Бывший. Ты (не) папа

Алиса.

— Раздевайся! — произнес он низким, властным голосом, не терпящим возражений, глядя мне прямо в глаза.

За массивным столом из темного дерева сидел мой бывший. Он был не просто привлекателен — он был чертовски красив. Идеально сидящий на нем дорогой костюм подчеркивал спортивное телосложение, а во взгляде холодных оценивающих глаз читалась абсолютная уверенность в себе.

Меньше всего я ожидала увидеть здесь ЕГО.

Мы расстались почти пять лет назад с большим скандалом. Его мать, Светлана Петровна, сочтя меня неподходящей парой ее расчудесному сыночку, придумала и воплотила в жизнь хитроумный план по исключению лишнего элемента из его жизни. После той истории, я – несправедливо обиженная двадцатилетняя девушка, была вынуждена переехать в другой конец города, чтобы только не иметь возможности пересечься с «любимым».

 А сегодня - мой первый рабочий день на новом месте. Сердце колотилось где-то в горле, напоминая о том, что от этой работы зависит всё.

 Мало того, что я оказалась без работы, без средств к существованию, а ведь от меня зависят еще два человека: мама и маленькая дочурка.

Так еще ипотека обещает стать неисполненным кредитным обязательством, и мы можем остаться без крыши над головой – квартиры, которую я сама выбирала.

Как только я в выходные обмолвилась о своей проблеме с работой, Оксана, моя лучшая подруга, мой ангел-хранитель, которая работает в этой компании бухгалтером, позвонила мне с предложением.

- Лисеныш, не кисни, — её голос в трубке звучал бодро, как утренний эспрессо. — У нас тут вакансия образовалась. Секретарь генерального. Зарплата более чем приличная.

Сердце ёкнуло от надежды.

— Правда? Это же отлично!

— Не спеши радоваться, — Оксана понизила голос. — Дольше недели тут никто не задерживается. Характер у гендира, того… странный. Наш шеф своеобразный, одним словом.

— Я не в том положении, чтобы выбирать и диктовать условия. «Не до жиру, быть бы живу». — с горькой иронией выдохнула я.

— Честно, даже не знаю, советовать тебе или нет. Но ты же почти в отчаянии. Кредит-то платить надо.

— Оксана, я готова хоть к самому чёрту на рога, лишь бы не потерять квартиру, — заявила я с решимостью, которой сама удивилась. — Попробовать стоит!

— Ну, смотри! В общем, Лиса, я предупрежу начальника отдела кадров, Тамару Павловну, а ты приходи завтра на работу. Начнешь с понедельника. К девяти.

— Подожди, а собеседование? — удивилась я.

— Какое, к чёрту, собеседование! — рассмеялась Оксана. — Сюда уже месяц никто не соглашается. Бери документы и приезжай. Позарез как срочно нужно приступить к работе.

Конечно, такая презентация рабочего места не предвещала ничего хорошего, но ежемесячный платеж никто не отменял.

Оксана продиктовала мне адрес, куда нужно было прибыть, название компании и список документов для оформления трудоустройства.

Я потратила вечер, пытаясь найти в сети хоть что-то о своём будущем шефе, Егоре Александровиче.

Информация была скудной и сухой. Ни намёка на характер, увлечения, слабости. Как будто с каждого, кто с ним работал, брали пожизненную подписку о неразглашении.

Это было немного странно, но меня это не волновало. Мне нужна работа, мне нужны деньги, а остальное решим по ходу.

Понедельник.

Наступило утро. Я отнеслась к себе очень придирчиво и оделась строго: чёрная юбка, белая блузка, легкий деловой пиджак и небольшой аксессуар — яркий шелковый платочек, повязанный на шею. Каблуки оставила дома — предчувствие подсказывало, что бегать придётся много.

Волновалась ужасно. Выехала заранее.

Офис компании, конечно, впечатлил. Он поразил своим масштабом снаружи, стерильной чистотой и тишиной внутри. Ориентироваться в незнакомом здании было непросто. Хорошо, что Оксана выдала полную навигацию с указанием этажа и номера кабинета.

Меня встретила Тамара Павловна — женщина-монумент в идеальном деловом костюме, с гладко собранным на макушке пучком и взглядом поверх стильных очков, способным заморозить лаву.

— Вы Алиса? Здравствуйте. Проходите, — её голос не выражал ни эмоций, ни интереса. Она быстро провела меня в приёмную — просторное, но пустоватое помещение с одним-единственным столом у огромного окна. — Ваше рабочее место. Егор Александрович уже в кабинете. Вникайте в процесс. В конце дня подойдёте ко мне с документами для оформления.

Она уже разворачивалась уйти, но на пороге обернулась и добавила с лёгкой, леденящей улыбкой:

— Если, конечно, захотите остаться.

Эти слова прозвучали как похоронный марш.

Теперь я понимала значение этих слов.

***

Приветствую всех читателей и благодарю за интерес к моей книге!

Прошу поддержать кнопочкой «Мне нравится» и комментарием. Автору это очень важно😊

Алиса.

Его глаза медленно проползли по мне с ног до головы, задержавшись на ярком платке. Изучив меня, он надел на лицо ухмылку.

Тишина в кабинете была настолько гнетущей, что я слышала, как стучит мое сердце. Его слова повисли в воздухе, тяжелые и нереальные, как свинцовые шары. Это было настолько абсурдно, что мозг отказывался это обрабатывать.

— Что? — это был не вопрос, а скорее хриплый, пересохший выдох. Я замерла на месте, не в силах пошевелиться.

Егор не повторил. Он медленно, с хищной грацией, поднялся из-за стола. Его высокий рост и широкие плечи вдруг показались угрожающими. Я все еще стояла у массивной двери кабинета. Он сократил расстояние между нами в несколько шагов. И вот он уже стоит прямо передо мной, заслоняя собой весь мир. От него пахло дорогим древесным парфюмом и холодной властью.

— Ты не расслышала? Или у тебя проблемы с исполнением прямых указаний руководителя? — его голос был тихим и вкрадчивым, но каждое слово впивалось в кожу, как игла.

Он внимательно смотрел на меня, изучая мое побледневшее лицо, широко раскрытые глаза. В его взгляде читалось не желание, а скорее холодный расчетливый интерес. Как будто он ставил жестокий эксперимент.

В груди все сжалось. Гнев, унижение, отчаяние — все смешалось в один клубок.

Вспомнила Оксану, ее предупреждения. Вспомнила ипотеку. Вспомнила дочь. Маму. Безденежье. Этот офис был моим последним шансом. Но это… это было выше моих сил.

— Я… я не буду этого делать, — голос дрожал, но я выпрямила спину, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Ты не имеешь права…

— Я имею здесь все права, Алиса, — он перебил меня, мягко и безжалостно. — Я — твой начальник, и обращайся ко мне соответственно.

Его взгляд скользнул по моему строгому офисному наряду, и в его глазах мелькнула тень насмешки. — Ты думаешь, это собеседование? Нет. Это проверка. Проверка на прочность. На послушание. На готовность выполнять любые, даже самые дурацкие, приказы. Девчонки, которых присылала Тамара Павловна, сбегали после первого же повышенного тона. Мне нужен человек с крепкими нервами. Человек, который не упадет в обморок от того, что на него накричат. Или скажут нечто шокирующее.

Он сделал еще шаг вперед. Я почувствовала исходящее от него тепло и непроизвольно отступила к двери.

— Так что, это был всего лишь тест? — вырвалось у меня, и в голосе зазвенела ненависть. Сердце все еще колотилось как сумасшедшее, но теперь к страху примешалась дикая ярость. — Заставить человека унижаться для проверки нервов? Это слишком, Егор Александрович.

Он на мгновение замер, и в его холодных глазах что-то мелькнуло. Что-то знакомое, то, что я помнила по прошлой жизни. Что-то человеческое.

— Меня мало интересуют чувства моих сотрудников. Меня интересует результат, — отрезал он, но в его интонации уже не было прежней леденящей уверенности.

Он отвернулся и прошелся к окну, глядя на раскинувшийся внизу город.

— Работа здесь — это не про комфорт и не про уютные чаепития. Это стресс, давление и постоянная готовность к нестандартным ситуациям. Если ты готова к этому, можешь остаться. Если нет… — он обернулся, и его взгляд снова стал непроницаемым. — Дверь за тобой. Тамара Павловна выдаст расчет за день. Как и всем предыдущим.

Я стояла, прижавшись спиной к холодной деревянной поверхности двери, пытаясь перевести дух. Руки все еще дрожали. Уйти. Уйти сейчас же, хлопнуть дверью, сохранив свое достоинство. Вернуться к безнадежным поискам работы, к нависшей над семьей катастрофе.

Или остаться. Стиснуть зубы. Выдержать. Спасти свой дом.

Я посмотрела на него — на его безупречный профиль, на властно сжатые губы, на этого человека, который когда-то был самым близким, а теперь стал воплощением холодной, расчетливой жестокости.

— Хорошо, — прошептала я, заставляя себя оттолкнуться от двери. — Я остаюсь.

Он медленно повернулся ко мне, удивленно приподняв бровь. Казалось, он этого не ожидал.

— Что?

— Я сказала, я остаюсь, — голос окреп, в нем появились стальные нотки. Я расправила плечи и посмотрела ему прямо в глаза. — Мне нужна эта работа. И если для того, чтобы ее получить, мне нужно пройти ваш больной тест на прочность, то я его прошла. Вы не добились того, чего хотели. Я не разделась и не сбежала. Я здесь. Готова работать.

На его губах появилась едва заметная, кривая улыбка. В ней не было ни капли теплоты.

— Интересно, — произнес он задумчиво. — Очень хорошо, Алиса. Возвращайся на свое рабочее место. Наведи порядок в бумагах, которые тебе оставила предшественница. И приготовься. День только начинается.

Он повернулся спиной, давая понять, что разговор окончен. Я вышла из кабинета, притворив за собой тяжелую дверь, и прислонилась к стене в пустой приемной. Ноги подкашивались.

Я осталась. Но я не чувствовала ни капли победы. Только ледяную тяжесть в груди и щемящее предчувствие, что самые сложные испытания еще впереди. И что его появление в моей жизни — это не случайность. Это начало войны.

Егор.

Дверь закрылась за ней с тихим щелчком, оставив меня наедине с гулкой тишиной кабинета и оглушающим грохотом в моей голове. Алиса.

Я медленно прошелся к панорамному окну, сжав кулаки. Кончики пальцев впились в ладони, но эта физическая боль была ничто по сравнению с тем адом, что разверзся внутри.

Она вошла, и время рухнуло. Пять лет — к черту. Пять лет я выжигал ее из себя кислотой работы, бешеным драйвом, ледяным презрением ко всему. А она просто вошла.

Она изменилась. Исчезла та юношеская угловатость, появилась какая-то новая, зрелая женственность. И все такая же ослепительно красивая. Проклятая красота предательницы.

Мое сердце на секунду оборвалось. Воспоминания. Ее смех. Ее запах. Ее доверчивые глаза, смотрящие на меня, как на Бога.

А потом — словно следующий слайд — другая картина. Номер отеля. Приоткрытая дверь. И она, выходящая оттуда. Раскрасневшаяся. А там, на кровати, спит мой лучший друг. Руслан. Брат. Человек, которому я доверял больше всех.

Мне не нужны были подробности. Не нужны были оправдания. Сам факт. Место. Время. Его полуголая фигура на смятой простыне. Этого было достаточно. Достаточно, чтобы мир перевернулся с ног на голову. Чтобы почувствовать себя последним идиотом. Чтобы сгореть заживо от стыда и ярости.

Я оборвал все. Резко. Жестко. Без объяснений. Как трус. Мне было слишком больно смотреть на нее. Слишком унизительно слушать любые слова.

Мама потом твердила, что я все правильно сделал, что она мне не пара, что я избежал ошибки. Но ее слова были лишь бальзамом на растерзанную гордость. Они не лечили рану. Они ее консервировали.

И вот она здесь. Стояла в этом самом кабинете. Смотрела на меня этими глазами — теперь в них был испуг, гнев, вызов. И этот дурацкий, яркий шелковый платок на шее. Как будто ничего и не было. Как будто она не разбила мне сердце вдребезги.

Я ненавидел ее в эту секунду. Ненавидел за то, что она посмела появиться. За то, что выглядит так… невинно. За то, что заставила меня снова это все почувствовать.

Мой приказ вырвался сам собой. Жестокий, неадекватный, унизительный. Я видел, как она побледнела. И в какую-то долю секунды мне доставило удовольствие увидеть ее шок. Пусть почувствует и свою долю унижения. Пусть поймет, что здесь я — власть. Я — тот, кто решает. Я тот, кого больше никогда не предадут.

Я видел, как она собирается с духом. Как ищет слова. Такая же упрямая, как и раньше. И черт возьми, когда она выпрямила спину и сказала: «Я остаюсь», во мне что-то колыхнулось. Что-то похожее на… уважение? Нет. Не может быть. Это просто отчаяние. Она в отчаянном положении, раз приползла сюда.

Она думает, это тест на прочность? Пусть думает. Для меня это месть. Медленная, методичная месть.

Она не узнает. Ни за что не узнает, что каждый ее взгляд, каждый вздох — это пытка. Что под этой маской холодного начальника бушует тот самый дурак, который до сих пор помнит, как любил ее. Это бесит больше всего на свете.

Я все еще люблю ее. И я заставлю ее пожалеть о том дне, когда она переступила порог этого офиса. Она будет прыгать по моей указке. Она будет ненавидеть каждую секунду, проведенную здесь. И, в конце концов, она сломается и уйдет. Как и все.

И только тогда, может быть, я наконец смогу забыть ее. Или окончательно сойду с ума.

Я повернулся к окну спиной, к ее ушедшей тени за дверью.

— Приготовься, Алиса, — тихо прошептал я в тишину кабинета. — Ты даже не представляешь, что тебя ждет.

Алиса.

Я попыталась собраться с мыслями. Начала разбирать документы.

Всю первую половину дня я вникала в тонкости работы. Изучила на компьютере расписание шефа, узнала, когда и где у него запланированы встречи. Проанализировала информацию о совещаниях, которые будут проведены в ближайшие дни. Нашла на внутренних ресурсах телефонный справочник сотрудников компании, необходимый для оперативного связывания в случае необходимости.

Около полудня мне позвонила Оксанка. Переживает.

— Лисенок, привет! Как ты там? — слышу беспокойный голос подруги, отвечая на звонок.

— Все норм! Много дел.

— Понимаю, что занята, но может в обед отметим твой первый день? Тут недалеко хороший ресторанчик. Я покажу.

Оксана не оставляет меня без внимания, шутка ли - я на новом «ответственном посту».

Но я вынуждена отказать. Боюсь навлечь на себя гнев руководителя.

Раз уж наша встреча не состоялась, Оксана захотела успеть за время обеденного перерыва поправить маникюр в близлежащем салоне, поэтому предупредила меня, что ее телефон будет вне зоны действия сети. Мы договорились поболтать после работы.

Я на обед не пошла, решив получше разобраться в работе.

Егор все это время был в кабинете. Время шло, ничего необычного не происходило. Сердце стало биться ровнее, нервы успокоились.

Но вдруг резкий, требовательный сигнал внутреннего телефона на столе заставил меня вздрогнуть. Сердце, только-только успокоившееся, снова бешено заколотилось, предчувствуя новую порцию адреналина. На табло горела лампочка линии начальника.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь собраться, и взяла трубку.

— Да, Егор Александрович?

— Кофе. Черный. Без сахара. Без всего. И срочно, — прозвучал в трубке его низкий безразличный голос, и на том конце положили трубку.

Ни «Алиса», ни «пожалуйста». Просто приказ. Я отложила телефон и потянулась за сумочкой, чтобы взять деньги.

Но потом остановилась. Где здесь вообще находится кофейня? Я не успела ничего узнать об инфраструктуре здания.

Собрав волю в кулак, я набрала номер Тамары Павловны.

— Тамара Павловна, здравствуйте, это Алиса, секретарь Егора Александровича. Подскажите, пожалуйста, где я могу взять кофе для шефа?

В трубке повисла короткая пауза, полная молчаливого осуждения.

— На минус первом этаже есть кофейный автомат. Но Егор Александрович пьет только свежесваренный. Автомат он не приемлет. Вам придется сходить через дорогу, в кофейню «Бразилия». Только там кофе, который он пьет, — ее голос звучал так, будто она сообщала мне заведомо невыполнимую миссию.

«Бразилия»... Я мельком видела ее по пути утром. Это было через две оживленные улицы. Туда и обратно — минут пятнадцать быстрым шагом, если не задерживаться в очереди.

— Спасибо, — выдохнула я и бросилась к лифту.

Спускаясь вниз, я чувствовала на себе любопытные взгляды сотрудников. Новенькая. Секретарь. Бегает за кофе. Я старалась не встречаться ни с кем глазами.

На улице дул пронзительный ветер. Пришлось бежать, плотнее закутавшись в легкий пиджак.

В кофейне, к счастью, почти не было очереди. Я заказала черный кофе без всего, как он и просил, и помчалась обратно, стараясь не расплескать драгоценный напиток.

Ворвавшись обратно в приемную, я запыхалась и была слегка взъерошена. Сердце бешено колотилось. Я поправила волосы, сделала еще один глубокий вдох и постучала в массивную дверь его кабинета.

— Войдите.

Я вошла, стараясь дышать ровнее.

Он сидел за своим столом, уткнувшись в документы, и даже не поднял на меня глаза.

— Ваш кофе, Егор Александрович, — поставила я бумажный стаканчик с дымящимся напитком на край стола, подальше от кипы бумаг.

Только тогда он медленно поднял на меня холодный взгляд. Его глаза скользнули по моему раскрасневшемуся лицу, по непослушной пряди волос, выбившейся из пучка, задержались на стаканчике.

— Двенадцать минут, — произнес он ледяным тоном. — Это не «срочно». Это неприемлемо. И зачем нужно было бежать на край света, когда кофемашина есть в соседнем, специально оборудованном для этого помещении? Научись рассчитывать время или не занимай место, если не способна справиться с элементарным поручением.

Во рту пересохло. Мне хотелось крикнуть, что я бегала через две улицы, что я не знала, что он такой привередливый, что я сделала все, что могла.

Но я лишь сжала пальцы в кулаки и опустила глаза.

— Вас поняла. Больше такого не повторится.

— Надеюсь, — он снова уткнулся в бумаги, махнув рукой в знак того, что я могу уходить. — И закрой дверь.

Я вышла, тихо прикрыв за собой дверь, и снова прислонилась к стене. В горле стоял ком. Это было унизительно. Больше всего на свете мне хотелось расплакаться от злости и бессилия. Но я сжала губы и прогнала слезы.

«Работа здесь — это не про комфорт», — вспомнила я его же слова.

Его ледяной голос звенел в ушах. Но гораздо больнее жгло другое: «...кофемашина есть в соседнем, специально оборудованном для этого помещении».

Почему? Почему Тамара Павловна так поступила? Она что, не знала? Не могла не знать. Это была намеренная провокация, ловушка, в которую я так наивно прыгнула, стараясь сделать все как можно лучше. Она хотела выставить меня дурой перед шефом с самого первого дня. И у нее это прекрасно получилось.

Я прошла к своему столу. Руки все еще слегка дрожали от адреналина и унижения. Я села в кресло, зажмурилась на секунду, заставляя себя успокоиться. Слезы не помогут. Злость не поможет. Нужно думать.

Но спокойствие, наступившее после первых унижений, оказалось недолгим.

Егор.

Я сидел в кабинете, глядя на дверь, за которой скрылась Алиса. Она думает, что будет просто? Нет. Во мне проснулся болезненный азарт, в добавок к нему присоединилась холодная, расчетливая решимость. Она должна почувствовать всю тяжесть моего положения. Всю ту боль, что я ношу в себе.

Я снова набрал ее внутренний номер.

— Зайди.

Она вошла, стараясь выглядеть собранной, но в ее глазах читалась усталость. Идеально.

— Компания «Вектор» выразила желание расторгнуть эксклюзивный договор. — начал я, откинувшись в кресле и сложив руки на столе. — Твоя задача — убедить их остаться.

Она слегка побледнела. «Вектор» — один из наших старейших и самых капризных партнеров.

— Тебе нужно подготовить исчерпывающий отчет по нашей совместной деятельности за последние три года, — продолжал я холодно. — Не просто цифры. Анализ эффективности каждой совместной акции, прогнозы потерь для них в случае разрыва. Плюс, предложить им новые, индивидуальные условия сотрудничества. Я хочу видеть готовый пакет документов на моем столе завтра.

Я видел, как она мысленно просчитывает часы. Это был адский объем работы, практически невыполнимый за один день.

— Егор Александрович, это... очень сжатые сроки, — осторожно сказала она.

— Компания «Вектор» ждать не будет, — парировал я, наслаждаясь ее беспомощностью. — Если ты не справляешься с должностными обязанностями, всегда можно написать заявление об увольнении. По собственному желанию.

Я подчеркнул последние слова, давая ей понять, что это ее единственный выход.

Она сжала губы, и в ее глазах вспыхнул тот самый огонь, который я в ней когда-то любил. Вызов.

— Я все сделаю, — четко сказала она.

— Прекрасно, — я кивнул, делая вид, что снова погрузился в бумаги. — Можешь идти.

Когда дверь закрылась за ней, я позволил себе кривую улыбку. Да, это было выполнимо. Но ценой бессонной ночи, выжатых сил и нервов. Я хотел видеть, как она борется. Как она надрывается, пытаясь доказать мне и самой себе, что чего-то стоит. Я хотел быть тем камнем на ее пути, о который она будет спотыкаться, вспоминая, кому она всем этим обязана.

Алиса.

Он поставил меня перед выбором: сломаться или сражаться. И в его глазах я видела ожидание первого. Но он недооценил меня. Слишком многое было поставлено на карту.

Вернувшись к столу, я не стала тратить время на панику. Я открыла базу данных и погрузилась в изучение договоров с «Вектором». Цифры, даты, спецификации — всё это нужно было не просто собрать, но и осмыслить.

Позвонила Оксане. К счастью, она, вернувшись с маникюра, тут же ответила.

— Лиса, что-то случилось?

— Случилось, — без предисловий сказала я. — Оксан, мне нужна твоя помощь. Срочно.

Услышав о задании, она присвистнула.

— Да он с ума сошел! Это же на неделю работы!

— У меня есть ночь. Оксаночка, ты же знаешь, где хранятся финансовые отчеты по проектам? Мне нужны точные цифры по эффективности всех совместных акций.

— Конечно, знаю! — в ее голосе зазвучал боевой азарт. — Сейчас подниму всё, что есть. Встречаемся после работы у меня? У меня ноутбук мощный.

Так родился наш план. Мы встретимся у Оксаны и будем работать.

Я поняла, что сегодняшний день никогда не закончится, потянулась за ежедневником, чтобы механически перепроверить расписание на завтра, немного переключиться, отвлечься.

Помечая у себя в ежедневнике круг участвующих, мой взгляд скользнул по списку приглашенных на утреннее стратегическое совещание. И замер на одном имени.

Светлана Петровна Богданова.

Кровь отхлынула от лица, сменившись ледяной волной. Его мама. Та самая женщина, чей «хитроумный план» разлучил нас с Егором и перевернул мою жизнь.

Перед глазами, как вчера, встала та ужасная сцена. Паническое сообщение с номера Руслана: «Алиса, Егору плохо, он в отеле «Престиж», номер 307. Приезжай быстрее, я не справляюсь!». Мое безумное метание по городу, слезы, страх за него. Распахнутая дверь номера. И… спящий полураздетый Руслан. Я, раскрасневшаяся от переживаний. И тут же появляющийся в дверях Егор. Его лицо, на котором сначала было недоумение, а потом ледяная маска боли, гнева и презрения. А где-то за кулисами, я уверена, стояла она, Светлана Петровна, наблюдая за триумфом своего замысла.

И теперь она будет здесь. Завтра. В этом здании.

Все встало на свои места. Тамара Павловна — ее надежный человек, ее глаза и уши в компании. А может, и ее правая рука. Мое появление здесь для них как кость в горле. И они сделают все, чтобы я не задержалась. Первая же просьба шефа — и мне тут же подставили подножку.

Я медленно закрыла ежедневник и отодвинула его от себя. По спине снова пробежал холодок, но теперь он сменился не страхом, а странным, холодным спокойствием.

Хорошо. Если это война, что ж, я не та наивная двадцатилетняя девочка, которой можно было манипулировать. У меня за спиной не просто разбитое сердце. За моей спиной — моя семья. Моя дочь. Мой дом, который я не позволю у себя отнять.

Алиса.

Я собрала волосы в тугой хвостик и провела ладонями по юбке, сглаживая невидимые складки. Я сделала несколько глубоких вдохов, заставляя дрожь в руках утихнуть. Унижение и ярость медленно отступали, уступая место максимальной собранности.

Пусть пытаются меня сломать. Посмотрим за кем будет победа.

Я взяла листок и четким почерком вывела:

«План выживания.»

«1. Изучить территорию.»

Больше никаких неожиданностей. Я обойду весь офис, запомню расположение каждого кабинета, кухни, комнаты отдыха. Особенно — той самой «специально оборудованной» кофейной комнаты.

«2. Найти альтернативные источники информации.»

Оксана — мой единственный союзник здесь. Нужно узнать у нее все о Тамаре Павловне, о внутренней кухне отдела кадров, о том, кто еще из сотрудников лоялен Светлане Петровне. Больше не могу позволить себе быть слепым котенком.

«3. Вести досье.»

Я открыла внутреннюю базу данных компании и начала методично собирать информацию. Не только о предстоящих встречах, но и о людях. Их должности, проекты, зоны ответственности. Любая мелочь может оказаться полезной. Особенно о Светлане Петровне Богдановой. Чем она занимается в компании? Какие у нее полномочия?

«4. Анти-подстава.»

Больше никаких устных указаний от Тамары Павловны. Все просьбы и поручения — только в письменном виде. Электронная почта, корпоративный мессенджер. Если отказывается — вежливо настаивать, ссылаясь на желание все делать идеально и не ошибиться.

Мой взгляд упал на бумажный подстаканник из «Бразилии», стоявший на краю стола. Я взяла его и выбросила в урну. Символичный жест. С этого момента здесь действуют новые правила. Мои.

В конце рабочего дня внезапно зазвонил телефон. Внутренний. Но на этот раз не линия Егора.

Я взяла трубку, ответив максимально нейтральным профессиональным голосом:

— Приемная Егора Александровича, Алиса слушает.

— Алиса, — произнесла знакомая ледяная интонация. Тамара Павловна. — Как успехи с освоением? Ничего не путаете? Нужна ли помощь?

Ее сладковатый, фальшивый тон заставил меня внутренне сжаться. Но я была готова.

— Все в полном порядке, Тамара Павловна, спасибо за заботу, — ответила я ровно. — Как раз хотела уточнить. Чтобы в будущем избежать каких-либо недоразумений, как лучше поступать с поручениями от вас или от Егора Александровича? Фиксировать их в корпоративном чате или достаточно устного распоряжения? Хочу систематизировать рабочий процесс с самого начала.

На другом конце провода повисла короткая пауза. Она явно не ожидала такого вопроса и была ошарашена.

— Э-э… Конечно, все важные поручения лучше дублировать в письменном виде, — наконец выдавила она. — Для отчетности.

— Прекрасно, — мягко сказала я. — Тогда, пожалуйста, продублируйте мне в мессенджере вашу рекомендацию относительно кофейни «Бразилия» как единственно возможного места для покупки кофе Егору Александровичу. Я занесу это в закладки, чтобы не забыть.

Наступила более длительная пауза. Я почти слышала, как работают ее извилины, пытаясь придумать отговорку.

— Знаете, я, возможно, погорячилась, — наконец сказала она, и ее голос потерял часть своей слащавости. — Кофе из соседней комнаты тоже вполне приемлем. Я уточню у Егора Александровича его предпочтения и сообщу вам официально.

— Буду очень признательна, — ответила я с легкой, абсолютно дежурной улыбкой, которая, я знала, не слышна в трубку, но влияет на тембр голоса. — Хорошего дня, Тамара Павловна.

Я положила трубку. Руки больше не дрожали. Внутри все было холодно и спокойно.

Первый выстрел в этой войне был сделан. И он был за мной.

Я взяла телефон и набрала мамин номер.

— Мам, привет, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал бодро. — Я сегодня задержусь. Не волнуйся, пожалуйста, все хорошо, просто нужно кое-что доделать на новом месте. Забери, пожалуйста, Аленку из садика, покорми ужином, поиграй с ней. Если я не успею, уложи ее спать, ладно?

Мама, конечно, начала расспрашивать, как проходит день, но я мягко уклонилась от ответов, повторив, что все отлично, просто много информации.

Завершив разговор, я еще раз обвела взглядом пустую приемную.

Часы на стене показывали без десяти семь. В офисе воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гудением системного блока под столом.

Сил практически не осталось, но я усердно изучала документы на мониторе, анализировала имеющиеся материалы по «Вектору», краем глаза наблюдая за дверью кабинета Егора.

Наконец, она распахнулась. Он вышел, уже в пальто, с портфелем в руке. Его взгляд скользнул по мне абсолютно безучастно, как по предмету мебели. Он прошел мимо, не сказав ни «до завтра», ни «можно идти», ни чего бы то ни было еще. Лишь ровные, уверенные шаги по коридору, затихающие у лифта.

Я дождалась, пока спускающийся лифт не стих, и позволила себе расслабиться, откинувшись на спинку кресла.

Первый день, который можно было смело назвать адским, подошел к концу. Но мой день еще не закончился.

Алиса.

Я подождала еще минут пятнадцать, убедившись, что он не вернется за забытыми бумагами. Затем встала и, стараясь делать вид, что просто задерживаюсь на рабочем месте, двинулась по коридору.

Я не забыла о своем «Плане выживания», пункт 1 — «Изучить территорию». Я постаралась обойти каждый уголок офиса, запомнить каждую деталь. Для того, чтобы я была готова не просто обороняться, а чтобы я была готова к атаке.

Проходя мимо отдела кадров, я увидела, что кабинет Тамары Павловны, конечно, был уже пуст. Но свет в соседнем помещении — общем отделе, где сидели младшие менеджеры, — еще горел.

Я заглянула туда. За одним из столов хлопотала молодая девушка с усталым видом, собирая вещи.

— Простите, не подскажете? — мягко начала я. — Первый день, хотела уточнить по поводу оформления документов.

Девушка взглянула на меня без особого интереса.

— Тамара Павловна уже ушла. Приходите завтра.

— Да я понимаю, — сделала я максимально несчастное и потерянное выражение лица. — Просто я новенькая, секретарь Егора Александровича… Алиса. Боюсь, уже в первый день не угодила шефу с кофе. Вы не знаете его предпочтения? Я не хочу облажаться в будущем. Вот, на всякий случай пришла узнать, не было ли распоряжений о моем увольнении. Вы не в курсе?

Лесть и наигранная беспомощность часто творят чудеса. Девушка смягчилась, явно польщенная, что к ней обратились за советом.

— О, с Богдановым вам повезло, — она скептически хмыкнула. — Он сам не знает, чего хочет. Но кофе ему вроде носят из «Бразилии», да. Хотя, между нами, наша машина тут ничуть не хуже.

— Понятно, — кивнула я с облегчением. — Спасибо, вы меня прямо спасаете. А то я уже вся изнервничалась. Еще и слышала, завтра важное совещание, его мама будет… Светлана Петровна. Наверное, тоже строгая…

Я сделала паузу, надеясь, что она подхватит ниточку.

Девушка понизила голос, с удовольствием окунаясь в офисные сплетни.

— О, это да. Она тут у нас королева-мать. Все должно быть только так, как она скажет. Она вообще ему невесту сама лично выбирала, Кристиночку. Такая вся из себя идеальная, с маникюром и в дизайнерских шмотках. Светлана Петровна ею просто бредит.

Мое сердце на секунду замерло. «Невеста».

— Правда? А Егор Александрович? Они скоро под венец? — я постаралась изобразить простое любопытство.

— Ну, кто его знает, — девушка пожала плечами, накидывая пальто. — Вроде все к тому идет. Поженились бы уже давно, наверное, если бы он так не вкалывал. Работает круглыми сутками, ей, бедной, внимания мало уделяет. Но что поделать, маменькин сыночек, против воли матушки не пойдет. Вам удачи, — кивнула она мне на прощание и направилась к выходу.

Я осталась стоять посреди пустого коридора, переваривая информацию. «Кристина. Невеста. Выбранная мамой. Маменькин сыночек.»

Странное чувство — смесь облегчения и новой, неизведанной боли — сковало грудь. Значит, у него все хорошо. У него есть будущее, одобренное его матерью. Та самая жизнь, от которой меня когда-то так старательно «избавили».

Собравшись с мыслями, я вернулась на свое место. Быстро собралась, ведь я помнила о «невыполнимом задании», и отправилась к Оксане – моей «палочке-выручалочке».

Горький чай, бесконечные таблицы и распечатки, поддержка подруги — все это стало моим оружием против его попытки меня сломить.

Мы не просто собирали цифры. Мы выстраивали железную аргументацию, показывая, что разрыв «Вектора» с нами станет для них огромной ошибкой. Мы сосредоточились на главной задаче, не отвлекаясь ни на что. Вдвоем мы справились достаточно быстро.

По дороге домой, анализируя сегодняшний день, я понимала, что теперь у меня была цель. Не просто выжить. А понять. Понять, что на самом деле происходит в жизни человека, который когда-то был всем для меня. И почему мысль о его «идеальной» невесте причиняла такую острую, колющую боль.

***

Друзья!

Приглашаю познакомиться с героями моей книги «Буду счастлива тебе назло»

Приятного чтения!

Алиса.

Домой я вернулась поздно, совершенно разбитая, и на меня сразу же, как ураган, налетело что-то маленькое и теплое.

— Мамочка! Мамочка! А у нас сегодня в садике солнышки из бумаги клеили, и я свое на окошко повесила, всем светит! — Аленка, в своих тапочках-зайчиках, запрыгнула ко мне на руки, обвивая мою шею цепкими ручками.

Я прижала ее к себе, вдыхая знакомый запах детского шампуня и безграничной любви. Весь день я держала в голове ее образ, как талисман, и сейчас он материализовался, снимая часть дневного напряжения.

— Здравствуй, моя радость, — прошептала я, целуя ее. — Какая ты у меня молодец! Ты почему еще не спишь?

Из кухни доносился аппетитный запах жареной картошки с грибами. На пороге кухни, обмахиваясь полотенцем, стояла мама. Ее лицо озарилось теплой, но обеспокоенной улыбкой.

— Ну, наконец-то! Мы уж заждались. Кексик, отойди, дай человеку раздеться! — она мягко отогнала кота, который терся о мои ноги, громко мурлыча.

Домашняя суета, привычные звуки и запахи — все это было бальзамом для моей издерганной души. Я повесила пальто, стараясь отогнать прочь образ ледяного кабинета и властного взгляда.

Но мысль о завтрашней встрече со Светланой Петровной сидела в мозгу, как заноза. Она не выходила из головы.

Мы сели ужинать. Аленка без умолку рассказывала о своих детсадовских подвигах, хотя давно уже должна была видеть сны, а мама внимательно смотрела на меня через стол.

— Ну, как всё прошло, дочка? — спросила она наконец, отложив вилку. В ее глазах читалась тревога. — Рассказывай. Не томи.

Мое сердце сжалось. Я видела, как она волнуется. Вспомнила, какой ценой далось ей наше относительное спокойствие. Ту ночь, когда я, рыдая, рассказала ей о недоверии Егора. Ее бледное, испуганное лицо. А потом —переезд, новость о моей беременности, поиски хоть какой-то работы... И ее инфаркт. Отчаяние, обида за меня, страх за наше будущее — все это подкосило ее. Она восстанавливалась медленно и тяжело. Ее здоровье, ее покой были теперь для меня главным приоритетом.

Я не могу позволить ей снова волноваться. Не могу говорить, что мой шеф — тот самый человек, который сломал нам жизнь. Что он уже не тот, он стал холоднее и жестче. И что завтра мне предстоит встреча с архитектором нашего несчастья – его матерью.

Я собрала всю свою волю в кулак, заставила губы растянуться в самой искренней улыбке, какую только смогла изобразить.

— Всё замечательно, мам! — сказала я бодрым голосом, который прозвучал почти естественно. — Офис большой, современный. Коллеги пока молчат, но я же новенькая, это нормально. Работа интересная, много всего предстоит освоить. В общем, все здорово!

Мама внимательно посмотрела на меня, словно проверяя на правдивость, но потом кивнула, и ее лицо расслабилось.

— Ну, слава Богу. Я так за тебя переживала. Главное, чтобы тебя не загружали слишком сильно.

— Всё в порядке, справлюсь, — пообещала я, переводя взгляд на тарелку.

После ужина были вечерние ритуалы: купание Аленки, чтение сказки про храброго зайчика, который всех победил (я читала ее с особым чувством), колыбельная. Наконец, дочка уснула, сжимая в руке мою прядь волос. Я высвободилась, на цыпочках вышла из комнаты и закрыла дверь.

Тишина. Только тикают часы в прихожей. Я добралась до дивана и почти рухнула на него, чувствуя, как дрожь наконец-то отпускает моё измождённое тело. Весь день я провела в осадном положении, отбиваясь от невыполнимых поручений и ядовитых взглядов. И за этим ураганом событий я совершенно забыла о самом главном. О втором пункте своего «Плана выживания» — создать альтернативные источники информации.

Я потянулась к телефону и набрала номер, который знала наизусть.

Оксана сняла трубку практически сразу, будто ждала.

— Лиса! Что-то произошло? — ее голос звенел от беспокойства.

С Оксаной мы познакомились уже после переезда, в самой гуще моих бед. Она не знала всей истории с Егором, не видела того светлого периода любви. Но она стала моим ангелом-хранителем, всегда поддерживала меня, обожала Аленку и выручала в самых трудных ситуациях. Я доверяла ей безгранично.

И сейчас я выложила ей всё. Сначала сдержанно, потом, срываясь на шепот и смахивая предательские слезы, рассказала о встрече с Егором. О его ледяном приеме. О зловещей роли Тамары Павловны. И о том, что завтра ждет встреча со Светланой Петровной.

— Оксана, ты даже не представляешь... Та подстава, которую она тогда провернула... Это был шедевр коварства, — голос у меня задрожал, и я снова ощутила тот давний ужас и унижение. — Меня до сих пор дрожь пробирает, когда вспоминаю. От нее можно ждать чего угодно.

В трубке повисло молчание, подруга отходила от шока.

— Боже мой, Лиска... Я... я не знала. Я просто знала, что у тебя было тяжелое расставание, но чтобы так... — она выдохнула. — И теперь он твой начальник? И его мамаша тут заправляет? Да это же кошмар!

— Оксана, мне снова нужна твоя помощь, — сказала я тихо, но очень четко. Вся усталость куда-то ушла, осталась только твердая решимость. — Вся информация, какая только есть. О Егоре. О Светлане Петровне. О Тамаре Павловне. Кто они здесь? Какие у них связи? Кто на их стороне? Я должна знать, с кем имею дело. Я должна быть готова ко всему.

— Конечно, Лисенок, конечно! — тут же откликнулась Оксана. — Все, что смогу узнать, все тебе перескажу. У нас тут своя сеть осведомителей в курилке, — она попыталась пошутить, но голос все еще дрожал. — Держись, родная. Ты не одна.

Я закончила разговор и закрыла глаза. Завтра будет битва. Но у меня был тыл. Дом, где меня любят. И верный друг. Этого пока достаточно, чтобы снова надеть доспехи и выйти на поле боя.