Целительница для графа - читать бесплатно онлайн полную версию книги автора Резеда Ширкунова (самиздат)

В кабинете главного врача больницы стояло напряжение, густое, словно предгрозовой воздух. Воздух был пропитан запахом антисептиков и едва уловимым ароматом кофе, остывшего в фарфоровой чашке на массивном дубовом столе. Виктор Всеволодович Зорин, мужчина лет пятидесяти с усталыми, но проницательными глазами, сидел за столом, задумчиво глядя на стопку документов. Его пальцы барабанили по гладкой поверхности дерева, выбивая немой ритм тревоги. И я, как никогда понимала его тревогу.

Подняв голову, он встретился со мной взглядом

— Мария Ивановна, сколько сегодня мы потеряли? — главврач больницы потер лицо ладонями.

— В больнице троих, двоих скорая не успела довезти, умерли в дороге, — отчиталась главному врачу и прикрыла на минуту глаза, которые нещадно ломило. Ночка была еще та!

Нехватка врачей ощущалась остро, потоками прибывали новые больные. Среди зараженных — множество подростков, для малышей же существовал отдельный госпиталь.

Больные поступали без единого сопутствующего недуга, абсолютно здоровые, крепкие. Для родителей, для близких — это настоящая трагедия. Стремительное, неподдающееся контролю прогрессирование болезни ставило наших докторов в тупик. Мы боролись, делали все возможное, применяли методики, что используются в ведущих клиниках мира, но сталкивались с абсолютно неуправляемыми случаями. Легкие поражались неудержимо. Мы не могли понять, почему человек с букетом хронических заболеваний переносил ковид бессимптомно, а полные жизни ребята угасали за трое суток.

— Как же так, Виктор Всеволодович? Им бы жить да радоваться, а они смотрят тебе в глаза и молят: «Доктор, спасите!» — слезы покатились по щекам.

Даже нам врачам старой закалки, которые в жизни повидали немало, было довольно сложно эмоционально.

— Ох, моя хорошая, пойдем в ординаторскую. Поспишь там пару часов… По-умному бы тебя отправить домой, да только людей катастрофически не хватает! Прости, голубушка!

Я едва смогла приподняться со стула, пошатнулась. Словно выпила снотворного, так сильно клонило в сон. Внутри, помимо непонятной слабости, горел огонь, будто я оказалась в раскаленной парной.

Главврач, заметив мое состояние, нахмурил брови:

— Маша, мне не нравится, как ты выглядишь. Пойдем, помогу тебе прилечь, заодно температуру измерю.

— Все в порядке, я просто спать хочу! — с трудом ворочая языком, проговорила своему однокурснику по мединституту. Когда-то нас называли «женихом и невестой», но судьба распорядилась иначе. Я встретила Сашку, влюбилась, а Витька через год женился на Олеське, нашей однокурснице. Сашка погиб, выполняя воинский долг «за кордоном», а у Витьки жена умерла от тромбоэмболии легочной артерии*, полученной после перелома ноги. У каждого из нас остался сын, они стали лучшими друзьями. Как и мы, выбрали медицину.

Я лежала с открытыми глазами, видя все будто сквозь молочную пелену. Сквозь нее проступали фигуры медсестер в белых халатах, слышались голоса — мужские и женские, но слов я не различала. В какой-то момент почувствовала, как внутри меня со звоном рвутся нити, золотистые, как мне казалось. Одна за другой, до последней, седьмой. И вот, словно обретая крылья, я взлетела вверх. Сверху было видно, как главврач с медсестрами склонились над больной.

—Всё! — произнес Витька, он же Виктор Всеволодович, незаметно смахнув слезу с щеки. Он бережно погладил щеку женщины и накрыл простыней.

Женщина смутно напомнила мне мою маму, которая умерла от рака, когда я только закончила институт, такая же худая, изможденная от болезни.

— Прости, Машенька. Не думал я, что любовь всей жизни покинет меня так скоро. Его слова кольнули сердце, с такой болью они были сказаны, и до меня дошло — эта исхудавшая женщина, это была я… Я умерла?

Не успев осознать и принять свою смерть, мое эфирное тело оказалось окутано плотным туманом. Казалось, смерть должна была вызвать бурю эмоций, но я была удивительно спокойна, словно все шло своим чередом.

—Хм! – эхом отозвалось в голове. – Такая девица мне самому пригодится, потому с перерождением повременим. Итак…

Продолжение оборвалось, оставив после себя гулкое любопытство: кому и зачем я понадобилась? Но спросить было некого. Мысли, словно пойманные в ловушку, закружились, и я провалилась в бархатную тьму, в последний миг осознав, что, возможно, уже и головы-то моей нет.

Внезапно в ноздри ударил пьянящий аромат луговых трав. Над головой шелестели листья, словно нежное дыхание лета, окутавшее меня живительным покоем. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь изумрудный полог, играли на лице, и, превозмогая неведомую тяжесть, я наконец разлепила веки. Взгляд устремился в бездонную лазурь неба, на раскидистые ветви незнакомого дерева с большими листьями, нависшими надо мной.

Воздух был густ и напоен дивными запахами: терпкой полынью, сладким клевером, пряной мятой. Казалось, каждый цветок, каждый стебелек делился своим ароматом, сплетая в единую, неповторимую симфонию. Я закрыла глаза, вдыхая полной грудью, пытаясь запечатлеть это мгновение, эту безмятежность, столь редкую в моей прежней жизни, особенно последние дни.

Медленно, неумолимо мысль начала обретать форму, вползая в сознание: происходящее после смерти было… весьма странным.

—Что за шутки! – вырвалось недовольное восклицание.

Попыталась сесть, но тело оказалось непослушным, хотя вовсе не парализованным: я отчетливо ощущала каждый камешек, каждый бугорок под собой…

—Тело! – вскрикнула я от внезапности, ведь точно знала, что умерла. Витька сам констатировал мою смерть…

В сознании вспыхнули последние мгновения перед тем, как туман поглотил меня, и я рухнула в бездну.

"Любовь всей жизни!"– его слова прощания прозвучали отчетливо. Неужели?... Да нет!... Не может быть! Они с Сашкой так ладили, мы дружили семьями… Я никогда не замечала на себе его взглядов… Хотя… был один момент, после смерти мужа и его жены, когда он спросил, не хочу ли я замуж? Тогда меня разобрал такой смех, что я лишь отрицательно мотнула головой.

— А ведь когда-то между нами была любовь! – тихо произнес он.

— Витенька, это была просто влюбленность! – ответила я, но он лишь покачал головой.

— Как знать, как знать!

От внезапно открывшейся правды я и сама не заметила, как села. Для меня это оказалось болезненной правдой. Получается, он всю жизнь любил меня! Миг осознания того, что все для меня из той жизни потеряно!

Что теперь об этом думать, надо привыкать к миру, в который я попала по чьей-то прихоти… Тяжело вздохнув, решила отвлечься от грустных мыслей и в первую очередь оглядеть то тело, в котором оказалась.

Первым делом мое внимание привлекли руки. Изящные, хрупкие, с тонкими пальцами, которые поэты когда-то называли «музыкальными». Кожа на них была нежной, словно бархат, и от неё исходило едва уловимое тепло. На запястьях просвечивали тонкие голубые вены.

Затем я задрала длинное платье и осмотрела ноги – точеные, стройные, словно высеченные рукой античного ваятеля. Кожа была бледной, почти прозрачной, с едва заметными синеватыми прожилками, напоминающими тончайшую паутину. Проведя ладонью по гладкому бедру, ощутила прохладу и шелковистость кожи.

И, наконец, сунула свой любопытный нос в вырез платья. Тело девушки было худеньким, но уже сформированным. Грудь, хоть и небольшая, обещала будущую женственность, живот плоский. На вид телу можно было дать лет семнадцать.

— Что же случилось с тобой, милая, раз твоя душа отправилась на небеса?! – громко спросила я, но, естественно, никто не ответил.

Едва поднявшись на ноги, я огляделась. Куда идти, в каком направлении – понятия не имела. Ничего из памяти девушки в моей голове не осталось. С одной стороны, это было благословением: я боялась потерять себя, раствориться в чужих воспоминаниях. Но с другой – это было и проклятием: я ничего не знала об этом мире.

Неприятная ноющая боль сжимала низ живота. И тут пронзила меня догадка, острым холодным лезвием: такое бывало лишь однажды. В первую брачную ночь. Да, такая уж я идеалистка, не позволяла возлюбленному ничего, кроме поцелуев. Но сколько же было восторга в карих глазах Сашки, когда стало ясно: я девственна.

В следующее мгновение я застыла, словно изваяние. Неужели меня просто-напросто изнасиловали? Приподняв подол платья, присмотрелась: по правой стороне, внутри бедра, виднелся бурый след. Мир покачнулся. Головокружение накатило внезапно, и я чуть не рухнула, если бы инстинктивно не прижалась рукой к шершавому стволу дерева.

Так бы и стояла в растерянности, если бы тишину не нарушил треск ломающихся веток.

— Если это зверь, мне не выжить! – прошептала я, оробев.

Второй смерти за день мне совсем не хотелось. Да и в этом чужом, незнакомом мире хотелось бы прожить подольше.

—Машка, нашел! – всхлипнул пацаненок лет десяти, появившись неожиданно из чащи, и, уткнувшись в живот, разрыдался.

Также делал и сын, когда его обижали.

Сашка любил ворчать из-за этих его «девчачьих» слез.

— Ты пацан или кто? Слезы льешь, как девчонка? Обидели? Дай сдачи! Не позволяй им тебя на колени ставить!

Воспитание было строгим, но, как оказалось, из сына вырос умный и сильный мужчина. Жаль только не успел жениться, а я— понянчить внуков….

Медленно гладила мальчика по золотистым кудрям, ожидая, пока утихнет его самая острая боль.

Наконец, он отстранился. Шмыгнув носом, ребенок вытер мокрое лицо рукавом.

— Малыш, не пугайся, но… я ударилась головой и ничего не помню.

Он нахмурился, словно взрослый, и все же спросил:

— Совсем-совсем?

— Да! – тяжело ответила я.

— Даже меня? – Его губы дрогнули, и глаза вновь наполнились слезами.

— Прости, совершенно ничего. Но если ты мне расскажешь, может быть, что-то прояснится? Он посмотрел на меня, и глаза его стали поистине бездонными. В них читался ужас и в то же время желание покарать насильника.

— Маша, он душил тебя, чтобы ты не сопротивлялась. Я убью Егорку! – выдохнул он, тяжело дыша. – Он пустил слух по всей деревне, что теперь ты никуда не денешься и выйдешь за него замуж, потому что… потому что он тебя поимел… Силой взял, гнида!

Мальчик покраснел и понурился, крепко сжимая кулачки. Не в силах выдержать, я вновь погладила его по голове.

— Как тебя зовут, малыш?

— Ванька я, сирота. И не малыш, а взрослый… Ты спасла меня, когда я умирал с голоду, и приютила в своем домике, как своего помощника.

— А чем я таким занималась? И как спасла? – тут же заинтересовалась я его словами.

— Ты единственная травница на три деревни. Твоя мама умерла рано, а воспитала бабушка Аня. Она тоже была травницей и тебя учила. Все хотела отправить в магическую академию на целителя учиться…

— Какую академию? – переспросила я, еще не веря услышанному.

— Магическую. В тебе проявилась магия земли, поэтому ты и травы нужные находила. А как бабка померла, тут уж не до академии стало. Народ приходил, но все расплачивались продуктами, денег-то ни у кого нет. Проклятая война…

— Подожди, какая война?

— Так с королевством демонов – Деймоном. Ты и этого не помнишь? – он посмотрел на меня с жалостью.

— Вань, удар об землю был такой силы, что у меня буквально все из головы вылетело! – произнесла я, заметив знакомые растения на краю леса. – Если только немного знаний о травах и осталось…

— Тогда пойдем домой. Там поедим, и будем думать, что делать дальше.

— В каком смысле?

— Тебе нельзя оставаться в деревне. Тех девчонок, которых парни «испортили», считают грязными. Никто с ними связываться не будет, даже разговаривать.

— Что за чушь! На мне-то вины нет?! -возмутилась такому беспределу.

Мальчик опустил голову и поник.

Тромбоэмболия лёгочной артерии* - острое нарушение кровообращения в лёгких, вызванное закупоркой просвета крупных артерий или их более мелких ветвей кровяным сгустком.

Узкая лесная тропинка вилась, петляя между вековыми соснами и стройными березками. Мягкий ковер из опавшей хвои и прошлогодних листьев шуршал под ногами, заглушая шаги, словно сама природа хотела сохранить тишину и умиротворение этого места. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь густую изумрудную крону, рисовали на земле причудливые узоры, освещая редкие полянки, усыпанные лесными цветами. Воздух был наполнен ароматами влажной земли, смолы и едва уловимой сладостью диких ягод.

Мы с Ванькой медленно, но верно пробирались к деревне по его, едва различимым, тропам. Уже десять минут, казалось, прошло, а лес все не кончался. Почему Маша забралась так далеко, было загадкой? Я старалась разглядеть хоть что-то знакомое среди буйства зелени, и вот, мелькнула мята, перелился синим цветом иван-чай, раскинулась белыми зонтиками ромашка… Мальчишка же, как истинный знаток, называл мне незнакомые травы и тут же, словно опытный лекарь, рассказывал, от каких недугов они помогают. Неплохие знания, видать, получил Ваня от своей травницы. Вскоре, наконец, лес отступил, уступив место первым покосившимся домам поселения.

Дом травницы, как оказалось, ютился на самой дальней околице, и нам предстояло пройти через всю деревню, вдоль центральной, извилистой улочки, чтобы добраться до моей скромной избушки.

Ванька, взял меня за руку, и мы двинулись в путь… То, что Егор уже успел раструбить на всю деревню о содеянном, стало ясно с первых шагов. Злорадные усмешки, кривые взгляды, суетливые перешептывания – все выдавало его подлую ложь, наверняка распустил сплетни, что я сама этого хотела…

Каждый шаг давался мне с неимоверным трудом, но не от стыда – стыдиться должны были они, не сумевшие защитить юную девчонку от такой мерзости. Видимо, переселение души прошло не так гладко, как хотелось бы, ибо слабость накатывала все новой волной, а в голове стучала лишь одна навязчивая мысль – добраться до избушки, не упасть посреди этой толпы, не дать им насладиться моим падением.

Селяне, обычно приветливые и любопытные, сейчас старательно отводили взгляды, кто-то сочувственно качал головой, другие же, напротив, злобно скалились. Малые дети, еще не изведавшие всей полноты людской подлости, с нескрываемым любопытством таращились на меня, а их матери, спешно уводя малышей, шептали слова о недостойном поведении.

Возле центрального колодца, словно на просмотр спектакля, собрались девушки, жадно смакуя новость. При нашем приближении они замолчали, но ненадолго.

— Глядите-ка, падшая объявилась! — подала голос одна из них, облаченная в более дорогое платье. — И не стыдно на глаза честному народу показываться, бесстыжая?!

— Теперь только один выход — за Егорку замуж, — хмыкнула вторая, — только нужна ли она ему сейчас, девственность потеряв?

Остальные подхватили ее смех. Мы молча прошли дальше, а за спиной еще долго звучали колкости, но тут мой взгляд зацепился за идущего навстречу высокого, но уж слишком худого, словно жердь, светловолосого парня.

— А вот и ты, моя краса, — он усмехнулся, оглядев меня с ног до головы. — Я уж заждался.

Его взгляд остановился на моем испорченном платье и растрепанных волосах. Мусор весь, между тем, я давно вытащила из косы… Иван крепче, словно в подтверждение своих слов, сжал мою ладонь.

— Ванечка, отпусти-ка меня, дружок, и отойди немного в сторону, чтобы невзначай не зашибла! — тихо произнесла я, останавливаясь, когда до этого урода оставалось всего шесть шагов.

— Но, Маша! — растерянно пролепетал мальчишка, не зная, как реагировать.

Но, увидев мой взгляд, решимость в глазах, он медленно опустил руку.

Я подошла ближе к насильнику, схватила его обеими руками за рубашку и со всей силы ударила коленом. Резкий, болезненный удар пришелся точно в пах. Тело Егора согнулось пополам, из горла вырвался хриплый стон, и он рухнул на колени. Я не стала останавливаться: сначала короткий, но сильный удар кулаком в лицо, а как только он завалился набок, еще дважды врезала ногой по животу.

— Ты что творишь, окаянная, прибьешь ведь! — взвыла какая-то баба, оказавшись между мной и поверженным Егоркой. — Сама дала, теперь его винишь?

Она всей своей тучной массой, поставив руки на бедра, стала наступать.

— Он ее душил, чуть не убил! Только взгляните – его пальцы оставили синяки на ее шее! – в отчаянии прокричал Ванька.

Тут из толпы, где преимущественно стояли мужчины, вышел крепыш. «Это наш староста», – успел шепнуть Ванька, уже оказавшись рядом со мной.

Мужчина был высокого роста, широкоплеч, в возрасте – морщины, прочертили его лицо, но глубоко посаженные глаза под нависшими бровями горели живым умом, отражая мудрость, накопленную за долгую жизнь.

— Погоди, Авдотья! — Он силой отстранил женщину и, подойдя ко мне, отодвинул край выемки платья. Видимо, увиденное было настолько уродливым, что староста нахмурился еще сильнее.

Резко обернувшись к женщине, он схватил ее за руку и подвел ближе ко мне.

— Так говоришь, сама далась, Авдотья? – громкий голос старосты раскатился эхом по всей деревне. Учитывая, что все замерли в молчании, наблюдая за нами, большинство жителей вздрогнули от неожиданности, в том числе и Авдотья.

Женщина молчала. Егор, оправившись от боли, пытался отползти как можно дальше от нас, но это заметила не только я, но и староста. Старик успел схватить его за шкирку и приподнял одной рукой с земли.

— Вот это сила! – подумала я.

— Говори, стервец, зачем ты это непотребство сотворил? – спросил староста, хорошенько встряхнув парня, болтавшегося в его руках, будто нашкодившего котенка.

— Я хотел жениться на ней, а она… отказалась! – завыл Егор.

— Зачем, если она не хотела? Отвечай!

— Наказать хотел! Она сказала, что лучше одна останется, чем выйдет за меня замуж. А чем я плох? Работаю, руки-ноги есть, не страшен, а она нос воротит! –шмыгнул он носом, откуда продолжала идти кровь.

Староста сплюнул и отпустил парня. Егор, не ожидая такой резкой смены положения, кулем свалился на пыльную дорогу.

— Один урод из-за своих хотелок оставил три деревни без травницы, – сетовал староста, затем взглянул на меня. – Вижу надумала уехать отсюда! Может, останешься?

По моим глазам он понял, что нет.

— Жди, вечером приду в гости, там и поговорим, – тихо произнес он, повернувшись ко всем. – Идите все по домам, нечего тут глазеть, совсем разленились.

Народ неохотно стал расходиться, обмениваясь шепотом новостями. Я взяла Ваньку за руку, и мы двинулись дальше. Пока разбирались с этой ситуацией, я смогла взять себя в руки, но теперь ноги едва несли меня, а сознание отказывалось понимать, что происходит.

Как бы далеко ни простиралась деревня, она не была бесконечной, и мы приблизились к ее окраине, туда, где за последним домом начинался непроходимый лес. Казалось, только он мог принять меня, укрыть от всевидящих глаз и осуждающих шепотков.

За сумраком деревьев маячила добротная изба, к ней и держало путь мое изнеможенное тело. Подкатившая усталость не могла заглушить решимость, что вела меня вперед. Я знала, что должна пережить эту ночь, а с первыми лучами солнца покинуть это забытое богом место.

Войдя в избу, я, минуя все остальное, мгновенно нашла глазами кровать и рухнула на нее, забыв даже о голоде. Пробуждение пришло с тихим, вкрадчивым говором. Узнав голоса, я поняла – это Ванька и староста.

— Давно спит?

— Часов семь уж. Я подходил, лоб щупал — горела вся, искрила, а потом стихло.

— Неужто магия просыпается? В таком-то возрасте? — удивился староста.

— Дядюшка Есений, так ведь у нее и так есть магия. Не сильная, но есть. Магия Земли. И что же выходит, еще одна? — Бывает, малец, и такое! Помню, как с орками воевали, – у одного паренька в отряде после ранения магия открылась. Воздухом владел, а тут – огонь, да такой силы. Ему, видно, при ранении здорово по голове прилетело, потому и не помнил ничего.

«Видать, еще один попаданец…» — хмыкнула я про себя и, отодвинув полог, отделяющий кухню от крошечной спальни, вышла к гостю.

— Добрый вечер, дядюшка Есений.

— Добрый, горемычная. Присаживайся, разговор у нас будет серьезный.

Усевшись напротив старосты, я устремила взгляд прямо в его глаза.

— После всего случившегося, в деревне я не останусь! –произнесла твердо, не давая повод для уговоров.

Я бы и так уехала. Эта деревенская жизнь – не для меня. Мне нужен простор, моя любимая работа! Без нее я пропаду! Но знать об этом мужчине не стоит.

— Держала тебя, по сути, одна бабка, да зима, когда дороги так замело, что до нужника не добраться было. А сейчас и вовсе ничто уже не удерживает. Показалось мне сегодня, Машенька, что резерв твой увеличился. Ты уж не обессудь, но мне по полгода отчитываться перед графом надобно – у кого магия пробудилась и каков ее размер. А сейчас – самое время. Хоть ты и собралась уезжать, но еще под моим покровительством. Потому не серчай, позволь измерить твой потенциал.

— Да я и не против, дядюшка, измеряйте.

Заметив, как округлились глаза Ваньки, я поняла, что опять что-то не так. Ну, что поделаешь, назвался груздем — полезай в кузов.

Староста, вынув из кармана плоский камень, положил его передо мной на стол. Я молча посмотрела на него, затем перевела взгляд на паренька. Он попытался помочь, еле заметно показывая, чтобы я коснулась пальцем непонятного предмета. Так я и сделала. Ванька, увидев это, схватился за голову и, решив, что мои глупости могут зайти дальше, вмешался в разговор.

— Дядюшка Есений, она не может магию свою вытянуть. Маша же по лесу бродила, использовала ее для сборки трав, потом с этим иродом Егоркой дралась. А когда совсем обессилела, он ее и свалил… Потом душить начал…

— Так было? — повернувшись ко мне, спросил мужчина.

В ответ я лишь кивнула.

— А ты-то откуда знаешь? —обернулся он к Ваньке.

— Она как очнулась, так все и рассказала. Только про удушение сначала умолчала, но я сам увидел, — буркнул мальчишка, недовольный тем, что ему не верили на слово.

— Хорошо. Капни каплю крови.

Ванька тут же подал острый нож. Профессиональным, будто отточенным движением, я слегка порезала безымянный палец, и крупная капля упала точно на середину плоского камня. Я не успела удивиться, как кровь, вместо того чтобы стечь, полностью впиталась, и на сером камне в центре возникло зеленое завихрение, поднимаясь все выше, словно маленький торнадо. Но на этом все не остановилось: рядом начало формироваться еще одно, маленькое, но стремительно увеличивающееся в размерах вихревое облачко. Мы втроем смотрели на это дивное зрелище, и на каждом лице отражались свои эмоции: мое — любопытство и неверие, старосты — изумление, а Ванюши — чистый восторг. Когда второй, белый вихрь стал почти вдвое больше зеленого, все вдруг замерло, словно изображение в старом телевизоре встало на паузу.

— Что это? — хрипло поинтересовалась я, прокашлявшись, ощущая сухость во рту, будто побывала в самой Сахаре.

— Магия вторая проснулась, Машенька. Целительская. Эх, послать бы тебя в этом году в академию учиться! И дар у тебя сильный, и травы ты чувствуешь благодаря дару земли. Только вот денег нет… Можно было бы к графу Краснову Никите Кирилловичу обратиться, но он сейчас со своей дружиной с демонами воюет.

— Да что уж думать о несбыточном… Как-нибудь выкрутимся, правда, Ванюш? Мальчишка лишь согласно кивнул.

— Раз решили, значит, так тому и быть! — Он с силой ударил ладонью по столу, будто ставя жирную точку, и встал. — Завтра, как рассветет, телега за вами приедет и отвезет в город.

Он помолчал, затем полез за пазуху и вытащил небольшой кожаный мешочек.

— Бабке твоей обещал приглядывать за тобой, да вот, видишь, как все вышло! Эх! — он махнул рукой. — Здесь немного, но на первое время хватит, чтобы с голоду не помереть. Сам подойду с утречка и проконтролирую отъезд.