Чао, дракон, или Истинных обижать не рекомендуется

Лариса Вишневская.

— Готова, Лара?

— В лучших традициях пионерии, Семён Петрович: всегда готова, — наигранно-весело улыбнулась лечащему врачу.

На самом деле снова улыбаться я научилась совсем недавно, после упорных занятий с психологом и двух непростых операций. Осталась третья, особенная.

Год назад мы с родителями возвращались с Алтая и на трассе попали в автокатастрофу. Сердечный приступ у водителя камаза обернулся страшной трагедией для моей семьи. Мама и отец погибли сразу, я отделалась сложным переломом ноги, ожогами лица и тяжёлой психической травмой.

Переломы срослись, душевную рану заклеили пластырем психотерапии. Осталось удалить послеожоговые рубцы на лице.

Семён Петрович потрепал меня по руке и ободряюще подмигнул:

— Тогда приятных снов и до встречи, красавица.

Дал отмашку анестезиологу, и в вену заструилась прохладная жидкость.

— Я пра-а-авда ею бу-уду? Обещаете, Семён Петро-ович? — протянула плывущим от наркоза голосом.

— Обеща-а-а… — словно сквозь вату услышала я, и сознание отключилось, уплывая в медикаментозный сон.

Сначала, как и во время прошлых операций, я плавала в воронке из густого белого тумана, на стенках которой тусклыми пятнами проступали футуристические светильники, цепляющиеся за высокий потолок длинными паучьими лапами.

Однако, немного погодя, окружающая обстановка неуловимо изменилась, стало тепло, а потом и жарко. Туман рассеялся, и я обнаружила себя лежащей в кровати с умопомрачительным красавчиком.

Приподнялась на локте и внимательно осмотрела порождение своего буйного подсознания. М-м-м, всё, как я люблю! Высокий рост, навскидку метр девяносто; рельефный, но не перекачанный торс, упругие ягодицы, длинные мускулистые ноги. Волнистые волосы до плеч, русые с медным отливом, казались невероятно мягкими. Не удержалась, осторожно потрогала и восхищённо выдохнула. 

Повинуясь моему желанию (ну а что? Сон-то мой, что хочу, то и желаю), мужчина перевернулся на спину, открыв жадному взору скуластое лицо с мужественным подбородком и лёгкой щетиной. По-моему, в модных журналах она называлась суточной.

Взгляд скользнул по внушительным грудным мышцам и невольно задержался на мужской гордости. Да, скажу я вам, тут было чем гордиться, и это притом, что «боец» мирно спал, как и его хозяин.

Ну и сюжет подкинуло подсознание, вот что значит – отсутствие отношений! Даже просыпаться не хочется, тем более там, в реале, меня ждёт одиночество, боль, перевязки и реабилитация. Впервые захотелось, чтобы операция длилась подольше!

Игриво провела ноготками по груди мужчины. Почему бы и нет, раз уж мы в одной постели? Он блаженно застонал, губы растянулись в лукавой улыбке. Не открывая глаз, поймал меня за руку и подтянул ближе. В отместку прикусила кожу на его шее.

Ответом стал повторный стон, рука мужчины переместилась на мои нижние девяносто, замерла и отдёрнулась. Ну, я так не играю! Задрала голову, и мы встретились взглядами. Цвет глаз незнакомца оказался завораживающим, янтарно-ореховым, а вот их выражение мне совершенно не понравилось.

— Доброе утро! — вякнула я и улыбнулась.

Ну а что? Вежливость – наше всё, даже во сне.

Красавчик окинул меня пренебрежительным взглядом и недовольно пробурчал сквозь зубы:

— Что на этот раз? Новое платье? Колье? Ручной геккон как у маркизы Савиньи?

— Что, прости? — опешила я.

Он раздражённо закатил глаза:

— Ты так мила и податлива только в том случае, когда хочешь выпросить очередную цацку.

— Хам! — фыркнула в лицо красавчику, стремительно теряющему очарование.

Он зло рассмеялся:

— Ничего нового, сексуальная малышка превращается в фурию всякий раз, как получает отказ.

— Нет, это уже не лезет ни в какие рамки! Меня оскорбляют в собственном сне! — сложила руки на груди и уставилась в потолок.

— Жёнушка, да ты не в себе, — он обидно пощёлкал пальцами перед моим лицом. — Признайся, перебрала вчера на свадьбе наследника империи? Или запрещёнными зельями баловалась?

— Я не замужем, а вы мне вообще снитесь, — отмахнулась я.  — Жаль только, что сон бестолковый, подсунули бракованного красавчика.

— В каком месте я бракованный? — обиженно рыкнул мужчина, больно схватив за руку. — Оскорблять собственного мужа? Вернёмся домой из императорского дворца, посажу под домашний арест! И никаких новых платьев!

Поморщилась и выдернула кисть из стального захвата.

— Ну что ты заладил: «мужа, мужа»? Фиг тебе, а не домашний арест! Вот проснусь, и ты исчезнешь! Блиин, какой убогий сценарий сна! Императоры, зелья, дворцы! Скажи ещё, что здесь эльфы и драконы водятся!

— Не знаю, что такое элфы, но драконы есть, — он озадаченно посмотрел на меня: — Да что с тобой такое, Ламара? Совсем память потеряла?

— Меня Лариса зовут, — возразила я и добавила: — А тебя?

— Оберон, — икнул мужик, и неуверенно добавил: — Ты и впрямь какая-то странная сегодня.

— Послушай меня, Оберон, — задумчиво потыкала пальцем в стальные мышцы его живота. — Я не твоя жена, а всё это просто сон. Скоро закончится операция, меня разбудит анестезиолог, а ты вместе со своими драконами останешься где-то в моём воображении.

— Эй, Ламара! Что за бред ты несёшь? Операция? Нар-коз? Стазиолог? Решила закосить под сумасшедшую? — снова завёлся Оберон.

— Но-но-но! — строго погрозила я пальцем. — Не сметь обзываться! Никакого абьюза!

— Арбуза? — опешил «как бы муж». — И верно, пора подкрепиться! Заканчивай балаган, пора одеваться к обеду, завтрак мы бессовестно проспали.

Желудок жалобно заныл: «еда-еда»! Вот предатель, поддерживает этого подозрительного типа! Прислушалась к физическим ощущениям и впервые задумалась: а что, если это и правда не сон?

Друзья, я стартовала прямо в нежные объятия увлекательного романтичного литмоба "не Моя истинная".  В общей сложности будет всего порядка 20 историй, объединённых одним миром и... одной тайной. Все книги вы можете найти здесь:
Для того, чтобы узнать предысторию и понять, из-за чего разгорелся весь сыр-бор, есть общая книга литмоба, и она здесь:
 
Псст: 11 глава в этой книге - моя))).  
С любовью, ваша Лина.

Лариса.

Мысль была настолько неожиданной и волнующей, что я резко вскочила с кровати, запуталась в длинной ночной сорочке и рухнула прямиком на Оберона.

Наши губы соприкоснулись, и я тут же поплыла. В животе подняли головы пресловутые бабочки и заинтересованно прислушались к тому безобразию, что творили входные ворота пищеварительного тракта. Мысленно шикнула на самовольных инсектов, ибо несуществующим персонажам слова не давали!  

Такого я ещё не испытывала! Не сказать, что у меня был богатый опыт в том, что касается отношений, но уж целовалась-то я не раз.

Оберон буквально закаменел, но в следующий момент его губы дрогнули, и вот уже он перехватил инициативу, крепко прижимая мою тушку к своему идеальному торсу.

И тут меня накрыло! Ну, невозможно ТАК чувствовать во сне! Всё вокруг было настолько реальным, что версия сна окончательно показалась безумно глупой. Вывернулась из мужских рук и отшатнулась, ударившись пяткой об ножку стула.

— Ай! Больно! — схватилась за место ушиба и пробормотала: — Почему я не проснулась? Осложнения во время операции? Я в коме? Или… умерла?

Рядом насмешливо фыркнул позабытый мной Оберон:

— Ты живее всех живых, дорогуша! А как накинулась на меня! Пожалуй, так горячо мы не целовались даже в день нашей свадьбы.

— Я просто упала, — вяло возразила я. — А ты нахально воспользовался!

— С каких пор целовать собственную жену стало считаться наглостью? — картинно поднял бровь Оберон.

— Свою целуй сколько угодно, я тут причём? — воинственно подбоченилась я.

— Свою и целу́ю, — набычился он.

— Повторяю ещё раз для тех, кто в бронепоезде: я не твоя жена! Ты не мой муж! — говорила медленно, чтобы до кое-кого дошло.

— Где ты нахваталась этих странных слов? Начинаю всерьёз опасаться за твоё душевное здоровье, — озабоченно покачал головой Оберон. 

Меня же тревожил совсем другой вопрос: если я не сплю и не умерла, то остался лишь один невероятный вариант: я, как среднестатистическая героиня многочисленных книг, оказалась в другом мире. И тогда Оберон не врёт, и он действительно муж, только не мой, а той женщины, в теле которой я очнулась.

Кстати, куда она подевалась? Умерла? Переместилась в моё тело? В таком случае, мне её искренне жаль. И себя тоже жаль, да. 

В смятении принялась обходить шикарную спальню, ощупывая предметы, трогая воздушную ткань балдахина и тяжёлый бархат портьер.

— Ты что делаешь? — подозрительно поинтересовался «муж».

— Пытаюсь понять, реальны ли вещи вокруг меня, познаю мир, так сказать, в тактильных ощущениях, — рассеянно ответила ему и остановилась у зеркала.

— Ламара, ещё раз говорю: прекрати дурить и одевайся, — завёл он прежнюю пластинку.

— Я Лариса, можно Лара, — снисходительно поправила я, разглядывая своё новое старое лицо. — Привет, дорогая, сто лет тебя не видела, а точнее, с момента аварии.

Блиин! Ещё раз, более пристально разглядела себя, пощупала нос, подёргала за прядку волос. Это что же получается? Мы с женой этого качка – двойники? Делааа…

— Лама… кхм, Лара, тебе нехорошо? Разговариваешь сама с собой, — вкрадчиво спросил Оберон.

— Наоборот, давно не чувствовала себя столь прекрасно, — хихикнула я и покружилась по комнате.

— Тогда выбирай наряд и украшения, — он махнул рукой в сторону приоткрытой двери в гардеробную. — Обед – протокольное мероприятие, ты должна выглядеть соответствующим образом, мы ведь не хотим оскорбить императорскую чету?

— Определённо нет, — поддакнула я, решив плыть по течению и по ходу дела разбираться с проблемами.

В ближайших планах значилось осмотреться и удостовериться, что Оберон говорит правду. Тогда буду действовать по обстоятельствам, а если это всё-таки сон, то рано или поздно я проснусь.

— Скажи-ка мне, Оберон, если мы в императорском дворце, значит, ты важная персона? Хотя бы вкратце просвети меня, как тут и что, ты ведь не хочешь, чтобы я облажалась?

— Ты издеваешься? — взвился он, но увидел моё растерянное лицо и сдулся: — Ты не издеваешься… Вообще ничего не помнишь?

— Правильнее сказать, ничего не знаю, — развела я руками и заметила на предплечье массивное украшение.

— Это что? — требовательно спросила у Оберона, тыча ему под нос эксклюзивной ювелирочкой.

— Брачный браслет! — криво усмехнулся он и продемонстрировал аналогичный аксессуар, плотно охватывающий его запястье.

— Вот как! У вас здесь браслеты вместо колец, — я попыталась снять его, но ничего не вышло. — Ещё раз говорю: это какая-то ошибка, я не твоя жена!  

— Кхм… с этим разберёмся потом. Ты хотела получить информацию, так вот, если коротко, мы находимся в империи Гортен. Она поделена на двадцать ар-донов, которыми правят доны. Я один из них, ты моя жена, соответственно, донна. И да, мы принадлежим к правящей верхушке, — самодовольно заявил он.

— Ох, ё… жики зелёные! — совершенно неаристократично воскликнула я, а представитель правящей верхушки позеленел не хуже упомянутого животного.

Признаюсь, переборщила. Так-то я девочка воспитанная, но, сами понимаете, стресс и всё такое. Эх, нет, чтобы попасть к парнишке попроще! Я ведь совершенно не знаю всех этих дворцовых этикетов!

— Ни разу не видел зелёных ежей, — недовольно поморщился Оберон, всем своим видом давая понять, как он разочарован моей выходкой.

— Я тоже, — пробурчала себе под нос и поплелась одеваться.

Не успела как следует осмотреться в гардеробной, как в неё впорхнула фигуристая девица.

— Донна Ламара, я ваша горничная, Сюзи. Позвольте помочь вам одеться и причесаться, — прощебетала она, споро вытаскивая из шкафа объёмное платье.

— Нет! — невольно вскрикнула я, девица испуганно взвизгнула и уронила наряд, который упал с ощутимым грохотом.

— Не позволите? — дрожащим голосом уточнила она, потирая ушибленную ногу.

— Это орудие пыток – точно не позволю на себя надеть, — ткнула в платье, живописно развалившееся на полу.

— Но… вы лично заказывали его у известной модистки специально для поездки в столицу, — робко напомнила горничная. — Вы были прямо-таки влюблены в него.

— Разлюбила, — отрезала я. — Есть что-то менее монументальное?

Мы теперь уже вдвоём с Сюзи нырнули в бескрайние недра шкафа в поисках менее пафосного наряда. Среди кучи помпезных монстров с трудом отыскалось милое платье цвета пыльной розы с непышной юбкой и изящной вышивкой на лифе и рукавах.

Его преимущество заключалось ещё и в том, что я спокойно могла надеть его, не прибегая к помощи отряда горничных. Причёску Сюзи делала под недовольное порыкивание Оберона, поэтому ограничилась тем, что уложила волосы крупной волной.

Дорога до обеденного зала была примечательной во всех отношениях. Роскошь, помноженная на роскошь, и утопающая в роскоши. Как тут не поверить, что ты в императорском дворце? Ой, я ж запамятовала: что мы здесь, собственно говоря, празднуем?

Робко дёрнула Оберона за рукав парадного камзола:

— Напомни, по какому поводу банкет?

— Какие банки? — поморщился как бы муж, и вид у него был такой, словно он собирался пощупать мой лоб на предмет горячки.

— Ну, пирушка ваша элитная, — эх, снова не то говорю, вон как его скукожило, хлеще, чем от лимона! — Э-э-э, праздничный пир, вот!

«Муж» подозрительно прищурился:

— Хочешь сказать, забыла, что мы приехали на свадьбу наследника империи?

Точно! Оберон ведь говорил нечто подобное, вот только тогда я его почти не слушала, голова была занята другим.

— Нельзя забыть то, чего не знал, — качнула головой. — Я ведь неместная, понаехала в тело твоей жены неизвестно откуда!

— Кажется… ты и правда не она, пахнешь иначе, — Оберон демонстративно повёл носом: — Я всё думал: что меня смущает?

— Намекаешь, что твоя жена пахла фиалками, а я – сюрприз с душком? — от обиды впилась ногтями в мужское предплечье, благо оно было под рукой.

Мужчина расхохотался и крепче прижал меня к себе:

— Я не это имел в виду! Ты приятно пахнешь, просто по-другому. Моему дракону это нравится.

— У тебя есть собственный дракон? Мелкий? Ты носишь его с собой? А покажи? — я оценивающе осмотрела камзол и штаны, но на первый взгляд, в карманах вообще ничего не было.

Оберон подавился слюной и закашлялся.

— Мой… дракон… крупный, очень крупный, — просипел он.

— Ох, прости, никак не хотела задеть твою мужскую гордость, — стушевалась и покраснела я, решив, что он так витиевато назвал… пусть будет, часть тела.

Оберон странно дёрнулся и злобно сверкнул глазами. Похоже, мне всё-таки удалось проехаться катком бестактности по его самолюбию!

— Ты… ты… — рыкнул он.

— …неправа, я уже поняла и извинилась, — примирительно погладила его по руке.

Если бы я знала тогда, насколько сильно ошибалась!

Друзья, я обещала - я сделала. Вот мои красавцы:
Оберон

Ламара/Лариса

Оберон Морель.

Если бы я догадывался, какие сюрпризы преподнесёт поездка на свадьбу Виктора Дорроуна, сына нашего императора, то… Ай, всё равно был бы здесь! От таких приглашений не отказываются, подобные грандиозные события не пропускают!

Всё пошло не так с самого начала: Ламара хандрила, её не радовали даже новые наряды и драгоценности, приобретённые специально для посещения императорской свадьбы. Она твердила о плохом предчувствии и, ссылаясь на расшатанные нервы, под шумок разгрохала большой парадный сервиз, подаренный нам на свадьбу. Но я-то знал, что она его терпеть не могла, вот и воспользовалась ситуацией.

— Ах, милый, я так нервничала, что не заметила, как моя воздушная магия вышла из-под контроля, — елейным голосом говорила она, с наигранным сожалением глядя на груду черепков.

Слуги прятали глаза, не желая попадать между молотом и наковальней, то бишь, между мной и женой.

— Говорят, посуда бьётся к счастью, — дипломатично добавила Ламара, не дождавшись моей реакции.

— Боюсь, что столько счастья я просто не вынесу, — пробурчал недовольно.

Эх, знал бы я, что судьба мне уготовила! Кстати, не только мне!

Может быть, именно с этого всё началось? Или с ночных посиделок после свадебного торжества?   

Игра с артефактом и последующий разговор разбередили душу. Ведь всё правильно сказал Ромул, не он один страстно хотел бы встретить истинную пару. Артефактор просто озвучил то, что каждый скрывал глубоко в душе.

Всё так, да только где её искать? И если встречу, как быть с женой? Бросить, как ненужную вещь? Брак, конечно, договорной, и любовью в нём не пахнет, но у нас с Ламарой было какое-никакое уважение, по крайней мере, мне так казалось.

Дискуссия про истинных окончательно испортила настроение, и я покинул мужскую компанию задолго до окончания междусобойчика.

В отведённых покоях царил полумрак, жена сладко посапывала во сне. Лёг рядом и недовольно поморщился: ноздри защекотал запах розмарина, индивидуальный аромат Ламары. Долго ворочался, а едва провалился в вязкие сновидения, дворец потряс взрыв. Вяло подумал, что надо бы встать и узнать, что произошло, но так и не смог разорвать оковы сна.

Проснулся под утро от ласковых прикосновений, перемежающихся царапаньем коготков и, ещё не полностью осознавая, кто я, где и с кем, подмял под себя нежное женское тело. Вдохнул аромат цветущих яблонь, и окончательно поплыл.

Но блаженство длилось недолго: открыл глаза, и наваждение развеялось. Ламара. Жена. Поня-а-атно, ей снова что-то нужно. За годы супружества изучил все её нехитрые уловки и методы манипуляции.

Однако сегодня она меня удивила. Когда поинтересовался, чего её алчная душенька захотела на этот раз, получил взгляд, полный презрения, а потом она и вовсе понесла полную околесицу. Принялась рьяно доказывать, что я ей не муж, а она не Ламара. Твердила, что видит сон и говорила разные странные слова.

Бездна! Она явно была не в себе! То ли перенервничала на свадебной церемонии, то ли гормоны расшалились? Разбираться было некогда, мы и так уже опаздывали на праздничный обед, но после, если она продолжит чудить, покажу её лекарю.

Ламара встала с постели (надеюсь для того, чтобы привести себя в порядок), но запнулась и упала на меня. Поцелуй случился внезапно и был как удар молнии! Сотни раз я целовал свою жену, ну ладно, значительно реже, но ни разу не испытывал подобного!

Как же было сладко! А перед внутренним взором возник и начал раскрывать лепестки невероятно красивый цветок, похожий на зелёное пламя с алыми переливами. Почти как опал в моём родовом перстне!

И снова этот аромат цветущих яблонь! Духи она что ли поменяла? И сдаётся мне, что духи-то непростые, а с зельем возбуждающим, иначе почему я так бурно на неё среагировал? Только нестыковочка выходит: не действуют на драконов приворотные зелья!

Человечка может этого не знать, но как в таком случае объяснить мою реакцию? Пока размышлял, ослабил хватку, и Ламара шустро отбежала подальше.

Решила поиграть в игры? Дразнить меня вздумала? То завлекает, то шарахается прочь, требует называть себя Ларисой. Какая, в бездну, Лариса? Что за невразумительное имечко?

Когда шли на обед, украдкой принюхивался к ней, дракон урчал от удовольствия, а я злился. На неё, на себя, потому что совершенно не понимал, что происходит! Не понимал её мотивы и свою реакцию.

А потом она добила меня рассуждениями о драконе! Ламара намекала…  Она просто издевалась надо мной, ведь прекрасно знала, что дракон – это я! Если бы не полный коридор донов с жёнами, спешивших на мероприятие, я бы… да я… я бы вытряс из неё правду!

Никогда не думал, что у драконов бывает стресс, но кажется, я сейчас именно в нём!

В кои то веки дракон не разделял моих эмоций, он беспокойно ворочался на задворках сознания и бурчал что-то невразумительное о «нашей сладкой девочке».

Надо бы аккуратно разведать, не изобрели ли случайно какое-нибудь забористое зелье для одурманивания второй ипостаси. Это ж какое мощное оружие против драконов может получиться!

Не знаю, до чего бы ещё я додумался, но тут мы через высокие двустворчатые двери вошли в обеденный зал. К нам тут же подскочил слуга и проводил к отведённым местам.

Лариса/Ламара.

Обеденный зал поражал размерами, ослепительно блистал изысканным убранством и призывно манил роскошным столом со всевозможными деликатесами. Я украдкой любовалась диковинными интерьерами и пыталась угадать счастливых молодожёнов среди присутствующих утончённых дам и брутальных мужчин.

Однако моё любопытство осталось неудовлетворённым. Вскоре нам объявили, что принц с супругой уже отбыли в свадебное путешествие. Как по мне, так очень верное решение! Вместо того, чтобы вести скучные чопорные разговоры с целой кучей гостей, ребята будут наслаждаться обществом друг друга.

— Как удачно всё складывается, — пробурчал Оберон, заботливо подкладывая в мою тарелку нарезанные дольками фрукты. — Значит, и нам можно после обеда отправляться домой.

— Нам? Что я-то забыла в твоём доме? — прошипела, не забывая приветливо улыбаться окружающим аристократам.

— Не здесь, Ламара, обсудим это потом, — шикнул «муж», воровато оглянувшись по сторонам. — У драконов отменный слух.

— Не вижу здесь ни одного представителя чешу… мня! — Оберон ловко затолкал в мой открытый рот сочную дольку персика.

Мне не оставалось ничего другого, как заткнуться и жевать.

— Ах, как это мило, ну чисто голубки! — восторженно всплеснула руками, унизанными кольцами, сидевшая наискосок от нас престарелая аристократка. — Напомни мне, Оберончик, вы сколько лет уже женаты?

— Три года, тётушка Адель, — сквозь зубы натянуто улыбнулся «муж».

— Вот! — тётушка с победным видом оглядела ближайших соседей по столу: — Целых три года женаты, а до сих пор такой романтИк в отношениях! Берите пример с Оберончика, деточки!

Великовозрастные «деточки» кисло покивали и уткнулись в свои тарелки, с преувеличенным вниманием рассматривая их содержимое, лишь бы не поддерживать разговор с назойливым старшим поколением.

Между тем, тётушку Адель совершенно не расстроило отсутствие активных собеседников. Полагаю, они ей необходимы как статисты, которые в нужном месте будут кивать и поддакивать, а уж всё самое главное она с удовольствием скажет сама!

И действительно, не более, чем через пару минут, прожевав тарталетку с грибным жульеном, Адель продолжила вещать:

— А чего это сегодня все такие тихие и напряжённые? Видать, накануне устали отплясывать на свадьбе? Или переусердствовали с горячительными напитками? Эх, хилая молодёжь пошла! Вот мы, бывало, в ваши годы по два дня на свадьбах зажигали! Впрочем, в молодости силы восстанавливаются быстрее, поверьте опытной мне, к вечеру будете как новенькие!

И вот что странно, как только она сказала про новеньких, девушка рядом испуганно дёрнулась и быстро опустила глаза, а её кавалер недовольно поджал губы. Незаметно просканировала зал, но все отвлеклись на пламенную речь тётушки, и никто не заметил замешательства, возникшего после её тирады.

Зато я обратила внимание, что многие мужчины действительно напряжены и озабоченны, а их спутницы скованны и подавлены. В голове забрезжила смутная догадка, но её, как пугливую лань, обратил в бегство бодрый голос неугомонной Адели:

— А почему ночью стёкла дребезжали? Драконы что ли на посадку заходили по низкой траектории? И, вдобавок ко всему, громко топали над головой! Я считаю, кому-то тут требуется диета!

— Она на самом деле твоя тётка? — спросила у Оберона.

— Жена двоюродного дяди, — открестился он от кровного родства и снисходительно добавил: — Она из мелкопоместных графьёв, и возраст даёт о себе знать, так что иногда тётушка пренебрегает этикетом.

— Она забавная, — дипломатично заметила я.

— Угу, когда наблюдаешь её забавы со стороны, а не тогда, когда становишься объектом для её нравоучений, — поморщился Оберон.

— Тут не поспоришь, — кивнула я и случайно взглянула в окно. — Там… там!!

А там натурально выписывал пируэты здоровенный дракон! Я совершенно некультурно затряслась и вцепилась в «мужа». Он проследил за моим остекленевшим взглядом и, быстро сориентировавшись, подхватил под руку, помогая подняться.

— Жене нездоровится сегодня, — извиняющимся тоном произнёс он. — Прошу извинить, но мы вынуждены откланяться.

— Оберончик, это то, что я подумала? — вслед нам прокричала Адель. — Вы таки ждёте ре…

— Нет! — рявкнул Оберон, перекрывая тёткину реплику. — Когда это знаменательное событие случится, мы обязательно объявим официально!

Уже выйдя из зала, я не удержалась и уточнила:

— Адель имела в виду, что я – беременна?

— Да, — неохотно буркнул Оберон.

— А я… то есть она, твоя жена, точно не того? Вдруг ты пока не знаешь? — испуганно обхватила себя руками, представив перспективу внезапно оказаться не только замужней, но, вдобавок ко всему, уже и беременной женщиной. В чужом мире, ага.

— Как я могу не знать о ТАКОМ? — он аж прекратил тащить меня по длинному и, к счастью, пустому коридору и изумлённо вперился тяжёлым взглядом.

— Нууу… как? Жена не сказала, вот и не знал, — недоумённо пожала плечами.

— Ей не обязательно говорить, мы с драконом сразу узнаем об этом, — как о само собой разумеющемся факте сказал он.

— Но как? Постой… ты сказал «с драконом»? У тебя тоже есть такой здоровенный монстряка, как тот, что летал там, на улице? — ужаснулась я, опасливо поглядывая то за окно, то на Оберона.

Впервые в моей голове отчётливо сформулировалась паническая мысль: «бежать! Немедленно и при первой же возможности»!

— Зачем мне дракон, — начал Оберон, и я было успокоилась, но тут он добавил: — если я сам – дракон?

Я машинально кивнула и отбыла в обморок.

Лариса/Ламара.

— …какое-то поветрие! — озабоченно сказал кто-то прямо над ухом.

Я вздрогнула и открыла глаза. У кровати стоял черноволосый и черноглазый мужчина. Он водил руками над моей головой и периодически досадливо хмурился.

Таак… я снова куда-то перенеслась? К очередному «мужу»? Никогда не была столь ветреной особой, а тут за неполные сутки сменила второго! Этот, конечно, тоже красавчик, но верните мне первого! Ой, нет, он же дракон! А что, если и этот – тоже?

— Пять обмороков, три истерики и два скандала! И это только за последний час, — продолжал сетовать незнакомец, а я навострила уши.

Про кого он говорит?

— То есть, вы утверждаете, что моя жена здорова, тан Шахрай? — подал голос Оберон.

Ага, подставной муженёк тоже здесь! Следовательно, я никуда не переносилась, это меня перенесли, судя по тому, что лежу я в постели, а упала в обморок в коридоре. Там кровати точно не было, я бы запомнила!

— О, вы очнулись, донна Ламара! — обрадовался кисломолочный напиток. — Как самочувствие?

Рано я открыла глаза, ой, рано! Надо было подольше погреть уши, авось услышала бы полезную информацию. Но теперь чего уж.

— Нормально, — слегка охрипшим голосом ответила я.

— Вот и славно, а то дон Оберон так волновался, не хотел верить мне на слово, — он шутливо погрозил пальцем моему недомужу.

— Я что, самоубийца – не верить самому́ императорскому целителю? — закатил глаза Оберон.

Ого! У нас тут птица высокого полёта! Местное медицинское светило! Интересно, кто он по аналогии с земными докторами? Профессор? Академик? Видимо, Оберон не последний чело… кхм… дракон в этой империи, раз меня осматривал высокопоставленный медработник!

— Что ж, я, пожалуй, пойду. Донна в моих услугах не нуждается, а у меня и так из-за утренних инцидентов все планы насмарку, — с некоторой досадой сказал тан Шерхан.

Ой, нет, Оберон его как-то по-другому назвал.

— Погодите, тан Шахрай! Вы говорили про успокоительное зелье, — остановил его Оберон.

Точно! Шахрай!

— Полагаю, без них не обойтись, все эти празднества так утомительны, а дамы впечатлительны. Донна переволновалась, и вот результат: нервный срыв, — понимающе кивнул целитель и полез в саквояж. — Вот, отличное средство. Принимайте по три капли, донна Ламара, и будете безмятежны, как гладь озера в летний полдень.

Ну и ну! Оказывается, наш именитый эскулап – тонкий ценитель прекрасного!

— Спасибо, айран, ой, кхы-кхы, тан Шахрай, — благодарно хлопнула ресницами. — А побочные действия какие?

— Какие побочные действия? — нахмурился тан Шахрай.

— У каждого лекарства они есть, — со знанием дела заявила я, разглядывая на свет содержимое бутылочки.

— У моих зелий – нет! — оскорбился лекарь.

— Простите, не хотела вас обидеть, — широко улыбнулась, пытаясь исправить оплошность.

— Что вы, донна Ламара, я не обижаюсь на женщин, тем более, таких хорошеньких, — улыбнулся он одними губами.

Со стороны Оберона донёсся приглушённый рык.

— Любопытно, — тихо пробурчал целитель, с исследовательским интересом разглядывая моего мужа.

— Ему тоже нужно успокоительное зелье, — доверительно сообщила я.

— Сомневаюсь, — задумчиво протянул тан Шахрай, отходя подальше от меня и, обращаясь к Оберону, добавил: — Дружище, успокой своего дракона, я уже ухожу.

— Простите, тан Шахрай, не знаю, что на меня нашло, — развёл руками Оберон.

— Хмм, кажется, я догад… — начал целитель, но тут за дверью послышался шум и следом голос тётушки Адель:

— Пустите меня, я должна удостовериться, что с бедной девочкой всё в порядке!

— О нет, только не это! — страдальчески скривился Оберон, умоляюще посмотрев на целителя.

Тот усмехнулся, подошёл к двери и выглянул наружу.

— Ах, кого я вижу? Многоуважаемый тан Шахрай Норроу, собственной персоной! Только не говорите, что вы здесь потому, что у моей племянницы большие проблемы со здоровьем! Неужели всё настолько плохо? — запричитала тётушка Адель, пытаясь заглянуть в комнату через плечо лекаря.

— Успокойтесь, танна Адель, — специальным врачебным успокоительно-убедительным тоном сказал целитель. — У донны Морель всего лишь небольшое переутомление, я прописал полный покой и никаких посещений.

— Но мне…

— И даже вам, — твёрдо возразил тан Шахрай. — Со всем уважением, но донне необходим отдых.

— Но…

— Дорогая танна Адель, я понимаю вашу тревогу, но визит придётся отложить. 

— Ну, если вы настаиваете, — разочарованно вздохнула тётушка, и неохотно покинула гостиную.

— Я ваш должник, тан Шахрай, — проникновенно заверил Оберон, провожая лекаря.

— Ты… сказал там, в коридоре, что ты и есть дракон. Эта такая метафора? — спросила я, когда он вернулся.

— Нет, это констатация факта, — ответил Оберон.

— Не понимаю, — жалобно проблеяла я. — Дракон… теперь я верю, что у вас тут свободно разгуливают драконы, но они – огромные летающие ящеры, а ты человек.

— Я не человек, именно потому, что могу обращаться в подобного летающего… кхм… ящера, — Оберон внимательно следил за моей реакцией.

— Не верю, что такое бывает! Ой, да что уж, я и в драконов не верила… ещё час назад, — я утомлённо откинулась на подушку, любезно подсунутую под спину.

— Ламара…

— Лариса, — упрямо поправила я.

— Ларисса, — покорно повторил Оберон. — Выходит, ты и впрямь из другого мира?

— Выходит, я и впрямь в другом мире? — в тон ему спросила я.

— Но как такое возможно? — Оберон озадаченно взлохматил волосы на затылке.

— Ты меня об этом спрашиваешь? Это у вас тут магия на каждом шагу, ты и ответь, кто и как это провернул? — отозвалась я.

— Кто и как… — он на миг задумался. — Ночью был взрыв, может ли быть такое, что эти события взаимосвязаны? Но что именно взорвалось?

— И где твоя настоящая жена, если я оказалась здесь? — вырвалось у меня.

Лариса/Ламара.

Уже в следующее мгновение я ругала себя во все корки! Ну, зачем? Зачем я задала этот дурацкий вопрос? Оберон помрачнел и резко отвернулся к окну. Переживает, наверное. Осознал, что в теле его благоверной поселилась вся такая иномирная я, а настоящая Ламара сейчас где-то… кстати, где?

Если подумать, есть только три варианта: мы поменялись местами, и тогда она сейчас вместо меня сидит с забинтованной физиономией, без слуг, без мужа и родных. Второй вариант ещё хуже: допустим, она по какой-то причине умерла, а меня притянуло в её тушку. Или умерла я, и, чудом преодолев барьер между мирами, нахально вытеснила её душу куда-то в пространство.

На минуточку представила себе разъярённого призрака, который летает поблизости, горячо желая вернуть своё законное тело и вздрогнула. Бред, конечно, но после попадания в магический мир я готова поверить во что угодно.

— Ты ведь не считаешь меня виновной в исчезновении твоей жены? — осторожно спросила я у напряжённой Обероновой спины. — Не знаю, как это могло произойти, у нас в мире магии нет. Совсем. Правда-правда!

— Я ни в чём не виню тебя, Ларисса, — глухо произнёс он.

— Нам нужно найти способ отправить меня обратно, наверное, тогда твоя жена тоже вернётся, — оживилась я.

Однако Оберон почему-то не обрадовался моему предложению, более того, отнёсся к нему прохладно.

— Сам разберусь, — резко ответил он и стремительно вышел из комнаты.

— Ой, да ну и пожалуйста, — фыркнула вслед и с головой нырнула под одеяло.

После пережитого слегка познабливало, а после капель тана Шахрая неудержимо клонило в сон. Либо дозировка была драконья, либо мы с лекарем по-разному представляли себе безмятежную гладь озера. Последней мыслью было, что в моём случае озеро не безмятежно, а мертвецки спокойно.

Оберон.

Толком не успокоился после поползновений Шахрая в сторону моей жены, как она сама умудрилась испортить мне настроение.

Ларисса упомянула Ламару, принялась рассуждать о способах её возвращения, а меня захлестнул гнев. Еле сдержался, чтобы не нагрубить. Вот зачем она лезет туда, куда не нужно? Лучше бы спросила у меня: хочу ли я возвращения Ламары?

А я не хочу!

Резко оборвал разговор и выскочил на балкон, откуда взмыл в небо уже драконом. Мне жизненно необходимо проветрить мозги и размять крылья!

 Стремительно ввинтился в лазурные объятия неба, вспарывая крыльями перину облаков. Здесь всё просто и понятно, проблемы уходят на второй план, а колючий ветер успешно выдувает из головы дурные мысли.

Дракон ликующе взревел, закладывая виражи:

— Моя-моя-моя! Не отдам!

Пришлось призвать его к порядку, а заодно и к ответу. Надо признаться, я и сам испытывал к Лариссе необъяснимое притяжение, но дракон и вовсе сорвался с катушек.

— Притормози, братец! Из нас двоих право принимать решение есть только у меня, и пока я не разберусь, что происходит, ты поумеришь свой пыл!

Моя звериная часть возмущённо рыкнула, категорически не соглашаясь с такой постановкой вопроса, но плох тот дракон, который не в состоянии держать своего зверя в узде. К счастью, я — хороший дракон.

Лариса/Ламара.    

  — Ламара! Просыпайся, Ламара!

— Не хочу, — сонно промычала в ответ. — Хорошо, что я не Ламара.

— А придётся, — сказала темнота голосом Оберона. — Пора ехать домой.

— Вот что ты за изверг? Ночь на дворе! В чём срочность? Не на пожар же опаздываем, — недовольно пробубнила я, пытаясь плотнее завернуться в одеяло.

— Во-первых, не ночь, а поздний вечер, — педантично поправил дракон, — а во-вторых, если ты не оденешься, поедешь прямо так, в упаковке.

— Что нам мешало уехать раньше или завтра утром? — не сдавалась я.

— Сначала мы лечили твой нервный срыв, потом прятались от тётушки Адели, потом ты уснула. К тому же, у портала была слишком большая очередь, почему-то всех неудержимо потянуло в родные пенаты, — принялся перечислять Оберон.

— У вас и портал имеется? Хорошо устроились! Всегда мечтала о таком: вжух, и ты с работы прямиком перенёсся домой, минуя пробки, — укоризненно посмотрела на дракона, словно именно он был виновен в том, что в нашем мире царила подобная несправедливость.

— Ты работала? — в свою очередь ужаснулся он. — Что это за мир, в котором женщинам приходится работать?

— Обычный немагический мир, — пожала я плечами. — Ты против работающих женщин?

— Никогда об этом не задумывался, — честно признался он. — Но я бы не хотел, чтобы моя жена работала. В конце-концов, это просто невозможно! Зачем жене хранителя земель работать?

— Вот он, махровый мужской шовинизм в действии, — я обвинительно ткнула пальцем в Оберона. — Только знай: далеко не все женщины согласны на «Три К»! [1]

— Догадываюсь, что ты сейчас осудила мужчин, но не понял ни слова, — пожал плечами дракон. — Предлагаю разобраться с этим позже, а сейчас давай всё-таки пойдём к порталу.

И мы-таки пошли, и я даже оделась, потому как путешествовать на плече у дракона завёрнутой в одеяло совершенно не входило в топ-лист моих мечтаний.

Мы двигались по длинным пустынным коридорам, что неудивительно, ведь все нормальные люди и драконы мирно дрыхли в постелях. И только мы, да кучка наших слуг с сундуками и дорожными сумками тащились к порталу.

Наконец мы оказались в громадном зале, высокий потолок которого терялся где-то в полумраке. В неярком свете ночных светильников я разглядела арку, стоящую на подиуме в центре зала.

Сам по себе этот предмет архитектуры был не столь выдающимся, видала я тут и лепнину пошикарнее, и колонны помонументальнее. Короче, арка и арка, таких и в нашем мире тысячи. Уникальной её делала футуристическая фиолетовая подсветка, особенно насыщенная внутри строения.

— Это и есть портал? — кивнула я на сооружение со световыми эффектами.

— Он самый, — ответил Оберон и приглашающе махнул рукой: — Прошу!

Мы поднялись по широким ступеням и шагнули внутрь.

[1] Выражение «Kinder, Küche, Kirche» (дети, кухня, церковь) - по мнению немецкого исследователя Карла Фридриха Вильгельма Вандера, первое упоминание «женских К» относится еще к комментарию на Екклесиаста XVI века. С тех пор в Германии выражение стало крылатым. 

Лариса/Ламара.

Непроницаемое фиолетовое марево портала окружило со всех сторон, и я искренне порадовалась, что Оберон крепко держал меня за руку, поскольку видимость была нулевая. В какую сторону идти? Что делать?

Правда, не успела я толком испугаться и подумать, что мы вечно будем блуждать в этом фиолетовом тумане, как всё закончилось. Мы очутились в таком же портальном зале, только значительно меньших размеров.

Навстречу спешил местный служащий. Он почтительно поклонился нам и обратился к Оберону:

— С возвращением, дон Морель! Прикажете подавать карету для донны Ламары?

Оберон покосился на меня и качнул головой:

— Да, Рибон, мы поедем в карете.

— И вы тоже?  — служащий изумлённо выпучил глаза. — Но вы… обычно своим ходом добираетесь.

— Будешь указывать мне, как поступать? — недовольно цыкнул Оберон, вызвав у бедняги нервный тик и заикание.

— П-п-простите, дон Морель, случайно вырвалось, не иначе снежный бес попутал! — повинно опустил голову незадачливый портальный работник.

— То-то же, совсем распустились тут без меня, — беззлобно проворчал мой «муж».

На выходе из помещения меня нагнала Сюзи. В руках она несла белый плащ, подбитый мехом.

— Донна Ламара, куда же вы без верхней одежды? — запричитала она. — Или запамятовали, что у нас тут прохладнее, чем в Саире?

— Я не…

— Ламара, поторопись, иначе попадём в бурю, — перебил меня Оберон.

Конечно, он понял, что я могла выдать себя, ляпнув, что ничего не знаю о местном климате. Молча накинула плащ и поспешила за «мужем». Едва мы вышли за дверь, как в лицо ударил холодный порыв ветра. Поёжилась и плотнее запахнулась в плащ, уткнувшись моментально замёрзшим носом в меховую оторочку. Благо, карета стояла у самого выхода, и я шустро нырнула в её тёплое нутро. Следом запрыгнул Оберон, и карета тронулась.

— А Сюзи…

— Едет вместе с остальными слугами, — Оберон нервно побарабанил пальцами по обтянутому синим бархатом сиденью. — У нас не было возможности поговорить, а между тем я должен хоть немного ввести тебя в курс дела.

— Согласна, не хотелось бы выглядеть дурочкой в глазах твоих домочадцев, — кивнула я.

— Напомню, что наша империя Гортен поделена на двадцать ар-донов, во главе которых стоят хранители земель, или доны. Мой ар-дон называется Залиб. Это остров на севере империи. У нас здесь довольно суровый климат, но есть… впрочем, увидишь сама.

Остров, значит? Хмм, с острова так просто не убежишь! Не то чтобы я собиралась податься в бега, но никогда не помешает иметь пути отступления.

— Столица моего ар-дона – город Блазна, здесь же находится наш особняк и официальная резиденция хранителя земель. Кстати, портал расположен недалеко от резиденции, так что мы скоро прибудем на место.

— Твоя семья живёт с тобой в особняке? — я вдруг осознала, что сейчас приеду в совершенно незнакомое место, где меня встретят люди (или драконы?), которых я совсем не знаю, и меня охватила паника.

— Моя семья? — недоумённо переспросил Оберон.

— Ну, да, родители, братья или сёстры?

— Я единственный ребёнок, а родители давно погибли, так что моя семья – это ты, — сухо ответил он.

— Мои родители тоже погибли год назад, — неожиданно призналась я, и тут же одёрнула себя: зачем дракону эта информация?

Ему абсолютно всё равно, что там было в моей жизни. Однако Оберон сумел удивить. Он бережно взял мои руки в свои и тихо сказал:

— Соболезную твоей утрате, мне очень жаль.

От его слов на душе сделалось тепло, и я впервые после аварии почувствовала себя не одинокой.

Карета резко остановилась, и я по инерции упала на Оберона. Дракон не растерялся, и, живо подхватив меня, усадил на колени.

— Пусти, — неубедительно попросила я.

— Неа, — хитро улыбнулся он. — Ты сама снова накинулась на меня, как тогда, в спальне.

Я смутилась и, возможно, покраснела, а он довольно рассмеялся и крепче прижал меня к своей мощной груди.

— Почему мы не едем? — встрепенулась я и потянулась к зашторенному окну.

— Расчищают путь, — ответил Оберон, перехватывая мою руку.

— Запустил ты свой ар-дон, как я посмотрю, даже до дворца нормальной дороги нет? — съехидничала я.

— А зачем дракону дороги? — не менее ехидно спросил он, но, увидев моё вытянувшееся лицо, добавил: — Нормальные у меня дороги, а вот погода не очень.

Понятнее не стало, но я решила не развивать тему.

Через несколько минут карета снова тронулась, но Оберон так и не выпустил меня из объятий, аргументируя тем, что мало ли какие кочки встретятся в его запущенном ар-доне, а ему нужно беречь жену.

— «Жену или её тело?» — с неожиданной горечью подумала я.

Настроение снова упало, и это не осталось незамеченным.

— Неужели я тебе так противен? — с явной обидой в голосе произнёс Оберон.

— Ты здесь ни при чём, — ушла я от прямого ответа.

— Ни при чём, — задумчиво повторил он. — Всё так, я твой муж только формально, мы и знакомы-то меньше суток.

Карета замедлила движение и плавно остановилась.

— Приехали, — прокомментировал Оберон и помог мне встать.

Я ступила на приставную лесенку, а следующий шаг сделала уже на дорожку из цветной брусчатки. Не знаю, из какого камня её сложили местные мастера, но она словно светилась изнутри.

И… это было единственное цветное пятно, вернее, цветная лента, которая протянулась до странного купола из матового стекла. А вокруг, насколько хватало взгляда, простирались бескрайние снежные поля.

— Ч-ч-что это за белое безмолвие? — икнула я, испуганно глядя на Оберона.

— Снег, — коротко ответил он.

Лариса/Ламара.

— Но ведь сейчас ещё осень? — жалобно уточнила я.

— Осень, — спокойно подтвердил Оберон. — Однако Залиб находится на самом севере империи, и здесь несколько холоднее.

— Несколько холоднее? — возмутилась я. — Да тут настоящая вечная мерзлота!

— Тебе холодно? — иронично прищурился дракон.

— Н-нет, — с удивлением подтвердила я. — Но почему?

— Как видишь, мы стоим на тепловой тропе, — он указал на цветные камни у нас под ногами. — Она подогревается подземными вулканами и магически ограждена от остального пространства. За её пределами температура значительно ниже нуля, и вот там действительно холодно. Но не здесь. Пока находишься на такой тропе, замёрзнуть невозможно.

— Вы и здания свои строите над тепловыми тропами? — честно говоря, подобное было сложно представить, учитывая узость полосы.

— Разумеется, нет, это всего лишь дороги, соединяющие разные пункты, — усмехнулся Оберон. — Но довольно разговоров, вот-вот начнётся буря, а с ней прилетят снежные бесы. Они дестабилизируют магический фон в месте своего появления, ослабляют ограждение и раскачивают тропы. Неподготовленный человек может запросто вылететь за пределы дороги, и его унесёт буря.

— Тогда чего мы ждём? — занервничала я, совершенно не желая знакомиться ни с бурей, ни с бесами.

Оберон подхватил меня под руку и повёл к стеклянному куполу.

— Это и есть оазис? — недоверчиво спросила, когда мы вошли внутрь.

За непрозрачными стеклянными стенами нас встретило натуральное лето. Поле, заросшее изумрудной травой, пахло летним разнотравьем, в воздухе порхали крупные бабочки. Из кроны приземистых деревьев с тонкими стволами, росших в центре поля, доносилось весёлое щебетание птах. И снова ни намёка на строения.

— Нет, это ещё не оазис, — отрицательно мотнул головой Оберон.

Дальнейшим расспросам помешали слуги, зашедшие под купол. Я замолчала, чтобы не выдать себя неосторожной фразой. Они тут же гурьбой потянулись к жиденькой рощице в центре поля. Меня в очередной раз накрыло изумление: люди доходили до определённого места и… исчезали!

Можно было бы предположить, что они скрывались за деревьями, но нет. За такими дистрофичными стволами и кошка не спрячется.  

— Что происходит? — пискнула я, цепляясь за руку Оберона.

— Ничего особенного. Там вход в подземный тоннель, по которому мы поедем в оазис, — дракон хитро подмигнул и невинным голосом спросил: — Надеюсь, ты не боишься белочек?

— Смеёшься? — я с подозрением уставилась на мужчину. — Кто же в здравом уме боится белочки? Хотя, постой, если белка заявится на следующий день после бурной пирушки, тогда есть повод задуматься о своём душевном здоровье.

— Зачем ей приходить к кому-то в дом? — дракон выгнул бровь и уставился на меня в ожидании пояснений.

— Забудь, — я махнула рукой, не представляя себе, как объяснить иномирному дракону, что такое белая горячка, давным-давно переименованная доморощенными юмористами в «белочку».

— Не вопрос, — легко согласился Оберон. — А вот ты нашу ездовую белку вряд ли забудешь.

Мы дошли до рощицы, и я наконец заметила то, что не было видно издалека: воздух между стволами деревьев чуть дрожал, и выглядел как марево в летний зной. Оберон направлялся прямиком в него. Легко преодолев незначительное сопротивление, мы оказались в огромном тоннеле.

Оглянулась, но позади не было и  намёка на рощу. Сплошная каменная стена.

— Замуровали, демоны, — тихо процитировала фразу из известного фильма и нервно хихикнула.

А потом мне сразу стало не до смеха.

Из боковых ответвлений тоннеля показались белки. Чешуйчатые крылатые белки ростом с добрую лошадь. С милыми пушистыми кисточками на ушах и кончике хвоста. Очаровательные создания!

Они шустро перебирали когтистыми лапами, и эхо разносило цоканье по тоннелю.

— «Главное – не заорать!» — мысленно твердила я как мантру, больно впившись ногтями в собственную руку. — «Иначе опозорюсь навеки, и перед людьми и перед драконами».

— Какая мужественная у меня жена! — мне показалось, или в голосе Оберона проскользнули горделивые нотки?

— М-м-м? — проблеяла я.

— В первый раз все орут, как миленькие, — охотно поведал дракон. — Только не подумай, что я специально хотел тебя напугать.

— Нет? — с сомнением протянула я, косясь на монструозных белок.

— Другого пути в оазис нет, добраться можно исключительно подземным тоннелем, а по нему могут передвигаться только они, — ответил Оберон.

— Почему б-белки такие странные? — икнула я.

— Потому что живут под землёй рядом с вулканами, — развёл руками Оберон.

Между тем, слуги уже грузили пожитки и грузились сами в нечто наподобие кареты на полозьях с непонятной гигантской ручкой на крыше. Как только они заняли свои места, одна из белок расправила крылья и взмыла ввысь, благо, своды тоннеля терялись где-то очень далеко вверху.

Покружив над нами, она схватилась лапами за ручку, и карета заскользила полозьями по колеям, вырытым в полу. Перепончатые крылья задвигались быстрее, и чешуйчатая белка улетела вглубь тоннеля.

— Могли бы запрячь в карету лошадь, белки-то крылатые зачем? — поинтересовалась я.

— Затем, что вулканы активны, и в тоннеле часто появляются трещины. Через них белки просто перелетают, а кони переломали бы ноги и сгинули в разломе вместе с пассажирами, — терпеливо пояснил Оберон, подводя меня к карете.

Я неосознанно попыталась тормозить ногами, но «муж» ловко пресёк саботаж, приподняв меня за талию над землёй, и в два шага добрался до экстремального средства передвижения.

Не успела и глазом моргнуть, как сидела внутри, пристёгнутая почти как в кресле самолёта.

Оберон что-то непонятно крикнул белкам, карета заскользила вперёд, а затем резко взмыла в воздух.

— А-а-а-а!!! — заорала я, ибо это было уже последней каплей, переполнившей чашу терпения. Моя выдержка пошла трещинами и развалилась на части.

Главное, чтобы так же не развалилась карета!
Вот посмотрите, где находится Залиб:

 

Лариса Вишневская/Ламара Морель.

— Лара, просыпайся, — незнакомый баритон назойливо гудел над ухом, не позволяя скатиться обратно в вязкий сон.

Ламара недовольно поморщилась, то есть, попыталась поморщиться, но мышцы не желали сокращаться. Более того, ей показалось, что лицо плотно замотано повязкой.

Удушливой волной накатила паника, Ламара вскинула руки и схватилась за лицо. Пальцы ощутили шершавую ткань, и тут же её руки бережно, но настойчиво перехватили и опустили вниз.

— Ну-ну, не нужно трогать повязки, — с лёгкой укоризной произнёс тот же баритон.

— Где я? Что со мной? — невнятно из-за бинтов просипела Ламара.

— Ну же, Лара, просыпайся, операция прошла успешно. Ты просто ещё не до конца пришла в себя после наркоза, такое бывает, скоро дезориентация пройдёт, — голос звучал умиротворяюще, а вот слова были не совсем понятны.

— Что прошло? Коза? — испуганно раздалось из-под бинтов.

Семён Петрович, а это был именно он, озабоченно покачал головой. Неужели наркоз дал осложнения? У Лары амнезия, или приснившийся сон наложился на реальность?

— Ларочка, не волнуйся, сейчас мы поедем в палату, — Ламара почувствовала, что её ложе дрогнуло и куда-то покатилось, чуть подпрыгивая на стыках.

— Пить! Можно? — жалобно перебила мужчину Ламара.

— Потерпи немного, мы уже почти на месте, — подбодрил неизвестный.

Ламара окончательно проснулась и теперь усиленно пыталась сообразить, что с ней произошло. Похитили? С какой целью и почему замотали лицо? Чтобы никто не узнал? Что ж, по крайней мере, с ней обращаются вежливо и уважительно. Когда она останется одна, воспользуется магией и попытается сбежать.

Глаза слезились от яркого света, который лился из странных квадратов, прилепленных к потолку, и Ламара чуть повернула голову. Её везли по белому коридору, с одной стороны которого были окна, а там… Она мысленно ахнула: вдалеке высились странные горы: ровные прямоугольники, выложенные рядами блестящего материала, похожего на стекло.

— Там… — слабо махнула она рукой в сторону окна.

Её провожатый (или надсмотрщик?) мельком глянул в указанном направлении и поморщился:

— Синоптики, как всегда, напутали с прогнозом: обещали ясную погоду, а на самом деле льёт как из ведра.

— «Не слышала, чтобы в какой-либо области Гортена погодных магов называли так странно – син-о-птики», — подумала Ламара. — «Я вообще хотела спросить про другое».

Они остановились у простой белой двери, мужчина распахнул её и вкатил Ламару в небольшую комнату.

— «Мдаа… негусто», — подумала она, оглядывая палату, в которой находилась узкое ложе, небольшой ящик рядом с ним, стул и квадратный столик.

— Сейчас подойдёт медсестра и даст тебе воды, а также сделает все положенные инъекции, — пояснил мужчина, подкатывая её средство передвижения к функциональной кровати.

Подхватил Ламару на руки, переложил на приготовленную постель и нажал кнопку в изголовье. Почти сразу в палату впорхнула девушка в белых брючках и короткой, по бёдра, сорочке с треугольным вырезом и с белой шапочкой на голове.

— Звали, Семён Петрович? — звонко спросила она, затем заметила Ламару и просияла: — Ларисочка, с возвращением! Надеюсь, операция прошла успешно?

Она вопросительно глянула на мужчину со странным именем Семёнпетрович, и он утвердительно кивнул:

— Всё как по нотам, Рита. Лист назначений на посту, но сначала принеси Ларе воды.

— Будет сделано, товарищ генерал! — шутливо козырнула девушка, а Ламара мысленно присвистнула: её сопровождал местный генерал!

Впрочем, это неудивительно, ведь она – жена хранителя земель! Что ж, от генерала она ещё не сбегала! Честно говоря, она за свою жизнь сбегала всего раз, и то в глубоком детстве, от главной поварихи папенькиного замка.

 В тот день у неё впервые проснулась воздушная магия, и она, в попытке незаметно умыкнуть пирожок с повидлом, смахнула с плиты огромную кастрюлю с супом. Повариха больше испугалась за её здоровье, и бежала следом не для наказания, а чтобы убедиться, что мелкая егоза не ошпарилась кипятком.

— «Боги, о чём я думаю? И это вместо того, чтобы прикинуть план побега!» — сурово одёрнула себя Ламара.

В комнату, которую Семёнпетрович назвал странным словом «палата», вернулась Рита с стаканом воды и тонкой трубочкой. Она засунула её в стакан и протянула его Ламаре. Ламара с сомнением посмотрела на странную конструкцию, вытащила трубочку и поднесла стакан к лицу. Повязка категорически не позволила пить традиционным способом.

Рита укоризненно покачала головой:

— Ларочка, ты после наркоза сама не своя, пей через трубочку, иначе пока никак.

Ламара тяжело вздохнула и последовала совету Риты.

Наконец все процедуры были закончены, и она осталась в палате одна. Размяла руки и призвала магию. Однако, к её ужасу, родная стихия не желала отзываться! Такого с ней никогда не случалось. То, что сопровождало её с раннего детства, исчезло, как и не бывало!
***

— Ламара! Тьфу ты, бездна! Ларисса! Очнись! — кто-то усиленно хлопал меня по щекам.

— Я снова потеряла сознание? — прохрипела я, открывая глаза и обнаруживая себя сидящей в карете, мчащейся по подземному тоннелю.

— Нет, впала в транс, — Оберон встревоженно всматривался в моё лицо, крепко сжимая руки. — Еле смог тебя дозваться. Что ты видела?

А я задумалась: нужно ли рассказывать дракону о том сне или видении, которое мне продемонстрировали неизвестные силы? С одной стороны, это касается его жены. С другой… могу ли я всецело доверять этому чело… дракону? Но видимо, у меня нет вариантов, ведь кто, если не он, поможет вернуться домой?

— Ларисса, ты слышишь меня? Ты расскажешь о своих видениях? — настойчиво повторил Оберон.

Лариса.

— Расскажу… — медленно произнесла я и отвернулась к окну, пытаясь подобрать слова.

Вид за пределами кареты был однообразным: серо-коричневые стены подземного тоннеля с редкими вкраплениями разноцветных камешков. На соседнем сидении нетерпеливо заёрзал Оберон, и я оторвалась от созерцания унылого пейзажа.

— Не знаю, поверишь ли ты мне, ведь я и сама не знаю, что именно я видела. Нет, не так! Я не поняла, видела ли реальные события, или то, что могло бы быть, — сказала и робко глянула на дракона.

— Давай попробуем разобраться вместе, — мягко предложил Оберон, — но для начала я должен знать, что именно ты увидела.

— Я видела себя, то есть, не себя, а… вероятно это была твоя жена. Я поняла, что вижу не себя по реакции на высотные здания и обстановку в больнице, что была у той, другой меня. Мне, ну, моему телу, там, дома, делали операцию, — поморщилась, недовольная своим сумбурным рассказом.

— Операцию телу? Ты не в первый раз произносишь это слово. Что оно означает? — нахмурился дракон. — С твоим телом делали что-то плохое? Какое-то колдовство?

— Нет, хотя, да, но это «колдовство» целиком зависит от мастерства хирурга, — хмыкнула я и, заметив непонимание в глазах Оберона, пояснила: — Хирург – это врач, по-вашему, лекарь, который делает операции. Например, если нужно зашить рану, или удалить поражённый орган, за дело берётся хирург.

— Зашить? Как прореху на одежде? Иголкой? — он изумлённо округлил глаза. — И отрезать органы? Зачем ваш лекарь калечит людей?

— У нас нет магии, так что по-другому никак, — насупилась я.

— Как же вы живёте без магии? И как терпите боль во время экзекуции? — Оберон сокрушённо покачал головой.

— Для этого существуют специальные обезболивающие препараты — лекарства, которые называются наркоз.  

— Постой, но если тебе делали эту вашу операцию, значит, ты была ранена?

Я кивнула, а он вдруг грозно рыкнул:

— Кто посмел?

— Год назад мы с родителями попали в автомобильную аварию. Э-э-э, автомобиль — это как карета, но только без лошадей, она двигается при помощи мотора и топлива.

— А говоришь, что у вас нет магии, — упрекнул дракон.

— Да какая это магия? У нас техногенный мир, все механизмы – результат развития науки и техники. Не смогу тебе точно объяснить, поскольку сама ни разу не инженер. Машины сделаны из железа и двигаются очень быстро, поэтому при столкновении люди, находящиеся в них, получают травмы, а иногда и погибают. Так случилось и с моей семьёй: родители погибли, а у меня были переломы костей и ожоги на лице. Я пришла на операцию, чтобы убрать рубцы, которые остались после ожогов.

— Понимаю, — помрачнел Оберон. — Молодой девушке очень сложно жить с изуро… со шрамами на лице.

— Уверяю тебя, страшнее те шрамы, которые уродуют душу, — горько усмехнулась я.

— Мне жаль, что на твою долю выпали такие испытания, — удивительно, но, кажется, дракон искренне переживал за меня.

Это было неожиданно и, чёрт возьми, приятно!

— Давай я всё-таки вернусь к рассказу, а то мы так никогда не дойдём до главного. Вероятно, я перенеслась в твой мир именно во время операции, потому что последнее, что помню – как засыпала после введения наркоза, а проснулась уже с тобой, — тут я вспомнила детали пробуждения и невольно покраснела.

Оберон довольно ухмыльнулся, из чего я сделала вывод, что он тоже вспомнил, как сверкал передо мной своим голым задом и не только им. Вот ведь гад! Я рассердилась, и это чудесным образом помогло справиться со смущением и продолжить наш разговор.

— А сейчас мне показали то, что было после операции. Кстати, она прошла успешно, потому что я, вернее, твоя жена, была жива и вполне дееспособна. Ламару привезли в палату, где она будет проходить период восстановления до полного заживления швов.

— То есть, уже завтра её отпустят из лазарета? — дотошно уточнил Оберон.

— Навряд ли. Ты забыл – у нас нет магии. Обычно на это требуется около недели, если нет осложнений, — возразила я.

— Если ты действительно видела то, что сейчас происходит в твоём мире, значит, предположение, что вас с Ламарой поменяли местами, является единственно верным, — сделал закономерный вывод Оберон.

— Но для чего это сделали? — это был риторический вопрос, но, как ни странно, я получила ответ.

— Поймём, когда узнаем, кто это провернул, — сурово сверкнул глазами дракон.

— Будет здо́рово, если я вернусь домой до того, как Ламару выпишут из больницы. Таким образом, мы должны за неделю найти решение проблемы, — я понимала, что это было бы самым удачным выходом из сложившейся ситуации, особенно для Ламары, которая совершенно не ориентировалась в современном безмагическом мире.

Однако, представив её рядом с Обероном, а себя – за тысячи миров от него, я испытала странные чувства – ревность пополам с тоской. Да что такое? Только не это! Мне нельзя влюбляться в чужого мужа! И вообще, он – дракон!

Кстати, Оберон почему-то тоже не обрадовался моему предложению.

Лариса.

Карета дёрнулась и плавно остановилась. Вопросительно посмотрела на Оберона. Он пребывал в глубокой задумчивости, поэтому не сразу отреагировал на остановку. Так и сидел, глядя перед собой, но словно сквозь стены кареты и куда-то дальше, сквозь толщу тоннеля. 

 — Оберон! — тихо окликнула дракона.

— А? — он моргнул и огляделся с видом внезапно разбуженного человека.

— Карета остановилась, — подсказала я.

— Верно, — он потёр лицо руками. — Мы на месте.

Выйдя наружу, первым делом заозиралась в поисках белок. Ясен перец, вовсе не для того, чтобы почесать за ушком, ага. А исключительно в целях безопасности – оценить насколько далеко они находятся. Белки, чинно сложив крылья, сидели неподалёку и радостно скалились. Надеюсь, что это были именно милые улыбки, а не демонстрация отменных остро заточенных зубов. Бррр!

На всякий случай помахала им рукой.

— Что ты делаешь, Ларисса? — изумился Оберон.

— Благодарю монстров, ой, белок, за оперативную и качественную доставку, — бодро отрапортовала я.

— Это лишнее, — заметил Оберон и потрясённо замолчал, когда белки помахали мне в ответ.

— Ой! Прости, я не хотела! — сдавленно пробормотала, сдерживая истеричный смех.

— Ты – маг с элементами анимализма! — то ли обвинил, то ли восхитился Оберон.

Их, драконов, не поймёшь.

— Но Ламара… — дракон озадаченно замолчал.

— У твоей жены есть магия? Она маг? — пришла моя очередь удивляться.

— Разумеется, она маг, практически все люди-аристократы являются магами, — ответил Оберон.

— Она тоже… как ты сказал? Анимаг? — неуверенно произнесла я.

— Не анимаг, а анималист, это разные вещи, — машинально поправил дракон и добавил: — Нет, у неё была воздушная магия.

— Вау! Обалдеть! «Я тучи разгоню руками», — процитировала известную песню. [1]

— И не только тучи, — задумчиво кивнул Оберон.

— Круто! — восхитилась я.

— Интересно, а у тебя есть магия воздуха? — оживился «муж». — По идее, должна быть, ведь за неё ответственно тело.

— Сейчас проверять будем? — скептично осведомилась я.

— Пожалуй, нет, — усмехнулся Оберон. — Для полного счастья не хватало только разрушить тоннель и сгинуть под завалами.

— Ой, да может у меня той магии с гулькин нос, я её и вовсе не чувствую, — легкомысленно отмахнулась я.

— Может и так, но тестировать всё-таки будем позже и не здесь, — возразил мой-не мой здравомыслящий супруг и подхватил меня под руку: — А пока прошу на выход.

Он увлёк меня к мерцающей впереди завесе. Насколько я поняла, это и был выход непосредственно в оазис. Сзади послышалось невнятное шуршание и бубнёж. Мы синхронно развернулись и уставились на белок, которые крались за нами, неуклюже перебирая длинными голенастыми лапами, более приспособленными для прыжков.

— Брысь! — строго прикрикнул Оберон, однако белки-чешуеносцы не спешили испуганно порскать обратно в тоннель.

Вместо этого они пронзительно запищали и принялись отчаянно жестикулировать, незаметно (как им казалось) подкрадываясь ближе к нам.

— Они собираются напасть? — икнула я и попыталась спрятаться за широкую драконью спину.

При звуках моего голоса белки заткнулись и преданно выпучили глаза. Смотрелось так себе.

— Вы это чего? Присматриваете у меня кусочек поаппетитнее? Нельзя меня есть! Фу такими быть! — для убедительности погрозила пальцем.

Белки понурились и расстроенно загудели. Рядом кто-то всхлипнул. Наверное, Оберон заранее оплакивает мою безвременную кончину. Скосила глаза в его сторону. Да ну, блиин! Дракон беззастенчиво ржал.

— Нет, я, конечно, понимаю, что мы друг другу чужие люди, но нельзя же так открыто потешаться над моей трагичной судьбой! — возмутилась я.

— Ты права, — хрюкнул драконище, — это настоящая трагедия: ты в шаге от разрушения транспортной системы Залиба.

— Каким образом моя гибель приведёт к транспортному коллапсу в твоём ар-доне? — никак не могла взять в толк, о чём талдычит Оберон.

— Зачем тебе гибнуть? — напрягся дракон.

— Я и сама не горю желанием, но вот они собираются меня съесть, — я обличительно ткнула пальцем в замерших белок.

Белки обиженно загомонили, а Оберон подавился слюной:

— Не выдумывай! Как только тебе такое в голову пришло?

— Они смотрят плотоядно!

— Преданно! — возразил дракон. — Белки признали тебя хозяйкой и намереваются бросить работу в тоннеле и следовать за тобой!

— Твою ж мать! — клянусь, это вырвалось совершенно непроизвольно!

Да любой на моём месте сказал бы ещё и не такое!

— Это не поможет, — снова заржал драконище.

— А что поможет? Что прикажешь делать с этими чешуйчатыми конягами?

— Хмм, например, можно приказать им остаться здесь и продолжить выполнять свою работу, — подмигнул этот гад.

— Думаешь, сработает? — с сомнением спросила я.

— Не попробуешь – не узнаешь, — хищно ухмыльнулся Оберон, а мне почудилось, словно он говорил совсем о других вещах.

Совсем ты, Лара, дурная стала без мужика! Иди давай, с белками разбирайся, а не пускай слюни на чужого мужа!

После сеанса самобичевания в мозгах прояснилось, розовый туман стыдливо покинул голову, уступая место здравомыслию и толике азарта.

Я шагнула к белкам, беличий строй ответно качнулся навстречу.

— «Главное – не заорать, ты же помнишь, Лара?» — шикнула на себя.

На самом деле я почти привыкла к их странному виду, и не особо боялась.

— Слушайте меня, бандерло…, тьфу, ты, белки! У вас есть важная работа, вы не можете…

Белки молча сидели и хлопали глазищами.

— Вы вообще меня понимаете? — чуть повысила голос.

Белки послушно закивали.

— Ага! Понимаете! — обрадовалась я. — Тогда – шагом-марш в тоннель!

Ответом мне стали поникшие кисточки на ушах, и чешуйчатые спины уходящих белок.

— Я буду навещать вас! — неожиданно для себя пообещала я беличьим спинам.

Монстры встрепенулись, завиляли хвостами и, довольно вереща, скрылись в недрах подземного коридора.

[1] строчка из одноимённой песни И.Крутого и И.Резника

Лариса.

Что ж, белки отчалили к месту службы, и мы тоже направились к выходу.

И вот иду я, никого не трогаю, а тут меня Оберон как огорошил:

— Поздравляю, — говорит, — Ларисса, эти белки твои первые питомцы.

А на моё замечание, что я, собственно, не собиралась ими обзаводиться, он философски так заметил:

— Смирись! Поскольку ты анималист, разные зверюги будут приходить, и никуда ты от них не денешься. Тем более, у нас так давно не было магов этой специализации.

— Ик! — сказала я, представив ораву неведомых созданий, семенящих, прыгающих, ползущих и летающих следом за мной.

— Тебе ещё понравится, — оптимистично заявил Оберон и подозрительно хрюкнул.

Сдаётся мне, снова ржал втихушку!

Миновав мерцающую завесу, мы попали… да прямиком в райский сад мы вышли! И это не образное выражение, а самое точное определение того, что я увидела. Сочная густая изумрудная трава, странные высокие деревья, зелёные листья которых отливали серебром, чуть поодаль — хвойные исполины, тонкие деревца с алой листвой и лиловый        кустарник.

И цветы. Одиночные крупные бутоны и мелкие соцветия всех мыслимых и немыслимых оттенков и формы. Они были везде: выглядывали из травы, хороводом закручивались вокруг мощных древесных стволов, тянулись вдоль тропинки.

— Это… это… невероятно! — я благоговейно прижала руки к груди. — Такого просто не может быть!

— Добро пожаловать в оазис Бриланта, — торжественно произнёс Оберон, чертовски довольный произведённым эффектом.

— Наверное в этом оазисе находится столица ар-дона Залиб? — предположила я.

— Это личный оазис моей семьи, здесь расположен мой… наш с тобой особняк, — голос дракона чуть дрогнул.

Он взволнован? Или расстроен тем, что его Ламара страдает где-то далеко, а не наслаждается жизнью среди этого великолепия и буйства красок? Наверняка так и есть. Я снова приуныла, и даже яркая картинка уже не так радовала глаз.

— Сколько всего оазисов на острове? — вежливо спросила, стремясь сменить тему.

— Три крупных и несколько десятков мелких, — Оберон широко обвёл рукой вокруг: — Залиб довольно большой остров.

— И очень красивый, — несмотря на подавленное настроение, меня по-настоящему восхищали роскошные пейзажи.

— Только в пределах оазисов, — уточнил дракон. — Не спорю, в снежных равнинах тоже есть своё величие и лаконичная красота белой пустыни, но жить там почти невозможно.

— Почти? — ухватилась за его оговорку. — Значит, кто-то всё-таки живёт?

— Небольшая община ледяных драконов, морозные цапли и снежные бесы, — неохотно ответил Оберон.

— Расскажешь о них?

— Позже… возможно, — поморщился он.

Не стала настаивать, сообразив, что он по какой-то причине не хочет распространяться на эту тему.  

— Насколько я поняла ваше мироустройство, каждый ар-дон вносит свою лепту в экономику империи. Расскажешь, чем славится ар-дон Залиб? — мне и правда было любопытно, но ещё я должна была это знать, чтобы никто не заподозрил подмену жены хранителя земель.

— Необычное сочетание холодного снежного севера и тёплых тропических оазисов привело к тому, что у нас произрастает множество экзотических цветов и фруктов, которые не найти в других ар-донах, — с гордостью рачительного хозяина произнёс Оберон. — Сама понимаешь, экзотика сто́ит дорого, поэтому Залиб процветает, несмотря на относительно небольшой объём плодородных земель.

— То есть, жители твоего ар-дона занимаются земледелием?

— Не только, — хмыкнул Оберон, — в ар-доне добывается вулканическая магма и пепел, а также вода из подземных источников, которые протекают среди вулканов. Всё это используется для изготовления различных зелий и артефактов.

— Твоя магия… какая она? — ещё один важный вопрос, ведь настоящая жена наверняка знает ответ.

— Магия огня. Именно моя родовая магия не даёт погаснуть подземным вулканам. Если мой род прервётся – погаснут вулканы, и на Залиб придёт вечная зима.

— Вот как? Ты обогреваешь целый остров? — изумилась я.

— Обогревают вулканы, а моя магия лишь стабилизирует их. И наоборот: вулканы в какой-то мере стабилизируют мою магию, — ответил Оберон.

— Если погаснут вулканы, погибнет и твой род? — осторожно предположила я.

— Конечно, нет! Но лишится земель, либо придётся строить магический купол над всем островом. Однако я не знаю ни одного артефактора, который смог бы сотворить подобное. Даже Ромул не сможет.

— Кто он такой? — насторожилась я.

— Главный императорский артефактор, очень талантливый парень. Кстати, именно он изготовил артефакты стабилизации тепловой тропы. Кроме того, мы используем их в экстремальном туризме.

— В к-каком туризме? — икнула я.

— Многие молодые драконы любят полетать над снежными пустынями Залиба, тем более, что им холод не так страшен, как людям. Для полётов мы снабжаем их обученными проводниками из местного населения и подобными артефактами. Наиболее отбитые на голову даже устраивают пикники среди снежных сугробов.

— Бррр! — передёрнулась я. — У нас на земле тоже есть экстремалы-любители зимних видов спорта. Никогда этого не понимала и не хотела жить на севере.

— А теперь придётся, — Оберон остро глянул на меня: — Тебе совсем не нравится Залиб?

— Как он может не нравиться? Здесь такая шикарная природа, не в каждой южной стране встретишь подобное, — искренне ответила я. — Лично меня волнует только один вопрос: вдруг барьер разрушится, и сюда придёт зима?

— Такого просто не может быть, — возразил Оберон, — не может и никогда не было!

— Если не было, это не означает, что не будет, — пробормотала я.