Бывший Счастлива вопреки

Пролог

Алина

- Не трогай меня! - голос мой дрогнул.

Он подходит близко. Слишком близко.

Молча берет меня за плечи и разворачивает лицом к себе. Пальцы напоминают о былой силе, и я невольно замираю.

Он всё такой же - высокий, уверенный, только черты лица стали резче. Щетина на скулах. Губы напряжены.

Он виноват.

Но всё равно упрямо стоит.

- Я тогда не мог поступить иначе, - крепко держит меня в своих руках.

Заставляет слушать.

- Отец заболел. Он умирал. А бизнес - ты не понимаешь, туда влезли такие люди. Они рвали всё на части. Нужно было стоять насмерть. Я не мог…

Освобождаюсь из его крепких рук. Веду плечами.

- Тебя не было пять лет! - выплескиваю я.

Скольжу взглядом - широкая грудь, обтянута тонкой рубашкой, тёмные брови хмуро сошлись над зелёными глазами.

- Я думал, ты...

- Ты думал, я испарюсь? Растворюсь в твоих воспоминаниях? Или ты думал, что я по-прежнему наивная влюбленная девчонка. Обрадуюсь и брошусь в твои объятия спустя пять лет!

Крепко стискивает зубы.

- Смешно, правда? - бросаю я.

Передо мной Игнат Орлов. Тот самый, который всегда глядел в глаза. И никогда не лгал.

- Я не знал, Алина… что ты была беременна.

- Это ничего не меняет. Даже если не знал тогда - мог узнать потом. Мне хватило бы одной чёртовой смски.

Предательски накатываются слезы. Но я не буду плакать…

Сколько раз прокручивала в голове нашу встречу, ждала, надеялась. Прислушивалась к шагам на площадке.

Но он не приходил.

Смотрела на телефон - но он молчал.

Тогда я перестала ждать. Научилась жить без него.

А потом родилась Аришка. Мир изменился в одно мгновение. Дочка стала центром моей вселенной. Я почувствовала себя счастливой.

И вот сегодня, как цунами, бывший врывается в мою жизнь.

Для чего? Чтобы все сломать?!

Смотрит на меня зелеными глазами, точно такими же, как у моей дочери.

Раньше я плыла от его взгляда, а сейчас безразлична.

- Всё рухнуло, - говорит он тихо, приближаясь ко мне все ближе - нарушая мое личное пространство. - Умер отец, я остался один. И Лена…

- О, наконец-то! - в голосе моём появляется холод. Отодвигаюсь от него, как будто боюсь снова поддаться его обаянию. - Лена. Прекрасная, удобная Лена. Мать твоего сына?..

Он прикрывает глаза. Губы сжаты, будто ему досадно это слышать.

- Это не так…

- А как, Игнат?!

Холодно смотрю ему в лицо.

- Наши дети одного возраста. Твоему Мише - четыре. Моей Арише - тоже. Не нужно оправдываться.

Он берет меня за локти, крепко сжимает. По моему телу идут импульсы - мелкими тысячами острых иголок- предательская дрожь.

- Я был уверен, что ты ушла из моей жизни.

- Я ушла? - смеюсь горько, резко. - Ты исчез. Я стояла тогда на вокзале… с двумя полосками на тесте в кармане.

- Почему ничего не сказала? – склоняется надо мной, как гора, окутывает терпким парфюмом.

Вдыхаю его, и будто бы не было этой пропасти в пять лет.

Но она была! И никуда от этого не деться.

- Потому что ты уезжал. И я не собиралась удерживать тебя… ребенком.

Тишина.

Молчание давит. Смотрю ему в лицо. Когда-то родное, любимое. И не чувствую ничего.

- Знаешь, что страшнее всего? - спрашиваю тихо. - Не то, что ты меня бросил. А то, что я всё ещё хотела, чтобы ты вернулся. Год. Второй. Третий… А теперь - нет. Слишком поздно.

Отступает на шаг. У него темнеют глаза. Прерывисто дышит.

- Алин…

Внутри меня поднимается волна

- Я больше не люблю тебя, Игнат. Разлюбила. Прости.

Резко хватает меня за плечи.

Пытаюсь отстраниться, губы дрожат.

- Пять лет, Игнат! Ты не искал меня ни разу! Не написал. Не позвонил! Что тебе мешало приехать через год, когда у тебя всё утряслось? - Говорю громче, цепляя взглядом кусты с белыми цветами. - И не ходи за мной. Я сказала - больше не люблю. Ты успел жениться, родить сына. Думаешь, я не понимаю? У тебя с той другой были отношения одновременно со мной!

Он сжимает плечи сильнее, чувствую, как горит моя кожа под его пальцами.

-Не было никаких отношений… Мишка - сын моего погибшего брата.

Поднимаю на него глаза.

Можно ли ему верить? После пяти лет разлуки, не знаю. Он так изменился.

- Игнат, твоя мама сказала, что я - не вашего поля ягодка! Что я никогда не буду женой ее сына! И ты нашел тысячу причин, чтобы не быть со мной. Что изменилось теперь?

- Я приехал за тобой и дочкой, - твердо произносит он. - Ты будешь жить со мной.

Нервно засмеялась.

- В качестве кого, Игнат? Прислугой в богатом доме или няней твоего ребенка?

- Алина! Что ты такое говоришь!

- Ты не будешь решать за меня. Ты уже успел доказать, что твоя семья тебе дороже, чем я и моя дочь Ариша.

- Ты хотела сказать - «наша дочь Ариша».
Откидываю голову назад, словно пытаясь разглядеть его лучше, запомнить, и выдыхаю.

- Нет, Игнат… у тебя нет дочери и никогда не было. У тебя есть сын, и только он твой… От другой женщины...

Игнат

Пять лет назад

- Я вернусь. Обещаю, - говорю, глядя ей в глаза.

Держу Алину за руку. Моя девочка. Её глаза блестят, в них слёзы, она не плачет, держится. Но губы дрожат, и это убивает сильнее, чем всё, что будет со мной дальше.

Стоим на перроне.

Июль, солнце палит в лицо. Пальцы дрожат - от того, что вот она - минута. Последняя.

Алина кивает. Пытается улыбнуться, но от этого у меня только ком в горле. Запоминаю каждую её черту. Пухлые губы, которые так люблю целовать, синие - пресиние глаза, в которых тону, волосы ее пахнут полынью и солнцем, как в июле у нас в степи, и руки её нежные и теплые.

- Игнат, - шепчет, - только вернись. Не забывай меня.

- Я не забуду. Никогда, ты слышишь? Никогда.

Мы не целуемся. Просто смотрим друг на друга, будто пытаемся прожечь память друг другу. Поезд приходит. Тормозит, слышен скрежет металла. Я сажусь.

Она остаётся.

Тогда я ещё не знал, что теряю ее навсегда…

Москва меня встречает душным воздухом июльской жары и незнакомым запахом. Отец умирает почти сразу. Его голос - сухой, скрипучий: «Игнат… сохрани бизнес. Не отдавай никому», - и тишина.

Врачи. Документы. Холодные стены палаты. Светка, его молодая жена рыдает. Я застываю рядом.

А потом… начинается ад.

Бизнес на волоске - счета арестованы, поставщики в ярости, бандиты выдвигают ультиматумы. А я стою, мне двадцать два года, никто меня не воспринимают всерьез, думают, легко убрать с дороги.

Но я кремень - не сдаюсь.

Год ада.

- Ты, еще не знаешь, с кем связался! – угрозы переломать кости, закопать, сжечь дом, только закаляли мой характер.

Нанял охрану, сам начал тягать железо в тренажерном зале. Возмужал.

Некогда крупный строительный бизнес отца был разворован настолько, что мне предлагали только оформить банкротство.

Но я не сдавался.

Подставы. Проверки. Налоговая. Кредиторы. Бумаги, бесконечные суды.

Пока отец болел, Светка все пустила под откос – сама тратила направо- налево, да и «доброжелатели» помогали.

А за полгода до ухода отца, не стало брата Игоря. Разбился на трассе на мотоцикле. Не успел прийти в себя, как навалилось все это.

Мир будто взбесился.

В разгар разборок с очередными кредиторами, неожиданно на пороге нашего дома появилась Лена. Держит на руках малыша.

- Миша - сын Игоря,– протягивает мне мальчонку полутора лет.

Смотрю на мальчишку, и что-то теплое откликается внутри меня - заматеревшего, ожесточенного, не ожидающего никаких подарков судьбы.

В голове срабатывает рубильник.

- Делаю тест ДНК, - хмуро бросаю я. - Если он наш - пишешь отказную. Или уходи сразу.

Соглашается.

Тест - подтверждает. Миша мой племянник. Теперь - мой сын.

Лена остается в доме при ребенке. Делает вид, что мать-героиня. А сама то халатик не завяжет, то кофе утром принесет в постель.

-Не смей этого делать! – рычу я.

-Игнат, что не так? – невинно хлопает своими наращенными ресницами.

- Заканчивай свои подкаты, иначе выгоню!

Лена уходит сама.

***

Спустя полгода.

Мишка отогревает мое сердце, ожесточенное в битвах с акулами бизнеса и другими захватчиками за право существования моей компании.

Захожу в гостиную.

Большие панорамные окна, светлые стены. Под ногами - турецкий ковёр с золотистым орнаментом, на стене - картина.

Миша катается по паркету на деревянной лошадке, которую я привёз ему из Италии. В пижаме, с сосредоточенным лицом. Я вхожу - он бросается ко мне, обнимает за ноги. Глажу сына по голове.

Мама появляется в проёме. В шёлковом халате, волосы собраны в аккуратный пучок.

- Я завтра уезжаю в наш родной город. Привезу Алину сюда, - сообщаю ей.

- Ты серьёзно? - она смотрит на меня пристально. - Ты действительно собрался везти сюда… Алину?

- Да.

Она усаживается на стул с прямой спиной, как на допросе.

- Игнат. Ты разве не знал? Она давно вышла замуж. И уже родила ребенка. Вот только не помню – сын или дочь. Мне подруга звонила, помнишь ее - Лора, рыженькая такая?

- Не понял! Почему ты говоришь об этом мне только сейчас?

- А ты не спрашивал, - невозмутимо отвечает она.

Черт возьми!

Алина не стала ждать, пока я разгребу эти авгиевы конюшни, которые мне достались тут в Москве.

Как она могла так поступить?!

Я ей обещал, что обязательно приеду за ней.

Не дождалась.

Выскочила замуж, едва я уехал, успела уже и ребенка родить. Значит кто-то был у нее на примете.

Выхожу из гостиной. Иду стремительным шагом к себе в кабинет…

Алина

Наши дни

Мы стоим у крыльца, я крепко держу дочь за руку и смотрю на роскошный дом подруги Наташи. На стеклянные двери, через которые видно сверкающую лестницу с коваными перилами.

Из дома доносится смех - детский, звонкий.

Дверь открывает хозяйка, вся загорелая, в шикарном обтягивающем платье.

- Алина! Ну наконец-то! - радостно вытягивает губы, целует в щёку. - Ариша! Зайка, проходи! Там уже все, даже новый гость пришёл - Миша со своим папой. Вот, познакомитесь ближе. Давай-давай, Иринка уже заждалась.

Ариша выскальзывает из моих пальцев и бежит по белоснежному холлу с криком.
- Ирина! Я пришла!

Бух!

Вижу, как она налетает на чьи-то длинные ноги. Сердце уходит в пятки. Слышу смех. Мужской низкий, до боли знакомый. До дрожи в коленях.

- Ты откуда такая взялась, ласточка? - произносит мужчина, ловит Аришу на руки. - Что ж ты, крошка, на такой космической скорости летаешь?

- Я бежала к Ирише! А ты кто? Ты папа Миши? - серьёзно спрашивает моя четырёхлетняя дочь, закидывая голову назад.

Глаза у неё, как у него. Серо-зелёные, хитрющие. Но она об этом не знает. Она вообще не знает, кто её папа.

- А ты кто такая, принцесса с пёрышком на платье?

- Я Ариша. Мне четыре года. Мамочка говорит, я иногда как бабочка, а иногда как ураган. А ты красивый и колючий, - с любопытством трогает его щетину. - Ты настоящий? Вдруг волшебный? Раз, и исчезнешь, как мой папа, - малышка вздыхает, совсем как взрослая, и огорченно разводит руки в стороны.

Сердце сжимается от боли.

Вот он стоит, твой папа! – хочется крикнуть на весь дом. Но я молчу, кусаю губы.

Бывший, откуда ты только взялся?

Орлов смеётся, гладит малышке светлые волосы. Дочка звонко заливается смехом, льнет к нему, обнимает за шею маленькими ручками.

Рвет мне сердце в клочья.

И этот его смех, который я не слышала пять лет наяву. Но каждую ночь слышала в своей голове. Вспоминала, как он поднимал меня на руки и кружил по комнате. Как беззаботно и радостно смеялись, как хорошо нам было…

Но он все променял на деньги!

Большие деньги.

Даже не вспомнил обо мне. Ни разу.

Стою как вкопанная.

Он переводит на меня взгляд. Встречаемся глазами. Забываю, как дышать.

В груди что-то рвётся. Его лицо - чуть старше, чуть строже, та же четкая линия губ, та же мужественная линия подбородка.

Игнат.

Мой бывший. Мой мужчина.

Чёрт возьми, он стоит в доме моей подруги и держит на руках мою дочь.

Мою и… его. Нашу дочь.

- Алина, здравствуй, - выдыхает он. Как будто каждый день произносил мое имя про себя. – Рад тебя видеть.

- Здравствуй, - говорю спокойно.

Улыбаюсь. Как будто я не та женщина, которая пять лет назад провожала его на вокзал с положительным тестом в кармане, а он… ни разу не позвонил.

Медленно ставит Аришу на пол.

- Беги к детишкам, принцесса. У нас с твоей мамой взрослые дела, - говорит он.

Ариша кивает и уходит.

Нет у нас с тобой никаких дел!

Время остановилось. Игнат стоит напротив. Мы будто не дышим.

Вот она - встреча, о которой я грезила ночами. Пять лет. Ни ответа. Ни звонка. Ни смски.

А теперь - вот он. Передо мной. Как будто и не уходил никогда.

- Алина… - делает шаг ко мне. - Она… моя?

Хватаю ртом воздух. Сердце колотится в груди.

- Ты слышишь меня, Алина?! - его голос звучит глубоким эхо. - Почему ты не выходила на контакт?

Чувствую, как мне не хватает воздуха.

- Ты уехал внезапно, - начинаю я, - мог хотя бы позвонить.

- Было не до того, прости, - перебивает, и я слышу торопливый ритм его сердца. - Отец заболел - онкология. Я должен был поехать туда, застать его живым, проводить в последний путь. Наш семейный бизнес… конкуренты как коршуны налетели, хотели разорить нас. Я не мог ничего отложить.

- Не мог найти минутку, чтобы позвонить мне или отправить смс? - мои глаза расширяются.

- Понимаешь, все было сложно.

- Нет, не понимаю, – делаю шаг назад. – Отпусти меня…

Игнат

Неделю назад

- Вот нашла! - домработница протягивает мне конверт.

- Где он был? – кручу в руках.

- В комнате вашей мамы… в комоде вещи разбирала, там в самом нижнем ящике лежал.

- Что это?

- Не знаю, - жмет плечами. – Надпись меня смутила – «Игнату». Подумала, завалялось - забыли. Вдруг важно.

- Спасибо, Роза.

Сердце бешено заколотилось - достал из конверта фото. Девочка. Так сильно похожа на меня. Месяц от роду. На обороте - «Ариша. Один месяц. Папе», - подписано рукой Алины.

Сажусь. Дышать тяжело. Как будто мне в грудь забили нож.

- Мама! - кричу. - Это что?

Мама приходит, как будто ничего не происходит. Спокойная.

- Алиса присылала. Года четыре назад. Я не стала тебе говорить.

- Почему? - Еле сдерживаю крик. Мама в последнее время жалуется, что у нее повышенное давление. Но внутри меня все клокочет. - Почему ты решила, что можешь решать за меня?

- Потому что она ушла. Потому что ты бы страдал. А я мать. Я не хотела, чтобы ты вернулся к ней. Ты должен был начать всё заново здесь в Москве.

- Начал, - усмехаюсь. - С чужими проблемами. А моя дочь росла где-то там. Одна.

Мать молчит, поджав губы.

Резко разворачиваюсь и выхожу из комнаты.

- Мишка, собирай свои игрушки. Мы едем с тобой далеко.

Знаю, что мать слышит. Пусть привыкает, теперь все будет по-другому в этом доме.

Набираю безопасника.

- Костя, дело срочное. Надо пробить все данные по человеку...

- Завтра все будет.

- Сегодня надо. Завтра я уезжаю.

Обзваниваю всех замов, главных специалистов - ставлю задачи на время своего отсутствия. Заказываю билеты.

И начинаю собирать вещи в поездку.

Открываются тихо двери. В проеме двери появляется мать.

- Игнат, можно тебя на пару слов? - голос мягкий, как всегда, но взгляд - холодный.

Киваю. Проходим на кухню.

Кухня у нас просторная, с мраморной столешницей, дубовым гарнитуром и кофемашиной, которую мама до сих пор не научилась включать. Закрываю за собой дверь.

- Ты серьёзно? - она смотрит на меня пристально. - Ты поедешь в эту тьму тараканью? И привезешь… Алину?

- Да. И дочь Аришу, - твердо говорю я.

Она тяжело плюхается на стул. Медленно поднимает чашку чая, отпивает, ставит обратно.

- Игнат. Ты в своём уме? Эта девушка… она не из нашего круга. Она… деревня. Простая. Ты посмотри, кто ты. Где ты теперь. Что у тебя есть. И что - она? Что она может тебе дать, кроме ребёнка, твое там отцовство, между прочим, ещё не факт!

- Мама. - Устраиваюсь напротив. - Тебе напомнить, откуда мы с тобой приехали?

Она молчит.

- Помнишь, где мы жили после твоего развода с отцом? Коммуналка. Холодный душ. Очередь в санузел. Это был наш уровень. И Алина - ровно оттуда. Не ниже и не выше. Просто своя. Просто я ее люблю. И мне не нужна другая, - смотрю на мать, она, словно застыла, в глазах микс удивления, брезгливости, раздражения. - А отец уехал в Москву, поднял бизнес. Без тебя. Игорь не выдержал той нищеты, в которой мы тогда жили - уехал к отцу. Я его не осуждаю. А когда их не стало, я всё это на себе вытянул. Не хочу тебе рассказывать, что тут творилось… Но ты приехала потом – на все готовое.

Мать напрягается, глаза вспыхивают.

- Я тебе родила! Я тебя тянула. Мыла лестницы по подъездам, пока твой отец в этой Москве сидел со своей силиконовой куклой Светкой. Не смей мне говорить, что я не имею права решать, кто тебе пара, а кто нет!

- Нет, мама! Не имеешь никакого права. - Смотрю ей прямо в глаза. - Я давно уже взрослый. Мне двадцать семь. И я - хозяин этого дома. Сам решаю, кто здесь будет жить.

Мать обиженно отворачивается и смотрит в окно.

- И еще, мама, предупреждаю сразу. Если ты будешь вмешиваться в нашу семейную жизнь, не обижайся. Я куплю тебе отдельную квартиру.

- Что, ты сказал?! Эта… эта мамаша с ребенком еще не успела приехать, а ты уже мать родную выгоняешь из дома?!

Медленно поднимаю глаза. Стараюсь говорить спокойно.

- Не преувеличивай! Все зависит от тебя. Мне двадцать семь. У меня двое детей. И я решил жениться. На Алине. Точка

Мама едва сдерживается. Хотя уже нет. Она раскраснелась. А ей нельзя, у нее давление.

- С чего ты решил, что она согласится? Ты думаешь, всё так просто? Прошло пять лет! - кричит она. - Может, она замужем! Может, счастлива! А ты ввалишься и скажешь: «Привет, я вспомнил о тебе!»

- Она не замужем. - Не свожу пристального взгляда с матери. - Я навёл справки. Она одна воспитывает мою дочь. Пока я тут возрождал бизнес из руин. Пока ты прятала письма. Пока все думали за меня - как мне жить, - делаю паузу. - Я уезжаю завтра вместе с сыном.

- Господи! Ребенка – то зачем тащить в такую дыру?! – надрывается мать, у нее на глазах появляются слезы.

Мишку жалко? Или себя, или просто от бессилия? Что теперь от нее ничего не зависит. Я слишком закалился и заматерел за эти годы, меня слезами не остановить.

- Мы будем у Алины завтра. Она сразу должна принять Мишу. Нет смысла тянуть. Я итак потерял пять лет! - почти хриплю.

Миша входит в комнату. Ему четыре года. Курносый, лохматый, в пижаме с машинками. Трёт глаза.

- Пап, а куда мы поедем?

Сажаю его на колени.

- Мы с тобой едем за сестрой, Миш. За твоей сестричкой.

Он улыбается.

- У меня будет сестра?

- Да. Такая же упрямая, как ты.

Он смеётся. Я сжимаю зубы. Я не позволю, чтобы мою дочь воспитывали без меня!

Я всё исправлю…

Алина

Наши дни

Игнат возвращается. Смотрит на меня, будто уже всё решил. И голос его - не голос просящего. Голос мужчины, который пережил слишком много, чтобы отступать.

- Я буду биться за неё, Алина. За свою Аришу!

Слова падают в тишину, как камни.

Не сразу понимаю, что именно он сказал. Ведь всё это время я ждала, что он будет умолять, просить прощения, оправдываться. А он - собрался биться со мной.

- Ты… - сжимаю зубы, голос хрипнет. - Ты не имеешь на неё никакого права. Никакого! Где ты был, когда у меня воды отошли в четыре утра и я выла от боли, одна, в обычной районной больнице? Где ты был, когда у нее была температура сорок, и я сидела у неё три ночи подряд, не вставая? Где ты был, когда она впервые сказала «мама»? Когда пошла? Когда упала с качелей? Когда спросила: «Почему у всех есть папы, а у меня нет?» - Я почти кричу.

Лицо моё горит. Сердце скачет где-то в горле.

- Я был… в аду, - тихо отвечает он. - Жил чужой жизнью, которая трещала по швам каждый день. Я не знал, как выбраться из нее. Не знал, как тебе посмотреть в глаза, когда понял, что всё потерял.

- Тебе не надо было смотреть мне в глаза. Тебе надо было взять телефон. Написать смску. Или приехать. Один всего лишь раз.

- Я не мог, Алин.

- А теперь вдруг смог?! - смотрю, будто впервые его вижу.

Он делает шаг ко мне.

- Теперь смог. И боюсь только одного. Что вы исчезнете снова. Второй раз я этого не переживу…

Оборачиваюсь медленно. Смотрю на него, как через стекло.

- Откуда ты узнал об Арише?

Он вздыхает. Губы поджаты.

- Нашел письмо с фотографией Ариши, которое ты отправляла четыре года назад.

- Нашел? Спустя четыре года?! Ничего лучшего не придумал?

Дыхание перехватывает. Я отправила его тогда, помню. Со злостью, с отчаянием. И потом постаралась забыть, слишком больно было, что даже рождение дочери не тронуло его сердце.

- Прости, только сейчас нашёл. Мне его тогда не передали. Смотрел на ее лицо - копия моего в детстве. Сомнений не было. Я пробил по фамилии, нашёл садик. Потом Наташу. Пришёл… И увидел вас.

- Почему только сейчас?

- Я виноват перед тобой, Алина. Не знаю, сумеешь ли ты меня простить когда –нибудь – я все разрушил. Хотел найти момент, когда не будет так ранить.

- Не будет ранить? - нервно смеюсь. - Ты думаешь, есть момент, когда это не рвёт на куски?

Молча смотрит на меня. Как будто принимает удар.

И вдруг чувствую, как всё, что держала в себе, выходит наружу - злость, обида, слёзы, годы одиночества. Закрываю лицо ладонями. А он подходит, тихо, и впервые за всё это время не трогает меня. Просто стоит рядом.

- Алина… я не претендую на всё сразу. Я не ворвусь в вашу жизнь как ураган. Но... Я хочу быть рядом.

- Думаешь, это так просто? - поворачиваюсь к нему, лицо в слезах. - Думаешь, ты скажешь правильные слова, и всё? Папа пришёл?

Долго смотрит на меня. Потом произносит тихо.

- Я не знаю, что будет. Может, ты и правда никогда не простишь. Может, Ариша не примет. Но я буду рядом. Потому что это мой ребёнок. И я больше не исчезну.

Я не верю ему.

Но внутри - что трескается.
И я знаю, он это чувствует.

- Алина… я подам в суд, если ты не разрешишь мне видеть её.
Вскидываю голову.

Смотрит прямо. Серьёзно. Уверенно.

- Я готов на всё, чтобы быть настоящим папой для своей дочери. Даже если ты будешь смотреть на меня с ненавистью.

- Значит, хочешь со мной воевать?- смотрю на него исподлобья. – Как же я тебя ненавижу, Орлов!

***

Кухня у Наташи пахнет шоколадом и карамелью. Я держу в руке кружку с чаем, но пальцы дрожат, и я не чувствую тепла. Кровь стучит в висках.

Вскидываю глаза, Наташа смотрит с беспокойством.

- Что- то случилось?

- Мама звонила, она заболела, - говорю первое, что приходит в голову.

Да простит меня мамочка, здоровья ей только желаю. Но ситуация патовая, а меня трясет так, что ничего в голову не приходит, чтобы срочно покинуть праздник.

- Я поеду к ней. Сейчас.

Выдыхаю это быстро, будто если скажу медленно - сломаюсь.

Наташа открывает рот, чтобы задать ещё вопрос, но я уже иду в комнату.

Игнат что-то говорит тихо, осторожно, как будто боится вспугнуть. Аришка стоит возле него, держит куклу, в полном восторге.

- Ариша, солнышко, иди ко мне.

Она поворачивается, брови домиком.

- Мама, мы тут разговариваем!

Подхожу ближе, не глядя на Орлова, беру дочь за руку и отвожу в сторону.

- Мы сейчас уезжаем, милая.

Щеки надуты, губы дрожат. Узнаю - сейчас будет маленький женский бунт.

- Но я не играла ещё! С Иришкой! С Мишей! Мама!

- Доченька, в другой раз. Срочно нужно ехать. Мы потом обязательно вернёмся.
Я не смотрю на Игната. Его горячий взгляд прожигает мне затылок.

Чувствую его, и хочу только одного – взять дочку в охапку и бежать отсюда куда глаза глядят.

Такси подъезжает через десять минут. Старенькая «Волга» с пожелтевшими шашечками на крыше. Водитель в кожаной жилетке машет рукой - мол, сюда.

Аришка фыркает, надувается, садится в машину, громко хлопнув дверцей.
- Отдыхать, отдыхать! На море, мамочка?
Нет, доченька, если бы...

Прячу глаза. Я, конечно, откладывала понемногу. Но море нам не по карману. Даже и думать боюсь, что будет впереди. Сколько придется пробыть без работы.

Вздыхаю.

- Мы едем отдохнуть. В тишину без людей.
Дочка улыбается и хлопает в ладоши, как будто это самое лучшее приключение на свете. Детская наивность режет по сердцу. Отворачиваюсь и набираю номер.

- Марина Владимировна? Это Алина. Да, с Аришей… Пока не будем ходить в садик. Мы уезжаем.

- Куда?

- К родственникам… так сложились обстоятельства.

Марина секунду молчит, потом говорит, почти шепотом.

- Береги себя и дочку.

Киваю, как будто она меня видит.
Дома буквально бегаю, бросаю в сумку всё подряд - документы, деньги, одежду, смену белья, Аришины вещи и ее любимую пижаму с зайцами. Ключи оставляю у соседки, соврав, что еду в командировку. Она морщит лоб, но кивает.
Спустя полчаса мы на автовокзале

Серый асфальт, свежеокрашенные павильоны.
Очередь на автобус. Едем далеко.

Главное - не на поезде, здесь нет контроля документов, нет камер.

Аришка тянет меня за рукав.

- Мама, а мы торопимся, потому что море от нас убегает?

У меня ком в горле.

Прижимаю её к себе.

- Нет, солнышко. Это мы - убегаем.
Она не понимает, но кивает, и мне от этого ещё страшнее.

Автобус трогается. Замираю на секунду, вглядываясь в город через мутное стекло - дома, троллейбусы, улицы, по которым я ходила с коляской.

Я больше сюда не вернусь.

Игнат…
Он смотрел на меня так, будто я - боль его жизни.

Но я знаю, что это неправда!

Тогда бы не было между нами пропасти в пять лет!

Он узнал про дочь, и хочет забрать ее у меня. Богатые все теперь так поступают.

Прокручиваю перед внутренним взором его лицо снова и снова. Пять лет назад мы говорили совсем по-другому. Теперь - один взгляд, и я готова сорваться с места.

Только не к нему - от него.

В сумке вибрирует телефон. Вздрагиваю. Осторожно беру его в руки. Номер незнакомый.

Нажимаю - молчу.

На том конце - глухое дыхание.

- Ты обманула, - слышу голос Орлова. - У твоей матери всё в порядке.

Откуда у него мой номер?

Смотрю на Аришку.

Она играет с куклой, поёт.

- Не усложняй ситуацию, Алина…
Нажимаю отбой.

Сижу, не дыша. Думаю ровно секунду, беру в руки телефон - вытаскиваю симку и выбрасываю ее в окно…

Игнат

Резко разворачиваюсь и ухожу в дом. Кровь стучит в висках. Тяжело дышу.

Разговор с Алиной не получился.

Думал, конечно, что будет не просто. Но не до такой степени. Разочарование давит.

Конечно, виноват сам.

Но от этого не легче.

Вхожу в дом.

Дети визжат, смеются, кто-то машет шариками, кто-то пытается выковырять крем из торта. Вижу её сразу - Ариша.

Алина могла бы не говорить.

Она - моя.

Даже если бы не знали, кто отец, её глаза выдали бы за секунду.

Зелёные. Мои. Улыбка, как у меня в детстве. Прыгает, громко смеётся, хватает какую-то заколку у девчонки и убегает.

Моя копия.

Стою в дверях глотаю комок. В груди жжет изнутри.

- Папа! - кричит Мишка.

Оборачиваюсь. Он сидит на полу, ревёт, коленку сильно поцарапал. Упал. Рядом Наташа, пытается поднять. Подхожу, отстраняю ее, подхватываю Мишку на руки.

- Всё, сын, тише. Мужики не плачут, понял?

- Хочу ещё играть! - хлюпает носом, обхватывает меня крепко-крепко.

- Нет, малыш, не получится, - разворачиваюсь к хозяйке. - Наташа, срочные дела, - резко киваю. - С работы позвонили. Серьёзный вопрос.

Она моргает, как будто не верит.

- Но… мы же только начали, Игнат!

- Прости, Наташа, реально надо ехать.

- Да, что же это творится сегодня! То Алина сорвалась с праздника, мама у нее заболела, то вы убегаете. Моя Иринка столько ждала своего дня рождения, а гости разбегаются, кто куда. Реву сегодня будет…

- Алина с Аришкой уехала? –замираю на месте.

Кивает, удивленно пожимая плечами, мол как мать могла бы уехать без ребенка.

- До свидания, Наташа. Как нибудь заглянем еще.

На автомате беру пиджак, прижимаю сына крепче и выхожу.

Подходим к машине. Сын недоволен, опустил голову и ковыряет носком ботинка землю.

Беру его подмышки и сажаю в джип.

- Всё, хватит. Уезжаем.

Обиженно отворачивается к окну.

Помалкивает. Плачь кончился. Но и доверие - куда-то ушло.

Молча завожу машину. Рывок. Асфальт с хрустом уходит под колёса. Выруливаю со двора, давлю на газ.

Молчим. Я - и он.

А в голове - Алина. Воспоминания. Как пахли её волосы. Как гладил её плечи, пока она спала. Как верила она мне.

Как я уехал - и не вернулся…

Аришка. Это вообще неповторимое ощущение. Космос!

Моя дочурка. Моя кровь. Нет, конечно, Мишку я тоже люблю. Но с дочкой – эмоции просто зашкалили.

Набираю номер Воронова

- Костя, привет. Нужно срочно узнать номер…

Спустя пять минут звякает сообщение на мобильном.

Набираю номер.

- Ты обманула…

Ничего не отвечает, знаю – слушает.

- Не усложняй…

Бросает трубку. Набираю номер снова -абонент недоступен.

Ясно. Вырубила телефон или симку вытащила.

Черт!

Что же так не заладилось - то у нас!

Ни поговорить с Алиной не сумел, ни с дочерью ладом не пообщался.

Да как тут пообщаешься, когда она в штыки приняла сразу. Не дала мне никакого шанса!

Мобильный вибрирует.

- Игнат! – голос Воронова напряжен. – Поставил задачу своим людям в вашем городе. Они по ее следам шли, но не успели.

- Что значит не успели? – жестко бросаю я.

- Уехала Ласкина из города. Вместе с дочкой. Никто не знает куда.

- Воронов, уволю тебя к чертям! Из - под земли мне их найди! – рявкаю так, что Мишка вздрагивает.

Сердце, будто пополам развалилось.

Вот же несет меня.

- Спи, сынок. Спи.

Надо заехать в отель, забрать вещи и ехать в Москву. Здесь теперь делать нечего.

***

Спустя час джип мчится по дороге в аэропорт.

Телефон звонит. Кошусь на номер. Мама.

- Да?

- Скоро домой?

- Да. Уже едем, - смотрю в боковое окно, за котором остаются местные пейзажи.

- Она с тобой? - вкрадчиво интересуется мать.

- Нет. Мы только с Мишей возвращаемся.

- А ты их видел? – нетерпеливо спрашивает она.

- Видел. Только она не захотела ехать со мной. Мама…

- Что мама?! Я знала, что так будет! Как только ты вернёшься, она будет крутиться рядом. У неё всё рассчитано. Повыгоднее вытребовать себе условия, знаю я ее! Дитя подложила тебе - и ждет, когда прибежишь!

Резко торможу на обочине.

- Ты слышишь себя?! Это моя дочь. Моя! Не она её подложила. Я сам всё профукал. Сам.

- Ты же знаешь! Она тебе не пара, Игнат. Ты - Орлов! У тебя имя! У тебя сын – наследник, у тебя бизнес, тебе не до чужих девок с детьми!

- Она не чужая! - рычу. - И Ариша - не чужая! Я их обеих люблю…

Меня, словно молнией пронзило. Я даже дернулся.

Вот, что я должен был ей сказать.

А я требовал, права качал, а уж про суд вообще куда меня понесло.

И она решила, что я из-за ребенка приехал. А она мне по боку, ведь меня пять лет не было. Приехал только, как про дочь узнал.

Что она еще могла подумать?!

- Но это не так! – хриплю вслух, вена надувается на шее.

Мишка вздрагивает, смотрит на меня снизу вверх. Губы поджимает. Но не плачет.

Подлая судьба!

Алинка решила, я деньги выбрал. А я бизнес должен был возродить - тонул он тогда. А когда пришел в себя, мать сказала, что Алина вышла замуж… Гордость зашкалила. Не стал выяснять, как же было не поверить собственной матери.

- Игнат. Теперь ты решил всё потерять снова. А как же Нелли? Она приходила, оказывается, ты ей даже не сказал, что уезжаешь…

Не слушаю.

Я мужик - должен был сам проверить, бороться за свою любовь. Чертова гордыня заела.

- Ты собрался всё ради неё бросить. Что дальше? Признать отцовство? В суд пойдешь, если она решит вытянуть алименты?

- Так, мама. Я твердо решил, - сжимаю крепко зубы, цежу, - Вернусь домой – найдем квартиру, которая тебя устроит. Будешь в гости к нам приходить.

На том конце трубки повисла тишина. Мама онемела…

Алина

Конечная остановка автобуса - Некрасовка.

Сжимаю Аришину ладошку в своей - горячую, вспотевшую, цепляющуюся за меня с доверием. Автобус покорно замирает на конечной.

Маленький городок районного масштаба. Пыльный асфальт, облупленные столбы, деревянные лавки у магазина «Продукты», а вдалеке - унылый силуэт двухэтажного дома с надписью «Дом быта».

Ариша удивленно оглядывается с замиранием - всё чужое, всё не по-городскому тихо.

Натягиваю на лицо улыбку - мы просто отдыхаем. От города, от проблем, от мыслей об Игнате. От самой себя.

- Женщина, - подхожу к дородной тете, в платке, стоящей у ларька с мороженым. - Подскажете, где здесь гостиница?

Она меня рассматривает с прищуром.

- Гостиница? «Прометей» у нас. За Домом быта направо, потом мимо школы, и сразу увидите. Синяя дверь, и антенна ещё на крыше кривая.

Благодарю, киваю. Ариша тащит за собой игрушечного зайца, у того уже ухо черное от дорожной пыли. Я стараюсь идти бодро, словно уверена в том, куда и зачем пришла.

«Прометей» выглядит как общежитие. Панельный двухэтажный дом, окна на первом этаже с решеткой.

Боже! Куда я притащила ребенка! Появляются первые сомнения, но назад пути нет.

Внутри пахнет хлоркой и пережаренным луком. Ресепшен - просто стол за стеклом, за ним - женщина лет пятидесяти с хриплым голосом.

- Документы, - устало требует она.

Вытаскиваю паспорт. Рука дрожит, как у школьницы, которую поймали на чём-то. Почему-то стыдно.

Хотя мы просто с ребёнком ищем крышу над головой.

- Номер на двоих? - женщина смотрит поверх очков.

- Да. И... пожалуйста, потише, если можно.

Протягивает ключ.

Поднимаемся по скользкой лестнице, ковролин истертый, местами до дыр, лампа мигает.

Все это вызывает неприятные ощущения. Все старое, но чистое, успокаиваю себя.

Зайдя в комнату вхожу в оцепенение. Одна кровать железная, другая раскладушка. Стол с облезшей кромкой. Удобства - на этаже.

Ариша морщится.

- Мам, а мы надолго сюда?

- Нет, зайка. Только переночуем. Завтра что-нибудь получше найдём.

Вечером мы идём в кафе при автостанции. Там пахнет жареной курицей, столы с клеёнками, есть даже телевизор. Ариша заказывает картошку-фри. Я присоединяюсь и прошу еще чай.

Перекусив, возвращаемся в «Прометей»

Беру с собой мыло, полотенце, халат. Душ - за поворотом, серый, кафельный, с одной кабиной. Сначала мою Аришу.

- Становись сюда, аккуратно, пол скользкий. Не бойся, я рядом.

Она хихикает, я ополаскиваю её тельце, нежное, с запахом детства. Полотенце - на плечи, ножки в тапочки, веду в номер. Укладываю.

- Мам, а папа нас тут найдёт?

-Какой папа? – с испугом спрашиваю я.

Неужели Орлов успел сказать ребенку…

- Мам, у всех ребятишек есть папы. А мой папа не ищет меня совсем? Почему он меня не любит? – куксится Аришка, готовая заплакать.

Замираю. Кладу ей ладонь на лоб.

- Солнышко. Мы сами отдыхаем. Нам ведь с тобой хорошо, милая.

Целую в висок. Закрываю дверь. Возвращаюсь в душ. Открываю воду. Тёплая струя льется по плечам, по спине. Смывает дорожную пыль, усталость, растерянность. Стою и думаю, как всё так получилось.

Пять лет тишины, и вдруг - Игнат…

Теперь я здесь, с дочкой, в каком-то «Прометее». И не знаю, что принесет завтрашний день.

Кто-то настойчиво стучит в дверь.

Раз закрыто, значит занято, вздыхаю я. Нет, это уже не просто стук, кажется, выламывают двери.

- Эй! - хриплый мужской голос.

- Занято! - кричу.

- Давай открывай, зазноба!

Сердце уходит в пятки.

Вода всё ещё льётся. Наскоро смываю пену. Быстро вытираюсь, накидываю халат, едва запахиваюсь - и выскакиваю.

В дверях стоит амбал. Широкоплечий, в трениках, футболка с пятном на животе. Улыбается, как хищник, почуявший дичь.

- Ты одна? Слышь, я тоже со второго. Поговорим? Или сразу - ко мне?

- Вы что себе позволяете?! - голос срывается. - Я с ребёнком!

- Да ладно, я не кусаюсь. - Делает шаг, упирается руками в стены, как будто загоняет в ловушку. - Нормальная ты. Глаза только грустные. Развеселю, не бойся.

- Пустите меня! - Дрожу, голос сипнет. - Я сейчас позову администратора!

- Зови. Думаешь, ты первая такая? Все вы потом сами приходите.

Мужик грозно нависает. Мне не хватает воздуха, задыхаюсь. Пахнет потом и чем-то еще терпким.

Уже нет сил сдерживаться - от страха на глаза выступают слезы…

Алина

И вдруг - глухой удар. Слышен хруст.

Амбал отшатывается. Чьи - то крепкие руки оттаскивают его от меня.

Передо мной появляется широкоплечий парень. Молодой, в комбинезоне, на нём надпись - «Электрик». Взгляд суровый.

- Ты в порядке? - спрашивает он.

- Я - да. Спасибо. Он меня в душ хотел... - запинаюсь.

- Вижу. Пошли отсюда.

Парень берет меня крепко за локоть и выводит. Мужик шипит, утирает кровь с губы.

- Что ты тут делаешь вообще? - жестко бросает парень.

- С дочкой приехали. Отдохнуть. Я не знала, что тут такое, - оправдываюсь.

- Весь город знает. Прометей - проходной двор. Все приезжие тут. И ты с ребёнком сюда?! - зло цедит он.

- Мне сказали, это единственная гостиница...

- Ага. И теперь вот - чуть не попала. Меня Коля зовут. Я тут работаю электриком. Провозился допоздна, слышу - шум. Хорошо, что зашёл.

- Даже не знаю, как вас благодарить.

- Не парься, просто тебе повезло, что я оказался рядом. Сейчас собирай вещи и дочку. Уведу вас к матери. Переночуете у неё.

Киваю.

- Внизу вас буду ждать.

Слезы так и текут. А он уже уходит по коридору - быстро, решительно.

Заскочив в комнату, спешно собираю вещи, бужу Аришку. Сонная никак не поймет.

- Мама, мы куда? – испуганно шепчет дочь.

- Пойдем, Ариша! Быстрее, – беру ее за руку.

Но она тут же засыпает. Беру ребенка на руки.

***

Коля ведёт нас по ночной Некрасовке. Дороги пусты, в редких окнах видны жёлтые пятна света.

Тишина, словно ватой уши заложило.

Ариша сонно льнет к моему плечу, держит зайца, который волочится по асфальту.

- Мама, а дядя хороший? - шепчет она.

- Думаю, да, - отвечаю.

И сама не верю, что выпутались из плохой истории. Небеса мне послали этого Колю, не иначе.

- Вот пришли, - сообщает наш провожатый.

Перед нами небольшой, деревянный дом, с крепким забором и светом в одном окне. Коля толкает калитку и кричит.

- Мама! Открой, это я.

Дверь открывается почти сразу.

На пороге - женщина лет шестидесяти, с круглым лицом, в очках на цепочке. Седые волосы убраны в пучок, фартук в цветочек.

- Что ещё за гости? - спрашивает строго, но, увидев у меня на руках ребёнка, тут же всплескивает руками.

- Господи, да это ж мать с ребёнком! Конечно, конечно, заходите! Ну, Колюшка, ну ты даёшь, привёл среди ночи, но правильно сделал.

Она провожает нас на кухню - узкую, чистую, с белой скатертью, шкафчиком с цветными чашками, старым пузатым чайником, бурчащим на плите.

- Садитесь. Сейчас чайку попьём. У вас, я гляжу, день был не из простых.

Коля улыбается.

- Всё, мам, я к себе. Пусть у тебя переночуют. Женщина, сразу видно, порядочная. Не переживай.

- Меня зовут Марья Ивановна - представляется хозяйка, - расставляет на столе простые угощения- хлеб, варенье, печенье. - У нас скромно, но по-домашнему. Угощайтесь, дорогие.

- Я Алина, - отвечаю.- А это моя дочка Ариша.

- Какой чудный ребенок! – улыбается хозяйка.

Дочка трёт глаза, но, увидев печенье, оживляется.

- Спасибо, - говорю, чувствуя, как горло сжимается от неожиданной доброты. - Мы вам мешаем...

- Не говори глупостей. Я учительницей всю жизнь проработала, через мои руки полгорода прошло. Где же это видано, чтоб мать с ребёнком ночью на улицу? Пей чай, не скромничай.

Ариша жуёт молча, потом смотрит на меня.

- Мам, а где мы будем спать?

- Я тебе сейчас комнату покажу, - говорит Марья Ивановна. - Там кровать большая, одеяло пуховое. Выспишься как принцесса.

Мы умываемся, я укладываю дочь, целую в макушку. Она спрашивает:

- Мам, а мы завтра поедем дальше?

Я не знаю, что ответить.

- Посмотрим, - говорю тихо. - Сначала отдохнём.

Возвращаюсь на кухню.

Там всё ещё тепло, пахнет чаем. Уютно. Марья Ивановна наливает мне ещё кружку и смотрит с прищуром.

- Ну, рассказывай, милая. Что же тебя сюда занесло? Отдыхать сюда никто не ездит. У нас и речки-то толком нет. Пыль, комары и скука.

Делаю глоток, потом ещё один - и вдруг не выдерживаю. Словно в поезде еду с незнакомцем, которому рассказываю всю свою жизнь.

Всё вываливается само - Игнат, его внезапное возвращение, его угроза отобрать ребёнка, его деньги, связи, адвокаты.

- Он... он сказал, что пойдет в суд. У него есть всё. Деньги, квартира, работа. А я - кто? Простая мать, без мужика, без прописки. Он легко заберёт мою дочку!

Марья Ивановна кладёт ладонь поверх моей.

- Успокойся. Ты не одна теперь. Ты у меня живи, сколько хочешь. Не бойся.

Киваю, но внутри всё холоднеет.

- Я паспорт в гостинице показала... Он же найдёт нас.

- Эх, беда-то какая! Если он с деньгами и связями - его тут быстро проинформируют. Некрасовка - большая деревня по факту. Тут каждый про каждого всё знает. Завтра-послезавтра уже будут шептаться - кто, откуда, зачем приехала.

Хватаюсь за голову.

- Что делать? Я сюда прятаться ехала. А он пусть там, в своей Москве.

- Вот именно. Значит, и тебе туда надо. В большой город. Там ты как песчинка в море.

- В Москву? Нет. Он же там будет дышать мне в затылок!

- Но и затеряться можно только там - в большом мегаполисе…

Смотрю на неё в ужасе...

Игнат

Прилетаем бизнес классом самолёта, сын в соседнем кресле - спит.

Москва встречает прохладой июньской ночи. В зале ожидания нас встречают – личный водитель Саша вместе с моей охраной. Сонного Мишку и ручную кладь передаю им, а сам иду размашистым шагом с телефоном в руках.

Набираю номер знакомого риелтора, которому уже поставил задачу.

- Василий, нашёл варианты для мамы? - спрашиваю я.

- Нашёл, Игнат, - голос на другом конце чуть дрожит. - Но твоя мама всё бракует.

Рука с телефоном дергается.

- Понятно. Решила устроить бунт. Ладно. Завтра покажешь слайды мне. Сам выберу.

Мы уже на стоянке, садимся в машину. Водитель заводит мотор, смотрю перед собой. Набираю безопасника Воронова.

- Где она? - коротко бросаю я.

- Ищут по всей области, - чеканит он. - Завтра будет информация.

В горле застывает ком. Быть там и так бездарно все профукать. Злюсь на себя.

- Жду.

Приезжаем домой, Охранник уносит Мишу в детскую. Уже темно, но в гостиной горит свет. Вхожу. Мать сидит в кресле, притихшая.

- Почему не спишь? Уже поздно, - тихо говорю я.

Она вздрагивает, по щекам текут слёзы.

- Вас ждала, звонила в аэропорт, прибыл ли рейс…

- Все, приехали. Иди спать, - сухо бросаю я.

- Игнат. Я не понимаю, ты предлагаешь, чтобы я жила в городской бетонной коробке, а… она вместе с дочерью будет жить в уютном большом доме с садом и бассейном? - голос ломается.

Накатывает ярость, крепко сжимаю зубы, едва сдерживаюсь.

Поворачиваюсь, шагаю к себе в комнату…

Наступает утро.

Иду на кухню. Здесь уже пахнет кофе. И здесь уже меня ждет мать.

- Игнат, кофе тебе сама приготовила, - мягким ласковым голосом говорит она.

Так, понятно.

- Мама, вариант сегодня подберу тебе сам. Вечером переезжаешь к себе.

Её руки дрожат.

- Хватит пытаться меня разжалобить. Я ясно сказал. Надо было сразу установить такой порядок, я и так припозднился с этим.

- Игнат, - вкрадчиво говорит она. - Я понимаю. Но я хочу нянчиться с внуками, я хочу…

Перебиваю.

- Всё, - тоном, не терпящим возражения, говорю я. - Переезжаешь сегодня вечером. Все, что тебе необходимо - закажет моя помощница Варя. Если есть какие-то пожелания - звони ей напрямую. Меня прошу не беспокоить, много дел накопилось.

Она кивает, глаза полные обиды и боли. Быстро ухожу, захлопываю за собой дверь, будто обрываю связь.

Нет, конечно, я не планирую с ней рвать контакты. Но ее вмешательство в мою личную жизнь переходит все границы. Пора проводить линии…

Спустя сорок минут вхожу в здание строительной фирмы. Мой кабинет - просторный, с массивным столом из тёмного ясеня, ноутбуком, двумя экранами – на которые выводятся куча чертежей.

Сегодня с утра совещание.

Меня окружают менеджеры, инженеры. Садимся, открываю ноут.

- У нас три новых объекта, графики поджимают, - бросаю реплику руководителю проекта…

Два часа пролетают незаметно.

- Все свободны, -говорю я.

- Игнат, там риелтор вас ждет,- докладывает помощница Варя.

- Пусть заходит.

Входит риелтер - человек в аккуратном костюме, папка с файлами. Вглядываюсь, замираю.

- Василий, показывай...

Он прокручивает фотографии, планы - я перебираю - виды из окон, удалённость от метро, инфраструктура, подземная парковка. Всё просматриваю основательно.

- Вот этот! – делаю выбор.

- Ты выбрал отличный вариант, - риелтер сворачивает папку.

- Всё. Оформляй.

Он уходит. Делаю глоток чёрного, крепкого кофе.

Смотрю в окно - серое небо. Вдруг дверь распахивается.

Нелли Соколова.

Она врывается эффектно, не стучит, не просит разрешения. Будто, это не просто Нелли Соколова, а Нелли, которой подвластна вся вселенная.

Умеет же дева себя подать.

На мгновение воздух теряет плотность, как перед грозой.

Она идет на высоких каблуках к моему столу, как по подиуму. Колышется край её белоснежного тренча.

Под ним - узкое платье цвета горького шоколада с разрезом по бедру и тугой ремешок на талии. Темно-русые волосы - собраны, будто нарочно небрежно, но каждая прядь на месте. Макияж - на грани вызова.

Красная помада на ее губах сияет так, будто ее обладательница только что сошла с обложки глянцевого журнала прямиком… в нашу заурядную офисную рутину.

Именно в этот момент понимаю - пришла не на встречу, не на разговор. Пришла охотиться... на меня.

- Здравствуй, Игнат, - голос мягкий, обволакивающий…

Игнат

Отрываюсь от монитора и смотрю на неё холодно, как на затянувшуюся рекламу.

- Прямо с подиума? Или снова заблудилась в чисто мужском офисе?

Она смеётся. Смеётся так, будто услышала хорошую шутку.

- Я соскучилась, - кидает, приближаясь. - По твоим занудным репликам, твоим строгим взглядам. И по тебе, конечно.

Нелли Соколова – дочь Александра Соколова - влиятельного воротилы в строительном бизнесе. Мы познакомились на презентации одного крупного проекта, куда она пришла вместе с отцом.

Провели вместе вечер, и с тех пор она – потеряла покой…

По мне - просто очередной каприз избалованной девчонки из богатый семьи.

Но она преуспела - навела контакты с моей мамой, и та решила, что Соколова очень выгодная партия для меня…

Нелли элегантно ставит на стол сумку - маленькую кожаную дорогую. Опирается рукой о край стола, как будто случайно.

Ни черта подобного.

Она точно знает, как вытянуть спину, чтобы подчеркнуть изгиб талии, и как посмотреть - сквозь ресницы, будто в мои мысли.

- У тебя совещание? - наивно заглядывает в блокнот. - Или я всё-таки важнее планов по строительным объектам?

Медленно поднимаюсь с места.

- Ты не по адресу, Нелли.

- Я по тебе, - смотрит дерзко. - Устала ждать твоего просветления. Но, думаю, ты дозрел.

Скрещиваю руки на груди.

Вот сейчас, если бы в этой комнате стояла гильотина, она бы щёлкнула.

- Я дозрел до того, чтобы сказать тебе - не трать своё время. Я отец одиночка. У меня сын. И я очень много работаю. Ты молодая, красивая. Любишь тусовки…

Она приближается.

- Ты боишься. Вот и всё. Боишься, что я буду всегда рядом. Но я не уйду, Игнат. Я останусь. Потому что мы ровня. Ты - мой выбор.

От её близости пахнет чем-то хищным и сладким, это запах ее духов.

Отступаю на шаг, желая держать между нами дистанцию, но она идёт прямо на меня.

Хочется схватить ее за руку и выпроводить из кабинета… Но это будет слишком грубо. Надо дать распоряжение охране, чтобы больше не пускали. Ее поведение становится слишком навязчивым.

- Не строй из себя героя и старого холостяка. Тебе не идет. Ты еще слишком молод. И тебе нужна женщина, которая не будет смотреть в рот. Которая знает, чего хочет.

- Ты сейчас себя рекламируешь? - говорю сквозь зубы. - Или пытаешься пробиться в мою жизнь как поставщик бетона?

Ухмылку прячу в уголках губ.

- А ты подумай, - прикусывает губу. - Может, именно такая нужна тебе сейчас. Ты один и очень упрям. Я подойду.

Она приближается, рушит мое личное пространство. Ее лицо совсем рядом.

Красивая чертовка.

Смотрит в упор. Дышит - прямо в лицо.

Наглая, привыкла получать все в этой жизни по щелчку пальцев.

- Ты невыносим, Игнат. Но я не из тех, кто сдается.

Резко разворачиваюсь. Отхожу к окну.

- Иди домой, Нелли.

- Я хочу остаться.

- Ты уже осталась. У меня в голове. Как заноза. Но не надейся, что я открою дверь.

Она улыбается.

- Подожду. Ты сам её откроешь. Или выбьешь изнутри.

И, поворачиваясь, бросает последний взгляд через плечо - словно нажимает на курок.

Красивая наглая и настойчивая…

Когда дверь за ней захлопывается, в кабинете еще долго пахнет её духами.

Смотрю в окно.

Уже скоро я узнаю, где Алина с Аришкой…

И словно в ответ моим мыслям - открывается дверь.

Безопасник Воронов входит в кабинет без стука - как всегда.

Сначала появляется его квадратная тень, потом он сам, идет жесткой походкой и с черной папкой в руках.

Я сажусь за стол, на экране планы по новому жилому комплексу.

- У тебя две минуты, - киваю Косте.

Показываю взгядом на соседнее кресло. Воронов садится. Молчит с минуту, смотрит, как я отпиваю глоток кофе.

- Алина Ласкина с ребёнком в Некрасовке…

Игнат

Я поперхнулся глотком кофе. Медленно проглатываю.

Некрасовка…

Это не пригород. Это двести пятьдесят километров от моего города, рядом с лесом, покосившиеся заборы, старая школа и давно высохшая речка, где, когда -то рыбачили мы с отцом.

- К кому она поехала? - спрашиваю глухо.

Костя качает головой.

- Пока не знаем. Отправил туда двоих. Кроме автобуса на трассе в том районе, другого транспорта в тот день не было. Местные говорят - женщину с девочкой видели - разместилась в гостинице Прометей.

Сжимаю зубы так, что скулы хрустят.

- Найди, - говорю одними губами. - Найди их по-любому.

Костя вздыхает. Берёт свою чашку с кофе, которую принесла Варя - моя помощница. Размешивает ложечкой медленно и отпивает. Смотрит на меня как на человека, который сейчас стоит на грани.

- Игнат, - говорит спокойно. - Я понимаю, тебе не до этого, но ты должен знать. Нелли здесь не просто так.

Скашиваю взгляд. Уже чувствую, как накатывает раздражение.

- Сейчас не время.

- Не давлю. Просто говорю - её отец, Соколов, контролирует распределение тендеров. Один его звонок - и мы получаем участок под ЖК в Перово. Или не получаем вообще ничего.

- Ты серьезно? - в упор смотрю на него. - Думаешь, я наступлю себе на горло ради одного участка?

- Думаю, ты не дурак, - пожимает плечами. - Ты умеешь считать. С Нелли можно играть вдолгую. Она не просто влюблена - она фанатична. Женщина, которая умеет ждать. И которая умеет быть нужной.

- Эти намёки меня раздражают, Костя, - отвечаю резко. - Если хочешь сказать, что я должен жениться по расчёту на ней - не тяни.

Он спокойно делает ещё глоток.

- Я тебе ничего не должен говорить. Ты сам решишь. Но ты должен понимать, как она действует. Она приходит, когда ты на взводе. Когда у тебя всё рушится. Когда ты один. Не потому, что так получилось. Потому что она все просчитывает. И время, и эмоции, и шаги.

Не сразу отвечаю.

Поворачиваю голову к окну. Там асфальт плавится на солнце. Люди суетятся внизу, машины ползут, как муравьи. А у меня внутри - пожар.

Один взгляд Алины, одна фраза Ариши - и мне больше ничего не нужно. Ни Перово, ни Соколовы!

- Она думает, что я продамся? - ухмыляясь, говорю наконец. - За участок. За связи её папочки?

- Нет. Она думает, что ты устанешь. Что однажды ты скажешь себе – все! Что ты выберешь покой вместо охоты. Тепло вместо войны. Её - вместо мифической Алины…

- Хватит! – бью ладонью по столу. Глаза сверкают. – Ты кто такой, чтобы меня учить жизни?! В адвокаты к ней записался? Или в сводни подался?

Даже мускул не дрогнул на его лице.

Сжимаю зубы. Это становится привычкой. И всё из-за одной женщины, которая сбежала, не сказав ни слова. Которая унесла мою дочь, словно унесла часть меня.

- Пока ты не нашёл Алину, - невозмутимо продолжает Костя, - Почему Нелли не быть рядом? Будет слушать, будет шутить, будет приносить тебе кофе в красивой чашке и говорить, что ты герой. И в какой-то момент ты поверишь.

Смеюсь. Жестко, коротко. Почти хрипом.

- Я не герой, Костя. Я просто мужчина, у которого отняли дочку, все равно, что забрали воздух. Всё остальное - ерунда.

Воронов поднимается, медленно. Оставляет чашку на столе.

- Будем искать её. Найдем обеих. Но ты подумай о моих словах, как бы не пришлось пожалеть о своем выборе.

- Слушай, Костя, если бы я не знал тебя пять лет, не поднимал вместе с тобой этот бизнес, я бы сегодня просто вышвырнул тебя из своего кабинета! – зло рычу я.

Будто это он - мой друг и товарищ виноват в том, что эта глупая девчонка одержима мной. Думает, стоит только захотеть, и все у ее ног.

Воронов смотрит на меня так, будто я чего -то не понимаю.

Да, понимаю я все! Прекрасно.

Но не продаюсь.

Выживу все равно, как бы не перекрыл мне кислород папаша Соколовой!

- Иди, Костя. Выполняй поставленную задачу. Скажу только один раз, повторять не буду - не лезь в мои личные дела! Сам разберусь, - цежу сквозь зубы.

Безопасник хмурится, уходит, и дверь за ним тихо закрывается. Остаюсь один в кабинете.

Пальцы сами хватают телефон. Набираю номер.

- Алло, Артём? - голос хриплый. - Срочно найди всё, что есть на Некрасовку. Люди, адреса, старые связи. Там - Алина Ласкина с моей дочерью Аришей…