Цербер

Средь триллиона видов живых существ на Земле главенствуют люди, андеры и сэйктуры. Андеры – это потомки Богов, эмигрировавших с планеты Примус так давно, что детали уже неважны. Андеры совмещают в себе разум и человеческую внешность с различными мутациями, включая интеллектуальные и физические способности сверхъестественного характера. Сэйктурами же не рождаются – ими становятся андеры, принявшие тёмную сторону – маги и некроманты, использующие чёрную магию, вампиры и звероподобные оборотни.

На протяжении многих тысячелетий нам удавалось успешно скрываться среди людей от них же. В то время как сэйктуры убивали невинных, обращали их, использовали чёрную магию, мы охотились на них, истребляли, порой применяя сверхъестественные силы в общественных местах. Люди многократно становились свидетелями наших войн, но большинство из них оставались в полном неведении – улицы чистились, цифровые носители уничтожались, воспоминания стирались. Всем этим занимался «СКАС» – спецотдел с множеством филиалов, в которых работали андеры – они прикрывали себя и себе подобных. Система казалась идеальной, проверенной временем, но зло никогда не дремлет и также на протяжении множества веков различными способами пополняет свои ряды. В сложившемся мире для многих андеров тёмная сторона стала казаться более выгодной – баланс начал разрушаться, светлая магия, совмещённая с наукой и призванная в первую очередь для защиты – начала слабеть и завесы, скрывающие целый сверхъестественный мир на соседней улице, всё чаще стали давать сбои. Потом на тёмную сторону перешёл тот, от кого этого ожидали меньше всего, тот, кто имел неимоверную силу и власть, кто владел информацией – лидер центрального спецотдела. Он внедрил вирус в систему СКАСа и собрал армию сэйктуров, чтобы уничтожить устоявшуюся систему. Некоторые атаки были предотвращены, кое-какие последствия – ликвидированы, но переворот всё же состоялся, и когда людям открылась истина – зло победило. СКАС был дискредитирован, и стало некому прикрывать промахи андеров, вампиры с превеликой радостью объявили о себе, желая покорить эту планету, поставить людей на колени. И поначалу, те встали… однако в две тысячи тридцать четвёртом году военными был создан специальный отдел борьбы с вампирами – именно СБВ ввёл комендантские часы на улицах городов и стал устраивать проверки на вампиризм, а находя вампиров, без суда и следствия подвергал их казням. Вскоре вампирская преступность значительно снизилась, многие подчинялись – не гуляли по ночам, прятались, питались уличными животными и птицами или доставали донорскую кровь. Но намного больше было тех, кто не желал склонять колено – они устраивали акты протеста, охотились, убивали. В феврале две тысячи тридцать седьмого года во главу СБВ встал полковник сухопутных войск армии США Брэндан Уитерли, и противостояние людей с сэйктурами перешло на совершенно новый уровень. СБВ стал ловить вампиров, пытать их и допрашивать – так были выявлены многие слабые стороны вампиров, и СБВ стало известно о других андерах. Жестокая война продолжалась ещё пять лет, повергнув мир в беспросветный хаос…

Чикаго, США. Сентябрь 2042 года…

Допив энергетический напиток, я выкинула пустую жестяную банку в приоткрытое боковое окно. Закрыла окно и вдавила педаль газа в пол, быстро разогнав машину до ста десяти километров в час. По пути мне не встречались другие транспортные средства, лишь разруха и разнообразный мусор, но это и неудивительно в наше непростое время. На сегодняшний день мир представляет собою несколько лагерей для людей, окружённых со всех сторон нескончаемой войной, полуразрушенными дорогами, мостами и зданиями. СБВ охраняет те лагеря, регулярно проверяет, а люди покидают их лишь при эвакуации под военным эскортом. На обычной машине я бы здесь и ста метров не проехала, но даже в период апокалипсиса пару гениев с инновационной техникой решают подобные проблемы. Один такой гений – мой брат Люк Шерман, который сейчас спит на заднем сидении. Мы с ним выросли в не полной семье, воспитывались офицером сухопутных войск армии США и оба практически с младенчества были готовы к службе в армии. Я заключила шестилетний контракт с достижением совершеннолетия и продолжила бы службу, но была вынуждена сменить род деятельности. Вернувшись на гражданку, я устроилась работать в СКАС, где проработала три года вплоть до переворота. Люк старше меня на четыре года, заключил шестилетний контракт с армией в семнадцать лет. Вернувшись на гражданку, он также устроился работать в СКАС, но через два года заключил новый шестилетний контракт. Служба в армии, немецкие и австралийские корни, врождённая любовь к «Мерседес-бенц» и кенгуру, чувство юмора, светлые волосы и голубые глаза – то многое и малое, что есть общего между нами, отличий чуть больше. Помимо очевидных отличий, я гуманитарий и стратег, а Люк технарь и тактик, его интересует различная электроника и техника, компьютеры и автомобили, я во всём этом не особо разбираюсь. Мы и внешне отличимы: он ростом вымахал под два метра, а я вечно топчусь где-то в районе его коленей – как он любит говорить, но это не правда, у меня нормальный рост, это он – каланча! У него отлично развита мускулатура, я же менее накачена, даже слегка полновата, имею округлые женственные формы, правда, на характер мои формы не повлияли – я росла пацанкой, всегда предпочитала мужскую компанию женской, в детстве играла в «Войнушку», а не в «Дочки-матери».

Мы с братом практически не расстаёмся с момента переворота. На первых порах мы делали всё возможное для того, чтобы люди не узнали об остальных андерах, но, к сожалению, как вам уже известно, наша миссия провалилась. Когда люди узнали об остальных, мы с Люком стали помогать андерам различными способами, собирать повстанческие группы, частенько ведя вынужденные войны, но всегда стремясь договориться мирно. В конце концов, наши с братом импровизации стали самой крупной повстанческой организацией, прозванной «Цербером». СБВ считает нас террористической группой, но «Цербер» преследует лишь одну цель – выжить. Лидером «Цербера» признана я по нескольким причинам: мои действия привели к созданию организации, я придумала название и объяснила, почему такое название, я обозначила цели и принципы организации, беспрекословно следуя им и призывая остальных делать то же самое, ну и поскольку я стратег, то и большинство планов продумывается мною. Порой мне немного неловко перед другими членами организации – перед теми, кто старше меня, кто занимал руководящие должности, но все они сами захотели видеть меня лидером. Да в принципе все мои знакомые уверены, что я рождена для того, чтобы быть лидером. Вовсе не потому, что я люблю раздавать приказы (хоть и не без этого), а поскольку я в состоянии заставить сплочённо работать даже группу сумасшедших макак! Ну, вот такой у меня талант: умею разговаривать, просить и уговаривать, надувать губы и смотреть глазами знаменитого кота, а если всё это не срабатывает, то могу и наорать – годы службы в армии научили меня делать это громко и убедительно.

Многие сотрудники спецотделов по контролю андеров имели доступ к различной документации и правительственным данным, включая секретные данные, так что мы с Люком знали несколько мест, где можно спрятаться и даже разместить штаб-квартиру «Цербера». СБВ был создан армией США, поэтому в основном спецотдел локализуется в Штатах, андеры же предпочитают укрываться в Европе. Штаб-квартира «Цербера» находится в Праге, в одном заброшенном секретном бункере, не занесённым на карту. На сегодняшний день «Цербер» представляет собою пражскую штаб-квартиру и множество групп да одиночек, обитающих в разных концах мира. Более семидесяти процентов всех выживших андеров, не считая сэйктуров, сотрудничает с «Цербером» – это единственное надёжное пристанище для андеров, это любая помощь, это даже своего рода религия для изгоев правительства. Все сотрудники организации должны иметь опознавательный знак «Головы трёх собак» – как именно использовать этот знак, каждый выбирает сам – это может быть нашивка на одежде, татуировка, любое украшение, рисунок на предмете, с которым не расстаёшься. Этот знак необходим при оказании помощи андерам, которые не знают тебя в лицо, его используют так же, как полицейские используют значок.

В нашей организации немало андеров, но на задания мы часто выезжаем лишь втроём – с Люком и Мэттью Пирсом. Голубоглазый шатен официально присоединился к нам три года назад, но знакомы мы почти пять лет. Мэтт в армии не служил, но неплохо проявляет себя на поле битвы. Раньше он был одиночкой, частенько помогал андерам, кого-то, кто мог помочь или кому нужна была помощь, приводил в штаб-квартиру «Цербера» – так мы с ним и познакомились. Мэтт отвечает за разведывательные действия, а Люк – за транспорт, оружие и технику. Именно благодаря Люку я сейчас еду в бронированной машине со специальными колёсами, особенным покрытием на шинах и бортовым компьютером с функцией автопилота, который заранее находит кочки с ямами на дороге да объезжает их. Но иногда машина едет вперёд прямо по ямам, горкам и колотому асфальту, только шины не повреждаются благодаря особым колёсам и покрытию. У всех автомобилей Люка плавный ход, как правило, даже самых сильных скачков на дороге внутри машины не ощущается. Но сейчас вдруг машина проехала по кочке, сильно подпрыгнула и встряхнула всех пассажиров. Брат лишь пошевелился, что-то промычал да продолжил спать, а на соседнем сидении Мэтти хрюкнул да привстал. Моргая и пытаясь увидеть хоть что-то, кроме разноцветных пятен, он подобрал слюну рукой. Некоторое время хмуро смотрел куда-то вперёд себя, потом глянул криво на свою руку, вытер её о чёрные штаны с множеством карманов.

— Доброе утро, — произнесла я.

Мэтт посмотрел на меня, потом на часы, которые показывали 2:43 ночи, и снова на меня. Его лицо отвечало «Очень злое грёбанное не утро!». Я непринуждённо улыбнулась, тогда Мэтти вздохнул и посмотрел в боковое окно:

— Где мы?

— Ну, мы… — я сверилась с данными бортового компьютера, — в часе езды от места назначения. Извини, я не хотела тебя будить, дорога плохая.

Закусывая щеку, Мэтти угукнул и покивал. Затем он огляделся, чуть склонился вперёд и посмотрел на заднее сидение авто, где спал Люк – скрючившись, сложившись практически вполовину и утыкаясь лицом в сгиб руки.

— Уверен, дорога здесь абсолютно ни при чём, — проговорил Мэтт в издевательской манере. — Наверняка дело в машине – она уже старая… ну или твой брат схалтурил, что больше вероятно.

Хоть и беззвучно посмеиваясь, я осуждающе покачала головой при косом взгляде на Пирса. Имеется у моего брата особенность: в каком бы состоянии он ни был, пусть даже в коме, когда речь заходит о его изобретениях – он всё прекрасно слышит! Мэтт без конца пользуется этой особенностью Люка, в первую очередь, чтобы поиздеваться над ним, а потом уже для поднятия настроения всем окружающим.

Люк зашевелился, кашлянул и недовольно пробормотал в ответ:

— А я думаю, что твои родители схалтурили, делая тебя. Ну, или ты уже старый! Ежедневные смены сексуальных партнёров, алкоголь, фаст-фуд, отказ от регулярного спорта – разумеется, сказываются на твоей роже! И не только на ней – я заметил, что ты стал медленней бегать и часто мазать.

— Зато я умом не тронусь, поняв, что потребил лишнюю калорию за ланчем! — парировал Пирс, припомнив Люку недавний случай.

Сам Мэттью ниже Люка, но выше меня, да и не такой качок, как мой брат, но держит себя в форме. В принципе я тоже не фанатична, стараюсь просто себя не запускать. Люк же… тщательно следит за калориями и занимается спортом, конечно, чтобы так выглядеть, приходится это делать, но у моего брата порой действительно сносит крышу из-за сущей безделицы! Он даже сейчас нервно дёрнулся – видать, чувства ещё свежи – повернулся и смерил Пирса недобрым взглядом. Тот похмурился, якобы не понимая поведения Шермана старшего. Затем кашлянул, придвинулся ко мне да заговорчески прошептал:

— Думаешь, он понял, что машину пора менять?

Я хохотнула, отвернувшись к боковому окну, а Люк громко цыкнул.

— Ну, она ведь уже давно разваливается! — настоял Пирс.

— Ты тоже разваливаешься, но это не мешает Рей-Рей юзать тебя! — выдал Люк. Я поджала губы, в то время как Мэтти покосился на меня, беззвучно смеясь, но пытаясь принять недовольное выражение лица – не знаю, для чего, ведь Люк его сейчас не видит. — Пусть ей приходится делать это нечасто и осторожно, но ты работаешь – и то хорошо! Так и машина – пока ездит, я не намерен её менять. Но, возможно, скоро мы с Рей-Рей вместе произведём замену старых ржавых элементов.

— Наши чудо-препараты позволяют мне, эм… не заржаветь, — парировал Пирс. СКАС в своё время изобрёл много полезного и интересного, в том числе и препараты, прокачивающие скилл да продлевающие молодость и красоту. Благодаря этим препаратам можно быть сильнее, выносливее, выглядеть и чувствовать себя моложе. Однако это не таблетки вечной жизни и неуязвимости, это нечто похожее на БАДы, так сказать, замедляющие износ организма. — Да и ты ведь в курсе, что мы с тобой одногодки?

— Но выглядишь ты намного хуже меня! И препараты тебе не помогают ничерта! Видать, у тебя к ним иммунитет выработался! — брякнул Люк.

— Или просто твоя самооценка потолок царапает!

Люк ненароком глянул в потолок, кашлянул да умолк. В машине ненадолго воцарилась тишина. Мэтт покусал губы, немного переждал, посмотрел назад. Затем отстегнул ремень безопасности да приблизился ко мне, но кроме как положить руку мне на плечо ничего сделать не успел.

— Я ещё не сплю! — оповестил нас Люк.

Мэтт цыкнул, откинувшись на спинку кресла:

— Ну, так усни уже!

— Ага, чтобы вы тут юзались?!

— Тебе-то какая разница?

— В смысле? Моя сестра за рулём! Ей нельзя юзаться, слоняра ты похотливый!

— Эээ, — нахмурившись, оглядев себя. — Я что… такой большой?

— Нет, дело не в размере, — прояснил Люк. — Просто ты за рулём – всё равно что слон на велосипеде!

Я засмеялась, но поймав недовольной взгляд Пирса, поджала губы да отвернулась к боковому окну. Люк немного помолчал, затем цыкнул, фыркнул, перелёг на спину и сел.

— Всё, я теперь не усну! — посетовал он. Недовольно искоса глядя на мужчину, Пирс пристегнул себя ремнём безопасности. — Буду бдеть!

— Бделку не сломай, бдетель, — фыркнул Пирс.

Чуть меньше чем через час машина остановилась перед смешанным лесом, сообщив о прибытии на место. Создавалось полное ощущение того, что здесь никого нет, кроме диких птиц, а единственным местным освещением было звёздное небо и фары нашей машины, правда, я их заблаговременно выключила, оставив только подсветку.

— Сорок семь минут вместо часа, — отметил Люк, склонившись к часам бортового компьютера между мной и Мэттом, но стараясь притискиваться к Пирсу. Тот машинально отодвинулся, глядя на мужчину искоса. — Тачка летает! Быстрее пули! А ты говоришь, менять…

— Что за пуля такая странная? — придрался Пирс, — сорок семь минут летит. Кажется, твоя пуля слегка… дура тупая!

Люк фыркнул да откинулся назад, Пирс выпрямился и передёрнул плечами, а я тем временем ввела несколько команд в бортовой компьютер и почти сразу же дождалась кое-каких результатов.

— В девятистах метрах отсюда, — кивнула я вперёд себя, но глядя в экран бортового компьютера, — зафиксировано движение, тепловизор распознал как минимум тридцать четыре фигуры, но… две из них были сильно похожи на пролетающих в лесу сов или других птиц такого размера. В нас никто не целится и с вероятностью девяноста процентов, нас ещё не выследили, но возможно, что просто никуда об этом не доложили – тогда они привалят пешком. Старая машина или нет, компьютер  работает исправно, — глянула я на Пирса.

Он саркастично усмехнулся, а Люк выдал в адрес Мэтта:

— В отличие от тебя! Ты ломаешься регулярно.

Пирс собирался парировать, но я заговорила раньше:

— Нас могут выследить в любой момент, да и мы точно не знаем, не очередная ли ловушка нас ждёт, так что, может, ты… — глядя на Мэтта, я пыталась говорить с ним мягко, но Люк нагло вмешался:

— Да что ты с ним цацкаешься?! Пусть валит на разведку! — смерил он мужчину взглядом, снова чуть склонившись вперёд, видимо, чтобы до Пирса быстрее дошло. — А то сидит тут без дела и разлагается!

Я устало выдохнула и закатила глаза, Люк издевательски захихикал, а Мэттью сделал неожиданное объявление:

— Мне лень!

— Что, прости?! — возмутился Люк.

— Что слышал. Артрит меня совсем доконал, никуда не пойду. Сам иди.

— Ну, знаешь ли, это уже ни в какие ворота! — разразился Люк. — За транспорт, оружие и аппаратуру отвечаю я, планы составляет Лоррейн, водишь ты отвратительно, бегаешь не быстро, дерёшься плохо, стреляешь мимо, через раз ловишь пули собою! Если ты ещё и на разведку ходить не собираешься, то на кой ты нам сдался вообще?!

— Кто-то же должен юзать твою сестру! — выдал Пирс, счастливо разулыбавшись.

Люк смачно сплюнул, а я осуждающе помотала головой, глядя на рядом сидевшего шатена.

— Я сейчас кому-то юзалку-то оторву, — пригрозила я, — и отправлюсь на поиски другого юзера!

Люк прыснул, тихо засмеявшись. А Мэтт хмыкнул да приблизился ко мне, выпрашивая примирительный поцелуй. Я не сразу чмокнула его в губы, ненадолго задержавшись, но не сильно, чтобы не нервировать брата. Он всё же высказался сразу после того, как мы с Мэттом отдалились друг от друга.

— Какая мерзость! Вы уже три года друг к другу прилепляетесь, а я всё никак не привыкну!

Мэтти повернулся к Люку, положив руку ему на плечо и вынуждая того отодвигаться – правда, тщетно.

— Брат мой названный! — драматично заговорил Пирс, пугая Люка. — Если быстрые пули, острые ножи, сильные кулаки, сверхъестественные силы, автомобили и различная спецтехника не убьют меня, и если ничто живое или мёртвое не станет удерживать меня против моей воли, то я вернусь и непременно покажу тебе свою неистовую любовь!

Я упёрлась локтем в дверь, закрывая рот рукой и трясясь от смеха.

— Потрясающе, — без должного энтузиазма высказался Люк. — Все, кто в армии не служил, болтать, конечно, умеют…

Мэтт снисходительно хмыкнул, спустив руку с мужчины.

— Если я вернусь, то ты узнаешь, чего меня в армию не взяли, — брякнул он, открыв дверь да выйдя из машины. Провожая его косым взглядом, Люк промычал и покачал головой. Мэттью очень аккуратно – не хлопая – закрыл дверь, а я нажала на одну из кнопок на своей двери, открыв для него багажник.

— Ума не приложу, как только тебе удаётся три года терпеть его домогательства, Рей-Рей, — пробормотал Люк. — И почему тебя не тошнит от одной только мысли о поцелуе с ним?

— Я постоянно пью «Бонин», — пожав плечами, поведала я.

Люк заржал, а Мэтт, покопавшись в багажнике меньше минуты, уже успел тихо его закрыть да подойти к моей двери. Он один раз стукнул по стеклу, отчего я вздрогнула, затем он наклонился да смерил меня укоризненным взглядом. Я поджала губы да отвернулась от него, Мэтт не стал нагнетать, последовав вглубь леса.

На разведку всегда ходит Мэтт – вовсе не потому, что он преуспел в этом деле намного лучше бывших военнослужащих – просто его способности помогают в этом деле оставаться незамеченным в девяти из десяти случаев. Я владею аэрокинезом, Люк атмокинезом и вместе мы ещё владеем термокинезом – я понижаю температуру, при касании к чему бы то ни было, Люк – напротив, парень горячий, он повышает температуру. Но только способности Мэттью идеальны для шпионажа и разведывательных миссий. Он может управлять тенями, прятаться в них и передвигаться с их помощью, сливаясь с чужими тенями, включая тени животных, растений и неодушевлённых предметов. Так что тени позволяют ему проникнуть практически в любую комнату, где он может долгое время оставаться незамеченным, скрываясь в тени мебели, например, или человека.

Мэтт отсутствовал восемнадцать минут. Когда я уже начала нервничать, он вышел из тёмного леса. Приблизившись к машине, он глянул на меня и, почесав кончик носа, усмехнулся. Прошёл мимо меня к задней двери да открыл её, застав Люка за настройкой электронных часов. Услышав открывшуюся дверь, Люк потемнел да недоумевающе посмотрел на Пирса.

— Я выжил! — объявил тот.

Люк сматерился, совершив практически идеальное «Кабриоль» в направлении противоположной двери авто, но он успел лишь коснуться ручки, как вдруг Мэттью схватил его, завалил на сидение и резко дёрнул на себя. А потом он буквально навалился на мужчину и пристроился к нему… совсем не по-дружески.

— Отвали от меня, грязное животное! — брыкаясь, завопил Люк.

— Тшш, тут повсюду военные, не ори! — шёпотом посоветовал Пирс.  

Люк открыл рот, но потом понял, что орать действительно не нужно. Тогда он начал мысленно материться, отмахиваться и всё же пытаться выйти из машины через другую дверь. Через любую дверь, он даже пытался взлететь да уйти через люк в крыше! Короче у мужчин завязалась небольшая перепалка, а ведь они оба уже разменяли четвёртый десяток… с кем приходится работать!

— Прекрати тыкать в меня своей юзалкой! — шёпотом заорал Люк.

Я удивлённо привстала и вытянула шею, пытаясь увидеть выпирающие у Мэтта штаны. Он на мгновение замер, нахмурился да опустил взгляд.

— Ты слишком высокого мнения о себе, — бросил он, усаживаясь на сидение. Сел, закрыл дверь, достал из кармана штанов и продемонстрировал Люку специальную продолговатую узкую фотокамеру, которую в принципе можно перепутать с… тем, что обычно в штанах у мужчины. Люк настороженно выпрямился, сел, отодвинулся. Затем отобрал у Пирса фотокамеру, выдвинул окошко. — У них здесь нечто большее, чем просто лагерь.

— Неужели? — заинтересовался Люк, листая фотографии. — Блин… круто.

— Разве? — скривился Мэтт.

— Ну, в смысле… для нас это, конечно, не очень хорошо, — пролистав несколько фотографий, Люк передал фотокамеру мне. На снимках были палатки, которые военные ставят в лагерях, они окружали не тщательно скрываемый большой люк, ведущий в бункер. — Но либо здесь у СБВ какая-то штаб-квартира, либо та знаменитая пыточная, место нахождения которой мы пять лет найти не могли. В любом случае, нам принесёт пользу проникновение в бункер.

Мэттью иронично покивал, угукая:

— Только как бы нам втроём обойти палатки с охраной и пробраться в военный бункер, размеров и планировки которого, мы не знаем?

Люк пожал плечами, немного поразмыслив:

— Может, ещё кого-нибудь позвать?

— Ждать долго.

— Почему долго? Наверняка кто-то тусуется поблизости. «Цербер» ведь тем и хорош, что сотрудники разбросаны по всему миру.

— Ты можешь не рассказывать мне об организации, частью которой я являюсь? — уточнил Мэтт иронично. Люк промолчал, усмехаясь. Мэттью продолжил говорить на полном серьёзе уже больше со мной, но и от Люка не скрывая свой ход мысли. — Раз уж тут есть бункер, окружённый палатками с военной охраной, то в нём точно находится что-то важное. Лидеры СБВ, другие полезные сотрудники спецотдела, шпионы или пленные андеры. Нам надо вовнутрь, но тенью мне туда пробраться не удалось. Можно, конечно, дождаться того, кто будет туда спускаться и прилепиться к его тени, но неизвестно, когда это время настанет. О нашем присутствии пока не догадываются, преимущество за нами, но это не навсегда, если мы будет тут торчать слишком долго, то рано или поздно нас застукают. Тепловизор не видит под землёй, так что мы не знаем, какого размера бункер и сколько там народу. Допустим, мы справимся с теми, кто на улице, но не факт, что все обитатели бункера нам по зубам. Может, действительно стоит заручиться поддержкой…

— Рискованно, — сказала я, закрыв фотокамеру и отдав её Мэтту. — Пока мы ждём, нас могут вычислить. И ладно если они нападут, но они просто могут по-тихому сбежать, а мы будем штурмовать пустой бункер. Или заминированный, — я ненадолго умолкла, размышляя. — Идём в лагерь. Бомб хватит на то, чтобы вырубить всех на улице. Откроем бункер, закинем несколько бомб в люк…

— Ой! — опомнился Мэтт, — забыл сказать, там двухступенчатая пропускная система – кодовый замок и два круглых ключа, должно быть, вставляемых одновременно и хранящихся у двух охранников.

Я повела бровью при взгляде на Пирса, в то время как Люк не упустил возможно вновь поиздеваться над мужчиной:

— Говорю же, стар и немощен…

Мэтт не растерялся, искренне улыбнувшись Люку:

— У меня просто всё из головы вылетело, так к тебе спешил, любовь моя белокурая.

— Знаешь ли, — бросил Люк, — не всех членов семьи Шерман можно замаслить красивыми признаниями!

— Прекратите! Давайте уже будем хоть немного посерьёзнее? Судьба мира решается! — напомнила я. Люк с Мэттом переглянулись, синхронно вздохнули да умолкли, соглашаясь со мной в данном вопросе. — Надо узнать, у кого ключи и кому известен код. Идём в лагерь и обезвреживаем охранника. Ты наденешь его форму, — сказала я брату, — побродишь по лагерю да выведаешь информацию, а мы с тобой, — кивнула я в адрес Мэтти, — пока займёмся сексом.

Он зажмурился и, опустив лицо, тихо заржал, а кивавший до этого момента инертно Люк, всполошился:

— Погоди, что?!

— Почудилось, — заверила я. Смеясь, Пирс расправил ладонь и поднял руку надо мною, я дала быстрое «Пять». От хлопка брат ошеломлённо моргнул и даже слегка вздрогнул, а я практически моментально перестроилась на серьёзный лад. — В лагере сейчас все спят, верно?

— Кроме караула, — подтвердил Мэтт. — Шесть человек с разных сторон.

— Вернёшься в лагерь тенью, попробуй найти и стащить ключи. Наверняка их носят на шее. Мы с Люком пойдём пешком через лес, обозначим дорогу для машины, пусть катится за нами автопилотом. Когда доберёмся до лагеря, обезвредим караул и попробуем выяснить код. Дальше, если всё получится, то штурмуем бункер.

— А если не получится? — заинтересовался Мэтт.

— Тогда нас возьмут и проведут в бункер, — пожала я плечами.

Пирс саркастично угукнул и кивнул:

— Где нас будут ежедневно пытать, пока Люк не расколется и не расскажет всё, что знает о «Цербере», то есть вообще всё.

Люк недовольно выдохнул носом, смерив Мэтта прожигающим, полным возмущения и ненависти, взглядом. Но тот вообще никакого внимания на мужчину не обращал, даже не смотрел в его сторону. Я решила его поддержать и состроила участливую физиономию:

— Думаешь, стоит прихватить яду?

— Люку нужно бы носить яд в пломбе постоянно, очевидно ведь, что если его схватят, то он сразу же всё выдаст!

— Честно сказать, — поглаживая подбородок, я скривилась, — раньше у него был яд в пломбе. Но в голодный год он съел ту пломбу вместе с ядом.

Мэтт хохотнул с закрытым ртом, а Люк взбрыкнул:

— Знаете что? Если уж говорить о том, кто расколется раньше, то это будет Мэтт. Ты на втором месте, сестрёнка, потому что ты женщина! Я намного сильнее и выносливее вас обоих!

— Быть сильнее в драке – не значит, стоически переносить пытки, — поспорил Мэтт. — Ты в плен прежде не попадал, так что никому здесь неизвестно, как ты переносишь пытки.

— Нормально переношу! — огрызнулся Люк. — Я военный человек!

— Ну а я был женат, — пожав плечами, бросил Мэтт.

Люк заикнулся, нахмурился и ненадолго умолк. Затем глянул на Пирса:

— Лоррейн первая расколется.

— Да, наверно, Лоррейн, — согласился Мэтт.

Я шумно сплюнула, нажала кнопку открывания багажника да вышла на улицу. Мужчины вышли следом, мы все тихо позакрывали двери да собрались перед багажником. Он был забит оружием, различной техникой и экипировкой. На задания мы всегда одеваемся во всё чёрное: удобная обувь, зачастую военные ботинки с высокой шнуровкой или кроссовки, штаны с несколькими карманами, футболки с длинными рукавами под облегчённый бронежилет, нарукавники с захватом ладони до пальцев из специальной ткани – обычной на вид, но защищающей от лёгких ранений. В зависимости от обстоятельств в дополнение не всегда идёт: различное оружие и электроника, тактические ремни, перчатки, наколенники, шлемы, тонкая куртка из плотной ткани на липучках. Сегодня в дополнение к одежде мы надели наколенники и тактильные ремни, забили все карманы и отделы всевозможными гаджетами, оружием и запасными обоймами. Вставили в уши гарнитуры и проверили их работоспособность. Приклеили на виски кнопки, при нажатии на которые можно получить защищающую от различных газов маску и пуленепробиваемый шлем. Я натянула на левую руку часы с несколькими функциями, которые занимали руку от локтя до запястья. Мы с Люком взяли по рюкзаку с бомбами-шайбами. В довершение ко всему, каждый из нас взял по автомату и пистолету. После того, как мы закрыли багажник, Люк проверил настройки подключения к бортовому компьютеру машины в своих часах. Мэтт пошёл первым в лес, быстро скрывшись в тенях деревьев. Люк шёл за мной, прикрепляя к некоторым деревьям нечто похожее на канцелярские кнопки – они соединялись между собой виртуальными нитями, обозначая границы дороги для машины, которая ехала за нами на автопилоте. Разумеется, не по каждому лесу машина проедет, да и мы готовы оставить её в любом месте, но пока лес был не густой, осторожно и медленно проехать по нему было реально. В наши дни в принципе чудо, что лес не вырублен и не сожжён, возможно, СБВ позаботилось об укрытии своего бункера.

По пути я написала и отправила в штаб-квартиру «Цербера» сообщение с автоматической рассылкой, которое содержит геолокацию, информацию о наличии военного бункера, скорее всего, принадлежащего СБВ, написала о наших намерениях и обозначила примерный отрезок времени, за который мы должны справиться. Предупредила также о том, что, скорее всего, нам понадобиться помощь. Мы так делаем всегда, если через обозначенный отрезок времени я не отправлю сигнал «Отбоя», то все, кто поблизости должны спешить на помощь.

Мы с Люком шли в полной тишине, старались даже на ветки не наступать и никак иначе не шуметь. Путь занял пятнадцать минут, при приближении к лагерю беззвучно и тускло замигали мои часы с навигационной системой. Я выключила маяк и остановила Люка движением руки. Оставив машину, мы прошли дальше – сначала прятались за деревьями, а затем легли на землю и ползком подползли максимально близко, так же частично укрываясь за стволами деревьев и не шибко пушистыми кустами. Перед нами расстелился лагерь, состоящий из разного размера армейских палаток, каковых здесь было восемь. Я настроила в своих часах тепловизор и, сгибая руку в локте, навела выдвинувшийся полупрозрачный экран на лагерь. Чуть сдвинула руку вправо и влево, охватывая весь лагерь. Вскоре тепловизор выдал результат, зафиксировав тридцать две фигуры, включая спящих в палатках и караульных. Закрепив автомат у себя на спине таким образом, чтобы он мне совсем не мешал, я кивнула брату налево, а сама двинула направо. Сначала я ползла, но потом поднялась и, скрываясь за деревьями, обошла часть лагеря. Подобравшись к одному бродившему караульному сзади, я при помощи аэрокинеза вздёрнула его автомат на себя, когда мужчина ошеломлённо подскочил да обернулся, я уже ударила его автоматом по лицу и по голове дважды. Он свалился без сознания, я забрала у него автомат да пошла дальше. Следующие два караульных облегчили мне задачу, сойдясь в одном месте, чтобы покурить, а, как известно, курение наносит вред вашему здоровью. Я сначала ударила солдат лбами, затем прокрутила их вокруг своей оси, обезоружила и оглушила – всё при помощи аэрокинеза. Забрала их автоматы и дальше уже побежала. При приближении к следующему караульному, я заметила тень брата слева впереди. Скинула приобретённые автоматы на землю в паре метрах от караульного, чем привлекла его внимание на себя, но он не успел ничего предпринять. Я добежала до него, в прыжке ударила под дых ногами и завалилась на землю вместе с ним. Оседлав его, ударила по лицу, затем зажала рот двумя руками. Подоспевший Люк, присел на корточки, достал из нарукавника металлическую колбу с иглой и вонзил караульному в плечо. Он забрыкался и замычал, но я его крепко держала, напрягая все свои мышцы просто до предела. Изгибая брови при взгляде на мою позу, Люк покачал головой.

— Тебе лишь бы повод дать с мужиками покувыркаться, — брякнул он шёпотом. — Это ведь был мой караульный.

— Я могу его отпустить, — парировала я.

Люк скривился, сначала посмотрел на брыкающегося караульного, затем – на часы.

— Отпустишь через две минуты, — сказал он.

Усмехнувшись, я иронично покивала, продолжая удерживать караульного. Конечно, я не оставляю мечты о мгновенно действующей сыворотке правды, но изобретение нашего химика самое быстродействующее в мире. После проникновения в кровь, препарату необходимо всего три минуты и помимо того, что он вынуждает говорить сущую правду, так ещё и оказывает на жертву наркотическое действие, снижая сопротивляемость практически до нуля. Эффект довольно быстро проходит – через четверть часа, возможно частичная или полная амнезия жертвы на период воздействия сыворотки.

Через обещанные три минуты после проникновения в кровь караульного, я стала чувствовать уменьшение сопротивления – парень явно расслабился, и я слезла с него. Люк вздёрнул его за шкирку, начав допрос. Видимо, нам повезло, потому что караульный знал всё. Он сообщил код, сказал, как открыть бункер, поведал о том, что бункер напоминает собою лабиринт с несколькими подземными туннелями. Предупредил о том, что если кто-то успеет доложить о нападении, то бункер будет полностью эвакуирован за две с половиной минуты. Он сказал, куда идти первым делом, как не допустить эвакуации. Мы узнали, что под землёй сейчас находится сорок два сотрудника СБВ, включая Уитерли, и четырнадцать пленных андеров. Ещё во время допроса подоспел Мэттью, сумевший раздобыть оба ключа, которые я повесила себе на шею. После допроса, Люк вырубил допрашиваемого, мы собрали автоматы караула да выбросили за пределы лагеря – на чёрной земле в темноте их в ближайшее время не найдут. Затем я поделилась с Мэттом бомбами. Чтобы активировать такую бомбу, необходимо завести её одним оборотом, как часы, затем нажать кнопку в центре и когда красная подсветка станет зелёной, то пойдёт газ. Трижды стукнул по кнопкам на висках, мы укрыли свои головы прозрачными шлемами, которые защитят и от пуль, и от газа. Затем мы с Люком и Мэттом разошлись по лагерю, заводя бомбы на три секунды да забрасывая их в палатки снизу. Сегодняшняя ночь была далеко не жаркой, поэтому все палатки были закрыты – это было нам на руку – вскоре все восемь палаток заполонил дым, частично выбивающийся наружу. Кое-кто, но далеко не все, успели выскочить на улицу, их обезвреживали Мэтт с Люком, остальные умолкали в палатках, а я бегом устремилась к бункеру. Добежав до цели, я забралась на небольшой пьедестал и села перед люком на корточки. Сняла ключи с шеи, одновременно ввела их в подобающие отверстия по обе стороны от кодового замка. В унисон повернула право, сделав пол оборота, ввела код и закончила оборот ключей. Затем я услышала, как замки, расположенные по кругу, отворяются, вытащила ключи да повесила их обратно на шею. Люк самостоятельно открылся, приподнялся и отъехал назад. Я заглянула в содержимое, активировала две бомбы и скинула их вниз – они приземлились на бетонный пол, немного прокатившись в разные стороны коридора.

— Ребят, я спускаюсь! — предупредила я брата с Мэттом, вставая на лестницу. К этому моменту мужчины уже держали курс в моём направлении.

Я спустилась вниз по пятиметровой металлической лестнице, проявляя особую осторожность на последних ступенях, а при приземлении сначала проверила две стороны коридора в дыму. Убедившись в том, что здесь никого нет, я активировала в маске функцию, что позволяет видеть в тумане, прошла пару метров и добралась до встроенного в стену компьютера. Кто-то всё же успел объявить эвакуацию, сирена завопила на весь бункер, продолговатые лампы дневного света потухли и замигали красные круглые лампы, установленные на стенах с интервалом в один метр. Я активировала доступ к компьютеру при помощи магнитной карты, что мы забрали у караульного. Затем я произвела несколько команд, отменила эвакуацию и закрыла дополнительные выходы из бункера. Дождалась Мэтта с Люком да закрыла люк, через который мы пришли. Компьютер доложил о том, что никто не успел покинуть бункер. Эвакуация была отменена, но красный свет продолжал озарять коридоры. Мы с Люком и Мэттом встали полукругом, настроив часы должным образом и, переглянувшись да кивнув, в унисон нажали на синхронизацию. Затем Мэтт вытащил из специального отсека на нарукавнике под часами кнопку и прикрепил на стену коридора позади себя. Эти кнопки создают невидимые стены, которые контролируются электронными часами – мы настроили свои часы таким образом, чтобы только мы втроём могли проходить сквозь эти стены, убирать их дистанционно да пропускать тех, кого считаем нужным пропустить.

Люк снял свой автомат с предохранителя и пошёл первым в противоположный коридор. Я шла за ним, заводя бомбы-шайбы, закидывая их в коридоры, мимо которых мы проходили и, заполоняя бункер газом. Мэтти шёл последним, крепя кнопки на все проходные. Мы миновали четыре разветвления подземной паутины справа, затем свернули налево, прошли до конца мимо ещё двух коридоров по бокам, свернули направо, миновали ещё пять проходов, располагающихся с двух сторон с различным интервалом. Очень редко на пути попадались военные, но они получали пули из автомата Люка. Затем мы разошлись в разные стороны, Люку пришлось в одиночку и стрелять в прохожих, и проходные блокировать специальными кнопками, и избавиться от пары бомб, которые он предварительно ещё на улице выложил в небольшой мешок на поясе. Тем временем мы с Мэттом прошли ещё три разветвления с разных сторон, в конце концов, добравшись до стены впереди и только одного поворота – направо. Свернули, прошли до середины и вновь встретились с Люком перед трёхступенчатой широкой лестницей, ведущей к очень серьёзной сейфовой двери, наподобие той, что ставят в банковских хранилищах. Она весела не одну тонну, в её середине было металлическое колесо и кодовый замок с отверстием для ключа, а в стене рядом был компьютер. Завидев видеокамеры над дверью, Люк достал пистолет да выстрелил в каждую камеру.

— Мэтти, мне нужно знать, где держат андеров, — предупредила я.

— Принял, — отозвался он, пройдя мимо Люка, вскоре свернув направо.

Я в это время передала брату карту караульного, но мы особо на неё не рассчитывали. Люк поднялся на пьедестал, прошёл к встроенному в стену рядом с дверью компьютеру и приложил к нему карту. Но потом он разочарованно причмокнул да передёрнул плечами:

— Доступ закрыт.

Сунув карту в карман штанов, он принялся ломать компьютер, в то время как я стояла на стрёме, глядя по сторонам. Переждав три минуты, я связалась с третьим звеном команды, но он сказал, что кроме приключений пока ничего не нашёл. Тем временем Люк щёлкал по сенсорной клавиатуре компьютера, мыча нечто похожее на свою любимую песню.

— Ну, что? — спросила я у него.

— Мм, ну… здесь компьютер хорошо защищён военной системой – недавно обновлённой и усиленной… шесть минут назад.

— Ты можешь взломать или нет?

— Я всё могу взломать, вопрос лишь в том – «Как быстро?». Если я сделаю это завтра к обеду, тебя вряд ли устроит…? — брат глянул на меня через плечо, будто искренне надеясь на то, что я скажу «Да, давай завтра!». Я закусила щеку, смерив мужчину взглядом. — Понял, — бросил он, вернувшись к работе.

— Это действительно так сложно? — заинтересовалась я.

— Ну, смотри сама: беспрепятственный доступ в комнату имеется только у четырёх человек. Для прохода компьютер затребует индивидуальный пропуск, отпечаток большого пальца, сканирование сетчатки глаза и кодовое слово с проверкой голоса. Это только требования компьютера. А ещё здесь… — Люк кивнул на дверь, — замок с кодом, который меняется два раза в сутки. Ну и как видишь, здесь нужен ключ, имеющий только три дубликата.

— Ого, — высказалась я, на что брат вздохнул и закивал. — Это что же они там такое прячут?

— Ну, в «золотой» четвёрке числятся Уитерли с Монро, так что, думаю, что за дверью укрываются лидеры СБВ – если до них всех доберутся враги, то спецотдел развалится…

— Ясно. Так иии… поправь меня, если я ошибаюсь, но даже если ты взломаешь компьютер и «убедишь» его не устраивать тебе проверку, то нам ещё нужен код и ключ, разве не так?

— Так.

— Тогда, что ты собираешься делать с этой проблемой?

— Взрывать дверь.

— Взрывать. Сейфовую дверь?

— У тебя есть другие предложения?

Я немного подумала, но ничего не придумав, тяжело вздохнула.

— Если мы всё равно собираемся взрывать дверь, то зачем вообще взламывать компьютер?

— Затем, что если его не взломать, то когда мы начнём ломать дверь, он усилит защиту бункера и этой двери в частности, возможно даже, откроет какие-то потайные выходы. В общем, дай мне… несколько минут, не отвлекай!

Стиснув челюсть, я отступила на полшага назад. Оглядываясь, я ненароком принялась расхаживать взад-вперёд. Так прошло ещё три-четыре минуты, а потом в гарнитуре раздался голос Мэтта:

— Андеры находятся в секторе 20-13. Здесь несколько комнат два на два, в каждой по одному пленному. Как минимум два вампира, принадлежности остальных пока не знаю. Все измучены и сильно истощены.

— Камеры сможешь открыть? — спросила я.

Мэтт не сразу ответил, копошась и что-то невнятное приговаривая.

— Думаю, что да, — буркнул он.

— Отбери семерых андеров, которых мы заберём. 

Мэтт ненадолго замолчал, а потом с сомнением протянул:

— Ты уверена, что не нужно забрать всех? Ну, за исключением очевидных сэйктуров…

— Нам нужен кредит доверия. Отбери семерых андеров.

— Если их не отпустят, то это будет на нашей совести…

— Отбери семерых, мать его! — огрызнулась я, тут же пожалев о том, что сорвалась.

Мэтт умолк на две секунды, а затем недовольно бросил:

— Есть, мэм.

Проведя языком по щеке, я глянула на брата, который искоса смотрел на меня всё время спора с Мэттом. Пирс не служил в армии – в этом основная проблема. Он сердобольнее нас с Люком, всегда пытается спасти каждого и ему не понять, что значит – жертвовать меньшинством ради спасения большинства. Мэттью – человек, обычный человек, а мы с Люком в доску военные существа. Но порой даже Люк удивляется моей жестокости и стремлению к поставленной цели несмотря ни на что, иногда ему даже кажется, что я смогу его пристрелить ради спасения человечества.

— Готово, — отчитался Люк. Как только я подошла к нему, он указал на кнопку селектора возле компьютера: — можешь обратиться к тем, кто внутри.

Я откашлялась, прежде чем нажать кнопку и заговорить:

— С вами говорит создатель и лидер «Цербера». Бункер успешно захвачен нами, компьютер взломан, если вы не откроете дверь в течение минуты, то рекомендую отойти от неё подальше – мы её взорвём.

Убрав палец от кнопки, я отступила назад и впилась взглядом в наручные часы. Люк тем временем проглядывал территорию, а Мэттью постоянно передвигался, нашёптывая разное и переговариваясь, видимо, с пленными. Так прошла минута. Я опустила руку, посмотрела сначала на дверь, затем кивнула брату да отступила назад и в сторону. Люк достал из тактильного ремня баллончик, встряхнул его, откупорил крышку и принялся распылять содержимое на дверь, вещество быстро начало набухать да превращаться в нечто похожее на монтажную пену. Люк вылил весь баллончик, обложив пеной всю дверь по кругу, взял ещё один баллончик и распылил содержимое на замок, селектор да компьютер. Затем он достал из кармана нечто похожее на спичечный коробок, вытащил оттуда скрученный фитиль, расправил его и аккуратно приложил к пене, которая только выглядела твёрдой. Затем Люк похлопал себя по карманам, пытаясь вспомнить, где припрятал зажигалку. Вспомнил, достал её из штанов.

— Погоди, — выставив руку перед собой, я хмуро огляделась.

— Что? Хочешь носик припудрить? — съязвил Люк.

— Отойду подальше, — сказала я, отходя как можно дальше и припрятываясь за выемкой с дверью, которую мне не открыть. Я попробовала на всякий случай – подёргала ручку, а потом прилепила блокирующую кнопку как можно ближе к самой двери.

— Давай-давай, — бросил Люк. — Если что, то развей мой прах в каком-нибудь живописном месте.

— Ты в своём уме? — угрюмо парировала я.

— А что? — искренне не понял Люк.

— Если ты здесь взорвёшься, то твой прах здесь и останется! Я ещё не совсем свихнулась, чтобы слоняться средь трупов да собирать обгоревший пазл из брата для дальнейшего предания огню и поиска живописного места в мире беспросветного хаоса!

— Ну, спасибо, сестрёнка.

— Подрывай уже!

— Конечно, как только сама отошла подальше, так сразу «Давай быстрее»…

— Люк!

Он вздрогнул от неожиданности.

— Ладно-ладно.

Люк поджёг фитиль, да побежал в мою сторону. Вскоре он пристроился ко мне сбоку, буквально вдавливая в угол выемки и укрывая собою. В принципе радиус взрыва должен быть не обширным, но очень сильным, то есть, он должен подорвать только дверь – без прилегающей к ней территории.  

Через полминуты раздался взрыв. Я машинально вжалась в угол ещё глубже, практически принимая его форму. Взрывная волна действительно оказалась не сильной, но на несколько мгновений оглушила и вызвала звенящую боль в висках. Строительная пыль моментально заполонила бункер, полная глухота сменилась приглушёнными звуками, звенящая боль никак не отпускала голову. Люк взял меня за руку да повёл в направлении сейфовой двери. Я шла, будто пьяная, никак не могла прийти в себя, но потом звук резко прорезался, и я услышала выстрелы. Люк резко толкнул меня на стену и придавил к ней. Мы немного переждали, пыль слегка осела, а выстрелы постепенно становились всё реже. Люк достал одну бомбу-шайбу, завёл её и кинул вперёд себя. Я услышала, как она прокатилась по полу, остановилась, раскрылась и вспыхнула газом. Несколько мужских голосов в унисон зачертыхались и подорвались с места, но если не все, то многие из них свалились на полпути.

Люк повернулся ко мне:

— Ты в порядке?

— Да, идём, — я сделала шаг вперёд.

Вскоре мы поднялись по частично разваленной лестнице, прошли через подорванную дверь. Просторная комната, по интерьеру напоминающая смесь офисного кабинета директора и прибежище генерала армии США, была усеяна телами мужчин без сознания, среди которых я с полувзгляда узнала того, с кем никогда не встречалась – Брэндана Уитерли…

Через пятнадцать минут мы с Люком и Мэттом избавились от шлемов, собрали всё имеющееся у врагов оружие да спрятали в одном укромном месте. Средь тех, кто был в комнате за сейфовой дверью, мы обнаружили не только Уитерли, но и его первого заместителя – главного по пыткам андеров и сэйктуров – капитана вооружённых сил США Джейсона Монро. Другие лидеры СБВ вряд ли бывают в этом бункере, их не было и сегодня здесь… или мы просто их не нашли. В довершение ко всему, я закрыла сейфовую дверь при помощи «волшебной» кнопки, а Люк с Мэттом принялись связывать Уитерли с Монро. Они по отдельности связали руки и ноги, полковник достался Пирсу и он обращался с Брэнданом довольно-таки грубо.

— Ты в порядке? — уточнил хмуро Люк, наблюдая за Мэттом.

Тот выдохнул через нос, кивая.

— Убить его хочу. Их обоих!

— Ясно. Не надо этого делать, — почти по слонам произнёс Люк, будто с психически неуравновешенным говорит. Меня улыбнуло его поведение, а Мэтта заставило кривиться:

— Сколько они наших замучили и убили? Мы никогда не были так близки к этим двоим, как сейчас… и что мы делаем? Оставляем им их никчёмные жизни и семерых андеров! — он недовольно покосился на меня.

— И почему вы признаёте меня главной до тех пор, пока я не принимаю решений, которые вам не нравятся? — спросила я скорее пустоту. — Понимаю, все хоть раз в жизни хотели бы лишить власти своего начальника, но так не бывает – если я главная, то мои приказы никогда не обсуждаются.

Мэтт стиснул челюсть, отведя от меня взгляд. Связав Уитерли по рукам и ногам, он его усадил, Люк приложил Монро спиной к спине Уитерли, после чего мужчины принялись скреплять военных одной верёвкой.

— Я понимаю твоё негодование, — продолжила я, — и поверь, тоже хочу убить этих двоих, потому что они мучили и убивали наших друзей на протяжении пяти лет. Но на их смену придут другие – более жестокие и бескомпромиссные военные. Знаешь, почему? Потому что люди знают лишь агрессивных сэйктуров, желающих их ассимиляции или смерти. Естественно, люди защищаются! Мы должны показать им, СБВ и другим андерам, что есть другой путь. Люди должны знать, что не все андеры жестоки и кровожадны. И СБВ нужен кредит доверия, поэтому мы оставим им четверых андеров и трёх сэйктуров. Но ты можешь не переживать – всё, что с ними произойдёт в дальнейшем – будет на моей совести.

Пирс промолчал, но, кажется, он уже не так категорично был ко мне настроен. На самом деле, он бунтует не всегда, а лишь, когда я примеряю на себя роль Бога и, возможно, именно его бунты помогают мне спускаться с небес на землю да вспоминать о том, что я не Бог…

— Ну, что? Будить их? — поинтересовался Люк.

— Да, давай, — позволила я.

Он достал из тактильного ремня металлическую колбу с нашатырным спиртом да поводил её под носами Уитерли с Монро. Они стали медленно просыпаться, морщась, дёргаясь и кашляя. Монро напоминал мне несостоявшегося в жизни коротышку со шрамом на лице, выражающим свою жизненную неудовлетворённость в садизме. Стоит отдать ему должное: с профессиональной точки зрения он весьма хорош, его пытки жестокие и изощрённые, с высочайшим уровнем получения необходимой информации. Я лично к нему на стол не попадала, но имела дела с теми, кто пережил этот ад. Полковник Уитерли – высокий статный шатен, довольно приятный на лицо – вызывал чуть меньше отвращения, как внешне, так и в совершённых делах. Да, именно он ввёл пытки в работу СБВ, но он – военный человек и защищает людей от неизведанной угрозы как может…

— Недоброго утречка, господа, — быстро привлекла я внимание мужчин к себе. — Мы давно искали встречи с вами.

Уитерли с Монро огляделись и подёргались, поняли, что связаны и на совесть, потом посмотрели на нас с Люком и Мэттом.

— Кто вы такие? — спросил Уитерли.

— А я разве не упоминала? — нарочито парировала я. — Создатели и лидеры «Цербера», — я приложила ладонь к груди, представляясь: — сержант сухопутных войск армии США Лоррейн Шерман.

Очевидно, что моё военное звание несколько покоробило Уитерли, но для того я и представилась именно таким образом – они должны понимать, что андеры годами мирно проживали среди них.

Вслед за мной представился и Люк по тому же принципу:

— Младший лейтенант сухопутных войск армии США Люк Шерман.

Уитерли с Монро синхронно скривились да как-то машинально перевели взгляд на Мэтта. Тот на мгновение растерялся, а потом брякнул:

— Мэттью Пирс, в армии не служил, но большой и искренний фанат сухопутных войск.

Я облизала губы, чтобы даже желание улыбнуться отпало – не по протоколу это сейчас как-то…

— И что вам нужно? — спросил Уитерли.

— Мира, — ответила я.

Монро засмеялся:

— Серьёзно? Лидер террористической группировки хочет мира?

Я усмехнулась, вальяжно подойдя к Монро ближе, расположившись почти напротив него, но таким образом, чтобы и Уитерли частично мог меня видеть.

— Мы никогда не были террористами, — заявила я. — «Цербер» был создан для защиты андеров от людей и пыток СБВ, а террористические акты на нас повесили ваши грязные офицеры и генералы, чтобы прикрыть свои задницы.

Монро продолжали веселить мои речи:

— И мы должны в это поверить? Признайтесь: вы терпите поражение, так ведь? У вас больше нет сил сражаться с равными себе?

— Простите, это вы себя называете равными? — уточнила я насмешливо. — Мы нашли тайный военный бункер и подобрались к нему незамеченными, меньше чем за час втроём уложили семьдесят четыре военных и взяли в плен двух лидеров СБВ, — я немного переждала, позволив мужчинам мысленно переживать полученную информацию. А затем сощуренно уточнила: — вы всё ещё полагаете, что нам не хватает сил, технологий, транспорта, оружия, самородков… ещё чего-то? Или всё же закрадывается мысль о том, что вы ещё дышите, потому что я так захотела?

После недолгой паузы Брэндан задал правильный вопрос:

— Почему мы ещё живы?

Я одобрительно усмехнулась:

— Как и было сказано, мы хотим мира. Мой план крайне сложен в осуществлении и может занять годы, но моя главная цель – мир для всех – для людей и андеров, в единении друг с другом. Сейчас мне и моим соратникам мешают действия СБВ. Поэтому мы намерены примириться с СБВ и начать продуктивное сотрудничество с вами.

Опуская глаза, Брэндан покивал:

— А если всё это невозможно?

— Было возможным раньше, может стать возможным и в будущем, — заявила я. — Андеры тысячелетиями жили среди вас, по соседству с вами. Мы с братом отдали армии свои жизни, и мы не единственные. Другие андеры всегда таились среди вас – они были повсюду: в армии, в спецслужбах, в соседнем доме, защищали вас – от сэйктуров и от самих себя! То, что сейчас происходит в мире – целиком и полностью вина людей! Люди создали СБВ для борьбы с вампирами, но вы давно уже нарушили все возможные границы. Ваши действия и только они уничтожат эту планету, если мы не зароем топор войны!

— Странные методы у тебя, — всё никак не успокаиваясь, насмехался Монро. — Пришла объявить мир, убив семьдесят два военных!

— С каких это пор фальш-патроны и бомбы с усыпляющим газом способны убить ваших бравых солдат? — уточнила я, судя по лицам полковника и капитана, не просто удивив их, а прям-таки шокировав. Они были уверены, что нападение вооружённое. — Признаюсь, на улице мы немного… помахались с караулом и, возможно, кому-то из них потребуется длительный больничный, но не более.

— Бред! — не хотел мне верить Монро. — Вы стреляли в видеокамеры…

— Ах, да! Пистолеты боевые. И ваши видеокамеры, наверно, эм… действительно мертвы, — скорчив сочувственную физиономию, грустно покивала я. Люк хохотнул с закрытым ртом, отворачиваясь и опуская лицо. Я глянула на него, демонстративно кашлянув. Как только он потемнел и посмотрел на меня, я наморщила лоб и слегка покачала головой.

— Оу, точно! — опомнился брат. Достал флешку из специального отсека на нарукавнике, продемонстрировал её Уитерли и положил на стол.

— На флешке, — пояснила я, — собраны кое-какие доказательства тому, что «Церберу» были приписаны военные преступления, совершённые вашими грязными офицерами и генералами. Я дам вам немного времени на то, чтобы ознакомиться с доказательствами и всерьёз поразмыслить над моим предложением. Если вы согласитесь, то вы должны будите прекратить ловлю и пытки андеров. Сэйктуры действительно несут угрозу людям и андерам, но и их пытки необходимо прекратить – только ловля и казнь – в том случае, если лечение и исправление невозможно. Сейчас в бункере находится четырнадцать пленных андеров – мы забираем семерых. Если вы согласны на сотрудничество, то до конца недели вы должны отпустить остальных андеров и казнить сэйктуров, а затем вам необходимо объявить о своём намерении слияния СБВ с «Цербером». После того, как всё это произойдёт, я свяжусь с вами. Если вы слишком глупы для того, чтобы согласиться на наши условия, то на следующей неделе мы вернёмся с армией и боевым оружием…

«Это было только начало долгого пути к возврату мира. Уитерли согласился на наши условия и долгое время «Цербер» с переформированным спецотделом, армией и государственными деятелями сотрудничали. Но я хотела большего, я хотела излечить эту планету, изменить людей, их пагубные привычки и даже саму реальность. Утопический прекрасный мир добра, любви и света стал моей идеей фикс. Я больше не хотела никаких войн – я не хотела в них участвовать и даже идеи войны в будущем после собственной смерти – я не желала допускать...» 

— Лукас?

Услышав своё имя, я машинально закрыл кожаный толстый дневник, и чуть было не уронил его на пол. В мире технологий, где можно завести интересный разговор с собственным чайником, мамины дневники сравнимы с самыми настоящими реликвиями. Особенно ценны для меня её ранние дневники, которые она вела в тяжёлые времена – тогда мама делала это, как говорится, на коленке, часто не аккуратно с всякими вставками и исправлениями. По краям потрёпанные желтоватые страницы исписывались красивым вытянутым почерком с завитками буквально вдоль, поперёк, по диагонали и как только ещё возможно, карандашами и ручками разного цвета. Листы кожаной тетради порой совершенно невпопад украшали отдельные слова, цитаты, названия музыкальных групп и песен, строчки из тех песен, наклейки и различные рисунки. В недостатках тех дневников была особая изюминка, часть маминой души, я порой находил те песни и, слушая их, продолжал чтение – это создавало атмосферу, я будто погружался в прошлое и оказывался возле мамы того времени. Все свои дневники мама оставила мне, но избранные записи я могу передавать своим родственникам – кому и какие конкретно записи – написано в завещании мамы. Порой, конечно, искушение очень велико и мне жуть как хочется  кое-кому поведать о маминых тайнах, но даже после её смерти я не могу перестать следовать её указаниям. И то, что она доверила только мне все свои тайны – свято для меня, я регулярно перечитываю её дневники, как любимые книжки, будто надеясь узнать что-то новое о маме…

— Чем ты там занят? — спрашивает Лори, одним своим именем наведшая меня на мысль – в очередной раз открыть мамин дневник сегодня. Сев на постель, девушка прикрылась атласной серой простынёй и придвинулась ко мне сзади, в то время как я сидел на краю кровати.

— Не спалось, книжку почитать открыл, — пробормотал я, покачав «книгой» в кожаном переплёте.

— Странная книжка, — отметила Лори, поглаживая мою спину и плечи да чуть склоняясь вперёд, чтобы лучше видеть обложку. — Больше на дневник похоже… или на записную книжку.

— Ну, да, это… мемуары моей мамы. Но они интереснее любых книг.

Лори хмыкнула.

— Этот рисунок, он… — Лори скривилась, приглядываясь к блинту на обложке в виде эмблемы «Цербера». — Похож на твою татушку, — Лори провела указательным пальцем по моей шее слева, где была набита тату размером с три моих пальца. Извернувшись, я наклонился вперёд и кинул дневник на маленький круглый левитирующий журнальный столик без ножек. — Ты – член какой-то мафиозной группы, где все должны набивать себе татуировки… волков?

 Я хохотнул, глянув на девушку через плечо.

— Ага. Нашим врагам мы подкидываем головы волков в кровать, — подшутил я. Лори засмеялась. — Только это не волки...

— А кто?

— Цербер.

— Это, эм… что-то из мифологии?

— Да, в древнегреческой мифологии Цербером звали трёхголовую огромную собаку со змеиным хвостом, которая охраняла вход в Подземное царство Аида.  

Лори вздохнула, криво покивав:

— Я поняла, ты религиозный фанатик.

Я невесело усмехнулся.

— Почти, — отозвался я, припоминая дела, которые когда-то вели мои родители. Мир далеко не сразу погрузился в желаемую мамой утопию, и моим родителям приходилось многие годы буквально выкорчёвывать из людей жестокость. На счету команды, в которой состояли мои родители и Люк, более двухсот расследованных дел, и больше половины из них – убийства. Моя мама была первоклассным следователем, она написала правила поведения сотрудника «Цербера» и руководство следователя, благодаря её записям в личных дневниках и в официальных документах, я отлично знаю, как расследовать убийство. В теории. Но мне никогда не приходилось расследовать убийства, если не считать «подозрительной» смерти дворовой кошки, о котором сообщила моя престарелая соседка со стремительно развивающейся шизофренией. Мне доводилось вести дела, проводить расследования, искать и находить воров, киберпреступников и мелких правонарушителей, но не убийц. А вот если бы я занимался тем же, чем занимались мои родители – вёл бы те сумасшедшие кровавые дела, то меня вполне можно было бы спутать с сектантом…

— На самом деле я просто работаю в охранном агентстве под названием «Цербер».

— И что, вас там заставляют татушки бить?

— Нет, просто захотелось набить…

Нас действительно не заставляют бить татуировки, но они были у всех трёх лидеров «Цербера» – у мамы с Люком на тыльных сторонах правых ладоней, а у отца на шее – его примеру я и последовал…