Чёрная рябина

Дарина снова с криком подскочила на постели и заозиралась вокруг. В детстве не боялась темноты, а в девятнадцать лет начала. Это не тень от мебели, это его силуэт. Это не дуновение ветра, это его руки опять и опять стягивают с неё штаны, лезут под рубашку. Она снова даже пошевелиться не может под его холодным, будто неживым взглядом. Боль, страх и отвращение стали её спутниками после того позднего ноябрьского вечера. Каждый раз она надеялась, что всё случилось в кошмарном сне, а не в жизни. Каждый раз вспоминала, что реальность действительно разделилась на до и после. Почти каждую ночь тело вновь рассказывало несчастному сознанию об ужасе на своём языке. Всё нервы шалят, на самом деле зажили раны. Но Дарину после заката преследовал мучитель с серо-зелёными, болотными глазами, мерзкой ухмылкой и... и... слишком большим... нет, огромным членом. Раз за разом тело вспоминало холод неотапливаемого здания, боль между ног и в облапанной насильником груди, металлический привкус на губах. Сука. Вот таким был её первый раз. Неужели с каждым то же самое?

О чём она думала? Не о том, что месячные так и не пришли. Боже, за что? Не могло же всё закончиться ещё хуже. Ничего не наладится. Ничего не будет как раньше. Беспроигрышная лотерея "сдохни или умри". Что ей делать? Понятно, что к врачу, а дальше? Как жить, как другим в глаза смотреть? Если из неё вылезет отпрыск того существа, посмотрит болотными глазами? Нет! Если из неё достанут зародыша и кинут его в мусорное ведро? И она не узнает, был бы он похож на урода или на неё. Если она разделается с зародышем вместо его отца? Нет, не сможет. Хоть бы причиной задержки оказалось что-то другое!

Дарина снова легла, уткнулась в подушку. Стиснула зубами этот набитый перьями мешок и закричала. Соседи не услышат. А если и услышат, придумают сами, почему она воет по ночам. Дура, какая же дура. Тем вечером все силы потратила, даже в тень превратиться не могла. Не подумала, что опасности на каждом углу. Одна шла, срезала через дворы. Дура. Идиотка тупая. Это конец.

Зубы ныли, горло болело от крика. Дарина перевернулась на спину. Через потёртые шторы пробивался лунный свет, показывая старый потолок, который давным-давно из белого стал грязно-серым. Она такая же грязная. Исчезнуть бы. Больно, стыдно, мерзко. 

Она ведь так и не рассказала никому. Даже сестре и брату. Они бы поддержали обязательно, Мила и Коля замечательные. Но вдруг потом чересчур жалели бы её? Так уже было в другой ситуации. Нет, жалость убьёт. И так жить не хотелось, а если редкие встречи с родными превратятся в пляски вокруг неё... Ни за что.  Тем более, тогда и родителям рассказать придётся. Отец болел постоянно, его не стоило волновать. А мать... Она всегда выполняла обязанности, вырастила детей, но так ни с кем из троих и не сблизилась. Не превратилась из матери в любимую мамочку. Другие знакомые — чужаки, с ними о таком не поговоришь. А поговорить безумно хотелось. Просто чтобы не сойти с ума, выплеснуть боль. Если только... Может, Саше написать? Он и без слов поймёт, что нужен рядом. Сашка Ярцев. Самый лучший друг.

***

Отчего-то дыхание спёрло, когда он через плотную бумагу нащупал сушёные ягоды. Всего на два месяца ведь уехал по делам в родной городок. Оставил адрес подруге, но не думал, что она напишет.

— Сашк, ты чего притих? Идёшь с нами или как? — Приятель коснулся его плеча. — Тут через улицу такие девочки живут, закачаешься! Обе людской породы, правда, но по умениям многих наших переплюнут.

— Идите без меня. Неохота сегодня развлекаться.

— Да ладно, брось! Мы хоть и нелюди, но потребности у нас вполне человеческие, это нормально. Пошли, вместе веселее!

Да уж, человеческие потребности. Питаться, нормально высыпаться и трахаться. В людском облике всё, кроме второго пункта, получалось легко. Он и не брезговал обычно, но...

— Нет, в этот раз без меня.

— Ай, ладно, как знаешь. Ну, мы пошли. Кто мы такие, чтобы мешать твоему воздержанию! 

Приятели посмеялись и ушли. Когда за ними закрылась дверь, он нетерпеливо оторвал край конверта. Хорошо ещё, что у нелюдей свои пути. Обычная почта — это же сплошное издевательство. А тут сутки, ну максимум двое — и письмо или посылка на месте. Никакого письма в конверте не было. Лишь горсть чёрной рябины. Он втянул воздух через сжатые зубы, рвано выдохнул. С Дариной что-то случилось. Дрянное время наступает, страна трещит по швам. А тут и с подругой что-то стряслось. Так, нечего гадать. Если выедет сейчас, то утром будет у неё. 

Он быстро начеркал записку приятелям и покидал в сумку вещи, не вникая, что сгребает со своих полок. Если бы не отвлекался, то, может, раньше разобрался бы с делами. Не факт, конечно. Не только от него это зависело. Но вдруг? Тогда б уже неделю как вернулся. Не мог Саша от всего защитить подругу, но ей бы не пришлось слать эту весточку, будь он рядом. 

Аж руки тряслись, когда дверь запирал. Никогда раньше такого не было, чтобы Дарина не говорила прямо, в чём дело. Никогда не клала в конверт клятую чёрную рябину, сколько бы неприятностей в жизни ни случалось. Семь лет назад они про эту ягоду договорились, когда он уезжал с родителями. Тогда думали, что просто красивым жестом дружбы станет. Детские выдумки, ничего особенного. Много он с подругой переписывался в то время, у него целая банка сушёной рябины накопилась. Красной. Так и не выкинул до сих пор. А теперь вот карман жёг конверт с чёрной ягодой. Для других глупость, наверное, но не для них. У подруги плохи дела. Скоро. Скоро он снова будет рядом с ней.

***

На месте. Четыре этажа отделяли его от Дарины. Бегом по лестнице. На ходу Саша успел порадоваться своей нечеловеческой реакции: не будь он тенью, сшиб бы старушку, которая медленно спускалась со второго этажа. Ему вслед донеслось:

— Сумасшедший! Куда вы, молодые, всё несётесь!

К подруге, бабулька, к подруге. Будет тема для разговоров на скамейках. Знали бы все эти пенсионерки, что рядом с ними в человеческих обличьях живут не только люди, тем стало бы больше. Раньше его даже смешила немного мысль о том, насколько ошибались многие авторы сказок и мифов. Им на ум не приходило, что отличные от них существа маскируются и живут почти обычной жизнью.

Как только он поднялся на четвёртый этаж, из головы вылетели все мысли, кроме одной. Что с Дариной? Обшарпанная дверь, пожелтевший от времени звонок. Давай же, милая, открой...

Когда он увидел такую родную девчонку худой, бледной, с потухшим взглядом, внутри всё оборвалось. Как она изменилась. Кто посмел её так изменить? Или что? Саша шагнул внутрь квартиры и закрыл за собой дверь.

— Говори.

Дарина затряслась от сухих рыданий, закрыла лицо руками и едва слышно прошептала.

— Я беременна...

Когда она рассказывала всё, у него волосы буквально встали дыбом, а внутри зажёгся злой огонь. Блять! Сколько раз Саша, как и остальные, думал, что всякое говно случается где-то и с кем-то, но не здесь и не с его близкими? Если найдёт насильника — убьёт. Очень хотелось успокоить подругу, убедить, что она ни в чём не виновата. Он это и говорил. Да вот найдутся "добренькие", которые станут убеждать в обратном, даже не зная всего. Мало, что ли, таких уродов с их ором "шлюха, нагуляла", "залетела на блядках"? До хера и больше. Решать надо, что делать. И быстро. Прямо тут, на крошечной кухне, где они вдвоём кое-как помещались.  

— Я помогу, что бы ты ни решила. Сейчас... Думаю, никто не вправе что-то тебе навязывать.

— Сашк, я... — Дарина обхватила дрожащими пальцами стакан с водой. Капли подскакивали вверх и в стороны. Саша молча встал и подал ей воду. Она сделала пару глотков, выдохнула. — Не знаю. Боюсь, что возненавижу того, кто внутри. Вдруг похож будет на ублюдка-папашу? Я так не смогу. Не смогу и всё тут.

Саша всё так же молча сел на место, взял её ледяные руки в свои.

— Знаешь, я никогда не осуждала женщин, если они... Ну, не хотели вынашивать, рожать. Неправильно, что у нас в стране со специальными средствами туго обычно. И я жалела, что на нелюдей не действуют таблетки всякие и другие... м-м-м... подобные штуки, чтобы предотвратить, это всё только резинками или вмешательством решается. А сейчас... Я не хочу ребёнка от ублюдка, мне страшно. Но... Я где-то читала, что на очень маленьком сроке у зародышей уже некоторые органы формируются, сердце работать начинает. Это пиздец какой-то...

Дарина снова заплакала, а Саша налил ей горячего чая. В голове с бешеной скоростью проносились мысли. Он прекрасно знал эмоциональную, ответственную до невозможности подругу детства. Неизвестно, что будет, если кто-то настоит на аборте. Ей и так психику покорёжили, в таком состоянии она не избавится от мысли, что убивает этот комок клеток. А ребёнок и вовсе жизнь вверх дном перевернёт. Паршивый выбор. Он бы склонился к первому варианту. Проще пережить однажды, а не мучиться всю жизнь. Нашёл бы по связям семьи врача хорошего. Но подобные думы разбивались о простое напоминание самому себе: "Ты не на её месте. Ты не знаешь, каково ей будет в обоих вариантах". Да, он не знал. Только предполагал, сколько всего наговорят люди и нелюди, реши Дарина рожать без брака. А если... У него как-то не заходили далеко отношения, ни с кем ему жить не захотелось. Думал, потом. Ну вот то самое потом. Дарину защитит от грязных слухов, где она дитё нажила. Саша никогда не планировал что-то надолго и понятия не имел, что делать с жизнью дальше. Вот, пригодилось то, что другие называли несерьёзностью.

— Раз уж так всё получилось... Дарин, выходи за меня. Вместе проще.

— Чего?.. — Она подняла на него заплаканные золотисто-карие глаза. Будто янтарь под водой. — Саш, не сходи с ума.

— Давно уже сошёл по мнению общества. Нормальный вариант, чтобы то же самое общество от тебя отвалило. Я ведь вижу, что не сможешь ты избавиться от... Ну, если за эти месяцы поймёшь, что и с ребёнком невмоготу будет, откажешься. У нелюдей такое тоже практикуется. Если сможешь с ребёнком, будем воспитывать. Я не гений, но уж постараюсь мелкому привить, чтоб уважал и себя, и других. Не будет парень или девчонка такой мразью, как биологический папаша.

Дарина отвела взгляд, обняла саму себя и тихо ответила:

— Перестань. Если со мной так вышло, ты не обязан за компанию себе жизнь усложнять.

Ага, со стороны понаблюдает, как она загибается, и строить из себя прекрасного друга станет. Что за бред? Если подруге этот ребёнок нужен будет, то и ему тоже. Кто ж спорит, что всё теперь ахуеть как сложно? Но своих в беде не бросают.

— Это ты перестань. У меня никого нет, у тебя тоже. Не храплю, если выпью с приятелями — не буяню, готовить умею. И крестиком, и на машинке... Ну, ты поняла. Давай попробуем. Мы не в средних веках, если кого встретим другого, через Папу Римского не надо разводиться. Будешь рожать — для всех этот ребёнок от меня. Так лучше и проще.

Дарина ещё пыталась возражать, но он уже всё решил. Наверное, в тот самый момент, когда при словах об аборте увидел в её глазах ужас и безысходность. А на растерзание людям и нелюдям за внебрачную, да ещё такую беременность Саша её ни за что не отдаст. Подруга пошла умываться, а он замер перед телефоном в тёмном коридоре. Так, следующий шаг — разговор с отцом. Хоть бы дома оказался.

Пальцы коснулись пыльной трубки, Саша привычно крутанул номеронабиратель. Долгие длинные гудки. Хоть бы успеть поговорить, пока Дарина не вышла. Смутится ещё больше ведь. Его родители — хорошие, но своеобразные. На том конце сняли трубку и раздалось привычное хрипловатое:

— Слушаю.

Спокойный деловой тон. Разве мог быть другой у столь влиятельного нечеловека, как Степан Алексеевич Ярцев? Если не весь Союз, то большая его часть о нём слышала. Папа влиятелен в основном среди людей, мама среди нелюдей. А Саша просто Саша, который пока морально не дорос даже до Александра.

— Папань, здорова.

— И тебе не хворать, кровосос, — голос отца сразу потеплел.

— Ну пап!

— Прости, я хотел сказать спиногрыз. Чего?

— Я тут это... Женюсь, короче.

Пауза. Вздох.

— Что ж, тебе удалось меня удивить. Про внуков стоит уточнять?

— Ну... Я...

Саша постарался изобразить несуществующий стыд.

— Второй раз за минуту удивил. Живи теперь, что уж. Воспитывать тебя поздно. Скоро эта сложная миссия ляжет на твои плечи. Познакомишь с невестой?

***

Что же Сашка натворил? Да, Дарина больше всего на свете хотела, чтобы он поддержал её, помог пережить всё это. Но она не хотела портить ему жизнь, не хотела, чтобы обязанным себя считал. А ещё с родителями его встретиться придётся, ужас... Они прекрасные у него, но как в глаза-то им смотреть? Как врать? Дура. Сама влипла и друга впутала. Всегда он её защищал. И теперь, кажется, без колебаний снова рванулся защищать. Не дал переубедить. Что бы она ни говорила, он пожимал плечами и отвечал, мол, ничего такого в ненастоящем браке нет и жить вместе с подругой приятно. Если бы она сразу решилась на аборт, ему бы не пришлось... Не вышло. Как представляла себе всё... Ну почему Сашка так вот запросто предложил ей другой выход, жертвуя своей свободой? Это не его ребёнок, не его проблема.

Она стояла на кухне, судорожно глотая морозный воздух из открытой форточки. Как так вышло? Дарина втянула друга в свою беду. Боги...

— Не стой рядом с окном, простудишься. Иди отдохни.

Саша положил тёплую ладонь ей на плечо. Что теперь будет...

Дарина без конца ворочалась в постели. Мысли категорически отказывались проваливать прочь, так и перетекали из одной в другую. Что, всё-таки, она скажет родителям Саши? "Здравствуйте, дядя Стёпа и тётя Аня. Простите, но у нас вот так случайно вышло"? Стыдоба-то какая... Саша будто и не переживал из-за этого, сопел себе в три дырки на диване в коридоре. Впрочем, он и правда не боялся им что-то говорить. С тех пор, как один раз из-за глупого "я сам всё решу, никому ничего не скажу" влип по уши и в итоге выжил только чудом, Сашка перестал отмалчиваться, рассказывал родителям о сложных ситуациях. Они у него никогда не кидались обвинениями просто так. Очень спокойные, разумные. Они всегда умели разбираться в трудных, спорных случаях что у людей, что у нелюдей.

Но Дарина всё равно боялась. А если решат, что она использует их сына? Люди обычно говорят, что ради денег и статуса. У нелюдей ещё сложнее. Сашка отмахивался, мол, двадцатый век на дворе: те, кто не принадлежит к роду человеческому, давно уж поняли, что надо держаться вместе, чтобы жить в мире людей, не выдавая своей истинной природы. "Ну что ж мы, совсем тупые, чтобы друг друга подставлять, когда нас и так мало?" Видимо, да. Тупые. Даже среди одного вида, теней, никогда не было настоящего равенства, единства. Саша не слышал злых пьяных слов от их знакомых. Все тени знали, что представители четырёх семей — Савицкие, Симоновы, Остапенко и Ярцевы — не совсем "простые смертные". Сильные, способные нелюди из древнейших родов. Ни одного промаха, все их дети даже от браков с людьми превосходили по возможностям других теней. Иногда в разы.

Что же будет, когда "внук" Анны Савицкой и Степана Ярцева родится другим? Наверное, Сашкины родители не скажут, что Дарина связала с ним жизнь ради силы рода. Они ей казались проще, добрее многих. А вот другие гадостей наговорят сполна. Не в лицо, конечно, но слухи дойдут.

Дарина вздохнула и крепко обняла подушку. Да боялась она просто и стыдилась. Если так подумать, все разумные существа всегда обсуждали друг друга, завидовали, находили повод для сплетен даже там, где его нет. Её ребёнка обсудят вне зависимости от его талантов. Её брак с Сашей обсудят и забудут. Так всегда, похоже. Про одну скажут "вот сука, выгодную партию ухватила", про другую "вот дура, куда глаза смотрели". Но по сути свадьба по залёту — не такая уж оригинальная тема. Вот если б кто из чужих узнал, что девушку из теней, которая обычно может сопротивляться и людям, и сородичам, вдруг кто-то изнасиловал... Вот это необычно, вот это интересно. Ребёнка бы потом тоже в покое не оставили, смотрели б как на инопланетянина.

Снова солёная влага на щеках, снова воспоминания... Дарина выставила перед собой руку, сложила пальцы в знак. Тут же кожа в ночном сумраке потемнела, из пальцев выросли длинные острые когти. Ни один человеческий самец не овладел бы ею. Реакция тени несравнимо быстрее. Даже тогда, когда силы на исходе. Способный нелюдь мог бы избить или даже убить. Но она бы сопротивлялась. И суда он не избежал бы. Древние духи видят всё, они не терпят, когда смертные нелюди идут против их воли. Кто же мог ею овладеть и уйти безнаказанным? Духи молчали. Если б им было ведомо, они бы послали ей имя. Но нет. Никто из земных нелюдей не мог задавить чужую волю, лишить движения одним взглядом. Кто? Кто это сделал? Этому миру он не принадлежал...

***

Дарина задремала на заднем сидении, а он ехал по пустой дороге. В их краях на этот раз зима не спешила вступать в свои права. Холодно, как и должно быть в декабре, но снега мало, никакого гололёда. Хорошо. Саша один ездил вполне уверенно даже на сложных дорогах и в плохую погоду, но теперь накатило странное волнение. Он вцепился в руль и уставился на дорогу. За себя не страшно, а вот за особо ценного пассажира... За одного с половиной пассажира, точнее. До чего же непривычно. Не верилось, что внутри такой хрупкой подруги зародилась жизнь. Плохо, что от мрази. Хоть бы ещё не похож был ребёнок на насильника. Только этого мучения Дарине не хватало. А в целом воспитание решает. Моральными уродами не рождаются. Подруге тяжело носить в себе часть мрази, но она рассудила, что это и её часть.

Зря только переживала, что Саша якобы жизнь себе портит, собираясь растить чужого ребёнка. Никак не понимала, что для него не мог быть чужим тот, в ком есть что-то от неё. Можно подумать, его биологический материал облегчил бы воспитание мелкого нелюдя. Родители не учили Сашу трястись за свой род и страстно желать его продолжения. Не королевских кровей, чтобы бредить наследниками.

Ничего, встреча с его родителями подругу успокоит. Саша сказал им, что на нём больше вины в "сюрпризе". Сам уговорил Дарину, когда она не хотела торопить события, сам настоял, сам облажался. Отец ответил, что если Сашка отвечает за свои поступки и девушку не оставил, то помощь получит. Да, родители ему потом наедине выскажут, что о нём думают. Но искренне поддержат Дарину. Он знал.

***

Тётя Аня замахала руками, когда Дарина попыталась назвать её по имени и отчеству. Никакого крика и презрительных фраз. Сашка остался с отцом в гостиной, а его мать заявила, что сын о невесте плохо заботится, вон бледная какая. Слово за слово, и вот уже Дарина зашла в шикарную столовую с каменными стенами и мебелью из морёного дуба. На столе как в сказке про скатерть-самобранку уже ждали тушёные овощи, гречка, любимая варёная рыбка, компот и печёные яблоки.

— Пускай пока мужики поболтают, а мы поедим. Дарин, чего ты застыла? Садись скорее за стол, тебе теперь много сил нужно.

Тётя Аня привычно перед едой собрала длинные светлые волосы в хвост и усадила Дарину напротив.

— Почему вы так...

— Что? Почему не истерю и не сыплю проклятиями на головы дурной молодёжи? А смысл? Всё уже случилось. Помнишь присказку? Вы нелюдей с чудищами не путайте. Сашка бестолочь, конечно, а ты эту бестолочь послушала. Но знаешь, всё-таки я им горжусь. Дурак, но ответственный, порядочный дурак. Значит, мы со Стёпой хорошего сына вырастили, раз он не сбежал. А то полно парней молодых, у которых в голове одно только "Наше дело не рожать. Сунул-вынул и бежать". Я представляю, как тебе сейчас непросто. Тем более, ты мне не чужая. Пигалицей мелкой ещё помню.

— Тётя Аня... Спасибо вам огромное...

Слёзы закапали прямо на рыбу. 

Дарина сидела на краешке большой кровати и смотрела, как за окном крупными хлопьями тихо шёл снег. Если в ближайших городах по всем прогнозам через полторы недели польёт новогодний дождь, то тут погода стала по-настоящему зимней. Тётя Аня и дядя Стёпа так и не пустили их назад в город. Наверняка Саша рассказал им, что в её съёмной квартире хлипкие окна держатся на честном слове и от сквозняков некуда деться. Ещё и планировка дурацкая, ни в ванной, ни на кухне не развернёшься. И всё-таки один несомненный плюс у той однушки был: там Дарина ни перед кем не держала лицо, не прятала боль.

Теперь... Она стыдилась того, что обманывает Сашкиных родителей. Для поддержания легенды пришлось ночевать в одной комнате с Сашей. Благо, дверь запиралась. Друг в первую ночь хотел лечь на полу, лишь бы не смущать. Ещё чего, вот уж глупости. Да, она после всего часто вздрагивала от прикосновений, но это уже её проблема. Пройдёт когда-нибудь. Тогда уж Дарине с её заскоками стоило на пол лечь. Сашка в тот вечер возмущался шёпотом от её слов и велел не дурить. Достал из шкафа третье одеяло, скрутил и положил посередине как границу. Каждую ночь они после этого доставали то одеяло, а утром убирали. По сути такая штука нужна была только ей.

Ох, Сашка... Не противно же ему с ней рядом засыпать. Сколько бы воды Дарина на себя ни лила, как усердно ни тёрла бы кожу мочалкой, а всё равно оставалась грязной. Самой мерзко. Не смывались те жадные, грубые, похотливые прикосновения. Она такая гадкая, глупая. Не заслужила доброты Сашкиной семьи. Её снова трясло. Снова она пыталась не захлебнуться в волнах страха и стыда.

Дарина раз за разом твердила себе, что поводов для волнения нет. Родители Саши помогали, он сам с ней носился, всячески успокаивал, поддерживал. Врачи тоже говорили, что всё идёт как надо. Хорошо складывалось. Слишком хорошо. Её всегда пугало такое, казалось затишьем перед бурей. И свадьба скоро уже, надо будет перед семьёй своей смущение и счастье изображать. Она уже по телефону едва совладала с голосом, чтобы не разреветься от поздравлений и добрых шуток. Брат с сестрой и правда поверили, что их общий друг встречался с Дариной, никому об этом особо не говоря до поры до времени. Знали бы они, что он для неё сделал. А она для него что? Сашка только печально улыбался и говорил: "Дарин, ты о чём вообще? Наша дружба — это не бартер".

Всё так. Но всё равно неправильно. Он дарил ей столько тепла и заботы, а она... Не решалась шагнуть навстречу его стараниям, пряталась за третьим одеялом от случайных касаний. В ванной тихо выла и раздирала кожу мочалкой до глубоких царапин. Не отпускало. Не получалось. Сашка предлагал хорошего специалиста, но такая идея вызывала лишь ужас. Рассказать чужаку? Ни за что! Вот ведь глупая, трусливая тень. Натерпелся Сашка со своей бестолковой подругой. Порадовать бы его хоть немного.

Тётя Аня говорила, что многое в доме в распоряжении Дарины. Готовка отвлечёт от мыслей нехороших. Точно. Как раз стоит испечь Сашкины любимые булочки. Вернётся вот из своей поездки по делам, чаю со вкусностями попьёт...

***

Нет, всё-таки приятели у него толковые. А ещё лёгкие на подъём, запросто согласились искать следы преступника. Саша, само собой, рассказал им не совсем правду. Вместо насильника просто агрессивный урод, вместо подруги избитый знакомец. Таких ситуаций всегда хватало. Мишка всегда был, как говорится, за любой кипиш, кроме голодовки. Тем более, когда срабатывала установка "наших бьют". Ромка, у которого сочувствие осталось на зачаточном уровне, считал общение с Сашей выгодным, а потому поддерживал его затеи. Манящий, что с него взять. Вообще у каждого вида нелюдей свои заскоки, но манящие с их альтернативной моралью порой пугали. Но чего-чего, а оригинальности им не занимать. Знакомство с Ромкой несколько лет назад началось с его: "Привет. Меня зовут Роман. Я из манящих, а ты — стопроцентный натурал. Иначе повёлся бы на мои способности". Правда, и среди них не все одинаковыми были. Старая знакомая, Маша, не применяла свой дар направо и налево.

Саша всю дорогу думал то об одном, то о другом. Приятели, свадьба, новый год... Но никак он не мог отогнать страх, что не найдёт ничего в тех дворах. Времени много прошло, да и вообще... Бредовая идея. Но не привык он сидеть сложа руки. Тем более, видя, как трудно Дарине. Он вытянет её из этой трясины, обязательно. И того урода найдёт рано или поздно.

Когда они выбрались из машины, снег успел слегка припорошить жухлую траву. Скоро погодка тут сменится на ледяной дождь, похоже. Неважно, успеют всё осмотреть. Только поторопиться стоит, чтобы одним днём вернуться из этого города и Дарину не волновать. Пока Саша с приятелями прикидывал, с чего начать, во дворы зашла женщина с пацаном лет двенадцати. Природный острый слух тени уловил сбивчивый шёпот пацана:

— Мам, это же нелюди! Все разных видов. Обойдём? Вдруг они задумали чего! Такие нас не любят.

О как интересно. Конечно, зрячих всегда недолюбливали. Кому из тех, кто скрывает нечеловеческий облик и от людей, и от себе подобных, понравится вид нелюдей, который может видеть природную суть других? Но зрячих особо не трогали. Сашка тоже не собирался даже. Пусть идут куда шли.

Когда зрячие поравнялись с Сашкиной компанией, женщина вдруг сказала сыну:

— Слава, отнеси продукты домой, я скоро приду. Это мои знакомые, поговорю немного, давно не виделись.

Пацан заупрямился, но мать ласково повернула его в сторону и вручила авоську. Стоило ему уйти, как она подошла к Саше.

— Чем могу помочь, тень?

Мишка опередил, ответив первым:

— Зрячие всегда вмешиваются не в своё дело? Иди к Славику, нам твоя помощь не нужна.

— Я обращалась не к вам. — Женщина бросила взгляд в сторону Мишки и снова посмотрела на Сашу. — Моё имя в мире людей — Надежда Шестакова. Как зовут вас?

— Александр Ярцев. Видите ли, мы думаем, что где-то поблизости какое-то время назад появлялся преступник из другого мира. Хотим найти след.

— Ярцев... — Надежда вгляделась в его лицо, чуть прищурившись. — Родственник Степана?

— Сын.

— Понятно. Я виделась с вашим отцом на собраниях нелюдей, один раз даже задание с ним в команде выполняла. Толковый нечеловек. Что о деле. Какое-то время назад? А конкретнее? Если меньше, чем четыре месяца назад, то помогу.

— Меньше. Зачем вам это?

— Не люблю преступников. Да и Ярцевы разыскивают лишь тех, кто действительно заслужил наказание.

Надежда зябко повела плечами от порыва ветра и натянула вязаный шарф на подбородок. Тут в разговор вмешался Ромка.

— Я бы не доверял тем, кто не озвучивает свои выгоды напрямую.

Может Ромка и прав был, но Саша не чувствовал в этой женщине ничего плохого. Тем более, помощь зрячей лишней не будет.

— Думаю, нам пригодятся ваши способности, Надежда.

Она кивнула и вместе с ними пошла в сторону гаражей и заброшенного склада. От неё прямо-таки исходила уверенность в своих силах. Да и как иначе, разве пошла бы зрячая с троими незнакомыми нелюдями при другом раскладе?

Пока Сашка с приятелями осматривался, Надежда чертила знаки в воздухе. Вокруг неё летали не пойми откуда взявшиеся перья. Время тянулось как вязкая масса вроде слишком густого киселя. Приятели уже залезли в старый гараж в поисках следов других нелюдей, а Саша всё смотрел на летающие вокруг зрячей перья. В какой-то момент она глубоко вздохнула, одно перо отделилось и упало рядом со входом на заброшенный склад.

— Преступник был там, Александр. Уверена, он что-то материальное оставил. С такой разрушительной энергией это не случайный нелюдь, точно.

Саша крикнул приятелям, что осмотрит склад, а сам поспешил внутрь. Надежда осталась снаружи — оно и к лучшему. Мало ли, что он найдёт. Не все находки предназначены для чужих глаз. Да и Сашку потряхивало от волнения. Вдруг тут осталось что-то из вещей Дарины? Об этом никому знать не нужно.

Он уже несколько минут шарился по складу с фонариком. Ничего, кроме мусора и пыли. Неужели всё зря? Нет, он обязан найти то, что оставил тут насильник. Делать нечего, пришлось копаться в горе старых тряпок, обрывков картона и ржавых прутьев. Ух, ну и запашок... Не одна бродячая собака зарывалась в хлам, спасаясь от холода. Мусор, собачье дерьмо, мусор, мелкие кости (крысиные?), снова мусор. Потревоженная куча пахла сильнее, уже тошнило от раскопок. Тут блеснул в свете фонарика золотистый металлический шарик величиной с вишню. Хрень непонятная. Ладно, потом разберётся.

Саша собирался уходить, но в последний момент увидел, что к уже отброшенному в сторону куску картона прилипла какая-то бумажка. Записка. Ох ты ж... Пара фраз с кривым переводом на русский. Амулеты хорошо передавали устную речь, а не письменную.

"Добрая кто ты такие? Меня после попользовались? Шлюха, имевшаяся в употребление. Не тошно? Меня не найдёшь вы. А найдёте, не победишь. Такая не мне соперник нечеловечек. Местный нечеловеки смешная".

Уёбок. Откуда знал? Или наобум послание оставил? Лицо горело, руки немели, ныли от желания найти ублюдка самодовольного и первым попавшимся куском арматуры выебать, а потом за яйца к проводам подвесить, чтоб сдох. Сашка развернулся и пошёл прочь из заброшенного склада. Вдруг в паре шагов от двери запнулся и в следующий миг оказался на старых крашеных досках. Фонарик потух от удара. Всё вокруг поплыло, уличный свет заволокло непроглядной тьмой. Только облупившаяся краска под пальцами, затхлый воздух в лёгких. Что такое? В голове откуда ни возьмись вспыхнула мысль: "До встречи осталось тридцать шесть лет". Это ещё что за глупости? Теням будущее неведомо.

Тут сквозь тьму пробились голоса приятелей. Мишка, кажется, нервничал, предлагал в больничку заехать или подмогу вызвать. Вот ещё, всё в порядке. Стоило приятелям вытащить его на воздух, как темнота развеялась без следа. Только силы куда-то подевались. Саша рассказал всем о шарике, умолчав о записке. Надежда провела пером над вещицей и заключила, что та не принадлежит их миру. Скорее всего, откуда-то из верхних миров. Вот так задачка... Мало того, что на Землю как-то попал инопланетный нелюдь, так ещё и оттуда, где жили самые сильные из них. Приятели тоже всё удивлялись по пути к машине, бурно обсуждали, реально ли выяснить, кто в их мир пожаловал.

— Александр, вас беспокоит что-то ещё? — тихо спросила Надежда.

— Да нет... Вдруг пришла в голову мысль, что я обязательно встречусь с преступником, но много лет спустя. Ерунда.

— Отчего же? Жизнь — штука странная, но иногда даёт нам подсказки. У меня было такое. А недавно сын заявил, что у него в будущем обязательно родится дочь, а жена захочет назвать её Златой. Я в это охотно верю.

***

Сашка лопал булочки так, что за ушами трещало, а потом долго нахваливал её скромные кулинарные умения. Дарина знала, что он преувеличивал, но всё равно от похвалы её губы невольно растягивались в улыбке. Друг выглядел таким уставшим после поездки... Твердил, что обычные рутинные дела замотали. Что-то верилось с трудом. Уехал рано, приехал уже к ночи ближе.

— Иди отдохни, поедатель булочек. Едва на ногах держишься ведь.

— Может, погуляем лучше? В городе такая унылость, а здесь настоящие сугробы, красота. Тряхнём стариной, поиграем в снежки. Соглашайся!

Пока она думала, Сашка открыл окно и собрал с подоконника снег. Дарина и глазом моргнуть не успела, когда ей в плечо полетел влажный холодный комок. Она аж засмеялась от неожиданности, тревога отступила.

— Ах ты зараза! А ну пошли на улицу, мстить буду! 

— Ты куда?

Чёртов чуткий слух теней! Удобно, когда слышишь ты. Плохо, когда слышат тебя.

— Да так, мозги проветрить. Не спится что-то.

Отец только цокнул языком и чуть склонил голову набок.

— Компанию составить? А то бессонница — это заразно, похоже.

Ну и что теперь ответить? Отец как чувствовал неладное. Может, полуправда сработает...

— Я хотел подняться по холму, по роще пройтись. Вспомнить детство, в общем. Не стоит тебе, а то снова колени разболятся.

— Переживу. Уж совсем-то старика из меня не делай, ага? Одевайся, выйдем. А то болтовнёй девчонок разбудим ещё.

Да что же это! Как не вовремя. А вдруг отец узнал обо всём? Нет, неоткуда. Родители в принципе привыкли, что он влипает в неприятности с завидной регулярностью и его жизнь скучной не назовёшь.

— Папань, хватит тебе...

— Пошли.

Саша со вздохом натянул куртку. Если уж отцу вздумалось выйти зимой среди ночи, чтобы поболтать, то разговор предвидится серьёзный. Этого следовало ожидать. Родители ведь так и не выговорили сыну за безответственность и легкомыслие. Должны были, но не стали. Где силы взять на общение...

Когда они вышли на заметённый снегом задний двор, Сашка жадно вдохнул морозный воздух.

— Для начала скажи, что с тобой. Здоровье подводит на этой неделе? Волнуешься или боишься чего-то?

Неужто так заметно? Сашка старался виду не подавать, что после того, как он нашёл шарик на том старом складе, самочувствие особо хорошим и не было. Чем ближе находка, тем хуже. Особенно, когда рядом никого. Недавно по дурости сунул эту херню в нагрудный карман рубашки и... Думал, кони двинет. Будто разом из лёгких воздух выдавили, сдули их, как воздушные шарики. В глазах потемнело, сердце едва трепыхалось. Он и пикнуть не мог, чудом собрал остатки сил и воли, чтобы вынуть проклятую находку из кармана. Сколько ж силы в маленькой металлической штуке, раз она вот так прицельно била именно того, кто её взял? Зря Сашка притащил домой херню непонятную. Что это? Настроенный на атаку боевой амулет? Проводник чужой силы? Что? После каждого прикосновения голова разрывалась от боли, мышцы тяжелели, реакции тормозили жутко. Нескольких дней хватило, чтобы силы иссякли. Не место подобной вещи в доме. Саша спрячет штуковину, а потом уже разберётся. Ну как так? Раньше он сильным был, реакции никогда не подводили. А теперь он такой тормоз... Ни в пизду, ни в Красную Армию.

— Я просто... — Саша было открыл рот, чтобы соврать, но тут же его закрыл. Какой же он идиот. А вдруг и на отца находка влияла? С чего вдруг он проснулся среди ночи? — Облажался. Сразу не подумал.

— Говори.

Саша снова рассказал изменённую версию. В конце концов, он почти не врал. Преступник был? Был. Странный металлический шарик был? Был. Только о случившемся с Дариной и о записке от насильника он никогда не расскажет.

— Понятно. Один мой знакомый к концу зимы приедет издалека. Ты вряд ли помнишь Василия Семёновича, он давно у нас в доме не бывал. Хороший спец по части вещей не из нашего мира. А пока... Подожди минутку.

Отец пошёл к постройке для садового инвентаря. Язык не поворачивался назвать её сараем: строители расстарались на славу. В доме и на участке вообще всё идеально было. Хотя... Всё равно Сашка иногда скучал по временам, когда родители по работе ездили вместе с ним в другие города и снимали там недорогое жильё. Глупо, конечно, скучать по прошлому, но тогда на отца с матерью не давила такая ответственность и, несмотря на все дела, им ещё хватало времени почаще быть рядом с ним. Уже лет восемь как это осталось позади. Родители у него лучшие на свете, и он уже взрослый, чтобы не понимать, как много сил и времени отнимает работа. И всё-таки он скучал по детству.

Сашка рассматривал в свете садовых фонарей снежинки, падавшие на рукава тёмной куртки. Что за мысли дурацкие в голове? Тот шарик не только физические силы отнимал, что ли, но и превращал временного владельца в ностальгирующего нытика? Не о том бы думать, не о том. А всё же... Семья — это сложно. Сможет ли Сашка быть таким же умным, терпеливым, понимающим, как его родители? Замечать состояние ребёнка, всегда помогать словом и делом. Сколько бы ребёнку ни было лет. Сможет? Да, родителям не всегда хватало времени, чтобы просто побыть с Сашей, но они больше всего ценили семью, выкладывались по полной. Очень высокая планка.

Скрип снега выдернул из вязи размышлений. Отец возвращался с небольшой каменной шкатулкой в руках. Когда он подошёл ближе, Саша заметил, как на неровной багровой крышке снежинки тут же превращаются в пар.

— Положи-ка сюда этот шарик.

Саша достал свёрток ткани из спортивной сумки и развернул над открытой отцом шкатулкой. Из дна сами собой выросли тонкие шипы, заключая шарик в клетку. Он с ненормальной скоростью катался внутри, ударяясь о шипы, но те держали крепко.

— Ничего себе... 

— Вот и мне было интересно, как семейная реликвия работает. Думал, бестолковая старая штуковина, а поди ж ты.  Значит, правда она может опасные вещи контролировать. 

По коже прошёл липкий противный холодок, который к погоде не имел никакого отношения. Паршиво, когда жизнь превращается в жутковатую сказку, где всё предопределено. Кто-то или что-то (боги, Вселенная, мироздание — какая разница?) словно заранее знали, что шарик найдёт тот, чей род владеет такой шкатулкой. 

— Я хотел спрятать находку подальше от дома... Может, до приезда твоего знакомого так и сделать?

— Да, так и поступим. Хоть шкатулка и передавалась веками из поколения в поколение, боюсь, инструкция к ней искажена на манер игры в сломанный телефон. Пошли в рощу. На этот раз не пытайся от меня отделаться.

Да уж, теперь спорить бесполезно. Отец переживал за сына, которому и так досталось от находки. А сын... Нёс вот всякую гадость в дом по глупости. А теперь шёл эту же гадость прятать в роще. Фродо-переросток, блять. Жаль, находку в Ородруин бросить нельзя. В наличии только пробник вулкана в виде шкатулки. Кто ж такой этот насильник, раз посеял или специально оставил тут опасный амулет? Тридцать шесть лет. Это число не выходило из головы. Если шарик так Сашку вымотал, то на что способен его хозяин? "Такая нечеловечек" ему не соперник. Ладно, допустим. Но впереди много лет, если вдруг предчувствие правдиво. Сколько Саше тогда будет? Пятьдесят семь. Кошмар какой. Но годы можно с пользой потратить. Разузнать о существах из верхних миров, подготовиться. Отец и его знакомый на первых порах точно помогут. Неизвестно, как жизнь сложится, будет ли Саша вместе с Дариной годы спустя, каким всё-таки станет ребёнок. Но если суждено встретиться с насильником, Сашка сделает всё, чтобы его прикончить. Есть вероятность, что получится наоборот. С другой стороны, времени на подготовку полно...

***

Она где-то слышала, что фата — символ невинности, непорочности. Явно вещица не для неё. Но мать настояла. Странно. Сама же не человек, а так привязана к людским традициям. Фата, букет, белое пышное платье с кружевами... Дурдом. Довольно равнодушная прежде мама теперь одевала Дарину как куклу. Ведь дети самой Риммы Витальевны, которая ничего особо из себя и не представляла, не хуже других должны быть. Нравилось им или нет — без разницы. Нечего родителей позорить! Хотя отец-то не считал, что его дочери и сын чем-то позорят. Он просто устал от своих болезней. Если раньше возражал дорогой супруге, то теперь не находил сил и на это. Просто сидел, привалившись спиной к стене, и повторял:

— Дара, ты у нас всегда красивая. Что в платье, что в брюках.

Дара. Больше никто её так не называл. И не назовёт, когда... Дарина тряхнула головой, отгоняя дурные мысли. 

— А ну брось свои дурацкие привычки! Не дёргайся. Через три дня свадьба, с причёской тоже вертеться будешь? Ещё благодари Ярцевых, что не опозоришь нас. Взрослой себя возомнила!

Вот тут матушка угадала. Сашке и его семье Дарина была бесконечно благодарна. Они сами всё организовали. Сашке хоть легче стало, а то приболел недавно не пойми из-за чего. Его родители позаботились и о человеческой свадьбе, и об обязательном ритуале теней. Их волновали чувства Дарины. Тётя Аня всё переживала, предлагала человеческую свадьбу свести к регистрации. "Не стоит в твоём положении сильно уставать. И так два дня кружиться. Ты такая бледная..." Она заметила, что Дарина не пышного праздника хотела, а покоя. Родная мать только ничего не замечала. Талдычила, что нечего умирающим лебедем на маленьком сроке прикидываться и свадьбе радоваться надо. Как же! Ярцевы ведь платят за наряды, стол и всё остальное. Без них сроду бы не достать было "красоту такую". Пусть все узнают, как шикарно дочь Риммы Витальевны замуж выходила. Противно и обидно. Не дочь, а товар в красивой упаковке. Но Дарина терпела и никому не жаловалась. Пусть мать о свадьбе думает, а не заводит опять шарманку о позоре. Дарина и без неё знала, какая она грязная. Скорее бы брат с сестрой приехали, что ли. Она бы отвлеклась хоть.

— Римма, ты же хотела ещё обувь принести? — снова подал голос отец.

— Точно! И скажи дочери, чтобы не возникала против каблуков!

Мать ушла, а отец глубоко вздохнул. Выждав полминуты, он чуть улыбнулся бледными, даже сероватыми губами и сказал:

— Не вздумай ни сейчас, ни потом винить себя в этом, Дара. Всё наладится, ты сможешь.

Боги... Он будто знал обо всём... Нет, он ведь другое имел в виду.

— Папа, ну что ты, я... Не думай так, всё нормально.

— Да, конечно. Ничего я не думаю.

Вот угораздило перед и без того сложным днём проснуться в три часа ночи. Те, кто говорил, что теням достаточно трёх-четырёх часов сна, бессовестно врали. Ну ладно, сильно преуменьшали. За окном ветер закручивал снежинки в причудливом танце, рядом тихо сопел Сашка. Замечательный, милый друг. А ещё красавчик, что уж тут. Как во всех этих женских романах с голубоглазыми блондинами. Сколько девчонок в него влюблялось, ой. А он только смеялся и спрашивал, как вообще можно влюбиться с первого взгляда. "Что за любовь такая из-за одной только симпатичной мордахи? Я с ними даже не общался, они не знают меня как... ну, по их представлениям — как человека.  Пусть вещи своими именами называют". Позже он всё отшучивался, что слишком молод для серьёзных отношений. А сейчас...

Дарина прикусила щёку, чтобы не всхлипнуть, и часто заморгала. Наверное, Сашке было бы лучше рядом с одной из тех девчонок. Может, кто-то из них полюбил бы его всерьёз. Она же никогда не любила его как мужчину. А в детстве, ещё до знакомства, с первого взгляда хотела разве что проредить светлые вихры заносчивому мальчишке.

Ладно, к чему себя попусту накручивать. Вот Дарина родит, и они с Сашкой разведутся. Его фантазии о воспитании чужого ребёнка так наивны... Слишком сложная задача. Сашкино воображение вообще было настолько же милым, насколько далёким от реальности. Неужто он на самом деле верил, что можно долго и даже относительно счастливо прожить в такой ненастоящей семье?

Да, верил. Дарина тихо вздохнула и отвернулась. Сашка по жизни был таким: слишком смелым, отчаянным. Ничуть его не смущала вся эта авантюра. А она трусиха. Никогда не решалась верить и мечтать. Проще ждать плохого. Меньше разочарований. Как там уж говорили? Противоположности притягиваются? Ну, тогда брак оптимиста и пессимистки имел право на жизнь.

Ничего... Через год, ну край через полтора она сама друга отпустит, чтобы его совесть не мучила. А дальше как-то выкрутится. В конце концов, даже в городе неподалёку в ясли детей с трёх месяцев уже брали. Ребёнка туда, самой на работу. Ничего такого. Сможет. Не собиралась она вечно пользоваться добротой друга и его семьи. Главное, отпустить поскорее.

Дарина прикрыла глаза, пытаясь уснуть вновь. Надо просто глубоко и медленно дышать. А от Сашки всегда пахло чем-то терпким и сладким одновременно. Яблоко с корицей? Шоколад с перцем? Не то и не другое. Всё и сразу. Странно, но приятно. Снова открыла глаза. Друг во сне закинул руку на её половину кровати. Дарина коснулась его кисти сначала мизинцем, потом безымянным пальцем, провела линию вниз. Сердце колотилось как бешеное, дышать медленно не получалось. Сашка что-то довольно промычал во сне. Ерундой она занималась. Так, всё, спать надо.

***

Сложная причёска с вычурным украшением тянула волосы так, будто кто-то собирался скальп снять. Ноги ломило от непривычных каблуков, от напряжения болела спина. Этот день когда-нибудь закончится? Вот раньше Дарина почти не завидовала другим, а теперь с тоской смотрела на людей и нелюдей в удобной одежде и обуви. Хорошо матушке, дочку нарядила в этот свадебный ужас с кучей нижних юбок, а сама неподалёку болтала с кем-то в довольно свободном костюме (в котором была всего одна юбка) и туфлях на низком и широком каблуке.

Боги... Какая сволочь придумала гулянки после регистрации? Благо, обошлось без конкурсов и тамады. И так толпа по большей части незнакомых гостей давила, в просторном прохладном зале стало душно. Все уже наелись, желающие напились. Смех, танцы, пустые улыбки и поздравления. Сашка что-то обсуждал со своими друзьями и её братом и сестрой. Дарина слушала вполуха, а потом встала. Ноги затекли, пора бы размяться. Она отмахнулась от предложений пойти с ней. Хотела поговорить с отцом, но его увёл в сторону дядя Стёпа.

Дарина бесцельно бродила по залу, периодически натыкаясь на незнакомых тёток, которые квохтали "Как ты выросла". Одна из них прямо разозлила обращением "Дарочка". Во-первых, Дара. Во-вторых, это папа может к ней так ласково обращаться, а не родственники из разряда седьмая вода на киселе. Дарина уже собиралась ответить, но тут её под руки с одной стороны взяла тётя Аня, а с другой — давняя подружка Маша.

— Привет. Слушай, прости, что я так опоздала. На дорогах жопа какая-то, не пройти и не проехать. Встретила вот перед рестораном маму Саши, поговорили, теперь знаю, как вину искупить. Ну-ка пошли, тебе понравится.

Они привели её в какую-то подсобку для сотрудников. Маша тут же усадила Дарину на стул и принялась колдовать над её волосами, вынимая одну за другой бесконечные шпильки. Тётя Аня присела на корточки и сняла с ног Дарины ненавистые туфли на каблуках. 

— Не могу я больше смотреть на твои мучения. Живёт тут неподалёку мой знакомый, привозит для своих товары, которых в обычных магазинах нет. На твоё счастье был у него нужный размерчик...

С этими словами тётя Аня достала из тканевой сумки белые кроссовки с серебряными блёстками. Тем временем Дарина почувствовала лёгкость на голове и чуть не расплакалась от благодарности.

— Тётя Аня, Маша, спасибо вам большое! 

— Не стоит благодарности, — засмеялась Маша, обнимая её за плечи.

Тётя Аня только заговорщицки подмигнула и сказала, что ей пора идти развлекать очередных родственников, которых она окрестила "нашему сараю двоюродная плетень".

Дарина с удовольствием осталась бы в подсобке, но не хотела, чтобы про Ярцевых потом пускали слухи, мол, невеста пряталась по углам. Глянув в узкое пыльное зеркало, она лишь присвистнула. Вместо странной на вид пирамиды на голове подруга собрала её волосы в красивую сложную косу.

— Ну ты даёшь! Я думала, с этим кошмаром из шпилек и лака ничего нельзя сделать без мытья волос. А ты такую красоту сплела! 

— Спрей для волос, который я сама сделала, плюс немного магии манящих. Вот и весь секрет. Я тебе ещё потом духи сделаю на зависть остальным. Подождать решила, потому что кто знает, как беременная ты воспримешь необычные ароматы. Взамен пока безобидные сборы трав для ванной притащила: они почти не пахнут, зато мышцы расслабляют и отёки снимают. Пригодится, — Маша широко улыбнулась, хотя в её почти чёрных миндалевидных глазах притаилась едва заметная грусть. — Пошли на праздник. И переставай ты делать всё по указке Риммы Витальевны, ну! Мама хочет то, мама хочет сё. Перехочет!

Дарина кивнула и пошла следом за подругой. Жаль, что они в последние годы так мало общались, отдалились друг от друга. Обе валили всё на занятость и взрослую жизнь. Обе знали, что дело не в этом. Про манящих часто говорили, что в любовных делах они несут несчастье себе и другим. Предрассудки, конечно, но в их случае так и вышло. Дарина не могла распутать клубок отношений между братом, сестрой и Машей.

В зале они скоро столкнулись с другом Сашки, Романом. Дарине он особо не нравился, слишком равнодушный к другим. Во всём и всегда искал личную выгоду. Маша её мнение разделяла.

— Мельников, ты? Какие люди! 

Подруге почему-то смешной казалось эта фраза, когда речь шла заведомо не о людях.

— Давно не виделись, Андриенко, — Роман насмешливо прищурил глаза и чуть поклонился. — Глас морали среди манящих. Если тебя по-прежнему интересуют чужие пассии, то спешу похвастаться. Учусь на генетика, как и хотел. Замминистра здравоохранения подсобил. Просто так. За красивые... ну, допустим, глаза.

— Понятно всё с тобой. Самому не противно ради выгоды только? Хотя кого я спрашиваю...

— А что такого? — Роман осклабился, показывая чуть ли не весь комплект белоснежных зубов. — Все манящие могут и с девочками, и с мальчиками. А если партнёр не хочет, чтобы о его предпочтениях узнали, так ещё лучше.

Дарине стало неловко, мало приятного быть свидетелем чужой перепалки. Дав знак Маше, она отошла, но до неё ещё донеслись насмешливые слова Сашкиного друга:

— Какая ты правильная! Да, я просто пользуюсь, ну и что? Что мне вся эта ваша любовь? Я люблю деньги и связи, а они любят меня. Мы созданы друг для друга. Все такие, только не признаются.

Неправда. Дарина Сашку как друга любила не ради своей пользы. А как мужа... Пока они будут вместе, их дружба не пострадает. И потом Дарина вовек не забудет его доброты. Кстати, где Саша?

***

Они снова встретились, когда гости потребовали танец молодожёнов. К счастью, вечер уже подходил к концу. Сумбурный, бестолковый день получился. Саша и раньше бы уехал, но Дарина слишком нервничала из-за мнения окружающих. Хотя теперь-то какая разница? Они — муж и жена.

Зал наполнила какая-то мелодичная классическая мелодия, он не слишком разбирался в подобной музыке. Саша взял руки Дарины в свои, осторожно увлёк жену в танец. Без изысков и резких па. Не хватало ещё, чтобы у неё голова закружилась. Жена. Так непривычно... Но у них всё получится. Он посмотрел на родные черты лица и на мгновение подумал, что хочет большего. Не фиктивный брак. Нет. Неволить он её не станет. Поможет, а дальше как пойдёт. Пока всё шло как задумано. Только духи почему-то перенесли обряд на новогоднюю ночь. Что ж... Так даже символично. Они с Новым годом шагнут в новую жизнь.

Сашка поскорее шагнул в тёмный зал и запер дверь изнутри, когда сначала почуял, а потом и услышал, что на этаж поднялась Римма Витальевна. Новоиспечённая тёща ему не нравилась даже на чисто физическом уровне. С ним так бывало уже. У всех теней обострённый слух, а у него ещё и обоняние. От личностей с гадким характером для него и пахло гадко, какими бы духами они ни обливались. Что на одном хорошо, то на другом — невыносимая вонь. Хуже только запашок подлости. Сашке говорили, что нюх его подводит, раз он признал другом беспринципного манящего. Ну как сказать... Ромка козлил временами и любил себя сверх меры, но подлецом не был. Говорил честно, чего хочет от общения, как бы озвучивая условия "сделки". В чём-то так было даже проще.

Римма Витальевна, впрочем, подлой тоже не была. Вроде бы больного мужа любила даже, запах выдавал беспокойство, страх за него. Но, в отличие от Ромки, она слишком уж агрессивно навязывала своё мнение. А ещё Дарина грустила после разговоров с матерью. Да-да, тёщеньку когда-то саму так воспитывали. Показывай другим, что ты достоин их, не хуже. Но почему тогда мама Саши, которой в семье внушали много неправильного, переступила через это, не стала сына растить в условиях "шаг вправо, шаг влево — расстрел", за репутацию хоть сдохни? Да-а-а, деда и прабабку по матери удар бы хватил, узнай они, что внук будет воспитывать чужого ребёнка. А потом хватил бы второй из-за открытия, что Сашка не собирается дитю вдалбливать идеи о репутации, привилегиях и уникальности рода. Как же хорошо, что мать и отец воспитали его иначе. Нет в голове мусора, который вбивали в детей Савицкие или та же Римма Витальевна. Мусор немного разный, а суть одна.

Он подошёл к шкафу со стеклянными дверцами, на которых серебром блестели древние знаки, и принялся складывать в сумку всякие атрибуты предстоящего ритуала. Чёрный пояс с золотой вышивкой, верёвка багрового цвета, шерсть для прядения, кормушка для птиц. В богов Саша не верил, а вот в духов приходилось. Ишь ты, важные какие, требы им подавай. Даже домовой прятал Сашины вещи, пока не получил лично от него чашку мёда и расчёску. Стоило подумать о проказнике — и в стекле отразился отдалённо похожий на человека старикан ростом с четырёхлетнего ребёнка, который повис в воздухе и старательно расчёсывал усы и бороду. А в мыслях раздался его скрипучий голос.

"Бусы для берегинь возьми, чтоб не пакостили, Фома неверующий!"

— Определись уж, язычник ты или христианин. И вообще, в книгах про тех же существ иначе пишут. Старческий склероз подкрался незаметно? — Саша засмеялся, но тут же получил подзатыльник расчёской. — Ай! Больно же!

"А ты не пререкайся! Ох, молодёжь! Начитались человеческих книжек и думают, что там всегда правильно писали. Жену вон защищай теперь. Довольно ей воду солёную лить".

Да уж... Довольно. Не так-то это просто, но Саша постарается. После обряда хотя бы тёща уедет, перестанет на Дарину давить. А там... А там новый год и новая, теперь уж точно семейная жизнь.

***

— Мешочек с зерном пока к этой ветке привяжи, ночью высыпешь в кормушку, которую твой муж принесёт. А веретено вот на пенёк положи, потом воткнёшь в моток шерсти.

Девочка по имени Арина по-хозяйски расхаживала по берёзовой роще, рассказывая про обряд. Дарина только диву давалась: лишь у огоньков многие обряды проводили дети. Девчонке с виду было лет одиннадцать, ну самое большое двенадцать, а она уже знала, как связаться с духами, что им поднести по тому или иному случаю. И, конечно, владела мощью огня. 

— Так, пока мы тут всё сделали. Пойдём ночи ждать во-о-он в тот домик. Старшие там натопили уже, постель расстелили. Поедим, кашу с тыквой сёстры варят — ну просто объедение!  Ты как хочешь, а я потом посплю. Обряд силы качает, нечего их сегодня тратить.

Арина потопала по скрипучему снегу, её рыжие косички покачивались в такт шагам. Всё-таки хорошо, что обряд пришёлся на декабрь. Огоньки в своих землях не требовали от нелюдей других видов сказочных даров для себя, не преследовали после. В ноябре бы пришлось ехать к пустынникам, в январе — к хамелеонам. И те, и те в большинстве своём не самые дружелюбные существа. Дарина понимала, почему духи вынуждали разных нелюдей хоть иногда открываться друг другу, помогать, но редко это улучшало отношения.

На пороге Арина постучала пятками и носками валенок, обтряхивая снег, Дарина последовала её примеру. Сколько лет она не носила такой обуви, не куталась в тёплый тулуп! Совсем её разбаловала мягкая городская зима.

— Проходи-проходи, горячий обед после мороза — самое то!

На Дарину пахнуло жаром, замёрзшие щёки тут же закололо, а глаза защипало от мыслей об ушедших за грань прабабушке и прадедушке. Где та деревня, где тот домик... Девочка болтала про быт, про птичек из рощи, которые будут рады угощению. А Дарина всё думала о Сашкиной жертве, о его и о своих родных. По пути сюда она успела перекинуться парой фраз с одним из родственников Саши. Мужчина лет сорока. Оказалось, прадед, которому за девяносто. Здорово, что некоторые нелюди могли прожить весь отведённый природой срок. Тени вот по легендам и до ста пятидесяти могли дотянуть, а облик и состояние организма замирало на возрасте от тридцати пяти до сорока пяти. Но большинство столько не жило. Странно так, больно. Долгих лет прадеду Саши, но... Обидно, что её отец и человеческого срока не проживёт. Кто ж распоряжается отведёнными годами? Дарина за мыслями и волнениями не почувствовала вкуса еды, но поблагодарила искренне за тёплый приём и обед, который в другое время наверняка показался бы очень вкусным.

А мысли плыли дальше.  Ладно, человеческая свадьба мало что значила, а вот обряд с духами...  Такое сильнее человеческого венчания, не каждые духи согласятся развязать связанные ранее судьбы. Вот влюбится потом Саша в кого-то, а соединить судьбу и силу не сможет. По крайней мере, сразу. Ох...

— Всё хорошо будет, сватья, — Арина широко зевнула и потянулась. — Давай поспим до вечера.

— Что, прости? — Дарина растерялась от слов девочки. Послышалось, что ли?

— Успокойся, говорю.

— Нет... Почему ты меня так назвала?

— А кто же ты? — Арина чуть удивлённо приподняла широкие рыжие брови. — Мать мужа для матери жены — сватья.

— Откуда ты знаешь? Огоньки будущего не видят.

— Так то мужчины и женщины. А у меня ещё месячные не начались, могу огнём будущее осветить иногда. Правда, озарения случайны, не бывает их на заказ.

Вот так поворот... Дарина знать не знала, на что способны маленькие девочки-огоньки.

— А мой сын... Ты в своей вспышке увидела, как он будет относиться к твоей дочери, к женщинам вообще?

— Дурак он!

Внутри Дарины всё упало. Неужели она так ошибётся? Воспитает такого же, как его папаша?..

— Да чего ты сразу испугалась? — Арина замахала руками. — Он хороший, но дурак просто. Бывает! Вообще умным будет, но вот в отношениях иногда глупым. Он не сразу поймёт, что они с дочкой моей не смогут порознь. Вот даже если ты ему скажешь потом, что я видела, до него всё равно не дойдёт. Короче, он хороший, уважает всех. И на сторону глядеть не станет, когда полюбит. Но иногда он дурак. Не бойся так, нормальный сын.

Хорошо бы... Как говорили люди: её бы слова да богу в уши. Дарина надеялась, что сможет воспитать того, кто никогда не поступит с кем-то так же, как поступили с ней. Мальчик, значит. Почему-то она сразу поверила озарению девочки-огонька.

***

Духи сжалились, позволили не принимать теневой облик. С одеждой ещё можно было бы что-то придумать, а вот обувь со всеми особенностями только на заказ шить. Да и то неудобно до ужаса. А посреди зимней рощи босыми стоять не улыбалось. Тело тени выносливее, Сашка стерпел бы. Но рисковать здоровьем беременной жены не стал бы. Для обряда хватит выпущенных когтей на руках, полностью чёрных глаз да шипов на голове. И так понятно, что среди присутствующих нет ни одного человека. 

Времени всего ничего до нового года.

Раз. Родственники и огоньки встали в круг. 

Два. Из бесконечного тёмного неба вниз летели крупные белые хлопья снега. 

Три. Шерсть и веретено исчезли с пня.

Четыре. В кормушку с зерном откуда-то прилетели птицы. 

Пять. Сашка и Дарина написали истинные имена в одном свитке.

Шесть. Привязали к чёрному поясу Саши и белому поясу Дарины багровую верёвку.

Семь. Подошли друг к другу под заснеженными ветвями берёзы.

Восемь. Взялись за руки. Кажется, их сердца одновременно пропустили по удару.

Девять. Связаны дети двух родов...

Десять. Нелюдями и  духами.

Одиннадцать. Отныне.

Двенадцать. И навсегда...

С новым годом. Сердце бешено колотилось в груди, дыхание сбилось. Обряд свершился. Они стали мужем и женой и для людей, и для нелюдей. Духи — свидетели. Вместе. Сашка прижал Дарину к себе.

Сашка застегнул куртку до подбородка и натянул шапку. Что ж так холодно в гаражах... Он надеялся на человеческую работу, но отец поймал его на слове. Нужна любая постоянная работа, чтобы обеспечивать уже свою семью. Дарину и будущего ребёнка. Она твердила, что по-прежнему будет работать в городе. Ага, чтобы так же самой тяжести таскать с другими девчонками, если грузчик запьёт? Мама Саши быстрее сумела ей объяснить, насколько это сейчас вредно, и нашла для неё другое занятие. А папа вот пристроил его.

— Эй, не спи там! Поехали, наши спецы нашли в подворотне странный труп и охреневшего от шока пацана рядом с ним.

— Да-да, едем.

Сашка залез в видавший виды УАЗик. Кто бы мог подумать, что нелюди разных видов сподобятся создать такую контору. Хотя... Почему нет? Пусть чаще они таились друг от дружки, но бывали случаи, которые важнее от людей скрыть. Вот как сейчас. Похоже, паренёк из нелюдей убил человека. Самозащита или...? На месте видно будет. В любом случае, опасности уже нет. Хоть отец и сказал, что Сашке стоит посмотреть на жизнь под разными углами, чтобы "найти ответы на свои вопросы", а на действительно опасную должность не пустил. Конечно, это же папа. Только вот Саше не хотелось в глазах коллег быть просто сынком важной шишки. Он мог работать наравне со всеми, без особых привилегий. И вроде бы пока получалось. Правда, раньше речь шла о незначительных нарушениях, случайно найденных людьми обломках амулетов, когтей, клыков и шипов. Не о трупах. Но всё бывает в первый раз.

Саша смотрел на однообразный пейзаж за окном, очертания серых домов в неверном свете старых мигающих фонарей расплывались под напором ледяного дождя. Ну и погодка. Ничего. У природы нет плохой погоды, как в одной песне пелось. И правда же не было. Дарина теперь намного реже просыпалась по ночам от кошмаров, родители после новогодних праздников с новыми силами вернулись к делам, у друзей тоже хорошо всё складывалось. Подумаешь, холод, сырость и ледяная каша под ногами на улице. Ерунда.

Мысли текли, как капли по стеклу. Интересно, на чью сторону встанет руководство конторы, когда вникнет в дело того паренька? Он убил, но при каких обстоятельствах? Кому посочувствует сам Саша? Нелюдю или семье убитого человека? У него же наверняка есть семья. Кто виноват больше? Дело в деталях. 

Когда они проехали по мосту и свернули вправо, Сашу одолело смутное подозрение. Куда они, собственно, едут? Тихий и спокойный ответ напарника отозвался грохотом набата: поблизости те самые дворы, где он был с друзьями. Что ж за место такое паршивое? Хорошо, что Дарина больше не снимала там квартиру. Надо бы ещё найти и предупредить зрячую Надежду, что слишком много совпадений случается в последнее время, место вряд ли безопасно. 

Когда они наконец приехали, в подворотне уже ничего не напоминало о происшествии. Разве что... Слишком тепло и кругом вода вместо льда. Мужчины в спецовках нарочито громко обсуждали, как устранить какую-то поломку в подвале ближайшего дома. Правдоподобное прикрытие, что же. Прохожие не  услышали бы за этим, как в рабочей машине неподалёку третий "ремонтник" чуть ли ни  силком пихал в руки лохматому русому парню термос с едой и ругался.

— Жри! Сколько можно повторять? Тошнит или не тошнит, жрать тебе надо, а не то сдохнешь! Ты почти все силы на убийство потратил, дебил!

— Я не убивал! Я до него не дотрагивался вообще! Клянусь, я не убивал! — твердил паренёк как заведённый.

Так разве ж обязательно трогать, чтобы убить? Странный нелюдь. Будто вообще не понимал, что сделал. Саша открыл дверцу и кивнул коллеге.

— Может, я с ним поговорю?

— Как знаешь. Это пустынник, который, похоже, в душе не ебёт, что он не человек. От страха высушил грабителя до мумии. 

Сашка сел в машину вместо коллеги, захлопнул дверцу.

— Привет. Я — Саша Ярцев, попробую тебе помочь. Слушай, поесть всё-таки надо, чтобы истощения не было. Ты же не хочешь в больницу? 

Парень замотал головой, бросил испуганный взгляд на термос с пловом и кусками мяса.

— Я... От приятеля шёл, а тут этот рыскал, будто потерял чего. Он... С ножом на меня, я в крик... А потом... Вместо крика песок горячий изо рта полетел. На зубах скрипит. Этот скорчился, упал... Я не понимаю. Не трогал. Во рту песок. Тошнит, горло жжёт. Не знаю, что произошло. Не убивал. Вы меня теперь в тюрьму повезёте?..

Искал что-то тот мужик. Уж не шарик ли, который Сашка нашёл? Человек, но его мог кто-то нанять. А с мёртвых спросу нет. Хреново. Но как же пустынник не знает, кто он такой? 

— Нет. Нам тоже нужно разобраться, что к чему. Возможно, тот человек выполнял плохое поручение от... Сейчас неважно.  Если он тебе ножом угрожал, то наша организация это определит как самозащиту. У нас законы отличаются от общепринятых. Ешь, ну же. Так тошнота быстрее пройдёт.

Парень наконец принялся за еду. Бледный, совсем ослаб. Хорошо, что его нашли быстро. А то б если с перепугу бежать вздумал и не поел бы, то к утру бы точно ласты склеил. Пусть природа так или иначе всем им давала большую силу, но и брала взамен немало. Насколько Сашка знал, пустынники могли противника высушить, а сами потом, если силы не восполняли хоть как-то за четыре-шесть часов, падали в изнеможении и замерзали насмерть даже в дикую жару. Этот уже не замёрзнет. Его, похоже, правда тошнило, но природная сущность не давала желудку выкинуть всё обратно. Саша потянулся за своей заначкой — орехами и шоколадом. Пареньку нужнее сейчас.

— Ты как? Лучше? Вот ещё возьми.

— Вроде... Чего все эти странные от меня хотят? Скажи, это плохая шутка? Почему они себя людьми не считают? Вы все из секты, что ли? А от чего на самом деле тот умер? Откуда глюки? Я ж не пил и не курил ничего!

Слишком много вопросов для нелюдя. Коллеги пока проверяли по второму кругу, не осталось ли следов случившегося. В багажнике, наверное, лежала та самая мумия, а паренёк ничего не понимал. Да и у Сашки сейчас в голове вопросов было куда больше, чем ответов.

— Ну, можно сказать и так. В каком-то смысле да, секта. По большей части мирная. Мы тебе ничего плохого не сделаем, обещаю. Вот уедем отсюда, и я тебе всё объясню. Тебя как звать-то хоть? Из города или из области родом?

У паренька уже появился аппетит, он ответил после того, как прожевал горсть орехов.

— Генка Самойлов. Не знаю точно, где родился, — он вроде даже рад был говорить не об убийстве или "секте". — Меня родители из дома ребёнка взяли в Воронеже, до того кто-то подкинул к воротам. Потом... Я ещё в школу не ходил, когда в эту область переехали из-за работы отца. Теперь здесь у родителей квартира рядом со вторым депо.

Во дела... Это ж как мелкого нелюдя подкинули не в их спецучреждение, а к людям? Он же может теперь и умом тронуться, когда узнает обо всём. Нет, будущего ребёнка Дарины нельзя никуда сдавать, даже если она с ним не сможет, а то вдруг чего перепутают и мелкий не в ту семью попадёт? Как же сложно, а. Но чего-то надо придумать на всякий случай. Может, поискать семьи нелюдей. Или хоть специалистов, которые в этой системе разбираются и ничего не перепутают, если вдруг. Эх, вот бы Дарина смогла с ребёнком. Тогда бы вместе с ней Сашка его воспитал нормально, объяснил, что к чему в обществе нелюдей. Не хотелось бы, чтобы мелкий однажды оказался на месте этого Генки. Хотя к чему все эти думы... Похоже, у них с Дариной нет пути назад. Сашкины родители не поняли бы, как и её. Странно всё закрутилось, а понимание всех сложностей приходило постепенно. Сегодня впервые захотелось защитить не только Дарину, но и будущего мелкого.

— Эй, ты слышишь? — Генка коснулся его плеча.

— А? Извини, задумался. Переживаю за беременную жену просто.

— Я это...  Спрашиваю. Если сделаю, что вам нужно, вы всё равно родителям скажете, что я убийца? Не надо, пожалуйста. Я сам не понимаю, как всё это могло случиться. Если всё-таки в тюрьму, не говорите маме, в чём обвиняете. Она у меня не очень здорова. Сына-вора или ещё чего такое выдержит, скорее всего, а вот убийцу... Не надо, пожалуйста. Родители хорошие у меня, любят как родного.

Саша шумно выдохнул, мельком глянул в окно. Коллеги, похоже, скоро закончат следы зачищать. Надо бы успокоить парнишку. Очевидно же, что ни в какую тюрьму его не отправят. Ему, конечно, всё равно не позавидуешь. Вырастили нелюдя человеком, а узнал он о своей природе в ситуации хуже некуда. Слишком многое ему предстоит в голове уложить.

— Послушай, мы верим, что ты просто защищался. В нашей "секте" тюрьмы нет. А если бы и была, за защитную реакцию организма не посадили бы. Твои приёмные родители — люди, им никто ничего не скажет. Тебе мы просто объясним, кто ты на самом деле. Твои собратья-пустынники потом научат обращаться с силой. А пока пойми, что ты не виноват, что человек на тебя с ножом пошёл.

Саша целиком и полностью верил парню. Жаль, что пустынник, а не тень. Но и другие нелюди своих в беде не бросали. Если Генка крышей не поедет, то не пропадёт. А Саше надо ещё выяснить, что не так с этим местом. До приезда знакомого отца оставалось чуть меньше месяца. Про Василия Семёновича в их кругах слухи ходили, очень редкий специалист. Может, он разберётся во всей этой чертовщине. А пока... Пустынник опять сыпал вопросами, пытаясь в голове уложить, что он не человек. Саша отвечал как умел, а мысленно уже спешил домой, к Дарине.