Черная вдова и три ее мужа. Третий муж

Черная вдова. Третий муж

 Глава 1. Снова столица
Дорогие читатели! Наконец, мы добрались до третьей части истории (первая часть ) Саше предстоит потерять второго любимого мужа. Конечно, все будет непросто. Навязанный брак, новые отношения, но будут любовь, нежность, и страсть, и очень горячие сцены. 

Саше придется расстаться и со вторым мужем, но, не печальтесь, я вам обещала фанфик, в котором никто не умрет. Правда мне пока сложно обосновать гармоничные отношения Саши со всеми тремя мужьями. Для этого мне приходится «слегка» ломать собственную психику.-) Моей героине в книге и двух мужей принять было сложно. Однако я постараюсь, чтобы и в формате МЖММ были любовь, нежность и гармония. 
Продолжаем историю вместе! 
Это было какое-то дежавю.

Снова малый прием у Ее Величества. Снова мужчины и дамы развлекались отдельно. Снова «фанты».

Только на этот раз, когда у ее глазастого Величества оказался дутый браслет из золотой скани с изумрудами, пару которых подарил мне Арсений после визита в Парсию, она сама заявила:

– А этот фант поет!

Никто не удивился. Думаю, все дамы именно этого и ждали.

Я теперь знала, что княгиня Горчакова и графиня Разумовская до последнего времени считались при дворе непревзойденными исполнительницами романсов. Их даже сравнивали с оперными дивами. Мой неожиданный успех их не порадовал. На том приеме, когда я первый раз пела, именно их две пары глаз сверкали неприязнью и завистью. И с этим я ничего не могла поделать: ни с тем, что я умею петь, и это стало известно, ни с тем, что эти дамы будут меня люто ненавидеть.

Я поклонилась Императрице и спросила:

– Ваше Величество, вы желаете услышать то же, что и в прошлый раз, или что-то другое?

– Княгиня, я не откажусь услышать что-то другое, но сначала ваше бесподобное «Аве Мария». Давайте, дорогая, порадуйте нас.

***

Теперь мне не требовалась помощь в сопровождении. Два с половиной года назад я удивила Арсения своим пением, а по возвращении домой для меня стало сюрпризом, что он прекрасно владеет клавишами. Я уговорила научить меня. В общем, его и уговаривать не нужно было, он с удовольствием взялся меня обучать.

Человек взрослый вряд ли когда-нибудь станет виртуозом, но обучается легче, чем ребенок, за счет уже развитых мелкой моторики и участков мозга, ответственных за это. И я не разбрасывалась. Муж помог мне подобрать мелодию для «Аве Мария», и я долго разучивала именно ее, пока не смогла играть, не глядя на клавиши.

А потом, уже после рождения нашего Павлуши, когда я рассказала о своей иномирности, Арсений поведал, что уже вошел в моду романс. Я напела ему несколько, и он сказал, что годятся только те, где нет вольностей: ни поцелуев, ни объятий, ни грешных мечтаний, только высокая романтика.

Подумав, я показала мужу романсы из кинофильма «Адмирал». Мы выбрали два из них: «Ты на свете есть», «Гори, гори, моя звезда», и третий романс «Дождик», который я помнила из фильма «Турецкий гамбит», остальное он просил петь только для него: «Пообещай мне любовь», «Я хочу, чтоб это был сон» и «Останусь» - они воспевали те самые грешные мечтания. Кроме того, там были места, не соответствующие здешней действительности, правда их можно было легко заменить другими рифмами, но мы не стали. 

К своему стыду я знала только, что автор слов «Дождика» Булат Окуджава, и что романс «Гори моя звезда» в нашем мире уже существовал в XIX веке (Арсений обещал узнать, как обстоит дело здесь), но не знала ни авторов стихов, ни авторов музыки остальных романсов. Поскольку я их буду исполнять только для Арсения, не придется эти романсы выдавать за свои сочинения, что было бы для меня весьма неловко. А исполнение романса «Гори моя звезда» никого не должно удивить, если он уже есть. В общем, с Арсением освоили еще несколько мелодий, что называется про запас. И вот для этого запаса настало время.

***

С привычным трепетом я исполнила «Аве Мария». И снова дежавю: после первой каденции бесшумно открылись двери соседнего зала и появились мужчины.

В этот раз я исполняла в манере Робертино Лоретти открытым звуком без мелизмов и на итальянском (это мы тоже с Арсением проработали, чтобы не было никаких накладок). В результате мое пение приобрело еще большую глубину и мощь. Едва я закончила, Императрица первая начала аплодировать, а когда аплодисменты стихли, кивнула мне, предлагая продолжать.

И я решила спеть «Ты на свете есть». Проиграв вступление, я стала искать глазами Арсения и споткнулась о горящий взгляд стоящего рядом с ним Цесаревича. Я стряхнула ресницами внимание Его Высочества и смотрела только на мужа.

Арсений этот романс сразу принял очень близко к сердцу. Так и сказал: «Это мое. Это обо мне, моя радость!». Еще бы. Слова романса были о кратковременности любви, украденной у судьбы. Я не стала спорить, что это и мое тоже. Дважды мое, ведь был еще Митя.

…Тенью на твоём мелькнув пути,

Несколько шагов пройти.

Пройти, не поднимая глаз,

Пройти, оставив легкие следы,

Пройти хотя бы раз по краешку твоей судьбы.

Пусть любовь совсем короткой будет, пусть,

И горькою разлука,

Близко от тебя пройти позволь

И запомнить голос твой…

Моя проклятая здешняя эмоциональность! Заканчивала я пение, заливаясь слезами. Арсений, поклонившись Ее Величеству и дамам, прошел ко мне и, первым делом, снабдил платком, потом целовал руки и благодарил. 

И снова поющая Саша 

*** 

Арсений

Во время и после Сашиного пения на приеме Императрицы я чувствовал, что Константина просто разрывает от душевного возбуждения и экзальтации. Он внутренне мечется и даже через мощные ментальные щиты прорываются мысли-слова, как вскрики. Так же, как когда-то на приеме в первую встречу, он вскрикнул мысленно «Саша», теперь прорывалась мешанина его желаний. Я не хотел слушать, но он думал очень громко: «Моя! Не отпущу…»

И я понял, что нужно брать дело в свои руки.

– Ваше Высочество, вы можете уделить мне некоторое время для разговора.

Константин перестал фонтанировать менталом и сосредоточил свое внимание на мне. Я мог только поаплодировать: он понимал, с кем имеет дело, и моментально взял себя в руки.

Утешив после завершения романса Сашу и утерев ей слезы, вернулся к Его Высочеству.

Цесаревич отвел меня в свой кабинет и поставил надежную защиту.

– Я вас слушаю, князь. Только давайте без регалий, экивоков и политеса. Я – Константин Александрович, вы – Арсений Петрович. Можно даже без отчества. К делу!

– Хорошо. Раз так, сразу о главном. Я знаю, что вы – не Константин.

Цесаревич напрягся, но я поспешил продолжить.

– Вы – друг Саши из другого мира. И ничего плохого о вас я от нее не слышал.

Костя расслабился, но смотрел все еще насторожено.

– И?

– У вас сейчас единственная возможность сделать ее своей – это убить меня. Не думаю, что ее и вас это сделает счастливыми, но… – я специально сделал паузу, изучая его эмоциональный фон.

Его Высочество не проявлял энтузиазма по поводу предложенного мной радикального решения, он тосковал. Его тоска просто сбивала с ног. Я не мог ему не сочувствовать.

– Что «но»?

– Но я проживу еще где-то год-два, от силы три года. Вы должны знать – я проклят. Не знали?! Теперь знаете. Вам нужно будет просто дождаться моей смерти. И еще, у меня есть вопросы к вам, и, возможно, план, который позволит вам и дальше оставаться в живых и со временем занять трон по закону.

Цесаревич продолжил фонить тоской, но подобрался и настроился на деловой лад.

– Я вас слушаю.

А дальше я ему задал первый вопрос:

– Вы делали слепок своего ментала после покушения на Цесаревича?

Константин помрачнел.

– Я так понимаю, вы этого не сделали, потому что не знали, что это можно сделать?

– Да. Я этого не знал до этого момента: от Кости я получил не полную память. И не уверен, что, знай раньше, мог бы кому-то довериться, – еще больше помрачнел Цесаревич

– Вы шантажировали участников заговора и покушения по тем спискам, что нашли у Николая?

– Арсений, вы не могли меня читать. Откуда вы знаете о списках?

– Я это знаю от того, кто вернул вас к жизни, кто был свидетелем смерти Цесаревича, кто спас вас от повторной смерти, устранив Николая.

По эмоциональному фону Константина я чувствовал, что он шокирован и растерян.

– Ваше высочество… Константин, я вам не враг. Вы для меня – гарантия, что после моей смерти Саша не пропадет, что вы будете ее защитой. Я спрашиваю вас, чтобы лучше понимать, что мы можем сделать.

Константин успокоился и поверил мне, едва я заговорил о защите Саши. Он отошел от окна, возле которого мы разговаривали стоя, сел в кресло за своим рабочим столом, склонился, должно быть, к нижнему ящику правой тумбы.

Я услышал щелчок, вероятно, где-то там было потайное отделение. Думаю, был прав, потому что Константин вернулся с небольшой пачкой листов, сложенных вдвое. 

– Это бумаги, которые Николай сунул за пазуху Цесаревичу, и те, которые я взял с его тела. Я их сразу пронумеровал, когда вернулся во дворец, чтобы не перепутать. И, да, я имел беседу со всеми из списка сообщников Николая, когда немного освоился и понял кто-есть кто. Есть еще пакет компромата, который я нашел в кабинете Николая. Да, от Цесаревича мне досталась фрагментарная память, но многие фрагменты оказались полезны, в том числе, я знал, где тайник Николая, и как открыть к нему доступ.

Мы наконец присели в кресла, между которыми стоял низкий стол.

– Почему вы до сих пор живы, Ваше Высочество? Ведь люди из этого списка вряд ли были рады вашей осведомленности?

– Я на них не давил и ничего особенного не требовал, но каждому показал документы, касающиеся его, и заверил, что эти документы не увидят свет, пока я жив и мне ничто не угрожает, а они прекращают свою деятельность заговорщиков. Каждый из них становился гарантом лояльности остальных.

– Хороший ход. Они теперь должны с вас пылинки сдувать.

– Думаю, именно это и происходит. Но нити заговора ведут к моему дяде, только, видимо, изъяв компромат на заговорщиков из тайника Николая, я лишил его рычагов влияния. И теперь они все выжидают. Хотя дядя, как я заметил, настраивает отца против меня.

– Константин, нужно сделать ментальный слепок того, что вы помните из событий в трактире.

– Когда?

– У меня нет с собой кристалла для записи. Можно было бы сделать прямо сейчас.

– А Саша?

– Она еще с дамами и Ее Величеством играет в «фанты».

– Тогда сделаем прямо сейчас. У меня есть кристаллы.

Константин снова отошел к столу, выдвинул по очереди пару ящиков, нашел и принес мне маленькую шкатулку с пятью камнями. Я ощупал каждый из них, ища нужный отклик. Выбрал один и вернул шкатулку.

– Что нужно делать? – не скрывая любопытства спросил Константин.

– Вам ничего, только сесть удобно, расслабиться и вспоминать все, что сможете. Мне придется обходить установленные щиты, поэтому будут несколько неприятные ощущения в голове, но, поскольку чтение добровольное, безболезненные. В том числе, думаю, я могу обойти свою вассальную клятву, потому что вы не совсем тот Константин и, по идее, она вас не касается.

Примерно через полчаса слепок был готов. Константин морщился, видимо, ощущения у него все же были достаточно неприятные.

– Выпейте что-нибудь крепкое, Ваше Высочество.

– То есть для вас я все же Высочество?

– А как иначе? – удивился я. – Теперь вы не Никита, а Константин Рюрик. Эта ситуация обратного хода не имеет.

– И вы никак это не используете к своей выгоде?

– Боги с вами, Константин, вы сейчас ведете себя как ребенок. Конечно, я вас использую, но единственно к выгоде Саши, в первую очередь, и, возможно, к выгоде Российской Империи, но это уже только во-вторых в данной ситуации. Я надеюсь, вы по своему разумению хорошо послужите России.

Константин помолчал, подумал и просто кивнул.

– И что мы будем делать? – прервал он молчание.

– Послезавтра бал, на который нас пригласила Ее Величество. После бала мы уезжаем. Саша скучает по детям и просто хочет домой. За эти два дня вам, вернее нам, нужно будет встретиться со всеми из этого списка, – я просматривал список подельников Николая. – Я должен со всех снять ментальные слепки. Распределите так, чтобы последних я мог опросить прямо во время бала. На каждого, как и сейчас по полчаса.

– Вы хотите найти организатора? Главного по тарелочкам?

– Каким тарелочкам, – не понял я.

Константин махнул рукой:

– Ай, ерунда. Это мем из рекламы нашего мира. Имел в виду: найти главного.

Я про себя подивился: действительно, у Саши и у Кости прослеживался общий культурный рисунок поведения.

– Что вы вообще собираетесь с этим знанием делать?

– Это будет мой прощальный смертельный подарок, который навсегда обезопасит вашу и Сашину жизнь от угрозы со стороны заговорщиков, – пообещал я.

– Как? – вместе с этим вопросом вспыхнул эмоциональный фон Константина.

– Я вам все расскажу, когда придет мое время.