Бывшие. Вернуть всё назад

Наталья

Телефон, переведенный на время работы в беззвучный режим, щекотно вибрирует в ладони. Прикусив губу, дожидаюсь, когда лифт раскроет створки, и толпа служащих, подпирающая меня со всех сторон, хлынет к выходу, даю себе секунду передышки и устремляюсь вслед за ней.

Неудивительно, что все так спешат.

Пять часов вечера, пятница.

Люди не просто хотят, они жаждут поскорее сбежать из офиса. И неважно куда: в гости, домой, в магазин или клуб. Главное, туда, где нет постоянного надзора со стороны начальства, коллег, камер, службы безопасности. Где не отслеживается каждый твой шаг, слово, действие, взгляд. Где без вопросов можно скинуть неудобную обувь, вытянуть ноги, ослабить галстук-удавку или расстегнуть едва дающую нормально дышать юбку-карандаш. Где можно наконец-то стать самим собой, а не винтиком огромной системы, коей является наша огромная энергетическая компания, насчитывающая более десятка филиалов по всей стране.

Моё желание созвучно с желаниями остальных. Потому, вбивая шпильки новых сапожек в покрытый мрамором пол фойе, я, как и все, спешу сначала к турникету, а затем к огромным стеклянным вращающимся дверям.

Попутно застегиваю последние пуговицы пальто и, активировав экран телефона, заглядываю в мессенджер.

«Наташ, мы с Дашкой подъехали. Машина на стоянке слева. ЛЕВАЯ сторона!!! Не перепутай)))»

«ПыСы. Если что, обручальное кольцо у тебя на правой руке!))) Ждём»

Читаю сообщения, присланные Михал Михалычем – так в моём телефоне подписан контакт мужа, – считаю восклицательные знаки и скобочки-подначки, заменяющие эмодзи, и не сдерживаю широкой искренней улыбки.

О, да. Алексеев опять прав. Путать «лево» и «право» – моя неизлечимая болезнь еще со школы, а ведь по паспорту давно уже двадцать семь стукнуло.

«Бегу к вам!»

Вбиваю ответ, спускаясь с невысокого крыльца. Вскидываю голову, чтобы определиться, как лучше пройти до стоянки, и в этот момент под ногами мелькает размытое рыже-коричневое пятно. Секунда. Что-то резко, как лассо, стягивает мои икры, и вместо шага я, стреноженная, испуганно взмахиваю руками и лечу носом вперед.

Ахнув, выставляю ладони. Уж лучше при падении оцарапаю и пораню их, чем лицо. Телефон с неприятным «Жмяк!» выскальзывает. Готовлюсь отбить колени и испачкать в весенней слякоти светлое пальто. Даже зажмуриваюсь…

– Ак-куратнее!  

Встреча с асфальтом так и не происходит.

Чьи-то сильные руки цепляют меня за плечи практически в последний момент, а затем уверенным рывком оттягивают назад и заставляют выпрямиться.

– Стоим-стоим, не падаем. Всё. Я держу.

Пытаясь отдышаться, проморгаться и привести в норму вестибулярный аппарат, не сразу реагирую на голос.

А он между тем продолжает:

– Девушка! С вами всё в порядке?

Интонация меняется. Она остается по прежнему тихой и твердой, но кое-где проскакивают напряженные нотки.

Открываю рот, чтобы ответить утвердительно, успокоить, а заодно поблагодарить неизвестного спасителя за помощь. Но не успеваю издать и звука. К мужскому голосу добавляется взволнованный женский:

– Прошу прощения, девушка! Мне очень стыдно! Джесси так резко сорвался с поводка, что я не успела среагировать и его остановить. И тут такая неприятность, вы чуть не упали! Боже ты мой, а если б поранились…

– Кхм, – прочищаю горло, которое от испуга перехватило спазмом, и слегка глухо проговариваю, – всё в порядке. Я цела.

Отвожу упавшие на лицо волосы и растягиваю губы в улыбке, потому что стоящая передо мной женщина действительно выглядит бледной.

– Фух! Я очень рада, что обошлось! – выпаливает она, одной рукой держась за грудь в области сердца, а второй прижимая к боку притихшую лохматую болонку. – Еще раз меня извините.

– Нормально, – киваю и поворачиваюсь к стоящему сбоку мужчине.

Пока я общалась с хозяйкой виновницы переполоха, оказывается, он успел поднять и теперь протягивает мне мой телефон.

На каблуках я где-то метр семьдесят пять, но, чтобы заглянуть мужчине в лицо, мне приходится задрать голову.

Метр девяносто точно. Отмечаю рост мимоходом.

– Спасибо вам огромное, – рапортую бодро, забирая мобильник, но делаю это лишь до той секунды, пока наши взгляды не встречаются.

А едва наступает осознание, кого я перед собой вижу, тело словно молнией прошивает. Насквозь. Через макушку и до пят. Язык отнимается.

Меня окутывает давно забытое состояние. Смесь волнения и опасности — коктейль, который я не пробовала уже долгих семь лет.

– Привет, Наташа.

Андрей первым из нас берет себя в руки. А может, в отличие от меня, его наша встреча совсем не шокирует.

Я же… я себя теряю.

Понимаю, что нужно вести себя иначе, проще. Улыбнуться, поблагодарить за помощь и, разорвав зрительный контакт, пойти туда, где меня ждут. Сделать не так много, чтобы ощутить свободу. От него. Но тягучая мужская аура окутывает с головы до ног, мешая дышать и двигаться.

– Ты словно привидение увидела, – добавляет Данилевич, не дождавшись от меня ни звука.

И даже не догадывается, насколько сейчас он прав.

Я действительно думала, что мы больше никогда не увидимся. Ведь для этого кое-кто приложил туеву кучу усилий. Буквально стер меня как личность и переписал жизни всех моих родных заново.

И на тебе, пожалуйста, чудеса случаются. Даже когда их уже не ждешь. Даже против воли наделенных властью небожителей.

Судьба, то ли шутница, то ли злодейка, столкнула нас с Андреем Данилевичем вновь. В стране, которую он покинул много лет назад. В одной точке многомиллионного города, про который мы, обсуждая семь лет назад всё-всё-всё на свете, включая наши планы на жизнь, никогда не говорили.

Ну разве это реально?!

– Привет, Андрей, – через силу выталкиваю из себя два коротких слова.

Облизываю пересохшие губы и вздрагиваю от детского звонкого голосочка.

– Мамочка! Мама, – Дашка, сияя незамутненной улыбкой счастливого ребенка, размахивая ручками и не обращая внимания на слякоть, несется ко мне. – Мама, а я тебя издалека увидела! Я – молодец?!

Конечно, молодец.

Жаль только, снова от отца убежала, маленькая непоседа, и про шапку забыла, а капюшон на светловолосой макушке почти и не держится.

Мысли за секунду проскакивают в голове, пока новый вопрос Данилевича не раскидывает их, как шар кегли, метким попаданием.

– Мама? Ты – мама?

Андрей впивается в меня взглядом. Пронзительным и одновременно удивленным.

Да нет. Шокированным.

Кажется, наличие ребенка – вот что по-настоящему выбивает его из колеи, а не наша случайная встреча.

– Я? – глупо переспрашиваю.

Буря в его наливающихся непонятной темнотой глазах практически парализует.

Но в следующую секунду, когда подлетевшая Дашка едва не сносит меня с ног, смеясь, обнимает своими маленькими, худенькими ручонками и, задрав остренький подбородок, заглядывает ясными голубыми озерами в мои глаза, усилием воли беру себя в руки и уверенно соглашаюсь.

– Да. Я – мама.

Разве могут быть сомнения?

Вот и Андрей, внимательно посмотрев на Дашку, такую же светловолосую и тощую, как и я, приходит к аналогичному выводу. И больше не сомневается.

– Значит, у тебя дочка, – кивает он сам себе и вдруг хмурится, о чем-то усиленно размышляя. – А сколько ей?

– Шесть с половиной.

Ответ легко и быстро слетает с моих губ. Над ним я даже не задумываюсь. За последний год, что мы усиленно готовимся к поступлению в школу, посещая кружки и секции, привыкла давать его едва ли не каждый день.

Вместо того, чтобы просто кивнуть, Данилевич напрягается всем телом – не вижу, чувствую это под слоями одежды – и обжигает меня непонятным холодом.

– Она моя? – рубит отрывисто.

Я даже отшатываюсь на полшага, спасаясь от ледяных молний, что мечут голубые глаза мужчины. Негатив буквально распространяется в воздухе, делает его более густым и вязким, пожирает кислород.

Если б не обнимающая меня дочь, отскочила б еще дальше. Такого Данилевича я раньше никогда не видела. А видела я его всяким. И веселым, и грустным, и расслабленным, и уставшим, и даже злящимся… но не на меня.

Никогда на меня.

Что?

Не знаю, произносят это мои губы или я спрашиваю Андрея глазами, но он повторяет вопрос вновь:

– Твоя дочь, Наташа, она моя?

– Мамочка?

Именно удивление в голове моей девочки, что, конечно же, прислушивается к разговору старших, дает пинок под зад, заставляя не стоять больше истуканом, а двигаться туда, куда и положено. Прочь.

– Нет, Андрей. Она не твоя, – произношу твердо. И без паузы. – Прости, нам пора. И еще раз спасибо за то, что уберег от падения.

Едва ли не силой заставляю себя отвести от мужчины взгляд. Подмигиваю сразу заулыбавшейся Дашке и, обхватив ее тоненькую ладошку своей, даю дёру. Точнее, вбивая каблуки в асфальт, покидаю место встречи с прошлым.