Человек человеку волк

Если бы Кайл Маквульф знал, для чего недавно проходил психологический тест вместо тренировки, то на все вопросы, касаемо омег, отвечал бы "валить и трахать". Тогда бы проблем в виде омеги Елены Джеферсон у него бы никогда не возникло.

Но нет, поскольку их вуз подписался на эксперимент "общество без дискриминаций", его поселили в блочном секторе общежития вместе с омегой. Его, доминантного альфу, будущего главу клана Маквульф, с омегой. И теперь на него накладывался ряд обязательств. Первое – ни в чем не принижать омегу, не относиться к ней как к доступной секс-игрушке, второе – держать феромоны "в узде", и третье – ни в коем случае не спать с ней.

Не сказать, что это было трудно сделать. Джеферсон мало походила на тех омег, с которыми Кайлу пришлось встретиться. Она не была высокой или стройной, фигуристой – да, но до идеальных пропорций ещё далеко. Вся её одежда мало отличалась от хлама и пахла как из секонд-хенда. Светлые волосы, постоянно выглядящие сальными, всегда были собраны наверх в неопрятный пучок или непослушными прядями спадали на лицо. Кайл толком не смог бы описать внешность Елены, поскольку особо не всматривался, да она и не позволяла этого делать.

Характер у Джеферсон тоже оставлял желать лучшего. Она не стремилась манипулировать альфами, не лезла к ним в штаны и внешне казалась полностью фригидной сукой, но именно его выбрала объектом травли.

Кайл старался эту стерву игнорировать. Как мог.

Но она нарывалась каждый раз, каждую минуту, стоило им столкнуться лбами на общей территории в ванной комнате.

– В прошлом году альфами совершено тридцать пять изнасилований, которые не были доказаны! – возмущённо сообщила Джеферсон, читая популярный омегавский вестник.

Кайл эту информацию пропустил мимо ушей. Продолжая монотонно чистить зубы, он краем глаза поглядел в зеркало. Сегодня Елена немного расслабилась, позволила лицезреть себя в мятых шортах и растянутой футболке, не дающей возможности оценить её буфера. Хотя, собственно, наплевать.

Кайл не просто игнорировал омег – он их ненавидел. Омеги самые неприятные представители из всех статусов. Лживые, неверные, и всё чаще предатели. В его клане их сразу старались метить, лишая железу способности вырабатывать запах для привлечения других альф, и заставляли рожать каждый год, чтобы не было времени ничем заниматься, кроме детей. А в городе всё обстояло иначе. Здесь было полно независимых и никем не меченных омег и набирало обороты движение за их права и равенство. Не сказать, что Маквульф стремление к эмансипации одобрял, но порядки в его клане оно не затрагивало и раньше он не обращал на него внимания. Вот только живущая в соседней комнате омега относилась к ярым представителям феминистского движения.

И Кайл оказался в эпицентре наглядной демонстрации выдвигаемых омегами требований. Комната Елены напоминала настоящий штаб, помещения совместного пользования были поделены чётко на две части: на территорию альфы и территорию омеги. Причём Кайлу объявили ультимативное требование не переступать черту. А черта была самая настоящая, неровно проведённая красным маркером.

Комната Джеферсон была неотличима от кабинета бойца: обвешанная не розочками и постерами красавчиков, а листовками, вырезками из газет о бесчинствах альф над омегами, страницами из Конституции, отксерокопированными плакатами других лидеров-омег. А каждую пятницу в ней проходило заседание клуба, где Елена докладывала о новых изобретениях в области самообороны для омег.

Маквульф знал, что все альфы завидуют ему, наивно полагая, что он участник частых оргий в компании сладких омежек. Но Кайл лучше бы свернул Джеферсон шею, чем трахнул ее. А пятница для него превратилась в настоящую пытку. Блок переполнялся такими призывными феромонами, что Кайлу приходилось сдерживаться из последний сил, чтобы не накинуться на кого-нибудь.

– Тридцать пять! И ни одно не доказано! – в голосе соседки звучали злость и негодование.

– Если у омег была течка, это насилием не считается, – осмелился выдать своё заключение Кайл, закрывая кран.

Елена дёрнулась, сузила глаза и уставилась на него, как на подосланного шпиона из вражеского стана.

– Это ты так считаешь, – возразила она. – Ты альфа, и потому так считаешь.

Как будто точку поставила.

– Так считает природа, – спокойно возразил Маквульф, подходя к проёму и нависая над Еленой. – В основе взаимоотношений чистая физиология: омега возбуждает – альфа удовлетворяет. Арифметика несложная, ведь так?

Джеферсон опасливо отступила на шаг, насупилась, смяла газету и продолжила сверлить Кайла взглядом.

Тот усмехнулся, беря своё полотенце, неторопливо вытирая лицо и руки.

– Хочешь сказать: всё оправдывают гормоны?

Кайл тяжело вздохнул, кинул полотенце в корзину с грязным бельем и посмотрел на Джеферсон. Вздёрнутый нос, полные губы поджаты, как у старика-профессора, вечно растрепанные волосы, мятая футболка, безразмерные шорты и ни капли намёка на сексуальность. Маквульф даже нахмурился: по идее, он должен тут выть или уже год как втрахивать свою соседку в общую постель, а у него желания подойти к ней не возникало. Наверное, та тоннами пила таблетки, хотя так оно и есть, учитывая заваленную какими-то тюбиками и флаконами с пилюлями прикроватную тумбочку.

– Да, виноваты, – согласился Кайл.

– Приведи доказательства, – настаивала Елена.

Нет, в самом деле, она сумасшедшая или притворялась?

Маквульф рассмеялся и указал в сторону комнаты Елены. Та непонимающе проследила взглядом.

– Да вот же они, на стенах! В твоих тетрадях, в твоих закладках на компе, даже само твоё рождение – последствие гормонального буйства у твоих родителей.

Елена возмущённо вскинула руки:

– Это не буйство! У них была любовь!

– Ты омега, и ты так думаешь.

– Нет своих мыслей, не повторяй! – обиженно заявила Джеферсон и, прыгнув в свою койку, укрылась одеялом и выключила ночник.

– Это типичное поведение омеги, понявшей свою ошибку, но не желающей её признать, – прокомментировал Кайл тоном диктора с телевидения.

Черт, его выдержке и терпению можно было позавидовать.

– Заткнись и спи!

– А ты укачай меня.

– Пошёл ты!

Никаких манер.

В Маквульфа полетела подушка, которую он поймал и кинул на свою койку.

– Верни! – возмущённо крикнула ему Елена, подскакивая на постели.

Кайл отрицательно покачал головой, и уже собирался ложиться, закрыв двери, как прозвучало:

– Верни, я сказала!

В следующую секунду в Кайла полетел тот самый скомканный вестник, и он резко поднял глаза. Елена в кровати вздрогнула, отползая к самому изголовью, и прежде чем переступить черту, альфа застыл, смотря на соседку тяжёлым, злобным взглядом, так, что она наверняка поняла, что Маквульф не просто парень по соседству.

Он чертов альфа.

– Кинешь в меня чем-то ещё, и будет… – он хмыкнул, словно угадывая мысли Джеферсон, – тридцать шесть, и не докажут.

Елена охнула и заползла под одеяло.

Удовлетворённо хмыкнув, Кайл неспешно разделся и лёг на свою койку, победно положив доставшуюся ему подушку под голову.

О том, что зря это сделал, Маквульф понял только глубокой ночью, когда в сознание проникло что-то невероятное, такое, от чего он вскочил как ошпаренный. То ли в глазах помутнело, то ли, и правда, это случилось, но омегавская подушка была странной: от неё будто исходила какая-то белесоватая дымка, клубилась вокруг тела альфы, обхватывала руки и ноги. Кайл задержал дыхание, не желая вдыхать неизвестное ему волшебство. Однако стоило ему проморгаться, и пелена с глаз спала.

В комнате было темно: опущенные наполовину шторы закрывали яркий фонарь, который в противном случае светил бы ему прямо в лицо, поэтому только тусклое, размытое пятно оказалось единственным источником света.

Кайл сглотнул, взглянув на часы. Он понял, что не стоит пытаться заснуть вновь: вставать через полчаса, но вот незадача, отдохнувшим он себя не чувствовал. Голова неприятно гудела, а в горле першило. Помассировав шею, он понял, что ещё и отлежал себе мышцы. Злобно схватив подушку, он кинул её в закрытую дверь.

– Чёрт, – шмыгнул Маквульф носом.

Не хватало ему ещё и заболеть. Устало плюхнувшись на кровать, он уставился в потолок. От такого резкого движения голова затрещала по швам. Болезненно поморщившись, Кайл повернулся на бок – живот тут же будто ножом резануло и бросило в холодный пот. Только вот боли он не почувствовал, что-то словно схватило его за яйца крепко-накрепко, так, что Кайл чуть не заорал, но вовремя спохватился, ощущая крепкий стояк.

Он тихо застонал.

Какого, вообще, чёрта творится? Елена нифига ничем не пахла, так что же могло возбудить его? До гона ещё целый месяц!

Беспомощно повертевшись, Кайл всё-таки засунул руку в трусы. Член стал сверхчувствительным: стоило ему коснуться его пальцами, как по телу прошла дрожь, пронзившая от самой макушки до пят. Обхватив твёрдый ствол рукой, Кайл от первого же движения чуть не кончил, но, перехватив основание, сдержался, крупно вздрогнув.

Ну уж нет. Дрочить в его возрасте – слишком унизительно. Он приподнялся, глубоко вздыхая. Нужно было успокоиться. Скоро всё пройдёт.

А лучше принять холодный душ.

Маквульф поднялся с постели, открыл дверь душной комнаты и застыл напротив комнаты омеги. Она не заперлась. Вот же дурила. Совсем его не воспринимает? Или то, что он прошёл психологический тест, может для нее что-либо значить? Да он мог прямо сейчас войти к ней и трахнуть.

В этот момент Джеферсон сонно вздохнула и зашевелилась. А Кайл застыл как изваяние, подсматривая в щель приоткрытой двери.

Но Елена не проснулась, только раскинулась звездочкой на животе. Одеяло съехало, оголив слегка согнутые в коленях ноги. Футболка задралась, обнажив острые лопатки и признаки отсутствия бюстгальтера, не говоря уже о шортах, собранных у самой задницы так, что Кайл мог увидеть плавный переход ягодиц в ляжки.

Маквульф сглотнул, потому что добрая порция предэякулята запачкала трусы, когда он смотрел на плавность линий попы своей соседки. Он, чёрт возьми, ещё ни разу не смотрел на её задницу, а до чего же она была славная.

Кайл прикусил губу, разыгрывая в мыслях пошлую ситуацию.

Вот Елена повернулась, выгнулась мартовской кошкой, призывно оттопыривая упругий зад. Ткань шорт чересчур тонкая и сильно мятая, но так облегает, что Кайл буквально чувствует кожу омеги сквозь них. Промежность уже мокрая, сучка так возбуждена, что стягивает шорты неумело и с трудом. Она по-другому не умеет, неуклюжая и торопливая. Но в фантазиях это Кайла заводит. Чёртова ткань липнет к ней, и это его порядком бесит, он подходит сзади, одним движением рвёт бесполезную тряпку по швам. Теперь Елена совершенно беззащитна перед ним.

Кайл застонал, чувствуя тонкий аромат омеги, который появился будто из ниоткуда. Нотки цитруса и ванили. Сладко и вкусно, настолько, что рот слюной наполнился от жажды её укусить.

Головка члена была совсем влажной, а трусы болезненно сдавливали эрекцию, не задумываясь, Кайл спустил их и обхватил ствол ладонью.

Он прикрыл глаза, словно наяву видя розовые ягодицы соседки, влажную кожу её промежности. Смазка течет по ногам и впитывается в простыни. Маквульф бы взял её сразу: без всяких игр и ласк. Эта омега не хочет нежностей. Она стонет, чуть ли не пищит от радости, потому что твёрдый альфовский член глубоко в ней.

Кайл чувствовал, что сбивался с ритма, сжимал в кулаке толстый и тяжёлый от перевозбуждения пенис, совершенно неподатливый узел, который наверняка порвал бы эту не тронутую никем киску.

Да, Маквульф был уверен, что дуреха даже ради забавы с собой не играла, что она не знает, как стонать надо. У Кайла глаза закатились, остатки самообладания полностью покинули его, он спустил прямо на красную разделительную линию от одной мысли, что мог бы сейчас накачать эту омегу под боком своей спермой по самые уши. Они будут заперты изнутри на замок, и ни капельки его семени не вытечет из этой девчонки без его на то разрешения.

Кайл поморщился, тяжело дыша, упершись рукой в косяк двери.

– Дерьмо, – прошипел он.

Елена продолжала спать, безмятежно и едва слышно посапывая. Она недовольно забурчала, когда будильник Кайла заработал, перевернулась на бок и, спрятав ноги под одеяло, свернулась в клубок.

Настроение у Кайла было испорчено с самого утра, на тренировку он пришёл первым, когда двери спортзала были ещё закрыты. Ударив по ним кулаком, он громко рявкнул, будто бы это они были виноваты в том, что его соседка омега, на чью задницу он отдрочил так, как не дрочил ни на один порно-журнал в пубертате.

– Ты собираешься выломать двери? – невозмутимый голос тренера Грегори Долсона заставил Маквульфа обернуться.

– Извините, – буркнул он, пряча взгляд.

Внутри всё зудело из-за дерьмового настроения.

Тренер только хмыкнул, брякнул ключами и, открыв двери спортзала, включил все лампы. Огромное помещение озарилось ярким светом, и скрип учительских кроссовок нарушил утреннюю тишину.

Почему-то только попав в зал, Кайл ощутил всю усталость, последствия бессонницы и тянущего неудовлетворённого холода где-то внизу живота.

– Что такое, Маквульф, здоровье подводит? – насмешливо спросил тренер, не заходя в свой кабинет, а поставив спортивную сумку на одну из скамеек.

– Немного, – тяжело вздохнув, ответил Кайл, потянув шейные мышцы.

Щёлкнуло даже в ухе, и парень поморщился. В своей жизни он ещё ни разу не болел.

– У тебя есть решение этой проблемы, – без стеснений напомнил Долсон.

Вообще, каждый второй считал своим долгом напомнить Кайлу о его проблеме. Как будто ждали его отчисления или проверяли выдержку. Но Долсон явно имел в виду другое, а в мыслях Маквульфа царил настоящий хаос. Елена его не привлекала. Никогда…

– Простите?..

– От тебя гоном прёт на километр от здания института, и у тебя штаны оттопыриваются, – Долсон многозначительно кивнул на его ширинку.

Кайл, казалось, помрачнел ещё сильнее, крепко стиснув спортивную сумку.

– Вот я и пришёл сбросить напряжение, – процедил он.

Брови Долсона поползли вверх, и он протестующее махнул рукой.

– Ты знаешь, что альфы в период гона к тренировкам не допускаются, и это закон, который вполне оправдан. У меня половина уборщиков омеги, у меня помощник омега, ты хочешь у всех сегодня спровоцировать течку и устроить групповуху на моих занятиях?

– Я… нет!

– Тогда сделай то, что нужно.

– Я не могу её трахнуть! – голос Кайла буквально эхом отразился от стен спортзала.

Долсон смотрел на него всего минуту.

– Вообще-то, я говорил о пропуске тренировок по специальной справке.

Кайл застыл, вмиг побелел. О чем он, черт возьми, думал?

У него гон. И всё это началось из-за той сраной подушки, но… Хотя всё верно. Джеферсон омега, а он альфа, именно поэтому он так себя ведёт. Все мысли только о том, чтобы затащить эту стерву в постель и покрыть как самец самку. Вот это одна из причин, по которой Кайл ненавидел омег: они лишали альф разума и воли.

– А ты хочешь свою соседку-омегу? – похоже, Долсон действительно был удивлён.

– Я… она… меня не привлекает.

Долсон приподнял брови, пожалуй, больше от непонимания, чем от удивления, быстро достал из сумки чистый бланк, начеркал на нем что-то и отдал её Маквульфу.

– И чтобы неделю я тебя тут не видел и не чувствовал.

– Но мне надо…

– Потрахаться! Есть специальные заведения с очень приличным обслуживанием, и без последствий, советую воспользоваться.

Кайл округлил глаза. Он не хотел никуда идти, ему нужно было намотать сто кругов, сделать пятьдесят отжиманий и выместить злобу на боксёрской груше. Вот и всё, его гормоны от усталости подохнут.

– Я не пойду! – возразил Кайл, он никогда ни от чего не сбегал. – Тренер, загрузите меня чем-нибудь, я даже брёвна готов таскать…

Долсон развернулся к нему спиной и зашагал к своему кабинету.

– Чтобы я тебя не видел тут, – крикнул он. – А если увижу, считай, у тебя проблемы.

Кайл чертыхнулся, чуть справку не скомкал, но, сунув её в карман, зашагал в главный корпус.

Первые занятия начались у ботаников. Они собирались почти как спортсмены в полседьмого утра, чтобы, скорее всего, пересчитать все свои реактивы. Администрация, как Кайл и предполагал, рано на работу не приходила, поэтому ему пришлось торчать возле аудиторий заучек ещё битый час.

Настроение было совсем ни к чёрту, не говоря уже о жа́ре, который начал распалять его тело. В штанах то и дело становилось всё тесней, а от буйства гормонов он чуть не прижал одну омегу-заучку прямо у директорского кабинета.

Чёртова Джеферсон! Чёртова её подушка! Хотя злиться следовало только на себя, но Кайл не мог допустить мысли, что страдать будет один. Эгоистично и совсем не круто для будущего главы клана. Но это чертова омега! Она будто испытывала его с самого начала и, похоже, своего добилась.

Кайлу было очень жарко, так, что мозги плавились. Елена должна была получить то, что положено омеге. Он не мог этого так оставить.

Постояв ещё возле дверей кабинета директора, Кайл направился в один из классов химического кружка. Его лидер – Томас Герберг – наверняка сидит там в поисках новой формулы какой-нибудь херни.

С Гербергом мало кто общался, да и тот не сильно любил компании, но только у этого умника можно было достать всё запрещённое, а если в наличии требуемого не оказывалось, он мог с легкостью его сделать.

Говорили, что на средства его родных этот институт существует, но Кайл знал, что башка у заучки варит что надо, и он проводит множество исследований, благодаря чему директор мог хвастаться отличными показателями вуза в области науки. Так что не в родных дело.

В маленькой подсобке горела лишь настольная лампа над столом, где уже корпел Герберг в огромных увеличительных очках, скрутившись в три погибели и что-то сосредоточенно насыпая в чайную ложку.

Кайл громко постучал в дверь.

– Не торопи меня, – одними губами попросил Томас.

Кайл твёрдым шагом подошёл к нему, и тот тут же ощетинился, стянул очки и посмотрел на раннего гостя.

– Твою мать, Маквульф! – радостно всплеснул он руками. – Вы нечастые гости у меня в подсобке.

Кайл никогда не общался с Томасом: ввиду того, что кроме отличных научных показателей у того было гораздо больше приводов за употребление и продажу запрещённых веществ. И для Кайла, как выходца из стаи, тесное общение с Гербергом вышло бы боком.

– Таблетки нужны, – он сразу перешёл к делу.

Томас покрутился на своём скрипучем стульчике, вызывая в Кайле желание огреть этой утварью того по башке. Томас повёл носом и улыбнулся.

– О, начинающийся гон, – понимающе закивал тот. – Нужно, чтобы подавляло и усыпляло или остав…

– Не для меня, а те, которые провоцируют течку.

Томас улыбнулся ещё шире и, открыв ящик, вынул оттуда непрозрачный белый пузырёк. Совершенно без этикеток.

– Хочешь развлечься? – Герберг поиграл им в руках, явно требуя от Маквульфа денег.

– Нет, – ответил Кайл, отдавая купюры и беря пузырёк. – Всего лишь отомстить, – прошипел он себе под нос, засовывая "орудие мести" в карман.

Директор спрашивать не стал, по какой причине Кайлу понадобился недельный отгул, только широко улыбнулся и подписал заявление. Официально Маквульф теперь был на отпускном траходроме.

Дождаться, когда Джеферсон покинет комнату, было пыткой. Казалось, он чувствовал её аромат даже сквозь стены. А её голос… Черт возьми, он всегда был такой низкий и чуть с хрипотцой, будто она кричала? Конечно, кричала. В своих мечтах он трахал её всю ночь.

Как только щёлкнул замок, негромко захлопнулась дверь, а звон торопливых шагов стих по коридору, Кайл сразу же забаррикадировался. Как ни странно, он думал, что в таком состоянии оказавшись в комнате омеги будет остро чувствовать запахи, но та будто дезинфекцию провела. Открыв ящик тумбочки возле кровати соседки, он увидел коробку с несколькими флаконами и тюбиками. На минуту завис. Какого черта он делает?

Но потом отбросил все свои колебания и наплевал на мораль. Джеферсон омега. Ей не помешает.

Кайл подменил все таблетки на те, которые получил от Томаса, а настоящие выкинул в унитаз. Аккуратно положив коробку с подлогом обратно в ящик, он нахмурился, как будто сомневался. Да к черту. Буйство гормонов? Пускай докажет на опыте.

– Вот и пострадай недельку, – злорадно ухмыльнулся Кайл. – Разработай себя пальчиками, может, хоть кончишь нормально раз в жизни.

Конечно, гон будет и его мучить, но осознание того, что Джеферсон тоже будет неспокойно, делало альфу счастливым. Он даже надеялся, что когда вернётся, то не увидит свою соседку. Скорее всего, она уже будет хорошо оттраханная каким-нибудь альфой, так что пускай поблагодарит его за помощь.

– Твой сосед уехал, – сообщила Дебора. – Я видела его, садящимся в такси.

Елена нахмурилась, но тут же улыбнулась:

– Вот и здорово, сегодня можем устроить внеочередное собрание нашего клуба, у меня есть пара статей, которые обязаны знать все омеги.

Дебора, если можно так выразиться – подруга, погрустнела, чем вызвала лишь раздражение. Ну подумаешь, не увидит она лишний раз Маквульфа, и что? Не такая большая потеря. Джеферсон видела его каждый день и особой радости не испытывала. Маквульф как пороховая бочка, частенько смотрел так, словно уже раздел и трахнул, а иногда так, будто и прикопал где-нибудь в лесочке.

Елену это раздражало и пугало одновременно. Альфам нельзя было доверять. Они хищники в шкуре добропорядочного гражданина.

Джеферсон считала, что им – омегам – нужно держаться вместе.

Хотя большинство омег в их учебное заведение поступили исключительно для того, чтобы найти себе пару. Осознание этого страшно выбешивало. Даже на занятиях к омегам всегда относились снисходительно. Периодически завышали оценки, чтобы отчитаться перед "обществом без дискриминаций", что у них всё честно. Но так не было. Омеги обычно берегов не видели в своем желании заполучить понравившегося альфу. Конечно, многих отчисляли, но и не все были прикреплены к этой программе.

Елене, можно сказать, повезло. И просто отвратительно, что её поселили с Кайлом Маквульфом.

Об этом альфе мечтали все омеги, казалось, они на собрание ходили, только чтобы на Маквульфа посмотреть. Но тот смотрел на них так, будто готов был свернуть всем шеи. В этом Кайл её устраивал. Но иногда она ловила себя на мысли, что сама на него пялится. Он притягивал взгляд, хотелось того или нет. Ещё бы, его доминантные феромоны не кружили голову только астматикам и потерявшим обоняние.

Но она каждый раз себя одергивала. У неё был план на свою жизнь, и там не место доминантному альфе – будущему вожаку стаи.

Джеферсон намерена учиться и получить диплом, с которым может принести пользу обществу. О таком она мечтала, а вовсе не о Маквульфе.

Она отправила альфе сообщение с вопросом, когда тот вернется, нужно быть готовой ко всему. И неожиданно получила ответ с кучей смайликов о том, что вернётся сосед через неделю. Джеферсон такого не ожидала, хотя, может, Маквульф нашёл себе омегу?

От этой мысли Елена приободрилась и погрустнела одновременно. Но потом откинула ненужные мысли. Если Кайл найдёт себе пару, будет даже хорошо, у него образуется связь, тогда этот альфа окончательно превратится для неё в безобидную бету.

И всё складывалось действительно удачно.

Более чем удачно.

Джеферсон поняла это через два дня после того, как Маквульф уехал. Её подкосила лихорадка, и попадаться идеальному альфе на глаза такой измученной и измождённой было неправильно, но в большей мере стыдно. Альфа бы не упустил шанса поиздеваться над «лидером стаи омег», как он при случае ехидно выражался.

Однако шли дни, а лихорадка не спадала и лекарства нисколько не помогали. На третий день её кожа стала чересчур чувствительной: любое касание к простыням приносило телу невероятно приятные спазмы, от которых она то и дело постанывала, но предпочитала думать, что это от боли.

Целый день Елена провалялась голой в комнате и никому не открывала двери. А к вечеру начало всё тело скручивать, выворачивать и выламывать кости. Сама себя не понимая, она расшерудила постель, превратив её в некое подобие гнезда, где, скрутившись в три погибели, почувствовала себя лучше. Вот только потом сама его разрушила, потому что ближе к утру колени затекли, да и в промежности появился неприятный зуд. Вытянув ноги, она раздвинула их в стороны, и даже жжение, казалось, утихло, но через пару минут неприятные ощущения вернулись, и с гораздо большей силой.

Это была явно не простуда, и Елена сползла с кровати к своему лэптопу, но, как назло, интернет отказывался работать, выдавая одну и ту же ссылку «error». Она, чёрт возьми, тут умирает, а интернет просит денег, которые она так и не заплатила из-за своего ужасного состояния.

Стало труднее дышать, внутренности скрутило в один тугой узел, который мешал повернуться хоть на миллиметр. Искусанные губы покрылись тонкой корочкой и кровоточили от каждого лишнего движения. Завыв от бессилия и страха, Елена собралась позвонить дедушке и сообщить, что умирает и никто её не спасёт! Но внезапно вспомнила про соседа. Лэптоп Маквульфа явно в рабочем состоянии и не пострадал из-за просрочки в оплате. Уж такой альфа никогда бы не позволил себе подобных промахов.

Кое-как Джеферсон доползла до его комнаты, но вот только красная полоса, прочерченная ею самой, не давала сделать шаг на территорию альфы.

Между ногами вновь появился нестерпимый зуд, а по внутренней стороне бедер потекла вязкая смазка, соски вдруг стали какими-то тёмно-багровыми и крупными, чего никогда раньше не было. Всхлипнув, она наплевала на собственные принципы и перебралась на крутящееся кресло Маквульфа, забыв о линии. Интернет работал в лучших скоростях три джи. Быстро погуглив симптомы, Елена застыла, глядя на результат. Течка!

У неё её быть не могло! У неё все лекарства чётко по схеме – никакая течка возникнуть в принципе не должна! Елена задышала чаще и ойкнула, ощутив, как из припухшей вагины вновь потекло – что-то тягучее и горячее. Глухо вскрикнув, она соскочила с кресла. Жирное пятно впитывалось в тёмную ткань, расползаясь к краям обивки.

– Маквульф мне голову оторвёт… – заскулила Елена, хватая одеяло с его кровати, и начала оттирать пятно. По ногам текло слишком сильно, и она не могла удерживать смазку. Колени сами расползались от луж, которые она оставляла, и уже через несколько минут всё одеяло Маквульфа стало влажным.

Джеферсон чуть не взвыла от своей дурости: пятно она не оттёрла, да ещё и одеяло соседа запачкала. Всхлипнув, она утёрла сопли, которые в довершение всех бед пробились из носа, и вдруг застыла. Ткань пахла так приятно, что она уткнулась в неё лицом, повозилась щекой. Вдыхала и вдыхала, и надышаться не могла.

Маквульф пах чертовски приятно – полынью. Этот запах будоражил и успокаивал. Елена даже начала возиться в одеяле по полу, не контролируя своих действий. Оказывается, одеяло как будто спасало её, кожа остывала и жар уходил. Но, словно опомнившись, Джеферсон отползла к своей территории и, прижав ноги к груди, с ужасом уставилась на мятое, влажное одеяло альфы.

– Ох… – заскулила она. – Что же я…

У неё течка. Неконтролируемая, тупая течка, которая требует альфу. Елена чуть не зарыдала, её тело болезненно ныло, в промежности горело, жгло и зудело, всё стало чувствительней в сто раз, и это было настолько плохо, что радовало одно: Маквульфа не будет ещё три дня.

Елена всхлипнула, утёрла сопли.

Сегодня самый разгар, завтра должно быть легче, а послезавтра она всё постирает и уберёт, так что Маквульф никогда ни о чём не догадается.

Нервно улыбнувшись своим мыслям, Елена быстро забралась на кровать Кайла. Она распласталась по всей койке, потянулась и застонала: кругом слышался он, запах альфы, сводящий с ума, и Елене было совершенно неважно, что он принадлежал тому, кого она недолюбливает. Хотя сейчас ей уже это так не казалось. Маквульф был совершенно идеальным. От смоляных кудрей до ровных ногтей на пальцах ног. В его черных глазах Елена порой видела нечто пугающее и, казалось, что радужки вспыхивают красным.

Зажав его подушку между ногами, она потёрлась об неё, как похотливая сучка, но это было так приятно, что Елена забыла обо всём. Ночная футболка, в которой Кайл обычно спал, лежала с краю, и, схватив её, Елена смяла ткань, утыкаясь в неё носом, а бёдрами задвигала быстрее. Мягкий хлопок приятно остужал кожу, и Елена водила футболкой по всему телу, поскуливая и кусая простыни, чтобы не кричать во всю глотку.

Ей было очень больно и хорошо одновременно, и ничего не хотелось, кроме как вилять задом и получить, наконец, идеальный твёрдый член альфы.

И так прошёл четвёртый день…

***

Кайл был прав: все проблемы решила бы усталость. Когда он приехал домой, то отец с братом обрадовались: они как раз нуждались в работнике в гормональном буйстве, но упрямо не желающем спасаться доступным и более приятным способом. Даже обращаться за помощью к Лисе. Особенно к ней.

Хотя родители с обеих сторон были не против отношений, наоборот, они считали их идеальной парой. Лиса являлась частью клана. Она родилась здесь, и они с Кайлом дружили с детства. И она была идеальной кандидаткой на роль жены будущего главы. Красивая рыжеволосая бета с серьезностью подходила к делу. Такая не предаст и не обманет, в отличие от чувствительных и непостоянных омег.

А ещё беты никогда не будут кружить голову, как эти шлюхи, и альфа всегда будет в трезвом уме.

Лиса приходила несколько раз. Намекала, даже просила, но Кайл не придавал этому значения.

Дома было полно работы, и он за неделю чуть ли не всю её переделал в одиночку и приходил таким уставшим, что сил едва хватало упасть на лежанку. Но стоило закрыть глаза, и в голову лезла картинка: тонкие шорты, облегающие круглый зад одной надоедливой омеги.

Неделя для него пролетела даже слишком болезненно и нервно, и в понедельник Кайл уже чувствовал, что никакой гон его не беспокоит, только спина болела как у проклятого, да и на ладонях появились мозоли. Справка у него была всего на семь дней, поэтому, нисколько не скорбя, он покинул отчий дом, предвкушая перепалку с Джеферсон. Его отчаянная соседка наверняка вычислила подставу и тщательно готовит ему радостный приём. А она должна была догадаться и принять свои таблетки. В общем, в остывшей от гона голове начало проясняться, и сейчас Кайл считал свою затею глупой и детской. И очень надеялся, что она с треском провалилась.

Территория института ранним утром была пустой, как и коридоры общежития. На пути в свой блок ему попались всего трое бегунов, которые как-то странно на него посмотрели. Этот взгляд Кайлу совершенно не понравился, и он, перепрыгивая через две ступени, заторопился в комнату. Не хватало, чтобы Джеферсон устроила оргию в его постели, а если так, он их всех на кусочки порвёт: это его личная территория. Под последним он имел в виду всё, от стульев… до самой омеги.

Дверь оказалась заперта, и Кайл долго рылся в рюкзаке в поисках ключей, хотя и через фанеру ощущал тяжёлый запах течки. Повернув ключ, альфа толкнул дверь, и его голова буквально закружилась: вся комната пропахла желанием и болью.

Рюкзак с громким звуком шмякнулся на пол, а Маквульф огляделся. В его комнате царил такой беспорядок, словно тут неделю проходила оргия, причём на всех горизонтальных поверхностях. Захлопнув дверь, Кайл посмотрел на кровать. В ней кто-то лежал, укрывался одеялом, и пахло течной омегой настолько отчетливо, что Кайл оскалился. Он прошёлся к письменному столу, от его кресла несло таким терпким выдержанным сладким запахом, что невольно Маквульф вдохнул его глубже, чем добился помутнения сознания. На кровати кто-то шевелился и тихо скулил. Кайл, почти крадучись, подошёл к краю постели и потянул одеяло.

И слегка пошатнулся от увиденной картины. Его соседка лежала полубоком, раскинув ноги, между ними всё блестело от бесконечно текущей смазки, сжав в ладони какую-то мокрую тряпку, она гладила ею себя.

Елена дёрнулась, но, видать, подступивший оргазм заставил её сжаться, и она застонала протяжно, кончая.

Омега тяжело дышала, стискивая колени и зажимаясь. Кайл смотрел на неё, не моргая, совершенно непонятным Елене взглядом.

– Я… всё могу объяснить… – шепнула она сухими губами.

Кайла будто обухом по голове шарахнули: он никогда не думал, что можно выглядеть так… так охренительно! На промежности омеги не было ни единого волоска. Мокрая кожа вся поблёскивала от пота и жирной смазки. У Кайла мгновенно возникла эрекция, которая медленно перекрыла доступ кислорода к мозгам.

Казалось, только сейчас он рассмотрел лицо своей соседки: и оно было прекрасным.

Огромные, слегка раскосые глаза голубого ясного цвета. Веки чуть покраснели то ли от слёз, то ли от яркого света в комнате, пушистые ресницы склеились от влаги, а полные губы покрылись корочкой из-за того, что их постоянно кусали.

Кайл протяжно выдохнул, скользя по Елене взглядом, будто получил на это разрешение, и как губка впитывал её образ.

Раньше тугой неопрятный пучок не давал возможности толком понять, какой длины волосы у Джеферсон, но после увиденного Кайл мог с точностью сказать, что намотать на кулак у него получится раза три. Они были длинными, спутались и запачкались, но Маквульфа, как ни странно, это не раздражало. Хотелось запустить в них всю пятерню, задрать её голову, обнажить шею и укусить. Да прямо в чертову омежью железу, чтобы больше не смела, чтобы только ему…

И Кайл понял, что гон у него никуда не делся. Да, он устал, но стоило ему увидеть дрожащую и кончающую омегу, как всё вернулось. И честно говоря, в данный момент это его не беспокоило.

Елена смотрела на него туманным, расфокусированным взглядом: от запаха альфы её вело похлеще, чем от какой-либо травки, но где-то глубоко в ее душе протестовала феминистски настроенная омега, и она попытался встать с кровати.

– Не двигайся, – процедил Маквульф низким голосом, и Елена не посмела ослушаться.

Во рту мгновенно пересохло, и, к своему удивлению, Кайл вместо того, чтобы повалить и трахать ее, сделал шаг назад.

Всё должно было быть не так. Это не для него ловушка. Остатки разума таяли на глазах, потому что Елена сдавленно заскулила и дёрнулась в его сторону, словно пытаясь остановить. Она судорожно всхлипнула, видя, как альфа постепенно отходит от кровати.

– Нет… нет, нет, нет, – Елена, встав на колени, поползла за ним. – Кайл, пожалуйста…

Она впервые назвала его по имени. Обычно произносила альфа, или дурак, или Маквульф, но никогда не Кайл. Имя прозвучало так низко, что у него волосы на загривке дыбом встали.

– Что «пожалуйста»?

Он знал ответ на этот вопрос, но хотел услышать.

Елена кусала губы от стыда и унижения, но ей было так плохо, так чертовски плохо целую неделю. От боли и зуда она начала сходить с ума. Ей нужен альфа и его крепкий толстый член, который всё это сразу вылечит.

Однако произнести вслух желаемое она не могла, поэтому просто скулила, смотрела на Кайла своими глазищами, стонала и ёрзала, мяла грязные простыни, и Маквульф едва мог сдерживаться. Его просили, его умоляли. Омега. Она хотела его.

Он пытался. Честно пытался, но никогда бы не устоял. Против запаха течной сучки не устоял бы никто.

Елена вскрикнула от неожиданности, когда Кайл оказался на ней, придавил её, такой горячий, такой тяжёлый. На секунду она застыла, открыв рот, но потом сама не заметила, как вцепилась в его плечи, теснее прижимаясь.

– Не смотри так, – процедил Маквульф и поднялся, переворачивая её, как куклу, на живот.

Елена охнула, где-то на периферии её сознания билась мысль, что подчиняться нельзя, но как только большие ладони Кайла легли ей на спину, она забыла обо всём. В промежности снова заныло, стало мокро, и она заметалась, чувствуя приближающуюся лихорадку желания.

Кайл шумно втянул воздух, смотря на прогнувшуюся спину, на оттопыренный зад омеги. Ему хотелось погладить эту попку, и, положив руки поверх ягодиц, он услышал, как Елена тихонько завыла в подушку. Маквульф широко улыбнулся. Самец в нём ликовал: он ничего не делал, а Джеферсон от невинного прикосновения уже вело. Её промежность была мокрой, блестящей, на вид масленой. Он провёл большим пальцем по припухшим половым губам, сомкнутым, будто спелый персик, и омега охнула, попыталась насадиться, но Кайл моментально сместился к такой же влажной дырочке ануса, слегка массируя.

– Что ты там объяснить хотела? – издевательски напомнил Кайл, снова вернувшись пальцем к мокрому входу во влагалище, и надавил, тут же проникая внутрь.

Елена часто задышала, заерзала, быстро толкнувшись и насадившись по самую костяшку. Но этого было так мало, чертовски мало, и омега разочарованно захныкала.

– У тебя уже было? – вкрадчиво спросил Кайл, вытаскивая скользкий, влажный палец и вытирая его о бедро Елены.

– Что? – она чуть не задохнулась, повернув к нему голову.

– Ты не девственница.

– Это так важно сейчас?

Абсолютно неважно. Но Маквульфа по непонятной причине начало трясти от злости при мысли, что у Джеферсон был другой. Почему? Он не мог дать себе четкого ответа.

Спустив штаны с брифами, он прижался колом стоящим членом к её заднице и поёрзал вверх-вниз, дразня Елену, которая уже не знала, как пристроиться и поймать эту головку, чтобы протолкнуть в себя.

– Хочешь его? – Кайл этим наслаждался, но и держался он из последних сил. – Скажи, что хочешь мой член.

Елена что-то слабо пискнула. Какой-то она была неразговорчивой в данной ситуации…

– Ты говорила, что альфы тупые животные, – облизав губы, напомнил Кайл. – А ведь омеги ничем не лучше, да?

Елена протяжно вскрикнула, задирая голову. Она уже сама тёрлась задом о стояк Маквульфа, возбуждая до предела, и Кайл не мог оторвать взгляда от того, как ее задница елозит по нему, покрывает вязкой смазкой, а между ними с омегой хлюпает, как в дешёвом порно.

– Я хочу твой член, хочу, хочу, хочу! – вымученно проорала Джеферсон. – Тупой альфа, ты… а-а-а…

Кайл вошёл сразу, да так, что чуть искры из глаз не посыпались. Омега была узкой и сжимала его, как самая тугая перчатка. Зато все мысли испарились, когда он проник в неё. Древний инстинкт приказывал двигаться, да и Елена под ним ёрзала, хотя уже получала наслаждение только от того, что в ней член альфы.

– Тридцать шесть, Джеферсон, – выдохнул Кайл, до боли сжимая бедро Елены и натягивая её на пульсирующий горячий ствол. – Не забудь сказать об этом на чёртовом очередном собрании.

Елена всхлипнула и до крови прикусила губу, сжала его так сильно, что Маквульф подумал, что не сможет двигаться. Грубо рыкнув, он вышел из неё полностью, а она вдруг кончила. Дрожала всем телом, обе её дырки периодически сжимались, а смазка вытекала крупной струёй. Кайл оскалился, просунул пальцы и развёл края. Идеальная, розовая, натёртая дырка. Он чуть не припал к ней губами, но вовремя опомнился. Он вовсе не собирался вылизывать омегу, превратившую его жизнь в какую-то истерику.

Сама Джеферсон от отсутствия внимания Кайла не страдала. Посмотрев на блаженное выражение её лица, Маквульф ревниво сжал зубы.

Елена прижималась щекой к его истерзанной мокрой футболке, с которой наверняка развлекалась тут всю неделю. Она любовно гладила мятую ткань, и Кайл резко выдрал ненужную тряпку из цепких рук омеги. Джеферсон должна быть с ним и желать и нюхать только его.

Елена даже всхлипнула, а Кайл вновь повернул её к себе, залез повыше, подсовывая член прямо ей перед глаза.

Она с неприкрытым удивлением и любопытством разглядывала ствол, позабыв о футболке. Член у Кайла блестел в её смазке, и несколько капель упали Елене на щёку и нос, стоило провести по его кончику.

– Пососёшь, – произнес Кайл, не собираясь спрашивать согласия.

Елена томно закатила глаза, приоткрыла рот, обхватывая губами только крупную красную головку. Кайл запрокинул голову от наслаждения, чувствуя, насколько горячо и влажно внутри и как робко действует омега. Он дрочил себе рукой, позволяя Елене исследовать лишь чувствительную вершину, от огромного ствола во рту она бы просто задохнулась. Но её язык и губы действовали с таким рвением, что Кайл не успел задуматься о последствиях перед тем, как спустить.

Елена забрыкалась, когда ощутила, что альфа застыл, а через миг её рот наполнился склизким тёплым семенем.

– Му…уууу…кхе… – закашлялась она, пока Кайл спускал сперму и забрызгивал её лицо.

Но возбуждение не спадало. Горячка набирала обороты.

И стоило увидеть лицо Джеферсон в своей сперме, как Кайл понял, что должен заполнить её всю и повязать узлом.

В голове стоял белый шум, который отрезал его от всего мира, заставляя чувствовать лишь запах цитруса и ванили.

Да, именно так. Омега обязана принадлежать альфе.

***

Елена с трудом открыла глаза и, прилагая невероятные усилия, приподнялась на кровати. Это была не её комната. Ни простыни, ни одеяла на постели тоже не было. Она хмурилась, когда взглянула на свои руки и обнажённое тело. Вся в каких-то похожих на укусы багровых пятнах. Голова, словно чугунная, едва поворачивалась, поэтому Кайла она обнаружила вначале рукой, которую тут же отдёрнула.

«Только бы не голый!» – мысленно взмолилась Джеферсон.

Она задержала дыхание, медленно повернув голову в сторону соседа. Голый. Ничем не прикрытый, как и она. Запястье правой руки в укусах и толстой корочке запекшейся крови.

Маквульф кусал свою руку, чтобы не пометить её. С осознанием этого пришла и тянущая боль в шее, и болезненное ощущение между ногами, и память, которая ударила будто по пустому колоколу.

У неё была течка, и она позволила альфе покрыть её. Хуже того – сама просила.

Джеферсон закричала во весь голос, но больше от злости, чем от страха. Кайл подскочил на месте, уставился потемневшими глазами на её обнаженную грудь, кадык у него дернулся, и взгляд скользнул к её лицу. Елена вскрикнула, хватая первое попавшееся под руку, пытаясь прикрыться. Крохотный кусок ткани упорно не желал растягиваться.

– Тебе не кажется, что поздновато? – Маквульф тряхнул головой, не отводя взгляд.

– Ты… – Елена вскочила с кровати и завертелась волчком на месте. – Животное!

Она не могла подобрать слов и в то же время не могла до конца осмыслить, что произошло и кого конкретно в этом винить.

Кайл вновь посмотрел на неё с непонятным прищуром, совершенно не стесняясь своей наготы.

У Елены чуть ноги не подкосились. И почему от этого альфы вдруг стало так приятно пахнуть полынью?

– Послушай… – начал он и замолк, потом усмехнулся и выдал: – Надеюсь, противозачаточные у тебя есть?

Елена завизжала так, что Маквульф скривился, зажимая уши.

– Хорош орать! – рявкнул он.

– Орать?..

Да Елена была в грёбаной панике. Она переспала с альфой во время течки, у неё стопроцентная вероятность залететь.

– Ненавижу тебя, Маквульф! Чтоб ты сдох!

– Совсем недавно ты говорила о другом.

Кайл прикидывался дураком, и за это хотелось свернуть ему шею. Альфа лениво поднялся, осматривая руку, и тихо чертыхнулся.

Елена отправилась в ванную, вернее, кое-как поковыляла.

Состояние было такое, что хоть в гроб ложись. В промежности всё ныло так сильно, что требовалось обезболивающее.

Елена долго терла себя жесткой мочалкой, скребла лицо, кожу на теле до красноты, и втирала бетские лосьоны. Единственное, о чём могла трезво мыслить, – это о том, что о случившемся никто не должен узнать.

От оживших в памяти воспоминаний Елену замутило. Теперь она прекрасно понимала, что большинство статей о самообороне, о владении своим телом и эмоциями написаны неудовлетворёнными бетами, которые спонсируют движения «За права омег!», и от осознания этого всколыхнулась такая обида, что она горько всхлипнула.

Всё повторялось. Она снова не смогла справиться.

Проведя мочалкой по животу, она вдруг застыла и посмотрела вниз. Плоский, и даже мышцы есть, если напрячь. В одном Маквульф был прав – противозачаточные не помешают.

Елена выскочила из ванной как ошпаренная. Пока альфа медленно одевался и бинтовал руку, она успела нацепить привычную, удобную одежду, когда услышала за спиной:

– Ты как?

Это забота с его стороны?

– Если ты сдохнешь, будет лучше.

Сколько уже раз за этот час она пожелала ему смерти?

Кайл криво улыбнулся:

– Вижу, в порядке.

– С дороги уйди, Маквульф.

Она вылетела из комнаты пулей, не оглядываясь. Сталкиваясь случайно с кем-то, бросала «извините» практически на бегу. Ей казалось, что все знают о произошедшем, что в деканате вот-вот подпишут приказ о её отчислении из-за позорных обстоятельств.

Елена успокоилась только тогда, когда оказалась в другом корпусе, в подвале библиотеки. Тут пахло сыростью и старыми бумагами. В подвале хранили совсем истрепанные книги, но он в любое время суток был открыт, и любой желающий мог взять то, что его интересует. А ещё подвал напоминал бункер, только с ярким освещением. В нем почти всегда никого не было, но Елена не могла унять сердцебиение, громкий стук отдавался в ушах в ритме джиги.

Она сидела тихо, пытаясь просчитать или угадать дальнейшие события.

Что ей следует делать?

Нужно о случившемся молчать. Нужно запастись противозачаточными и сменить подавители, а ещё сменить соседа.

Не нужно было соглашаться на эту авантюру – жить с альфой. Елена несильно начала биться затылком о стену, как будто наказывая себя. Идиотка.

– Елена?

Джеферсон испуганно вскочила, уронила стул и, не удержавшись, грохнулась на колени. Дебора от неожиданности вздрогнула и уронила книги.

– Дебора! – выдохнула Елена, поднимаясь.

– Прости, прости, что напугала, – тараторила подруга, пока Елена собирала упавшие книги. – Я не думала, что…

– Всё в порядке, – вымученно улыбнулась Джеферсон. – Я просто не ожидала.

– Тебя не было неделю, мы волновались, но потом… В общем… я рада, что с тобой всё хорошо.

Елена насторожилась. Девушка заикалась и произносила слова невнятно.

– А что со мной должно было быть? – нахмурилась она, чувствуя, как сердце ухнуло в пятки.

– Ну, у тебя же был эструс, очень тяжёлый, судя по всему…

Елена побагровела, всё тело заледенело. Все знают! Все знают! Глаза бегали, пульс подскочил, а футболка прилипла к спине.

– О, чёрт, – пробормотала она одними губами, а потом схватила подругу за плечи. – Кто знает об этом?

Она тряхнула Дебору, будто грушу, как будто та могла что-то утаивать.

– Все, кто живёт в этом кампусе, – девушка непонимающе хлопала глазами.

Елена охнула, отступив, падая спиной на стеллажи. Теперь точно всё пропало! Хотя как бы они это скрыли?

Она рванула обратно в комнату. Как бы этого ни хотелось, но с Маквульфом нужно было выработать стратегию, как не попасться. А потом забыть о произошедшем, как о страшном сне.

Как это бывает в самый неподходящий момент, к сожалению, Маквульфа в комнате не оказалось, но Елена знала, где альфа обычно обитал.

Вот только стоило повернуться, как носом чуть не налетела на кого-то.

– Приветик, – клацнул жвачкой местный чудик из ученого класса, – где Маквульф?

– Его нет, – свой голос Елена едва узнала: он был осипший, глухой.

Химик широко улыбнулся такой мерзкой улыбкой, что Елена отступила на шаг. На парне был засаленный белый халат с желто-синими пятнами, делающий его похожим на химика из хоррор-игр. На грязной ткани выделялась новенькая эмблема института с именем: Томас Герберг со статусом: альфа, она неровно висела на кармане возле груди.

– Так это он про тебя… – промурлыкал парень.

Елена непонимающе сморгнула. Цепкий взгляд химика осматривал её шею, на которой, к слову, засосы альфы выглядели как ошейник.

– Что? – выдавила из себя Елена.

Что про неё? Кто про неё? Неужели сведения распространились и дошли до ректоров?!

– Да сосед твой, – пожал плечами непрошеный гость. – Вижу, вы неплохо провели время, – Герберг нагло потянулся к ней, и Елена резко оттолкнула его руку. – Я хотел предложить ему таблетки, которые он брал для усиления течки в два раза, а раз так… могу предложить пилюлю моего собственно изобретения – «вечный кайф» называется…

Он покрутил в руках разноцветную пилюлю.

– Мои таблетки… – голос Елены сорвался. – Он мои таблетки подменил?..

До неё не сразу дошло, даже когда она произнесла это вслух.

Подменили? Маквульф…

Елена побелела. Её вмиг словно обескровили. Покачивало, и она нашла опору в виде стены за спиной.

В голове медленно прояснялась картина. Чертов Маквульф подменил ей таблетки, у неё началась течка, и он этим воспользовался.

Маквульф всё спланировал и подстроил, случившееся было вовсе не «зов природы», а план этого ублюдка, который натрахался досыта и свалил. Он подставил её!

– Эй, ты в порядке? – озадаченно спросил Герберг, видя лихорадочный блеск в голубых глазах.

Елена посмотрела на того так, что тот сам предпочел отойти подальше.

– В полном, – процедила она.

Кайл пробежал несколько кругов, выдав чуть ли не мировой рекорд, на что тренер одобрительно похлопал. Капитанство в сборной на городском чемпионате по лёгкой атлетике ему обеспечено, не говоря уже о стипендии. Хотя в ней он не нуждался.

Кайл тяжело дышал, огромными глотками выпивая воду из бутылки. Вымотался он так, что почти забыл… но не совсем. Стоило ему подумать о произошедшем или взглянуть на поврежденную руку, как прежняя радость от бега исчезала мгновенно. Ему было жаль, вернее, ему было дико жаль и неприятно из-за случившегося. Но Джеферсон не дура, наверняка уже приняла целую тонну противозачаточных. Ни ей, ни ему ребёнок сейчас не нужен. Они слишком молоды, не говоря о том, что друг друга ненавидят.

Он погладил забинтованную руку, которую использовал, чтобы не пометить течную сучку. Жаль, что боль в тот момент не отрезвила его окончательно, чтобы не натягивать её на свой узел. Его хвалёный самоконтроль дал сбой в самый неподходящий момент.

Маквульф присел на лавочку, вытягивая ноги. В груди жгло так, будто он вот-вот скончается от сердечного приступа. Хреновый из него получается вожак. Уже сейчас нагадил так, что разгребать нужно лопатой. А мозги и член, видать, поменялись местами, так что всё очень хреново.

Он прикусил губу, обдумывая даже вариант прикрыть свой позор, поддерживать Елену и, если потребуется, перечислять энную сумму на ее счет. Но и в мыслях это выглядело стрёмно. Кайл сам себе казался хуже неудачника. Если родня узнает, то это будет полным пиздецом, разразится жуткий скандал и его будущее в качестве вожака окажется под большим вопросом.

– Маквульф! – раздался такой яростный крик, что все, кто был на стадионе, обернулись.

Кайл сглотнул, видя неумолимо приближающуюся Джеферсон. Футболка не скрывала засосов на шее, а руки были в синяках от его пальцев. Утром он подумал, что ему показалось.

Маквульф сам сделал шаг вперёд, стараясь выглядеть спокойно, хотя не он один оценил красноречивые метки, и даже уловил краем уха, как парни начали шептаться за его спиной. Он выдохнул. Нужно быть спокойным.

– Джеферсон, давай поговорим позже, – начал было Кайл, потому что не очень хотел устраивать разборки перед тренером.

Елена буквально налетела на того, толкая со всей силы, и, если бы Маквульф хотел, он бы не поддался, но сейчас лучше не рыпаться, поэтому отступил. Может, ощутив некое превосходство, эта стерва заглохнет и свалит?

– Нет, сейчас, ублюдок! – орала Джеферсон, всё толкая и толкая его, а Кайл поддавался, отступал и отступал. – Как ты посмел так поступить со мной? Что ты о себе возомнил, альфа?!

Кайл растерянно смахнул взмокшие от пота волосы. Это она в своем уме? Он рыкнул, сделав резкий выпад, но омега не шелохнулась. В её глазах если только молнии не сверкали. Разъяренная, с раскрасневшимися щеками и растрепанными волосами, она вдруг показалась Кайлу чертовски привлекательной. Из-за этого иррационального чувства он немного затупил.

– Давай позже, – процедил, – все смотрят.

Маквульф попытался ухватить её руку, но она отдёрнула.

– Мне наплевать, – в тон ему прорычала она, – ты, сволочь, подменил мои таблетки и воспользовался мной! Ты самая последняя тварь, а не альфа!

– Ну, я… – Кайл вмиг осип, не знал, что сказать в свое оправдание. – У меня был гон, у тебя была течка, всё отлично… – тихо цедил он, то и дело оглядываясь.

– Отлично?! Может, для тебя это и отлично! Решил избавиться от меня, подставить, сделать шлюхой?!

Соседка была в бешенстве, её злобная аура стала размером чуть ли не с этот стадион, так что другие альфы отступили. Кайл не выдержал, грубо схватил взбесившуюся омегу за локоть, подтащил к себе и процедил:

– Поговорим позже.

Елена вырвалась, снова толкнула в грудь, а потом залепила такую пощёчину, что альфа дёрнулся, хватаясь за разбитую губу. Что, блядь? Его ударила омега?

– А если бы у меня аллергия была? – выпалила Джеферсон. – Я вообще могу предъявить тебе иск в попытке убийства, если с изнасилованием не прокатит.

Кайл шикнул, слизывая кровь, но ответить ему на это было нечем. Елена был вправе сделать всё, что угодно.

Но когда она плюнула ему в лицо и склизкий плевок попал ему на щёку, Кайл вздрогнул, а потом, словно зверь, чуть не кинулся на омегу, которая совсем забыла своё место. Нет, он не собирался её избивать, хотя, видит бог, Джеферсон именно этого и хотела. Он видел, как она застыла, глядя на него.

Значит, увидела алые глаза, способность, которая появлялась в момент его агрессии. Маквульф не мог это контролировать. Настоящая волчья порода. Однако осуществить свой план ему не удалось: тренер с ребятами перехватили прежде, чем он успел сделать шаг к Джеферсон. Кайл рычал и рвался к ней, земля под его ногами собралась, а четверо альф с тренером едва его удерживали.

– Беги, дура! – рыкнул Долсон, и Елена внезапно опомнилась, отступила на шаг и только потом побежала прочь.

Но разве это могло остановить Кайла? Нет. Он эту девчонку в два счета догонит, а потом свернёт шею и снова изнасилует, а может, наоборот, вначале изнасилует, а потом свернёт шею, порядок процесса, на данный момент, его мало волновал.

– Я разберусь, – выдавил он всё ещё грубым альфовским голосом.

Долсон со всего размаху заехал ему в солнечное сплетение, в мгновение ока сбивая спесь и как будто включая рубильник в помутившейся голове. Кайл всё ещё находился в прострации, когда услышал:

– Что же ты натворил… – это прозвучало с каким-то сожалением. – Собрал вещи и к ректору.

Кайл чуть не подавился, попытался что-то сказать, но Долсон уже переключился на команду, стараясь их успокоить и что-то объяснить.

Кажется, его падение началось.

***

Елена кое-как отдышалась, спрятавшись между зданиями. Сердце бешено колотилось где-то на уровне горла, голова гудела, и она едва держалась на ногах, сползла на корточки. Кайл за ней не гнался, но до сих пор трясло.

Красные глаза. Значит, ей не показалось. Значит, сосед будущий вожак, а в генах волки.

Кайл Маквульф точно не обычный альфа. И как именно её угораздило с ним связаться? Елена пискнула, сжимая голову, которая вот-вот треснет. Он может её выпотрошить, и ему за это ничего не будет.

Сделав несколько глубоких вдохов, Елена постаралась вернуть себе спокойствие. Нет. Это Маквульф должен бояться, что связался с ней, а не наоборот.

Она поднялась, направляясь в корпус ректора. Она защитит себя сама, если потребуется. В этот раз она ни в чем не виновата, это всё Маквульф.

Идя по дорожке, Елена ощущала на себе взгляды, и достав из рюкзака кофту, попыталась прикрыть следы «бурных дней», но, как бы ни старалась, этого всё равно бы не получилось. Запах Маквульфа всё ещё осел не выветрился и осел даже в лёгких.

– Поздравляю, – пищали какие-то омеги, – Кайл шикарный альфа!

Елена плотнее сжала зубы. Но ей было плевать, что о ней думают. Проблемы были и посерьёзней, чем общественное мнение.

Когда по дороге она зашла в местную аптеку на кампусе и купила таблетки экстренной контрацепции, посетители на неё косо посмотрели, тут явно нечасто приобретали такие таблетки. В упаковке их было всего две, и Елена заглотила обе сразу, чтобы уж наверняка.

Желудок через минуту как ножом резануло, и появилась изжога. Наверное, так и должно быть?

Она вообще старалась не думать об этом, тем более о детях. Она ещё не готова и уж тем более не от ублюдка Маквульфа.

Елена решила действовать первой. Сама сообщит ректору о неправомерных действиях соседа. И пускай пересмотрят свой проект «Общество без дискриминаций» и лучше проверяют альф, которым доверили омег.

Сколько она себя помнила, то всегда, когда приходила, ей приходилось ждать в приемной не меньше часа. Однако сейчас её пропустили довольно быстро. Как только секретарь открыла дверь в кабинет ректора, Елена на мгновение застыла. Внутри за овальным столом сидели люди, так что откровенной беседы с глазу на глаз явно не получится. Здесь присутствовали и тренер, и врач медкабинета, и психолог и ещё несколько человек, которых Елена видела впервые в жизни.

Все они посмотрели на неё.

– Проходите, Джеферсон, а то мы уже хотели отправить на ваши поиски старост, – без эмоций пригласил ректор Бенджамин Уокер, сидя на своём высоком кресле.

Всё внутри Елены сжалось, учитывая то, что в кабинете ощущался запах, от которой у неё по спине бежал холодный пот.

На диване сидел Кайл, широко расставив ноги, лицо он прикрывал ладонью и только глаза закатил, когда она посмотрела на него. Елена моментально справилась с дрожью в ногах и с гордостью встала напротив ректора.

– Это мистер Дешвуд, – ректор указал на одного из мужчин в черном костюме и шляпе, как у Чаплина. – Он адвокат семьи Маквульф и представитель опекунов Кайла, которые не могут присутствовать здесь в данный момент. Мисс Элиот представитель проекта «Общество без дискриминаций», ну а с нашими преподавателями ты знакома. Мы сообщили твоему опекуну Мартину Джеферсону, но, к сожалению, он не может присутствовать здесь лично, поэтому…

Ректор развернул свой лэптоп, показывая, что дедушка на связи через интернет. Благо, что не было изображения, но она слышала его тяжелое дыхание.

Елена прикусила губу. Она совсем не знала, что это встреча с руководителем ее учебного заведения будет происходить так унизительно.

– Привет, дедуля, – тихо пискнула она, зачем, не понимая.

– Кхэм, – услышала она хриплое.

Мартин Джеферсон был её единственным родственником, тем, кто воспитывал её и многое вложил, а она его подвела. В очередной раз.

– Данная ситуация очень сложна, – фраза была заучена назубок, и протараторил её ректор без запинки, но повисшая пауза давала понять, что речь продолжится дальше: – Вы нарушили множество правил нашего вуза, а также поставили под сомнение программу. Оставлять вас в институте, делая вид, что ничего не случилось, мы не можем, и в то же время пустить всё на самотёк без дальнейшего контроля тоже невозможно. Вы понимаете, что если ваша ситуация выйдет за пределы стен нашего заведения, то наступит хаос, не говоря уже о спонсируемой свыше программе, которая вызовет общественное порицание. Допустить этого мы не можем.

Елена сглотнула, продолжая стоять, словно это только её четвертуют. Конечно, она не до конца понимала всех масштабов происходящего, но не собиралась это, как все присутствующие, так оставлять.

– Я не виновата, – быстро перебила монотонную речь ректора Уокера.

Тот глянул на неё поверх толстых очков, словно ему было всё равно. Хотя ему так и было. Елена поняла, что решение давно принято, но сказать своё слово она просто обязана.

– Прошу винить в произошедшем Маквульфа, его эгоистичную и распущенную натуру, потому что он подменил мои таблетки, чем вызвал приступы желания у нас обоих.

Она бросила обжигающий взгляд в сторону обвиняемого, который тяжело вздохнул.

– Это правда, Маквульф?

Елена приготовилась. Напряглась. Альфы всегда переводят стрелки на омег, выставляют их жалкими сучками, готовыми на всё ради их члена и узла.

– Это правда, – услышала она подтверждение, произнесенное устало и обреченно. – Я виноват в сложившейся ситуации, поэтому, если применяются санкции, пускай они коснутся только меня.

Похоже, такое внезапное признание обескуражило всех. Елена не могла отвести взгляда от альфы, ища малейший намек на что-то подлое. Он не мог так просто признать себя виновным.

– Ах ты, мелкий поддонок!.. – раздался грозный голос дедушки Елены.

– Мистер Джеферсон, прошу держать свои эмоции в узде.

– Он сотворил с моей внучкой такое, а вы просите меня оставаться спокойным?! Он сам признался, вот и оставьте мою девочку в покое!

– Мы пытаемся уладить ситуацию, – напряжённо ответил ректор.

Елена опустила взгляд. Значит, Маквульф вовсе не пытался сбежать? Или это он пытался набить себе очков за благородность? Что-то не позволяло Елене видеть «светлое» в его поступке.

Преподаватели молчали, тогда миссис Элиот, облаченная в чопорный наряд гувернантки двадцатых годов прошлого века, напомнила:

– Проект «Общество без дискриминаций» как раз и создавался для того, чтобы альфы и омеги доказали, что способны противостоять инстинктам, не имея эмоциональной привязанности. Теперь получается, что проект провалился с таким треском, что вузу не видать спонсирования до конца своих дней, и вряд ли он останется в дальнейшем «престижным».

Её тирада показала Елене истеричной.

Ректор Уокер заёрзал в своём кресле.

– Вот поэтому я предлагаю одно-единственное решение, которое, думаю, понравится как Маквульфу, так и мисс Джеферсон.

– И что же это? – альфа проявил заинтересованность.

Елена тоже насторожилась. Но отчего-то чувство, что «решение» ей не понравится, не покидало.

– Как миссис Элиот заметила, проект был создан для тех, кто не имеет привязанности, попросту не влюблён.

Уокер сделал небольшую паузу, промокнув взмокший лоб платком.

– Вы должны сообщить всем, что изначально были влюблены друг в друга и не имели возможности сопротивляться своим чувствам.

– Что? – одновременно вырвалось у Маквульфа и Джеферсон.

Елена чаще задышала, чувствуя, как горлу подкатывает тошнота. Влюблены? Что за идиотская шутка?!

Маквульф подскочил.

– Я вовсе не собираюсь разыгрывать из себя влюблённого в эту сучку!

– Не смей выражаться! – крикнул её дед.

Маквульф оскалился.

– Это плохое решение.

– Я с ним согласна, – высказала свое мнение Елена.

Кайл мельком взглянул на неё. Кажется, впервые в жизни они имели одинаковую точку зрения.

Взгляд ректора стал тяжёлым.

– Это временная игра, чтобы уладить слухи среди студентов и предотвратить распространение информации, а вскоре вы сможете вернуться к обычному распорядку дня и вести тот образ жизни, который хотите. Ничто не помешает вам расстаться, а за неудачное сводничество программа ответственности не несет.

Маквульф и Джеферсон замолчали и переглянулись. Елена сглотнула. Тяжело было. Живот так и горел огнём. Но это означало, что её не исключат и она сможет продолжить учебу. А её опыт… горький опыт, который, возможно, в будущем поможет.

– На какой период? – спросил Маквульф, который, судя по заинтересованному тону, тоже нашёл в этом перспективы.

– До начала следующего учебного года.

Оба вновь переглянулись.

Вроде немного.

– И что мы должны делать этот год? Везде кричать о своей любви? – фыркнул Маквульф.

– Об этом мы позаботимся, – поправил ректор Уокер, – вам нужно исчезнуть из института на некоторое время.

Исчезнуть совсем не проблема. Елена глубоко вздохнула и ощутила, как её мутит, она едва подавила позывы, но всё было очень плохо.

– Позвольте, я ненадолго выйду, – выдохнула она и, покинув кабинет, едва успев добежать до туалета.

Её вырвало.

А потом было несколько сухих спазмов, от которых только горло заболело.

Хлебнув воды из-под крана, Елена глянула на себя в зеркало, немного умывшись. Кожа была как мел, а губы синие.

Сильно же её скрутил этот стресс.

Она не стала долго задерживаться, хотя единственное, чего хотела, так это лечь в кровать и поспать, желательно весь оставшийся год.

Когда она вернулась в кабинет, её ждало ещё одно потрясение, а именно от адвоката семьи Маквульфов. Нет, она, конечно, понимала, что всё не будет так просто, но надежда оставалась.

Елена, не справившись с эмоциями, дёрнулась на месте, когда услышала приговор.

– Что я должна делать? – переспросила она, решив, что ослышалась.

– Весь этот год вы проведете в семье Маквульф, – безапелляционно повторил адвокат.

Елена так и застыла. Мало того, что теперь все будут приписывать ей светлые чувства к этому ублюдку, так ещё и целый год ей предстоит лицезреть эту самонадеянную морду.

– Я не…

Она посмотрела на собравшихся, на самого хмурого альфу, которому явно эта идея не понравилась. Всё было похоже на какой-то ужастик для омег.

– Зачем? – искренне удивилась Елена.

– Таковы условия семьи Маквульфов.

Елена чуть вновь не упала, только усилием воли заставив себя стоять.

– Я не согласна.

– Боюсь, вашего согласия никто не ждет, – заметил ректор. – Поставите под сомнение проект, вам придётся гораздо хуже, чем если вы откажитесь сотрудничать с семьёй Маквульфов.

Елена сглотнула, её затрясло. Что это, черт возьми?

Они в своём уме?

Она взглянула на Маквульфа, который всё так же молчал, поджав губы.

– Дедушка… – позвала она, в надежде услышать поддержку.

– Нам нужно согласиться, внученька. Ректор тут обрисовал мне весьма плачевные перспективы в случае твоего отказа, – обеспокоенно заметил дед, – я не хочу такой жизни для тебя, не хочу чтобы на тебе было какое-либо клеймо.

– Но это незаконно…

– Закон на стороне альф и их стай. Ты должна потерпеть.

Елена судорожно вздохнула. Почему всё снова повторяется? Почему она снова должна платить по счетам, не являясь виновной? Всё эти вопросы роем кружились в голове. Но ответ она знала: потому что она омега.

– Я перегрызу ему глотку, если он коснётся меня, – прохрипела Елена.

– Этого не случится, – процедил Маквульф и вышел из кабинета, хлопнув дверью.

Год – не так уж и много, триста шестьдесят пять дней всего-то…

Кайл был в бешенстве. Он знал, что наказание было только для него. Предназначалось именно ему.

И самое ужасное: возразить не мог.

Мистер Дешвуд встретил его в вестибюле, когда собирался покидать здание. Он говорил по телефону, и судя по официальному тону, с отцом.

– …да, он сейчас здесь, хотите поговорить с ним?

Маквульф скрипнул зубами, когда адвокат передал ему трубку. Быстро облизнув засохшую на губах корочку, образовавшуюся после удара омеги, он ответил:

– Да?

– Я не доволен, Кайл.

Черт возьми, это ощущалось даже на расстоянии. Невольно у Кайла холодок пробежал по спине. Пока отец был главным, вожаком, и это заставляло слушаться.

– Я понимаю, – согласился он, – но можно как-нибудь без Джеферсон, отец?

– Ты же знаешь, что нет, – отец не говорил, он приказывал, хотя тон не менялся, – это твоя ответственность, ты должен доказать, что можешь с ней справиться.

– Она омега, черт возьми! – тихо прорычал Кайл. – Кто устоит перед омегой?

– Ты.

Сказал, как пулей выстрелил в висок, Кайл даже потёр его.

Потом он услышал вздох. Рядом с отцом наверняка мама, которая старается его успокоить.

– Не исключена вероятность, что омега беременна, поэтому ты обязан привести её сюда. В стаю.

Маквульф возвёл глаза к небу. Он уже не раз проклял тот день, когда решил подменить таблетки. Тогда он был явно не в себе. Все его несчастья только по одной причине – он идиот.

– Хорошо.

Это всё, что Кайл мог сделать.

– Машина приедет вечером, соберите вещи, – произнес Дешвуд тоном доктора, от которого становилось только хреновей.

Кайл понимал, что всю кашу заварил сам и черпать придётся непомерно большими ложками.

Интересно, что скажет Дориан, когда он приведёт омегу в дом? Конечно, при Джеферсон старший брат ничего не скажет, но потом… Кайл уже слышал в ушах его гогот. У Дориана к нему не было никакого снисхождения, хотя и Лиса брату никогда не нравилась. Он говорил, что та напоминала ему настоящую лисицу: лицо с узкими глазами, веснушки, рыжая шевелюра, и смотрела бета всегда так, будто приценивалась, с какой стороны ухватить.

Кайл вздохнул. Он о своей невесте вообще не думал. Никогда. Не сказать что ему было совсем положить на её чувства, но он воспринимал их союз как выгодное заключение договора на будущее. И всё.

Лиса станет его женой, родит сильных детей, вот и всё её предназначение. И не было там места ни одной течной омеге, с тугой киской и визжащей на его члене сучке.

В очередной раз вспомнив об этом, Маквульф чертыхнулся. Елена непрошено лезла в его голову, даже когда он хотел её придушить. И как ему целый год продержаться?

В комнате Кайл понял, что вещей у него было немного, в основном книги, которые полагалось сдать в библиотеку. Оставалась лишь корзина с грязным бельём – доказательство их сумасшествия. От неё веяло случкой так, что у альфы засвербело в носу. Невнятно выругавшись, он взял мусорный мешок и сгрёб в него содержимое корзины. Стирать уже точно никто не будет.

Что-то посыпалось мимо, и Маквульф начал закидывать упавшее обратно в пластиковый мешок, пока в руки не угодила маленькая и приятная на ощупь ткань – трусики. Он застыл на мгновение, помусолив их в руках. Белые, не кружевные, они казались почти прозрачными, и у Кайла во рту пересохло от одной мысли, что они были на теле омеги. Ткань всё ещё хранила её запах.

С каких гребаных пор он стал так на неё реагировать? Это из-за их близости или из-за того, что он её не пометил? Сущность альфы бунтовала, требовала скорее обозначить свою территорию.

Кайл чертыхнулся, сминая ткань в кулак, но вместо того, чтобы выбросить, резко поднёс нижнее белье к носу, глубоко вдохнул и, зарычав, резко закинул в мешок, словно оторвал от себя часть.

– Твою же мать… – грубо процедил он, ощущая себя извращенцем и наркоманом.

Дверь общей для них ванной комнаты открылась с грохотом. Джеферсон как специально всё делала громко и грубо, будто хотела напугать. Что было вряд ли.

Соседка застыла, глядя на мусорный мешок в его руках.

– Что ты делаешь? – спросила она немного испуганно.

– Собираюсь выкинуть, – Кайл старался, чтобы голос звучал как можно более отрешённо.

Елена казалась ему бледной, и в груди кольнуло болезненным беспокойством.

Да что, блядь, с ним?!

– Не смей распоряжаться моими вещами! – крикнула Джеферсон, выхватывая пакет.

Маквульф отступил, как перед дикой собакой. Рана на руке от укусов засаднила, невольно напоминая, что этот след должен быть не на нём, а на этой тонкой шее.

Елена нашла свои тряпки, скомкала, прижала к себе, как какое-то странное сокровище, посмотрела на него так, словно хотела придушить. Ладно, не хотела, а уже видела это в своих мечтах.

– Между прочим, если бы кто-то не орал, как потерпевший, этого бы могло не произойти, – напомнил Кайл.

– И оставить произошедшее безнаказанным? – процедила Елена, вздернув курносый нос. – Только через мой труп!

Маквульф оскалился.

– Ты хоть понимаешь, что всё обернулось против тебя?

Джеферсон то ли улыбнулась, то ли скопировала его же оскал.

– Не думаю, – её брови дёрнулись, – у меня есть эксклюзивная возможность превратить для тебя этот год в ад. И я ей непременно воспользуюсь!

У Кайла в голове вмиг перемкнуло. Омегам не положено так говорить с альфами. Он рванулся вперёд, практически загоняя Елену на кровать в её же комнату, пахнущую свежим цитрусом и сладковатой ванилью. Или показалось, или от злости, но перед глазами блеснула розоватая дымка, как аура, охватывающая всё тело омеги.

– Что ты?..

Для Маквульфа даже красная полоса уже не являлась преградой. Да и к черту её, всё к черту. В тесте он не писал, что лишён влечения к омегам. Нет, он такой же альфа, как и все. Да, он не испытывает к ним симпатий, но если на то пошло, то самое выгодное положение омеги для него, это под ним.

Что сейчас и было.

Елена судорожно дышала, но не позволяла себе показать и толики страха, тем не менее Кайл его чувствовал. Он крепко сжимал её запястья, поражаясь, насколько они тонкие. Раньше он этого не замечал. Она вообще безумно притягательная, вот так с раздвинутыми ногами, которые, он ощущал, – дрожат. Взглядом, цепким и прямым, смотрящий в душу так, чтобы он явно никогда не забыл.

Кайл резко толкнулся, вызвав всхлип, и тело Елены под ним напряглось как струна. Дёрни – и порвётся.

– Не переусердствуй, – прошептал он, – потому что всё может быть наоборот.

Елена глубоко вздохнула.

– Не смей меня запугивать.

Маквульф криво улыбнулся. Определенно, Елена – омега не из пугливых. Но кому и что она пытается доказать, непонятно. Кайл уже видел её всю.

– Ну что? Перегрызёшь горло?

Елена задёргалась под ним, но силы явно были не равны. И чем больше она шевелилась, тем настойчивей и ощутимее тёрлась о Кайла. Только разогревала его. Вызывала неконтролируемое желание.

Поняв свою ошибку, Кайл резко приподнялся, отпустил руки. Он возвышался над ней, как над победным трофеем.

– Собирайся, – лениво посоветовал Кайл, слезая, видя, как Елена не двигается, будто бы ожидала другого. – И на будущее, не раскидывай своё бельё где ни попадя.

От этих слов Елена вскочила. Бледность на её лице сменилась ярко-красным румянцем. Она и так умеет?

Больше Джеферсон ничего не сказала, громко хлопнула дверью своей комнаты, так, что показалось, стеклянный плафон на потолке треснул.

Да уж, влюблённые из них получатся так себе.

Но Кайла больше пугало то, как её воспримут в стае. Она же не его омега. Он её не метил. Но она с ним, в его доме…

Что задумали родители, черт возьми?

Что они собираются сказать Лисе?

У него было множество вопросов по этому поводу, но ответы он на них вряд ли получит.

Но хотя он зря, наверное, нервничает. Родители хотят всего лишь обезопасить стаю и убедиться, что Джеферсон не сможет туда вписаться. А она не сможет.

А ещё удостовериться, что за пределами стаи не останется незаконнорожденный щенок.

Целый день они друг с другом не виделись, но Кайл даже через закрытые двери ощущал запах Елены. Будь он более отбитый, взял бы её снова…

Машина приехала около шести вечера. Покидая стены общаги, они встречали на своем пути студентов, явно карауливших их. Кто-то перегородил Джеферсон путь.

– А притворялась такой недотрогой.

Кайл видел, как свирепеет девчонка, вовремя ухватил её за локоть и потащил следом.

Не доверял он её выдержке. Ляпнет так, что даже года не хватит, чтобы разобраться с этой чертовой программой.

– Отпусти! – пыхтела омега.

Но Кайл её требование игнорировал.

На улице дела обстояли не лучше. Их ждали, будто знаменитостей: бурили толпы собравшихся, каждый из которых бросал на них пытливые взгляды, шепчась:

«Сорвались».

«Да кто бы сомневался!»

«Хмурые какие-то, у них теперь новая жизнь начнётся, семейная».

А потом кто-то выкрикнул: «Пара».

Елена вцепилась в ладонь Кайла, и от ощущения её кожи по телу Маквульфа прошёлся электрический импульс.

Практически затолкав её в машину, сам он уселся на дальний край, даже не смотря в её сторону.

Он привык к долгому пути, так что предпочитал в дороге спать. Вот только никак не мог.

– Ты где живёшь? – услышал он вдруг панические нотки в голосе Джеферсон.

Кайл нахмурился, глянул в окно, где городской пейзаж сменился ровными полями и сопками. Он посмотрел на омегу, которая явно предполагала, что ее сосед живёт где-нибудь в элитном районе города.

– Стаи предпочитают уединение, – ответил Маквульф.

– Где?

– В лесу.

Джеферсон приоткрыла рот в изумлении и прикусила губу, достала свой телефон и начала что-то там писать.

Кайл криво усмехнулся, снова кладя голову поудобней на подголовник.

Через лобовое стекло открывался вид на бесконечно серую дорогу, которая уходила в самое небо.