Чёрная

Я открыл дверь. На крыльце стоял Димка. Друг детства.

– Пошли, прогуляемся, – предложил он.

Я подавил удивление – с того самого детства мы и не виделись, хотя найти меня было легко – я жил там, где и прежде.

К ногам Димки жалась девчушка лет семи: хорошенькая, с короткими светлыми волосами и большими умными глазами. Я подмигнул ей, кивнул другу, спустился следом за ним по крыльцу, а затем мы пересекли небольшой старенький двор, огороженный покосившимся редким невысоким забором.

Давно следовало привести всё здесь в порядок, да всё руки не доходили. М-м-да, жил я далеко не по-королевски. На минуту стало неуютно и неудобно перед товарищем.  Впрочем, мы уже вышли на улицу и прогулочным шагом направились вверх по дороге, как часто делали в былые годы.

Жёлтое солнце не могло толком пробиться сквозь хмарь сизых облаков. Это даже было хорошо, потому что оно не слепило, не палило летним жаром, словом, не мешало идти рядом и просто молчать. Я всё ещё переваривал изменения, коснувшиеся Димкиной внешности. Время правит людям лица на свой манер. Думаю, мой товарищ сейчас думал тоже самое про меня.

Девчушка бегала перед нами: то рассматривала камешки на дороге, которую за эти годы так и не покрыли асфальтом, то срывала с обочины цветки, пришедшиеся по вкусу её детской душе. Она умела себя занять. И мы в детстве были такими же.

Ноги  сами привели нас на площадку, где я и Димка столько раз собирались, чтобы поиграть. Это место находилось минутах в семи от меня. Всего-то и нужно было пересечь главную дорогу, и пройти по асфальтовому аппендиксу, который приводил к площадке перед зданием. Раньше там располагалась первая в городе телестудия. Она просуществовала недолго, а прибранное и просторное место осталось. Машины сворачивали в аппендикс только для того, чтобы развернуться, да и то крайне редко.

И вот, сейчас, мы стояли возле закрытого двухэтажного дома из красного кирпича, территория вокруг которого была ограничена бетонными плитами.

Димка жил отсюда ещё ближе. Его дом стоял торцом к тому самому бетонному забору. Знаете, такая простецкая одноэтажная постройка, вытянутая прямоугольником, на две семьи, где у каждой свой вход с противоположных концов жилища. Дом снесли лет семнадцать назад, вместе с соседним, расположенным параллельно. «Палочки от Твикса» –  так мы их, шутя, раньше называли.

Пустующее место теперь заняли растения: сорняки и деревья. Мы отвернулись, чтобы не смотреть на заросшее бурьяном пространство.

– Ты помнишь… – начал друг.

И я, правда, вспомнил! В домах имелись подполья, которые после сноса зданий никто не удосужился засыпать, такое уж тогда стояло время. Местные были в курсе, и не лазили туда, а вот девчушка, отправившаяся по тропинке вдоль бетонного забора, не знала!

– Постой! – закричал я ей, и кинулся следом.

Димка сначала заторможено на меня посмотрел, затем сообразил и бросился за нами.

– Стой! Стой, пожалуйста! – кричал я.

Но девочка уже шагнула по тропке в глубины бывшего дома (кто её только тут вытоптал?!)

– Туда нельзя! – орал я, сердце отчаянно молотило о грудь.

Она обернулась-таки на меня, вскидывая умные глазёнки. Одновременно земля под её ногами начала стремительно осыпаться, и малышка рухнула вниз.

Я схватился за голову. Мне не доставало каких-то пяти шагов до неё. Ничего! Подполье должно быть неглубоким, лишь бы ни на что не напоролась там!

Я боялся представить худшее. Опустился на колени возле ямы и посмотрел вниз. Из-за зарослей вокруг разглядеть что-либо оказалось невозможно – слишком темно.

«Ты помнишь?..»  Почва оказалась ненадёжной, и я начал падать. Во Тьму. И вспомнил. Вспомнил!

Как мы играли тогда с Димкой.

Возле его дома, на обочине аппендикса, вырыли котлован для канализационных колец. Кажется, была суббота, рабочие отдыхали. Пользуясь этим, мы скакали по кучам вырытой земли, пока Димыч не оступился и не рухнул вниз. Я пулей унёсся за его отцом. Но было поздно. Дима погиб.

Липкий и ошеломляющий ужас ударил по мне изнутри. Я начал махать руками и ухватился за край обрыва. Отсюда, из этой бездонной темноты, мне казалось, что я цепляюсь руками за гладкость бетонной стены. Будто в замедленном кино, я слышал, как подбегает к обрыву мой друг. Мёртвый и такой живой.

Ощутил, за спиной моей поднимается Нечто. Не смея обернуться, я подтянул жилистое тело на руках, а Димка  помог мне выбраться окончательно. Даже после смерти он остался мне другом.

Мы стояли и смотрели, как из чёрных недр на нас смотрят детские глаза, как начинает подниматься в воздух девчачье тело. Как оно вытягивается, словно спагетти, и становится чёрно-белым, растянутым в пространстве существом. Плоским, будто разлинованным на полосы, с огромными пустыми глазницами и ещё больши́м ртом. И всё это в совершенно кромешном беззвучии.

Ошеломлённые увиденным,  мы инстинктивно шарахнулись назад. А монстр всё смотрел на нас и… улыбался.

Мы пошли по тропинке обратно к площадке. Именно пошли, потому что бежать сил не было, ноги словно бы заполнились свинцом вместо крови, и мы буквально разрезали своими телами сгустившееся вмиг пространство.

Едва я и Димка добрались до безопасного, на наш взгляд, участка, обернулись, и увидели, как к нам идёт девчушка, теребя в руках несколько сорванных цветков. Она улыбнулась нам.

Мне показалось, что я схожу с ума. Голова закружилась, сердце же болезненно сжалось.

«Ты помнишь!..»

Нет! Всё было не так. Не было того котлована! И не было падения Димки. Мы гуляли в тот день. Но не там!

Под главной дорогой ещё в советские времена проложили огромную трубу, диаметром метра полтора. По ней стекали по весне снеговые воды, а в дождливое лето струился скромный ручеёк. Метро в нашем маленьком городе отсутствовало, подземных переходов тоже не имелось. И потому мы с товарищем представляли, будто эта труба под дорогой, нечто подобное. Казалась таким интересным переходить по ней с одной стороны оврага на другую. Слышать, как сверху проносятся машины. Рассматривать, что за сокровища принесли талые воды или летний ручей.

В тот день было сухо. Нормальное жаркое лето. Хотя в трубе царила прохлада. В руках мы держали палки, которыми до этого сражались на площадке, воображая, что это пиратские сабли.  Мы шли по металлическому затемнённому туннелю, каждый по своей стороне, проводя палкой по стенкам трубы и с наслаждением слушая, какие звуки от этого в трубе же и рождаются.

Вдруг Димкина палка нырнула вглубь стены. Он охнул, и я тут же подбежал к другу. На ржавой поверхности мы увидели круглое чёрное пятно. Я хотел ткнуть туда своей палкой, однако в этот момент на нём проступило милое девчачье лицо с большими глазами. Мы удивлённо моргнули, а девочка улыбнулась нам. В следующую секунду Диму затянуло внутрь. И я, будто со стороны, услышал свой собственный крик. Потом всё вокруг меня потемнело…

 
– Вы не нужны мне больше, – сказала девчонка и бросила цветки на асфальт.

Я открыл дверь. На крыльце стоял Димка. Мой детский друг.

Мы стояли и смотрели в постаревшие лица друг друга. Не веря своим глазам и воспоминаниям. В какую же бездну ушли наши жизни?