Часовой Земли

Часовой ЗемлиДенис Деев

– «Марк-один», продвигайтесь к точке «тэта». Доложитесь по прибытию… эээ, пожалуйста, – пропищал по каналу связи неприятный баритончик.

На обзорном экране, транслирующем окружающий мир, появилась прозрачная зеленоватая метка, подсказывающая в каком направлении эту самую «тэту» искать. Позывной Павлу не нравился, а манера командования вообще была странновато-непривычной. Ну что еще за «пожалуйста»? Надо как минимум говорить – «выполнять». Хотя Павел в боевой обстановке и другие формулировки привык слышать. И «твою дивизию» была из них самой мягкой и щадящей.

Мерный топот и покачивание «Мухтара» убаюкивало. Сознание под эту знакомую музыку решило уплыть по волнам времени. В прошлое. Сквозь легкую дымку полудремы, Павел заметил, как зеленая метка на экране вдруг окрасилась в красную. И вместе с тем, откуда не возьмись высыпалась еще целая куча отметок, векторов и раскрашенные в разные цвета зон. У кого-то другого случился бы припадок паники, но Павел разобрался в этой мешанине из красок за доли секунды. Юго-восточный сектор – наш, а враг прет с северо-запада! Прямо как тогда, осенью семьдесят пятого во время провокаций китайских цзаофаней у границы. Трель по борту «Мухтара» – влепили из крупнокалиберного пулемета! Шум в кабине стоял страшный, но броня МКП и не такое выдерживать должна.

– Вторую роту прижали! Защищенная огневая точка! Пеленг тринадцать! – этот голос был нечета первому диспетчеру. От стальных ноток сразу хотелось разогнать МКП до максималки и втоптать проклятый дот ногами. А что? Неплохой вариант, учитывая, что каждая нога у «Мухтара» за три тонны весом. Но опасный. Многоцелевые комплексы поддержки, двадцатитонные двуногие машины с пилотом внутри, были королями полей сражений новой эпохи. Но на любого короля есть и убийца с отравленным кинжалом.

– Тревога! Воздух!

Вот помяни черта, он сразу и появится. Штурмовики и БПЛА для «Мухтаров» были самой серьезной угрозой. Ловушки Павел отстрелил еще минут двадцать назад, зенитные ракеты, исходя из поставленных задач, на «Мухтара» не навешивали. Целей для них в небольшом пограничном конфликте не наблюдалось. Так кто знал, что этот конфликт за минуты превратится в полномасштабную бойню?!

Ладно, лирика это все. Погранцов надо выручать. Послушный его командам «Мухтар» присел на одно колено. Из наспинного ранца раздалась серия хлопков. Шесть мин, шесть подарков унеслось к китайскому доту. Ох и весело же сейчас там будет! Да и ему самому тоже не скучно – завыл зуммер предупреждения. Попался МКП в чей-то лазерный захват. Ничего, мы от ракет дедовскими методами уходить будем. Рывок вправо, махина подпрыгивает, как заправский легкоатлет…

– «Марк-один»! Павел Борисович! Вы чего?! Э… что происходит?! – кричал, как ошпаренный живьем петух, голос в эфире.

Машину стабилизировать, вывести из прыжка. Проверить курс – Павел на автомате проделал все эти манипуляции перед тем, как ответить.

– Все нормально, – он рывком вернулся в реальность. Из промозглого октября семьдесят пятого в мирный июнь девяносто второго, – проверял гироскопы.

– Павел Борисович, – как ребенка принялся отчитывать его голос, – у нас есть утвержденная программа испытаний. На высшем уровне утвержденная. Поэтому прошу от программы не отклонятся и лишнюю инициативу не проявлять!

– Принято.

– Никаких больше тестов и проверок без указания, – продолжил нудить голос.

– Понято.

– Следуйте к цели.

– Отбой, – ответил Павел и скрипнул зубами. Вот ведь не хотел он в этом цирке принимать участие! Если бы не возможность вновь оказаться за «штурвалом» своего старого МКП, отказался бы не раздумывая. Он с нежностью погладил рычаги управления боевого друга. Местами резина протерлась до металла. М-да, обслуживание машины велось не на должном уровне. Надо будет договориться с учеными и завести «Мухтара» в техблок, навести блеск и лоск. Отдать, так сказать, боевому товарищу долги и почести. Павел бросил взгляд на лобовую плиту кокпита. Старательно заваренный, зашпаклеванный и закрашенный шрам в пол-ладони был еле заметен. В том промозглом октябре уйти удалось не от всех ракет. Одна угодила прямо в лоб МКП, в кабину полетели осколки брони, один из которых прошил шлем и по касательной прошелся по виску. Павел выключился сразу. Автоматика, определив, что пилот потерял сознание, активировала систему эвакуации. Ну это так в официальном рапорте говорилось. А на самом деле «Мухтар» взял управление на себя и, огрызаясь огнем, вышел из боя. До точки эвакуации машина дошла со сбитыми и покореженными навесными системами, с броней как дуршлаг и оторванным правым манипулятором. Но дошла. И Павла вынесла.

«Мухтара» потом списать хотели и на запчасти пустить. Узнавший об этом Павел, едва очухавшись, сбежал из госпиталя и долго орал на начхоза, требуя машину восстановить. В итоге три бутылки беленькой их и примирили. И подарили «Мухтару» вторую жизнь.

Вторая жизнь. Да. Это сейчас и происходит. Павел с «Мухтаром» дослужили, держа на замке приморскую границу. И служили бы дальше, если бы не массовое внедрение МКП второго поколения. «Неразлучников» перевели в учебно-боевую часть под Уссурийском, в которой молодые пилоты продолжали освоение сложной техники. Но также были готовы в случае к вылету и десанту – погранцам усиление могло понадобиться в любой момент. С китайскими товарищами вроде и был установлен мир, но мир этот был шатким и до зубов вооруженным.

Инструктором он пробыл более десяти лет, дождавшись выхода и третьей серии МКП – «Титанов». Те, поступив в войска, одномоментно сделали «Мухтары» морально устаревшими. Их окончательное списание потащило за собой и Павла. Пенсия в сорок пять — это как прерванный на взлете полет, сил еще – горы свернуть можно, а тебе говорят, что ты свободен и спать можешь хоть до обеда. Чем Павел собственно первый месяц и занимался. На второй, привычка вставать в шесть утра взяла свое, а на третий он чуть с ума не свихнулся от безделья. Симптомы этого душевного расстройства были таковы – он приезжал к забору родной части, выходил из машины, прислонялся к забору и наслаждался звуками лязгающих по бетону манипуляторов и запахами перегретой смазки. Черт его знает, чем бы это закончилось, если бы Павлу не позвонил командующий округом и не предложил бы одну авантюру.

– Привет, Пал Борисыч! – генерал-лейтенант Ромин позвонил ровно в шесть тридцать утра, зная, что Павел к тому времени закончил «водные процедуры». И в присущей ему манере сразу перешел к делу, не интересуясь здоровьем и делами, – ты чего вокруг части ошиваешься? Караульные почти каждый день о твоем присутствии докладывают.

Вопрос, что называется, в лоб и Павла он сбил с толку.

– Да просто мимо проезжал…

– А давай ты бросишь мимо ездить бесцельно, а? Тут дело одно вырисовывается…

– В штаб не пойду, – не стал дослушивать генерала Павел.

– Знаю, что не пойдешь. А в поле?

И тут генерал-лейтенант Ромин произнес страшное слово – конверсия. По его мнению, «конверсия» — это превращение чего-либо абсолютно ненужного в полезную в хозяйстве вещь. «Мухтары» хоть и считались устаревшими, но в плане надежности эта техника была уникальной. И запас по ресурсу у машин еще был и запчастей на складах горы пылились. Кому-то в голову пришла идея вернуть в строй их могучие гидравлические мышцы и использовать их в мирных целях.

– Вы из «Мухтаров» погрузчиков делать будете? А из бывших боевых пилотов грузчиков? – скептически отнесся к генеральской идее Павел.

– Да почему грузчиков?! Ты не представляешь, сколько есть потенциально опасных специальностей, где оператора спасет бронированная шкура МКП! Рухнет на него плита перекрытия – оператор жив. Подбой даже от радиации спасает. И при глубоководных работах использовать «Мухтара» можно.

– И куда меня Родина отправит? В команду МЧС?

– Для начала в исследовательскую команду. На годик точно. Пройдешь с модернизированным «Мухтаром» полный цикл исследований перед огражданиванием.

– Согласен. Но с одним пожеланием – можно будет именно мою инструкторскую машину для программы модернизировать? – попросил Павел.

– Так твоего «Мухтара» и взяли. Думаешь, я не в курсе, какие вы теплые чувства друг к другу испытываете? – усмехнулся генерал.

Долго уговаривать Павла не пришлось, измаявшийся от безделья «пенсионер» без раздумий отдал бы год своей жизни за пять минут за штурвалом боевой машины. К его удивлению обошлось без обожаемых начальством неприятным сюрпризов. То, что руководителем программы оказался зять генерала Ромина, за подлянку можно было и не считать. Вот только характер у этого патлатого гения был отвратным.

– Приготовьтесь, Павел Борисович! Вам до цели осталось двадцать метров, – проблеял его голос, снова выдергивая Павла в реальность.

До цели. Видел бы ты парень, настоящие цели. А тут что? «Мухтар» неспешно топал по пологой сопке к растущей на ее вершине рощице. Кедр? Да это даже не смешно. Дойдя до дерева Павел активировал левый манипулятор. Раньше там автопушка крутилась, а теперь захват типа «клешня». Зятек генеральский заставил его почти три часа с этой клешней упражняться, не понимая, что для пилота, укладывающего за километр снаряд в снаряд — это детская забава.

Павел перехватил ствол дерева поперек и подключил правый манипулятор. В нем уже сверкнуло нечто, больше напоминавшее оружие – полуметровая дисковая пила. Она раскрутилась, запела. Высокочастотный звук от ее работы проникал даже через броню МКП. Павел подвел ее сверкающий в закатном солнце диск к стволу и удивился, что крепкую древесину она резала как размороженное сливочное масло. Ствол был перепилен меньше, чем за минуту. МПК слегка качнулся, когда манипулятор развернул спиленное дерево и положил его на землю.

– Отлично! – снова появился в эфире генеральский зять и по совместительству руководитель проекта по конверсии, – следуйте на вторую точку… как ее… на «зету». Там попробуйте отдать управлении ИИ.

«Мухтар» мог сам выполнять простейшие действия без участия оператора. Дерево там срубить или пилота в отключке из-под огня вывести. По мнению Павла, хренью они страдали отборнейшей. Но все возражения держал при себе. Затьку с машины списать «пенсионера» раз плюнуть. Поэтому этого напыщенного индюка, который следовал со своими ребятами за «Мухтаром» на вездеходе, следовало слушаться. Павел развернул МПК, тот сделал шаг и…

Что-то толкнуло МКП в спину. Да какое там толкнуло! Врезало так, что бронированный двадцатитонный монстр, покатился по сопкам, как футбольный мячик. Еще и подпрыгивать при этом умудрялся! Ремнями Павел пристегнулся на автомате, а вот шлем надеть не догадался. В принципе это были излишние меры предосторожности, даже если бы подрубленный кедр рухнул на МКП, Павла в кабине лишь слегка качнуло бы. Зато сейчас его болтало от души, молотя подголовником по затылку. Череп у Павла был исключительной крепости, но на двадцатом ударе он все-таки выключился.

Павел не знал, сколько продолжался его тур в кому. И возвращался он из этого путешествия тягуче долго. Несмотря на кульбиты, его руки так и остались лежать на рукоятках управления МКП. И снова пришли воспоминания… стрельба, выход из обстрела, запуск дронов-разведчиков, завывание системы предупреждения. В голове потихоньку прояснялось, призраки прошлого отступали и лишь сирена продолжала завывать как подорванная. Павел открыл глаза и убрал правую ладонь с рукоятки управления. Рука влетела вверх… или стоп – упала вниз?! Он что, вверх тормашками сидит? Вторая рука последовала за первой. Тааак, МКП перевернут. Но почему «Мухтар» не выровнял машину?! Павел бросил взгляд на «горизонт». Машина лежала, уткнувшись «лбом» в землю, на обзорном экране был виден лишь травяной ковер. Двигатели, топливная ячейка, гидравлика и электрика – статус зеленый. Структурных повреждений корпуса нет. Кульбиты разве что краску на корпусе поцарапали. Так почему МКП бездействовал? По заложенной программе, машина должна была вернуться в вертикальное положение, если условия среды оператору ничем не угрожали.

Но в данный момент дело было не в угрозах. Ученые сменили манипуляторы на гражданский вариант, а принципы их действия в деталях для внештатных ситуаций не описали. МПК же просто не «умел» использовать эти приспособления. В отличии от Павла, который ими воспользоваться не постеснялся. Он уперся правым манипулятор землю, подтянул левую ногу МКП и поднял машину на одно колено. Оттолкнувшись от земли «рукой», он поднял машину в вертикальное положение.

Зеленые индикаторы систем Павла до конца не успокоили. Кувыркаться по сопкам «Мухтара» мог заставить либо близкий разрыв фугасного снаряда просто чудовищного калибра. Либо в отдалении жахнул ядерный заряд. Первое было маловероятным – кому надо обстреливать мирного лесоруба?! Однако второе и вовсе было невозможным. Тотального ядерного разоружения, как мечтали наивные гуманисты, не произошло. Но и применение ядерного оружия мировое сообщество не сильно одобряло. Когда и извечной арабо-израильской разборке, был применен впервые ядерный фугас, в Средиземном море вмиг стало тесно от кораблей. Каждая крупная держава сочла своим долгом отправить эскадру, погреба кораблей которых были забиты крылатыми ракетами. Тонкий намек в стиле «попробуйте вырастить еще один ядерный грибок и мы вас вобьем в средневековье, уничтожив всю инфраструктуру», был понят. Страна, решившаяся применить даже тактический ядерный заряд, сразу становилась мишенью для международного сообщества. И кто в такой ситуации будет долбить по мирному полигону немирным атомом?

Научники демонтировали с «Мухтара» часть военного оборудования, но радиометр остался и сейчас он показывал, что радиационный фон в норме. Зато остальной пейзажик от нормы имел явное отклонение. Ураганный порыв или ударная волна, опрокинувшая МКП, уменьшилась до слабенького ветерка, который играясь, носил у земли потоки грязно-желтого песка. Откуда он тут вообще взялся?! С моря надуло?! Это какой силы шторм должен быть?!

Павел тут же узрел, что дури в порыве было немеряно. Деревья на вершинах сопок были все как одно сломаны у основания. И повалило их все разом вершинами в одну сторону. Глядя на этот бедлам Павел понял, что он еще отделался. Черт! А что там с учеными?! Они следовали за «Мухтаром» в грузовике с открытой платформой, снимали данные и вели видеозапись.

– Марк-один – Наблюдателю! Марк-один – Наблюдателю! – вызвал научников Павел, – Наблюдатель ответьте!

Ответа не последовало. Аппаратура МКП автоматически очищала каналы связи от посторонних шумов. В нормальных условиях очищала. Сейчас же радиоэфир рычал и трещал сильнейшими помехами.

– Вася, быстро вытащил голову из задницы и ответил! – Павлу уже было не до субординации и не до потакания генеральскому зятьку.

Опять лишь треск помех был ему ответом.

У «Мухтара» была отключена подсистема радаров. Ее должны были заменить с военной на гражданскую версию. Без опций «свой-чужой» и прочих технологий, проходящих под грифом «секретно». Засечь грузовик Павел не смог, поэтому выбрал лишь примерное направление, ориентируясь на свой прежний маршрут. МКП бодренько зашагал в гору, лязгая «подошвами» о выступавшие сквозь траву камни.

Внезапно разбушевавшаяся стихия успокаивалась неспешно. То тут, то там над землей неожиданно взвивались миниатюрные торнадо, подхватывавшие с земли неизвестно откуда принесенный песок и закручивая его в фонтанчики. Песчаная поземка резко ухудшала видимость, скрадывая контуры рельефа. Песок летел и на обзорные камеры, тоже не добавляя этой самой видимости. Павлу пришлось включить электростатические очистители, которые должны были отталкивать пыль с объективов камер. И тут случилась еще одна странность – песок, под действием микроразрядов, начал таять, стекая по бронированному стеклу мутными маслянистыми каплями. К возможному ядерному удару добавилась еще одна неприятность – химическая атака.

Грузовик с учеными нашелся у подножия одинокого скального выступа. Машину, так же, как и МКП, сорвало с сопки и протащило вниз метров сто. Пострадала она при этом серьезно, спускаясь с горки Павел заметил на склоне оторванные и перекрученные капот и крылья автомобиля.

Павел ожидал увидеть, что грузовику не сильно повезло, но не ожидал, что до такой степени. Машина врезалась моторным отсеком в валун и тот вмялся в кабину от которой остался лишь шматок металла с выбитыми окнами. Установленный позади кабины кунг тоже не уцелел, по его правому борту шла рванная дыра, через которую на землю высыпалось перемолотое в труху оборудование. И тела. Подойдя ближе Павел увидел три одетых в белые комбинезоны силуэты.

Выходить из «Мухтара» и проверять их состояние Павлу не пришлось. У МКП имелся продвинутый сканнер, который подтвердил худшие его опасения. Тела остывали. Да и позы научников, напоминающие переломанных кукол, красноречиво говорили о том, что помочь им не смогли бы даже в реанимационном отделении.

Обойдя грузовик с другой стороны, Павел обнаружил еще два тела – вылетевших из лобового окна водителя и генеральского зятя. Оба были мертвы. Павлу оставалось только по общему аварийному каналу отправить сигнал о помощи и ждать спасателей. На его удивление, на вызов никто не ответил, в эфире продолжали щелкать помехи. Армейское оборудование связи с «Мухтара» демонтировали, поэтому он не мог запросить поддержку и из расположения родной части.

Был возможен вариант, что его рация была повреждена во время падения. А в грузовике имелась своя система связи, но Павел тут же отбросил идею о том, чтобы выйти из МКП и проверить работает ли она. Тающий от электричества песок на корню подавлял всякое легкомыслие. Не факт, что как только Павел покинет кокпит, он тут же рядом с научниками не ляжет. Тройная система фильтрации воздуха «Мухтара» давала серьезную защиту от отравления. Тела он решил не трогать, «клешня» МКП была не приспособлена для работ с настолько нежным «материалом».

Отправив еще два вызова спасателям и не дождавшись ответа, Павел решил идти в часть. Во-первых, она находилась всего в десятке километров от полигона, во-вторых – произошло нечто невероятное! Война, природный катаклизм, нападение инопланетян… выбирай, что угодно на любой вкус! На секунду Павлу в голову пришла еще одна сумасшедшая идея – а вдруг только он, благодаря МКП, выжил в зоне предполагаемой катастрофы? Вдруг сейчас на сотни километров вокруг из выживших только он один?!

«Ерунда», – прогнал он эту мысль из головы, – «на базе дежурная смена в МКП должна быть на случай инцидентов на границе. Они тоже должны были бы уцелеть».

Также в части и аппаратура связи была защищенной. И в случае ядерной атаки должна была продолжать функционировать. Вывод один – если он хотел узнать, что за глобальный звиздец вдруг приключился, надо было топать в часть.

Развернув машину, он сделал несколько шагов, остановился и вернулся к грузовику. Если звиздец действительно глобальный, то следовало бы позаботиться и об обеспечении энергией МКП. С него сняли применяемый военными ториевый реактор и поставили обыкновенную топливную ячейку. Ее с головой должно было хватить на испытания, но не для выживания во времена «звиздеца».

Пила пришлась как нельзя кстати для разделки грузовика. Ее лезвие справлялось с металлом также безупречно как с древесиной. Павел сделал пару надпилов по моторному отсеку, потом клешней оторвал смятый металл, обнажив двигатель и топливный блок. Здесь пришлось действовать аккуратнее, он едва подводил пилу к блоку, чиркая по его крышке и тут же отводя пилу назад. Нарисовав таким образом квадрат, он слегка вмял его клешней и подцепив за край вырвал кусок металла. Потом за краешек вытащил из блока серую тяжелую плитку топливного элемента. Топливные ячейки существовали в четырех типоразмерах. И к разъему «Мухтара» можно было подключить любой из них. На брюхе МКП открылся люк транспортного отделения, куда Павел и сложил свой трофей. Туда же отправилась и найденная возле кабины початая бутылка с водой. Выживать, так выживать. Хрен его знает насколько вокруг все ручки и ручьи забиты желтым песочком.

МКП не только был королем сражений, но еще вполне себе неплохим бегуном. Имея неисчерпаемый запас на пять лет эксплуатации в виде встроенного реактора, боевая машина могла покрывать теоретически неограниченные расстояния. По пересеченке комплекс пер под пятьдесят километров, но твердому надежному покрытию мог развить и восемьдесят. Правда на дальние расстояния «Мухтаров» пешком гоняли редко, энергия энергией, а физический износ механизмов никто не отменял. Но у «Мухтара» Павла еще и энергетическая проблема стояла во весь рост, при повышении нагрузки резко возрастало ее потребление. Поэтому даже выбравшись на асфальт Павел вел машину экономичным ходом в тридцать километров. Как и всегда, экономия на одном активно растрачивает другое. В данном случае время. На шоссе он выбрался, когда на окружающие его холмы упала четкая тень – солнце решило закатиться за горизонт на отдых. Но до части Павел все равно планировал добежать засветло. В принципе пустая дорога ему в этом помогала. Не сказать, что по этой трассе в обычное время пробки стояли, но нет-нет машины проскакивали. А сейчас как отрезало, Павел зря переживал, что помехой ему будут обалдевшие от пробежки «Мухтара» автомобилисты.

Лапы «Мухтара» на бегу оставляли в дорожном покрытии следы. Все-таки двадцать тонн, приземляющихся на одну ногу, не могли не попортить дорожное полотно. Но Павла порча общественного имущества сейчас заботила мало. Система связи автоматически передавала на всех доступных гражданских каналах призыв о помощи и ответом этому призыву до сих пор была тишина. Беспокойство добавляло и полное отсутствие сети в телефоне.

Все это настолько сильно грузило мозги, что, задумавшись и входя в очередной поворот, он чуть было не врезался в перегородившую дорогу фуру. Тягач длинномера вылетел на обочину и завалился на бок, а прицеп лег на дорогу, устроив идеальный «шлагбаум», от склона сопки до обочины. Видимо и здесь без ветра не обошлось – перед капотом тягача намело целый бархан из странного песка. Пока Павел раздумывал, как лучше продираться через эту неожиданную преграду, по песку, проваливаясь и падая на его сторону перебралась человеческая фигура.

– Эй! – фигура махнула рукой и снова упала в песок. Несмотря на нехорошие предчувствия Павла, песок для человека оказался безвреден. По крайней мере в краткосрочной перспективе, – сюда! Помогите!

Взволнованный мужик, с растрепанной кудрявой шевелюрой. Безоружный, отметил про себя Павел и тут же себя одернул – он же все-таки не в зоне боевых действий находился.

– Что случилось? – встроенные в МКП динамики басили довольно громко. Растрепанный мужик от неожиданности присел. И не успел ответить, из-за бархана показался еще один. Крепенький шкаф в темно-синем костюме и свернутом на бок галстуке.

– Петрович говорил, что кран пришлет… а прислал тебя? – не утруждая себя приветствием громко крикнул он.

Павла тут же заинтересовала одна деталь.

– Вы могли с кем-то связаться? Как?

– Спутниковый в машине. Но он тоже сдох, – пояснил крепыш, – хорош болтать, Роман Степанович ждет. Вытягивай нас отсюда!

Крепыш исчез, спрыгнув с бархана. Видимо побежал докладывать Роману Степановичу о прибытии спасателя.

– Как сюда попали? – Павел переключил свое внимание на оставшегося мужчину. Не «Петрович» его сюда прислал и перед «Романом Степановичем» он выслуживаться не собирался. Павлу гораздо важнее было узнать хоть какие-нибудь новости о произошедшей катастрофе.

– Из Уссурийска ехали… да какой там ехали – бежали!

– От чего бежали? – Павел слабо себе представлял от чего могли бежать «Роман Степанович» со своими холуями и этот мужичок. Какая-то слишком пестрая компания выходила. Желая взглянуть на беглецов лично, Павел повел МКП на бархан. С проходимостью у «Мухтара» был полный порядок, широкие «ступни» машины утопали почти по щиколотку, но он все равно шел по песку устойчиво.

С той стороны песчаного наноса обнаружились три машины. Пара черных, будто лакированных джипов и семейный универсал, со счесанным и помятым правым боком. Из джипов вылезло еще трое мужиков в костюмах, а возле универсала стояла напуганная женщина лет тридцати прижимавшая к себе двух детишек. Девчонку подростка и дошколенка.

Один из бугаев подсуетился и открыл дверь внедорожника. И оттуда буквально выпрыгнул худощавый высокий блондин в светло-сером пиджаке. Он махнул рукой появившемуся МКП.

– Милейший, мы торопимся. Не мог бы ты побыстрее убрать это, – он указал на перевернутую фуру.

А Роман Степанович оказывается натура утонченная. Но Павел на эту утонченность не купился. Бугаи, которые его окружали, говорили красноречивее его слов. И вообще он тут не расчисткой дорог перед «хозяевами жизни» занимался. А пытался понять, что за чертовщина происходит. Поэтому он не бросился со всех ног пилить злополучный тягач, а повторил свой вопрос.

– Что случилось в Уссурийске? От чего вы бежали?

– Взрывы. Два или три. Ахнуло сразу, сложно подсчитать. Потом порыв… как в фильмах про ядерную волну. Деревья вырывало с корнем, крыши сносило. У нас дом устоял, но ни одного целого окна не осталось, – на вопрос Павла ответил растрепанный владелец универсала.

– Взрывы? В городе?! – удивился Павел.

– Да. Мы проезжали мимо городской площади. Там были руины…

– Эй, алло! – не выдержал один из телохранителей Романа Степановича, – сначала завал разгреби, лясы точить потом будешь.

Эту кампанию видимо не покидала мысль о том, что Павла им на выручку отправил некий Петрович. И Павел, по их мнению, самым наглым образом уклоняется от своих прямых обязанностей. Надо было это заблуждение развеять. И развеять жестко.

– Ты меня, наверное, с кем-то путаешь? – Павел развернул МКП к окрикнувшему его телохранителю. И чуть добавил громкость на динамиках.

– Любите же вы, вояки, повыпедриваться, – рокот из внешних динамиков «Мухтара» телохранителя не смутил и тот направился прямо к боевой машине. Встав перед ней, он достал из пиджака небольшую прозрачную карточку. Как только он приложил к ее углу большой палец, на ней появилась фотография, герб и мелкий текст, – капитан ФСО Ермолаев. А теперь дружок назови-ка фамилию, звание и номер части.

Ого! Значит Роман Степаныч у нас не просто удачливый бизнесмен. А чиновник, причем не из рядовых, раз его ФСО охраняет. Капитан же убрал удостоверение, вытащил прозрачную полоску телефона и выжидающе уставился на МКП. «И кому ты собрался звонить и жаловаться, дурачок!», подумал Павел, а вслух произнес:

– Полковник Хоманцев, – он не стал добавлять «в запасе», чтобы нагнать на капитана побольше шороху, – погранвойска.

На лице капитана появилось легкое смятение. Вряд ли бы Петрович целого полковника на побегушках отправил бы. В крае точно происходила какая-то чертовщина, причем военного характера. А раз так, то полковник погранцов в данной ситуации вес имел немалый. Дошло это и до самого Романа Степановича.

– Кунин, Роман Степанович, – в ответ представился он, – может выберетесь из своей железяки, познакомились бы поближе?

А этот Кунин тон выбирать умеет. Ему бы больше фамилия Ласкин подошла бы. Сразу вон какой нежный и отзывчивый стал. Воркует прямо. И познакомиться не просто так предлагает, а всем своим видом показывает, что желает денег полковнику отсыпать.

– Некогда, – отрезал Павел, – что в городе случилось?

– Внештатная ситуация. Меня в Уссурийске не было, когда это случилось. Был в разъездах, – развел руками Кунин.

Ясно. На даче цветочки нюхал и как узнал про взрывы, рванул куда подальше.

– После взрывов поднялся сильный ветер, песок откуда-то взялся, – продолжил рассказывать семейный мужик, – настоящая вьюга, только из песка! Ехали мы чуть ли не на ощупь.

– Врезался? – Павел заметил, что у универсала не только снесен бок, но и правое переднее колесо вывернуто неестественно в сторону.

– Да, с дороги слетел. Когда ехали, где-то неподалеку еще раз бухнуло. И снова ветрина жуткий поднялся. Машина еле управляется теперь, в сторону ведет.

– А куда несся-то так?

– У жены родители в деревне живут, решили переждать.

Молодец мужик. Если бы у Павла была семья, он бы тоже в такой ситуации в первую очередь думал, куда ее пристроить. Хотя, если вдуматься, его отпрыски сейчас по всей стране служат. Двенадцать курсов по десять человек – ну кто еще может настолько большим семейством похвастаться?

Ясное дело, что и семью, и бегущего из города чиновника надо спасать. Но перед тем, как приступить к работе, Павел решил прояснить одну деталь.

– Освободите одну машину, предоставите ее семье. На время, – добавил он, увидев, как дернулся один из телохранителей.

ФСОшники начали было спорить, но этот никому ненужный спор пресек Роман Степанович.

– Перегрузите вещи, – распорядился он и сотрудники охраны достали из багажника одного из джипов два чемодана и три ствола.

«Ого-го себе!» – удивился Павел, видя, как они тащат штурмовые винтовки «Стек», которыми вооружены были только отряды спецподразделений, – «никак ребятки на серьезную охоту собрались».

– Что еще вы от нас потребуете? – в голосе Кунина сквозила обида. Он ведь к полковнику со всей душой, а тот возьми и внедорожник отбери.

– Машины отведите метров на пятьдесят. А лучше – не сто. И сами отойдите, – пусть Роман Степанович дует губки сколько угодно, Павлу на это было откровенно плевать. На момент катастрофы он в строю не числился. И сейчас помогал им выбраться чисто по своей инициативе. Так что потом Кунин может жаловаться кому угодно.

Попавшие в ловушку люди выполнили его требования, а он к разбору завала торопиться не спешил. С «Мухтара» сняли ранец, в котором обычно располагался автоматический миномет. И приделали на его место лебедку. Но пробовать с ее помощь стянуть тягач с дороги было затеей гиблой. Грузовик с прицепом был намного тяжелее МКП, а серьезно заякориться тому было не за что. Пришлось снова прибегать к помощи пилы. Павел буквально прорубался в перегородивший дорогу прицеп, отпиливая от него куски и отбрасывая их в сторону. Поработал он и над тягачом, вскрыв капот и достав из-под него еще одну топливную ячейку. Водителя в кабине он не обнаружил, видимо тот самостоятельно выбрался и либо ушел на своих двоих, либо его подвезли уже после аварии.

– Мародерствуете? – спросил подошедший Кунин, глядя на то, как Павел засовывает топливную ячейку в транспортное отделение «Мухтара».

Вот ведь зараза обидчивая, однозначно потом доложит командованию округа, что во время чрезвычайной ситуации, один из вояк мародерством занимался.

– Восполняю потраченную на вас энергию для последующего выполнения боевой задачи, – ответил Павел, подозревая, что Кунин мог вести запись и разграбления тягача и их разговора.

– А, ну да, ну да. Ладно, мы поехали. Надеюсь с вами после завершения этих событий еще раз встретиться, – Кунин прозрачно намекнул, что неприятности полковника впереди-таки будут поджидать.

– Притормозите чуть-чуть. Дайте гражданам с детьми вперед проехать, – Павел хотел придержать Кунина. Не понравились ему его мордовороты. Не было никакой гарантии, что они не нагонят отобранный джип и не выкинут семью на дорогу.

Реквизированный внедорожник осторожно проехал через прорубленный Павлом тоннель. Дети радостно помахали спасшему их «Мухтару». МКП махнул им в ответ клешней. Потом Павел перегородил выезд и простоял так минут пятнадцать, игнорировав полные злости взгляды, которые бросали на него ФСОшники из машины. Выживание в экстремальной ситуации сложная штука, весь налет цивилизованности с людей вмиг слетает. Кто наглее или сильнее, тот и выжил. А остальных даже закопать не кому будет.

Решив, что дал семье достаточную фору, Павел освободил проезд. Из второго джипа ему естественно никто ручкой махать не стал. Но он на это и не рассчитывал, голова совсем не тем занята была. По рассказам очевидцев, помимо города, неизвестный противник бахнул и по какой-то находящейся неподалеку цели. Видимо именно этой ударной волной и накрыло исследовательскую группу вместе с «Мухтаром». Но что уничтожено? Целью запросто могла быть и его родная часть!

Он уже вовсю несся по дороге, а в голове вились тяжелые думы. Что если вместо родного забора в три метра и дозорных вышек его ожидается дымящаяся воронка на три километра? И что тогда? Выход только один – самому идти в Уссурийск. Если и по военным прошлись такими сокрушающими ударами, то остатки войск точно подтянутся в город.

Опасения Павла были напрасными. Свернув с трассы на неприметную дорогу, уходящую в лесок, он быстро пересек его и вышел к табличке с предупреждением, что дальше без особой нужды и особого разрешения лучше не соваться. У Павла и то и другое в наличии были. Поэтому по идущей между двумя холмами дороге он пронесся до трехметрового забора и широких ворот. Чтобы попасть внутрь расположения части, ему пришлось бы выбираться из МПК и использовать коммуникационную панель на воротах. Однако и здесь ему повезло, кто-то на КПП не умиротворенно дремал, а действительно нес службу. Хотя после взрывов в окрестностях это было немудрено.

Ворота откатились в сторону едва МКП приблизился и над ними зажегся зеленый фонарь, сигнализирующий о том, что системы безопасности отключены. Едва «Мухтар» шагнул на территорию части, как Павел увидел бегущего ему на встречу дежурного молодого офицера с рядовым на пару. Оба были в полной боевой выкладке. И оба резво притормозили, разглядев, что с вошедшим в ворота «Мухтаром» что-то не то. Пришлось-таки Павлу вылезти наружу, чтобы успокоить караульных.

– Павел Борисович?! Вы?! – удивился молодой лейтенант, опуская винтовку, – а вы здесь как?!

– Долгая история, – отмахнулся Павел, – у вас тут что?

– У нас… – взгляд лейтенанта погрустнел, – у нас никак. Такая жопа, Павел Борисович, что…

– Собрался. Доложился по форме, – голос у Павла был тих, но предельно строг.

Лейтенант собрался и выдал.

– Наши были подняты по тревоге. Все, вплоть до инструкторов. Отбыли в срочном порядке на «Метеорах».

Тяжелые четырехвинтовые коптеры «Метеор» способны были перевозить и десантировать сразу шесть МКП.

– За ними отбыли и роты техобеспечения, – продолжил доклад лейтенант.

– Кто остался?

– Только мы!

– Кто «мы»? – подгонял лейтенанта Павел.

– Караульный взвод…

– И все?!

– Все.

Ну и дела. Хотя, чему тут удивляться, по городу чем-то с эффектом массового поражения ударили. Понятно с чего из части всех почти до последнего человека выгребли.

– Куда наших десантировали?

– К соседям. К ракетчикам, – ответил на вопрос Павла лейтенант.

Километрах пятнадцати стоял дивизион тактических ракет, пуски которых должны были сдерживать «китайские» волны на первых этапах. Чисто официально у ракетчиков боеприпасы были обычного типа, но поговаривали, что у них про запас было и что-то ядрененькое. То ли химия, то ли тактические ядерные заряды. И видимо поговаривали не даром, раз на их спасение моментально бросили целый полк МКП.

– И как там у наших дела?

Лейтенант побледнел еще раз.

– Не знаю. Связи нет.

У Павла была надежда, что в альма-матер он сможет немного перевести дух и узнать, что за чертовщина творится. Но видимо сегодня ему отдохнуть была не судьба.

– Пару человек на час сможешь выделить? – спросил он у лейтенанта.

Тот с готовностью кивнул.

– И доступ в мастерскую обеспечить? – с точки зрения системы безопасности базы Павел был никто и звать его никак. Но для живых людей он был чуть ли не легендой, а имя его произносилось исключительно с огромным уважением.

Молодой офицер после краткого раздумья, снова кивнул. Тем самым поставив на своей дальнейшей карьере жирный вопрос. Начальство его за допуск в закрытую зону фактически постороннего по голове на погладит. Да только вот живо ли это начальство? От полка ни слуху, ни духу.

Павел завел МКП в ремонтный блок и огляделся. Было заметно, что механики покидали бокс в спешке, бардак вокруг царил неописуемый. На полу валялись инструменты, пустая упаковка от спешно уставленных на МКП модулей и запчастей. Эта торопливость механиков сыграла на руку Павлу, на одном из двух подъемников висел левый манипулятор от «Мухтара». Это говорило о двух вещах. Во-первых, мобилизация в полку была реализована с таким размахом, что из закромов достали даже устаревшие машины. А во-вторых Павлу крупно повезло – на «руке» была закреплена автопушка «Вихрь». Монструозное двуствольное чудовище, посылающее в цель подарки калибра пятьдесят два миллиметра. «Вихрь» проигрывал по скорострельности еще одному варианту орудия для «Мухтара» – шестиствольному. Зато бронепробитие у «Вихря» ого-го! Он бьет в лобовую проекцию танки вероятного противника. Ну если очень повезет конечно.

Опустив руку на пол, Павел подключил к ней найденный там же в мастерской диагностический блок, который выдал три зеленых огня! С «рукой» от «Мухтара» оказалось все в порядке! Двустволка на запястье, нормальные пять пальцев вместо уродской клешни – просто сказка! Немного радость находки омрачал тот факт, что манипулятор был левый, а в левой «руке» он привык держать вспомогательное тяжелое вооружение – огнемет или пусковую установку для ракет.

По счастливой случайности крепления для контейнеров с боеприпасами на боках МКП остались. Скорее всего команда ученых просто не успела их срезать. Павел с помощью помощников навесил на «Мухтара» сорок шрапнельных снарядов с управляемым подрывом и двадцать подкалиберных бронебойных. А потом с тоской поглядел на бронированный люк в полу мастерской. Сколько же сказочных богатств там скрывалось! Манипулятор на правую руку, разведывательные дроны на плечо, дополнительные навесные блоки брони. М-м-м, сколько всего вкусного! А самое главное – там были реакторы и запасные стержни. Но чтобы транспортеры вытащили это все с подземных складов на поверхность требовался особый код доступа, которого у лейтенанта не было. И очень жаль – заряд топливного элемента опустился до тридцати двух процентов. У «Мухтара» в багажнике болтались еще две ячейки, но емкость гражданских моделей не выдерживала никакого сравнения с военными аналогами. «Мухтар» опустошит их гораздо быстрее. Пришлось снова просить лейтенанта об одолжении. Они вместе распотрошили три армейских транспорта и обеспечили какую-никакую энергонезависимость МКП.

– Дайте знать, как там у наших дела. Хорошо? – попросил лейтенант, проводивший МКП до ворот.

– Как только разберемся в ситуации, тут же отправлю к вам гонцов, – пообещал Павел.

Провожая Павла, лейтенант мялся возле ворот части, как брошенная зазноба. Было заметно, что он с радостью погрузил бы свой взвод на транспортеры и отправился вместе с полковником. Больше всего нервы людям расшатывает неизвестность. Караульный взвод лучше бы волны атакующих отражал, чем сидел в полном неведении и думал – а уцелел ли кто-нибудь кроме них в Приморском крае? А в стране? А на всей планете? Отсутствие информации и полное молчание даже на военных частотах пугало до мокрых подштанников. Но лейтенант не попросился, понимая, что полковник его с собой и не взял бы. Хоть война, хоть апокалипсис, а вверенное тебе имущество охранять надо стойко и до последней капли крови!

Велико было искушение на базе пару часов подрыхнуть носом в подушку, но бурлящий в крови адреналин гнал Павла вперед. Ведь сейчас на задании боролась и возможно гибла в сражении вся его «семья». И десятка два сынков-курсантов как минимум. Навигационная система в «Мухтаре» была отключена, да и положение секретной ракетной части в картах все равно отмечено не было. Но Павла эти места в памяти не хуже точнейшей голограммы запечатлены были, погулял он сам и подопечных по ним погонял неплохо. В голове сразу возникло два маршрута. Один напрямки, через леса и холмы. Короткий, но опасный, можно застрять накрепко, а помощи ему понятное дело ожидать не у кого. Поэтому он решил передвигаться по дорогам. Надежный путь – короткий путь.

По асфальтированной дороге Павел планировал добраться до села Дубовый Ключ. А уж дальше перемахнуть через пару сопок и выйти к разведчикам. «Мухтара» можно было пусть и на автопилоте, а самому с относительным комфортом откинуться на кресле и наблюдать, как мимо проплывают километры. Но расслабиться не получалось. Птички с ветки на ветку перелетают, в придорожных кустах мелькнул огненный хвост лисы. Резвится живность, не обращая внимания на недавнее буйство природы. А людей не видно. Ни пеших, ни на транспорте. И это нагоняло жути. Павел особо не любил людские сборища, а сейчас откровенно по обществу начал скучать.

Когда впереди убегающей серой лентой дороги он увидел несколько машин, сбившихся в кучу, то прибавил ходу и так шедшему почти на максимуме МПК. Да он был даже готов еще немного поработать краном и буксировщиком, лишь бы увидеть живых людей. Однако такого подарка судьба ему не преподнесла. Шесть разномастных машин оказались брошенными. Павел притормозил возле них и начал внимательно разглядывать. Оптика в «Мухтаре» стояла превосходная. Увеличенное изображение показало, что салоны автомобилей битком набиты всяким добром, а переход на тремосканер подтвердил, что хозяев этого добра поблизости не наблюдается.

Медленно, держа наготове пушку, Павел подошел к брошенным машинам. Причиной их остановки была не авария – все авто были аккуратно припаркованы на обочине. Желтый песок медленно таял на их разогретых солнцем кузовах и медленно стекал в неприятного вида маслянистые лужи. На земле же песок все еще держался, именно его слой сохранил кучу следов вокруг машин. И вела эта цепочка следов прочь с дороги. В лес.

Павлу пришлось делать непростой выбор – или следовать за неизвестно куда и отчего убежавшими гражданскими или догонять свой полк. Любые боевые действия это постоянный, ежесекундный моральный выбор. Свой Павел сделал. И даже нашел ему оправдание – чем на неполноценной боевой машине носиться по лесам, логичнее было пройти десяток оставшихся километров, встретить своих и отправить на поиски людей нормальный патруль.

Но похоже было на то, что патруль придется отправлять не один. Павел не мог не поинтересоваться судьбой Дубового Ключа. В сам поселок он входить не стал, ограничившись наблюдением со стороны. Село было небольшое, домов тридцать не больше. Активности, как в муравейнике, от Дубового Ключа ожидать было сложно. Но оптика МКП вообще не улавливала ни малейшего движения. Поселок как вымер. Единственный звук, который смогли засечь аудиоусилители – тоскливый лай какой-то одинокой псины.

Исследование этой загадочной тишины он тоже решил оставить на потом. Первоочередной задачей все-таки было найти своих, может и никаких расследований не потребуется. Павлу доходчиво все объяснят и самое главное боевую задачу нарежут. А с задачей и понятными целями сразу станет жить легче и веселей.

Но следующие найденные Павлом признаки, говорили о том, что в веселее и легче ему жить не станет. Часть ракетчиков была обнесена забором из сетки, на котором через каждые десять метров висело предупреждение, что за оградой находится национальный парк и лучше бы ее не пересекать, чтобы не помешать бурному размножению уссурийского лося. Лоси, конечно же в нацпарке резвились, но территорию огородили не только ради их забав. Да и сам забор из сетки был не больше, чем декорацией. Под землей скрывалась целый массив датчиков и сенсоров, моментально уведомляющий о приближении к периметру любого чужака. На встречу которого должна была выезжать группа в форме лесников.

Не заметить такую махину как МКП, сигнализация не могла, но «лесники» почему-то на ее перехват не торопились. Но это была не единственная странность. По словам лейтенанта, полк сюда десантировали, потому что у ракетчиков раздался взрыв. Но деревья в нацпарке стояли целехонькие. Как так? Рвануло здесь, а стволы поломало только по округе? Да бред же! Так не бывает!

Однако уцелело не все. Павел вдоль забора дошел до ворот, одна створка которых валялась сорванная на земле. Вторая, перекрученная в восьмерку еще удерживалась на петлях, но путь не преграждала. Сразу за воротами обнаружился и еще один тревожный звоночек – легкий противодиверсионный танк «Тапир». Лобовой лист брони разворочен, шины по правому борту разорваны в клочья, башня свернута на бок, орудие почти уперлось в землю. Павел перевел МКП в боевой режим в одну секунду. Перед глазами пляшет перекрестье прицела, затвор орудия звякнул, дослав снаряды в стволы. Шрапнельный и бронебойный на выбор. МКП расставил ноги для устойчивости и повернул корпус влево-вправо в поисках цели. И только убедившись, что под кустом не скрывается вражеский гранатометчик, а в небе не парит ударный дрон, Павел приступил к осмотру «Тапира».

Ни дыр от кумулятивных снарядов, ни оплавленных следов от плазмы. Павел не понимал, что же погубило танк. Радовало одно – в его полку на вооружении «Тапиров» не состояло. Но радость эта была с привкусом горечи, ребят из охраны ракетчиков тоже было жалко до слез. Павел ткнул манипулятором в лобовой лист танка. Тот осыпался внутрь кубиками с идеально срезанными зеркальными гранями! Что за оружие нарезает броневой композит будто овощерезка варенную картошку?! Павел с подобным типом повреждений сталкивался в первый раз. Внутри провала виднелось тело в танкистском комбинезоне, но Павлу сейчас было не до проверки чьего-либо самочувствия. Если предыдущие события можно было списать на природные катаклизмы, сейчас перед ним было прямое доказательство, что ракетчики подверглись прямому нападению. Звуков боя слышно не было. Или наши уже отбились, или…

Руки работали сами по себе на рефлекторном уровне. Точного плана расположения ракетного дивизиона Павел не знал, но примерно представлял себе, как он обустроен. Два-три тщательно закамуфлированных въезда, пусковые платформы с раздвижными люками, скрытые под слоем дерна и травы. Все специально сделано так, чтобы отыскать подземную базу было максимально сложно. Но Павел должен был найти вход!

Бежал он по грунтовке, ведущей внутрь национального парка стремительно и вместе с тем осторожно, бросая МКП с одной обочины на другую и затрудняя тем самым прицеливание потенциальному врагу. Пробегающая мимо густого леса дорога, вывела его к сторожке лесников. Вернее тому, что от нее осталось. Одна стена двухэтажного сруба была снесена начисто, бревна смежных стен торчали во все стороны «ежиком», внутри что-то горело и наружу пробивался черный с проседью дым. Припаркованный рядом зеленый внедорожник с гербом на борту вообще был разорван напополам. Такое было под силу только МКП, причем МКП последних моделей, чьи усиленные привода позволяли рвать металл как бумагу. У китайцев на вооружении такие были. Что же получается? Все-таки вторжение?!

Вдруг стены сруба взлетели, как от взрыва. Павел едва успел среагировать и заставить МКП резко присесть и увернуться от летящих в «Мухтара» бревен. Когда он выпрямился из развалин шустро выбиралась сияющая металлом туша. И она была совершенно не похожа на Мобильные Комплексы Поддержки, сделанные в Поднебесной. Да она вообще ни на какую боевую технику, сделанную людьми, не походила. Два трехлопастных пропеллера закрепленных один над другим на вытянутом корпусе, вращались в разных направлениях. Пропеллеры рубили бревна в щепу, выбираясь из разрушенного сруба. Появившаяся штука выглядела донельзя опасной, поэтому Павел не раздумывая навел на нее орудие и как только бешено крутящаяся штука двинулась в его сторону, выстрелил.

Шрапнельный взрыв выглядел красочно – не долетев до врага пары метров, снаряд разорвался, выбросив в него конус поражающих элементов. Столкнувшись с корпусом и лопастями пропеллеров, осколки высекли из них сноп красноватых искр. Но агрессивно настроенный агрегат попаданий как будто бы и не заметил. Он полетел прямиком на МКП, вздымая кучу пыли и щепок.

Следующим снарядом был уже бронебойный. Болванка угодила куда-то в центр несущейся на МКП конструкции и отбросила ее назад. Павел, едва двинув пальцем, переключил питание пушки на бронебойные. Но выстрелить не успел, пропеллер резко развернул в воздухе, мгновенно сократил расстояние и с лязгом врезался в «Мухтара».

За мгновение до удара, Павел успел выставить вперед правый манипулятор с пилой. А пальцами левого он попытался ухватить «вертушку» за лопасти. И тут же их лишился. Вращающиеся лопасти раздробили кисть МКП в куски и даже укоротили стволы пушки, размещенной на запястье. Была пушка, стал обрез. Лопасти также впились в бок «Мухтара», но потеряв разгон там и застряли. Взвыла система оповещения, перед глазами Павла выскочило предупреждение рубинового цвета – «Нарушена целостность корпуса!». Но Павел тоже собирался кое-кому целостность нарушить. Запела пила, погружаясь в сияющее полировкой, как зеркало, тело внезапно напавшего врага. На свалившегося от удара на спину «Мухтара» посыпались искры расплавленного металла. Диск пилы в теле вертушки вяз, словно она была сделана из чего-то тягучего и липкого. Усладой для слуха пикнуло оповещение о том, что снаряды поданы в орудие. И случилось это как нельзя кстати – лопасти верхнего пропеллера у вертушки вдруг остановились, обмякли и словно щупальца потянулись к корпусу «Мухтара». На их концах Павел заметил сияние, как от высоковольтной дуги. Скорее всего, их контакт с броней «Мухтара» ничем хорошим бы не закончился. Но Павел этого решил не дожидаться, пушка вмазала дуплетом. Бум! Бум! Вертушку смело с «Мухтара». МКП тяжело поднялся, Павел поймал в прицел пытающуюся снова раскрутиться тушу врага и начал планомерно всаживать в нее снаряд за снарядом.

Напавшая на него штуковина оказалась крепким орешком! С глухим щелчком отделился контейнер боепитания, обозначая, что он выпустил двадцать снарядов. А блестящая тварь с отстреленными пропеллерами все еще шевелилась на земле.

С рычанием Павел пригвоздил ее к земле и с удивлением обнаружил, что от пилы на правом манипуляторе остались одни огрызки. Поэтому пытаться пилить тварь Павел не стал, он просто лупил правой «рукой» как молотом врага до тех пор, пока не развалил его на несколько кусков.

Вся стычка пронеслась за несколько секунд и только сейчас Павел смог рассмотреть своего оппонента. Если с первого взгляда ему показалось, что напавший на него был дроном, то глядя на его останки сейчас, он в этом усомнился. Из разломанных кусков вертушки начала вытекать субстанция, напоминавшая слегка розоватое тесто. Мягкие внутренности вертушки прикрывал панцирь, состоящий из шестигранных, плотно подогнанных друг к другу сегментов. Когда существо умерло или отключилось, эти сегменты, размером в ладонь, как бы разом потеряли связь друг с другом и рассыпались на отдельные элементы. Повинуясь внезапному исследовательскому порыву, обломками пилы Павел подцепил несколько блестящих шестигранников и закинул их в МКП. Потом прошелся до руин избушки и заглянул внутрь – вот оно что! Под разрушенным домом обнаружился проход в подземный комплекс, видимо тварь вылезла именно оттуда. Но еще более глобальное открытие ждало его сразу за развалинами. Настолько поражающее воображение, что Павел застыл, как изваяние, не обращая внимания на тревожные сигналы и отчеты о повреждениях, которые выдавали ему системы МКП.

Может раньше в тоннеле под избушкой и был какой-то смысл, но теперь… там, где по его предположениям располагался ракетный дивизион, теперь раскинулся глубокий котлован, в котором были перемешаны кучи горной породы, обломки деревьев и разбитая боевая техника вперемежку с разорванными на части вертушками. Горло Павла сдавил внезапно накативший спазм – здесь полег весь его полк. В котловане валялись не только пожженные корпуса МКП вперемешку с частями вертушек, на краю котлована чадили тягачи механиков и сваленные на них штабелем десантные «Метеоры». Выглядел этот кошмар так, будто дите-великан порезвился, играя в солдатики, а потом бросил надоевшие игрушки и удалился.

Но сам котлован появился не из-за сражения. А из-за удара о землю гигантского объекта. Этот объект возвышался и поныне – громадная пирамида, воткнувшаяся в грунт своей вершиной. Причем громадина, выглядевшая монолитом из желтоватого камня, сделала это на удивление ровно. Ее основание было идеально параллельно земной тверди. И на этом самом основании прямо на глазах вырастал песчаный торнадо. Раскрутившись вихрь сорвался с площадки, поднялся выше и унесся куда-то по своим делам.

Павел, стоя на краю котлована, и дальше бы наблюдал во все глаза за мрачным и в тоже время невероятным зрелищем. Однако не стоило ему расслабляться. В спине МКП что-то гулко звякнуло и в кабине тут же запахло перегретым металлом. Павел развернул машину и увидел, как от него удаляется еще один продукт внеземных технологий – серебристый додекаэдр. Небольшой мячик, подмигивая синим сиянием из сопел двигателя летел по направлению к пирамиде. Что он успел сделать? Взломать электронику «Мухтара»? Прицепить ему на броню мину?! Что бы не сотворил этот мелкий засранец, возмездия ему не избежать. Павел захватил его в прицел и поднял левый манипулятор с пушкой. Однако вместо выстрела раздался сухой щелчок и загудел зуммер, напоминая, что у него закончились снаряды. Ученые демонтировали с «Мухтара» систему автоподачи боекомплекта, и чтобы зарядить пушку, Павлу бы пришлось вылезти наружу и вручную подцепить контейнер. Он бросил взгляд на орудие. Хорошо, что оно не выстрелило. Мало того, что лопасти вертушки обрубили стволы, так после отчаянной стрельбы почти в упор, один из них развернулся «розочкой», другой прилично раздуло.

«Все, отстрелялся-отвоевался» – с отчаянием подумал про себя Павел. Пушка – ни к черту, пила изломана. Хоть бревно какое-нибудь подбирай и спускайся в кратер с ним в руках наперевес. Кто его знает, может быть он так и поступил, ведь отомстить за гибель парней ему хотелось неудержимо. Но сквозь застлавший разум гнев, он вдруг услышал чьи-то громкие вопли.

– Они пометили тебя! Выбрали! Ха-ха! Ты выиграл, понимаешь? Выиграл!

Повернувшись Павел увидел карабкающегося по осыпающемуся склону котлована парня. Тот был одет в рванину, в которой с трудом угадывалась военная форма. А точнее костюм пилота МКП. Парень был Павлу незнаком или он просто не смог его узнать под слоем копоти и запекшейся крови. Но глаза! Как же горели глаза у этого перемазанного с ног до головы вояки! Такое впечатление, как будто тому вставили в череп целый прожектор и тот жарил через глазницы на полную мощность.

– Ты победил смерть, братишка! Мы – победили! Уделали костлявую! – парень выбрался на ровную землю, сорвал с себя остатки куртки и замолотил кулаками по груди, как разошедшаяся горилла, – давай, бывай! И лучше мне не попадайся!

Безумный парень рванул в лес и из-под его ног вылетал вездесущий желтый песок. А перед взором Павла продолжала стоять ошеломляющая картинка – горевшие сумасшествием глаза бывшего вояки и металлическая табличка на его лбу, врезавшаяся ему прямо в кожу. На табличке был выбит какой-то номер. Последовательность из нулей и единиц. И именно это «украшение» добило психику Павла и остудило его воинственный пыл. Нельзя спускаться в котлован, там пряталось нечто, что нельзя победить пулями и взрывами. Надо идти в город, в Уссурийск. Искать кого-нибудь из штаба и настаивать, что на расположение ракетного дивизиона надо сбросить бомбу. Десять бомб! И желательно, чтобы они были водородными!

Ужас, сковавший сознание Павла, отпустил его уже километрах в пяти от перевернутой пирамиды. Курс МКП был прямым как стрела – на Уссурийск! Однако в мозг вкрутился мерный писк одного из сигнализаторов системы. Который сообщал, что приводы «Мухтара» выведены на «энергоэффективный режим». Знавший боевого товарища до последнего винтика Павел не знал, что МКП оснащаются чем-то подобным. Наверное, эту штуку установили научники и забыли его предупредить. И хрен бы он до города дошел, если ты не этот прощальный подарок исследовательской команды. Вертушка, пробив броню на боку МКП, что-то повредила в его приводах. При движении машина издавала душераздирающий скрежет и лязг, показатели расхода энергии выросли кратно. Павлу пришлось несколько раз вылезать из кабины, чтобы поменять топливные ячейки и на последних километрах пробега он с тревогой смотрел на стремительно убывающий заряд.

Вопреки мрачным ожиданиям перед городом его не ожидала пробка из медленно догорающих автомобилей. Видимо кто-то в Уссурийске железной рукой подавил панические настроения и навел порядок. И про безопасность не забыл. Стоило только в пределах видимости замаячить первым домам в пригороде, как оттуда, навстречу Павлу выехала делегация, приветственно помигивая фарами в вечерних сумерках. Он застыл прямо посреди дороги. Если бы «Мухтар» мог бы сидеть, то Павел бы уселся на асфальт, а еще лучше улегся бы. Ибо вымотался он до ручки. Резервов после марш-бросков у организма не осталось. Однако их пришлось изыскать, после того, как Павел разглядел, кто, или точнее, что выехало его встречать.

Пара небольших легкобронированных тележек на гусеничном ходу с установленными на рубке крупнокалиберными пулеметами. Обычно «Гончими» управляли дистанционно операторы, но сейчас-то связь во всех диапазонах навернулась и дроны должны были перейти в автономный режим. Не сказать, что их ИИ был совсем уж примитивен, но как они отреагируют на появление МКП не отвечающего на запросы «свой-чужой» было совершенно непонятно. Был бы «Мухтар» вооружен, Павел бы вообще не переживал насчет «Гончих». А вот сейчас приходилось нервно наблюдать за их маневрами. Одна из танкеток остановилась перед «Мухтаром» и навела на него свое оружие. Вторая же начала нарезать вокруг него круги. И Павлу оставалось только ждать, пока кремниевые мозги «Гончих» примут хоть какое-нибудь решение.

Те приняли, но какое-то неоднозначное. Из борта стоявшей перед ним «Гончей» выдвинулась штанга, воткнувшая в землю заостренный шест, на вершине которого была закреплена сфера узконаправленного приемопередатчика. Павлу устройства такого типа были знакомы, ими были оснащены в основном разведывательные и диверсионные группы. Передатчики отправляли информацию от одного до другого сжатыми пакетами по узкому лучу, который было почти невозможно засечь или заглушить. В том бардаке, который сейчас творился со связью, это изящное решение могло сработать. И ведь сработало!

Рация, до этого момента издававшая лишь мерное шипение, вдруг ожила.

– Паша, это Ромин! – раздался в эфире голос генерала Ромина, – исследовательская группа где?!

Ясно почему командующий округом без всех церемоний и имен-отчеств, сразу спросил про ученных. Как никак у него муж дочери в эту группу входил.

– Погибли все, Виктор Алексеевич…

– Не уберег?!

Павел не стал оправдываться и рассказывать, что ученые погибли в первые же секунды катаклизма и спасти их у него не было никакой возможности.

– И мой… и триста восьмой полк полег весь.

– Весь?!

– Кроме караульного взвода, который остался в части.

– Паш… Павел Борисович, – сразу сдал назад Ромин, примерно представив, сколько всего полковнику пришлось пережить, – идите за «Гончей», она вас проводит в штаб. Там сможем нормально поговорить.

Одна из «Гончих» развернулась и медленно покатилась по дороге. Скрипя неисправным приводом МКП поковылял вслед за ней. То, что в городе было не все в порядке обозначал блокпост на въезде. Собранный на скорую руку из больших бетонных блоков, он ограничивал выезд до одной полосы. Да и тот мог быть быстро заблокирован с помощью стоявшего рядом бронетранспортера. Другой техники на посту не наблюдалось, да и людей на «баррикаде» было немного. Павел насчитал десяток человек с хмурыми усталыми лицами. Были тут и вояки, и менты и даже пара гражданских с охотничьими винтовками. При виде «Мухтара» люди оживились, на их лицах начала появляться надежда – в город пришла бронекавалерия, теперь можно ничего не бояться. Эх, знали бы они что за искалеченным безоружным МКП не следует колонна из его более приспособленных для боев собратьев.

Идя по улицам города за «Гончей» Павел чувствовал исходящую, казалось бы, отовсюду тревогу. Уссурийск точно не был в глухой осаде, в окнах домов горел успокаивающий психику свет, по дорогам разъезжали редкие автомобили, да и прохожие тоже по тротуарам пробегали. Но пробегали как-то торопливо и нервно. Еще один попавшийся по дороге блокпост ощущение тревожности только усиливал. От кого они тут собрались защищаться?

«Гончая» довела Павла до пятиэтажного административного комплекса и застыла перед лестницей. Ну вот и конечная, дальше в МКП хода нет. Если он в «Мухтаре» попробует зайти, то вынесет входные двери с корнем. На спине «Мухтара» открылся люк, Павел, игнорируя лесенку, пружинисто спрыгнул на землю. Втянул носом воздух и почувствовал отчетливый запах гари. А местные-то не на ровном месте паникуют. Где-то что-то горело. И горело здорово.

Патруль, стоявший у входа в здание, заметно напрягся, увидев чужака, разминающего затекшие от долгого сидения конечности. Трое хмурых полицейских, в тяжелых бронежилетах и шлемах с прозрачными забралами, взялись за автоматы и явно собирались попросить Павла заняться разминкой в другом месте. Но тут из дверей выбежал человек в форме. Увидев Павла, он махнул рукой в духе «давай поторапливайся». Охранники сразу расслабились и закинули оружие за спины. Взбежав по лестнице, Павел с удивлением уставился на петлички встретившего его капитана. Надо же – летун! Странный выбор адъютанта у генерала.

– Пойдемте быстрее! Вас ждут! – крикнул капитан, не заморачиваясь на такие мелочи, как отдание чести. Дела видимо были совсем из рук вон, раз даже офицеры забыли на воинское приветствие.

Капитан провел Павла в вестибюль, где тот завертел головой, стараясь понять, где же он оказался и почему «штаб» не заседает в мэрии.

– Это здание института, – пояснил летчик, правильно поняв заминку Павла. Он подошел к лифту и нажал на кнопку вызова.

Поднялись они на шестой этаж, где выход из лифта охраняла четверка бойцов. Эти выглядели уже совсем сурово, по их оружию и обмундированию Павел понял, что перед ним армейский спецназ. Бойцы с подозрением уставились на непонятного гражданского в комбинезоне без знаков различия.

– Он к Ромину, – кивнул на Павла летчик.

– Нам уже сообщили, проходите, – махнул рукой один из спецов.

– Вы тут на особом режиме, – заметил Павел, идя за летчиком по коридору.

– А как иначе? Вы же видели, что творится?! Жуть, просто жуть! – капитан передернул плечами, без стука открыл дверь и шагнул внутрь.

Павел последовал за ним и оказался в обширной приемной. Здесь, развалившись на установленных вдоль стены креслах, сидела еще одна группа спецназа. Эти парни точно не были охранниками – судя по их вымазанной в глине форме и налипшей на берцы земле, парни только что вернулись из разведки. Причем операция была настолько важной, что о ее результатах группа пришла доложить лично. Кроме перемазанной с ног до головы спецуры в приемной была еще разношерстная тихо гомонившая толпа из военных и штатских. Капитан, решительно разрезая толпу плечом, пробился сквозь нее, как ледокол сквозь паковые льды. Павел старался держаться сразу за ним, игнорируя нараставший рокот недовольства. Скорее всего люди ожидали аудиенции не по одному часу.

– …никак не пробиться, Виктор Алексеевич! Резкие порывы ветра – это ерунда для моих орлов. Но вот этот песок преграда непреодолимая, движки в его облаке выходят из строя за несколько секунд, – докладывал в кабинете сидящий перед Роминым генерал-майор авиации.

Услышав лишь отрывок фразы, Павел сразу понял, о чем речь. К загадочной пирамиде отправили самолеты. Для разведки или для уничтожения. Но авиации туда не пробиться. А он как раз-таки своими глазами видел почему. Павлу сразу стало понятно, для чего на верхней площадке пирамиды формировались песчаные смерчи.

Но поделиться ценной информацией он не успел. Павел кинул случайный взгляд за окно и застыл как молнией пораженный. Живописно рассказывать Ромину про пирамиду не придется, он и сам может детально разглядеть такую же. Прямо из окна рабочего кабинета. И сразу Павлу стало понятно, почему неведомый «штаб» разместился в каком-то институте. Располагался тот неподалеку от центральной площади и из его окон было видно городскую администрацию. Вернее, раньше было видно. Там, где раньше пролегали аллеи с клубами, царил хаос отгремевшей битвы. Было заметно, что люди в это побоище бросили все, что имелось под рукой. Возле смятого в лепешку патрульного джипа с синими мигалками валялся перевернутый на башню танк. Чуть дальше стоял врезавшаяся в дерево БМП. И что самое паскудное – вокруг подбитой машины были разбросаны скрюченные фигуры в пехотном камуфляже. Несмотря на обилие пожженной техники и еще больших потерь в живой силе, военные точно не проиграли бой в одну калитку. Павел отчетливо видел и разорванные серебристые «вертушки» в общей мешанине смерти и разрушений.

Само здание мэрии тоже перестало существовать. Пирамида приземлилась прямо на нее, оставив от него только груду обломков и при этом сама инопланетная конструкция нисколько не пострадала.