Человек со звезды

На центральной площади города у фонтана стоял абсолютно голый мужик.

В городе.

На площади.

Центральной!

Невозмутимо стоял, оглядывая прохожих и будто выискивая среди них знакомое лицо.

И я бы подумала, что на почве рабочих будней окончательно поехала крышей, если бы не одно обстоятельство.

Не я этого мужика увидела первой.

Я вообще, как примерный гражданин своего государства, собиралась провести остаток пятницы в тишине и спокойствии – настолько, насколько это было возможно в присутствии довольно шумной младшей сестры. У меня чудовищно не задался день: провалила сертификацию, которая могла бы открыть мне дверь в новый проект, и от начальства ничего, кроме плачущего смайлика, в ответ не поступило. Естественно, меня это ввело в состояние, близкое к депрессии, и я решила скрасить свою тоску хотя бы стаканчиком мороженого. В магазине оказалось очень вкусное, с клубничным джемом, и я с предвкушением положила его в пакет, уже мечтая о том, как в тишине квартиры буду медленно  наслаждаться. Не тут–то было. Вернувшись домой, я обнаружила там незваную гостью.

Ленка была студенткой второго курса журфака, младшенькой сестрой и хорошей занозой в мягком месте родителей. Ее деятельную натуру удалось усмирить только тогда, когда вопрос о поступлении в ВУЗ стал ребром. Мама с папой категорически отказались зачислять ребенка даже по контракту, а поскольку оценки Леночки в школе оставляли желать лучшего (всему виной считался холерический темперамент), девочке пришлось туго. Но семейный характер дал о себе знать: собрав волю в кулак и крепко на родителей обидевшись, Ленка сдала абсолютно все выпускные ЕГЭ на «отлично», так что журфак («сборище наркоманских поэтов», как его охарактеризовала наша бабуля–приколистка) принял светило будущей публицистики с распростертыми объятьями.

Если думаете, что поведение родителей было благополучно забыто, поспешу вас разочаровать: даже под гнетом огромного количества знаний от многочисленных дисциплин Ленка своей вредности не изменила. Спустя два месяца закрутила роман с парнем чудовищного внешнего вида и первым делом потащила его на знакомство с предками. Мама отпивалась валерьянкой всю следующую неделю, папа выводил «зятька» на разговор, но даже это Ромку от Леночки не оттолкнуло. Да, он был татуированным практически везде неформалом с абсолютно лысой головой и смешными очками, одевался в мешковатое нечто, но при первой же попытке диалога обнаруживал себя прекрасным собеседником. Не знаю, как родители, а я благословила. Кстати, месть, которой она была поначалу, постепенно переросла в большое и светлое чувство. То ли Рома так на Лену действовал, то ли сама она взрослела не по дням, а по часам, но язвительная заноза рядом с устрашающим и немногословным молодым человеком превращалась в мягкую и улыбающуюся очаровашку.

К сожалению, новая модель поведения проходила только тогда, когда Рома был рядом. Когда же Лена заявлялась ко мне одна, она продолжала быть все той же Леной, от которой на ушах стояла в свое время школа. Вот и сегодня, не дав мне вытащить мороженое, она вихрем вылетела из комнаты в прихожую и затараторила:

– Нинка, ты не поверишь! Нинка, мы такое сейчас на площади сняли, закачаешься!

– Еще один реферат, требующий полевых условий? – снимая ботинки, устало предположила я.

Пока сестра не вылила на меня новую порцию информации, решила вспомнить хоть что–нибудь хорошее, что случилось за сегодняшний день.  Как назло, не находилось ни единой причины радоваться. Кроме, пожалуй, крепко наступившего после непонятного межсезонья лета, которое диктовало погоде уверенный плюс и давало нам возможность наслаждаться солнцем и носить достаточно легкую одежду. Но даже это заставило меня загрустить еще больше.

Вынуждаешь себя радоваться погоде? Какая же ты жалкая, Нина.

– Нинка, да нет же! – отмахнулась сестра, подлетая ко мне и тыча пальцем в экран смартфона. – Ромео на «тьюб» уже видюху залил! Смотри, закачаешься!

И включила воспроизведение. А я увидела голого мужика, подумав, что только этой радости мне сегодня не хватало.

Ну что, фигуре можно было дать твердую «пятерку» с плюсом. Это был такой аналог Криса Хеймсворта, позаимствовавший лицо не иначе как у Генри Кавилла. Я подумала, что, будь этот мужик с мощной комплекцией Супермена последнего ДиСи–шного (DC – Detective Comics, компания, занимающаяся производством фильмов вселенной Супермена) разлива, не взглянула бы на него даже мельком. Тут, однако,  все было в порядке.

– Бомж? – задала я первый рациональный вопрос, пришедший в голову. Ну не падать же в обморок от вида обнаженки на видео!

– Какой там! – хмыкнула Ленка. – Появился из ниоткуда. Мы с Ромео успели опросить нескольких очевидцев, у всех одна и та же инфа: минут пять они не помнят конкретно. Была пустая площадь, а потом он взял и появился. Ну, разве не милашка? – и она мечтательно  закатила глаза.

– Будешь бросать Ромика – скажи мне, я с радостью стану его женой, – пошутила я, ощущая, как дурашество Ленки постепенно поднимает мне настроение.

– Ты для Ромео стара, – тут же показала иголки сестренка. – Вот этого забирай, если не брезгуешь чужим нудизмом!

– Я не настолько стара, чтобы хватать первого же попавшегося голого мужика, – справедливо рассудила я. – И вообще, не смей покушаться на мое одиночество. Ты же знаешь, для меня на первом месте работа.

– Да–да, в толерантной международной компании, которую ты никогда бы не посмела подвести, – показав язык и передразнивая мои слова, сказала Ленка. – Что ж, толерантная ты моя, новости включай. Будем смотреть на мужика из рассказов СМИ!

Я тяжко вздохнула. Как будто я не знала, чем заняться в вечер пятницы. Но что было делать: если сестра зажигалась идеей, ее с места было не сдвинуть. И я поплелась в комнату, с сожалением вспоминая о том, что тающее мороженое осталось в прихожей.

А там все уже было, словно по заказу: журнальный столик в качестве препятствия, не позволяющего мне выключить ТВ сразу, как захочется, на столе миска с попкорном, а запах с кухни вещал о том, что сестра что–то пыталась приготовить. Не получилось – отсюда и быстрый перекус. Держу пари, чайник недавно вскипел, и Ленка планировала нечто сродни интеллигентного времяпровождения. Конечно, насколько позволял темперамент.

За экраном заседала привычная телеведущая с хорошо поставленной дикцией. Она вещала о мировых политических проблемах, до которых мне, если честно, не было дела. Кто бы помог справиться с тем раздраем, который внесло в душу первое техническое поражение. Кто бы помог найти силы, чтобы справиться с ним и идти дальше с гордо поднятой головой.

Нет, работа была воплощением моей мечты: она и бесила, и являлась предметом моей страстной любви одновременно. Но вот такие довольно крупные неудачи порой выбивали из колеи. Конечно, никто не собирался меня за это увольнять, так что ипотека могла спать спокойно, ежемесячные взносы поступали исправно, но... недовольство собой, это пресловутое недовольство собой!

– Вот, Нинка, смотри. Я как знала, что они мониторят сети на предмет горячих новинок! – вернула меня в реальность Ленка, и на экране действительно пошло воспроизведение того ролика, который я уже успела оценить благодаря стараниям сестры.

– Как считаешь, Хеймсворт? – задумчиво разглядывая предмет нашего общего интереса со всех сторон, предположила я.

– Для Хеймсворта он слишком прекрасен! – возразила Ленка. – Нет, дорогая, Рейнольдс – и никак не меньше!

А что, пожалуй, сестренка права. Спина у субъекта была просто идеальной.

– Рейн, значит, – решила я, продолжая разглядывать незнакомца.

– Уже и имя ему дала? – подколола меня Ленка. – Уже и жалеть начала понемногу?

Вот дразнить было совершенно ни к чему. Сестра прекрасно знала, что мои инстинкты всегда стремятся к тому, чтобы окружающих пожалеть и приголубить. Собственно, почему я и находилась перманентно в свободном состоянии, а не, как Ленка, наслаждалась радостями существования с мужчиной. Мои предыдущие кавалеры уходили со словами: «Мне нужна женщина, а не вторая мама. Вполне хватает и одной!» Подруги, посмеиваясь, добавляли, что во мне слишком мало от стервы, которой порой так не хватает противоположному полу. Я пожимала плечами. И глубже погружалась в работу, конечно.

Не знаю, нарочно или нет, но и сейчас Ленка запустила этот естественный механизм. Картинка на экране сменилась прямым эфиром с места происшествия, и на ней все тот же мужик все так же продолжал находиться у фонтана. Правда, кто–то уговорил его сесть на бортик, и теперь было не так заметно его абсолютно спокойное достоинство. Вообще я поражалась выдержке субъекта. На него уже собралась поглазеть приличная толпа зевак,  приехало телевидение, а он сидел рядом с ветхой бабулькой и, казалось, усиленно пытался понять, чего ж она от него хочет.

Я знала, что я об этом пожалею. Жаль, не догадывалась, что слишком скоро. Потому как поднялась с дивана, не в силах смотреть на учиненное толпой безобразие, и пошла в спальню, откуда достала приличный отрез белого тюля. Не помню, для чего собиралась его использовать, но, видно, теперь уже не судьба. Утрамбовав ткань в мешок, я отправилась обратно в прихожую.

– Нинка–а–а! – в голосе Ленки будто бы зазвучало уважение. – Что, прямо под камеры пойдешь?

– Успеют разбежаться, а его, – я ткнула пальцем в монитор, – скорее всего, уже заберут в вытрезвитель.

– Да ладно, до площади десять минут спокойным шагом! – воскликнула сестра. – Успеем!

Угораздило же приобрести жилье почти в самом центре провинциального городка!

Пока я натягивала ботинки и поправляла брюки и ветровку, Ленка вылетела следом, на ходу вешая на себя сумку через плечо.

– Ты не пожалеешь, сестренка! – благоговейно вещала она.

Я слишком хорошо понимала, насколько пожалею, если успею застать мужика на месте. Но  желание помочь  было сильнее меня.

До площади мы добирались дворами, так вышло еще быстрее, а если учесть скорость, то заявленные Ленкой десять минут превратились в пять с небольшим. Тогда–то выдержка меня и покинула.

А вдруг это и правда розыгрыш? Что, если где–то в доме напротив, на чердаке сидит дружок этого нудиста и с упоением ждет, когда найдется ненормальная вроде меня и решит спасти голого мужика от неминуемого позора? Что, если вся скучковавшаяся вокруг товарища толпа тоже собралась специально, чтобы посмеяться над бескорыстными намерениями одной горожанки? Нет, мысли стали напоминать параноидальные, и я приказала себе не думать об этом. Из любого, даже самого злого розыгрыша можно выйти с гордо поднятой головой. Главное, чтобы не разыграли так, что потом не оттереть честь и достоинство от намертво прилипшего к ним клейма. Нет, я была уверена: с этим мужиком такого произойти не должно. Было что–то в его виде такое, что говорило об искренности. Нет, Кострова, не то, о чем ты сейчас подумала! То, как раз, стоило скрыть от посторонних глаз как можно скорее…

– Пропустите неравнодушных! – когда хотела, Ленка даже рычать могла, и в этот раз все получилось. Люди расступились, и я, пылая румянцем смущения, отправилась следом за сестрой, исполняющей роль ледокола. Боже, и чего мне не сиделось дома в этот прекрасный пятничный вечер? Уже было забыто и о неудаче на работе, и о том, что в пакете лежит растаявшее мороженое – обо всем! Только бы не встречаться лицом к лицу с неандертальцем, не беспокоящемся о своем внешнем виде!

Но было поздно: Ленка уже с удовольствием рассматривала сидевшего на бортике фонтана мужчину, а я, пытаясь куда–нибудь спрятать глаза, обратила внимание на старушку рядом.

Бабуля, кстати, попалась довольно колоритная. Все атрибуты послевоенных детей были при ней: и солидный возраст, и сморщенные тонкие пальцы, обтянутые кожей, будто пергаментом, и платочек на голове, оберегающий от слишком яркого и вредного весеннего солнца. И юбка в цветочек, и наверняка купленная заботливой дочкой модная футболка, на которую бабуля, по старой привычке, нацепила шерстяную кофту. Я чуть не прослезилась, до того прекрасно выглядел этот божий одуванчик у фонтана.

– Милок, ты бы оделся, что ли, – с заботой в голосе говорила она, качая головой и улыбаясь. Не знаю, почему, но именно это выражение лица я в тот момент запомнила. Единение со старшим поколением прервала, как и всегда, моя донельзя современная  сестра, пихнувшая  в бок и зло прошипевшая:

– Нинка, ну что ты глаза отводишь, как девочка! Можно подумать, никогда мужика без всего не видела!

Почему же, видела, и не одного. Но оно же было в спальне или, на худой конец, на даче за городом, а никак не посреди площади с собравшейся толпой зевак.

В этот момент парочка у фонтана наконец–то обратила на нас внимание. И если бабуля, увидев доставаемый мной из сумки тюль, прямо–таки просияла, то вот выражение лица неизвестного мужика навсегда отразилось в  памяти как самое неподходящее ситуации.

Он улыбался. Совсем как бабуля, когда предлагала ему одеться!

Нехороший сигнал раздался в голове именно в тот момент. Кто на самом деле этот мужчина? Все версии с притаившимся на чердаке сталкером тут же были отодвинуты на второй план. С этим товарищем было неладно, но совершенно в ином смысле!

– Девочки, уважить пропащего решили? – разулыбалась бабуля, когда я достала ткань окончательно.

– Жалко, бабуль, – призналась я. – Толпа на него смотрит, а он, как дурачок, ни на что не реагирует.

– Ох, и права ж ты, милая, ох, и права! Дурачок – как есть, дурачок! – согласилась бабушка. – А ты, милок, не отпирайся, давай мы тебя приоденем немножко, будешь хоть на человека похож.

Мужик все это время смотрел на меня, не мигая. Второй звоночек раздался, когда наши взгляды встретились и я вздрогнула оттого, насколько необычного цвета были у незнакомца глаза. Зеленые, цвета весеннего луга, с яркой голубой каймой по краям. Вы когда–нибудь видели такие? Вот и я не видела тоже.

Я несмело шагнула вперед, окончательно останавливая его внимание на себе, и протянула тюль, говоря с извиняющимися нотками в голосе:

– Сделаем из вас римского героя, не волнуйтесь. Надеюсь, это ненадолго. Пока не выясним, что с вами случилось.

Он продолжал глупо улыбаться. Иностранец, не понимающий по–русски ни слова, давно бы подал знак, к какой языковой группе принадлежит. Этот же изображал истукана! И я решилась. Шагнув еще ближе, я взяла мужчину за руку, потянув на себя и вынуждая подняться.

Инициатива его однозначно удивила. Во всяком случае, на наши соприкоснувшиеся руки он начал смотреть с удвоенным вниманием. Пока я собиралась с духом, чтобы попытаться объяснить, что требуется от мужика, по бокам и сзади от меня сначала стали раздаваться одинокие смешки, а потом уже толпа единым потоком заголосила:

– Ай, да женщина! С пол–оборота мужика завела!

Я застыла, совершенно не понимая, чего хотят все эти люди.

– Милок, а ты срамной товарищ, получается, – пожурила бабулька нашего общего товарища по несчастью.

Вовремя подоспела Ленка:

– Давай не мусоль, тут сюжет для прайм–тайма наклевывается! – и кивнула куда–то вниз, в сторону неандертальца.

А там…мать моя, женщина! Ну, за что мне все это счастье в спокойный пятничный вечер?!

Начав судорожно соображать, как прикрыть мужика и его естественную физиологическую реакцию, а заодно и минимизировать собственный позор, я мельком оглядела доставшийся материал. Собрав оставшиеся крупицы терпения, как можно спокойнее обратилась к нудисту:

– Я сейчас без всяких резких движений возьму вас за вторую руку и медленно подниму ее вверх. Иначе не получится соорудить временное одеяние, уж простите.

Мужик следил взглядом за каждым моим движением, улыбаться, слава Богу, перестав. Впечатление блаженного идиота грозило проассоциироваться с ним накрепко. Не заботясь о чистоте тюля, я бросила часть на землю и свернула пополам, обеспечивая большую непроницаемость для взгляда, а затем с помощью Ленки принялась расправлять.

– И куда ты столько этого хлама хранила? – изумилась сестра моей бережливости.

– Хотела платье в панковском стиле на твою свадьбу подарить, – съязвила я, – а остатки, чтоб не пропадали, на занавески бы пустила для вашего с Ромиком жилища. Чтобы помнили! – припечатала под конец, раздражаясь на сестру, которая, по сути, смеялась надо мной за то, во что сама же и втянула.

Момент истины настал, когда я пересекла личное пространство мужика, прикладывая к его торсу конец ленты из тюля.

– Не волнуйтесь, – зачем–то решила успокоить его я, – сейчас станете совсем другим человеком.

Ленка ржала, уже не скрываясь. Я боролась со смущением оттого, что, заматывая мужика, волей–неволей приходилось видеть дорожку волос, убегающую к паху, и вдыхать запах кожи, который, как ни странно, для ситуации оказался очень приятным. Свежий аромат чистого тела, будто только после душа, в какой–то момент вскружил голову, так что из ступора меня снова возвратила Ленка:

– Ну что, систер, согласна взять товарища на поруки? Я смотрю, дорогу к его сердцу ты уже нашла!

Очнувшись, я поняла, что стою, почти уткнувшись в грудь незнакомца. Скосив глаза вверх, встретилась с его любопытным взглядом. И так стыдно стало, что даже покраснела, отпрянув и невольно утягивая мужчину за собой. Оставался завершающий аккорд. Ловко перекинув материю через плечо субъекта, я, все еще красная от смущения, опустила его руки и отошла на два шага.

– Ну вот, теперь вы и на человека стали похожи.

«Тога» доходила ему до колен. Состояние мужика, проявившееся после первого контакта со мной, она, конечно, скрывала плохо, зато ничего противозаконного видно не было. В общем, если кто–нибудь найдет его друзей или знакомых, я буду считать, что сделала все возможное для уменьшения чужого позора.

Вокруг набирала силу волна хлопков в ладоши. Не знаю, за что нас благодарили овациями, за устроенный цирк или реальную помощь, но я расценила это как добрый знак. И вот тут–то и подоспели наши доблестные органы правопорядка.

Я не сомневалась, что прибыли они не одни, а в сопровождении не менее доблестных журналистов. Помимо всего прочего, огласка мне была совершенно ни к чему.

Когда стих вой шин спрятавшихся за толпой автомобилей, я поняла, что времени остается совсем мало. Виновато улыбнувшись неандертальцу, подняла ладонь вверх и помахала на прощанье:

– Всего хорошего!

– Граждане, расступитесь! – прозвучал резкий мужской голос позади окольцевавших фонтан людей.

Меня как током ударило: бежать! Скорее бежать отсюда. Схватив Ленку за руку, я помчалась в ту сторону, откуда не слышалось воя сирен.

– Куда? – охнула толпа.

– Куда?! – вторила ей Ленка.

Пока полицейские пробирались к фонтану, мы уже были далеко.

– Ты чего? – запричитала сестра. – Самое вкусное пропустили, сейчас бы свидетелями по делу пошли!

– Это ты горазда в отделении сутками торчать, у меня немного другая репутация, – отдышавшись, ответила я. – Спасибо, конечно, за разбавленный приключением вечер, но, надеюсь, больше такого не повторится. В этот раз ты не учуяла опасности, Ленка. Теряешь хватку.

– Это еще почему? – взъерошилась младшенькая.

– Сама догадаешься или подсказать, чтоб не мучилась? – передразнила я ее интонацию.

Нет, не только блондинки могли быть ужасно несмышлеными. Среди нашего темноволосого брата тоже экземпляры попадались. Один вот достался  мне в сестры.

– Просвети неразумную!  – явно обиделась сестренка.

А я что? Я выполнила просьбу!

– Ты глаза его видела?

– Там было множество других гораздо более интересных частей тела, – в своем стиле ушла от ответа Ленка.

– Я ни у кого не видела таких двухцветных глаз!

– Подумаешь, необычный вид смеска попался, – пожала плечами сестра.

– Да он не просто необычный, Ленка, – вспылила я, – он в принципе непонятно откуда! Ты видела, как он себя с нами вел?

– Как натуральный имбецил, – хрюкнула сестра, вспоминая, очевидно, самый смешной момент  недавней встречи.

– Не–е–ет, Леночка, – протянула я. – Имбецила ты бы сразу отличила. А наш товарищ  реально не знал, что делать и как быть.

– Что ты хочешь этим сказать? – начала демонстрировать признаки интеллекта сестра.

– Он той бабульке улыбнулся только после того, как она ему показала, как это делается. Он не знал, что надо поднять обе руки, чтобы я могла его обернуть тюлем. Он обучался, Ленка!

– Ты, что же, думаешь, что нам попался первый человеческий клон? – сделала дурацкий вывод Ленка.

– Я думаю, что нам не стоит светиться с этим делом, подруга, – решила я. – Дуй домой и не говори Ромке, что снова ходила к нашему голопопому Рейну.

– Там и помимо этого было на что посмотреть! – подмигнула мне сестра. Я только глаза к небу закатила.

Прайм–тайм жестоко обломался. Журналисты снимали завернутого в тюль мужика уже в тот момент, когда нас с Ленкой и след простыл. Утверждения очевидцев разнились настолько, что точно не помогли бы представителям СМИ отыскать «героическую женщину», как прозвали меня в народе.

– Она маленькая была!

– …красивая такая…

– Два метра ростом, не меньше!

– От сердца тряпку оторвала, на свадьбу собиралась!

Красивая, одновременно карлица и каланча в это время сидела на диване напротив телевизора и, посмеиваясь, уплетала  спасенное с помощью холодильника мороженое. Надо сказать, вечерний репортаж меня вполне успокоил. Надеюсь, этот болезный найдет своих товарищей – или кто там его наверняка сейчас ищет. Смачное фото в моем тюле на несколько мгновений появилось на экране, и я, на этот раз спокойно и без спешки, полюбовалась на волевое лицо с необычными глазами, обрамленное немного вьющимися соломенными волосами до плеч.

Красив, чертяка. И сложен был отменно. И смотрел с таким живым интересом. Пожалуй, не окажись он настолько немногословным, я бы даже осталась с ним, чтобы помочь с полицейскими. Но, увы и ах! Надеюсь, с ним все будет хорошо.

Окончательно попрощаться с пятницей мне помог недолгий расслабляющий душ. Происшествие с мужиком–нудистом постепенно начинало блекнуть в памяти, и я даже смогла поставить его в один ряд  с неудачей на экзамене и растаявшим мороженым. Засыпая, я думала, что все самое страшное осталось позади. Жаль, что я очень сильно ошибалась.

– Ты не можешь не пойти! – увещевала меня Риточка, представительница кадровиков. – Это такое событие для клиента, а ты  – представитель отдела разработчиков. Поверь мне, заказчики не настолько глупы, чтобы не понять, что на мероприятие заявились не все исполнители! Толерантность толерантностью, но, Нина, есть вещи, которые должен делать каждый уважающий себя сотрудник фирмы!

Битый час она уговаривала меня заявиться на корпоратив «хоть на полчасика, хоть только сунуть носик из любопытства». Для руководства это было вопросом престижа, для заказчиков – жестом доброй воли и выражением признательности за добросовестный труд, для простых смертных… Ну, скажите мне, разве мало времени я уделяла клиенту, просиживая дни и ночи за экраном ноутбука, чтобы в срок выполнить поставленную задачу? Понимаю, энтузиастам захочется встретиться с фирмой, нанявшей нас, и в неформальной обстановке. Но только не мне. Уж точно не мне. Мне к повторному экзамену готовиться, мне за Ленкой следить, чтобы она бед не натворила, мне…да просто отдохнуть! Тем более, пока есть передышка между проектами. Но нет же, спустя неделю после происшествия с неандертальцем начальству взбрело в голову проверить меня на прочность снова.

Я любила людей. Но не тогда, когда они навязывали мне свое общество. Не тогда, когда приходилось думать о том, какое надеть платье, чтобы и выглядеть прекрасно, и красной тряпкой перед быками не махать во избежание инцидентов. Нет, конечно, коллеги, в большинстве своем, были людьми культурными. Но вот Федюня, например, как ласково я прозвала его за неисчерпаемое желание со мной спорить, так и норовил оглядеть меня с ног до головы, чтобы отыскать хоть один маленький недостаток, о котором непременно сообщил бы с принятой в фирме вежливостью. Вроде и пустячок, а неприятно. То ли женщин с мозгами не переносил, то ли я ему когда–то дорогу перешла, не знаю. Хотя ведь выше по должности был, не могло быть профессиональной ревности. Выходит, что–то сделала не так?

Но в пользу завтрашнего корпоратива выступало довольно веское обстоятельство: должно было приехать столичное начальство. Мы действительно дали жизнь проекту, который в будущем грозил обернуться огромной экономией средств, как материальных, так и информационных, а значит, открывал дорогу новым идеям и решениям. Как реорганизация одного из ведущих банков несколько лет назад, принципиально новый подход к использованию ресурсов, так и мы сейчас совершили нечто сродни прорыву. В общем, друг другом были довольны чрезвычайно. И я, как никогда, считала себя частью этого прекрасного сотрудничества.

– Ну, хорошо, – вымученно согласилась я.

– Чмоки, Нина–зайка! – порой Рита вела себя чересчур инфантильно, но за веселый нрав и готовность помочь с любым вопросом, входящим в ее  компетенцию, я была готова прощать коллеге абсолютно все. – Пойду, скажу Аркадию Ивановичу, что ты наконец–то сдала–а–а–сь! – напевая, начала она удаляться, позволяя улыбнуться от чужой, ничем не замутненной радости. Хорошая, все–таки, девчонка эта Рита! Вот ради нее и пойду на корпоратив.

Благие намерения благими намерениями, но вот подходящей случаю обуви я никак не могла припомнить. Все же давненько клиенты нас не приглашали, а сама я предпочитала удобные варианты туфель и ботинок, в которых, конечно, на вечеринку не пойдешь. С тяжелым вздохом я поняла: вечер и этой пятницы придется посвятить не дому, а магазинам.

– Черные, – без единого сомнения сказала Ленка, которую я потащила в субботу по магазинам. – Тут даже без вариантов, систер. У тебя настолько эффектная внешность, что к ней нужно привлекать внимание! Ты же наденешь то платье–футляр, которое я видела на юбилее ма–па свадьбы?

Ох, уж эти ее тинейджерские сокращения. Хотя, казалось бы, второй курс, дури пора выветриваться из головы. Куда там! Когда спасителя–Ромео не было рядом, Ленка превращалась в не самую удачную свою копию. Но я сама была виновата: больше идти было не с кем, к тому же, это ведь не чужая дурь, а своя, единокровная.

– Думаешь? – с сомнением в голосе спросила я, как раз разглядывая подходящую Ленкиному выбору пару. Магазин, на который мы набрели, нравился мне соотношением цены и качества.

– Раз уж ты отказалась от идеи воспитывать клевого мужика…

– Голого мужика, – поправила я ее.

– Голый он был не менее красивым, чем в одежде! – отмахнулась Ленка. – Давай поищем тебе кого–нибудь посерьезнее на корпоративе, – как ни в чем не бывало, вернулась она к начатой мысли.

– Максимум, кто мне светит, – это вечно недовольный Федюня, – зло усмехнулась я, предвкушая очередную перепалку с коллегой.

– Тогда ты сразишь его наповал – черное ведь будет отличной броней! – нашлась тут  же Ленка.

– Если до этого он не найдет на этом черном что–нибудь, на что стоит обратить свое противное внимание! – фыркнув, так и представила улыбочку Федюни, напавшего на след. Вот уж точно противный мужик. – Черное сделает меня вороной, – заканючила я, уподобляясь образу сестренки. Пожалуй, пора было покупать туфли: шопинг начинал утомлять.

– А вот если б ты не сбежала с места происшествия, – вывернула все в нужную сторону Ленка, – то сейчас могла бы пойти на корпоратив под руку с ходячим сексом! – закатила глаза сестренка, чему–то улыбаясь. – Представь, – продолжила она с придыханием, – вы входите в зал, а там толпища народа, а с тобой настоящий златокудрый бог! Все женщины падают штабелями от его неземной красоты, все мужчины признают свою ущербность, и только Федюня продолжает держаться на одном упрямстве! И тут наш Рейн берет тебя за талию и убивает взглядом главного соперника! Все, клиенты в астрале, конкуренты далеко за бортом, а тебя еще и чужая лапища согревает! – расхохоталась она под конец, глядя на мою кислую физиономию.

– Тебе бы сказки сочинять.

– Я просто переживаю, как там наш непонятный друг, – призналась Ленка, сдуваясь.

– Он уже и друг теперь? – удивилась я.

– Ну, от меня–то можешь не скрывать, – прищурилась Ленка, – ты его вообще лапала, так что я еще мягко выразилась!

– Поражаюсь величине твоей способности все перекладывать на других.

– Да ладно тебе, – поджала губы Ленка. – Виталик, брат Ромео, который работает в полиции, ничего не смог узнать о судьбе короля нудистов. Вот и куда его соизволили отвезти наши добропорядочные правоохранительные органы?

– В дурку? – предположила я. – Ему там самое место, особенно в белой тоге. Рядом с Наполеоном и Цезарем. Они живенько научат его нормальной русской речи!

– Вот потому мужики с тобой и не уживаются, – наставительным тоном продолжила Ленка. – Ты их не ценишь ни на грош! А мужская натура – она такая, ранимая и чувствительная.

– Особенно это заметно по Ромику: ты так часто его честь и достоинство роняешь, что ранимей парню быть уже некуда! – съязвила я, но сестру, нашедшую своего слушателя, сбить с истинного пути было практически невозможно.

– Ромео просто хотел стать настоящим мужчиной. А настоящему милые женские шалости нипочем!

– Это капитальный вынос мозгов ты называешь милой женской шалостью? – я просто восхищалась Ленкиной способностью проводить ассоциативные ряды.

– И наш дорогой Рейник, бьюсь об заклад, является настоя–а–а–щим, – протянула Ленка, возвращаясь к изначальной теме. – Он бы тебя на руках носил!  На семейных пикниках бы ухаживал! Делал все, что тебе захочется. А ты… – и она уставилась на меня с таким обвиняющим выражением лица, что стало откровенно не по себе.

Хорошо, что в этот момент нам уже упаковывали приобретенные туфли. Я примирительно замахала руками, в одной из которых находился пакет с обувью:

– Вот что, пока ты не свалила на меня семь смертных грехов, давай–ка расстанемся до следующей встречи! Лучше делай из Ромы еще более настоящего мужчину, мне надо настраиваться на корпоратив.

– Черное платье футляр, телесные колготки, лучше на сороковичок, и купленные сегодня туфли, – сестра мигом переключила внимание на животрепещущую тему. Как ребенок велась, ей–Богу!

– И бежевый макияж, – передразнила я ее.

– Да, пожалуй, на ярко–красную помаду тебя вряд ли удастся уговорить, – разочарованно оглядев меня с головы до ног, согласилась Ленка. – Ладно, систер, потом расскажешь, как далеко удалось зайти Федюне в его неуклюжих ухаживаниях! – она махнула мне рукой, стоило выйти из магазина, и отправилась к автобусной остановке.

– Да он не… – захотела я разубедить младшенькую, но та обернулась и с видом знатока отношений произнесла:

– Ну да, ты ему совсем не нравишься! Так же, как и Рейник на тебя не показывал стойкой мужской реакции. Очнись, систер – ты красивая молодая девушка! Только одной мне позволяешь говорить об этом!

Далее спорить было бесполезно: Ленка отошла на приличное расстояние, а кричать вдогонку значило бы привлечь к себе ненужное внимание. Мне не оставалось ничего иного, кроме как отправиться в противоположную сторону, поскольку магазин, осчастлививший нас парой прекрасных туфель, находился относительно недалеко от дома. Можно было прекрасно пройтись пешком.

Вечером я последовала Ленкиному совету, покрутившись перед зеркалом в готовом наряде и даже нанеся на губы красную помаду. Сестра думала, что ярких акцентов я не приемлю, она ошибалась. Иногда и на меня находило желание сбросить образ послушной и флегматичной женщины–разработчика, правда, случалось это крайне редко. И сейчас время было неподходящим. А уж если принимать во внимание слова Леночки о том, что у Федюни крайне односторонний интерес... нет, розово–коричневый блеск, и точка. Внимания не привлекаем, корпоратив рассчитан на выражение признательности со стороны начальства, а не поиск предполагаемого партнера по постели.

Нет, никуда дальше в свою жизнь, даже при условии хорошего отношения, я Федюню бы не пустила. Слишком он был материалист. Не знаю, чего я ждала от мужчины, но точно не вечно делового тона и постоянных намеков на соотношение качества работы и успеваемости во времени. Пожалуй, он и секс стал бы измерять подобными ценностями. Нет, такого я точно не хотела!

«Стойкая мужская реакция» неожиданно вызвала улыбку на губах. Жалко, если наш с Ленкой нудист и правда попал в руки психиатров. Но что поделать – он не выглядел рядовым российским гражданином. А граждане были обязаны исполнять свой долг. Вот я и исполнила: беженцу помогла, одела, как получилось, а дальше пусть переходит на попечение соответствующих органов.

Утешая себя подобными мыслями, я медленно разоблачилась, оставляя комплект на завтра на кресле. С мыслями о красивом, но, к сожалению, слишком молчаливом мужике и заснула, пожелав ему найти правильную дорогу в жизни. Он ведь ничего плохого мне не сделал. Вот и пусть у него тоже все будет хорошо!

Суббота была безнадежно испорчена постоянным мельканием Федюни перед глазами. Еще за час до отъезда на корпоратив внутри зашевелилась интуиция, предупреждавшая меня, что ничем хорошим первая часть уик–энда не закончится, более того – будет иметь дальнейшие последствия. Успокоив совесть тем, что ни под каким предлогом не дам слабину и не позволю красивому, но оттого не менее противному Федюне испортить мне вечер, я все же отправилась в ресторан, где планировалась тусовка с высоким начальством.

Первым звоночком стало появление телевидения. Столичные спонсоры явно не поскупились на рекламу, притащив с собой смутно знакомые журналистские лица, в которых я с трудом, но все же признала специальных корреспондентов главных новостей страны.

Второй раз я почувствовала приступ легкой паники, когда нашу команду разработки попросили подойти к импровизированной сцене, где под торжественные крики «молодцы, ребята» и «так и дальше держать!» вручили благодарности, отпечатанные на плотной мелованной бумаге. Красивые, с золотыми вензелями вместо ФИО генерального директора фирмы, обратившейся к нам за помощью. Самого гендира, конечно, не было, но его прямые заместители не преминули потискать меня и коллег за разные места, имитируя позирование перед камерами и их вспышками.

Третьим и завершающим аккордом моего предчувствия бед стало шампанское, которое после торжественной части быстро разнесли официанты. Мне–то что, я много не пью, потому и не берет, зато Федюня, не иначе, как для храбрости, опрокинул в себя не меньше трех бокалов. И полез проситься на танец.

Ну не могу я устраивать скандалы на людях. Пришлось наступить себе на горло и пойти в круг танцующих. Подозрительность я успокаивала тем, что отвяжусь от нежданного поклонника при первом удобном случае.

Не тут–то было. Хватка у Федюни оказалась железной. И это при полном внешнем спокойствии и даже расслабленности.

– Я собираюсь начать к тебе приставать, – проникновенно и на ухо поделился своими намерениями подвыпивший коллега.

– С какой целью? Чем на этот раз не угодила? – устало поинтересовалась я.

– А что – нельзя? Ты привлекательна, я – чертовски привлекателен…

– Чего зря время терять? – улыбнувшись комичности ситуации, продолжила я.

Сказать, что Федюня был некрасивым, значило бы обвинить природу в жадности. Нет, по всем человеческим меркам этот мужчина привлекал к себе избыточное женское внимание: породистое лицо, кожа с легким оттенком южного загара – он переселился к нам из черноземной части страны несколько лет тому назад  – блестящие угольные глаза, уложенные волнушка к волнушке волосы. Федюня был столь же прекрасен, сколь и ужасен характером. Правда, весь ужас с недавнего времени доставался одной только мне. Но я–то умела мужественно терпеть. А вот он, похоже, дошел до ручки.

– Читаешь мои мысли.

– Даже не думай об этом, – разочаровала его я.

– Стерва… – зашептал Федюня на ухо, обдавая меня легким запахом алкоголя. В понедельник вся контора будет судачить о его приставаниях.

– Ты не ушибся головой часом, а, Федь? – примирительно заявила я. – Никогда бы не подумала, что у тебя на меня хоть что–нибудь шелохнется, а тут прямо такие откровения, что хоть стой, хоть падай.

Видимо, я все же не смогла удержать за спиной красную тряпку. Глаза Федюни опасно блеснули, а в следующую минуту меня с такой силой вжали в мужское тело, что я почувствовала не просто шевеления – ту самую «стойкую реакцию»!

– Таких откровений тебе достаточно, Нинка? – пьяно спросил кавалер, и меня понесло.

– А, так ты из тех товарищей, которые в спокойном трезвом состоянии девушке в симпатии признаться не могут, зато подшофе готовы хоть посреди зала юбку задрать?

Да, я провоцировала его на конфликт. Но не я начала приставать к нему с недостойными намерениями. Он и так портил мне вечер, хоть напоследок получу удовлетворение.

Федюня не повелся.

– Для этого я слишком собственник. А ты слишком бойкая сегодня, Ниночка.

– Федечка, – я окончательно дала себе волю, – а не пошел бы ты туда, куда мне очень хочется тебя послать?

Вопрос был произнесен с нажимом, но кто–то совершенно не хотел реагировать на предупреждения.

– Это маневр такой – сначала давать от ворот поворот, а потом привлекать внимание пристальными взглядами? – улыбка моего ненавистного партнера вышла предвкушающей.

– Не знаю, что ты там себе навыдумывал, – двигаться я перестала, обрывая и без того превратившийся в мучение танец. – Но любой взгляд, который ты считал завуалированным приглашением, на самом деле не что иное, как попытка предостеречь себя от любой встречи или разговора с тобой, Федя. Ты не нравишься мне вообще ни в каком виде. Вызываешь отторжение на уровне хромосом. И я очень надеюсь, что в дальнейшем наши с тобой как карьерные, так и личные дороги пойдут параллельно и никогда даже не вздумают пересечься!

С этими словами, воспользовавшись обескураженностью Федюни, я оттолкнула его  и отправилась на выход. Коротко улыбнувшись своему курирующему менеджеру Аркадию, дала понять, что с меня на сегодня довольно и пора возвращаться домой. Разрешение, естественно, не требовалось: с моим отношением к шумным и угнетающим вечеринкам я вообще большое одолжение фирме сделала, что появилась сегодня. Пусть время было еще детское, всякому коллективному развлечению я предпочитала свой вариант «Спокойной ночи».

Только оказавшись на улице, поняла, почему до сих пор испытываю дискомфорт. На руках остались почти ощутимые следы ладоней Федюни. А они у него сегодня, как назло, были потными и противными. Достав из клатча небольшую упаковку влажных салфеток, тщательно обтерла кожу, думая о том, что худшего со мной просто не могло случиться. Пожалуй, мечта Ленки появиться на корпоративе под ручку с Рейном начала приобретать определенные достоинства. У моего молчаливого «друга», как успела окрестить его сестренка, ладони были теплыми и сухими. Я до сих пор отчетливо помнила их пожатие. Думаю, даже объятие у короля нудистов могло выйти идеальным.

Вовремя спохватившись, что рассуждаю на странные темы, я встряхнула головой. Мороженки, что ли, опять прихватить? Ну, чтобы суббота совсем уж пропащей не оказалась? Потом вспомнила, что произошло неделю назад, и решила, что, во избежание нового экстраординарного случая, лучше уж воздержусь.

Не знаю, то ли действительно все мои проклятья оказались связаны со злополучным пятничным мороженым, то ли я себя слишком накрутила, но удача сопутствовала мне все оставшееся до работы время. Я успела выспаться в воскресенье и даже прогуляться за город вместе с теплоходной экскурсией, отдав квартиру подрастающему студенческому поколению. Ленка очень просила оставить их с Ромой вдвоем, чтобы она могла продолжить воплощение своего плана по превращению Ромео в настоящего мужчину. Дома–то, с родителями, она этого сделать не могла. У Ромы та же ситуация была, хотя я знала: он уже неплохо зарабатывает своим недюжинным интеллектом. В общем, я только хмыкнула в ответ: знала я эти сестринские методы. Мы же с ней не только для меня туфли покупали, но и в магазин красивого нижнего белья для Ленки зашли. В общем, возвращалась я заранее поздно и в совершенно пустую квартиру без единого следа воспитания. Мысленно поставив Ленкиному взрослению  большой плюс, я совершила все необходимое для подготовки ко сну и с блаженным стоном упала в кровать. Я очень надеялась, что к понедельнику инцидент с Федюней забудется.

Я ошибалась. Известный субъект подкатил к моему столу ближе к обеду, вызывая сдавленные смешки девчонок, сидевших неподалеку.

– Надо поговорить, – холодно и в своей обычной собранной манере проговорил Федя.

– Если о том, что было в субботу, то предлагаю все забыть.

Мужчина странно улыбнулся:

– Нет, совсем не об этом. Пошли. Нас ждет новый клиент.

Чувство самосохранения в этот момент позорно посоветовало сослаться на несварение желудка и свалить в уборную. Не нравилась мне ухмылка Федюни, не нравилась от слова «совсем»! С этого может статься, неудачу на личном фронте обернет провалом на профессиональном, а я, пусть и нахожусь в непосредственном подчинении у Аркадия, не могу отказать менеджеру более высокого уровня.

Ничего не поделать, пришлось брать себя в руки. Я встала с видом идущего на казнь и уныло поплелась следом за Федюней, отчитывая собственную недальновидность в выборе одежды. Кто же клиента будет встречать в джинсах? Меня могли спасти лишь высокие, но удобные каблуки, которые были неизменным атрибутом рабочей обстановки. Только подумав об этом, я гордо расправила плечи. Когда меня вообще останавливала одежда? Важна ведь была сияющая улыбка!

Федюня вел меня в один из самых больших конференц–залов. На подходе к нему через неприкрытые жалюзи я увидела внутри Аркадия и трех мужчин, очевидно, являвшихся теми самыми клиентами, о которых ранее говорил Федор. Да, именно так стоило называть его вслух. Неровен час, проскочит позорное прозвище. Надо держать себя в руках.

Двое мужчин стояли по бокам от третьего, сидевшего в уютном переговорном кресле за столом. Напротив него и расположился Аркадий. Выражения лиц не позволяли увидеть жалюзи, впрочем, в данный момент меня мало это интересовало. На столе перед тем, что сидел, находился глянцевый подарочный пакет. Проект, что ли, упаковали под стать себе?

«Телохранители» были одеты в деловые костюмы, отличавшиеся от повседневной «приемной» униформы Аркадия только цветом. Третий участник мог похвастаться практически моим выбором гардероба: джинсы и футболка сидели на идеальном теле, словно влитые. Нет, пожалуй, проектный айтишник ни за какие миллионы не смог бы обладать подобным телом. Даже бодигарды на его фоне меркли. Именно по причине заведомой симпатии по отношению к мужчине, выходящему вон из ряда упакованных в костюмы–тройки незнакомцев, я и решила уделять клиентам в целом меньше внимания. Изначальная приязнь в таких вопросах являлась не самым лучшим советчиком.

Федюня галантно распахнул передо мной дверь, предоставляя отправиться в пещеру к медведям первой, и я оценила широкий жест натянутой улыбкой. Все инстинкты обострились, стоило перешагнуть порог комнаты, и я предпочла сосредоточить внимание на единственном внушающем доверие человеке.

– Привет, Аркаш. Федор сказал, у нас новые клиенты.

Мазнув  взглядом по мужчинам и отмечая, что третий, сидевший, будто спрятался за их телами, я коротко поприветствовала незнакомцев.

– Привет, Нина, – улыбнулся мой менеджер, разряжая обстановку, как мог это делать только он. – Так сразу и не скажешь. Мне, если честно,  с трудом верится в то, что они говорят.

– Заинтересовали, – не покривила я душой. – Какая–то необычная разработка? Кого вы представляете?

– Исследовательский центр «Орион», – на лице одного из мужчин промелькнуло нечто похожее на улыбку. Я присвистнула. «Орион», так же как и наша фирма, насчитывал тысячи офисов по всему миру. Что могло ему понадобиться у нас, когда на него и так работали лучшие умы человечества?

– Считайте, что для представления этого вполне хватает, – отшутилась я. – Что привело вас к нам?

– Уважаемые ученые утверждают, что ты знакома с их подопечным, – ответил за парочку из «Ориона» Аркадий. – Я бы хотел удостовериться, что это так, прежде чем продолжить разговор о возможном сотрудничестве.

– Обязательном, – поправил его второй «орионец». – Наш подопечный и госпожа Кострова абсолютно точно знакомы.

Мне стало любопытно. Тем более что тот самый подопечный продолжал недвижимо сидеть на стуле и не показывался мне ни на миллиметр. Сделав от Федюни несколько шагов, я приблизилась к мужчинам, а затем заглянула поверх плеча одного из них.

Дыхание перехватило. Сердце зашлось паническим стуком, а затем упало куда–то в район пяток. На меня смотрели самые необычные в мире глаза.

– Боже… – прокашлялась я. – Так ты выглядишь даже круче, Рейн.

Нудист глядел с неизменным интересом. Федюня хрюкнул, будто тоже смотрел вечерний выпуск новостей, связанных с голым мужиком у фонтана. Аркаша издал неопределенный, но однозначно тяжелый вздох, а исследователи из «Ориона» уставились на меня, словно на подопытную крысу.

– Вы успели дать ему имя? – уточнил первый.

– Я бы хотел, чтобы дальнейший разговор проходил в строго конфиденциальной обстановке, – добавил второй, намекая на то, что лишним менеджерам тут не место.

Дураком Федюня не был. Кабинет очистился ровно на одно лицо.

– Полагаю, эта вещь принадлежит вам, – первый «орионец» взял со стола пакет и протянул мне.

Я знала, что там. Белоснежный тюль выглядел еще более белым, чем в тот момент, когда я примеряла его на Рейне.

– Что вы от меня хотите? – отрываясь от созерцания внутренностей подарочного пакета, спросила я.

– Как мы уже и говорили, вы знакомы с этим мужчиной, – отозвался второй. – Мы лишь хотим предложить вам работу.