Цена выбора. На распутье

– Давай поговорим! Не смей уходить!

От неожиданного возгласа матери из гостиной Кристин вздрогнула и привычно вжала голову в плечи. Посмотрела на недоеденный бутерброд в руке и опустила на тарелку. Зря дверь кухни не закрыла, через неё прекрасно слышно, как родители ругаются. Кристин предпочла бы не выслушивать всё это, но выбора ей не оставили. Снова.

– Я опаздываю на работу, потом поговорим.

– Ты всегда опаздываешь, занят, срочное дело – вечные отмазки. У тебя никогда нет времени на семью, просто живёшь на работе.

«Мама перешла на крик. Теперь ничего слушать не будет, вывалит ворох обвинений и расплачется, когда отец уйдёт». Кристин без аппетита смотрела надкусанный кусок гречишной лепёшки с джемом, есть больше не хотелось.

– Ты прекрасно знаешь, что сейчас готовится встреча с тланами на Ланарке. Меня назначили главой экспедиции, и у нас подготовка в разгаре. Это не то, что можно отложить на потом.

– Ну да! А до тланов были проблемы с навигационной системой ориентирования магбилей. А до него была авария на метеоустановке. А до этого ещё масса проблем.

– Но они действительно были…

– И без тебя, конечно, решить ничего не могли? Ты так незаменим! На семью совсем наплевать? Когда мы последний раз завтракали или ужинали вместе? Ты хоть помнишь, сколько лет нашей дочери? Иногда у меня ощущение, что ты женат на работе! Или любовницу там завёл?

Кристин вцепилась пальцами в стол, стиснув зубы. В голове билась только одна мысль: когда же им надоест?

– Я не намерен выслушивать этот бред! Поговорим, когда успокоишься.

– То есть никогда. На мои чувства тебе совсем наплевать?

– Тебя же не волнуют мои? Всегда ты права, а я кругом виноват. Мне надоели эти бессмысленные споры, не хочу тратить впустую время.

– Что и требовалось доказать. На собственную жену у тебя никогда нет времени. Почему я должна в одиночестве дома сидеть?!

– Тебя никто и не заставляет, займись чем-нибудь: иди работать, заведи хобби, найди подруг, пойди по салонам и магазинам, наконец, и перестань выносить мне мозг! Всё, я ушёл.

– Ричард!

Шорох закрывшейся двери оборвал спор. Раздался глухой удар и всхлип. Кристин решительно отодвинула тарелку. Допила сок, поставила стакан и встала.

– Убрать со стола, – скомандовала домашнему искину, выходя из кухни. Краем глаза успела увидеть, как робо-рука потянулась к посуде.

За дверью гостиную отгораживала декоративная панель: десятки фигурок птиц, нанизанных на изогнутые волной прозрачные стержни, создавали иллюзию взлетающей стаи. Сквозь просветы Кристин увидела маму. Она, всхлипывая, налила вермут из графина в стакан и залпом выпила. Поставила на столик. Потом упала на зелёный диван и откинула голову на спинку. В ярком свете верхнего светильника на щеке блестела влажная дорожка.

Кристин вздохнула: опять она пьёт с утра. Обогнула символическую преграду, подошла к маме и присела перед ней на корточки, положив ладони ей колени.

– Мам, не стоит. От выпивки лучше не будет.

– Ты не пробовала, откуда тебе знать, – огрызнулась та.

– Таким образом только сопьешься. Это не поможет тебе привлечь внимание. Может тебе правда в салон сходить: на массаж там, СПА или…

– По-твоему, я уже опустившая старая грымза? – мама вскинулась на диване, открыла глаза и зло посмотрела на дочь. – Тоже считаешь, что я просто от безделья бешусь?

– Я не это имела в виду! Мам… – Кристин потянулась обнять её.

– Отстань, что ты можешь понимать, наивный ребенок! – Элис раздраженно отмахнулась от непрошенных нежностей.

– Мне восемнадцать, – она осела на пятки, бессильно уронив руки.

– Да какая разница! Ты ничего не знаешь, чтобы жизни меня учить! У тебя вроде экзамен сегодня? Вот и вали на него! Оставь меня с моей анестезией, – мама снова откинулась на спинку, закрыв глаза.

Боль в груди заставила сгорбиться. Кристин прикусила губу, сдерживая невольные слёзы. Ни к чему они, всё равно никто не оценит. Посмотрела на терминал на стене. В спящем режиме на темном экране отображались часы. Времени и впрямь впритык осталось: сегодня последний экзамен, нельзя опаздывать. Вздохнув, поднялась и отправилась в свою комнату.

Декоративную перегородку с птицами, дверь кухни и коридор миновала, не глядя. Услышанный спор до сих пор звучал в ушах, как и десятки других до этого. Разве можно так жить – только мучают друг друга. Кристин слегка хлопнула ладонью по сенсорному замку на стене, дверь с шорохом уехала в стену. И так же тихо закрылась за спиной. Комнату залил неяркий синий свет ночных панелей на стенах.

– Переключить на дневной режим, – приказала Кристин искину. Разгорелись яркие белые панели на потолке, и погасли ночные по стенам.

– Когда я успела такой беспорядок навести? – окинула взглядом комнату.

У правой стены кровать вся разворошена, но это понятно, Кристин только встала. Но что на кресле в углу делает спортивная форма? Как она там оказалась, в памяти не отложилось. Рабочий стол у левой стены завален листочками и карандашами – это она вчера к экзамену готовилась. Рисовала схемы и картинки – ей так проще запоминать. Компьютерный терминал на стене над столом не выключен. У кровати очки виртуальной реальности и сменная школьная обувь.

Обычно легкий хаос ей никак не мешал. Но когда на душе паршиво, всё начинало раздражать. Она заправила постель, убрала во встроенный шкаф в стене одежду, обувь и ВР-очки. Просмотрела листочки, освежая в памяти вчерашнюю зубрёжку. Потом закинула их в ящик стола, смахнув туда же карандаши. Выключила терминал.

Если бы и в жизни можно было так же легко и быстро навести порядок. Запереть бы родителей куда-нибудь на двое суток, пока им не надоест ругаться, и не решат все проблемы. Жаль, это невыполнимо.

Кристин сняла пижаму и убрала на полку. Потом в последний раз натянула школьную форму: светло-голубую блузку, синюю юбку и такой же галстук. Расчесала длинные светлые волосы и откинула назад, слегка потеребив у корней для объёма. Мельком глянула в зеркало рядом со шкафом, как сидит форма, вроде лишних складок нигде нет. Посмотрела на экран рутера на левом запястье: пора выходить. Хорошо, что краситься не надо, ещё год назад она сделала татуаж бровей и губ, и столько же носила наращенные ресницы. Хорошая экономия денег и времени.

Поспешила из комнаты, закрыв за собой дверь, свет погас автоматически. Проходя мимо гостиной, снова оглянулась на маму. Графин на столике опустел уже наполовину. Она больше не плакала, но с тоскливым взглядом грела в руках стакан, периодически отпивая из него.

Кристин вздохнула и не стала ничего ей говорить – это бесполезно, уже не раз пыталась. Запнулась обо что-то и посмотрела под ноги. У порога лежала фоторамка. Это её мама в дверь швырнула? Хорошо, что оргстекло не бьется, иначе тут всё усеяли бы осколки. Под ним отблескивала в ярком свете свадебная фотография родителей.

Кристин потянулась поднять её, покосилась на маму и передумала. Очередной скандал сейчас ни к чему. Перешагнула рамку, открыла дверь и вышла. Заперла дом снаружи, хлопнув по биометрическому замку ладонью. Мама уже точно не подумает закрыться.

Глянула влево и вправо по улице, никого нет. Хорошо. Сейчас ей меньше всего хотелось изображать счастливую школьницу. Их район строился из сборных жилых модулей повышенной комфортности во вторую волну колонизации, здесь жила по большей части элита: члены правительства и администрации, богатые промышленники, руководство транспортных компаний, выдающиеся ученые, которые стояли у истоков колонизации Нового Аркозанта. Поэтому школа в их районе считалась престижной.

Кристин повернула направо к остановке общественных магбилей. Подошла к информационной стойке и прижала к порту доступа рутер. На засветившемся экране выбрала из видов магбилей одноместный и из стандартных пунктов назначения Среднюю школу №2. Подтвердила всплывшее сообщение: время ожидания две минуты.

Благодаря развитой единой навигационной системе ориентирования (ЕНСО) сеть общественных магбилей разной вместимости обеспечивала быструю доставку людей в черте города. В большем пассажирском транспорте пока не возникло нужды. Новый Аркозант колонизирован не так давно, и население столичного города ещё превысило сто тысяч.

Над дорогой блеснул на солнце вызванный магбиль. К остановке плавно подплыл небольшой серебристо-зеркальный каплевидный аппарат на магнитной подушке. Остановился перед Крис, дверь открылась назад и вверх, как поднятое крыло. Внутри только одно мягкое кресло и навигационная панель перед ним с автопилотом. Она села внутрь и приложила рутер к передней панели для списания оплаты. Дверь бесшумно закрылась, и магбиль плавно тронулся.

Только тихий гул выдавал работу двигателя. Казалось, что магбиль не движется вовсе, настолько плавно он летел без намёка на тряску. Но инерция ощутимо вдавила Кристин в спинку кресла. Она прикрыла глаза, позволив себе немного расслабится, пока никто не видит.

Так тоскливо, даже скорое окончание школы не радует. Хорошо, что окна прозрачны только изнутри и снаружи никто не увидит выражение её лица сейчас. Не хочется никому показывать, насколько паршиво на душе. Хотя Женька наверно и так поймёт. Подругу обмануть она никогда не могла.

Шорохи и редкие чертыханья едва разбавляли давящую тишину. Пахло нагретой на солнце пылью, хоть на время экзамена и затенили окна. Кристин увлеченно забивала ответы пальцами на экране школьного терминала. Второй час подходил к концу, как и казавшийся бесконечным список вопросов.

«Дата официального введения в обиход общего языка человечества Международной Конвенцией. Общепринятое название».

_«Стандарт. Семнадцатое июля 2157 года»_

«Дата и причины образования Земного Содружества. Форма правления».

_«Третье Марта 2239 года. После окончательного освоения четырёх колоний и перехода их на самоуправление, решили создать Единое Земное Содружество всех планет, населенных людьми, чтобы не допустить их отделения как самостоятельных государств. Каждая колония получила условно суверенный статус под управлением губернатора. Форма правления – Президентская Республика.»_

«Причина приоритетного развития колонии Новый Аркозант?»

Кристин помедлила, припоминая свои выписки на листочках, и быстро напечатала: «Наиболее близкие условия жизни к земным, и наименьшее вложение средств в адаптацию колонистов и терраформирование. Экономически выгодно».

Она закончила отвечать на последний вопрос, перечитала ещё раз свои ответы и нажала на экране «сохранить и отправить на проверку». Откинулась на спинку стула, оглядывая одноклассников. Остальные ещё не отрывались от своих терминалов. Неужели она первая? Хотя вопросы в этот раз не сильно сложные попались.

В соседнем ряду Женька быстро печатала на экране, вот приостановилась, задумавшись, машинально запустив левую руку в волосы. Видимо не в первый раз, потому что они уже торчали неровно встрепанной копной. Галстук сбился набок. Наглядная иллюстрация, как тяжело грызть гранит науки.

Кристин улыбнулась, настроение невольно поднялось. Она встала из-за терминала и направилась к выходу между рядами. Не терпелось вырваться на свободу.

В коридоре она присела на ближайший диванчик и в ожидании Женьки открыла недочитанную книгу на рутере. Для удобства переключила режим: над маленьким экранчиком соткалась увеличенная голографическая проекция страницы. Казалось, с таким настроением сложно будет сосредоточиться на книге, но сюжет поневоле увлёк.

– Что такого интересного читаешь? – раздался у самого уха вкрадчивый голос, и на талию скользнула горячая рука.

– Да чтоб тебя! – Кристин едва не подскочила, но из крепкой хватки вырваться не получилось. Медленно выдохнула, пытаясь унять сердцебиение. И резко повернула голову к довольно ухмыляющемуся однокласснику. Он так и норовил прижаться теснее.

– Эдди, кретин! Напугал меня. А если бы у меня сердце остановилось? Зачем так подкрадываться?

– Значит, твоё сердечко из-за меня бьется быстрее? Так и знал, что ты ко мне неравнодушна. Я тоже от тебя без ума. Давай встречаться?

– Ты опять потерялся в своих мечтах. Спустись на землю, все представительницы женского пола от пятнадцати до пятидесяти не обязаны падать к твоим ногам, – Кристин очень хотелось потаскать надоедливого одноклассника за модно встрепанные белобрысые волосы, как нашкодившего кота.

– Ты – жестокая! Я ведь только на тебя смотрю.

– Последние пять минут безусловно, но всё остальное время пытаешься залезть под каждую встречную юбку. Мне не интересно пополнить толпу твоих подружек.

– А вдруг ты моя судьба и…

–… растоплю твоё замерзшее сердце. Я могу все твои слова процитировать, ты всем одинаково лапшу на уши вешаешь. Эдди, отстань, мне всё это не интересно.

– Какая же ты Снежная королева. Может это мне твоё сердце растопить надо? Я могу… – Эдди потянулся к губам Кристин. Его карие глаза светились от предвкушения. Она отклонилась назад.

– А я могу пожаловаться твоему отцу, что ты меня изнасиловал, и через неделю ты на мне женишься. Хочешь?

Эдди резко отпрянул, ухмылка тут же сползла с его губ.

– Не посмеешь, – выдохнул он.

– Продолжи меня лапать, и увидишь. Твой отец даже разбираться не станет, правда ли это. Он вцепится в любой удобный повод надеть на тебя кандалы, чтобы пресечь твоё бесстыжее поведение на людях. Кому он предпочтёт поверить в таком случае?

– Ну ты и стерва, – Эдди откинулся на спинку, убирая руку.

– Легкомысленный идиот! – припечатала Кристин. Погасила голографический экран, встала с дивана и поправила форму.

Знакомтесь, наша Кристин

Её подруга Женька

И наглый одноклассник Эдди

– Кристька, я всё написала, ура! – из двери аудитории маленьким ураганом вырвалась Женька.

– Ты чего кричишь? – Кристин обернулась к ней. Каштановые волосы подруги всё ещё торчали спутанной копной, карие глаза радостно блестели. Сползший галстук так и торчал набок.

– Да всё равно время вышло, экзамен закончен. Кто не успел дописать, их проблемы. Я успела, хоть и впритык!

– Поздравляю.

– Скучная ты, Снежная королева, – раздался голос Эдди за спиной. Кристин оглянулась через плечо. Он тоже встал с дивана и снова ухмылялся. – Совсем не умеешь развлекаться. Тебе ведь восемнадцать, а ведёшь себя, как старуха. Вся молодость мимо проходит. Оторвалась бы разок как следует, поняла бы, как много теряешь.

– Спасибо за мнение, но обойдусь.

– Трусишь просто, – фыркнул Эдди и прошёл мимо подруг к двери аудитории, из которой выходили остальные одноклассники.

– Что у вас опять произошло? – Женька придвинулась вплотную к подруге, оглядываясь на спину Эдди. Кристин тоже посмотрела, как выпорхнувшие в коридор Мэг и Кэти тесно прижались к его плечам с двух сторон.

Короткие юбки их претендовали на звание широкого пояса, а расстегнутые верхние пуговицы блузок не оставляли простора для фантазии. Галстуки, конечно, они «забыли» дома, но преподаватели, помня о статусе богатых и влиятельных родителей, закрывали глаза на вольности в форме, как и на многое другое. Издержки элитной школы: все правила соблюдаются только на словах, а фактические вольности измеряются толщиной кошелька родителей и количеством нужных связей.

Кристин иронично усмехнулась:

– Как обычно пел мне песни про судьбу и растопить ледяное сердце, ничего нового.

– А ты его опять отшила. Понятно. Слушай, пока результатов экзамена ждём, пошли в буфет, купим перекусить. Я так перенервничала, что утром кусок в горло не лез, а сейчас слона бы съела.

Словно дождавшись этого момента, желудок Кристин тоже заурчал. Она утром так и не смогла запихнуть в себя завтрак. Женька тут же улыбнулась и, подхватив подругу под локоть, повлекла её к буфету.

Затарившись булочками и соком, они расположились на лавочке в школьном парке. Солнышко уже припекало по-летнему. И к тому же слепило немилосердно. Тень от деревьев худо бедно скрывала их, но от знойного воздуха это не спасало. Впрочем, сидеть в школе не хотелось всё равно. Кондиционеры поддерживали комфортную температуру, но многократно отфильтрованный воздух казался сухим и неприятным. Словно в старом архиве. В парке же упоительно пахло свежестью и цветущей сиренью.

Пока они доедали свой перекус, на рутеры пришли сообщения с результатами экзамена, обработанные школьным искином.

– Почему так мало? – разочарованно простонала Женька. – Я думала больше будет. А у тебя?

Кристин молча показала ей сообщение на рутере.

– Круто. Поздравляю, – подруга поникла сначала, но долго унывать не стала. – Ладно, у меня тоже оценка выше среднего, для поступления сойдет. Зато теперь свободны на три месяца. Красота!

– Нам ещё в ВУЗ документы подавать, – напомнила Крис.

– Как будто это так сложно. Ерунда, – отмахнулась подруга и вскочила. – Пошли пешком прогуляемся? В такую хорошую погоду не хочется на магбиле ехать.

– Что-то ты подозрительно воодушевилась, – Кристин тоже поднялась и последовала за подругой.

– Просто подумала, как нам повезло, что вступительные экзамены сдавать не надо, потому что родители обучение оплачивают. А представляешь, если бы мы, как бюджетники, ещё раз в июле сдавали? Вот ужас был бы! – Женька развернулась и пошла спиной вперёд, от избытка чувств помахивая рукой.

– Да я уже поняла, насколько тебе лень учиться.

– Нет, это просто вселенское свинство, что на Аркозанте восьмидневные недели сделали, чтобы год к привычным двенадцати месяцам подогнать. Из-за этого мы целых шесть дней в неделю учимся! – Женька в картинном ужасе обхватила ладонями щеки. – Лучше бы мы на Земле родились, там всего пять рабочих. Что за несправедливость?

– На дорогу смотри, нам пора сворачивать, – Кристин остановилась у пешеходного перехода, проверила, что магбилей нет в прямой видимости, и зашагала на другую сторону. Стенания подруги предпочла оставить без ответа. Женька возмущалась отличиями Аркозантского календаря от Земного всё время учёбы в школе, но, когда в году триста восемьдесят четыре дня, приходится что-то придумывать. И сделать все месяцы по тридцать два дня оказалось проще, чем добавлять дополнительный – из девятнадцати дней.

Дальше начинался парк, через него можно было срезать путь. Подстриженные деревья в строгом геометрическом порядке, частая сетка пешеходных дорожек и лавочки через равные промежутки. В общем, выверенно прилизанный, как и все городские парки.

Женька некоторое время молча шагала рядом, потом всё-таки спросила:

– Что сегодня стряслось?

– С чего ты взяла?

– Ты вроде улыбаешься, а в глазах ни капли радости. Я ж тебя столько лет знаю, меня не обманешь.

Перед ними пролетел, крутясь, красный диск. Кристин с Женькой от неожиданности затормозили. Следом за диском промчалась с лаем робо-собака и за ней мальчишка лет четырёх.

– Леончик, не убегай далеко! – раздался слева крик.

Женька хрюкнула и зажала себе рот рукой, пытаясь сдержать смех. Кристин повернула голову на крик. Первым бросилось в глаза новомодное платье: на его ткани проецировалось изображение цветущего сада с облетающими лепестками и порхающими бабочками. Только потом разглядела светловолосую женщину, такую же ухоженно-идеальную, как парк вокруг. Та неуклюже спотыкалась, пытаясь догнать сына в туфлях на каблуках. Когда вся процессия отбежала подальше, Женька всё-таки рассмеялась, уткнувшись ей в плечо.

– Слышала, как она его назвала?

– Да, забавно.

– Вот опять! Ты улыбаешься, а глаза нет! Колись, подруга.

– Ничего нового. Не бери в голову, – Кристин отвернулась и заметила на лавочке мальчишку постарше, пилотирующего дрона через полностью закрытые ВР-очки.

– Ты из-за Эдди что ли? Не обращай внимания на этого придурка, тип: бабник обыкновенный, что с него взять. Есть ведь и другие парни на свете.

– Кто, например? – иронично улыбнулась Кристин. «Ах, Женька, добрая душа, если б всё в жизни было так просто».

– Суреш? Вроде простой парень.

– Зануда и ботаник, он кроме науки ничего не замечает, девушки ему без надобности, по крайней мере сейчас.

Они затормозили, пропуская процессию с диском и робо-собакой обратно. Топот, лай, жужжание и пронзительные окрики матери создавали какофонию, за которой себя не слышно. Потом зашагали дальше по дорожке. И Женька настойчиво продолжила сватать ей одноклассников.

– Грэг? Нет, он бабник номер два. Тогда Амир? Вроде серьезный.

– Ты что? Он мусульманин, они до сих пор в отношениях полов консервативны, как в средние века, и выход человечества в космос ничего не изменил. Предлагаешь мне до конца дней в парандже ходить?

– Ну да, с твоими волосами прятать их – преступление, – подруга несильно дернула её за прядку.

– Женька! – Кристин сделала широкий шаг в сторону и повела рукой, высвобождая волосы.

– Ладно, прости. Я пошутила. А Стив? Он крутой.

– Ты издеваешься? Сама знаешь, что про него говорят. Ночные гонки, бары, выпивка и наркотики – не предел моих мечтаний.

– Баграт?

– Бабник номер три, – Кристин заметила впереди на площадке группу играющих детей и начала смещаться в сторону, чтобы обойти их по краю.

– Вовсе не похож, он так красиво ухаживает. И сам красавчик.

– Да, каждая история любви как в романах, расстаются мирно и дружат потом. Но посмотри на факты непредвзято. Сколько девушек он уже сменил и был ли хоть один день в последние годы, когда он с кем-нибудь не встречался? Он не примитивный бабник, он Казанова – рангом повыше, а суть та же. Лёгкий роман без последствий – это не то, что я хочу. Тратить время бессмысленно.

– Может ты и права, я не смотрела на него в таком ключе. А как тебе Этьен? За каждой юбкой не таскается. Серьезный.

– Более чем. Распланировал свою жизнь на десятки лет вперёд, у него наполеоновские планы. В ближайшее время девушки ему не нужны, он влюблён во власть и другой любви в его сердце нет места. Потом он женится на такой же серьезной зануде, чтобы была образцово-показательной женой перед прессой. Чувствам и счастью там не будет места, совсем как… – Кристин оборвала себя, но Женька уже понимающе улыбнулась.

– Опять родители поругались?

Так и знала, от подруги скрыть не получится. Кристин вздохнула:

– Да, они ссорятся каждую минуту, когда находятся в одной комнате, и конца этому нет. А в остальное время отец дома не появляется. Меня при этом оба вообще не замечают, словно я невидимка в собственном доме. Хотя мать всё время попрекает отца, что он не вспоминает про дочь, но сама помнит обо мне только как об аргументе в спорах. В остальное время не замечает точно так же. Иногда мне кажется, что по какой-то ошибке под одной крышей живут три чужих человека, которым нечего сказать друг другу. Я так больше не могу, это невыносимо, – Кристин сморгнула навернувшиеся слезы и остановилась. Всё расплывалось перед глазами, не хотелось запнуться, не глядя. Вытерла ладонью глаза и проморгалась.

Играющие дети на площадке оказались в едва видимых очках дополненной реальности. Тонкий прозрачный пластик посверкивал цветными бликами, выдавая, что для глаз ребят в окружающий пейзаж проецируется другое изображение.

– Стремительные пантеры, вперёд! Победа будет за нами! – завопил самый старший мальчишка, выкидывая руку вперёд. Остальные скучковались за его спиной. По их движениям было видно, что они отбиваются каким-то оружием от врагов. Но видели их только они.

Кристин почувствовала тёплые объятия со спины.

– Поплачь, легче станет, – сочувственно предложила подруга.

– Ещё чего! – она глубоко вздохнула и посмотрела вдаль поверх голов ребят. – Я давно не маленькая, реветь не буду.

– Вот упёртая. Ладно, пошли сегодня ко мне домой. Развеешься немного, а то с тоски закиснешь совсем у себя дома. В нашем дурдоме тебе грустить не дадут.

– У тебя хорошая семья.

– Кто ж спорит, хотя мне бесячьих братьев иногда самой прибить охота, что старшего, что младшего, – Женька отпустила её и раздраженно сложила руки на груди.

– Но, если вдруг что случится, вы же всегда поможете друг другу?

– Что ещё случится?! Не каркай, подруга!

– Видишь? На самом деле ты любишь своих братьев и всегда готова их защищать, как и они тебя. Настоящая дружная семья, не то, что у меня, жалкая пародия. Завидую. Я тоже такую хочу. Близкого человека рядом, любить и быть любимой. Чтобы доверять друг другу. Чтобы в горе и в радости. Я так многого хочу? Неужели, действительно, веду себя как старуха?

– Глупости не говори. Просто тебя не баловали, ты рано повзрослела. А наши парни ещё из песочницы не выросли, неудивительно, что ты кажешься им старше. Хотеть семью – нормально. Но с такими запросами наши оболтусы тебе точно не подходят, придется искать свою судьбу в другом месте. Слушай, а не хочешь замуж за Андрея? Мой старший братец тоже не идеал, но тогда станешь моей сестрой, и наша дурная семейка будет и твоей тоже.

– Ох, Женька, я столько времени у тебя дома провожу. Временами ощущение, что меня и так уже твои родители удочерили. Твоего брата и я как брата воспринимаю. Уверена, и он меня, как сестру. Твой план хорош, но неосуществим.

– Жаль. Ну да ладно, ещё всё сто раз поменяться может. Почти пришли, – Женька ускорила шаг и, покинув парк, свернула направо.

Кристин последовала за ней. Возвращение домой откладывалось до вечера, и настроение немного поднялось. В ближайшие часы можно выкинуть грустные мысли из головы. И сделать вид, что жизнь не так беспросветна и безрадостна, как всё чаще ощущается в последнее время.

Похожие как близнецы одноэтажные модульные дома стройными рядами раскинулись вдоль улиц спального района. Отличались они только цветом стен. Стриженные лужайки с подъездными дорожками изредка разбавлялись брошенными игрушками, гироскутерами или качелями. Никаких указателей и опознавательных знаков в округе не наблюдалось. Но с современной навигационной системой на рутерах заблудиться при всём желании не получится.

Когда подруги уже подходили к дому, перед входом остановился магбиль. Из него выбрался стройный мужчина в светло-серой рубашке и тёмных брюках. Через мгновение Кристин его узнала, это же…

– Папа! – удивленно воскликнула Женька. – А почему так рано с работы?

Алексей Викторович обернулся и улыбнулся:

– Привет, малышка. И тебе, Кристина.

– Добрый день, дядь Лёш.

– Не называй меня малышкой, мне восемнадцать уже! – Женька обиженно сложила руки на груди. – И ты не ответил на вопрос.

– Вот так и начинаешь сомневаться, что собственные дети рады видеть тебя дома, – с притворным огорчением вздохнул он. – Я взял отпуск на неделю с сегодняшнего дня.

– Почему сейчас? Ты же через два месяца собирался.

– Сегодняшние новости нарушили все планы. Придется подстраиваться на ходу. Всё равно в предстоящей суете толком работать будет невозможно, – Алексей Викторович направился к дому.

– А что случилось? Почему я не знаю? – Женька пристроилась рядом с отцом.

Кристин молча последовала за ними, прислушиваясь. Она догадывалась, о чём речь. В спорах родителей уже второй день слышала.

– Потому что официально об этом пока не объявили. И нам на работе сказали только сегодня. Мы с твоей мамой решили, что такие новости по терминалу не сообщают, поэтому расскажем, когда домой вернёшься. Зачем тебе лишняя нервотрёпка на экзамене?

– Ясно. И что за новости? – Женька от нетерпения уже чуть не подпрыгивала.

– Не на пороге же нам разговаривать. Давай хоть в дом зайдём.

– Ты прав, прости, – смутилась она.

Но стоило открыть дверь в дом, и новости отошли на второй план. Из глубины дома доносились возмущенные крики.

– Что за шум, а драки нет? – Алексей Викторович удивленно приподнял бровь и посторонился. – Заходите, девочки, дверь закроем. Незачем соседям концерт показывать.

– А, по-моему, уже и до драки недалеко, – хмыкнула Женька.

Стеллаж для обуви отгораживал небольшой закуток у входа и закрывал обзор на гостиную, но спор на повышенных тонах становился громче. Казалось, даже стены и пол вибрируют. Кристин поневоле сжалась, прислоняясь к закрывшейся двери. Эти крики мгновенно воскресили в памяти утреннюю ругань дома.

– Андрей, у тебя совесть есть? – это голос тёти Лены, и судя по тону, она зла. – Ладно, я понимаю, родителей нет дома, хороший повод привести девушку, но не при младшем брате же! Артёму двенадцать, а ты перед ним такое устраиваешь!

– Но мы же не перед ним сексом занимались! – возмутился старший брат подруги, однако голос у него дрожал.

– Ещё чего не хватало! А то, что он голой её в коридоре застукал?

– Да Катя просто в полотенце из ванной выходила и на Тёмку наткнулась. Не была она голой, и не из-за чего такой шум поднимать!

– Похоже веселье в разгаре. Пошли, посмотрим, – Женька шкодливо заулыбалась и, схватив подругу под руку, потянула Кристин за собой. Алексей Викторович нахмурился и двинулся следом. Они вошли в гостиную, застав семейные разборки во всей красе.

Елена Витальевна сурово смотрела на старшего сына, уперев кулаки в бока. Андрей в шортах и футболке, натянутой наизнанку, с растрёпанными волосами прикрывал собой девушку. Та судорожно пыталась застегнуть верхние пуговицы на блузке, но дрожащие пальцы справлялись с этой задачей с трудом. Юбка сидела криво, молния съехала набок. Спутанные русые волосы прикрывали покрасневшие щёки и шею. Артём развалился на диване в одних шортах и с ВР-очками, висящими на шее. Он отхлебывал сок из жестяной банки и явно наслаждался происходящим.

– Лена, притормози, – вмешался Алексей Викторович. – Давай не будем перед гостьей нашу семью варварами выставлять. Поговорить можно и спокойно, когда все в приличный вид себя приведут.

Елена Витальевна оглянулась на мужа, потом посмотрела на Катю и смягчилась.

– Ладно, Андрюша. Проводи свою девушку в ванну, пусть нормально приведёт себя в порядок. И сам футболку переодень, стыдоба. Раз так вышло, пусть обедает с нами, будем знакомиться.

– Мам, может не надо…

– Ничего не желаю слышать! Насколько я вижу, твоя избранница симпатичная девушка, а значит, нечего там скрывать. Я хочу знать, с кем общается мой сын. Идите, идите…

Андрей вздохнул, развернулся, всё ещё прикрывая Катю собой, и увёл в сторону ванной. Елена Витальевна повернулась к вошедшим и смущённо улыбнулась:

– Вот так и живём, ни дня без происшествий. С возвращением, дорогой. Привет, Женька. Добрый день, Кристина. Как экзамен сдала?

– Девяносто восемь баллов, – она невольно обняла себя за плечи, всё ещё чувствуя себя неуютно.

– Умница, поздравляю.

– А как я сдала, тебя не волнует, мам? – сразу надулась Женька.

– Я просто знаю, как ты училась все годы. Думаю, около восьмидесяти?

– Восемьдесят два!

– Это было ожидаемо. Но всё равно рада за тебя, это проходной балл.

– Намекаешь, что твоя дочь недалёкого ума?

– Ты не глупа, Женька, но ленива. И в большинстве случаев не стремишься победить свою лень. Поэтому отличницей тебе не быть, все это понимали.

– Я так предсказуема? Обидно, – Женька совсем поникла.

– А я всегда говорил, что моя сестрица дурочка, – подал голос Артём, допивая сок.

– Ты-то помолчи! – сразу вызверилась на него Женька. – Умник нашёлся. Погоди, это что, мои ВР-очки? Ах ты, мелкий пакостник! Сколько раз я тебе говорила, не брать мою гарнитуру, у тебя своя есть. А ну, отдай!

Тёма быстро подскочил и рванул из гостиной в коридор. Женька бросилась следом:

– Стой, паршивец! Отдай, говорю!

– Прости, Кристина. Сегодня у нас бедлам больше обычного, – Елена Витальевна устало вздохнула.

– Ничего, тёть Лен, я привыкла. Зато нескучно, – она видела, что её присутствие не мешает, и начала расслабляться.

– Прямо не знаю, как относится к тому, что вечный хаос в нашем доме является привычным. Я никудышная мать, если собственных детей к порядку призвать не могу.

– Не преувеличивай, дорогая. Ты замечательная мать, поэтому наши дети могут свободно выражать свои чувства и желания, – Алексей Викторович подошёл к жене и крепко обнял.

– Возможно. Но хотелось бы, чтобы они не устраивали в доме полный кавардак каждый божий день, – она обняла мужа в ответ и расслабленно выдохнула. Потом отстранилась. – Поможешь с ужином?

– Обязательно. Пойду только переоденусь пока.

– Конечно, – Елена Витальевна проводила его взглядом и повернулась к ней. – Кристина, пойдём на кухню. Я приготовлю обед, а ты сможешь спокойно посидеть. Похоже, это единственное тихое место сегодня в этом доме.

По пути она через рутер дала команду роботу-уборщику вымыть пол в гостиной. На кухне уже открыла доступное меню и стала сверяться по наличию продуктов в холодильнике.

– Ты проголодалась? Могу бутерброды пока сделать.

– Не нужно, мы с Женькой уже перекусили булочками в школе. Но попить не откажусь, жарко сегодня, – Кристин присела за обеденный стол.

– Хорошо. Сейчас налью. Рассказывай пока, как экзамен прошёл.

Позже, устроив нагоняй младшему брату, Женька присоединилась к маме на кухне. Кристин тоже помогала готовить. Можно было оставить это искину, но Елена Витальевна предпочитала готовить сама.

Мужчины тем временем, командуя искином, поставили большой стол в гостиной и накрывали его. На кухне бы все не поместились.

Когда обед поспел, стали рассаживаться. Хозяевам оставили места во главе стола. Андрей со своей девушкой сели по одну сторону, остальные – напротив. Катя поправила одежду и волосы, но сидела напряженная, опустив глаза – на знакомство с родителями явно сегодня не рассчитывала. Андрей придвинулся поближе, постоянно с волнением поглядывая на неё. Женька в летнем платье села слева от Кристин. Тёма устроился справа, желая отгородится от всё ещё злой сестры. Он покосился на Катю напротив, проказливо заулыбался, наклонился к уху Кристин и тихо сказал:

– Хоть Андрюха и отмазался, но полотенце было короткое. Я успел оценить её ножки во всей красе – зачётные!

Кристин невольно улыбнулась, подавив смешок. Женька фыркнула, видимо тоже прекрасно расслышала. Катя покраснела, совсем опустив голову. Андрей свирепо посмотрел на брата:

– Тёмка! Прибью!

– А что ты бесишься, братик? Это же комплимент был, – невинно улыбнулся Артём.

– Все разговоры после еды! – прервала новую перепалку Елена Витальевна, прижимая к себе корзину с хлебом. За ней следом Алексей Викторович принёс большую форму с мясной запеканкой. Еду быстро разложили по тарелкам, и все наконец уселись обедать.

Кристин почти сразу вновь это ощутила: за столом настоящая семья. Несмотря на кажущиеся серьёзными конфликты. Андрей с Женькой так и продолжали бросать сердитые взгляды на младшего брата, а тот их подкалывал двусмысленными фразами. Мать периодически одёргивала всех троих детей, а отец кидал на них строгие взгляды.

Но всё равно сразу возникало острое чувство общности, что эти люди всегда видят и слышат друг друга, что каждый неравнодушен к живущим в этом доме. Хоть за столом и шёл легкий разговор ни о чём, но периодически члены семьи легко продолжали друг за другом фразы, словно понимая один другого с полуслова.

Кристин всегда завидовала этому их единству, полному взаимопониманию несмотря на разногласия. И сейчас, как и прежде, она не вслушивалась в разговоры, отстранившись от слов, и впитывая это волшебное ощущение принадлежности к чему-то целому. Чего никогда не было у неё дома, и что она отчаянно хотела иметь.

Очнувшись от случайного толчка Тёмы в бок, Кристин увидела напротив ошеломлённое лицо Кати. Та растеряно переводила взгляд с одного на другого. Похоже, тоже нечасто видела такую дружную семью. Кристин понимающе ей улыбнулась. Катя смутилась и снова уткнулась в тарелку, но было заметно, что она немного расслабилась. Видимо ждала сходу допроса с пристрастием, а про неё словно забыли и не обращали внимания.

– Кстати! – вдруг подпрыгнула на стуле Женька, Кристин от неожиданности дернулась. – Совсем забыла! Дорогие родители, с чего внеплановый отпуск? Что случилось?

– Да, мне тоже интересно, – встрепенулся Андрей, чьи планы на свидание жестоко обломали.

– Сегодня огласили список учёных, кого выбрали для экспедиции на встречу с тланами, – Елена Витальевна откинулась на спинку стула и убрала прядь русых волос за ухо. – Я в этом списке, поэтому через неделю лечу на Ланарк II в составе экспедиции. Всем выбранным учёным предоставили неделю отпуска, чтобы собраться и решить личные дела. Смотря как пойдёт встреча с тланами, экспедиция может затянуться на месяцы. Людям предоставили время решить проблемы с остающимися без присмотра детьми и прочие дела.

– Без присмотра? – воодушевленно выпрямился Тёма.

– А ты не мечтай. Ваш отец остаётся, поэтому за вами будет кому следить. Но у МакКинонов и Ла Витьенов летят оба родителя, поэтому в эту неделю отпуска они отвозят детей на Землю бабушкам и дедушкам.

– Пап, а почему тебя не выбрали? – Женька отложила вилку и требовательно посмотрела на отца.

– Моя специализация узконаправлена и никак не относится ни к биологии, ни к технике, – Алексей Викторович спокойно положил добавки. – От меня не будет пользы ни в изучении другого вида гуманоидов, ни в изучении их технологий. Проще говоря, я буду там бесполезен.

– А об этих тланах что-то известно уже? – Тёма с любопытством вытянулся вперёд, опираясь локтями на стол. И тут же убрал руки под сердитым взглядом матери.

– Немного, и обо всём этом говорили в новостях, – Елена Витальевна вернулась к еде.

– Да что там говорили-то… что встретились мы с «синими человечками», и всё.

– А больше мы пока и не знаем. Проблему общения никто не отменял, мы не знаем языков друг друга.

– Как же тогда договорились о встрече на Ланарке II?

– С трудом, – улыбнулась она и отложила вилку. – Привычные нам лингводекодеры работают с готовыми словарями, что значительно упростило всем туристам жизнь. Но составление словаря с нуля с незнакомого языка – совсем другое дело. Чтобы выделить семантические единицы, определить их значение и соотнести с известными языками, нужны иные алгоритмы.

– Которых у нас нет! – заключила Женька, взмахнув вилкой.

Кристин отклонилась от опасной указки и с укоризной посмотрела на подругу. Та смущённо отложила прибор.

– До сих пор не было, – Елена Витальевна с укоризной посмотрела на дочь и продолжила. – В экипаже корабля дальней разведки, который открыл Ланарк II и проводил предварительное исследование планеты для оценки возможности колонизации, был гениальный навигатор и программист Льюис Кальс. Когда группа учёных столкнулась с такой же исследовательской группой тланов на Ланарке II, Кальс понял, что стандартный лингводекодер им не поможет и попытался быстро накидать на коленке алгоритм распознавания нового языка. Он первоначально получился сырым, но кое-как объясниться на уровне жестов и простых слов удалось. Поэтому конфликта удалось избежать.

– Какого конфликта? – Женька нервно схватила вилку и закрутила её в руках.

– Так многие люди склонны сначала стрелять во всё незнакомое, а потом думать, стоило ли это делать. Эту тему поднимали многие авторы фантасты в своих книгах, когда из-за недопонимания во время контакта начиналась война. К счастью, пока до этого не дошло. О встрече доложили на Землю. На Ланарк II срочно вылетела новая экспедиция, побольше. Лингводекодер сейчас спешно дорабатывают.

– Зачем? Если он и так работал? – не понял Тёма.

– Потому что алгоритм распознавания нового языка всё ещё несовершенный. Его работу и пытаются отладить, чтобы все члены экспедиции могли свободно общаться с тланами. Иначе об эффективной работе можно забыть.

– С тланами-то что дальше было? После первого разговора, – Женька нетерпеливо взмахнула вилкой. Крис от греха подальше отодвинулась от стола.

– На протяжении последних месяцев встречались с тланами ещё несколько раз, и с каждым разом разговор получался продуктивнее. По мере накопления словаря лингводекодер работал всё лучше. Наконец, договорились о масштабном исследовании с привлечением ученых разных направлений, дипломатов и политиков, чтобы изучить друг друга и договориться о дальнейшем взаимодействии между цивилизациями. Для этой цели на Ланарке II достраивают большой исследовательский центр, где экспедиции с обеих сторон будут жить.

– А почему их «синими человечками» назвали? – снова влез Тёма.

– У них кожа различных оттенков синего и голубого, насколько мы поняли: чем старше, тем темнее и насыщеннее оттенок. Первые тланы, с которыми мы столкнулись, имели светлый оттенок. Но согласись, голубые человечки звучало бы очень двусмысленно. Ещё у них нет волос, а на голове узоры различных оттенков. Немного похожи на татуировки, но тланы утверждают, что рождаются с ними. Больше ничего толком неизвестно. Вот посмотрю на них вблизи, потом расскажу.

– Супер! А мы не можем полететь?

– Детям там не место, Тёма. И неспециалистам без образования тоже, – перебила уже открывшую рот Женьку Елена Витальевна.

– Да не очень-то и хотелось, – сразу надулась та, попыталась скрестить руки на груди, укололась вилкой и, наконец, положила её на стол.

– А кто возглавит экспедицию? – нахмурился Андрей. – Я имею в виду, что ученые, дипломаты, политики, это разные структуры, со своей вертикалью подчинения. Наверняка у всех будут свои цели в этой экспедиции. Если возникнет конфликт интересов, чьё слово будет приоритетней? И без военных там по любому не обойдётся. Ни за что не поверю, что экспедицию отправят без защиты. Предполагаю, под видом службы безопасности их там предостаточно будет.

– В этом никто не сомневается. Но официально, чтобы наладить взаимодействие между группами и помогать находить компромиссные решения, главой назначили управленца из администрации с опытом разрешения кризисных ситуаций. Насколько эффективно всё это будет на практике, никто не знает. Посмотрим.

– А кто именно этот управленец, известно?

– Да, но… – Елена Витальевна с сомнением оглянулась на Кристин.

– Я уже знаю, – грустно улыбнулась она, придвигая стул обратно к столу. – Это Ричард Райт, мой отец.

– Серьезно?! – Женька обернулась к ней. – А что ты мне раньше не сказала?

– Я сама утром услышала. Но сегодня весь день не до того было. Экзамен, Эдди, потом… – Кристин невольно посмотрела на Катю, и вся семья снова обратила внимание на новую гостью за столом. Девушка опять стушевалась, а Андрей теперь волком посмотрел на Кристин. Она виновато пожала плечами: ну извини.

– Ну что, Катя, вы уже немного посмотрели на нашу семью, имеете о нас представление. Давайте теперь нормально познакомимся. Расскажите что-нибудь о себе.

Катя потеряно посмотрела на Елену Витальевну и тихо сказала:

– Я не знаю, о чём рассказывать.

– Начните с чего-нибудь. Не может быть, чтобы вам совсем нечего было сказать.

Андрей страдальчески вздохнул: ну вот, началось. И заговорил сам:

– Мама, мы учимся в универе в одной группе. В прошлом семестре мы делали общий курсовой проект и много времени проводили вместе. Она нравилась мне, я ей, и подумали, почему бы не попробовать встречаться.

– Что, даже никакой любви с первого взгляда?

– Мам, что ты придумываешь. Мы встречаемся всего два месяца. Какая любовь?

– Уверен? – грустно улыбнулась Елена Витальевна. Все, кроме Андрея, не сводили глаз с Кати. Она прижала ладонь к дрожащим губам и пыталась не расплакаться.

– Да! – рявкнул Андрей. – И хватит допрашивать, я не собирался вас с ней знакомить!

Катя на этих словах вскочила, опрокинув стул, и бросилась к выходу. Андрей недоумённо оглянулся ей вслед.

– Какие же мужики недалёкие пошли, – вздохнула Елена Витальевна, подперев щеку ладонью. – Бедная девочка. Влюблена по уши в чёрствого сухаря, который не способен этого оценить.

– Влю… что? – недоверчиво спросил Андрей.

– Ты слышал. И что делать будешь?

Андрей потеряно посмотрел в сторону двери, потом вскочил и ринулся следом:

– Катя, подожди!

– Это было жестоко, Лена, – укоризненно посмотрел на неё муж.

– Этому балбесу встряска только на пользу. Если девочка ему нужна, он вынужден будет говорить о своих чувствах и заставит её услышать. А если нет – то и нечего там спасать.

Алексей Викторович только вздохнул.

– Знаете, дорогие родители, – Женька потрясённо переводила взгляд с одного на другого. – Теперь я точно приведу к вам избранника знакомиться только после свадьбы.

– Не придумывай. Смею надеяться, что ты выберешь кого поумнее.

– Хорошего же ты мнения о своих детях, мама.

– Я реалистка. И прекрасно вижу, что вы бестолочи и балбесы, все трое. Надеюсь только, что со временем повзрослеете, – тетя Лена придвинула к себе остатки остывшей запеканки, показывая, что разговор закончен.

– Ну и ладно, раз мы такие дети, пойдём развлекаться. Кристя, пошли в мою комнату, посмотрим какой-нибудь фильм или поиграем.

– Может по сети с ВР-очками? – загорелся Тёма, подскакивая.

– У тебя есть лишняя для Кристи?

– У Андрея возьмём, ему всё равно сегодня не нужна.

– Что ж ты так и норовишь чужую взять? Чем тебя своя не устраивает? Она по параметрам даже круче.

– Просто интересно чужие настройки посмотреть.

– Вообще-то, это почти интимно. Мой брат – мелкий извращенец, какой кошмар! – Женька трагично прижала руку г груди, вставая из-за стола.

– Эй! Я не… а ты тогда колючка-недотрога.

– Я девочка, это нормально.

– Ну и смотрите свои фильмы, – надулся Тёма, сбегая в свою комнату.

Женька с триумфальным видом отправилась в свою. Кристин смущённо посмотрела на оставшихся за столом хозяев дома.

– Ну разве ж не балбесы после этого? – улыбнулась Елена Витальевна. – Иногда мне кажется, что мои дети повзрослеют годам к тридцати, и то не факт. Иди, Кристина, развлекайтесь. Мы сами со стола уберём.

– С вашего позволения, – Кристин поднялась и отправилась в комнату подруги. День точно вышел нескучный.

Тихая музыка фоном не мешала, зато разбавляла давящую тишину. Кристин собиралась на выпускной. Она двигалась будто на автопилоте. Мысли тем временем блуждали далеко.

Последнее время её не покидало чувство потерянности. Она не видела своего будущего. Хотя они с Женькой решили поступать в Аркозантский Университет по направлению биотехнология, но перспектива яснее не становилась. Казалось, её увлекает бурный поток, словно вся жизнь уже кем-то расписана. Дело было не в выбранной профессии или университете, просто у неё пропало стремление хоть к какой-нибудь цели. Жизнь казалась бессмысленной.

Положение отца давило на Кристин. Всю жизнь именно этот факт заставлял её учиться. В университет она собиралась поступать, потому что этого ожидали окружающие. Тем более, она же выпускница элитной школы.

Но вот чего хотелось ей самой?

На этот вопрос не могла найти ответа. И посоветоваться было не с кем. Женьке этого не понять, её не тревожили подобные чувства.

Спросить у родителей?

Об этом даже думать смешно. Кристин уже много лет перестала от них ждать помощи, понимания или поддержки. Наверное, это несправедливо. Если она оправдывает чужие ожидания, то почему не оправдываются её?

Возможно, ей просто не хватало духа бунтовать? Кристин боялась разрушить этот убогий, но стабильный маленький мирок. Разрушить всё и остаться ни с чем.

Закончив одеваться, направилась к выходу. Для удобства приподняла рукой длинный узкий подол из прозрачного синего гипюра, пальцы приятно скользнули по рельефу плотного кружева. Во второй руке несла туфли на шпильках под цвет платья.

Стоило покинуть комнату, из гостиной снова донеслась ругань родителей. Опять. Даже в выходной день не могут нормально поговорить и решить свои проблемы. Кристин старалась не прислушиваться, но громкие крики так отчетливо разносились по дому, что не слышать их не получалось.

– Ричард, прекрати! Тебе вообще нужна семья? Ты за последние дни хоть несколько часов дома пробыл? Кристин окончила школу, а ты даже не поинтересовался у неё, как сдала экзамены.

– Не приплетай сюда дочь! Сама вспоминаешь о ней, только чтобы попрекать меня. Если она молчит, значит её всё устраивает. Ни характера, ни воли – просто тряпка. Она вообще моя дочь? Или этого твоего… Алексея, по которому ты во время учебы сохла. Тоже тихоня был.

– Да ты… как у тебя язык повернулся?! Мерзаве… ай!

Звонкий звук пощёчины разнесся по коридору. Кристин пошатнулась и прислонилась к стене, не в силах сделать ни шага. Грудь сдавило, вздохнуть удавалось с трудом, в голове зашумело.

– Не смей разговаривать со мной в таком тоне, Элис!

– А ты не пори чушь! Кристин – твоя дочь. Умница и красавица.

– Вот именно, всего лишь девчонка. Внешностью в тебя пошла, не поспоришь, но особого ума я в ней не увидел. Заученная школьная программа не показатель интеллекта. Ни яркой личности, ни твёрдого характера там и рядом нет. Такая же безвольная кукла, как ты. Только для красивого фасада на официальных мероприятиях и годится.

– Так вот что ты обо мне думаешь?

– Для тебя это новость? Взгляни трезво на себя, кроме симпатичного личика ничего нет за душой. Как только бросил тебя Алексей, вцепилась в первого, кто внимание на тебя обратил – в меня. Учебу во время беременности бросила. Работать потом так и не захотела. Соратницей и помощницей мне стать тоже. Только жалела себя всё время, требуя внимания, как обиженный ребенок. Абсолютно бесполезное существо. И дочь такую же вырастила. Если бы не потеря репутации, давно бы развелся с тобой. Но в наших кругах такое не поощряется. Поэтому продолжай строить из себя жертву, если тебе от этого легче, но прекрати выносить мне мозг.

– Ричард, ты… я…

– Хватит, закрыли тему. У меня полно работы и нет времени на эту мелодраму. Я ухожу.

Быстрые шаги впереди, шорох двери. Звон разбитого кувшина и тихие всхлипы. Всё звуки Кристин слышала словно сквозь туман, в ушах шумело эхо горьких фраз.

«…просто тряпка…»

«…она моя дочь?..»

«…всего лишь девчонка…»

«…безвольная кукла…»

«…бесполезное существо…»

Сильно кололо в груди, осколки жестоких слов впивались в сердце. Как же больно. Невольно вспомнилось, что не всегда было так.

…Маленькая Кристин впервые оказалась на приме в Администрации. Много блеска и роскоши, толпа людей. Всё такое большое и пугающее. Она потеряно бродит в толпе в поисках куда-то запропавших родителей.

Мимо проходит официант с креманками мороженого на подносе. Она тоже хочет мороженку, но сказать ничего не успевает. Меж двух групп беседующих людей выскакивает стайка мальчишек, быстро проносится мимо и один из них нечаянно толкает официанта. Тот делает пирует, пытаясь удержать равновесие. Поднос накреняется, и две креманки с грохотом падают на пол. Комки мороженого веером разлетаются вокруг и пятнают белое платье.

Совсем новое, впервые сегодня надела, такое красивое. А теперь зеленые и розовые потёки сползают по подолу. Кристин горько плачет. Стыдно и жалко себя. Мальчишки смеются и показывают на неё пальцем. Потом быстро разбегаются.

За спиной ангелом-хранителем появляется отец. Он ведёт её в служебную комнату, смывает пятна с платья и присаживается перед ней на корточки, глядя в глаза:

– Крис, послушай меня. Никогда никому не показывай своих слёз. У меня хватает недоброжелателей. Кто не сможет добраться до меня, попытаются уколоть вас с мамой. Показать свою слабость – значит дать им разрешение делать это снова и снова. Никому никогда не показывай, что у тебя на душе. Умение держать лицо может не раз тебя выручить. Улыбка – это лучший щит от всех, кто захочет причинить тебе боль. И тем более не стоит реветь из-за платья. Никакая тряпка не стоит твоих слёз! Понимаешь?

Он обнимает её, и Крис обещает себе, что будет делать всё, как папа сказал. И постарается не разочаровать его…

Она через силу заставила себя сдвинуться с места. Уже давно забыла, что когда-то отец обнимал её и разговаривал с ней. Словно века прошли с тех пор.

Значит, всё было зря? Сколько бы она не старалась, её усилия не оценят. Старательно сделанные уроки, хорошие оценки, научные проекты – не показатель интеллекта? А нужен-то характер, оказывается. И как же следовало его показывать? Одеться в кожу, выкрасить волосы в зеленый цвет, сделать пирсинг в губе? Или шастать по барам и сборищам золотой молодежи с травкой и выпивкой? Или стать старостой, всех строить, возглавить Школьный Совет? Какой характер надо было показывать?

Кристин бездумно вышла из дома, заперев дверь за собой. Ощущение покалывания в ступнях немного вернуло к реальности. Она опустила взгляд на голые ноги, поставила туфли на дорожку и по очереди натянула их, застёгивая. Продолжила путь к остановке, возвращаясь к своим мыслям.

Или любой характер будет бесполезен просто потому, что она не того пола? Ну не уродилась мальчиком, что поделать. Интересно, если бы она пол сменила, это помогло? Или в этом случае нашлась бы ещё уйма причин, чем она не хороша? И зачем ей теперь университет, планы на будущее, мечты? Всё словно затянуло серым налётом безразличия.

Кристин на автопилоте вызвала магбиль, указав пункт назначения: ресторан Млечный Путь. Ворох мыслей упорно не отпускал её.

Хотелось плакать, но не получалось, внутри только пустота. Одно понятно со всей очевидностью: нет никакого смысла быть хорошей, держать лицо, поддерживать репутацию респектабельной семьи. Настроение поганое, ну и пусть все любуются на её кислую мину. Нет сил больше маску носить. Эдди начнёт опять клинья подбивать и выпивку предлагать. Ну и пусть. Если выпить, алкоголь заполнит эту пустоту внутри? Послужит анестезией? Вот и будет случай проверить, что за терапевтический эффект постоянно ищет в выпивке мама.

Кристин спохватилась, что магбиль уже стоит перед ней с открытой дверцей. Плюхнулась на сидение, приложила рутер к передней панели и откинулась на спинку, закрывая глаза.

Может и с Эдди переспать, и перестать ждать от жизни чудес? Нет, она ещё не настолько отчаялась. Или настолько? А, плевать… незачем загадывать. Напиться и отпустить все тормоза. Надоело быть пай-девочкой. Хватит! Теперь она будет делать всё, что хочет. Хуже не будет. Куда уж хуже-то…

Под модные хиты последних лет выпускники зажигали в танцевальной зоне. Яркие наряды, хаос движущихся тел, разноцветные зайчики светомузыки, ритмичная мелодия – всё вместе оказывало почти гипнотический эффект. Кристин бездумно опрокинула в себя очередной коктейль, наблюдая за танцующими. В голове изрядно шумело, думалось всё труднее. Но её это только радовало.

– Может, хватит? – спросила Женька. – Ты уже третий час пьешь, и толком ничего не съела. Такими темпами отключишься скоро.

– Вот и хорошо.

– Ты напиться решила?

– Вроде того.

– Да что случилось, подруга? Глядя на тебя, можно подумать, что вселенская катастрофа.

– Ну да, – она с истерическим смешком обхватила себя руками. – Рухнул мой мир. Сойдёт за кафа… катаф… блин, ты поняла.

– Кристя, в чём дело? Расскажи.

– Не хочу. Вспоминать не хочу. И так гадко. Хочу просто забыть. Пусть только на сегодня.

Кристин потянулась за вермутом и плеснула себе ещё. Руки дрожали и прицелиться удалось с трудом, немного пролилось мимо на скатерть. Пронзительный звон стекла больно ударил по ушам. Крис поспешила поставить бутылку.

– Это не выход, – накрыла бокал своей ладонью Женька. – Завтра тебе ещё хуже будет. Из-за похмелья в том числе.

– Пусть. Не важно, – она попыталась выхватить бокал, но пальцы соскользнули по мокрой ножке, сил в руках уже не хватало.

– Кристя, так нельзя. Сама ведь жалеть будешь, – Женька развернула её за плечо, с тревогой заглядывая в глаза.

– Я хочу забыть. Стереть из памяти. Вырвать из мозга неро… нейроны, где записано… Ты можешь сделать это?

– Это невозможно! Ты что?.. – Женька пораженно отшатнулась. – Мы же не терминалы.

– Тогда дай выпить. Я больше не могу… не сегодня… отключить мозг… Пусть только сейчас. Прошу…

– Поплакала бы ты лучше, подруга. Сразу легче станет, – Женька порывисто обняла её.

– Не могу, – глухо сказала Кристин ей в плечо. – Пусто совсем. Нет слёз.

– Ох, Кристя, у меня сердце разрывается. Хотя бы разбавляй соком. Больше не могу смотреть, как ты надираешься, а я ничем не могу помочь. Пойду танцевать. А когда решишь, что хватит, я провожу тебя домой, – Женька долила сока в бокал с вермутом, и пошла в сторону танцплощадки.

Кристин отпила из бокала, снова возвращаясь взглядом к цветному людскому морю. Сосредоточиться на чем-либо становилось труднее. Мысли начали покидать голову. Хорошо.

– Красотка, чего киснешь? – приземлился рядом Эдди. – Улыбнись, жизнь прекрасна. Хочешь, развеселю?

Лениво повернулась к нему. Карие глаза блестят, тяжело дышит, лицо раскраснелось. От выпитого? Или танцев? Да какая сейчас разница.

– Без шансов. Лучше налей, – протянула ему опустевший бокал.

– Ты напиться решила?

– Ты ж сам говорил… один раз живёшь… наслаждайся жизнью…

– Наконец, ты вняла умным советам, – Эдди улыбнулся и щедро плеснул вермута ей в бокал.

Она пригубила – крепко. Разбавленный пополам с соком не так пьянил. Горячая волна ухнула в желудок и ручейками растеклась в конечности и голову. Рука задрожала, и Кристин опустила бокал на стол.

– Потанцуем? – склонился к ней Эдди, приобняв за талию.

Она прикрыла глаза. В голове тепло и пусто. Музыка приятно отдаёт дрожью во всём теле.

– Да, пошли.

Он вскочил, помогая ей подняться. Нога подвернулась, и Кристин чуть не рухнула. Эдди успел поймать.

– Эй, потише, не убейся. Вот это ты набраться успела. Стоять-то можешь?

– Наверно, – но с трудом. Почему пол качается? Она опустилась обратно на стул.

– Да, детка. Танцевать ты сейчас не в состоянии. Может, пойдём полежим лучше?

Сфокусировала взгляд на кавалере. Опять эта улыбочка. Ясно, чем он лёжа заняться предложит.

– Не хочу. Нет насторо… настре… настроения. Хочу пить. И танцевать.

– Тогда давай так, – Эдди присел на корточки, отстегнул магнитные ремешки и быстро снял туфли с её ног. – Так лучше. Попробуй теперь встать.

Кристин ухватилась за предложенную руку и поднялась снова. Да, без шпилек пол меньше качается.

– Сойдёт. Теперь танцевать.

– Да-да, детка. Так и быть, подержу тебя, а то рухнешь ненароком, – Эдди обнял её и повел к танцующим. Она прикрыла глаза, позволяя себя увлечь. Пол всё равно качался, но можно было держаться за кавалера. Кристин вслушалась в мелодию, пытаясь поймать ритм, вливаясь в общее безумие. Последние мысли утекали с мелодией, хорошо. Наконец-то ни назойливых воспоминаний, ни тревог. Только музыка.

Музыка разная, но одинаково волшебная. Пусть длится без конца. Час… два… ночь… вечность… всё уже неважно. Чьи-то руки гладят пониже талии и грудь. Зачем? Мешают танцевать только. Отстаньте. Музыка так волшебна, словно крылья выросли. Легко двигаться, пол больше не качается. Или качается в такт музыке. Но поддержка больше не нужна. Что за крики? Замолчите, не перебивайте музыку. Хватают за плечи, пытаются обнять. В другую сторону тянут за руку. Ой, отстаньте. Не сбивайте ритм, мешаете. Оставьте наедине с музыкой. Замолкает. Что? Нет, почему? Верните музыку, хочу танцевать.

– Кристя, приди в себя! – вопль подруги над самым ухом. Вот оглушила, в голове звенит.

Кристин открыла глаза. Картинка стала чёткой не сразу, но за время танцев алкоголь слегка выветрился, и восприятие реальности вернулось быстро. Народ из ресторана тянулся к выходу, роботы-официанты убирали со столов. Женька сердито смотрела на неё, держа её туфли в руках. – Ресторан закрывается, подруга. Так что сворачиваемся и на выход.

– Уже? Жаль.

– Ну и напилась же ты сегодня. Пойдём …

– Народ, минутку внимания, – крикнул Эдди, показывая две бутылки в руках. – Стив раздобыл нам «эликсира». Есть предложение продолжить и погулять по ночному городу. Кто с нами?

Раздался согласный хор голосов. Поддержали почти единодушно, никто так рано закругляться не хотел. Крис двинулась за толпой одноклассников на выход.

– Кристя, ты что, тоже собралась? По-моему, тебе хватит на сегодня. Пошли домой, – придержала её за руку Женька.

– Нет! – Кристин резко вырвала руку. Подруга пораженно отшатнулась. Внутри плеснуло чувство вины. – Прости. Не хочу домой. Не могу сегодня.

– Что же у тебя с родителями произошло? Мне уже страшно тебя домой отпускать. Тогда я с тобой иду. Ты ж в таком состоянии учудишь чего – жалеть будешь.

– Не буду.

– Это ты сегодня говоришь, а завтра проснёшься, и проблемы перестанут казаться концом света. Я лучше присмотрю за тобой. Держи свои туфли.

Кристин машинально их забрала, но надевать не стала. И без шпилек равновесие тяжело держать, босиком надёжнее. Подруги отправились догонять одноклассников.

Гулянья затянулись до рассвета. Неизвестно, где парни умудрялись доставать добавку, но «эликсир» волшебным образом не переводился. Неудивительно, что настроение на приключения не покидало выпускников.

Пересекая парк, наткнулись на фонтан. Неизвестно, кто проявил инициативу, но идея искупаться встретила всеобщий энтузиазм. Кто разделся, а кто и так в воду полез. Только Женька отказалась. Сказала, что недостаточно пьяна для такого. Баграт неожиданно вызвался составить ей компанию.

Кристин же сегодня решила позволить себе любые безумства и с ощущением, словно прыгает с обрыва, полезла в фонтан. От холодной воды перехватило дыхание. Даже мутный туман в голове начал развеиваться. Но на смену ему неожиданно пришёл бесшабашный азарт. Она улыбнулась, впервые за вечер.

Веселые барахтанья и обливания друг друга водой с попытками утопить ближнего превратили всех в водяных чертей. С лохматых волос текла вода, мокрая одежда облепила тела. Весёлые визги и смех далеко разносились по ночным улицам.

Хоть летняя ночь была тёплой, но свежий ветерок всё равно охлаждал мокрую кожу. Кристин продрогла и вылезла из воды. Собрала подол верхнего кружевного платья в жгут у бёдер и принялась отжимать его. Нижний атласный подклад прикрывал ноги только до середины бедер. Неожиданное прикосновение ладони к оголившемуся колену заставило её вздрогнуть. Она испуганно оглянулась.

– Эдди, сдурел? У меня чуть сердце не остановилось! – мокрая ткань выпала из ослабевших пальцев, скрыв ноги.

– Значит, у меня всё же есть шанс покорить его, – рассмеялся он, сидя на бортике фонтана с голым торсом.

– Ага, довести до инфаркта!

– Не будь букой, красотка, – он потянул её за подол платья.

– Отпусти! – дернулась Кристин, но узкая юбка не давала ей толком двигаться. Мокрое кружево натянулось и подозрительно трещало.

– И не подумаю. Ты моя добыча, – Эдди дёрнул подол сильней, притягивая её к себе.

– Ах ты… – она забилась изо всех сил, лупя кулаками куда придётся. Поскользнулась на мокром камне и, запутавшись в подоле, рухнула на мостовую. Раздался громкий треск. Кристин зашипела от боли в ушибленном локте и на мгновение потеряла ориентацию. Сквозь звон в ушах послышались взволнованные голоса одноклассников.

Она изо всех сил пыталась сосредоточиться. Повела взглядом вокруг, ища Женьку. Подруга словно сквозь землю провалилась. Но в пределах досягаемости у бортика фонтана стояли её собственные туфли на шпильках. Эдди ухватил Кристин за лодыжку, притягивая к себе. Она, не раздумывая, ухватила туфлю и с размаха ударила шпилькой, не целясь. Он взвыл и выпустил её, держась за плечо. Из-под ладони потекла по мокрой коже струйка крови.

– Вот это побоище! – восхищённо присвистнул Стив, вылезая из воды. Привлеченные новым развлечением, одноклассники один за другим начали выбираться из фонтана.

– Бешеная! – рявкнул Эдди, отойдя от первого шока.

– Сам виноват! Я не твоя шлю… дамочка облегченного поведения. Добыча, придумал тоже. Идиот! – Кристин с трудом поднялась на ноги и, запутавшись в порванной юбке, чуть не рухнула снова. От раздражения дернула подол сильней, отрывая кружево окончательно. На ней осталось нижнее атласное мини платье. Кружево лежало поверх, оборванное по подолу неровными клочьями.

– Так и помрёшь старой девой, – Эдди озабочено разглядывал плечо. Кровь продолжала течь, не останавливаясь.

– Тебе-то какое дело? Может, это предел моих мечтаний? – она наклонилась и переступила через оторванный подол, освобождая ноги.

– Оно и видно. Как мне теперь кровь остановить?

– Дарю, можешь перевязать, – Кристин швырнула ему в лицо грязно синий ком, бывший платьем.

– Кружевом? Да ещё и мокрым? Совсем ненормальная!

– А большего ты не заслужил.

– Эдди, лапочка, что с твоей рукой? – заголосила Кэти, бросаясь к своему кумиру и стирая ручеёк крови с его руки. Мэг со слезами вцепилась ему во вторую руку.

Кристин закатила глаза. Долго же до этих куриц доходило. Где они раньше были? Тоже наклюкались, наверно.

– Да эта психованная сегодня совсем неадекватна, – зло кивнул на неё Эдди. Стив окинул Кристин заинтересованным взглядом, задержавшись на голых ногах. Его ироничная ухмылка и блеск в глазах ей совсем не понравились.

Только этого не хватало! Мало ей было одного «охотника», теперь от двоих отбиваться? Не надо ей такого счастья!

– А мне теперь даже перевязать рану нечем, – продолжил играть жертву Эдди, наслаждаясь увивающимися вокруг него девчонками.

Стив отвернулся от Кристин, окинул взглядом улицу и расплылся в улыбке.

– Это мы сейчас раздобудем, как и что-нибудь для согрева. Тут за углом супермаркет.

– Он же ночью закрыт? – Эдди оглядел улицу за парком, пытаясь сориентироваться, где они находятся.

– Когда это кого останавливало? – фыркнул Стив, его улыбка стала хищной. Он открыто направился к выходу из парка. Эдди переглянулся с девушками, и они присоединились к Стиву. Остальные одноклассники, уже выбравшиеся на мостовую, потянулись следом.

Герои начудили на выпускном, но это только начало.

Раненый Эдди и Мэг с Кэтти, вздыхающие над своим кумиром.

Кристин на выпускном

И опасный Стив

Кристин, поколебавшись, отправилась тоже. Гулять рядом с этими озабоченными кобелями уже не очень хотелось, но оставаться одной на холодном ветру – ещё меньше. Она с силой потерла покрывшиеся пупырышками руки. Туфли оставила валяться у фонтана, надоело с ними таскаться. Хотя, как оружие самообороны, они весьма пригодились.

На выходе из парка на скамейке обнаружились Женька с Багратом, о чём-то увлеченно беседующие. Теперь понятно, почему подруга не вмешалась в очередную стычку с Эдди. У неё свои развлечения. А говорила: присмотрит. Крис невольно навернулись слёзы на глаза. Впрочем, она и сама сегодня игнорировала подругу весь вечер. Какое право имеет обижаться теперь.

Женька подняла взгляд на очередной фразе и осеклась, увидев подругу. Подскочила и бросилась к ней.

– Кристя! Что случилось? На тебе лица нет. И что с твоим платьем?

Её руки оказались такими тёплыми, а объятия крепкими. Кристин не выдержала и расплакалась. Впервые за много лет. Это выпитое сегодня сорвало её контроль к чертям. А, впрочем, неважно. Она же решила, что держать лицо больше нет нужды. Можно реветь в своё удовольствие, если хочется.

– Да ты совсем ледяная! – сильнее прижала её к себе Женька. – Вы совсем спятили, ночью, на ветру в фонтане купаться. Тебе надо согреться, пошли, – она оглянулась на одноклассников, но последние уже исчезали в дверях супермаркета через дорогу, неведомым образом открытых. Женька неодобрительно хмыкнула, но тем не менее повлекла подругу туда же.

Кристин послушно перебирала ногами, позволяя себя направлять. Сейчас ей уже ничего не хотелось, только спать. Не осталось сил ни на какие эмоции. Она даже не пыталась анализировать всё, что видит, не реагируя на окружающее. Темное полотно сверхпроводящего покрытия на дороге, открытые двери, длинные стеллажи. С хозяйственными мелочами, посудой, постельным бельём…

Женька развернула её к себе и накинула на плечи большое махровое полотенце. Начала вытирать оставшуюся воду и попутно растирать ей ледяные руки. Кристин слабо попыталась вырвать пленённые конечности: больно. Подруга не дала. Потом отложила полотенце и закутала её в халат с термоподкладкой, включила подогрев.

– Ладно, грейся пока, а я пойду выгонять наших охламонов наружу, пока они всё здесь не разграбили, иначе завтра, хотя уже сегодня утром, у нас будут большие неприятности, – и Женька умчалась разыскивать одноклассников по другим отделам.

Кристин осталась, кутаясь в теплый халат, озноб не проходил. Она сама не знала: был ли это только холод, или пережитый испуг, стресс и эмоциональное истощение. Казалось, эта бесконечная ночь никогда не закончится.

Она бездумно вышла в проход между стеллажами и побрела вперёд. С другой стороны супермаркета слышался яростный спор на повышенных тонах, но она не вслушивалась. Уже исчерпала на сегодня свой лимит переживаний. Сознание заторможено выхватывало отдельные фразы.

– Эдди, кобелина ты первостатейная, кастрировать тебя мало!

– Она сама нарывается, недотрога, так и дразнит.

– Помолчал бы уж! А вы что творите?! Не трогайте тут ничего. Одно дело оказать первую помощь и согреться, другое – просто начать грабить всё подряд. Вы что, проблем с полицией захотели? Представляете, что завтра утром от родителей услышим…

Правой рукой Кристин легонько вела по полкам справа, едва касаясь расставленных товаров. Пальцы зацепились за что-то странное. Остановилась. Посмотрела. Двухкомпонентный полимерный краситель. Сдвоенный маленький баллон с двумя колбами, где находились компоненты под давлением, носик с распылителем и кнопка высвобождения. На воздухе компоненты вступали в реакцию и оседали на любой поверхности прочным полимерным покрытием, которое практически невозможно было потом оттереть или отодрать. И цвет интересный: неоново-красный, далеко видно. Пальцы сами сомкнулись на баллоне. Неясная мысль мелькнула на краю сознания. Пока не оформилась в конкретный план, но краску с собой она прихватила.

К её приходу одноклассники пришли к какому-то решению и собирались на выход. Эдди гордо щеголял пластырем на плече, словно это боевая травма. Кэти с Мэг опять восторженно висли на нём. Стив делал глоток из очередной открытой бутылки. Они и спиртное опять раздобыли. Нет, с Кристин на сегодня хватит, пожалуй. Стив оглянулся на неё, снова окидывая оценивающим взглядом. Задержался на баллончике в её руке.

– Отличная идея! – загорелся он, пихнул открытую бутылку в руки Эдди и устремился к полкам с полимерной краской.

– Ну хватит уже, – устало вздохнула Женька. – Пошли на выход, пока полиция не приехала.

– Да-да, – раздражённо огрызнулся Эдди. – Пошли дальше гулять.

Выпускники потянулись к выходу. Последним вышел Стив с охапкой разноцветных баллончиков в руках.

– Есть предложение, народ, – пакостно заулыбался он. – Вон там начинается аллея памяти, ведущая к центральной площади. Можем на ней написать всё, что желаем увековечить и оставить для потомков. Мысли, мечты, пожелания. Признания. Или что каждый думает о ком-то конкретном. Есть добровольцы?

– Давай, – воодушевился Эдди, покосившись на Кристин. – Я желаю увековечить одну недотрогу тут, и пусть ей будет стыдно.

Она не отреагировала на вызов, какая теперь разница, ей уже всё равно.

Выпускники с воодушевлением двинулись к аллее, разбирая баллончики с краской и обсуждая, что каждый хочет написать. Кристин с Женькой шли последними, не участвуя в общем обсуждении. Подруга много не пила и не одобряла большинство выходок одноклассников. А Кристин чувствовала себя совершенно измотанной, но боль и обида, до сих пор царапавшие внутри, всё ещё просили выхода.

На аллее выпускники принялись с воодушевлением расписывать мостовую, отпустив на волю свою пьяную фантазию. Женька ядовито комментировала их признания. Взгляд Кристин же прикипел к памятнику на центральной площади, маячившему в конце аллеи.

Когда их колония достаточно разрослась и сформировался столичный город, было решено на главной площади перед администрацией поставить памятник разведчикам дальнего космоса, открывшим Новый Аркозант: капитану Мануэлю Эстебану и начальнику научной группы Ингвару Хансену. Собственно, памятник изображал их стоящими спиной к спине подле их корвета «Неустрашимый», а опорой кораблю служило символическое изображение Млечного Пути, галактик и туманностей. В целом композиция смотрелась весьма вычурно и пафосно, но тем не менее памятник стал символом их колонии, украшавшем абсолютно всю сувенирную продукцию.

Кристин невольно улыбнулась, смутный план начал понемногу вырисовываться. Мельком взглянув на увлеченных одноклассников – её отсутствие они не сразу заметят (даже Женька яростно спорила с Эдди) – она тихо обошла компанию и направилась к площади.

Добравшись до подножия памятника, медленно обошла его, выбирая удобное место и формулируя, что хочет написать. Потом выдохнула, решаясь, и приступила к выполнению, отрезав себе пути к отступлению. Буквы получались кривые, но она не останавливалась. Не в красоте ведь дело, а смысле написанного. А он выражал весь тот яд, который отравлял её последние годы. Кристин изливала всю горечь и разочарование, достигшие последнего края сегодня, и чувствовала огромное облегчение. Словно высказанный вслух протест переставал жечь её изнутри, давая возможность снова жить и дышать.

– Кристя! – крик Женьки вдалеке.

Нет, не сейчас, она должна успеть дописать. Это нужно, необходимо. С каждым словом груз на плечах становится всё легче.

– Кристя, полиция едет! Заканчивай и бежим! – крик громче, ближе.

Нет, ещё не всё. Другого шанса может не быть. Ей надо выпустить всё. Оставишь не выплеснутый яд на дне, он заполнит её снова.

– Да, Кристя же!

Она не останавливается. Какое облегчение больше не держать всё в себе. Разве может она прерваться? Только не сейчас.

– Кристя! – Женька пытается схватить её руку и утянуть прочь. Крис отмахивается:

– Не мешай!

– Да ты спятила! Полиция подъезжает, хочешь, чтобы тебя арестовали?

– Тем более не мешай! Я должна успеть.

– Точно чокнулась. На это нет времени, бежим! – новая попытка схватить её за руки резко дергает баллончик. Недописанная буква стекает вниз кривой линией.

– Беги. Не мешай мне, – она уклоняется, вырываясь. И всё-таки выводит фразу до конца.

– Кристя, ты… Что? Баграт, отпусти меня!

– Сама сказала, полиция подъезжает, я не оставлю тебя здесь.

– Я не пойду без Кристины, она…

– Не хочет, сама видишь. Всё, нет больше времени.

– Ай! Отпусти! Поставь меня на землю! Пусти, говорю! Я тебе не мешок с картошкой, на плече таскать. Баграт!..

Голоса удаляются. Кристин не останавливается. Надо дописать. Рука уже приноровилась, буквы выходят всё ровнее и быстрее. Ещё немного… всё.

Она оседает на корточки, разглядывая плоды своих усилий. Слёзы облегчения катятся по щекам. Даже звуки сирены и подъезжающего магбиля не трогают её. Эйфория от сделанного приносит долгожданное успокоение.

С этих пор главный памятник Аркозанта украшает кривоватая с неровными строчками неоново-красная надпись: «Ричард Райт – примерный муж и семьянин. Проводит с семьёй целых пятнадцать минут в день. Считает жену бесполезным существом, а дочь – безвольной куклой, и жалеет, что она не родилась мальчиком. С такими выдающимися качествами он будет образцовым представителем человечества перед братьями по разуму. Наглядный пример, какие люди – жестокие твари».

Кристин рассмеялась, уткнувшись лбом в застывшую краску. Убрать надпись теперь смогут только вместе с самим памятником. Месть удалась.

– Вы арестованы за ограбление, нарушение общественного порядка и осквернение национального достояния Аркозанта. Проследуйте с нами в участок, – раздался за спиной властный голос.

Кристин обернулась и посмотрела снизу вверх на высокого, плотного мужчину в тёмно-зелёной полицейской форме:

– Я бы с радостью, но меня уже ноги не держат. Поможете встать?

Полицейский нахмурился, но подхватил её под руку и потянул в сторону патрульного магбиля. Она с трудом переставляла ноги, силы окончательно покинули её. Но внутри поселилось странное умиротворение, поэтому она не сопротивлялась, покорно позволив усадить себя на заднее сиденье, откинулась на спинку и почти сразу вырубилась.