Целительница для обреченного дракона

Шея болела так, будто кто-то вкрутил в позвонки гвозди. Последний пациент оказался тяжёлым. Редкое отравление, осложнённое почечной недостаточностью.

Телефон зазвонил, когда я уже стянула халат, повесила его на крючок в ординаторской и подхватила сумку.

— Ир, — раздался голос мужа. — Я задержусь.

— Что-то случилось?

— Срочная операция. Расслоение аорты, привезли полчаса назад. Надо спасать.

Мой муж, Игорь Волков, был одним из лучших кардиохирургов Петербурга.

— Конечно, милый, — отозвалась я. — Удачи.

— Ложись спать, не жди меня, — произнес Игорь немного напряженно. Но это нормально, когда впереди трудная операция.

Он повесил трубку, а я улыбнулась, но почему-то грустно. Дети выросли, разлетелись — Толик с семьёй на стажировке за границей, Лиза защищает диссертацию в Москве. Дома пусто.

Что же, приму ванну, выпью чаю и лягу спать пораньше. Идеальный план.

Токсикологический центр опустел. Коридоры замерли в сонной тишине.

А ноги гудели. И спина ныла. Пятьдесят лет — не двадцать пять, что уж там лукавить.

На улице меня встретил холодный питерский воздух. Ноябрь. Сырость пробирала до костей, но после больничной духоты даже холод казался неожиданно приятным.

Мой автомобиль стоял на парковке, припорошённый первым снегом. Опустившись за руль, я завела мотор, а телефон снова зазвонил.

— Ирка! — голос Томы был таким громким, что я невольно вздрогнула. — Ты где?

— Еду домой, — ответила я осторожно.

Тома, моя подруга детства, вела свой бизнес, была энергичной, яркой, неугомонной. Когда она так кричала в трубку, это неизменно означало очередную безумную идею.

— Ты где? Мы в клубе «Кристалл» собрались. Ждем тебя.

Я потёрла переносицу.

— Томка, какие клубы? Я с ног валюсь.

— Да брось ты! — она фыркнула. — Ты всегда с ног валишься.

Я хотела отказаться, но меня остановил тихий внутренний вопрос: а когда я в последний раз куда-то ходила?

— Ладно, — выдохнула. — Приеду. Но ненадолго.

«Кристалл» встретил меня громкой музыкой. Басы давили на барабанные перепонки, свет мигал.

Боже, я уже не та, что в молодости.

Заметив подруг за столиком в углу, я широко улыбнулась и направилась к ним.

— Что будешь пить?

— Мне только сок, — предупредила я строго.

— Ну ты зануда, — Томка фыркнула, но добродушно.

Я улыбнулась, расслабляясь. Может, и правда зря я так редко выбираюсь отдохнуть. Может, надо…

И тут под грудиной что-то ёкнуло.

Неприятное, тревожное чувство, словно кто-то дёрнул за невидимую нить, связанную напрямую с сердцем. Я замерла, не понимая ещё, что именно заставило меня обернуться.

То ли знакомый запах парфюма, того самого, что я дарила Игорю на день рождения. То ли смех — низкий и бархатный.

То ли всё сразу, в один момент. Но я обернулась и обмерла.

За столиком в противоположном конце зала расположился он.

Игорь Волков. Мой муж вот уже тридцать лет. Он был красив в свои пятьдесят два года, благородная седина шла ему, чёрная рубашка облегала широкие плечи, подчёркивая спортивную фигуру, которую он поддерживал регулярными тренировками.

А рядом с ним сидела миловидная блондинка.

Оленька. Медсестра из его отделения. Я её знала, видела не раз, замечала, как она всегда заискивающе смотрит, поддакивает.

Игорь взял её руку. Поднял узкую ладонь к губам, закрыв глаза, поцеловал внутреннюю сторону запястья. Нежно, почти благоговейно.

Я поперхнулась воздухом. Но они не видели меня.

— Ира? — Тома как раз наливала в мой стакан сок. — Что случилось?

Я не ответила. Просто встала и пошла к ним. Медленно, сквозь толпу, сквозь музыку, которая вдруг стала казаться очень далёкой.

— Ира, подожди! — Тома вскочила и бросилась за мной. — Ира, стой!

Но я не могла остановиться.

— Оленька, ты моё всё, — донёсся до меня голос Игоря, и в нём звучала такая приторность, что стало тошно.

Он так никогда не говорил со мной.

Оля заметила меня первой. Её взгляд скользнул в мою сторону — холодный, оценивающий, — и на губах появилась торжествующая улыбка.

— Игорёк, — протянула она намеренно громко, — я так жду отпуска. Куда поедем?

Игорь улыбнулся, поглаживая её руку.

— Куда-нибудь подальше от Питера. Я задыхаюсь рядом с этой старухой, зайка. Её бы в какой-нибудь санаторий отправить на неделю. Сердце у нее шалит. А мы с тобой рванём на море.

Старуха. Слово хлестнуло пощёчиной.

— Малышу понравится, — Оленька нежно погладила живот, и я только сейчас заметила едва различимую округлость под облегающим платьем.

Беременна. Она беременна от него.

— Заенька моя, — пророкотал Игорь, наклоняясь к ней.

А затем, вдруг вздрогнув, резко повернул голову и увидел меня.

Застыл, взгляд сделался каким-то стеклянным. Оля склонила голову и победно улыбнулась.

Вот, значит, как. Я стояла рядом с мужем с молодости. Поддерживала, пока он защищал диссертацию. Сама училась, работала, тянула дом. Жили в квартире, что оставили мне родители-профессора. Игорь уверенно пользовался и моими связями, и моим наследством, и всем кругом коллег-друзей моей семьи.

— Только не устраивайте скандал, Ирина Сергеевна, — произнесла Оленька нагло.

Я приподняла бровь:

— Из-за такого мусора, как ты? Скандал?

Внутри было пусто, боль оказалась такой острой, что вызвала оцепенение. Даже сердце занемело.

— Пошли отсюда, — Тома, последовавшая за мной, потянула за руку.

Игорь поднялся.

— Поговорим позже. Езжай домой, Ира, — кинул он сдержанно.

Оленька посмотрела на меня презрительно, в ее глазах промелькнуло что-то похожее на жалость.

Я отвернулась, сжав ладонь подруги. Слов не было.

— Игорь, да оставь ты эту калошу! — не выдержала Оленька. — Хорошо, что она всё узнала! Пусть поймёт, что молодым счастье нужнее.

— Ира. Я готов выкупить твою квартиру. А загородный дом поделим.

— Пошел в задницу, — ответила не оборачиваясь.

Он не знал, что я давно завещала квартиру Толику. Моему мальчику, у которого трое детей. А муж пусть собирает вещи.

Мы с Томой дошли до машины, но Игорь догнал нас. Схватил меня грубо за плечо, в его голосе зазвучала почти угроза:

— Ты слишком много работаешь, Ира. Стала рассеянной, забывчивой. Тебе бы на осмотр к врачу, а не сцены ревности закатывать. Мы всё обговорим, как взрослые люди.

Что-то во мне щёлкнуло.

И я ударила его наотмашь по лицу.

— Квартиру не получишь, — процедила зло.

— Это мы ещё посмотрим, — в его глазах вспыхнула мелочная злость.

— Урод ты, — бросила Тома и буквально запихала меня в машину.

Игорь остался стоять на тротуаре, потирая щёку.

Тома пересела за руль, а я откинулась на спинку пассажирского сиденья и прикрыла глаза. Дышать было трудно, словно грудь сдавило корсетом. Странная ассоциация, но она почему-то пришла мне в голову, хотя корсетов я никогда не носила.

— Ирка, ты как? — подруга бросила на меня обеспокоенный взгляд.

— Нормально, — выдавила я, но голос прозвучал хрипло, незнакомо.

Грудь сжималась всё сильнее. Сердце колотилось быстро, неровно, и я знала эти симптомы слишком хорошо. Тахикардия. Приступ.

Мы доехали до моего дома. Тома выскочила, обежала машину и распахнула мне дверь. Я выбралась с трудом, ноги не держали. Пришлось опереться о капот.

— Что такое? — Тома заметалась рядом. — Ирка, ты бледная как смерть!

— Сердце прихватило, — выдохнула я, сжимая кулак на груди.

Накатила острая, жгучая боль.

— Боже, какой козёл, — прошептала я, оседая на землю. — Почему так больно, Том?

— Ира! — закричала подруга, хватая меня под руки.

Громкие встревоженные голоса собравшихся людей доносились до меня, но я не могла ответить.

— Вызовите скорую!

— Она без сознания!

Тьма наплывала волнами, затягивая всё глубже. Холодный снег под спиной. Чьи-то руки. Крики.

А потом провал в черноту.

 ---------------------------------------

Есть еще вкусный кусочек, листаем дальше)