Час до полуночи

Костёр на фоне блёкнущего неба разгорался всё ярче и ярче. Громче делались голоса, звонче смех…

Лидинька из укромного убежища своего наблюдала с тенью сожаления о собственной непричастности – негоже всё же благородной барышне резвиться с простонародьем…

А как между тем хотелось бы. Так и представляла себя лихо летящей с разбегу над весело потрескивающим пламенем… Однако папенька, застав её как-то в детстве в компании деревенской ребятни, доходчиво объяснил, что ей подобные забавы и общество не по статусу. Теперь же, взрослой девице, так и вообще.

…Неспешно проплыл мимо спущенный кем-то из девушек на воду венок, следом – ещё один, ещё… Себе она тоже сделала – весьма, надо сказать, скверный: в институте благородных девиц такому не учили, навыки же, почерпнутые в детстве от нянюшки, изрядно притупились за давностью лет…

Венок, однако, вопреки её ожиданиям, не потоп тотчас и даже поплыл – следом за прочими, несомый течением куда-то в направлении соседней усадьбы (как-то теперь тамошний Сашка, товарищ её детских игр?..)

– Скучаете, Лидия Петровна?

Голос над самым ухом заставил её от неожиданности едва ли не подскочить. Позади, в двух шагах, на уходящей вглубь усадебного парка тропке стоял Андрей, сын родительского садовника.

– Нет-нет, – пробормотала, слегка смутившись, – что… Вы.

Его она тоже знала с детства и, конечно, тогда на «Вы» не величала, но времена изменились, да и не виделись давно; в старших классах на каникулы домой её не забирали, так что, вернувшись наконец буквально накануне по окончании курса, Андрея и не узнала даже, как, впрочем, и многих других…

А хорош вырос, однако, подумала, смутившись ещё больше. Завидный жених. Если ещё не…

– Ну как же «нет»? – мысль закончить он ей не дал. – Сидите тут в сторонке как неродная… Нет чтоб к нашим!

Он мотнул головой на пылающий в отдалении костёр и – показалось ей или взаправду? – подмигнул.

Почудилось, наверное: фамильярности, даже и по старой памяти, с ней едва ли бы кто из работников допустил. И это отнюдь не радовало…

– Нет, – ответствовала сколь могла бесстрастно, – благодарю за любезное приглашение, но…

Договорить ей не довелось: собеседник её, отвлёкшись – весьма невежливо! – на что-то, обернулся назад… В следующий миг и Лидинька увидела показавшуюся в боковой аллее со стороны усадьбы Арину.

– Лидия Петровна, прошу прощения, но Мария Николаевна просили…

Да, конечно, маменька: поздно уже…

Захлопнув для приличия раскрытую на коленях, но так и не читанную книжку, та, кого величали они, ровесники её, Лидией Петровной, поднялась, бросила последний украдкой взгляд на гуляния на берегу…

– А Вы, Арина Васильевна? – осведомился вдруг не пойми к чему Андрей.

Вот тут уж формальности явно – и даже неприкрыто – были напускными: Арина служила горничной в господском доме, как некогда и её покойная мать. Воспитывалась, правда, там же – и давно, была даже обучена грамоте… И всё же по статусу стояла она на одной с Андреем ноге. И сама прекрасно это понимала.

– Я? – переспросила, потупившись, довольно чопорно и сухо. – А что я, Андрей Андреич?

– Ну, не желаете ли? – он указал на пляшущие в совсем уже сгустившихся сумерках рыжие сполохи.

– Нет-нет, – поспешно, почти испуганно, замотала она головой, глаз так и не поднимая, – благодарю…

Он деланно, театрально вздохнул:

– Ну, не хотите – как хотите!

На том и разошлись.

Воздух был полон свежести подступающей ночи, в прорехах меж ветвями над головой показались звёзды…

– А что, Андрей наш ещё не женат? – не удержалась-таки, спросила дорóгой Лидинька у своей молчаливой спутницы.

– Нет пока… – прошелестел, как листва на лёгком ветру, подле голос Арины. – Но скоро, наверное… женится…

– На ком же?

– Да не знаю… На Федосье Макаровой или Малашке Петровой… Желающих много… говорят…

В последнем Лидинька не сомневалась. Саму же Арину, знала, прочили за приказчикова сына Митю – тощего, длинного, довольно неприятной наружности и – в папеньку – манер, но толкового, по общему мнению, малого. Самая, пожалуй, выгодная партия в её положении.
…Уже подходя к крыльцу, припомнила вдруг Андреево относительно провожатой её предложение. «Слушай, так правда не желаешь на берегу погулять? Или отпроситься стесняешься?» – хотела уже было уточнить, но передумала. Всё равно ведь не пойдёт: тихонькая, скромная – с детства такой была; такой и выросла…

Лидиньке не спалось. Поворочившись чуть в постели, она поднялась, не зажигая огня, прошла к окну.

Ночь была чудо как хороша. Угольно-чёрное небо, серебристая россыпь звёзд, серебристая же, пусть и неполная, луна…

«А ведь до утра гулять будут, – подумала, припомнив опыт прошлых, далёких лет. – И назавтра ещё искать пойдут, куда венки прибило…»

Кажется, считалось, что там-то – или поблизости – и живёт будущий жених… Глупости, конечно, но – красиво. Вообще красивы все эти народные поверья, предания, дошедшие из глухой старины…

Взгляд её, бесцельно обращённый в окно, вдруг приметил в расплескавшемся за ним монотонном сумраке будто какое-то движение. Сморгнула, всмотрелась пристальней.

Нет, не показалось. Кто-то и впрямь крался у крыльца.

Сердце забилось чаще. Воры? Выскочить в коридор да кликнуть, кого следует?..

Но привыкшие к темноте глаза уже различали, что это совершенно излишне.

Фыркнула тихонько себе под нос. Да, а хороша «тихоня»-то.

В скользившем под окнами смутном силуэте она узнала не кого иного, как «тихонькую, скромную» Аришу.

«Надумала-таки», – решила было – безо всякого притом раздражения: ну и что, что без «позволения» – время «нерабочее», дело её… Однако шла Арина совсем не туда, где горел на берегу весёлый костёр. Лёгкая её фигурка в светлом платьице быстро удалялась в сторону более угадывавшегося сейчас, нежели видимого, леса.

В лесу этом Лидиньке бывать приходилось – в детские годы. Ходила с няней по ягоды, по грибы – недалеко, конечно, да и ненадолго. И, разумеется, днём. И куда понесло Арину на ночь глядя?!

Приметное платьишко ещё угадывалась во тьме. Мгновение Лидинька всерьёз раздумывала: не отворить ли потихоньку створку да не окликнуть ли? В следующее, впрочем, мысль эту сменила другая – ещё более дерзкая, пожалуй, даже, чем у самой «беглянки». А что, если – ей во след? Прямо сейчас, не мешкая более? Что, если проследить потихоньку, выведать, что к чему?

К загоревшемуся внутри любопытству уже примешался азарт.

Она всегда грезила о приключениях. В бесконечной череде скучных институтских будней одно время с упоением читала иностранные романы. Подспудно, конечно, – администрация подобного рода литературу категорически не приветствовала. Однако желаемое доставали, делились друг с другом, штудировали тайком при свете ночника… О, как же окрыляли фантазию эти тихонько перелистываемые страницы! Как хотелось оказаться на месте героев, пережить то же, что и они, – или же собственное, но в том же духе…

И вот теперь, кажется, представилась и какая-никакая возможность.

Ещё секунду помешкав, Лидинька почти безотчётно, будто ладонь её обрела вдруг собственную волю, отворила окно. В лицо пахну́л тёплый свежий воздух. Вскарабкалась на подоконник, осторожно спустила наружу ноги (было невысоко). Прежде, чем соскочить в мягкую траву, обернулась на оставляемую позади комнату. Взгляд упал на часы на стене: те показывали ровно одиннадцать.

И всё же она опоздала: Арина успела уже затеряться в ночном сумраке далеко впереди.

Мысленно ругнув себя за медлительность, однако, не отступила – быстро засеменила в примеченном направлении.

Вот и опушка. Вдоль неё, огибая высокую чёрную древесную стену, тянулась дорога, пересекаемая с левой стороны ещё одной.

Лидинька в нерешительности остановилась. Ну, и куда дальше? Может, и совсем даже не в лес она пошла, а одним из этих путей?..

Странное, неизъяснимое чувство вдруг заставило её оглянуться. Оглянувшись же, вздрогнула, машинально подавшись назад. Слева, в нескольких шагах от неё, как раз-таки на скрещении двух дорожек, там, куда смотрела буквально только что и где как будто бы никого не было, стоял…

Сперва с полуоблегчением подумала было: Арина. Однако нет. Совсем не её силуэт рисовался в хрустальном свете луны.

А чей именно – она не знала. Прохожий? Сторож?..

За недавностью возвращения своего ещё далеко не всё успела выучить.

Как бы то ни было, а уходить её нежданный встречный не спешил.

Мужчина, немолодой, бородатый… Одет просто, но прилично. Большего в темноте было не рассмотреть. Из-под кустистых бровей поблёскивали устремлённые на неё глаза.

– Прошу прощения, – пробормотала Лидинька, ощущая в груди смесь неловкости и смутного беспокойства (мало ли всё же кто таков да что надо). – Вы не видели здесь случайно… девушку? Только что…

– Видел, видел, – отозвался он чуть хрипло, но вполне добродушно, упредив продолжение (с подругой, мол, условились встретиться – да разминулись), – видел, да… Во-о-он туда пошла…

Рука его, вскинувшись, указала на убегающую чуть в сторонке под своды леса тропу.

Значит, всё же в лес. Лидинька кивнула в знак благодарности и вновь замешкалась. Идти следом? Вернуться назад? А встречный как же? Вдруг да увяжется? А коли вернуться, зачем спрашивала, подумает… Да и, коли свой, узнал он её наверняка – расскажет, узнáют и родители…

Она уже сто раз пожалела о глупой своей авантюре.

– Прошу прощения, – решилась наконец, вновь подняв глаза на незнакомца…

Но незнакомца и след простыл.

Лидинька даже моргнула пару раз, покрутила головой. Нет! Как успел уйти, куда, когда?.. Неужто так глубоко задумалась?..

Может, и впрямь прохожий – из соседнего села? Боковая дорожка сворачивала круто в сторону и терялась там за деревьями…

Но зато одним затруднением и меньше.

Ещё чуть поразмыслив, она ступила-таки к тропинке, ведущей в лес.