?

        Пожал плечами. Что я мог ответить? Что вот он я, весь такой охрененный чувак, крутой плейбой, потрошитель женских сердец, любимчик московских барышень, таскаюсь годами в дом, где жила девчонка, которую я когда-то любил, в надежде ещё хоть раз увидеть её?

         – И что теперь? – Арс положил портфель на диванчик, подошёл и встал рядом.

         – Откуда мне знать, бро? 

         Только он, мой лучший друг, был в курсе моих дурацких страданий. Для всех остальных я рубаха-парень, любитель женщин, легко идущий по жизни плейбой.

        – Она объяснила, почему бросила тебя? Почему сбежала?

        Мячик жалобно заскрипел под пальцами.

        – Сказала, что ушла к другому. Богатому, красивому, заграничному.

        Арс хмыкнул и пошёл к шкафчику, в котором хранились бутылки с элитным бухлом. Зазвенело стекло, лёгким хлопком открылась пробка, забулькало, переливаясь в стаканы наше любимое виски.

        – Поверил ей? 

        Хлопнула дверца мини-холодильника, и кубики льда затрещали, лопаясь в жидкости.

        – Нет, Арс. – развернулся к другу и принял тяжёлый стакан. – Соврала она. Не было другого мужика.

         – Тогда что?

        Горло обожгло, стукнулись об зубы кубики льда. Замотал башкой. Не знаю я! И Варвара не говорит.

         – Миллион раз вспоминал тот вечер. Всё же было хорошо. Мы и расстались всего-то на пару-тройку часов. Я с вами на мальчишник уехал, а она со своими подружками на девичник пошла. У нас всё нормально было, как положено: выпивка, шутки-прибаутки, стриптиз. Может, на её девичнике что-то произошло? Что-то, в чём она не смогла признаться и решила, что лучше исчезнуть?

        – Что там могло случиться? Ты подруг её спрашивал? – Арс погонял по диаметру тяжёлого стакана кубики льда.

        – Допрашивал! Я душу из них вытрясал. Все как одна говорили, что до какого-то момента всё шло нормально, а потом Варя сбежала от них. По телефону им сказала, что ко мне. – сделал слишком большой, обдирающий горло, глоток виски, даже слёзы выступили. – Как оказалось, от меня.

        – И сейчас не призналась? Восемь лет прошло, всё в прошлом. Где она вообще была?

        – В Дании. Говорит, что все эти годы жила в чёртовой Дании.

   Ну что, будем знакомиться с нашим красавчиком и плейбоем Владом?)

Как вам? Похож?)
        Напомню, что историю Арса и Белки вы можете узнать, прочитав мой роман
                                     

              Спокойно поговорить.

       Отличный совет дал Арс, только, как спокойно с Варварой разговаривать, если кроет только от одной мысли, что бросила меня ради другого? Ради лучшей жизни. Совсем как когда-то моя мать бросила моего отца.

         Когда подрос, спросил её почему. Оправдывалась тем, что жила с ним в каких-то ужасных условиях в доме его родителей. Про какие-то ковры на стенах рассказывала, старый пружинный диван, на котором с отцом спали. Про то, как печки топили углём и воду в дом носили вёдрами. Про единственную пару туфель, которые у неё с выпускного остались.

          Говорила, что хотела для меня лучшей жизни. Чтобы учиться мог в нормальном университете, жить в столице, мир посмотреть. 

         У неё получилось. Отчим мой - отличный мужик. Никогда не обижал, даже любил по-своему. Всё мне дал, что было в его силах. И матери то, о чём мечтала. Она счастлива с ним. Шубки ей регулярно покупает, колечки с камушками, в Турцию в отпуск возит. Не олигарх, но бизнес небольшой имеет.

        Вот только отец так и любил её всю жизнь. Ждал. В разговорах первым делом спрашивал про мать.

        Глядя на него всегда боялся - вдруг и я, как отец, однолюбом буду. Что не смогу дать своей единственной женщине того, что она хочет, и когда-нибудь она вот так-же бросит меня и уйдёт к другому - богатому и успешному. 

        Я учился, как не в себя. Потом впахивал. Пробивался наверх. Нарабатывал опыт, заводил нужные связи. И начал нормально зарабатывать. Но всё равно повторил судьбу отца. Бросила меня Варвара. Улетела Жар-птица искать райские сады. Предала.

       Закрыл глаза и пару раз побился затылком об подголовник сиденья. Просто пиздец! Какого чёрта я опять здесь делаю? Отираюсь под её окнами, мазохист хренов. Весь мир у моих ног, любая баба, а я опять в карауле под Вариными окнами. Ведь всё же понятно объяснили - иди нахер, у меня другой.

       Но ломило за грудиной, словно жернова всё нутро перемалывали. Не мог я заставить себя отпустить её. Моя она. А самое страшное – я её! Телом, всеми кишками, душой, сердцем. В каждой капле моей крови её яд, её огонь. Не жил я эти годы. Окружающих можно было обмануть, себя попытаться, но знал я, всегда знал: мне нужна моя Жар-птица.

       Вчера после разговора с Арсом, по привычке, махнул в ночной клуб. Думал напиться, только алкоголь уходил, как сухую землю. Не брал, да и бесило всё: громкая музыка, мигающий свет, толпы дерзкого, пьяного молодняка, девки откровенные, бросающие на меня недвусмысленные взгляды. 

        Нимфа златокудрая сама в баре подсела. Ничего такая, интересная, чем-то на Варвару похожая.

        Домой её привёз, только не встал ни хрена на неё. Вроде сиськи зачётные, отшлифованная деваха, ухоженная, но не то! Щебетала без умолку, как канарейка, кудрями трясла, рот свой старательно открывала, а у меня не встал! Вызвал ей такси, сунул денег и выставил восвояси. Первый раз со мной такой провал случился, и настроения это не добавляло.

       Нимфу домой отправил, а сам сюда приехал. Сидел в машине и смотрел на тёмные окна Варвары. Бесился. Она спала там сном младенца, а я сгорал от желания подняться к ней. Открыть своим ключом дверь, завалиться в квартиру и найти в ночной темноте спящую рыжую ведьму. Прижать к кровати соблазнительное тело и трахать, трахать. До искр, до стёртой слизистой, до её мольбы остановиться.

       От фантазий о Варе, сладко и безмятежно спящей, пока я в машине под её окнами бесился, член колом стоял. На неё стоял, а на другую отказался. Это полный пиздец!

        Психанул и гонял до утра по пустым проспектам. Выжимал из движка всё возможное. Скорость меня дисциплинировала. Заставляла сосредоточиться, выкинуть из головы всё ненужное, отвлекающее. Проверенный способ прочистить мозги и привести мысли в порядок, но и он не помог.

       Утром на работу приехал разбитый и помятый. Арс посмотрел на мой снулый вид, недовольно хмыкнул и отправил... к Варе, "спокойно поговорить". Только получится ли спокойно? Не сорвёт тормоза, как вчера?

        Если раньше думал, что вот просто увижу её, спрошу почему бросила меня, получу ответ и успокоюсь. Отпущу ситуацию, себя отпущу, Варвару. А хрен там. Как и восемь лет назад сносило голову от неё напрочь. 

         Не поверил я, не открыла Варя мне секрет своего бегства. А если даже и была в её словах доля правды, и сбежала она от меня к другому, то, что тогда у птицы моей огненной случилось сейчас? Почему руки дрожали, а в глазах плескались тоска и боль? Может, обидел её мужик датский? И есть ли мне какое-то дело до этого? Она свой выбор сделала. Ехал бы ты отсюда, Влад, пока ещё хоть что-то осталось от тебя, не всё выжгла огнём эта предательница.

          От мысли о другом мужике серная кислота вместо крови по венам бежать начинала. Разъедала всё, сжигала. И валить отсюда надо было бы, да только заставить себя никак не мог. Сидел в машине, корчился от ревности и желания зажать Варьку прямо в прихожей, ещё раз запах её услышать, нежность кожи под ладонями почувствовать. Завалиться к ней в квартиру, что ли? Попробовать поговорить? В последний раз.

        Пока метался, во двор въехало такси. Остановилось у знакомого подъезда. Мужик вышел. Здоровый, вылизанный, как с обложки журнала.

         Я как пёс сторожевой напрягся. Неужели? 

         Мужик неуверенно сверился с адресом на бумажке и набрал на домофоне номер квартиры. Я опустил стекло и прислушался. Барбара! Сука! Говорил, кажется, на немецком. Это явно он, принц датский!

          Пиликнул домофон, открывая дверь. Впустила!