Цена предательства

Промок я этой ночью у сломанного колеса, как говорят, до нитки. А вокруг глушь такая, что начинаешь сомневаться, открыты глаза или закрыты, разницы нет. Пока подсвечивал телефоном под днище своего авто, последний успел промокнуть и отключиться. Ну, что ж, сам дурак.
Где-то над головой сверкнула молния и в её свете почудилась фигура впереди, а раздавшийся следом гром сотряс не только окружение, но и мою нервную систему.

– Кто здесь? – крикнул я в темноту.

– Местный, – отозвался хриплый голос, – сломался?

– Ага, – ответил я, силясь разглядеть собеседника.

В его руках блеснул луч фонарика, спасибо, что не в глаза, и я увидел очертания мужчины. Мужик больше ничего не сказал, лишь махнул, зазывая с собой. И я пошёл. Дождь заливал глаза, ноги скользили по размокшей глине на дороге, но я упорно шёл за незнакомцем. Доведя меня до крайнего в селе дома, мужик показал, где баня, кинул на порог тапки и ушёл в избу.

Отмывшись кое-как и надев сухую обувь, я прошёл в избу, где, наконец, смог рассмотреть моего спасителя. Мужчина был в годах. Седина уже окончательно обосновалась в его густой, взлохмаченной шевелюре, серыми искорками пестрела в бороде и усах. Глаза серые, обрамленные сетью морщинок были вполне добродушными. Мужик хмыкнул, кивнул на стул, дескать: «Садись, гость дорогой, будем чаёвничать», а сам полез на верхнюю полку серванта за чашкой. Глядя на широкий разворот плеч, мощную спину, мысленно позавидовал. Такую фигуру не накачаешь сидя в офисе. Интересно, кто он, кузнец? Пахарь? Лесоруб?

Я осмотрелся. Простая крохотная избёнка требовала ухода. Посреди стены, что напротив входа, стояла добротная каменная печь, с широким загнёткой и лежаком слева. Когда-то она была белоснежной. Выбеленной по традициям, но за печью давно не ухаживали, хоть и топили исправно. Оттого и покрыта была чёрной копотью. Справа от печи у окна стоял дубовый стол, покрытый зелёной скатертью, у стола стоял добротный табурет, на который и кивнул мне мужик приглашая. Я огляделся в поисках второго стула. Тот был задвинут под стол и служил подставкой под сковородки. Усевшись на предложенное место, вновь огляделся. Ничего примечательного больше в комнате не нашёл. Обычная изба. Сервант в дальнем правом углу, крашеный-перекрашеный сотню раз. Койка слева, близ входа, закрытая шторкой от посторонних глаз, да красный угол с иконами под потолком. Обычная изба. Вот только витал здесь дух одиночества. Дом не то что намекал, он кричал об одинокой судьбе своего хозяина. Вроде бы чисто и прибрано, но не было в доме того, что так свойственно женской душе. Вышитых занавесочек, цветочков на подоконниках, фарфоровых статуэток на полочках и нишах старого серванта, что так любовно расставляют исконно русские женщины на селе, украшая своё жилище, внося в него тепло и уют.

Звякнули чашки. Хозяин достал для меня с дальнего угла посудного шкафа одну. Свою, привычным движением вытащил с нижней полки. Молча разлил ароматный чай на травах. Сбросил на печь мешавшие сковородки с табурета и сказал лишь одно:

– Рассказывай.

Легко сказать: «рассказывай…» – подумал я хмыкнув. А что рассказывать? Как я оказался не пойми где? Нехорошо я тут оказался, мужик.

– Вор я, – ответил честно хозяину дома, и перед глазами всплыл весь вчерашний день.

А начался он со странного сообщения на телефон: «ты можешь спасти своего сына», и больше ничего. Я чертыхнулся про себя, на горе шутников. Тепло улыбнувшись и, поцеловав сына в лоб, покинул палату. Если бы всё так было просто… Мысли мои метались от того, где бы заработать на операцию, до, а стоит ли её делать, если мальчишке осталось от силы полгода, а шансов, что после неё он выкарабкается, ничтожно малы.

Я так углубился в них, что не заметил амбала за своей спиной и не успел среагировать, когда тот быстрым движением скрутил мне руки и запихнул в стоявший у пешеходки автомобиль. Меня зажали на заднем сидении между двумя качками. Но только я хотел возмутиться, как вбок болезненно прилетело и перед глазами поплыли круги.

– Не рыпайся. Слушай молча, и все останутся в плюсе. Ты ведь хочешь спасти сына?

Больше я не возникал. Автомобиль тронулся, а сидевший на переднем сидении мужчина в очках всё говорил и говорил. От каждого его слова мои глаза ширились.

Артефакт. Разве можно в современном мире поверить в такое. Что древний артефакт, находка последней экспедиции местного краеведческого вуза, способен исцелять даже безнадёжно больных. Скажи мне такое ещё пару месяцев назад, я бы рассмеялся ему в лицо. Вот только слишком много изменилось за этот месяц. И жизнь, что утекала словно песок сквозь пальцы, рвала душу. Я был готов на всё. Даже обокрасть альма-матер.

Мне дали чёткие инструкции, фото находки и место её хранения. Денег за такую авантюру не предложили, но пообещали помочь применить артефакт на сыне, затем находка остаётся у них, а я должен забыть всё, что произошло за последние 24 часа.

Автомобиль остановился у моего дома, и я, не оглядываясь, поспешил в подъезд. Времени было мало, нужно было подготовиться.

Причины, по которым они вышли именно на меня, были вполне понятный. Я сам закончил этот ВУЗ. Закончил блестяще, защитив диплом по вопросам безопасности старинных архитектурных объектов, и лично приложил руку к конструированию системы охраны центрального здания университета. Меня там знают, ценят и любят.

Будут ли мои действия предательством? Несомненно, но на кону маленькая жизнь. Самая ценная для меня.

Ближе к вечеру я отправился с бутылкой хорошего коньяка в универ. Навестил куратора своего направления. Мы хорошо посидели, вспоминая былое. Когда же старый профессор нетвёрдой походкой отправился домой, я распрощался с ним, сказав, что хочу навестить ещё знакомых, а сам спрятался ждать ночи. Обойти охранку и выкрасть артефакт не составило труда. Разве что против совести идти было сложно. Но перед лицом стоял образ сына. Трудности начались позже.

Выйдя через пожарный выход в проулок, между корпусами, я заметил тёмную фигуру. Тело напряглось. Уговор был иным. Мены должны были встретить через пару кварталов от сюда на авто. Неужели у заказчиков поменялись планы и меня решили пустить в расход? Так просто я им не дамся. Внешне расслабившись, я шёл прямиком в западню, краем глаза отмечая движение позади себя. Их было трое. Наверно, они рассчитывали застать врасплох бывшего студента. Вот только не так прост студент, носивший два года краповый берет.

Я напал первым. Резким ударом в живот толкнул притаившегося впереди противника, затем резко пригнулся и подсёк нападавшего сзади. Тело грохнулось на грязный асфальт, и я ударил ногой куда придётся, кажется, слышал треск сломанной челюсти. Последнего нападавшего бил рукой. Второй я прижимал к телу артефакт, странного вида статуэтку. Фактор внезапности сыграл мне на руку. Я не стал разбираться, кто напал и почему, просто дал.

На обочине меня ждал автомобиль. Водитель, стоял рядом, делал вид, что курит. Я напрягся. Он должен был сидеть в машине и ждать меня. Всё пошло не по плану. Наверно, обострённое адреналином чутьё помогло различить в смазанных ночной мглой движениях опасность. С рыком навалился на водилу, прижал его к себе и ударил коленом в живот. Тот захрипел, и на дорогу с характерным звуком упал пистолет. Ещё один удар, уже по лицу, и, оттолкнув бездыханное тело, я сел в авто. Выжал газ, я рванул машину вперёд.

Мчась по ночному городу, не сразу заметил преследователей. Что ж мне так не везёт-то сегодня. Со скрипом шин об асфальт резко перестроился и в последний момент свернул на объездную. Позади засигналили разгневанные моими действиями автомобилисты. Плевать. Лишь бы вырваться. В живых меня после такого точно не оставят. А значит, у Максимки не будет шанса.

Оторваться сразу не удалось. Через несколько минут в хвост снова пристроились два авто. Я поднажал, выжимая из иномарки всё, на что способен был мотор. Ловко лавировал в неплотном ночном потоке и судорожно соображал, как сбросить хвост. Мы удалялись от центра города, и места были не знакомы. Дорога сужалась и расходилась в разные стороны. Перестроился в левый крайний ряд, усыпляя бдительность преследователей, а перед самой развилкой нырнул вправо, уходя на разворот. Один автомобиль мне удалось обхитрить, он пронёсся мимо, а вот второй, державшийся правее, мой манёвр повторил. Ну, что ж, будем рисковать.

Дорога стала уже, и поток машин стал плотнее. Я гнал, как заядлый «шахматист», перестраиваясь перед самым носом у едущих авто, надеясь, что чьи-то нервы сдадут, он вывернет на соседнюю полосу и создаст аварию, тем самым остановив преследователя. Но нет, авто сигналили, тормозили, слышался мат из раскрытых окон, и больше ничего.

Мы гнали уже загородом, машин становилось меньше, я чувствовал, как стремительно нагоняет меня автомобиль. И тогда я решился на отчаянный шаг: в последний момент, практически сравнявшись со съездом, я резко вывернул на встречку и, чудом избежав столкновения, нырнул вниз по грунтовке, не сбавляя скорость. Сзади раздался визг тормозов, громкий хлопок от врезавшегося во встречку автомобиля.

Всё это я слышал лишь краем уха, отмечая бессознательно. В ушах гулко стучало сердце, раскочегаренное дозой адреналина. Я вырубил фары, оставив лишь габаритные огни и, почти не видя дороги, петлял по ухабам. Поворот вдоль просеки. Ещё один уводил уже в лес. Начался дождь, и машину тащило по колее, как кусок масла на сковородке.

Резкий удар заставил носом встретить руль. Я не заметил выбоины на дороге, за что и поплатился. Машина встала намертво. Потряс головой, прогоняя звёздочки и головокружение, я выбрался из салона и, подсвечивая телефоном, пошёл смотреть, что с колесом. Радовало только одно. Рядом не было автомобилей. А значит, я всё же оторвался.