Цена спасения: контракт с бунтаркой

— Повторяю: я тебе не какая-то тарелочница! — шиплю сквозь зубы и ловко уворачиваюсь от ложки, которая настойчиво тянется к моему рту. — И тарелкой в меня тыкать не смей!

Делаю шаг назад и путаюсь ногами в подоле длинного платья. Тяжёлая плотная ткань сковывает тело, напоминает, что я здесь — чужая.

— Ты не ешь второй день, — спокойно отвечает Каэль. Его голос ровный, почти ленивый. — Я не собираюсь смотреть, как ты умираешь от голода.

Он стоит у массивного деревянного стола, освещённого свечами. Неровное пламя колышется, отражаясь в бронзовых подсвечниках. Рукава на своей простой льняной рубашке он закатал повыше. Ни украшений, ни лишних деталей — только уверенность человека, привыкшего, что ему подчиняются.

Его взгляд уверенный, тон спокойный, но ледяной. И это пугает больше, чем крик.

Каэль делает шаг вперёд. Я отступаю, упираясь спиной в холодный камень стены.

— Я не просила, — выдыхаю, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Я не спрашивал.

Он останавливается слишком близко. Его взгляд на мгновение задерживается на моих губах — будто оценивает.

— Открой рот, Адель. Или мы продолжим иначе.

— Ну уж нет! — возмущённо сдуваю упавшую на лицо прядь, одновременно прикидывая пути отступления. — Насильно кормить меня вздумал?

Краем глаза замечаю второго брата. Риан стоит у стены, привалившись плечом,  и наблюдает за нами с плохо скрываемым напряжением.

— Ага, — усмехается Каэль, и от этой усмешки по спине бежит холодок. — Риан. Подойди. Подержи её.

— Каэль, это уже слишком, — Риан сразу выпрямляется. — Я не буду в этом участвовать. Отпусти ты её.

Ну хоть кто-то здесь нормальный.

— Она два дня не ела, — отрезает Каэль. — Как ещё на ногах держится — загадка.

Их спор — мой шанс.

Я резко толкаю Каэля плечом. Ложка звякает, тарелка выскальзывает из его рук. С громким звоном разбивается о каменный пол, заливая его похлёбкой.

Каэль вздрагивает. Но не издаёт ни звука.

Он смотрит вниз. Часть похлёбки попала ему на рубашку. Мой мучитель медленно стряхивает капли с ткани. И в этом холодном молчании куда больше угрозы, чем в любом крике.

Он отвлёкся всего на секунду. Но мне хватает этого мгновения.

Бегу к двери со всех ног, прежде чем он успевает опомниться. Пальцы уже касаются холодного металла ручки. Вот он — мой шанс сбежать! Надежда взметается яркой вспышкой, чтобы тут же потухнуть.

Сильные руки смыкаются на талии и резко тянут меня назад. Я оказываюсь прижатой к чужому телу так плотно, что перехватывает дыхание.

Бьюсь локтями и пинаюсь, пытаюсь достать его ногой.

— Пойми, — он по-прежнему удерживает, никак не реагируя на мои попытки выбраться из стального плена его объятий. — Ты наша. Прими это. И смирись.

— Отпусти, гад!

— Нет, — его голос звучит у самого уха. Низкий. Тихий. — Так не пойдёт, Адель. И откуда ты взялась такая? — Сплошное несчастье.

— Поставь меня на пол. Мне тяжело дышать.

— Только если успокоишься.

— Хорошо, — киваю. — Сдаюсь. Я на всё готова.

Он ослабляет хватку. Слишком быстро.

Как только ноги касаются пола, я разворачиваюсь и со всей силы бью его в колено.

Каэль глухо охает. Лицо искажается болью — но он не падает.

— Я ведь говорил, что из-за твоего неповиновения нам придётся общаться по-другому? — произносит он медленно, почти ласково.

Я чувствую его дыхание на  коже моей шеи, и от этого у меня дрожат колени.

— Я не просила тебя лезть ко мне со своей едой!

— Я хотел по-хорошему. Я пытался договориться с тобой, — говорит он настолько спокойным голосом, что меня пробирают мурашки. — Но ты сделала свой выбор.

Он наклонился ближе.

— А значит, теперь тебе придётся отвечать за свои поступки.

Приглашаю в свою чувственную новинку:

Пора познакомиться с героями ближе. Показываю, как выглядит Адель и близнецы.

— Теперь не сбежишь, — Каэль закончил прикручивать замок на мою дверь. — Ключ есть только у меня и Риана. Выйдешь, когда я позволю. Есть будешь сразу, как я принесу еду, иначе буду кормить насильно. Всё поняла?

— Нет!

— Адель, прекрати свои фокусы! И только попробуй ещё раз ударить меня — я накажу иначе. И это тебе не понравится.

Что-то внутри меня щёлкает. Как будто сейчас мне всё нравится.

Я подхожу вплотную, поднимаю руку и тыкаю пальцем ему в грудь.

— Я. Не. Твоя. Собственность!

И в этот миг мир словно вздрагивает.

Воздух между нами вспыхивает. Как если бы пространство сжалось. Свечи на стенах пригибают пламя, будто от порыва ветра. Только вместо него по комнате прокатывается волна жара. В нос ударяет резкий запах озона.

Меня дёргает, словно током. Голова кружится, ноги слабеют.

— Ой… — выдыхаю я. — Что это было?

Каэль замирает.

На мгновение — всего на долю секунды — в его взгляде мелькает неуверенность. Сжатые пальцы подрагивают, будто он сам не ожидал такого. Но он быстро берёт себя в руки.

— А говоришь, не моя, — усмехается он, и эта улыбка опаснее прежней.

Он делает шаг вперёд. Я отступаю.

— Стой! — выставляю руки. — Я сказала: не подходи!

— Ты сама только что выбрала свою судьбу, Адель, — произносит он тихо. — Хоть ещё этого не понимаешь.

Он опять меня ловит. Наклоняется, и его губы почти касаются моего уха.

— Хочешь, чтобы  я снова наказал тебя за неповиновение?

И в тот же миг внутри меня что-то откликается — горячей, пугающей волной.

— Ну всё, хватит, — Риан приходит мне на помощь. И уже обращаясь к брату, произносит: — Давай, иди. Ей отдохнуть надо. Давай-давай, — подталкивает его к выходу брат.

На этот раз Каэль спорить не стал. Он и впрямь пошёл к выходу, продолжая улыбаться и поглядывать на меня. А у меня как-то резко голова закружилась и слабость навалилась. Приваливаюсь плечом к стене, чтобы перевести дух.

— Ну что с тобой не так? — закрыв за ним дверь, Риан с тяжёлым вздохом отправляется в ванную и выходит оттуда с мокрой тряпкой. — Он ведь переживает о тебе.

— Переживает? — обиженно скрещиваю руки на груди и усаживаюсь на кровать. Риан в это время вытирает пол. — Его бы психиатру показать. 

— Кому?

— Ай, неважно. Давай помогу, — совесть не дала спокойно смотреть на то, как он убирает беспорядок, учинённый мною.

Присаживаюсь на колени рядом с Рианом. Собираю с пола черепки, пока он орудует тряпкой.

— Аккуратно. Не поранься.

— Угу. Переживаешь о сохранности своего имущества? — бросаю укол второму брату. Потом, немного подумав, всё же решила не дерзить ему. — Спасибо, что уговорил его уйти.

— Адель, — Риан заглядывает в мои глаза. — А почему ты решила поделиться с ним?

— Чем поделиться? Переживаниями по поводу своего заточения? Ну как тебе сказать…

— Я не про то. Твоя энергия. Она спокойно перетекла к нему, хотя ты явно была на взводе.

— Какая такая энергия?

Похоже, у них тут вся семейка двинутая.

— А ты разве сама не знаешь? Энергия, которой ты должна делиться с нами. 

У них это семейное что ли? Прикладываю ладонь к его лбу.

— Ты как себя чувствуешь?

— Сейчас чуть лучше стало. 

Он перехватывает мою ладонь и подносит её к губам. 

Быстро убираю руку. Встаю с пола и укладываю осколки разбившейся миски на стол у окна.

Чувствую себя немного странно. Отхожу к окну, чтобы он не видел моего лица.

— Адель, — Риан подходит сзади. — Тебе, наверное, сейчас лучше прилечь. И поесть.

Я лишь промолчала и отвела взгляд. Есть действительно дико хотелось. Но не прерывать же голодовку. Я продержалась всего два дня!

— Ладно. Но расскажи, что за энергия и почему она нужна вам.

— Проще показать. Можешь поцеловать меня?— ошарашил меня Риан.

— Чего? Это ещё с какой такой радости?

— Просто с Каэлем ты поделилась. А я думал, что нравлюсь тебе больше. Но ты выбрала его первым, — он проговорил это таким обиженным тоном, что мне даже стало стыдно на секунду. Хоть я так и не поняла, что Риан имеет в виду.

— Я не понимаю…

— Ты же сама видела ту искру.

— Искру? Я думала, это статическое электричество. Ну, может, он ногам босыми по ковру ходил.

— Опять ты говоришь какую-то чушь. Такая забавная, — Риан посмеивается надо мной. — Значит, на поцелуй я могу не рассчитывать?

Сначала я хотела опять возмутиться. А потом, немного подумав, добавила: 

— Ну вот поцелую я тебя. А ты мне что?

— А что ты хочешь?

— Свободу!

— Это невозможно. И ты это знаешь, — покачал головой Риан. А потом внезапно предложил: — Но я могу принести еду. Вкусную. И поешь сама, без принуждений. И Каэля.

Живот на такое предложение отреагировал воодушевлённым урчанием. Эх, подвела меня сила воли!

— Хорошо. Но только без языка. Понял?

Риан кивнул, и я взяла его лицо в ладони, приближая к себе.

Притянув Риана к себе, коротко коснулась его губ своими. Я боялась, что он воспользуется этой ситуацией. Но Риан и правда не перешёл ту черту, которую я заранее провела.

Его губы оказались неожиданно мягкими и нежными. Мне показалось, что между нами лопаются тысячи маленьких пузырьков, а по коже проходит приятное покалывание.

И странное чувство — будто крохотная частичка моего тепла, моей бодрости, перетекла по невидимому каналу к нему. Не болезненно, а… как лёгкий выдох.

А когда я отстранилась, его глаза блеснули чуть ярче, а мои веки налились свинцом. Он слегка наклонил голову.

— Благодарю.

Я хотела было сказать ему что-то дерзкое в ответ. Но тут меня накрыло бесконечной слабостью. Сажусь, а затем и ложусь на кровать, откидывая голову на подушки.

— Тебе надо отдохнуть, — Риан поправил подушки, провёл рукой по моей щеке и вышел.

А про еду он так ничего и не сказал. Умираю с голода. Я думала, стойкости мне не занимать. Но, видимо, я себя переоценила.

Когда я только попала в этот мир, думала, меня не станет уже в первый день. Но братья забрали меня в свой дом.

А когда заявили свои права, объявила голодовку. И что же? Я продержалась ровно два дня!

Дверь открылась, заставив меня вздрогнуть.

— Спокойно, — раздался голос Риана. — Это я.

И я выдохнула. Он зашёл с подносом в руках. От запаха еды предательски свело живот.

— Я принёс то, что сможешь съесть, — сказал он, ставя поднос на стол. — Сама.

— Как благородно, — буркнула я, садясь. — И даже ложку в рот пихать не будешь?

— Не буду, — спокойно ответил он, не поддаваясь на мои подколы.

Я посмотрела на еду. В тарелке была каша. Живот заурчал в предвкушении. Сглотнув, я отвернулась, досчитала про себя до пяти. А потом ещё раз. И сдалась. Схватила ложку. Но всё же решила уточнить ещё разок.

— Если я поем, это не будет считаться, что я согласна на ваши условия?

Риан покачал головой.

Трясущейся рукой я зачерпнула немного каши и отправила её в рот. Первая ложка далась с трудом. Вторая — легче. Третья… я вдруг поняла, что ем слишком быстро.

— Не торопись. Тебе нельзя слишком много есть сейчас.

— О, прости, — фыркнула я. — Я просто давно не питалась в пятизвёздочном плену.

С каждой ложкой становилось легче. Внутри разливалось приятное тепло. Будто сила, что питает меня и восстанавливает энергию, преодолев незримый барьер, лилась теперь свободно. И вместе с ней ко мне возвращалось то, что было сейчас нужнее всего, — ясность.

— Ладно, — сказала я, отставляя миску. — Теперь рассказывай. Что вам нужно от меня?

Риан напрягся. Сел напротив, сцепив пальцы.

— Искра, — сказал он спокойно. — Нам нужна Искра.

— И что это такое — искра?

— То, что происходит между нами.

— Объясни нормально. Без этой твоей загадочности.

Он заглянул в мои глаза.

— Ты говорила, что издалека. Но откуда конкретно? Я думал, все в нашем мире знают про Искру.

— Считай, я с окраины этого мира. Прибыла из самой глухомани, — ответила я уклончиво, отводя глаза. — Ну что, расскажешь?

— Хорошо, — он кивнул. — Искра — это твоя жизненная сила. И то, что поддерживает нашу жизнь. Только если ты даруешь нам её.

— Подожди. То есть от моей силы зависит ваша жизнь?

Риан кивнул.

— Но вы не можете забрать у меня это насильно?

— Нет. Делиться можно только добровольно. Понимаешь, мы, мужчины, как факелы, — Риан опять перешёл на язык метафор, — можем гореть ярко, освещая мир перед собой. Но только женщины могут его поджечь фитиль. А если мы остаёмся без Искры, сила постепенно убывает. Разум затуманивается, а тело чахнет. Мы медленно угасаем.

— Подожди, то есть когда я коснулась Каэля, я поделилась с ним?

— Да. Ты выбрала его. Первым, — проговорил Риан, и я заметила нотку обиды в его голосе. — Твоя ярость была настоящей, а намерение — искренним. И он получил долю твоей Искры.

— Тогда скажи мне, как так вышло, что судьба женщин в вашим мире… вашем государстве то есть, столь незавидна?

— Незавидна? Ты о себе? Многие могут лишь мечтать о том, чтобы стать нашей женой.

Женой? Его слова повисли в воздухе, как приговор. На меня навалилась густая, липкая паника.

Ужас сковал горло. Но сквозь него пробилась ледяная, ясная мысль: “Редкость. Он назвал мой дар редкостью. Значит, у меня есть то, что нельзя так просто получить в этом мире. То, без чего они «угасают». А это рычаг давления на них. Найти бы точку опоры…”. И тут паника отступает на шаг, уступив место сосредоточенности.

— Я мечтаю о другом. Вернуться в свой мир… то есть, к привычной жизни, — снова отвожу взгляд.

— Адель, хочешь, чтобы мы мучались без тебя? — Риан взял мои ладони в свои.

— Раньше же обходились без меня как-то…

— Нам приходилось находить другие возможности, — он не стал вдаваться в подробности.

От этой странной недосказанности мне стало не по себе. Я встала с кровати и подошла к окну.

— Как я понимаю, вам нужны от меня прикосновения. Ну поцелуи на крайний случай. Что ж. Ну на сегодня я с вами уже поделилась. И с тобой, и с братом.

Я уже хотела сказать ему, чтобы он оставил меня в покое на сегодня. Но Риан продолжал.

— Разве это Искра? Так, искорка. Поцелуев недостаточно, Адель, — он лукаво улыбнулся, а я отвернулась, с ужасом понимая к чему он клонит.

От таких признаний у меня аж ноги подогнулись. Я схватилась за спинку стула, чтобы не упасть.

— Неужели я тебе совсем не нравлюсь? — Риан подошёл ко мне сзади и положил ладони на плечи.

— Дело не в этом. Я просто утомилась немного. Можешь меня оставить?

Риан и правда мне нравился. Особенно по сравнению со своим холодным и строгим братцем. Но я не хотела, чтобы он сам об этом знал.

Риан взял меня за руку, поцеловал тыльную сторону ладони и пошёл к выходу.

— А ты мне очень нравишься, Адель, — произнёс он у двери. — И брату. Мне порой кажется, что он от тебя и вовсе голову потерял.

— То, что он потерял голову, это верно. Но ко мне это не имеет никакого отношения.

— Зря ты так. Я хорошо знаю брата. Каэль решил, что ты будешь с нами, лишь взглянув на тебя. Поэтому не смог оставить тебя у Грехема.

Грехем. Мой прежний владелец.

Он нашёл меня почти сразу — в тени, у стены сарая, забившуюся в угол. Руки обхватывали колени, но это не спасало от дрожи. От его взгляда стало ещё холоднее.

Как я там оказалась? Цельной картины нет — только обрывки воспоминаний.

Мы с девчонками гадали в Святки. Смех, вино, дурацкие свечи и предсказания из интернета. Маринка, которая у нас была за главную гадалку, делает голос максимально дурацким. Как у профессиональных ведьм с того шоу, что уже сто лет крутят по телеку.

— О, а Адельке у нас выпало “особое счастье”. Суженый, да не один. Их будет двое.

Двое?

Предсказание вызвало настолько бурный приступ хохота среди разгоряченных вином подруг, что даже сосед снизу застучал по батарее. Я отмахнулась. У меня и одного-то не было. Ну не до этого мне.

Знаете такую фразу: “карьера это хорошо, но она не обнимет тебя ночью”. Так вот это про меня. У меня была работа. Хорошая работа.

Юридический отдел крупной фирмы, предсказуемая карьерная лестница, кофе литрами из офисной кофемашины. И даже нормальная начальница — Мария Павловна. Ну как нормальная. Относительно. Правда, за глаза мы с девочками называли её Мегерой Палной. Но это же любя. Я её, между прочим, уважала. Даже любила — по-своему.

Нервотрёпки — регулярные. Дедлайны — по расписанию. И постоянные переработки, да. Один раз я даже задержалась в офисе до полуночи. Потом еле дозвонилась до задремавшего охранника, который умудрился меня закрыть и уснуть в своей комнатушке.

Сплетни в курилке. Обед в ближайшем кафе с девочками-коллегами. А по выходным — кофе с подружками или очередной забег по торговому центру. Я думала, это и есть жизнь.

А личная жизнь? Она где-то ждала. Там, за поворотом. Я была уверена: как только станет полегче, посвободнее — я и до неё дойду. Хотела тепла. И чтобы кто-то ждал. И даже плакала иногда по ночам в подушку. Ведь мне было уже за 30. А ни детей, ни мужа — ни-че-го. Кроме работы.

Всё перевернулось с ног на голову в один день. Вернее, ночь. Я снова задержалась в офисе допоздна. Не заметила, как пошёл снег. А потом решила не вызывать такси, а добраться пешком. Забыла, когда в последний раз так гуляла в снегопад.

Шла по переходу. И в этот момент от Палны пришло сообщение с пометкой “срочно”. Я знала, что игнорить такое нельзя. Достала телефон, чтобы срочно ответить, уткнулась в экран. И не заметила, как справа приблизился автомобиль. Дальше — яркая вспышка.

Слепящий свет фар. Резкий визг тормозов. И тишина.

Когда я открыла глаза, сразу поняла — что-то не так.
Потолок был слишком высоким. Каменным. Сводчатым.
И тело… не моим.

Слабость накрыла так, будто я пролежала месяц в горячке. Руки не слушались. Когда я подняла ладонь, то увидела тонкие пальцы, светлую кожу. Чужую.

— Очнулась, — сказал кто-то неприятным грубым голосом.

Так я познакомилась с Грехемом.

Он был похож комок жира, обтянутый человеческой кожей. Дышал тяжело, с присвистом. От каждого вдоха пахло прогорклым салом и вином.

Я попыталась закричать. Но смогла выдать лишь хрип.

— Немая? — хмыкнул Грехем. — Ну ничего. На рынке это даже ценится. Представляешь, кому-то нравится, когда жена не может проронить ни слова, — он рассмеялся мерзким скрипучим хохотом.

Маленькие глазки бегали по мне, оценивая.

— Посмотрим, на что ты годишься, — Грехем схватил меня за локоть и потащил.

За стеной Грехем обсуждал со своим слугой предстоящий выезд на невольничий рынок и свою предполагаемую выгоду. Я была в числе товаров, что он хотел сбыть.

Затем дверь в нашу темницу распахнулась. И на пороге появился Грехем.

— Посмотрим, на что ты сгодишься, — он приблизился ко мне. — Пойдём, — схватил за локоть и потащил куда-то.

Я еле волочила ноги, не помня себя от боли.

— Отвали от меня, мразь, — выдохнула я, как только оказалась на каком-то продавленном засаленном матрасе.

Я сразу догадалась, что это постель Грехема. Или лучше сказать лежбище? Потому что оно было необъятных размеров, а вонь стояла такая же, как от его тела.

— Кричи, так даже интереснее, — Грехем приблизился. Его сальная улыбочка и резкий запах, исходящий от его тела, вызвали приступ тошноты. Он поднёс руку в моему лицу. И я укусила его за палец.

— Ах ты… — он не успел договорить. Потому что в дверь внезапно постучали.

Тогда я впервые увидела их. Вернее, сначала услышала.

Голоса. Один низкий, твёрдый. Второй — спокойный, ровный.
Грехем засуетился. Его движения стали лебезящими, голосок — приторно-сладким.

Они вошли. Оба высокие. В дорожных плащах. Они источали запах леса, дождя и костра. Один — с каменным лицом и холодными глазами. 

Похожи как две капли воды. Но я сразу заметила разницу между близнецами.
Один — с каменным лицом и холодными глазами. Каэль.
Второй смотрел иначе. Мягко. И даже ласково. Риан.

— А я вас ждал, — проговорил он притворно-вежливым тоном. — Заходите-заходите.

Кто они? Почему этот урод так лебезит перед ними?

Взгляд обоих сразу оказался прикован ко мне.

— Долг… я помню про долг. Можем уладить?

Братья переглянулись.

— Мы забираем её, — сказал Каэль без каких-либо объяснений. — И сочтёмся на этом.

Грехем поджал губы. Пару раз моргнул и наконец кивнул.

Меня, едва стоящую на ногах, подняли и повели к выходу. Риан снял свой плащ и накинул мне на плечи. Я сразу уловила его запах. Тёплый, пряный, с нотками ванили и корицы.

Каэль подошёл ближе. Взял меня за подбородок. От него пахло чем-то свежим, мятным.

— С этого момента ты наша, — сказал он спокойно. — Пошли.

И почему-то именно тогда я вспомнила гадание.
"Суженый, да не один. Их будет двое" — прозвучали в мыслях слова Маринки.

И поняла — это было не предсказание.
Это было проклятие.