Целительница для дракона. Доказать невиновность

— Довольна, Зоряна, овца ты недоделанная?! Это всё из-за тебя! — вдруг раздалось резкое шипение прямо над ухом.

Я успела только удивлённо моргнуть, прежде чем ощутила на себе гневный недоброжелательный взгляд, от которого так и разило угрозой.

Обернувшись, я увидела перед собой странного мужчину. Передо мной маячило перекошенное от ярости лицо лет пятидесяти, с обширной лысиной в обрамлении редких волос, и нездорово-бледной кожей. Глаза у этого типа были узкие, как щёлочки, и глядели так, словно он планировал впарить мне что-то ненужное, но жутко дорогое.

— Мужчина, что вы себе позволяете? Разорались тут как на базаре! И вообще… — вдруг до меня доходит, что он называл меня Зоряной… Зоряной! В то время как меня зовут Зоей. Нет, конечно, имя отдалённо похоже, но не то, чтобы очень, — …вы, случайно, меня не перепутали с кем-то?

Судя по вытянувшемуся лицу мужчины, он явно не такого ответа не ожидал. Сейчас он стоял, глядя на меня выпученными глазами, будто не понимая что здесь творится.

Как, впрочем, и я.

У меня тоже в голове творилась полнейшая каша. Ещё минуту назад я сидела на кухне с подругой и попивала ароматный чай, а потом вдруг бац… и я уже не пойми, где, а перед мной стоит крайне невоспитанный и несдержанный мужчина, который почему-то называет меня Зоряной. Это вообще что за дурдом и как это понимать?

Краем глаза заметила, что странность не только в мужчине — вместо привычной квартиры меня окружают толстенные каменные колонны, а чуть поодаль вообще вырисовывается фигура еще одного, не менее странного человека.

— Зорька, ты… ты издеваться надо мной вздумала?! — снова зашипел над ухом мужчина. Причем, говоря “зашипел”, я не преувеличиваю — его голос точь-в-точь напоминал шипение гадюки, которая вот-вот кинется, чтобы вонзить свои ядовитые клыки!

Я хотела было ему ответить, но в этот момент другой голос резко оборвал нашу перепалку. Это был царственный и надменный баритон, принадлежащий второму мужчине (тому самому, которого я заметила краем глаза).

В отличие от первого, он был куда более внушительным: высокий, спортивного телосложения, с легкой щетиной, чёрными прямыми волосами до плеч и прямым пронзительным взглядом. На нём был длинный, вычурно расшитый плащ тёмно-винного цвета и золотая цепь с витиеватым гербом. Он держался настолько уверенно и важно, что я сразу поняла: в этой комнате главнее этого человека никого нет. А, может быть, даже и за пределами её тоже!

По крайней мере, он смотрел на нас так, как смотрит полководец на своих солдат. И от этого уверенного взгляда у меня внутри что-то ёкнуло…

— Дитрих Гниденн! — отчеканил он, — Как я уже сказал, не в вашем положении что-то просить у меня! Однако, я готов дать вам то, что вы просите, если вы докажете свой профессионализм. Прямо здесь и сейчас.

Услышав имя, я невольно прыснула и тут же зажала себе рот. Мне послышалось, или он и впрямь назвал его Гнидой?

Мужик, который на меня орал и которого, судя по всему, и назвали Гнидой, испепелил меня взглядом, внезапно икнул и моментально развернулся к говорившему.

— Господин королевский советник, всё, что хотите! Я сделаю, что угодно! — а вот теперь в его голосе явно послышались подхалимские нотки.

Впрочем, совершенно не обращая на них внимания, тот, кого назвали королевским советником, продолжил:

— Сегодня ко мне поступил крайне занимательный пациент, и я хочу, чтобы вы его обследовали. Однако, чтобы вы могли в полной мере показать свои навыки, я усложню задачу. Сейчас в эту комнату зайдут трое, но только один из них будет действительно болен, а двое других лишь притворяются. Ваша задача — за три минуты определить, кто из них настоящий больной. Но и это еще не всё... — советник повернул голову и громко позвал: — Тода!

Откуда-то из полутени выскочил юноша лет, наверное, семнадцати, с растрёпанными русыми волосами и искренней улыбкой. На нём болталась простая льняная рубаха, поверх которой был надет грубый жилет, а у пояса висела потрёпанная сумка. В руках у него был серебряный поднос, на котором стояли три темных пузырька.

— Господин Архилекарь… господин Морган… — пролепетал Тода, чуть пригнувшись, и подняв поднос повыше, — вот всё, что вы просили…

Мой взгляд задержался на Тоде. Этот юноша выглядел добродушным, но очень растерянным. Он старался держаться рядом с советником, как цыплёнок возле курицы, то и дело нервно облизывая губы и кидая на него испуганные взгляды.

— Отлично, — сухо бросил Морган и снова повернул голову в сторону Дитриха, — Здесь три пузырька с настоями. — продолжил он, небрежным кивком указав на Тоду, — Один из них содержит настоящее лекарство. Два других — обычные травяные чаи. Не определите, кто из троих настоящий больной или дадите ему вместо лекарства чай, и я тут же прикажу вышвырнуть вас с глаз моих долой. Все ясно?

“Это что еще за врачебное реалити-шоу? — промелькнуло у меня в голове. — Интересно даже, какой этому грубияну-Гниде достанется приз, если он выполнит все условия этого так называемого советника. Хотя, нет… гораздо важнее, как на этом шоу оказалась я?”

А может, мне вообще все это снится?

Чтобы удостовериться в этом, я тут же ущипнула себя за руку.

Ай! Больно! Блин. Теперь синяк будет!

И только сейчас я обратила внимание на еще одну очень странную вещь.

Мои руки…

Пальцы были тоньше, а кожа– более нежной и упругой.

А это еще что за чертовщина? Где мои мозоли, где морщины? Где мой загар, в конце концов? Почему руки, на которые я смотрю, бледные, будто солнца никогда не видавшие?

Зеркало! Мне срочно нужно зеркало!

Я закрутила головой в поисках зеркала, но того нигде не было. Зато было кое-что другое. Просторный зал, с тяжёлыми каменными стенами, уже знакомыми колоннами, редкими гобеленами и огромным столом, на котором, кажется, лежали бумаги, склянки с травами и что-то, отдаленно напоминавшее приборы для оказания медицинской помощи. На стенах потрескивали факелы, от которых исходил запах горелого масла.

— Время пошло! — неожиданно громко хлопнул в ладоши советник, отчего я вздрогнула, едва не подпрыгнув на месте.

В тот же момент, дверь в дальнем конце комнаты отворилась, и в комнату вошли трое. Один шатался и хватался за живот, другой тяжело дышал и кашлял, а третий всем своим видом показывал сильное недомогание: опущенная голова, вялые движения.

Все трое выглядели страдальчески. В равной и крайней чрезвычайной степени.

Дитрих Гниденн, как с цепи сорвавшись, моментально кинулся к ним. Засуетился, принялся хватать за руки, пытаться нащупать пульс и измерить температуру. Потом стал зачем-то стал прижимать ухо к спине одного из «больных», тормоша того: “Признавайся, это ты притворяешься?” В общем, мне, проработавшей терапевтом в районной поликлинике тридцать лет, моментально стало понятно, что он не имел ни малейшего понятия, кто из троицы действительно болен!

Да что там не имел понятия — он даже диагностику грамотную провести был не в состоянии!

В то же самое время мне уже с первого взгляда стало понятно, что двое этих «пациентов» отчаянно переигрывают.

Парень с кашлем, хоть и трясся как осенний лист, но его дыхание было ровным, глаза внимательно следили за реакцией окружающих. И кашлял он дозированно – через равные промежутки времени. Слишком нереалистично для настоящего приступа!

Тот, который хватался за живот и картинно приваливался к стене, так и норовя сползти по ней, тоже выглядел чересчур бодренько. Он настолько театрально открывал рот и надрывно стонал, как будто репетировал в школьном кружке драматического искусства.

А вот третий, который время от времени хватался за правый бок и при этом морщился как человек, схвативший острый приступ, мгновенно обратил на себя моё внимание. Так ведут себя пациенты с тяжёлой почечной коликой или воспалением — похоже, что его боль настоящая. Он стоял практически по струнке “смирно”, опасаясь даже шелохнуться, ведь каждое движение может спровоцировать новый болевой синдром. Это, между прочим, уже не шутки!

Но Дитрих вовсю приглядывался к другому «больному», который громко кашлял. Видимо, решил, что именно кашель — главный признак суровой болезни. В то время, как настоящий страдалец стоял в сторонке, чуть не рыдая от боли, но не так заметно. Меня буквально передёрнуло, когда я поняла, что Гнида, того и гляди, промахнется, сунув пузырек не тому человеку. И это в лучшем случае. А в худшем — ещё и усугубит состояние этого бедолаги своим дилетантским подходом.

Может, я всё ещё не понимала, где я нахожусь, что это за место и кто эти люди, но вид нуждающегося в срочной медицинской помощи человека просто сводил меня с ума — я не могла бездействовать!

“Ну уж нет!” — сердито подумала я. — “Что это за безобразное отношение к людям и что за изверги тут собрались, которые так мучают больных? Ему же как можно скорее надо дать лекарство!”

Моё терпение лопнуло. Я шагнула вперёд, твёрдо намереваясь помочь больному.

Но Дитрих, который заметил это, внезапно рванул ко мне с перекошенной от ярости физиономией:

— Что ты творишь, Зоряна?! — взвыл он, — У тебя же нет разрешения! И ты не смеешь вмешиваться в мое испытание! Слышишь, я запрещаю тебе это делать! Немедленно вернись на место!

Встречайте наших героев!

Зоя Игоревна Беседина, 65 лет. Всю жизнь проработала терапевтом, а выйдя на пенсию, перебралась в загородный дом, где вовсю занялась огородом

Зоряна, 23 года, наследница аптечной лавки. Той самой, вокруг которой разгорелся весь сыр-бор и на которую покушается её дядя! Именно в тело Зоряны и попала наша Зоя Игоревна.

Артур Морган. Архилекарь, главный королевский советник, курирующий все вопросы здравоохранения. От него зависит дальнейшая судьба Зоряны-Зои, вот только сам он чересчур суров по отношению к ней

Дитрих Гниденн, дядя Зоряны, у которого большие планы на её аптеку… и очень недобрые – на саму Зоряну!

Тода, он же Тадеуш Верговски. 17 лет. Помощник Артура Моргана, который мечтает обучиться лекарскому делу.

А вот что это за кошечка, нам ещё предстоит узнать!

На место вернуться?! И спокойно наблюдать за тем, как эти двое добьют несчастного бедолагу? Ну уж нет!

И вообще, что значит “нет разрешения”? Какое к лешему разрешение? Я ему что — в автобус без билета зашла? Или, может, им тут нужно нотариально заверить факт, что я, в отличие от некоторых, в состоянии отличить серьёзную болезнь от поддельной?

— Что я творю?! — выпалила я, вскидывая бровь и упирая руки в бока. — Да это что вы творите?! С каких это пор уважаемый господин советник и вы, господин “фон… Гнида” или как там вас, позволяете себе мучить больных людей? Куда смотрит ваш Минздрав?

От возмущения у меня даже перехватывало дыхание. А от зрелища, когда этот Гниденн скакал от одного больного к другому, хлопая каждого по спине, будто хотел выбить из них все возможные болячки, вообще выть хотелось. Не говоря уже о том, что настоящий больной, сжимающий правый бок, уже тихо постанывал сквозь зубы. 

У меня возникло острое желание вот прямо сейчас сунуть этому Гниденну в руки томик «Основ терапии», а еще лучше, опустить этот самый томик ему на голову. Может хоть так нужные знания попадут куда надо!

Но ладно, времени терять было нельзя.

Не обращая внимания на возмущенные крики  дяди, я уверенным шагом направилась к больному.

–  Господин Архилекарь, помогите! –  не унимался Гниденн, –  Я не знаю, что на нее нашло! Она не имеет права здесь находиться!

– Не имею права?! – я наградила его таким взглядом, что он пискнул и попятился. Выглядел он, словно тряпичная кукла, которую зашвырнули в дальний угол чулана, – У меня вообще-то диплом, не говоря уже о тридцати годах работы в районной поликлинике! Что еще мне нужно, чтобы оказать помощь этому больному?

Так и не дождавшись от Гниденна никакого ответа, кроме озлобленного пыхтения и затравленного взгляда, я, наконец, добралась до больного.

— Держись, родненький, сейчас посмотрим, что у тебя там, — мягко проговорила я, подойдя к страдальцу. Он поднял на меня несчастный взгляд, но ничего не сказал.

Хоть я и поставила диагноз на глаз, все равно нужно было убедиться в том, что нет никакой ошибки. Поэтому, я сразу же схватила его за запястье, чтобы прощупать пульс — учащенный. Осторожно прощупала живот на тот случай, если это все-таки какой-нибудь аппендицит, но диагноз не подтвердился. Потрогала лоб — легкий жар и небольшая испарина. При каждом вздохе болезненно морщится, правая нога отставлена в сторону.

Совершенно точно что-то почечное.

— Ты, дорогой, что-нибудь тяжёлое поднимал? Или, может, много холодной воды пил? — тут же поинтересовалась я, но в ответ услышала только согласное мычание. Непонятно правда к какому из моих вопросов оно относилось, но это уже не так важно. Самое главное ясно.

Ему срочно нужен какой-нибудь спазмолитик или что-то в этом роде.

— Сейчас, сейчас, — пробормотала я, оборачиваясь, чтобы отыскать того паренька с подносом.

Краем глаза заметила, как господин королевский советник недовольно вздёрнул бровь и слегка подался вперёд, будто вот-вот вмешается.

И все же, в его глазах мелькнуло что-то сродни интересу.

Но даже если бы он тоже кинулся мне наперерез, как Гниденн, я не собиралась останавливаться.

— Тода! — позвала я мальчишку, которому явно не хватало смелости или сообразительности, чтобы самому подойти ко мне. 

Он дернулся, а потом подбежал ко мне, но замер буквально на полпути. Кинул осторожный взгляд на советника и, снова повернувшись ко мне, залепетал:

— Э-э… госпожа Зор… Зоряна, простите… Вам же… вам не положено…

Ну здрасьте, забор покрасьте! И этот туда же!

Не положено…

— Ага, конечно, «не положено»… — проворчала я, сама подойдя к нему.

Схватила первый пузырёк, лихо открутила пробку и поднесла к носу. Запах был терпкий, чуть кисловатый, с травянистыми нотками. Больше всего этот запах напомнил пустырник. Вторая склянка, наоборот, отдавала чем-то цветочным и слабо-приторным, как если бы в ромашковый отвар подмешали немного липы. Совершенно точно это не то, что я искала. Может, общее состояние они чуть улучшат, слегка успокоят, но это не то лекарство, которое сейчас нужно больному.

Как только я откупорила третий флакон, изнутри сразу шибанул специфический горьковатый лекарственный дух, состоящий из разных ароматов: терпкого, отдаленно напоминающего зеленый чай (подозреваю что это толокнянка); смолисто-лесного (березовые почки); самый резкий, горьковато-камфорный (скорее всего, пижма). Не удивлюсь, если там есть что-то еще, но совершенно точно те ароматы, которые мне удалось распознать должны помочь бедолаге снизить боль.

— Вот оно! — воскликнула я и повернулась к парню, который уже выглядел так, будто вот-вот рухнет на пол от боли.

— Пей! — велела я и сунул ему в руки пузырёк. — Быстрее, не бойся. Конечно, это не “Но-шпа”, но тоже сойдет.

Он моргнул в недоумении, перевел взгляд с меня на флакон, и, зажмурившись, сделал несколько крупных глотков. Лекарство, видимо, было горьким — он скривился так, будто отхлебнул чистейшего черного кофе. Но, как по мне, уж лучше горечь, чем мучительная боль!

— Зо-Зоряна! Ты что себе позволяешь?! — снова подал голос за моей спиной Гниденн. Судя по его истеричным интонациям и подвизгиваниям, он уже был близок к тому, чтобы схватить кондратий от того, что я нарушила все мыслимые и немыслимые правила этого , с позволения сказать, испытания.

Однако гораздо сильнее его криков меня впечатлил голос королевского советника, который прозвучал неожиданно и раскатисто, как грохот грома посреди ясного неба:

— Девчонка, ты хоть осознаешь, что ты сейчас сделала?!

— Конечно, осознаю! — выпалила я, вскинув подбородок. — Я помогла человеку, который нуждался в срочном лечении, прямо у вас на глазах! И если вы полагаете, что тут есть что-то предосудительное, то… ну, я прямо не знаю, где ваша совесть, господин хороший.

Последнее слово я произнесла с лёгкой усмешкой, хоть внутри слегка трясло — голос советника был таким холодным, что у меня аж мурашки по коже пронеслись. Зато Дитрих от моего «господина хорошего» чуть не подавился воздухом: лицо у него вытянулось, а губы задрожали.

Стало очень-очень тихо. Казалось, в ужасе замерло даже само время. 

А потом, Дитрих внезапно опомнился:

— Не смей так отвечать господину Моргану! — взвизгнул было он, но стоило советнику вскинуть руку, как тот мигом захлопнул рот и отступил на шаг назад.

— Кажется, ты не поняла, — с холодной непреклонностью сказал советник, наклонившись так близко, что я чувствовала его горячее дыхание, приятно пахнущее то ли хвойными травами, то ли какой-то терпкой настойкой. — Речь сейчас не столько о больном, сколько о том, что ты посмела лечить его без дозволения, без выданной мной лицензии.

Он холодно сверкнул глазами, и у меня впервые мелькнула абсолютно неуместная мысль, какие же синие у него глаза… 

Нет, нельзя на это отвлекаться!

Тем более, что после его слов у меня внутри что-то неприятно оборвалось. 

«Лицензия? Да какое им дело до всяких бумаг?» — подумала и тут же поспешила это озвучить.

— Вы серьёзно считаете, что когда человеку плохо, нужно бегать и проверять, есть ли у меня какие-то там бумажки? — я вскинула бровь, давая понять, что считаю это полным абсурдом. — Если вы позволяете людям страдать, вместо того, чтобы помочь им, то как вообще вы смеете называться… как там? Архипекарем? — я не помнила точного термина, но мне показалось, будто звучал примерно так.

Хотя, нет… Архипекарь, судя по названию, это самый главный в стране по выпеканию булок. Впрочем, уже не важно, потому что советник от моих слов аж на миг опешил. Гниденн же так вообще перекрестился или сделал какое-то похожее движение. 

А затем Морган, прищурившись, спросил:

— Я правильно понимаю, что ты собираешься и дальше лечить людей… без моего позволения?

В зале в который уже раз за короткое время воцарилась тишина. Где-то сбоку потрескивал факел, тяжелый запах горелого масла смешивался со всё ещё едва уловимым ароматом трав, оставшимся от открытых флакончиков. Воздух был пропитан гнетущим ожиданием, а я почувствовала как меня буравят взглядом несколько пар глаз.

— Ну, если выбирать между тем, чтобы как вы стоять в стороне и наблюдать как человек изнывает от боли и тем, чтобы оказать ему помощь, конечно, я выберу второе. Это мой долг не только как врача, но и как человека.

— Даже если за этим последует наказание? — поинтересовался советник, а на его губах появилась жутковатая улыбка. Как у хищника, загнавшего жертву в угол. — Даже если это будет темница или… четвертование?

Краем глаза я заметила, как у Тоды челюсть приоткрылась от ужаса, а на лице Дитриха появилась довольное и крайне мстительное выражение.

— Да хоть располовинение! — ляпнула я, а потом запоздало подумала, что сморозила какую-то ерунду. В голову пришла весьма странная мысль, что располовинение вроде как в два раза менее суровое наказание, чем четвертование. И только потом отвесила себе мысленную оплеуху: “Так, Зоя, что за ерунда вообще? Не о том ты думаешь!”

Хотя, с другой стороны, какая вообще разница! Ежу же понятно, что он это не всерьёз болтает. Всего лишь хочет меня припугнуть.

Морган с шумом выдохнул. Навис надо мной так, что я окончательно почувствовала себя слабой Дюймовочкой на фоне огромного зверя. Сердце резко подскочило вверх, к самому горлу.

Советник на миг прищурил глаза, и я заметила, как в глубине его зрачков вспыхнул странный огонёк. Он явно не ожидал от меня такой прямолинейной наглости. На краткий миг в зале повисло почти осязаемое напряжение. У меня даже паническая мысль промелькнула: «Может, всё-таки стоило промолчать про эти наказания? Поворчал бы себе и все, а теперь вон каким волком смотрит… того гляди и правду съест!»

Но тут сзади раздался скрежещущий голос Дитриха:

— Милорд, нельзя ей спускать с рук такую дерзость! Надо запереть её в темнице немедленно! И за произвол, и за то, что ослушалась вашего прямого запрета и за то, что сорвала мое испытание!

Сейчас Гниденн как никогда оправдывал свою фамилию. Он буквально истекал желчью от злорадства — даже трясся мелкой дрожью, как две капли воды становясь похожим на закипающий чайник. Еще немного и из ушей пар повалит.

— Не говоря о том, что она фактически призналась, что и дальше лечить людей без вашего дозволения! Да еще и смеет оскорблять вас! — продолжал подливать он масла в огонь.

Но советник его будто и не слышал. Он продолжал хранить молчание, лишь смотрел на меня так, словно прикидывал, что со мной сделать.  И в этот самый момент, я всерьез почувствовала, что, быть может, его угрозы на самом деле не такие уж и пустые. Я буквально кожей ощущала исходящую от него опасность и от этого становилось не по себе.

Однако, несмотря на это жутковатое чувство, я старалась сохранять уверенность, ведь я на самом деле была убеждена, что я все сделала правильно! И плевать что всякие там “Архипекари” (похоже, это прозвище у меня в мыслях прочно к нему привязалось) считают иначе…

– Хорошо, – наконец, веско проговорил он, – Будем считать, что от волнения у тебя случилось помутнение рассудка. Так что, сделаем вид, что этого разговора не было. Однако, если я еще раз узнаю о том, что ты нарушила мой приказ… — Его губы исказила жёсткая усмешка, и от этого по моей спине пробежал холодок. — …я лично исполню твое желание.

— Какое именно? — хрипло выдавила я, в буквальном смысле ощущая как меня миновала беда.

— Темница или располовинение. А можно и все вместе. Причем, не важно в каком порядке. — он отвернулся, разом потеряв ко мне всякий интерес, а потом взмахнул рукой, — Всё, теперь проваливайте с глаз моих долой!

Внезапно, яростно сверкая глазами, вперед вылетел Дитрих.

— Ну, что стоишь, как вкопанная?! – прошипел он мне на ухо. – Благодари господина советника за милость и катись отсюда, пока он в хорошем расположении духа!

Я хотела было огрызнуться, да не успела. Морган резко повернулся к Дитриху и, пронзив его яростным взглядом, гулко рявкнул:

— Когда я сказал «проваливайте», я имел в виду, что вы проваливали оба!

— Но… но милорд… — голос Гниденна дрогнул, и он мигом бухнулся на колени, — Почему вы прогоняете меня? Я же тут совершенно не при чем! Вы же сами видели, что это она сорвала ваше испытание! Если бы не эта девка, я бы непременно вылечил бедолагу! Я уже почти вычислил, кто из них настоящий больной!

Глядя на этого лицемера, у меня аж зубы заскрипели. 

«Почти понял, кто больной»?! Да он черт пойми что делал с эитими пациентами — едва ли не за уши их таскал! Сказать, что я была возмущена, — это ничего не сказать.

Но советник только сверкнул глазами и прорычал:

— Не держи меня за идиота, Гниденн! Я видел как ты “почти нашел” настоящего больного! Бо́льшую некомпетентность, чем показал ты, трудно вообразить! У меня даже есть подозрение, что без вмешательства Зоряны ты умудрился бы обоих здоровых людей превратить в больных!

Услышав это, я резко моргнула. «Постойте-ка… это он сейчас что, меня хвалит?» – промелькнуло в голове. 

Всего минуту назад советник вопил, что я без лицензии, грозился темницей, четвертованием, а теперь получается, он отдает мне должное?

От этого контраста я буквально ощутила, как мозг на долю секунды вышел из строя и снова включился с треском.

— Но… милорд, это же несправедливо! – всхлипнул дядюшка, поднимая на Моргана преданно-умоляющий взгляд, будто пёс, которому не дали кусок сочной косточки.

— Ты испытываешь мое терпение, Гниденн! — голос Моргана грохотал, отдаваясь под сводами зала. — Клянусь, ещё слово – и ты немедля отправишься в темницу. Понял?

И в этот момент Дитрих вскинулся, будто из него вырвался дикий зверь, и ринулся ко мне, сверкая глазами. Ещё мгновение — и он вполне мог бы вцепиться мне в волосы, если бы не страх перед советником. 

— Это всё из-за тебя! – снова завел он свою старую пластинку. – Ты с самого начала планировала мне все испортить! Ах ты… интриганка!

Я с трудом сдержала нервный смешок.

Так и хотелось ему ответить: «Если бы я вообще понимала, что тут происходит, дорогой…». Но вместо слов только покрутила ему пальцем у виска. 

Дитрих развернулся, шипя проклятия себе под нос, и буквально вылетел из зала.

С его уходом будто бы стало немного легче. Правда, это ощущение длилось не дольше пары секунд. Иными словами, ровно до того момента как советник не перевел на меня тяжелый взгляд, в котором читалось ожидание. 

Понятно. Я должна была последовать примеру Гниденна.

Но, перед тем как это сделать, я повернулась к тому самому парню, которому помогла:

— Как вы себя чувствуете? — спросила я его мягко.

— Огромное спасибо, уже лучше, — робко кивнул он, с опаской косясь на советника.

— Если вдруг почувствуете себя хуже, сразу делайте прогревания. Можете грелочку подложить, еще что-нибудь. Ну или хотя бы пейте побольше теплой воды. И, если снова заболит, не ждите, пока станет совсем худо. Берегите себя, — добавила я, помахав рукой под удивлённый взгляд больного.

В кромешной тишине я поспешила к выходу. Гулкие шаги отдавались эхом в длинном коридоре, освещённом мерцающими факелами. Во рту все пересохло от волнения, а в голове пульсировало: “Ну и что мне теперь делать дальше? Куда идти?”

Я остановилась за закрытой верью, совершенно не представляя куда идти и что дальше делать. В конце концов, я так и не разобралась что здесь происходит. Тогда как с каждой минутой интересующих меня вопросов становилось только больше.

Но тут дверь за моей спиной распахнулась с грохотом, и в коридор выскочил юноша с подносом. Вернее, сейчас он уже был без подноса. Запыхавшийся, глаза горят, щеки раскраснелись, улыбка – от уха до уха.

Как там его знали? Тода, кажется. 

— Госпожа Зоряна! – окликнул он меня и подбежал ближе. — Прошу вас, возьмите меня в свои ученики!

— Чего… – выпучилась так, что со стороны наверно была похожа на испуганную сову. Вот уж чего-чего, а такой просьбы я не ожидала. — В каком еще смысле взять в ученики?

— В самом прямом, — затараторил Тода так быстро, будто боялся, что я его в любой момент остановлю, — Пожалуйста, обучите меня лекарскому искусству! То, как легко вы определили настоящего больного и сразу дали ему правильное лекарство — это просто поразительно! И вы эти… слова постоянно странные использовали. «Минздрав» или «Но-шпа», а я ни разу не слышал таких слов. Это ведь какие-то потаенные знания? Наверняка они передаются из поколение в поколение? Я очень хочу научиться такому мастерству!

У Тоды в глазах плескался восторг и трепетная надежда. И с каждой секундой мне становилось всё более неловко и отчего-то… смешно.

Вот ведь как завернулось. Только что меня чуть не отправили на плаху за самоуправство, а теперь этот мальчишка мечтает, чтобы я стала его наставницей.

Я нахмурилась и мягко положила руку на плечо Тоды — в итоге получилось что-то среднее между дружеским жестом и попыткой удержать его на месте, чтобы он перестал прыгать от возбуждения:

— Понимаешь, Тода… это не так просто, как тебе кажется, — начала я, не зная с какой стороны подступиться, — По-хорошему, тебе поступить в какой-нибудь медицинский вуз, чтобы они научили тебя азам. А потом уже можно будет говорить о том, чтобы идти к кому-то в ученики.

— Вуз? — переспросил он растерянно, будто я сказала какое-то диковинное заклинание. — Я… не знаю, что это значит. Но если это такая школа, где учат врачеванию, я бы с удовольствием пошёл туда! Я ведь давно хочу научиться лечить людей, но моя семья очень бедная и не может позволить себе нанять мне дорогих преподавателей. А потому, я сам пытался чему-то научиться и даже смог попасть к господину Моргану в помощники… — тут он понизил голос и покраснел. — Правда, я надеялся, что он будет меня обучать, но в итоге… господин советник больше гоняет меня за сборами, порошками да настойками. Ну, в лучшем случае, поручит перемолоть травы. Я, конечно, постоянно слежу за тем, как он подбирает порошки, как смешивает компоненты, но на этом все мое обучение и заканчивается…

Я услышала в его голосе неподдельную грусть, и внутри что-то ёкнуло. Похоже, юноша и вправду горит желанием помогать людям. 

— То ли дело вы! — продолжил Тода, — Когда вы меньше, чем за минуту разобрались, кто болен, и дали нужное лекарство, я сразу понял: если кто мне и поможет с моей мечтой, то только вы!

Я почувствовала, как краснею от смущения. Слава богу, коридор был сумрачным, и моего румянца, наверное, не так было видно. С другой стороны, восторг Тоды и искренность, с какой он всё это говорил, тронули меня.

— Спасибо за похвалу… — искренне улыбнулась я, хотя внутри меня по-прежнему царил хаос. — Но, Тода, послушай, мальчик мой. Дело в том, что медицина — это такой огромный пласт знаний, что тебе понадобится очень много времени, чтобы овладеть ими хотя бы на базовом уровне. Я уж не говорю о чем-то серьезном…

— Без проблем! Я готов на всё! — выпалил Тода, глядя на меня горящими глазами. — Готов делать что угодно, ждать сколько угодно, лишь бы стать настоящим лекарем! Я буду стараться изо всех сил, обещаю!

— Э-э… — Я растерялась окончательно. 

В голове родилась мысль мягко отказаться, чтобы не ранить чувства этого без сомнения доброго, чистого и открытого юноши, но тут же запоздало вспомнила его слова: «Я готов сделать всё что угодно!». 

А ведь мне сейчас как раз позарез нужно было разобраться со всей этой ерундой. Как я сюда попала, что это за люди были вокруг меня и так далее.

Так почему бы не воспользоваться его предложением?

— Хм… — задумалась я, — Не  могу обещать, что сделаю тебя лекарем, но я и правда могу тебя немного подтянуть касательно общей терапии. Но взамен ты тоже должен мне помочь. 

— Конечно! — не раздумывая ни секунды, тут же отозвался он, — Только скажите и я с радостью это сделаю!

— В таком случае, расскажи всё, что знаешь о… — я сделала неопределённый жест рукой, будто пытаясь объять все вокруг, — ну, об этом месте, о Моргане, о Гниденне. Где мы находимся, что им было нужно, почему Моргану покоя не давало что у меня нет какого-то там разрешения?

— Зачем? — озадаченно посмотрел на меня он, — Вы же наверняка и сами все прекрасно знаете.

— В общем, представь, что я… временно все забыла. Амнезия у меня, как в сериалах, понимаешь? Считай что это первое твое врачебное задание: доходчиво и в деталях расскажи пациенту о том, что ему обязательно знать.

Тода захлопал глазами, нахмурился, но, к моему облегчению, видимо решил не вдаваться в подробности. Он шумно выдохнул и сказал:

— Ладно, как скажете. Я попробую. Но рассказчик из меня не очень… Ну, значит, прямо сейчас мы находимся с Стребоницах, это столица нашего королевства. Тут находится королевский дворец, а при дворце, соответственно, Совет Архилекарей. Во главе Совета стоит сам милорд Морган, он занимается вопросами здоровья по всему королевству. Следит за поставками лекарств, занимается поисками и исследованием новых, а еще выдает лицензии лекарям, — тут Тода слегка поморщился, будто сам этот процесс вызывал у него неприятные воспоминания. 

— Вот тут поподробнее, пожалуйста, — закивала я, — Зачем ему это нужно?

— Понимаете, если оставить все как есть, то появится много шарлатанов, которые начнут водить людей за нос, предлагая им бесполезные отвары и зелья за бешеные деньги. И до того как господин Морган взял все под свой контроль, так и было. Теперь же если хочешь лечить людей по-настоящему, тебе не обойтись без его разрешения.

— Хм, ну в целом, логика есть. — я вспомнила целую когорту недобросовестных лекарей и «экстрасенсов» в моём родном мире, которые втюхивали пенсионерам бесполезные (а иногда даже откровенно опасные) пилюли и отвары. — И всё-таки, неправильно, когда только один человек занимается выдачей этих разрешений. Точно так же как неправильно лишать возможности знающему человеку облегчить страдания больного, пусть у него и нет разрешения.

— Да, но господин Морган очень серьёзно относится к этим вопросам. — Тода с осторожностью глянул на меня. 

— Ладно, я поняла, — вздохнула я, — Тогда, получается, что если я захочу продолжать лечить людей, то я должна буду получить лицензию лично от этого советника, чтобы постоянно носить ее с собой?

— Ну, теоретически да…  — грустно подтвердил Тода, — Только, вам теперь это не грозит, госпожа Зоряна. 

— Это еще почему? — тут же напряглась я, ощущая как внутри меня зарождается ледяная тревога.

— Потому что после того, что произошло пару недель назад, вас лишили разрешения Архилекаря. И… боюсь, я даже представить не могу что должно произойти, чтобы вам его вернули. Так что, скорее всего, вы больше не увидите разрешения на лечение примерно… никогда.

От этих слов меня будто кипятком обдало. Тревога моментально превратилась в панику.

– Та-а-ак, – протянула я, испытующе глядя на мальчишку, – и что же я такого натворила? 

Тода ошарашенно посмотрел на меня.

– Неужели вы забыли, госпожа Зоряна? – недоуменно спросил он, – Тогда такой скандал поднялся…

Голову подняло любопытство: это что же такое успела сделать эта девушка, раз огребла столько проблем?

– Со мной такое случается, – выкрутилась я, – иногда события, даже важные, выпадают из памяти! Напомни, пожалуйста, будь добр. 

Недоумение на лице Тоды сменилось на глубокое сочувствие. Он откашлялся и принялся рассказывать. И чем дольше я его слушала, тем больше напрягалась.

– К вам приходил господин Арнольф. Напомнить вам, кто это? Он владеет фарфоровой фабрикой… так вот! Он жаловался на постоянную слабость и то, что с него постоянно льет пот. Даже когда холодно!

– А ты откуда знаешь? – удивилась я, – Общался с его лечащим врачом?

– Куда мне, – вздохнул Тода, – слышал краем уха, когда господин Морган разбирал это дело.

– И что там этот Арнольф? – уточнила я, чтобы вернуть паренька к истории. В уме я быстро перебирала варианты, что с ним могло быть с такими-то симптомами. Слабость и чрезмерная потливость… Что-то с сердцем и сосудами? Может, вообще инфекция? Данных слишком мало, чтобы я смогла определить!

– Вы продали ему лекарство, – продолжил Тода, – он его принял, но вместо улучшения ему резко стало плохо! Всё произошло стремительно, и уже к вечеру того дня он впал в беспамятство…

– Чего? – уставилась на него я, машинально переведя про себя: в беспамятство – читай, в кому. Кошмар! – Это что же такого я ему продала?

Тода развёл руками.

– Непонятно! Это произошло без видимых причин!

Я глубоко задумалась. Всё упирается в болезнь этого самого Арнольфа и лекарство, которое продала ему эта Зоряна. Вот бы поднять её документы и посмотреть, не оставила ли она каких-то подсказок…

– Вы яростно отрицали все обвинения, – грустно сказал Тода, – говорили, что это полный бред. Что не могли вы сойти с ума и продать ему что-то такое, от чего ему стало настолько плохо! Только вам не дали разузнать больше об этом деле, а просто ограничили доступ к записям о лечении господина Арнольфа. 

– Угу, – мрачно кивнула я, – и чем дело кончилось? Этот самый господин Арнольф… он до сих пор в беспамятстве?

И сглотнула тугой комок нервов, опасаясь услышать самое худшее.

– Вчера ему стало получше, – сообщил Тода, и я украдкой перевела дух, – до конца не очнулся, правда, но на поправку явно пошёл. Так говорит его семейный врач. Вот только вам это несильно помогло.

– Почему?

– Вас теперь обвиняют в подмене лекарства, – пояснил Тода, – а господин Морган и вовсе впал в ярость. Вы же после этого случая вернулись обратно в аптеку и продолжили продавать лекарства. Вот он и рассвирепел. “Ноги этой девчонки больше не будет в аптеке!” – как сейчас помню, орал он, – “Не дам ей угробить ещё кого-нибудь!” 

Я живо представила себе Артура Моргана в ярости и в ужасе содрогнулась. На ум сразу пришла ассоциация с извергающимся вулканом, и мне она очень не понравилась!

– Вам тогда на помощь пришёл господин Гниденн, – сказал Тода.

– Тот Гнида… то есть, Дитрих? – удивилась я. Гниденн совсем не производил впечатления человека, который мог бы добровольно прийти на помощь хоть кому-то! Максимум – подтолкнуть утопающего, чтобы он утонул уже окончательно.

– Он самый, – подтвердил Тода, – он очень переживал, что вас посадят. Поэтому предложил такой вариант: запретить вам заниматься лекарскими делами вместо того, чтобы заточить в тюрьму или четвертовать. Господин Морган согласился на такое решение, и постановил, чтобы у вас отобрали вашу аптеку. Если бы ваш дядя прошёл сегодня испытание, она бы досталась ему, как ближайшему родственнику!

– Мой дя… стоп, этот мерзкий Гниденн – мой дядя?! – вскинулась я. Вот это новости! Одна другой краше, тьфу!

Тода кивнул:

– Да! Он очень переживал за вас, а на испытании повёл себя… ну… не очень красиво.

– Отвратительно он себя повёл! – буркнула я, – Говори прямо, что ж ты деликатный-то такой. 

Тода только застенчиво развёл руками. Я глубоко задумалась. 

– Но Гниденну моя аптека не досталась, – медленно проговорила я, – и он разъярился…

Вся эта ситуация очень дурно пахла. Я могла бы поручиться почти со стопроцентной вероятностью, что Зоряну очень крупно подставили ради того, чтобы завладеть аптекой. И уши дяди торчали из этого дела так явно, что видны были за километр.

Но, может, всё не так очевидно, как кажется на первый взгляд?

– А я могу взглянуть на списки проданных лекарств? – задумчиво спросила я, – Хочу разобраться в ситуации, как следует.

– Я могу провести вас в вашу аптеку, – вздохнул паренёк, – может, там найдётся что-то полезное? 

– Веди, – согласилась я, – начнём с аптеки!

Та оказалась достаточно далеко от места испытания. Сначала Тода долго и бестолково бегал вдоль улицы, пытаясь остановить хотя бы одну проезжающую мимо повозку. Кстати, то, что они тут передвигаются именно на крытых повозках, запряженных одной или двумя лошадьми, меня совсем не удивило. После всего, что сегодня произошло, я, кажется, совсем утратила способность удивляться!

Потом мы долго тряслись по брусчатым улицам, пока не добрались до серенького двухэтажного здания с облупленными стенами и мутными окнами. Один его вид навевал жуткую тоску и уныние.

– Вот и ваша аптека! – провозгласил Тода, выпрыгнув наружу и подав мне руку. 

Я с сомнением покосилась на эту постройку. И ради этого весь сыр-бор? Что же в ней такого особенного?

Но главный сюрприз ждал меня внутри.

Тода толкнул незапертую дверь, я шагнула через порог и резко остановилась.

Даже в полумраке было видно, что внутри царит полный хаос. Везде валялись разбитые бутылки, выпотрошенные мешочки, густо усыпанные сушеными травами. В воздухе витал целый букет травяных запахов разной степени насыщенности, а пыль, не стесняясь, лезла в нос!

– Мда… – только и выдавила я, едва сдерживаясь, чтобы не расчихаться, – Это нормально, так и должно быть? 

Тода не успел ответить. Из самого тёмного угла до нас донёсся громкий шорох, и в нашу сторону выкатилась, звеня и подпрыгивая на выщербинах пола, стеклянная бутылочка!  

Я резко напряглась, когда услышала это непонятное “шур-шур”, доносившееся откуда-то из глубины полутёмного помещения. 

Голова чуть кружилась от ядреного запаха трав и пролившихся настоек. Сердце забилось чаще, но я, стараясь держаться поувереннее, нагнулась и схватила с пола что-то похожее на деревянную палку от швабры. А потом переглянулась с Тодой.

— Может, это грабители? — прошептала я ему почти беззвучно, чувствуя, как по спине расползается нервная дрожь.

— Может, — уверенно кивнул Тода, хотя у самого руки дрожали как листья на ветру. И, тем не менее, он выдвинулся чуть вперёд, прикрывая меня собой, хоть со стороны мне казалось, что он был близок к тому, чтобы дать деру при малейшем шорохе.

— Будь осторожен, — прошептала я, поднимая палку на уровень груди.

Мы крадучись двинулись туда, где в слабом свете угадывался поваленный стеллаж, из-за которого и доносились странные звуки. Правда теперь к шороху еще и прибавилось подозрительное «м-р-р-р», от которого у меня сердце ухнуло куда-то в пятки.

«Это что, рычание?» — удивлённо подумала я. — «Грабитель настолько чем-то недоволен?»

Краем глаза я заметила, как Тода нервно сглотнул. Видимо, он тоже это слышал. Если бы не страх, я бы, пожалуй, сказала ему: «Лучше беги, вызывай полицию!», но вовремя поняла, что в нашей ситуации этот совет был бы неуместен.

И не только потому что в этом мире о полиции явно никто не знает. А потому что даже если вместо полиции прибежит какая-то стража, то она тут же прикроет аптеку до лучших времён. Ну или пока будет идти разбирательство с этим грабителем. Это будет совсем некстати, если мы надеемся найти тут хоть какие-то улики.

Да и может, не грабитель это вовсе? Может это вообще… ветер!

“Точно, ветер!” — я изо всех сил пыталась себя убедить в том, что это лишь ветер и гнала прочь мысли о том, как тогда получилось, что ветер рычит.

— Ладно, на счет три, — прошептала я, вплотную приблизившись к поваленному стеллажу, — Раз… два… три! — выдохнула я и, собравшись с духом, выпрыгнула вперед.

Первое, что я увидела — это два огромных глаза, которые уставились на меня. И я не преувеличиваю — реально огромных! 

Правда, взгляд этих глаз был какой-то… мутноватый и расфокусированный. 

Я опустила голову, чтобы увидеть всю картину и…

У меня из рук едва не выпала палка. Потому что я поняла, что смотрю прямо в морду гигантской кошке! И это снова не преувеличение! По ощущениям, она была лишь немногим меньше меня ростом!

У меня аж сердце ёкнуло!

— Тода?! — позвала я юношу так тихо, как это возможно, хоть конкретно  сейчас мне хотелось вопить во все горло, — Это у вас тут в порядке вещей? Может, стоит позвать каких-нибудь охотников за дикими зверями, а?

Кошка, лежащая лапками кверху и с довольным урчанием извивающаяся вокруг какой-то пустой бутылочки, вдруг резво приподнялась.

Точнее, попыталась это сделать — у неё вышло только качнуться на бок и перевалиться на четвереньки. В воздухе витал насыщенный запах валерьянки (или чего-то очень похожего на неё).

— Н-не знаю… у нас, конечно, есть крупные звери, но домашние кошки обычно раза в три меньше! — пробормотал Тода, выглядывая из-за моего плеча. — Может, это какой-то монстр в город забрел?!

— Каких еще охотников вы тут вздумали выз… выз… вызывать? — внезапно отозвалась Кошка каким-то вальяжно-пьяным голосом, отчего у меня едва коленки не подкосились. 

Она… еще говорит?!

Я, которая уже в своей жизни повидала всякого (какие только пациенты  у меня на прием не приходили!), не была готова к тому, что кошки возьмут и заговорят. А эта, тем временем, кое-как умудрилась подняться на лапы, пусть и слегка покачиваясь, и посмотрела на нас с таким видом, будто мы — главные виновники её непотребного состояния.

— Да я вам сейчас сама таких охотников покажу… — И я не дикая, если что! Более чем домашняя, просто дома у меня пока нет…

Она попыталась сделать шаг вперёд, тут же пошатнулась и опять плюхнулась в кучу каких-то разноцветных баночек, что с грохотом рассыпались по полу. Выглядела она действительно так, будто приняла на грудь целую цистерну этой валерьянки.

— Но… но ты говоришь! — я в ужасе отшатнулась, всё ещё сжимая палку в руке. Уж неизвестно, как действует валерьянка на гигантскую говорящую кошку. С ее гигантскими когтищами мы запросто можем превратиться в закуску.

Я почувствовала как холодный пот выступил на лбу.

— И что с того? Ты тоже говоришь, — фыркнула кошка, в очередной раз пытаясь встать на лапы и едва не покатившись в сторону Тоды. Который, к завидев, что кошка надвигается прямо на него, дёрнулся от страха и рванул к выходу.

— Стра-а-ажа-а! — заверещал он, судя по всему, собираясь искать подмогу.

Кошка при этих словах оскалилась и заворчала:

—  Не сметь звать стражу! А то укушу!

И ринулась за Тодой, пытаясь его перехватить, но ноги (точнее, лапы) у неё подкосились — и вместо грациозного прыжка она тяжело плюхнулась на пол. Огромное пушистое тело проскользило по полу и снесло ещё пару пустующих стеллажей. 

Склянки, баночки, пузырьки — всё это загремело, зазвенело и осыпалось вниз.

— Осторожней! — вырвалось у меня невольно, когда я уклонилась от летящих осколков.

Я перевела дыхание. Похоже, вся разруха в помещении — дело лап этой мадам. Я резко повернулась к ней и, всё ещё сжимая палку (чтобы хоть как-то выглядеть угрожающе), сказала, стараясь добавить в голос побольше возмущения (благо, сделать это было не так уж сложно):

— Это ты тут всё раскидала?! Смотри, что наделала!

— Да как вы смеете обвинять честную кошку! Это была не я! — сердито выкрикнула она в ответ, подняв голову и злобно щуря глаза. Взгляд у неё был, признаться, не самый трезвый, а потому ее дальнейшее объяснение выглядело не слишком достоверно, — Я уже нашла это всё в таком состоянии! Дверь настежь, внутри всё вверх дном — я, собственно, поэтому и заглянула посмотреть.

Она несчастно повела хвостом, который по габаритам напоминал брёвнышко. Сгребла лапой валяющийся рядом пузырёк, принюхалась, чуть не чихнула.

— Не ты, говоришь? — с подозрением спросила я, сомневаясь стоит ли верить ее словам, — А кто тогда?

— Да я откуда знаю? — лениво передернула пушистыми плечами кошка, — Когда я сюда пришла, тут уже кто-то был, шарился по всем углам, будто что-то искал. Увидел меня и так же с криками метнулся прочь.

Я и Тода переглянулись. Он замер в дверях, не зная, то ли бежать, то ли возвращаться.

— А можешь описать кто это был? Мужчина, женщина, может… еще какое-нибудь животное? Во что он был одет? — тут же принялась я допытываться у нее.

А у самой по спине пробежал холодок. Не мог ли этот самый “грабитель” искать то же самое, за чем пришли мы?

– Кто это был… – лениво протянула кошка. – Думаю, что мужчина… Да! Определенно мужчина!

Сказала это и уставилась на меня, будто открыла  мне великую тайну.

— И что, это все? — растерянно спросила я, — Может, есть какие-нибудь еще отличительные черты?

Кошка только фыркнула:

— Я же говорю, что как только он меня увидел, то сразу деру дал. Разве что… — кошка на секунду задумалась, — мне показалось, что когда он убегал, то край рубашки задрался и я увидела у него на груди часть татуировки. Вот только, на ней было я так и не разглядела. То ли оленьи рога, то ли волчьи клыки, а может вообще древесные ветки.

Я немного приуныла. С одной стороны это действительно веская отличительная черта. Вот только, не будем же мы каждого встречного заставлять раздеваться?

— А! — внезапно, воскликнула кошка и я с воодушевлением снова обратила на нее внимание, — Вспомнила! У него на пальце было кольцо, а на брюках ремень! 

— Дай угадаю, — тяжело вздохнула я, — На голове у него были волосы, а на лице рот? 

— Точно! — довольно откликнулась она, явно не поняв моего сарказма.

— Ладно, — откликнулась я, — и на том спасибо.

Кошка, важно кивнула с таким видом, будто она сама только что распутала самое загадочное преступление в мире, вновь зевнула, потянулась и повалилась на пол – прямо в том же самом месте, где сидела.

– А теперь не мешайте мне, я посплю, – еле слышно пробормотала она.

Я мельком взглянула на неё, перевела взгляд на аптеку, где по-прежнему царил полный кавардак и решительно заявила:

– Сейчас не время дрыхнуть! Кто убираться будет? Не говоря о том, что мы должны найти важные записи Зоряны… в смысле, мои!

Тода, который в это время стоял тихонечко в стороне, пытался пригладить встрёпанные волосы и стряхнуть с себя остатки нервной дрожи, лишь тяжко вздохнул. 

Вид у него был одновременно комический и трагический: парень явно ещё не понял, как реагировать на пьяную разговаривающую котейку, но при этом уже оценил последствия стихийного бедствия в аптеке.

А вот Кошка, услышав об этом, приоткрыла один глаз, с явным неодобрением взглянула на нас и промявкала:

– Вот сами и убирайтесь! Я вам помогать не буду! Я тут вообще случайно!

Честно говоря, на кошачью помощь я и не рассчитывала. Что она может сделать своими лапками! Однако, судя по тому, что Кошка так нервно отреагировала, что-то она, да может.

А значит, было бы неправильно упускать такую возможность и не брать её в расчёт. Нам сейчас каждый важен!

– Ты тут тоже хозяйничала, – напомнила я ей, – не открещивайся.

Тут же приоткрылся второй кошачий глаз.

– Когда я сюда заглянула, тут всё так и было, – гневно сказала Кошка, – и дверь была нараспашку, заходи, не хочу! Откуда я знаю, может вы так и работали все это время!

Я молча посмотрела на неё, чувствуя себя странно. Ситуация – абсурднее некуда. Уговариваю огромную кошку размером с телёнка помочь мне по хозяйству! Да ещё и находясь в чужом теле. Интересно, на какой срок меня упекли бы в дурдом в моем мире, расскажи я кому? 

– Ну пожалуйста, – устало вздохнула я, – ты пойми, нас сейчас любая помощь нужна, а по тебе сразу видно – ты смышлёная и работящая!

Кошачьи ушки дёрнулись, на секунду прижавшись к голове, и вновь встали торчком. Кошка приподнялась, окинула оцениваюшим взглядом помещение. Встопорщила усы. Подумала.

– Ну так и быть, – с видом вдовствующей императрицы протянула она, – я вам помогу. Но не бесплатно! Дашь мне ещё больше валерьянки, поняла?

– А ты её не всю выхлестала? – скептически спросила я, вспомнив, как неистово шатало Кошку. 

– Из тех баночек, что валялись тут – всю, – последовал ответ, – но я уверена, если хорошенько поискать, то найдутся ещё нетронутые! Я это чую!

– Ладно, договорились, – кивнула я, – тогда вперёд! 

Кошка что-то недовольно пробормотала, но, кажется, всё же настроилась помогать. Ну, или хотя бы не мешать.

– Вперёд! – скомандовала я и развернулась на месте, готовая ринуться в бой с мусором…

Мы принялись разгребать завалы трав и баночек, по возможности сортируя целые пузырьки и отодвигая в сторону коробки с неизвестными смесями. Запахи, смешавшиеся воедино, лупили по носу безжалостнее любых духов: тут присутствовали и пряная мята, и горькая полынь, и подозрительно резкие ароматы, напоминающие почему-то ацетон. Из-за всего этого многообразия голова начинала гудеть, как трансформаторная будка. 

Зато страх и напряжение полностью ушли.

Особое внимание я уделяла всяким ящичкам, где не было лекарств, но было много всякой всячины — от расчесок до резных деревянных фигурок. Я надеялась, что смогу найти там бумаги о продажах и покупках, потому что совсем не представляла где их искать.

Хранила ли Зоряна эти записи в блокноте, свитке или вообще на бересте? В этом мире всё может быть как угодно. Но где-то же они точно должно быть!

Я перерыскала почти все, но самое интересное, на что я наткнулось, было… зеркало. А вернее, крупный его осколок, который лежал в одним из ящичков с хламом. И повертев его в руках, я опешила.

Там отражалась я. Вернее, не я, а Зоряна. Которая была удивительно похожа на ту меня, которой было лет двадцать.

И которая покрасила волосы в огненно-рыжий цвет! 

И как же я раньше этого не заметила? Я недоверчиво подцепила пальцем рыжий локон, который так пылал, что буквально светился в полумраке аптеки. И

Может, это краска? У меня-то всегда были волосы какого-то мышиного цвета, на котором любое окрашивание никак не хотело держаться дольше недели. А тут…

– Госпожа Зоряна! – внезапно окликнул меня Тода, отвлекая от разглядывания самой себя. Я обернулась: парнишка торжествующе размахивал каким-то увесистым журналом, обтянутым кожей. — Кажется, я нашёл! Похоже на книгу учёта!

У меня внутри моментально вспыхнула радость: «Наконец-то!» 

Я рванулась к нему, намереваясь немедленно открыть и поискать там запись о сделке с тем самым владельцем фарфорового завода. Но в этот же миг дверь аптечного зала со скрипом распахнулась, и сквозь неё буквально ввалился мужчина — его лицо было белее молока, а губы дрожали, словно от лихорадки.

— По… могите… — прохрипел он и чуть не рухнул на пол, явно лишившись сил. 

Мы с Тодой, не сговариваясь, кинулись к мужчине. Незнакомец тяжело привалился к стене и хрипло дышал, обводя помещение отсутствующим взглядом мутных глаз.

– Прошу вас, присаживайтесь! – засуетилась я, подхватывая его под руку и проводя в аптеку. Вдоль противоположной стены как раз тянулась узкая лавка, на которую я мужчину и усадила, – Что случилось?

Незнакомца била крупная дрожь, а по телу то и дело пробегали судороги. А я, тем временем, начала осматривать его, пытаясь собрать хоть какие-то сведения. 

Прежде всего аккуратно приподняла его веки. Глаза мутные, белки с красноватым оттенком. Прижала ладонь к его лбу: мокрый и горячий.  Потом прижала ухо к груди — с моей стороны это выглядело, наверняка, диковато: но что поделать, ведь фонендоскопа-то здесь, по всей видимости, нет. Заодно попыталась нащупать пульс.

— Госпожа Зоряна… он же сейчас… совсем… — прохрипел Тода, чуть не выронив мужчину.

— Тихо, держи его, — велела я, пытаясь сосредоточиться на характере дыхания, колотящемся сердце.

Сердце ускоренно билось, будто после марафонской дистанции. В каждом вдохе слышалось то ли бульканье, то ли скрип. Вдобавок, от мужчины еще веяло неприятным сладковатым духом, немножко похожим на аромат перебродивших ягод.

«Неужели, отравление?» — промелькнула в голове мысль. 

В жизни я насмотрелась всяких случаев: люди травились и химикатами, и грибами, и даже неизвестными ягодами, которые росли у них на даче. На вид этот бедолага тоже подходил под классическую картину отравления: слабость, внезапная сильная тошнота, частый пульс, затруднённое дыхание, кожа влажная и холодная. Возможно, его организм уже пытается совладать с каким-то ядом.

— Чувствуете жжение во рту или в горле? — спросила я, стараясь говорить мягко, но твёрдо. Мужчина приоткрыл губы, что-то выдавил из себя, но языка не слушался, — Что вы вообще чувствуете?

— Отор… вы… я… — пробормотал он, больше выдыхая, чем произнося осмысленные звуки.

— Кажется, хотел сказать «Отравился», — подсказал Тода, и в тот же момент его глаза распахнулись от ужаса: видно, он понял всю опасность ситуации.

Кошка, которая до этого момента сидела в углу и якобы «помогала» убираться (то есть изредка передвигала лапой осколки из одной стороны в другую, как если бы она гоняла фантик), приподняла голову:

— Ну, конечно он отравился, столько ягод дурмадонны то съесть, — фыркнула она мрачно, — Фу, терпеть не могу их запах. Пойду я отсюда.

Дурма… что? Что это за растение такое? Первый раз слышу. 

— Стой, ты куда? — скомандовала я кошке, которая и правда куда-то намылилась, — Что это такое твоя дурмадонна?

— Куда-нибудь, — обреченно посмотрев на меня, пожала плечами кошка, — Вы не забывайте, что я вообще-то не обычное животное и чем меньше обо мне людей знает, тем лучше. А то еще чего доброго инквизиция заинтересуется.

“В этом мире что, еще и инквизиция есть?” — пронеслось у меня в голове.

— Этот-то ладно, — кивнула она в сторону больного, — даже если очухается, сам не поверит в то, что видел, подумает что бредил. С вами у меня уговор, будете валерьянкой меня угощать. А вот насчет остальных я ничего не знаю. 

С этими словами она поднялась и пошатывающейся походкой направилась куда-то вглубь лавки. Видать, скрываться от чужих глаз.

— Подожди, ты так и не ответила на вопрос! Что это за ягоды такие? — в отчаянии воскликнула я вслед.

— Госпожа Зоряна, да пусть идет! — наполовину взволнованно, наполовину испуганно откликнулся Тода, — Ягоды дурмадонны – это такие крупные черно-фиолетовые в белую крапинку ягоды. У них слегка липкая маслянистая поверхность, сильный аромат, сладковатый вкус с горьким послевкусием. Растет в заброшенных местах и темных лесах. Но не это главное…

— Да нет, Тода, это как раз и главное! — тут же воспряла я.

Не знаю как у них в этом мире обстоят дела с флорой, но только что Тода описал мне эдакий гибрид дурмана и беладонны. По крайней мере, если предположить, что такой гибрид и правда существует, то под него подходят и симптомы пациента и все остальное.

— Держись, милый, сейчас сделаем промывание, — тут же засуетилась я возле него, — Тода, ищи мне… эм… — я запнулась, вспоминая, что тут ничего привычного для меня не существует. — Нужно ведро, чистая вода и… на худой конец, хотя бы угля. Сделаем суспензию. Но, конечно, было бы лучше, если бы в этой лавке нашлось что-то вроде энтеросорбента. А уж об антидоте, я полагаю, можно только мечтать…

– Госпожа Зоряна, да послушайте вы наконец! – упрямо повторил Тода и даже слегка повысил голос. Правда, в конце фразы сдулся обратно, видимо, испугавшись собственной дерзости, – Вам же нельзя лечить! Вы забыли о том, что вам сказал господин Морган? Хотите в тюрьму или на четвертование?!

Бам!

На меня резко накатило осознание. А ведь Тода прав. Профессиональные навыки моментально всплыли в памяти, оттеснив на задний план все остальное. И о запрете этого напыщенного королевского советника я даже как-то не подумала.

И что теперь делать?

Я покосилась на беднягу, который уже начал сползать с лавки, теряя сознание. 

«Да он же не доживёт и до вечера, если ничего не сделать…» 

Сердце у меня заныло от бессилия и злости, что эти местные правила буквально толкают меня на преступление. Мне совершенно не хочется ни оказаться в тюрьме, ни на плахе. Но, с другой стороны, я так же не намерена смотреть на то, как умирает человек, которому я могу помочь.

— Да чтоб вас всех… — выдохнула я, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Если мы сейчас не поможем, эта аптека будет последним, что он увидит!

— Но, госпожа Зоряна… — Тода запнулся, будто боясь озвучить очевидное. — А как же господин Морган?

— А господин Морган может засунуть себе эти запреты туда, где солнце не светит! Потому что я намерена вылечить этого бедолагу! — сверкнула я глазами в его сторону, окончательно приняв для себя решение, — И вообще, если мы ему не расскажем, то он ни о чем не узнает!

На лице Тоды расползлась растерянно-счастливая улыбка и он, с готовностью кивнув, тут же кинулся вглубь аптеки.

— Тогда я за ведром, водой и всем остальным! — Тода бросился шарить по аптеке, на ходу переворачивая оставшиеся коробки. Я почувствовала горячую волну благодарности к нему: парень хоть и трясётся от страха, но не теряет голову. Думаю, из него действительно может получиться хороший лекарь.

Я же снова взялась прощупывать пульс пациента: сердцебиение есть, но уже не такое частое, пульс падает. 

Ладонь у меня вспотела от волнения. По-хорошему, ему нужно как можно скорее сделать промывание желудка, в идеале — поставить зонд. Но тут не найти тонкой трубки, да и времени что-то придумывать уже нет.

— Вот, госпожа Зоряна! — вернулся Тода, неся с собой наполовину заполненное ведро с водой в одной руке и кружку с чем-то черным на дне в другой. — Я нашёл куски угля в печи на кухне, растолок их, как смог…

— Отлично, — я быстренько смешала их с водой, надеясь, что получится хоть какая-то сорбирующая взвесь. Конечно, для этих целей обычный уголь подходит плохо — нужен именно активированный, но, повторюсь, у нас слишком ограничено время. Счет идет буквально на минуты.

Вот только, не успела я даже поднести кружку к губам пациента, как в этот самый момент за дверью раздался громкий топот, а следом дверь распахнулась так, что ручка врезалась в стену с оглушительным стуком. 

От неожиданности я аж подпрыгнула на месте, едва не облив пациента угольной взвесью. Мигом обернулась, готовая отчитать того, кто ворвался сюда в настолько неподходящий момент, но… все слова моментально застряли у меня в горле.

Потому что в проёме стоял человек, которого ни я, ни Тода здесь точно не ожидали увидеть. Мой вздох удивления и испуга прозвучал одновременно с возгласом Тоды:

— Что… что вы здесь делаете?!

Я застыла на месте, не в силах даже пошевелиться. Перед нами возвышался сам господин Морган собственной персоной. Его чёрные волосы были небрежно откинуты назад, плащ развевался, а в глазах полыхала знакомая холодная ярость, как во время нашего недавнего “разговора” в зале для испытаний.

— Что, во имя всех духов, здесь происходит?! — от его голоса, громоподобного и грозного, затряслись остатки полок. Мы с Тодой, не сговариваясь, попятились: из-за своих огромных размеров показалось, будто Архилекарь занял собой всё пространство аптеки! — Мне доложили, что непокорная девчонка по имени Зоряна опять вовсю “лечит” пациентов! Ты осмелилась проигнорировать мой запрет?!

У меня внутри всё сжалось, будто сердце обернули колючей проволокой. Как же не вовремя он явился! Мужчина, которого я вознамерилась во что бы то ни стало вылечить, до сих пор висел на руках у Тоды, а у меня в руках была кружка с угольной взвесью — прямое доказательство, что я нагло игнорирую его приказы. 

Мамочки, похоже, он меня прямо тут и прикончит вместе с этим бедолагой…

От всей души хочется ответить этому Архилекарю, чтобы он перестал заниматься глупостями и, вместо этого, лучше бы помог вылечить больного… а еще лучше, чтобы он прямо сейчас развернулся и вернулся откуда пришел, но Тода, видимо, почувствовав моё состояние, выскочил вперёд, кое-как заслонив меня худощавой спиной, и выпалил:

— Милорд, подождите! Вы все не так поняли… — он отчаянно заозирался по сторонам, явно ища способ “выкрутиться”. — На самом деле… ну… на самом деле все не так!

— Да? — ехидная ухмылка скривила губы Моргана. — И как же всё “на самом деле”? Мне даже интересно. Может, еще скажешь, что пациента лечит не эта наглая девка, а ты?

Тода нервно сглотнул, а я тихо выдохнула. Глаза у бедного Тоды забегали,  губы задрожали. Он явно не знал что ответить Моргану.

Тогда как мне в голову пришла идея!

Понимаю, что она такая же дурацкая, как и ситуация, в которой мы оказались, но вдруг…

По крайней мере, никаких других вариантов у нас нет!

А потому я пихнула Тоду локтем и поспешно кивнула:

— Да! Конечно! Именно так и есть, милорд! Это не я лечу пациента — это всё Тода. Правда, Тода?

— Что?! — Морган скрестил руки на груди.

— Что?! — Еще больше выпучился Тода и уставился на меня так, будто я только что сказала что я на самом деле не та, за кого они меня принимают и пришла из другого мира, где научились лечить болезни, о которых здесь даже не подозревают.

Но я упрямо подмигнула ему, стараясь передать взглядом: «Подыграй мне! Ну же!»

— Э-э… — он проглотил комок в горле и вдруг, подстёгнутый моим решительным видом, выпалил, — Да! Да, это я его лечу! Я ведь всегда хотел быть лекарем, господин Морган, вы же помните? Именно из-за этого я к вам и пришел! У меня и эта есть… ну, как ее… ограниченная лицензия! С правом первичной диагностики и срочной помощи до прибытия лекаря с более высокой лицензией!

— Ты-то? — Морган скривился и прошёлся взглядом по Тоде, как по заурядному горшку для цветов. — Тебя и за порошками-то страшно посылать, не то что пациентов исцелять. Годен разве что травки толочь, да растворы смешивать.

На его слова у меня внутри всё закипело. Мне стало ужасно обидно за Тоду — ведь этот паренёк старался изо всех сил, мечтал когда-нибудь по-настоящему помогать людям. А теперь вот в глаза, да с насмешкой, о нем говорят, будто парень ни на что не годен. 

Еще “Архилекарь” называется…

— Милорд, вы недооцениваете Тоду! — сказала я резко, но твердо. — Парень обладает природной наблюдательностью, трудолюбием, и если хотите знать моё мнение, он мог бы пойти очень далеко в лекарском деле! Он станет прекрасным врачом… если, конечно, вы не будете вставлять ему палки в колёса.

Тода, услышав это, аж покраснел, однако было заметно, как глаза у него засияли от неожиданной радости и смущения. Сжал губы, чтобы не выдать всей палитры своих чувств, но я видела, что мои слова глубоко его тронули.

— Вот как, —  Морган холодно улыбнулся, прищурившись, словно не поверив своим ушам. — Тода, это правда?

— Да! — вскинув голову, отозвался Тода. И на миг я увидела в нём не робкого парнишку, а молодого человека, решившего отстаивать свои мечты. — Я не просто намерен стать хорошим лекарем, я стану им! Потому что я уже нашел хорошего учителя, который поможет мне в этом! И… и я не отступлюсь от того пути, который я выбрал!

Его слова про учителя неожиданно тронули мою душу. Стало так приятно, я сразу же поймала себя на том, что еще больше хочу помочь Тоде добиться его мечты.

— Что ж, — из взгляда Архилекаря разом исчез весь скепсис, а наоборот, зажегся огонек интереса, — Раз так, покажи мне все, на что ты способен. Вылечи этого пациента прямо здесь и сейчас. Сделаешь это и я даже выдам тебе лицензию более высокого уровня. Ну, а если нет… — его голос снова стал ледяным. Настолько, что по спине поползли мурашки, — …если нет, тогда я отберу и эту бумажку. Ну?

Тода нервно сглотнул, но заставил себя кивнуть. Впрочем, уверенности в этом жесте не было никакой. Он обернулся ко мне с мольбой во взгляде: «Что теперь делать?!» 

Я чуть помедлила, а затем сделала вид, будто обращаюсь к нему как ученица к учителю:

— Хм, господин Тода, значит вы думаете, что диагноз этого несчастного —“отравление дурмадонной”? — начала я как можно внушительнее. — А, значит, нам надо приготовить сорбирующий настой, который мы, эм… — я показательно вскинула руки, — уже почти ввели ввели пациенту… если бы нам кто-то не помешал?

“Подыграй, пожалуйста, подыграй!” – взмолилась я про себя.

– Да-а?! – потрясённо обернулся на меня Тода.

– Да! – решительно кивнула я и стала ему усиленно мигать, показывая то на кружку, то на больного. 

— А-а-а, — кажется, наконец-то дошло до Тоды, — Да, именно так, — собравшись, он повторил уже громче: — Я… действительно так сказал. Поэтому, прошу вас, госпожа Зоряна, не отвлекайтесь и помогите мне. Давайте продолжим лечение.

– Очень интересно, – обжег нас пристальным взглядом Морган, – А с чего вы вообще взяли, что первично именно отравление? Может, у него аппендицит, проблемы с сердцем или вообще паразиты?

— Я бы так и подумала, — кивнула я, — Но господин Тода обратил внимание на то, что кожа пациента была серовато-зелёной, пульс учащённым, а дыхание тяжёлым, плюс онемение языка. Это классическая картина интоксикации. Я ничего не упустила, господин Тода?

— Ничего, — поспешно закивал Тода, нервно улыбаясь. — Именно поэтому я и предложил, что нужно немедленно вывести остатки яда. А затем… — он умолк, и я поспешила “подсказать”:

— …а затем стабилизировать сердцебиение и восстановить нормальную температуру тела.

— Прекрасная мысль! — Морган звучал издевательски-ладненько. — И какие препараты для этого лучше всего подойдут, господин Тода?

Ситуация накалялась. Пациент, между тем, начал вновь задыхаться, его голова склонилась на бок, глаза приоткрылись: он явно не мог взять в толк, отчего вокруг столько народу, почему его вечно тормошат и орут друг на друга. Я прикусила губу, понимая, что нужно действовать быстро.

— Сейчас, господин Морган, мы ещё раз дадим ему воды с углем и… — заявила я, но Морган меня неожиданно прервал.

— Отойди, и не мешай ему “работать”. Я хочу самолично увидеть “мастерство” твоего великого “наставника”.

Я нехотя отошла на шаг, скрестив руки на груди. Сердце в пятках, но старалась выглядеть спокойно. Тода, бедняга, приблизился к пациенту и забормотал: “Глотните ещё разок, вот так, тихо-тихо”.

Вид у него был крайне неуверенный, и я испугалась, что Морган вот-вот догадается, кто тут на самом деле раздаёт приказы. Тем более пациент вдруг судорожно захрипел, стал судорожно двигать плечами, лицо залило аляповато-фиолетовой краской.

— Да он сейчас копыта отбросит! — рявкнул Архилекарь и шагнул вперёд. — Прочь с дороги! Считай, что ты провалил свою попытку!

Мне пришлось буквально вцепиться в рукав Архилекаря, чтобы он не смахнул Тоду со своего пути, как назойливую мошку.

— Милорд, пожалуйста! — выпалила я. — Подождите всего полсекунды! Неужели вы не верите в Тоду? Неужели, взяли его к себе в ученики только для того, чтобы посылать его за порошками?

Морган метнул в меня взгляд, от которого кровь в жилах застыла. Но я не сдалась и его рукав не отпустила, как и взгляд свой не отвела. Да, мне было страшно — казалось, что прямо сейчас Архилекарь сам потащит нас обоих за шкирки, как нашкодивших котят, за решетку. Однако он лишь стиснув зубы так, что желваки заиграли на скулах, но ничего не сказал. Впрочем, и не сделал тож.

Он остался стоять на месте, напряженно наблюдая за действиями Тоды.

Который к этому моменту подскочил к тому месту, где валялась на полу кошка и подобрал самый крупный осколок. А, затем, радостно кинулся с ним наперевес к больному. У меня внутри все холодом покрылось.

Грешным делом подумала, что парень не придумал ничего лучше, чем… облегчить страдания больного. И, судя по расширившимся глазам Моргана, он подумал точно так же.

Вот только, Тода подсунул осколок больному под нос и до меня запоздало дошло — валериана!

Мужчина несколько раз глубоко втянул воздух. Пациент чуть дёрнулся, словно от пощёчины. Губы его дрогнули, зрачки дрогнули, а дыхание… дыхание стало мягче. Чуть ровнее. 

Я на секунду даже не поверила. Это сработало?!

Я медленно повернулась к Тоде, и в груди у меня потеплело. Из него и правда может выйти хороший лекарь. По крайней мере, у парня есть все задатки. Прямо сейчас он показал, что может не просто имитировать лечение — а самостоятельно принимать решение, нащупывать правильное направление. 

Казалось бы, какая мелочь — валерьянка. Но мало кто додумается дать ее понюхать пациенту в такой ситуации. А, между тем, это помогло стабилизировать пациента. И, кто после этого еще бездарь, господин “вечно всем недовольный Архимаг”?

Морган тоже приподнял брови и всё‑таки сделал шаг назад. Но теперь он смотрел на Тоду по-новому, будто оценивал.

— Хм, — буркнул он, — рискованное решение. Но в текущей критической ситуации неплохой вариант. Что дальше?

— А дальше… дальше… — Тода резко замер как вкопанный, его губы задрожали и он перевел на меня отчаянный взгляд, в котором читалось: “Помоги!”

Мда, чего-чего Тоде не достает, так это уверенности в собственных силах.

Ну, что ж, надо спасать бедолагу!

— Господин Тода, я правильно понимаю, что вы хотите, чтобы я поддержала пациента, пока вы будете займетесь компрессами и выпаиванием сорбента? — осторожно спросила я, косясь на Моргана.

Тот подозрительно прищурился, но пока в наше представление не вмешивался.

— А? — пришел в себя Тода, — Да! Разумеется, пока вы будете держать пациента, я займусь компрессами! — обрадованно повторил он мои слова.

В тот момент когда я подошла, чтобы придержать пациента, то, пользуясь случаем что Архилекарь видит меня только со спины, поспешила шепнуть Тоде на ухо последовательность действий:

— Нужен отвар мяты или ивовой коры для охлаждающего воздействия. На худой конец подойдет и просто влажная тряпка на левый бок — это немного снизит пульс и охладит тело.

— Понял, — шепнул он и кинулся шарить по ящичкам.

Когда Тода принес какие-то тряпки, которые мы спешно намочили и обложили ими больного, я тайком (под видом того что приложила компресс к его шее) нащупала определенную зону на его шее и осторожно помассировала. Это должно помочь со стимуляцией блуждающего нерва для снижения сердцебиения.

И, как по волшебству — хотя, скорее, по физиологии — это сработало.

Больной кашлянул, дернулся, и с надрывным хрипом выплюнул какую-то мерзкую жижу. Правда, на этом все изменения закончились. В себя он по-прежнему не приходил, и другие симптомы тоже никуда не делись.

Поэтому, Тода, продолжил поить пациента нашим самодельным сорбентом, а я тихо подсказывать что можно сделать еще. И через пару минут результат не заставил себя ждать.

Больной перестал хрипеть, его кожа порозовела, и даже температура медленно пошла вниз.

— Сердцебиение ровное, дыхание в норме, — почти благосклонно пробормотал Морган, щупая пульс. — Надо признать — ты действительно смог оказать первую помощь и стабилизировать больного. Вижу, мозги у тебя есть… хоть и спрятаны глубоко. Хорошо.  Завтра к полудню заберёшь в канцелярии расширенную лицензию. Но, предупреждаю, буду лично проверять твой журнал пациентов. Один промах — и бумага обратится в пепел, понял?

— Да, милорд! — Тода, сияя, бухнулся в неуклюжем поклоне.

— Теперь, по поводу больного, — кивает в сторону мужчины Архилекарь, — Я заберу его с собой. Будет лучше, если теперь за его состоянием будут наблюдать в лазарете. А теперь, по поводу вас… — Он сделал особый акцент, глядя мне в глаза: — Вы, Зоряна, по‑прежнему под надзором. И я хочу, чтобы вы ни на секунду об этом не забывали. Если до меня дойдет еще хоть один слух, что вы продолжаете принимать пацентов, то я лично надену на вас кандалы. 

Он обвел недовольным взглядом окружающий погром —будто только что его заметил — и поморщился:

— А в этой аптеке вам положено разве что уборщицей подрабатывать. Ясно?

Что?! У меня аж кровь в висках зашумела. 

Уборщицей? Мы вообще-то на его глазах жизнь человеку спасли! И это не фигура речи. С таким сильным отравлением чудо, что нам удалось обойтись подручными средствами.

Чудо, помноженное на профессионализм и слаженность.

Морган уже взялся за дверную ручку, когда, кипя возмущением, я наконец вернула себе дар речи:

— Одну минуту, господин Морган! У меня вопрос!

Архлекарь замер в дверях, медленно обернулся и, скользнув безразличным взглядом по моей фигуре, замершей перед ним со скрещенными руками, вскинул бровь.

— Только если это что-то важное, — роняет он, — У меня не так много времени.

Хотела я сказать, что по нему не заметно. Если бы у него действительно было мало времени, он бы не гонялся по всему городу за одной-единственной аптекаршей.

Но вслух я решаю это не говорить, иначе с него станется развернуться и уйти. Тогда как вопрос, который я хотела задать, не просто важный… можно сказать, ответ на него может определить мою дальнейшую судьбу.

А потому, взяв себя в руки, я выдохнула и спросила:

— Если я докажу, что владельца фарфорового завода — господина Арнольфа — можно вылечить и разберусь, почему ему стало плохо… вы снимете свой запрет? Вернете мне лицензию?

На мгновение в зале повисла тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием пациента на лавке. Морган посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом, будто пытался прочитать мои мысли. Холод в его глазах сменился чем-то, похожим на удивление, а затем — на едва скрываемое презрение.

— Даже не думай приближаться к Арнольфу, девчонка! — отчеканил он, и сталь в его голосе заставила меня невольно сжаться. — Расследование все еще идет. Впрочем… — он сделал паузу, криво усмехнувшись, — хотя я и не представляю, как такое возможно, учитывая имеющиеся против тебя улики… но если оно вдруг покажет, что твоей вины в случившемся нет, тогда, и только тогда, я подумаю о возвращении лицензии.

Он оглядел меня с головы до ног, и его взгляд был полон снисходительной жалости. — Но я бы на твоем месте готовился к худшему. И чтобы не так болезненно было разочаровываться, советую уже сейчас найти себе другое дело по душе, не связанное с медициной. Можешь, например… — он задумывается на секунду, явно подбирая слова пообиднее, — …можешь заняться штопкой носков или вышиванием котят. Говорят, многие дамы находят в этом отдых и умиротворение.

Что?! 

У меня аж скулы сводит от возмущения. Штопать носки?! Вышивать котят?! 

Да он издевается! 

Внутри меня все заклокотало от ярости. Этот напыщенный индюк только что видел, как мы спасли человека, а теперь издевается! 

Хочется запустить в него чем-нибудь тяжелым, например, той ступкой, что стоит на соседней полке… как раз напротив его головы.

Я вскинула подбородок, встретив его насмешливый взгляд своим, полным гордости и вызова.

— Благодарю за ценный совет, господин Архилекарь, — произнесла я ледяным тоном, стараясь, чтобы голос не дрожал от гнева. — Но боюсь, штопать носки — это не занятие для тех, чьи руки способны спасать жизни. А мои руки, как вы могли заметить, пока еще помнят свое прямое назначение! И я докажу свою невиновность, хотите вы этого или нет.

Морган лишь фыркнул, но в его глазах на миг мелькнуло что-то похожее на интерес… или просто удивление от такой наглости. Он больше ничего не сказал, резко развернулся и громко приказал, непонятно к кому обращаясь: 

— Помогите больному подняться в карету. Только осторожно.

Двое лакеев моментально ворвались в лавку с улицы и подхватили ослабевшего мужчину, аккуратно выведя его наружу. Я услышала, как заскрипели колеса кареты и хлопнула дверца. 

Морган бросил на меня прощальный тяжелый взгляд, полный невысказанной угрозы, и вышел следом. Карета тронулась, грохоча колесами по брусчатке.

Я посмотрела им вслед, сжимая кулаки. Чувство жгучей обиды смешалось с упрямой решимостью. Поставить этого выскочку на место! Доказать, что я не какая-то девчонка для штопки носков, а квалифицированный врач! И разобраться, черт возьми, что на самом деле случилось с этим Арнольфом! Вся эта история кажется все более мутной и подозрительной. Кто-то явно хочет меня подставить, и этот кто-то, возможно, до сих пор где-то рядом.

— Ну что, уехал наконец этот тип? — раздается за спиной ленивый голос.

Я обернулась. Из-за стеллажа, потягиваясь и зевая во всю свою огромную пасть, выползла кошка. Выглядела она уже заметно трезвее, хотя легкая вальяжность в движениях все еще присутствовала.

— Уехал, — подтвердила я, скрестив руки на груди. — И вот как раз насчет этого я и хотела с тобой поговорить, уважаемая!

Кошка непонимающе моргнула своими огромными желтыми глазами.

— В смысле?

— В коромысле. Как-то ты подозрительно вовремя… э-э… свинтила, — я замялась, подбирая слово помягче, — прямо перед тем, как сюда вломился Архилекарь. Как так получилось? 

Кошка возмущенно вздыбила шерсть на загривке.

— Что это за наезды такие?! — фыркнула она. — Нюх у меня просто хороший! Учуяла его запах… приятный, кстати… но больно приметный. Вот и решила не отсвечивать. Мало ли, что у таких типов на уме. Особенно когда дело касается таких необычных созданий, как я.

Кто-то робко тронул меня за руку. Я вздрогнула и обернулась: сзади стоял Тода и глядел на меня во все глаза.

– Госпожа Зоряна! Спасибо вам! — выпалил он.

– За что? — растерянно спросила я.

— За то, что вступились за меня… и за те слова… Всю свою жизнь я только и слышал: не суй нос не в своё дело, туда не ходи, это не трогай, принеси эти документы, положи обратно эти документы, ты ничего из себя не представляешь… а вы не только подбодрили меня и доверились мне, но и помогли понять, что я способен на многое!

Такая бурная реакция Тоды меня немного испугала, но я почувствовала, как моё упадочное настроение отступило. Улыбнулась бесхитростному пареньку:

— Ты и правда станешь, Тода, — улыбнулась я ему ободряюще. — У тебя есть талант и, главное, желание. А остальному можно научиться.

— Спасибо! — еще раз повторил он, сияя. А потом спохватился: — Так… а мы будем делать то, зачем пришли? Искать записи?

Точно! Журнал! Со всеми этими событиями — отравленным пациентом, визитом Моргана — я совершенно забыла про книгу учета, которую Тода нашел как раз перед тем, как все началось.

— Конечно! — воскликнула я. — Давай его сюда! Нужно срочно найти запись про Арнольфа!

Тода протянул мне тяжелый том в потертой кожаной обложке. Пахнуло пылью, старой бумагой и немного травами. Я торопливо перелистала плотные пожелтевшие страницы, ища нужную дату или имя. Сердце колотилось в предвкушении разгадки… или хотя бы какой-то зацепки. Вот записи за прошлый месяц… вот за начало этого… Арнольф должен быть где-то здесь…

И вот, наконец, нужный разворот! 

Я невольно задержала дыхание и жадно впилась взглядом в страницы, а там…

— Что за…?! — вырвалось у меня. — Как?!

Пустота. Несколько страниц вырваны с корнем. Остались лишь неровные клочки у переплета!

– Нет! — я лихорадочно листала страницы вперед и назад, надеясь, что это ошибка, что они просто слиплись или я пропустила нужный раздел. Но их просто нет! 

Сердце ухнуло куда-то вниз, в желудке образовался холодный комок паники. Это была наша единственная зацепка! Единственный способ понять, что же Зоряна продала этому Арнольфу! 

Как?! Почему?!

– Что там, госпожа Зоряна? — Тода заглянул мне через плечо, его лицо выражало непонимание. Кошка же, в противоположность ему, с царственным безразличием вылизывала лапу, будто пропажа каких-то бумажек — самое скучное событие на свете. 

– Страницы… вырваны! — выдохнула я, чувствуя, как подкашиваются ноги. Голова пошла кругом. — Те самые, где должны быть записи о продажах за последние недели!

Кто мог это сделать? 

Первая мысль — сама Зоряна. 

Но зачем? Чтобы скрыть улики? Но тогда почему не уничтожила весь журнал? Я провела рукой по лбу.

– Может… может, я сама их вырвала и забыла? — неуверенно предположила я, используя свою «амнезию» как щит. — Хотя не понимаю, зачем бы мне это делать…

Но внутри все кричит: нет, это не Зоряна. Это тот самый тип, которого спугнула кошка! Он искал не просто что-то ценное, он искал именно эти записи! Значит, в них было что-то важное. Что-то, что могло бы пролить свет на всю эту темную историю с отравлением Арнольфа! 

От этой мысли по спине пробежал холодок, но одновременно вспыхнул азарт. 

И тут меня осенило! Я резко развернулась к кошке, которая как раз закончила с гигиеническими процедурами.

– А ну-ка, иди сюда! — я подсунула ей журнал прямо под нос. — Ты же тут хвасталась своим феноменальным нюхом! Вот, бери след! Найди нам, где эти страницы! Или того, кто их унес!

Кошка отшатнулась, оскорбленно фыркнула и забила хвостом по полу с такой силой, что в воздух взметнулось облачко пыли.

– Во-первых, не тыкай мне этой пыльной макулатурой в нос! — заявила она с обидой в голосе. — А во-вторых, это так не работает! Я тебе что, ищейка полицейская? Я просто хорошо чую запахи, а не ищу пропавшие бумажки!

Впрочем, несмотря на возмущение, она все же снисходительно принюхалась к журналу. Ее нос смешно дернулся.

– Хм… — промурлыкала она задумчиво. — Запах бумаги, пыли… твой запах… запах этого мальчишки… И… да, действительно, есть еще один. Чужой. Резкий какой-то, вроде пота и… старого железа? Неприятный тип, судя по аромату. По следу я пойти не могу, это не ко мне. Но! — она подняла лапу с видом оратора. — Если этот тип с таким запахом окажется где-то поблизости, я его точно учую! Сразу тебе скажу.

Она окинула нас важным взглядом, давая понять, какую неоценимую услугу только что предложила. И вальяжно развалилась на полу, подставив животик.

– Вот только учтите, — лениво добавила она, разглядывая свои когти, словно оценивая свежий маникюр, — бесплатно я работать не собираюсь. Учтите, что мои услуги стоят дорого. Значит так, записывайте мои требования! Первое: валерьянка. Постоянный доступ. Не обсуждается. Второе: питание. Пятиразовое. И не какие-нибудь там объедки, а свежая рыбка, парное молочко, можно сметанки. Третье: вычесывание. Три раза в день. Специальной щеткой с мягкой щетиной. Иначе моя шерсть теряет блеск, а это недопустимо.

Каждый пункт сопровождался резким ударом хвоста по полу. От этого воздух быстро стал мутным от поднявшейся пыли, а мы с Тодой раскашлялись.

Кошка умолкла, ожидая нашей реакции с видом голливудской звезды, выкатившей непомерные требования киностудии. Я посмотрела на нее, потом на Тоду, который слушал всё это с открытым ртом, и меня разобрал смех.

– Так, дорогая моя примадонна! — весело сказала я, уперев руки в бока. — Давай спустимся с небес на землю. Из всего твоего списка я могу предложить следующее: почесать за ушком, когда будет настроение. Кормить тем же, что едим сами и когда едим сами. А валерьянка — строго по факту выполненной работы. Нашла след — получила. Не нашла — извини, нюхай цветочки!

Кошка сначала картинно вытаращилась на меня, потом закатила глаза и всплеснула лапками.

– Да вы что! Конечно, я отказываюсь! Это несерьезно! Может, еще полы мыть заставите?

– Можем и заставить, если будешь плохо себя вести! — отбрила я. — Мои условия окончательные. Или так, или ищи себе другую аптеку для своих валерьяночных приключений!

Кошка надулась и демонстративно отвернулась. Потом, не дождавшись реакции, снова развернулась к нам. Видно, что перспектива остаться без валерьянки ее совсем не обрадовала. 

Она вздохнула так тяжело, будто на ее пушистые плечи взвалили все тяготы этого мира.

– Ла-а-адно, — протянула она с видом великомученицы. — Согласна. Но только потому, что вы мне… симпатичны. И ситуация у вас дурацкая. Считайте, что делаю вам огромное одолжение!

Я постаралась не улыбаться слишком явно. Прийти к соглашению с говорящей кошкой — это определенно новый уровень в моей жизни. Хотя внутри всё ещё царит растерянность. 

И что теперь? Сидеть и ждать, пока эта меховая ищейка случайно наткнется на нужный запах? Это может занять вечность!

— И что нам теперь делать? — спросила я, скорее, у пустоты, чем у кого-то конкретно. — Просто ждать у моря погоды?

— Как что делать? — удивляется Тода. — Госпожа Зоряна, вы же сами всё придумали! Такой блестящий план! Почему вы не хотите им воспользоваться?

Я удивленно посмотрела на него.

– Я? План? Когда это я успела? Я что-то опять забыла?

— Ну да! Недавно же! Когда господин Морган приходил! — с жаром пояснил Тода. — Вы же сказали, что это я лечу пациента! А вы — моя помощница! И он даже поверил! А завтра он выдаст мне расширенную лицензию! Наша легенда станет официальной!

Он понизил голос до заговорщического шепота:

— А это значит… что мы сможем навестить господина Арнольфа! Ведь Архилекарь запретил приближаться к нему вам, госпожа Зоряна. А мне — нет! Я же теперь почти официальный лекарь! И я с радостью стану вашими руками!

Идея Тоды обрушилась на меня, как ушат холодной воды. Точно! Как я сама не догадалась! Это же гениально! 

Я посмотрела на Тоду с восхищением. Вот тебе и робкий ученик!

— Тода! Да ты… ты просто молодец! — воскликнула я, чувствуя, как внутри разгорается новая надежда. — Как же я рада, что взяла тебя в ученики! Из тебя точно выйдет толк!

На душе стало легче. План есть! Рискованный, конечно, но это лучше, чем сидеть сложа руки.

Мы с удвоенной энергией принялись за уборку. Аптека постепенно приобрела более-менее приличный вид, хотя от запаха разлитых настоек и пыли избавиться полностью не удалось. 

Я отчаянно порылась в каждом найденном ящике, заглянула в  каждый угол, под каждый стеллаж, надеясь найти вырванные страницы, но тщетно. Они исчезли бесследно!

Вечером мы поужинали остатками каких-то сухарей и травяным чаем, найденным в одном из уцелевших мешочков. 

Кошка сидела рядом и с неодобрением косилась на нашу скромную трапезу, но молчала – видимо, помнила про уговор. 

Ночь прошла беспокойно, мне снились какие-то погони, вырванные страницы и почему-то грозное лицо Моргана. Он взял меня двумя пальцами за подбородок, долго всматривался в мое лицо и сказал что-то вроде: “Ты смогла меня удивить… а это значит, я теперь с тебя глаз не спущу. Я хочу увидеть, чего ты сможешь добиться в лекарском деле!”

Утром Тода разволновался, как перед экзаменом. Он теребил край своей рубахи и постоянно благодарил меня, поминутно кланяясь.

— Госпожа Зоряна, если бы не вы… я бы, наверное, никогда… Я бы так и таскал порошки для господина Моргана до самой старости! Спасибо вам!

— Перестань, Тода, — я ободряюще похлопала его по плечу. — Ты сам молодец. Просто тебе нужно больше верить в себя. У тебя все получится! А теперь пошли, нас ждет твоя лицензия!

Кошка, услышав, что мы уходим, тут же заявила, что одна в этой развалюхе не останется.

— А вдруг тот тип вернется? Или еще кто? Нет уж, я с вами! Тем более, — она подозрительно покосилась на шкафчик с увесистым замком, куда я вчера вечером предусмотрительно спрятала все найденные остатки валерьянки, — тут стало как-то скучно.

Делать нечего, придется брать ее с собой. Но как замаскировать гигантскую говорящую кошку?

Мы с Тодой переглянулись и начали лихорадочно рыться в старых вещах, которые, видимо, остались тут от прежних владельцев или самой Зоряны. 

Находим какой-то пыльный плащ не по размеру, широкополую шляпу с дыркой и длинный шарф. Напялили всё это на кошку, которая терпела процедуру с видом оскорбленной королевы.

Результат получился… феерический. Огромное мешковатое нечто, из-под шляпы торчат уши, а из-под плаща — пушистый хвост. 

— Ну вот, теперь ты похожа на… м-м-м… эксцентричную пожилую леди? — неуверенно пробормотала я.

Слова “огородное чучело” застряли в горле.

Кошка посмотрела на свое отражение в чудом уцелевшем осколке зеркала и издала страдальческий звук, похожий на сдавленный стон.

– Кстати, – поспешно спросила я, чтобы перевести тему, – у тебя имя есть? А то неудобно называть тебя всё “кошка” да “кошка”... и “ты”. Если уж мы будем работать вместе, то было бы неплохо полноценно познакомиться. 

Из-под шляпы донеслось недовольное мурчание. Потом кошка проворчала:

– Ханна. Так меня зовут. На самом деле, Ханнакараделия, но вы это ни в жизнь не выговорите, у вас слишком примитивные языки. Так что позволяю звать меня Ханной.

– Ого! – удивился Тода, – Это кто ж тебя так заковыристо назвал?

Ханна яростно сверкнула на него глазами.

– Кто надо, тот и назвал, – сварливо отозвалась она, и паренёк растерянно умолк.

К моему удивлению, на улицах на наше ходячее недоразумение почти никто не обратил внимания. Видимо, в столице магического королевства и не такое видали.

В канцелярии Архилекаря нас встретил сонный клерк. Лицензия для Тоды действительно уже была готова. Новенькая, с печатью и подписью самого Моргана. Тода взял ее дрожащими руками, и его лицо озарилось счастьем.

Теперь — в городскую лечебницу! 

Сердце стучало от волнения и предвкушения. Тода подвёл нас к большому серому зданию с узкими окнами, над входом в которое висела вывеска с изображением лепестка, в центре которого мерцала большая капля.

– Это лечебница, – пояснил юноша.

– А символ почему такой? – удивилась я, – Не чаша и змея…

И умолкла. Мир-то другой, поэтому ясен пень, что и символы тоже будут другими.

Тода принялся что-то путано объяснять про эссенцию жизни, целительную магию и какой-то артефакт, но Ханна перебила его.

– Хватит трепаться! Я уже запарилась в этих ваших тряпках! – капризно заявила она, – Давайте поскорее всё решим и пойдём домой!

С этими словами она толкнула дверь, и мы шагнули внутрь. И, стоит нам это сделать, как на нас буквально с порога навалилась дикая куча проблем, о которых даже подумать не могли…

 ***

Приглашаю вас в ожидании проды прочитать ещё одну историю из нашего моба!

Адриана Вайс, Мария Минц "Директриса поневоле. Возродить академию"

Дверь лечебницы захлопнулась за нами с глухим стуком, отрезав уличный шум. 

Внутри царил полумрак и густой, тяжелый воздух. Пахло типичной больницей. Смесью сушеных трав, пыли, чего-то едкого и одновременно сладковатого. Стены были сложены из грубого серого камня, пол выложен такими же плитами, кое-где выщербленными от времени.

Тусклый свет пробивался сквозь узкие высоко расположенные окна, освещая длинный коридор, по которому сновали люди в одинаковых серых халатах — местные лекари или их помощники.

Однако, несмотря на декорации типичного средневековья, чувствовался порядок: все были заняты делом, не чувствовалось никакой спешки и паники. На первый взгляд, это была обычная больница… особенно, если вспомнить, что в мире, котором я оказалась, есть гигантские говорящие кошки!

Прямо у входа нас встретила суровая дородная дама в чепце. Вид у нее был такой, будто она лично сторожила врата ада и пропускала туда дозированно и то только по спецпропускам!

— Вы к кому? — хмуро обратилась она к нам, смерив всех троих (а особенно Ханну в ее нелепом наряде) крайне неодобрительным взглядом.

— Нам нужен господин Арнольф, — выступает вперед Тода, стараясь говорить уверенно, хотя я чувствую как дрожит его голос. Он даже пытается показать свежую лицензию, но дама ее просто игнорирует.

— Посещения запрещены! — отрезала она. — Распоряжение Архилекаря Моргана. Никого не пускать!

Ну вот, приехали! Я так и знала, что этот тип подстрахуется! Внутри все вскипело от злости и бессилия. Мало того, что лицензию отобрал, так еще и все пути к расследованию перекрыл! Бюрократ чертов!

— Но позвольте! — вмешалась я, стараясь звучать как можно вежливее. — Мы не просто посетители! Господин Тода — лекарь! — Я выразительно посмотрела на Тоду, намекая, чтобы он снова достал свою драгоценную бумажку. — Он получил официальное разрешение…

— Мне все равно, кто он и какое разрешение получил! — перебила женщина, даже не взглянув на лицензию, которую Тода снова робко ей протянул. — Сказано: никого. Значит, никого. Прошу не мешать работе лечебницы!

Она сложила руки на груди и посмотрела на нас так, будто мы были кучкой назойливых мух. 

Всё, кажется, это тупик…

Но тут вперед протиснулась Ханна, зачем-то шаркая ногами и согнувшись в три погибели.

— Ох, милочка, что ж вы так кричите! — проговорила она скрипучим голосом, отдаленно  похожим на старушечий, качаясь из стороны в сторону. — Мне же сейчас плохо будет. А я ведь всего лишь своего внучка хотела повидать… Ох, дурно мне! Внучок! Похоже, так и не проведает тебя бабушка!

Ханна театрально всхлипнула и даже зачем-то надрывно застонала – видимо, имитируя плач навзрыд – а потом и вовсе безвольно осела на пол.

Женщина в чепце вздрогнула, ее лицо резко побледнело.

— Да что ж это такое! — возмутилась она, но уже с ноткой растерянности. — Женщина… бабушка… что вы тут устроили? 

— Внучек! — продолжила очень фальшиво и наигранно выть кошка, — Дайте мне хоть на секундочку повидаться с моим внучком! 

— Так, давайте успокоимся и разберемся, — запрыгала возле Ханны женщина в чепце, — Кто ваш внук?

— Так Арнольф и есть, — всхлипнула пушистая хитрюга.

Лицо женщины на мгновение стало суровее, и я испугалась, что сейчас она раскусит наш (вернее, кошкин спектакль) и тут же вышвырнет отсюда. Но женщина только помотала головой.

— Простите, не могу… да и господин Арнольф говорил, что нет у него никаких родственников.

— А-а-а-а, внучок, да за что же ты так со своей бабушко-о-о-ой? — вновь сорвалась на надрывный вой Ханна, — Если это из-за того, что была против брака с этой вертихвосткой, которой от тебя были одни деньги нужны, то прости-и-и-и! Я же тебе только добра желала-а-а-а…

Глядя на все это представление я могу думать только о том, чтобы не сорваться и не захохотать в голос. Актриса из Ханны, конечно, не самая способная… но как старается! 

По крайней мере, вон, Тода смотрит на нее, выпучив глаза — похоже, до сих пор толком не понимает, что происходит, а женщина в чепце, судя по лицу, уже толком не знает, что делать. Ей явно хочется побыстрее закончить этот цирк, а с другой стороны – боится нарушить распоряжения!

— Ладно-ладно, — вдруг сдалась она, — Господин Арнольф на втором этаже, палата номер семь, в конце коридора направо. Но учтите, — она снова напустила на себя строгость, — пациента сейчас нельзя сильно беспокоить! Так что очень быстро, буквально на две минутки, а потом сразу обратно! Понятно?

— Кристально! — кивнула я, пихая локтем в бок Тоду, чтобы тот тоже согласно кивнул. Подхватив все еще страдающую Ханну под руки, мы торопливо дернули в сторону лестницы.

—Ну ты даешь, Ханна! — шумно выдохнула я, когда мы остались одни, — Такое представление устроила!

— А то! — горделиво ответила кошка, запрокинув голову, — И только попробуйте сказать, что я не заслужила валерьянку!

— Заслужила, — улыбаюсь я, запуская руку ей под пальто и почесав шейку, — Еще как заслужила!

Мы поднялись по скрипучей деревянной лестнице на второй этаж. Коридоры здесь были похожи на лабиринт. Мы сворачивали то направо, то налево, ориентируясь только по номерам палат и собственной интуиции. 

Наконец в одном из боковых ответвлений, где располагались одноместные и явно более комфортные палаты, мы увидели нужную дверь. А перед ней — охранника.

Это был здоровенный детина с бычьей шеей и лицом, не обезображенным интеллектом. Он был одет в простую кожаную куртку поверх рубахи, у пояса висит дубинка. Он прислонился к стене и лениво ковырял в зубах щепкой. Завидев нас, он выпрямился и преградил путь своей массивной тушей.

— Стоять! — рявкнул он, едва мы приблизились. Голос у него был грубый, а сам детина разглядывал нас с нескрываемым подозрением. — Куда прете? Сюда нельзя! 

Я мысленно застонала. Опять двадцать пять! 

— Но мы лекари, — снова завёл свою шарманку Тода, уже увереннее демонстрируя лицензию. — Нас прислал сам Архилекарь Морган для осмотра пациента! 

Охранник лениво покосился на бумагу, потом –  а нас. 

— Мне плевать, кто вы такие! — прорычал он. — Приказ главного лекаря лечебницы — никого не пущать. Вообще никого. Так что разворачивайтесь и валите отсюда, пока целы!

Ну вот, приехали. Я почувствовала, как внутри снова закипает злость и бессилие. Этот мужлан явно не из тех, с кем можно договориться или кого можно запугать лицензией. Нужно что-то придумать, и быстро!

Я незаметно толкнула Ханну локтем и одними губами прошептала:

– Ханна, похоже нам снова без тебя не обойтись. Давай снова, как ты умеешь! Пожалуйста. 

Ханна из-под шляпы бросила на меня взгляд, полный вселенской скорби.

— Опять унизительные задания? И что я получу взамен?

— Еще один флакончик валерьянки, — пожала я плечами, — Но не сегодня, а то тебе плохо будет. А завтра!.

Кошка скорчила страдальческую физиономию.

— Одну валерьянку в день? Да это грабеж! — прошипела она так тихо, что услышала только я, — И чего я только с вами связалась?

Однако, кряхтя и охая, как настоящая старушка, она все же развернулась и заковыляла прочь по коридору. Мы с Тодой замерли в ожидании.

Через пару секунд из дальнего конца коридора донесся жуткий грохот, звон разбитого стекла и возмущенный кошачий вопль, который, впрочем, вполне мог сойти за крик боли или ужаса.

— Помогите, люди добрые! Вот бы здесь был кто-то большой и сильный! 

— Какого черта?! — рявкнул охранник. Он с сомнением смотрел то на нас, то в конец коридора, откуда доносится шум. — Стойте здесь! — бросил он нам и, чертыхаясь, тяжелой трусцой кинулся выяснять, что случилось.

— Бегом! — шепотом скомандовала я Тоде, и мы пулей залетели в палату Арнольфа, прикрыв за собой дверь.

Комната была небольшая, но чистая. Кровать с относительно белым бельем, тумбочка, стул. В углу курилась какая-то трава, распространяя терпкий аромат, видимо, для очистки воздуха. 

На кровати лежал мужчина средних лет. Лицо у него было осунувшимся, землистого цвета, под глазами темные круги. Он был неподвижен, глаза закрыты, дышал мелко и поверхностно. Пот блестел на лбу. 

Выглядел Арнольф очень плохо. То ли спал тяжелым сном, то ли был без сознания. Сердце сжалось от жалости. Я должна его осмотреть хотя бы для того, чтобы понять, как ему можно помочь! 

Причем, сделать это надо как можно быстрее! Пока охранник не вернулся!

Я сделала шаг к кровати, протянула руку, чтобы нащупать пульс на сонной артерии… 

И в этот самый момент за нашими спинами раздался резкий возмущенный мужской голос:

— А вы что здесь забыли?! Вам сюда нельзя!

Вот только голос этот принадлежал кому угодно, но не охраннику и даже не господину Моргану!