Целебные пирожки для Дракона от Темной Владычицы

Селестия

В просторном зале таверны, где каждая деталь была вырезана из светлого дерева с едва заметными коричневыми прожилками, стояла Селестия Грейвуд. Её поразительно белая кожа с лёгким розоватым оттенком на скулах словно светилась в полумраке зала. Большие миндалевидные глаза глубокого сапфирового цвета внимательно разглядывали парящих перед ней духов. Она задумчиво изучала мужчин, не зная, что выбрать. Она хотела абсолютно всё, но бабушка в детстве всегда говорила ей: «Селестия, никогда не жадничай, жадность — это один из страшных пороков, который может погубить твою душу. Денег всегда будет не хватать, и пытаться заработать ещё больше — это не грех, но не дай боги, если вдруг твоя жадность выведет тебя на кривую дорожку!»

Девушка всегда с завистью смотрела на тех, кого все эти правила не волновали — они могли пойти на любой поступок, чтобы стать сильнее и богаче, но больше всего она завидовала благородным дамам, рождённым с золотой ложкой во рту. «Вот бы хоть раз поменяться с ними местами, не есть надоевшую до зубовного скрежета чечевичную похлёбку, не есть кашу на молоке, от которой уже тошнит, и не работать с утра до ночи на проклятых полях, где беспощадное солнце обжигает кожу».

Несмотря на то что родители её любили, она презирала свою жизнь и всегда хотела большего, поэтому сильно обрадовалась, когда однажды в их доме появился уставший путник в лёгком сером плаще, с серыми глазами и смуглой кожей. В семье его приняли с теплом, дети собирались по вечерам около него, чтобы послушать невероятные истории. И Селестия тоже их слушала, сидя в уголке и представляя все эти города и страны, но ещё чаще она ловила его странные взгляды на себе — и даже начала думать, что понравилась ему.

Тогда её сердечко забилось сильнее, она представляла, как он подходит к ней и предлагает стать его женой — она о таком даже мечтать не смела: множество стран, городов, много золота и парчи… Хотя он был не так богато одет, но всё же все его вещи были из добротной ткани. Тогда Селестия подумала, что путник, возможно, сын купца средней руки. Девушка начала строить ему глазки, надевать самые лучшие платья, а одним поздним вечером, когда все легли спать, она подслушала случайно разговор родителей: она всего лишь хотела попить воды, но так и замерла, когда заговорили об их госте.

— Маркус, тебе не кажется, что Арлекин себя странно ведёт? Да и имя у него странное, я слышала, что такие носят мошенники.

— Глупости не говори, Гера. Имя как имя, но в одном я согласен с тобой — ведёт он себя странно, часто подсаживается к нашим дочерям и словно что-то ищет.

— А сегодня я видела, как он каким-то амулетом водил над головой нашего младшего сына, я так испугалась, вдруг он на мальчика порчу наведёт.

— Нет, он что-то ищет. Только вот не пойму, что именно… Решено, завтра спрошу его напрямую. Не нравится мне этот серый амулет, вдруг и правда какое тёмное колдовство он в себе несёт.

— А видел, что стала Селестия вытворять? Строит глазки этому Арлекину.

— Видел, девка она уже зрелая, замуж ей пора. Ну ты с ней поговори, чтобы она осторожнее была, не нравится мне этот гость.

— Хорошо. Может, прогнать его — и дело с концом?

— Ты же знаешь правила гостеприимства: выгнать гостя можно только через три дня, если он сам раньше не уйдёт. Ты же не хочешь, чтобы пошли слухи о том, что мы плохо обращаемся с гостями? Тем более он странник, вдруг злой колдун? Ещё навредит нашим девочкам… Нет, Гера, будем улыбаться и терпеть. Остался один день.

— Лучше пусть соседи о нас шептаться будут, чем девочки пострадают, — нахмурилась мать.

— Я сказал пусть будет! — прогремел отец.

Селестия вздрогнула: когда отец начинал гневаться — это самое худое, что могло произойти. Девушка поспешила ретироваться в свою комнату, а ночью сквозь сон она услышала, как скрипнула дверь, и к ней в комнату кто-то вошёл. Она силилась проснуться, но не могла. Селестия почувствовала, как чем-то провели над её глазами, и реснички дрогнули, когда сквозь веки она увидела синий свет, который как появился — так и пропал. А чужак спешно покинул её комнату, девушка же уснула крепким сном и утром ничего этого вспомнить не могла.

Утро началось как обычно. Они позавтракали, а после мать объявила, что Селестии предстоит особое задание — сбор лечебных трав в лесу. Девушка обрадовалась возможности избежать тяжёлой работы в поле и быстро собралась, пока мать не передумала. Поцеловав её на прощание, Селестия взяла корзину и поспешила в лес, стараясь не встретиться с Джейн, которая могла попытаться уговорить мать отправить в лес кого-то другого.

В лесу Селестия чувствовала себя по-настоящему свободной. Она любила это место и могла проводить здесь хоть целые дни. Напевая песню, девушка наслаждалась ароматами хвои, прелой листвы и грибов. Сбросив обувь, она начала танцевать и кружиться в воздухе, который казался пьянящим после душного дома, где ютилось всё семейство — она, родители, три брата, четыре сестры, в том числе Джейн.

Джейн вызывала у неё особую неприязнь, так как той всегда доставалась самая лёгкая работа. Сегодня удача улыбнулась Селестии: проспавшая Джейн отправится работать в поле, а она проведёт день в лесу. Мать заботливо собрала ей с собой провизию: булочки с сыром, варёные картофелины и куски хлеба с козьим маслом.

Натанцевавшись вдоволь, Селестия вздрогнула, заметив приближающегося Арлекина.

— Не пугайся, меня мать попросила присмотреть за тобой. Да и вдвоём веселее собирать травы! — с улыбкой сказал он, подмигнув девушке.

— Нельзя так пугать! Я уж подумала, что это безумный грибник. Слышала про него, говорят, он убивает людей, крича о том, что грибы хотят захватить мир. Глупости, конечно, — рассмеялась Селестия, надевая сандалии. — Догоняй! — весело крикнула она и предложила: — Поспорим, кто больше трав соберёт?

— Идёт! Только не уходим слишком далеко и встречаемся на этой полянке, — согласился Арлекин.

Они разошлись по лесу, несколько часов пролетели незаметно. К обеду уставшая Селестия вернулась на поляну, где Арлекин уже разжигал костёр, ожидая её.

— Я поймал зайца.

— О, замечательно, у нас будет мясо! А что не съедим — отнесём родителям.

— Так и сделаем, — сказал он и стал готовить мясо, добавляя травы.

Она посмотрела в его корзинку, в ней было совсем немного трав, они едва закрывали дно.

— А хищники не придут на запах крови? — вдруг забеспокоилась Селестия.

— Нет, — ответил он и стал бросать различные травы в костёр.

— А зачем ты кидаешь травы в огонь? — не поняла девушка.

— Чтобы мясо лучше пропиталось их вкусом и ароматом, — ответил Арлекин.

В этот момент у Селестии помутилось сознание, и она оказалась в роскошной таверне, примыкавшей к большому особняку с огромным цветущим садом. Перед её глазами промелькнула трагическая история жившей здесь семьи.

Однажды в их дом ворвался мужчина с жестоким взглядом, одетый в тёмно-синий плащ со странными вышитыми символами. Он потребовал отдать ему в жёны единственную дочь — Лилию. Но мать, будучи главой семьи, ответила, что её дочь никогда не выйдет замуж за чернокнижника. Родители отказали ему, и разгневанный колдун пообещал вернуться. Он исчез во вспышке портала.

Спустя десять дней Лилия отправилась на прогулку с подругами и компаньонками — и исчезла. Родители потратили все деньги на её поиски, но всё было тщетно. Отчаявшись, они забросили дом, который пришёл в упадок. Мать утратила свой уникальный дар — настолько велико было её горе. Она очень любила свою малышку Лилию и часто смотрела на её детскую фотографию. На ней была изображена юная девушка лет двенадцати с чудесными серебристыми волосами, подобными лунному свету, и чистой белой кожей, светящейся изнутри. На ней было дорогое голубое платье, украшенное розами, расшитыми рубинами и изумрудами.

Прошло двадцать лет, и в один день на пороге дома появилась Лилия. Мать не узнала свою дочь: её волосы поблёкли, кожа стала дряблой, а в некогда живых глазах читались смирение и пустота. Она пришла не одна — её окружали девять детей, и она была беременна десятым ребёнком.

Мать бросилась к ней.

— Лилия, доченька, что с тобой случилось?!

Она рассказала, что подруги обманули её и завели в лес, где её на чёрном пегасе похитил проклятый колдун и заточил в своей башне. Десять лет он заставлял Лилию готовить различные эликсиры, чтобы исцелить его от проклятия, наложенного богами. Но ничего не получалось, и тогда её жизнь превратилась в настоящий ад. Колдун заявил, что она будет рожать ему детей до самой смерти. Если она не родит как минимум десять детей, он подвергнет её самым страшным опытам. Она пыталась возразить, что в их семье редко рождается больше одного ребёнка, но его это не волновало.

Лилии не повезло — она оказалась плодовитой, и каждый год рожала по ребёнку. С каждыми новыми родами ей становилось всё тяжелее, и она слабела. После рождения девятого ребёнка она полностью лишилась магии, но колдуна это не заботило. Главное — у него было девять попыток, чтобы попробовать завладеть телом одного из своих детей, а кровная связь должна была помочь в этом.

Но в один роковой год он не вернулся из своего очередного похода. Он захотел получить в род ещё один уникальный дар и попытался жениться на какой-то северянке, ну и потерпел поражение: отец девочки сначала отказал ему, а когда колдун пообещал извести весь род, тот просто вызвал его на дуэль, где и победил чернокнижника. И наконец магия, которая столько лет держала Лилию в плену башни, начала рушиться. В тот же день пленница собрала все важные книги, драгоценности и отправилась в путь, но по дороге её ограбили — хорошо хоть не тронули её и детей, забрав только всё самое ценное из кареты.

Когда Лилия прибыла к поместью, то не поверила, во что превратился её дом: стены обвисали, забор покосился, а садом никто не занимался. Она с ужасом подумала, что колдун убил её родителей, и спешно шагнула вглубь двора. Облегчённо выдохнула, увидев свет в одном из окон. Лилия постучала в дверь, которую вскоре открыла старая служанка — она быстро узнала хозяйку и, схватившись за сердце, сказала:

— Что с вами случилось?! Вы проходите скорее в дом, а я пока доложу хозяевам.

Зайдя в родной особняк, Лилия с болью смотрела на побледневшие гобелены, сломанные фрески и ветхие шторы — дом умирал. Она шла по коридору, обдуваемому со всех сторон, а за ней, с любопытством осматривая особняк, шагали её дети, девять мальчиков.

Сто лет назад род Грейвуд едва не исчез из-за проклятия могущественного чернокнижника. Лилия родила десятого ребёнка спустя четыре месяца и скончалась родами, её родители едва сводили концы с концами, ожидая, когда старший внук достигнет совершеннолетия. Но, хотя бабушка с дедушкой объясняли ему, что, чтобы получить силу, он не должен ни с кем иметь близких отношений, мальчик не слушал их и частенько зажимал простых девок по углам. А когда наступило его совершеннолетие, он попытался пройти обряд, чтобы получить силу, но источник отверг его, сказав, что это прóклятая кровь.

Так случилось и с его братьями, только самый младший ребёнок Лилии удостоился магии. За это братья его возненавидели и попытались уничтожить — несмотря на то, что благодаря этому брату-воину они стали богатыми, и слава о них зазвенела по всему королевству, может, даже миру.

Когда бабушка и дедушка ушли друг за другом в мир богов, братья решили убить младшего и поделить все богатства между собой. Их план удался, и тогда источник разгневался — в крови предателей пробудилось проклятье, от которого все эти годы источник их защищал. Ведь их отца-чернокнижника прокляли боги, от этого он и искал лекарство когда-то, только вот ничего не помогало. Долго они нанимали самых лучших врачей, ходили в храмы — всё было тщетно. Тогда, поняв, что прогневали источник, они спустились в подвал и упали на колени, моля снять проклятье. На что источник ответил:

— Мне это не по силам, оно укрепилось в ваших аурах за все эти пятнадцати лет, пока вы искали лекарство. Единственное, что я могу сделать, — временно блокировать его, и у вас будет год, чтобы по всему королевству зачать бастардов — тогда ваш род будет жить.

И магический источник дал братьям год жизни, чтобы они зачали бастардов по всему миру. Только так можно было сохранить чистоту души и возможность передавать дар дальше.

***

Когда Селестия очнулась, стоял рассвет, и она, быстро вскочив, в ужасе оглянулась. Горел костёр, а Арлекин жарил каких-то мелких птиц на огне.

— Что ты со мной сделал?! — накинулась на него Селестия.

— Показал историю твоего рода, — невозмутимо ответил он. Селестия недоверчиво уставилась на него. — Садись, нас ждёт серьёзный разговор. — Девушка согласно кивнула и присела, а Арлекин рассказал ей всё то, что она видела в видении.

— Значит, мои сёстры и братья тоже могут претендовать на это наследство! — В её душе ярким светом разгорелась жадность, она не могла допустить, чтобы об этом ещё кто-то узнал. Селестия нервно стала расхаживать по полянке.

— Успокойся, кроме тебя ни у кого нет и шанса пробудить дар, ты сводная им сестра.

— Что?

— Что слышала.

— Но мать никогда не изменяла отцу!

— Не изменяла, тебя нашли на пороге их дома. Кто твои родители — неизвестно. Возможно, какая-то горожанка нагуляла ребёнка и подбросила свой позор к дому Геры и Маркуса, — холодно сказал он.

— Соседи часто шептались за спиной, что я им не родная дочь, но каждый раз, когда я пыталась у матери выяснить правду, она говорила, что это глупости.

— Мать хотела тебя уберечь от насмешек, — тёплым тоном сказал Арлекин, но затем снова стал собранным и серьёзным. — Помни, этот дар сможет получить только тот, кто светел душой. Не дай жадности затмить свой разум, — добавил он и протянул ей шашлык. — Думаю, нам пора возвращаться, и не советую надолго задерживаться в этом городке, тебя не было целую ночь, пойдут не самые лучшие слухи.

— Что я наделала? — ужаснулась Селестия, а потом поправилась: — Что вы наделали?!

— Ничего, просто выполнил свой долг. — И маг исчез в воздухе, а о том, что это был не сон, напоминала только его корзинка с травами и два шампура с птицей. Селестии сразу стало неуютно, и она начала спешно собираться, чтобы покинуть странную полянку.

Полпути девушка шла и размышляла о том, что услышала. До недавнего времени Селестия и не подозревала о своём истинном происхождении. Всю жизнь она считала себя обычным ребёнком, воспитанным в бедной крестьянской семье. Простая одежда, грубая работа в поле — всё это казалось ей судьбой, предначертанной с рождения. Но теперь всё изменилось: этот странный незнакомец, появившийся в их деревне, рассказал ей о древнем пророчестве, утверждая, что она последняя надежда древнего рода Грейвуд, чья кровь давно затерялась среди простых смертных.

Чем ближе девушка шла к опушке, тем больше убеждалась в том, что скорее просто утомилась — и ей всё это привиделось. Она отмахнулась от слов Арлекина, но вскоре начала замечать странные совпадения: необъяснимые видения, необычные сны, невероятные способности.

Однажды, собирая травы в лесу, она услышала шёпот древних деревьев. Они рассказывали ей о её истинном происхождении, о могущественном роде целителей и воинов. Именно тогда она начала искать ответы. Путь привёл её в старую библиотеку, где она нашла древние записи о своём роде. Там же она узнала о таинственном обряде инициации, который должен был раскрыть её истинную сущность.

Следуя указаниям из свитков, она пришла в таверну — место силы её рода. Три духа — молодые мужчины в тёмных одеяниях, не старше двадцати пяти лет, — застыли в воздухе. Их серые глаза смотрели на девушку, а она не могла отвести взгляда от своего отражения в их зрачках. Её изящная фигура, облачённая в простое платье, казалась ещё более утончённой благодаря высокому росту и лебединой шее.

Она знала — чтобы получить дар, нужно отдать невинность одному из них. Так было заведено в их роду: старшие сёстры проходили этот обряд, получая основное могущество, а младшим доставались лишь крохи силы. Но в их семье всегда рождался только один ребёнок, и духи защищали его с момента обретения силы.

Девушка долго рассматривала шкатулки в руках духов. Она чувствовала, что средний дух хранит дар исцеления, сильнейший из всех. Именно из-за него их род не раз пытались уничтожить. Теперь она — последняя из рода.

Сделав выбор, она шагнула к среднему духу. Но в этот момент произошло нечто непредвиденное: вместо того чтобы исчезнуть, двое других духов начали кружиться в воздухе вместе со средним. Все трое создали вихрь древней магии, а шкатулки в их руках засветились неестественным светом. Из глубин шкатулок вырвались тёмные тени, наполнив зал таинственной энергией. Селестия попятилась от проклятых шкатулок, когда к ней подлетела одна тень и вонзила в её грудь чёрный ритуальный кинжал, испещрённый символами. Они засветились золотистым светом, а потом резко наполнились тёмной силой — и открылся портал, из которого шагнула тень. Девушка закричала, служанка Лайрэ закончила читать заклинание, сказав:

— Тёмная владычица Лайрэ, мы призываем тебя! Надеюсь, новая одёжка вам понравится. — И она вонзила кинжал до упора.

Лайрэ

В далёком тёмном измерении, где ночь никогда не сменялась днём, возвышался величественный дворец из обсидиана и теней. Здесь правила Лайрэ — древняя могущественная владычица, чья власть была абсолютна в этих землях. Её имя звучало как песня лунного света, но в нём таилась сила тысячелетий. Веками она правила своим царством железной рукой, и ничто не могло противостоять её воле. Её покои утопали в роскоши, но сердце оставалось пустым. Лайрэ страдала от невыносимой скуки. Все её противники были повержены, все тайны раскрыты, а сила достигла пика. В её мире не осталось вызовов, которые могли бы разжечь искру интереса в душе правительницы.

И вот однажды в её тронный зал явился необычный гость: Элиандр — светлый маг из параллельного измерения, известный способностью путешествовать между мирами. Он появился в ослепительном сиянии, которое казалось чужим в этих тёмных землях.

— Владычица, — произнёс он, склонив голову, — я принёс вам предложение, от которого вы не сможете отказаться. Существует мир, где ваша сила может расцвести новыми красками, где ваши способности будут испытаны как никогда прежде.

Лайрэ заинтересовалась. Впервые за долгое время кто-то предложил ей нечто действительно интригующее.

— Расскажи подробнее, — приказала она, и её голос эхом отразился от стен.

Элиандр поведал ей о мире, где магия течёт иначе, где существуют древние пророчества и незавершённые судьбы. Он рассказал о ритуале, который может стать ключом к её освобождению от скуки.

— Но почему ты помогаешь мне? — спросила Лайрэ, чувствуя подвох.

— Потому что равновесие должно быть сохранено, — ответил светлый маг. — В том мире твоя сила может стать катализатором перемен, которые необходимы для восстановления баланса.

Лайрэ долго размышляла. Предложение было заманчивым. Возможность испытать новые ощущения, бросить вызов своей скуке… Это было именно то, чего ей не хватало, но что-то её настораживало в поведении мага. Лайрэ поднялась с трона, её тёмное платье шелестело, словно крылья тысячи летучих мышей. Её движения были плавными, почти кошачьими, в них чувствовалась хищная грация. Она подошла к высокому окну, за которым открывались бесконечные просторы её царства — земли, где всегда царила ночь, а звёзды казались тусклыми отблесками её собственной силы.

— И что же это за мир такой? — спросила она, не оборачиваясь к гостю. Её голос был низким, с бархатными нотками, которые могли бы очаровать любого, кто услышал бы их впервые. — Почему ты решил поделиться этой информацией именно сейчас?

Элиандр выпрямился и ответил, склонив голову чуть ниже:

— Потому что время пришло. Равновесие пошатнулось, и ваш дар может стать тем катализатором, который необходим для его восстановления.

Лайрэ медленно повернулась к нему, и светлая аура мага немного потускнела под тяжёлым взглядом владычицы. Её глаза, обычно тёмные, как самая глубокая ночь, сейчас светились холодным голубым огнём.

— Ты говоришь загадками, светлый. Я не люблю загадки.

— Простите мою недосказанность, великая, — произнёс Элиандр, и в его голосе послышалась едва заметная насмешка, которую он не смог скрыть. — В том мире существует пророчество о возвращении рода Грейвуд. Их кровь способна как исцелять, так и разрушать. Но им не хватает силы, чтобы полностью раскрыть свой потенциал.

Лайрэ прищурилась. Её пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— И ты хочешь, чтобы я поделилась своей силой с какой-то там целительницей? — в её голосе прорезались ледяные нотки. — С чего бы мне это делать?

— Не совсем так, — покачал головой Элиандр. — Речь идёт о слиянии. О возможности испытать нечто новое, неизведанное. О шансе почувствовать то, что вы давно забыли.

Владычица теней рассмеялась, и её смех эхом разнёсся по залу.

— Забыла? Я ничего не забываю, светлый. Особенно такие глупости, как чувства и эмоции. Они лишь слабость, которая мешает истинному могуществу.

— О, но разве не в этом вся прелесть? — неожиданно дерзко ответил Элиандр. — Разве не хочется вам снова ощутить вкус победы, когда она не гарантирована? Почувствовать азарт охоты, когда добыча может ускользнуть?

Лайрэ замерла. Её глаза сузились, превратившись в две тонкие щёлки.

— Ты дерзишь, светлый.

— Я говорю правду, — спокойно ответил Элиандр. — Вы устали. Вы и сами знаете это. Ваше царство идеально, но оно скучно. Вы победили всех врагов, раскрыли все тайны. Что дальше?

Владычица теней медленно подошла к гостю. Её тень, казалось, жила собственной жизнью, извиваясь у её ног словно змея.

— А ты смелый, — прошептала она, наклоняясь к его лицу. — Очень смелый. Но знаешь, что я ценю больше всего? Честность. — Она выпрямилась и щёлкнула пальцами, после чего в воздухе материализовался кубок, наполненный тёмной мерцающей жидкостью. — Хорошо, светлый. Я согласна. Но у меня будут свои условия.

— Разумеется, — поклонился Элиандр. — Я так и предполагал.

— Во-первых, — начала Лайрэ, расхаживая по залу, — я хочу полную свободу действий в том мире. Никаких ограничений.

— Согласовано.

— Во-вторых, — она остановилась перед гостем, — я хочу, чтобы ты стал моим наблюдателем. Ты будешь следить за развитием событий и докладывать мне обо всём. — Элиандр помедлил, но кивнул. — И последнее, — произнесла Лайрэ с улыбкой, от которой по спине светлого мага пробежал холодок, — я хочу, чтобы эта целительница страдала. Пусть её сила растёт через боль и испытания. Только так она сможет по-настоящему оценить то, что получит.

— Это может нарушить баланс, — осторожно заметил Элиандр.

— А кто сказал, что я забочусь о балансе? — рассмеялась Лайрэ. — Я забочусь только о своём интересе. И если для этого нужно немного пошатнуть равновесие — пусть будет так.