Черная вдова и три ее мужа. Второй муж

Черная вдова и три ее мужа. Второй муж

Дорогие читатели! Вот. Вторая часть (первая часть ) Очень волнительно! Очень хочется, чтобы история Саши и ее второго мужа увлекла вас не меньше, чем первая история. Конечно, будут переживания героини, ее новые впечатления в столице империи, мелкие интриги, ее удивительные отношения с магией. Будут ее новая любовь, нежность, и страсть, и очень горячие сцены. 

Саше придется расстаться и со вторым мужем, но, не печальтесь, я вам обещала фанфик, в котором никто не умрет. Правда мне пока сложно обосновать гармоничные отношения Саши со всеми тремя мужьями. Для этого мне приходится «слегка» ломать собственную психику.-) Моей героине в книге и двух мужей принять было сложно. Однако я постараюсь, чтобы и в формате МЖММ были любовь, нежность и гармония.

Ну, что? Поехали!-)

Глава 1. Опекун

Арсений

Я прятался за стеной, передо мной было окошко, которое заклинанием спаяно с зеркалом трюмо в комнате. Я видел маленькую женщину, сжавшуюся в комок на большой супружеской кровати. Она рыдала, обнимая подушку.

Я был влюблен в жену друга и стоял перед трудным выбором: принять опекунство или отказаться и оставить выбор опекуна на усмотрение Императора. Тот же Гагарин вполне подойдет

Принять опекунство – значит, оказаться к ней слишком близко. Я боялся не совладать с собой и дать понять ей о своих чувствах. Я боялся быть отвергнутым, тогда опекунство превратится в муку.

Можно отказаться и начать ухаживать за вдовой Потемкина, а потерпев неудачу, просто присматривать за ней и наследником Мити. Я обещал Мите, но он меня не неволил, и мне нужно было, наконец, понять, стоит ли соглашаться на опекунство или отклонить.

И еще я не знал, можно ли верить в искренность ее чувств к Мите, мне казалось, что она как-то заморочила ему голову. Осталось очень мало времени, чтобы принять решение, поэтому прямо сейчас нужно узнать, насколько искренним было ее отношение к Мите, и я убрал свои ментальные щиты и коснулся ее разума. «Боги!» Я чуть не рухнул, сметенный волной боли и отчаяния.

«Митя, Митенька, любовь моя, как же так?! Глупая, я-то думала, что мне больно, когда меня обманывали и били?! Сука! Это было вообще ни о чем! Я тогда не знала, что такое настоящая боль! Митя-а-ааа! Митя-а-ааа!»

Я опомнился, вздрогнул на слове «сука» – неожиданное для юной аристократки выражение – и заметил, что у меня щеки мокрые. Да, Митя был мне сначала как отец, а потом стал добрым другом, но мы с ним давно готовились к этой печальной развязке и уже смирились с грядущей участью. Да, я чувствовал сожаление и тоску от потери единственного близкого по духу человека, но уже было почти не больно. Только сейчас вместе с женой – вернее, вдовой – друга я ощутил боль. И не только ее боль, но и свою. И теперь я знал, что ее отношение к Мите не было притворным, и я тоже могу рассчитывать на ее искренность.

Я мягко коснулся ее перевозбужденного горем мозга успокаивающим заклинанием – она беременна, ее надо хранить – и пошел в гостиную к собирающейся на похороны публике.

Не зря я слушал ее мысли, для себя понял, что буду защищать и драться за нее.

***

Потом были похороны и чтение завещания.

Наблюдая за родственниками Потемкина, наполнялся гневом. «До чего же мерзкие и жалкие. Я принимаю опекунство. Это шакалье к ней не подпущу. Пусть только дернутся в ее сторону…» Я тормознул себя. Не хватало еще их проклясть.

Я дал знак Гагарину, и он объявил меня опекуном.

Мне все еще не давал покоя вопрос: где и кто ее бил и обманывал? Не Митя, точно. Тетка? Надо слуг расспросить в Сашином родовом имении. Ведь давно хотел навести о ней справки. Еще тогда, после первого разговора с Митей о его необыкновенной жене. Закрутился. Забыл.

Ну так время настало. Благо и ее тетка алчная здесь.

***

После ухода графини Потемкиной князь Гагарин, получив знак от князя Багратиона, объявил имя опекуна. Собрание не обрадовалось, но возразить никто не посмел.  

Поговорив с Петром Алексеевичем и, оставив его на попечение дворецкого, Арсений прошел в кабинет Дмитрия. Такой привычный. Как много времени они провели здесь вместе. Уселся в кресло за стол и вызвонил слугу. Привычно явился Матвей, который у Дмитрия был за все: и камердинер, и секретарь, и собутыльник, и, если нужно, доверенное лицо.

– Матюш, пригласи тетку Её Сиятельства, как там…

– Баронессу Будинскую.

– Да, вот, ее.

Дама вплыла в кабинет, поклонилась, льстиво улыбаясь, как бы скромно опустив глазки. Присела в предложенное жесткое креслице и, не дожидаясь слов князя, начала:

– Ваша Светлость, позвольте, я скажу? – после его одобрения в виде легкого кивка, продолжила: – Зачем вам эта обуза? Саша умом повредилась еще до свадьбы с Его Сиятельством графом Потемкиным. 

– Да-да, госпожа баронесса, расскажите подробнее, – чуть подтолкнул ее ментально Багратион.

– Зачем так официально, князь? Называйте меня Феодосией Ивановной.

«Она что, делает мне авансы?» 

– Конечно, Феодосия Ивановна, продолжайте.

Перлюстрировать ее воспоминания князь не стал по двум причинам. Во-первых, потому что Будинская была редкостью – женщиной-магом, хоть и слабосилком, и всего лишь природником, но, в теории, она могла, если и не заметить, то заподозрить его вторжение. Во-вторых, и в главных, у нее в голове была такая помойка, что Арсений, даже заглянув одним глазком, краешком, содрогнулся. Потому ментальное вмешательство он решил оставить на крайний случай. Вдруг ему что-то покажется важным, но вытащить это из женщины во время обычной беседы не получится. Вот, тогда…

Арсений слушал внимательно, не таясь разглядывая женщину. Возраст ее он не взялся бы определить. Женщина симпатичная, выглядела ухоженной, но не красавица. А вот бюст имела впечатляющий, хотя и не выставляла на показ. У них это возможно родственное: Саша при стройной, изящной фигурке и хрупких плечах в декольте была щедро одарена природой. Он уже давно поймал себя на том, что старался не опускать взгляд ниже ключиц Саши, потому что… Потому что мысли его сразу сворачивали в опасное русло, приходилось отвлекаться и смирять свою плоть. Однако, видимо, дело не в величине бюста. До богатств тетки Саша не дотягивала, но прелести ее родственницы, не тревожили его мужскую суть.

А дама разливалась соловьем.

– Еще два года назад, когда Его Сиятельство Дмитрий Андреевич купил земли сопредельные с нашими и посватался к нам…

– Вашими, Феодосия Ивановна?

Тетка смешалась, но не сдалась:

– Конечно, это земли рода Половцевых, но я единственная Сашина родственница. Мне пришлось пять лет назад переселиться в их имение, чтобы заботиться об осиротевшей племяннице.

Она изобразила лицом скорбную жертвенность, в которую Арсений ни на мгновение не поверил, отметив для себя, что нужно выяснить обстоятельства этой дамы.

– В общем, я начала Сашу подготавливать к браку с Его Сиятельством. Она радости не испытывала, но и не противилась. А за месяц до свадьбы в нее будто бес вселился. Стала говорить, что руки на себя наложит, если ее принуждать будут. Требовала, чтобы ее оставили в покое, что через год она станет главой Рода. Вот ведь, дурочка, какая глава Рода? С ума сошла. Своего счастья не понимала. Уж я и наказывала ее…

– Розги? – изобразил заинтересованность князь.

– Боги с вами, Ваша Светлость. Кто же девочку-дворянку розгами сечет?

– Да? – старательно удивился Багратион. – А что же вместо розог?

– В комнате запирали ее на хлебе и воде. А за три недели до свадьбы, едва закончилось наказание за очередную истерику, она стащила у управляющего бутылку абсента. Всю выпила. Всю!!! И пошла в ванной топиться.

– Судя по всему, без успеха.

– Утопиться ей не удалось, но память она потеряла. До этого была малахольной буйной, после этого стала малахольной тихой. Не в себе она, Ваша Светлость. Зачем вам с ней возиться. Я ее ближайшая родственница. Сама о ней позабочусь.

Арсений почувствовал ее эмоциональную реакцию на предположении об использовании розог. Она была искренней. «Значит, Сашу в родном доме не били. А кто же тогда ее бил?»

– Ваша Светлость. Так вы согласны передать Александру под мою опеку? 

Госпожа баронесса Будинская - Тетушка Сашеньки. 

Князь вынырнул из размышлений.

– Сожалею, госпожа баронесса. Опека над вдовой графа Потемкина на контроле августейшей семьи. А в завещании четко указана воля Его Сиятельства. И хотел бы, но ничего поделать не могу.

Он почувствовал, что дама разозлилась и огорчилась, но не сдалась.

– Ваша Светлость, тогда я могу остаться с Александрой в качестве компаньонки. Сниму с вас все хлопоты, а вы будете только контролировать. У вас служба, дела в столице. Удобно ли вам будет отвлекаться постоянно на Сашу?

– Благодарю вас, Феодосия Ивановна. Я поговорю с Александрой Николаевной, если на то будет ее желание, непременно извещу вас.

Дама поняла, что ее вежливо выпроваживают. Сцепила зубы, но все же выдала вежливую улыбку и вымелась из кабинета.

У остальных родственников узнавать ничего не было нужно. Потому Арсений не стал приглашать их по одному в кабинет: навестил всех сразу в гостиной, где они и ожидали разговора с ним, каждый со своими интересами.

Семнадцать мужчин и одна женщина, видимо, жена того, рядом с кем сидела. Хотя, возможно, сестра, но фамильное сходство не просматривалось. Восемь глав младших Родов с сопровождающими родственниками, скорее всего, с родовыми законниками. Читать их мысли князь не собирался, и так все было ясно, но к эмоциональному фону прислушивался.

Все они были растеряны и озлоблены, что не удивительно – наследство проплыло мимо. А ведь было так близко. Если бы Митя не женился, они бы уже делили жирный кусок. Даже с учетом того, что в отсутствие прямого наследника Потемкинские дубравы отходили под руку Короны, было много другого, что можно с аппетитом поделить.

– Господа, госпожа, доброго дня! Поскольку предмет для споров и обсуждений отсутствует, не вижу дальнейшей необходимости вашего нахождения в усадьбе. Надеюсь, вы понимаете, что вдове сейчас не до гостей. Также я надеюсь, что ваше внимание к вдове не потребует моего вмешательства. Прошу донести эту мысль до остальных заинтересованных. Я очень(!) расстраиваюсь, когда приходится тратить время на чьи-то глупости.

Это была завуалированная угроза, которую присутствующие прекрасно поняли, и все, включая женщину, слегка побледнели. Кто-то полыхнул страхом, кто-то просто беспокойством. «Н-да. Значит, были планы, иначе бледнеть и бояться было бы не с чего. Поберегу пока ваши мозги. Верю, что их хватит, чтобы не нарываться на неприятности, – отметил про себя Арсений. – Сегодня же за каждым на некоторое время установлю наблюдение».

Через несколько минут после вежливых расшаркиваний гостиная опустела. Соискатели покинули поместье.

Осталось уладить дело со вдовой друга.

***

И хотя князя жгло любопытство по поводу боли от телесных наказаний, спрашивать об этом у Александры он не собирался. Во-первых, его любопытство было, с какой стороны ни посмотри, неприличным, во-вторых, он не мог рассчитывать не ее откровенность, скорее, наоборот, полагал, что Саша лишнего слова ему не скажет, в-третьих, не ко времени его, в общем-то, праздное любопытство, есть более важные вопросы.

Нужно было, в первую очередь, определиться с местом главы Рода. По праву Александра могла его занять, но… Не известно, захочет ли она сама, и одобрит ли ее кандидатуру Дух Рода.

Багратион не стал напрашиваться на аудиенцию в ее покоях, позвал Матвея и отправил передать его просьбу переговорить с ним в кабинете.

– Матюш, спроси Ее Сиятельство, соблаговолит ли она посетить кабинет мужа и переговорить со мной о важном деле.

Матвей поклонился, с нескрываемым облегчением и одобрением глянул на князя и отправился к хозяйке. Он понял, что князь не собирается давить на барыню или как-то обижать ее. Он знал князя столько же, сколько его знал и Дмитрий Андреевич, и не ждал от него каких-либо гадостей, но все же как немало поживший, опытный человек понимал, что отношения между хозяином и другом могут не распространяться на жену хозяина, да и отношение к женщинам может быть разное. А вот этого Матвей, определенно, не знал. Не знал он, как князь относится к женщинам.

***

Саше ее спальня казалась единственным прибежищем, ложе – островком спокойствия, который еще сохранял ауру их с Митей жизни. Так что она закуклилась в коконе своего горя и тоски по мужу, свернувшись в клубочек на кровати, не раздеваясь, поверх покрывала, обнимая Митину подушку, как дети обнимают любимую плюшевую игрушку.

Там и нашла ее Гаша, стерегущая покой у двери снаружи.

– Ваше Сиятельство, барыня, миленькая, – ласково поглаживая по плечу, шептала Гаша. – Там Матвей пришел, говорит, что князь Багратион просит вас пройти в кабинет Его Сиятельства для важного разговора. Барыня, вы сможете? Или отослать его, отложить на потом?

Я высморкалась, терзая свой опухший нос, удержала за руку Гашу, которая уже собралась идти отвоевывать мой покой.

– Гаша, нет, подожди. Скажи, что я буду через пятнадцать минут.

Оставшуюся девушку попросила:

– Гашенька, давай, меня немного приведем в порядок.

– Ваше Сиятельство, а вы своей магией можете немного лицо поправить, не то опухшее все.

Ах, ну да. Я все же кое чему научилась теоретически, а после того, как на смертном одре Мити впервые почувствовала свою магию, уже дважды использовала.

Первый раз сама не поняла, пока Дарья не заметила. Когда обмывали тело мужа, я своими прикосновениями поправила посмертные изменения на лице Мити. А позже заживила пораненный палец Гаши.

Так с ее помощью я умылась, а потом немного убрала магией припухлости и покраснения с век, носа, губ. В общем, отправляясь на встречу с князем Багратионом, выглядела уже почти прилично. Только слезы продолжали литься без моего участия. Потому запаслась платками, и Гаша передала меня в руки Матвея, а тот проводил меня в кабинет мужа, который сейчас занимал Его Светлось. 

***

Князь встретил меня, поднявшись из-за рабочего стола. Мне было неприятно видеть его на Митином месте. Однако он не вернулся в кресло за столом, вышел мне навстречу, помог усесться на диванчике у окна, а сам занял место в кресле напротив. Между нами оказался низкий стол. Пустой. Я тут же обернулась к Матвею, который так и стоял у входа.

– Матвей, пожалуйста, распорядись, пусть Гаша накроет легкий прекус. Ваша Светлость, что желаете из напитков?

– Кофе… пожалуйста.

Было заметно, что столь вежливая форма общения со слугами для него непривычна.

– Хорошо. Матвей, а мне, пожалуйста, чай. Гаша знает, какой.

Пока Матвей отсутствовал и общался с Гашей. Князь прошел к шкафу у задней стены за рабочим столом, где Митя хранил напитки. Принес графин и два бокала.

– Александра Николаевна, желаете? – он качнул хрустальную емкость с напитком цвета темного янтаря, что после движения князя стекал по стенкам тяжелыми маслянистыми каплями.

Я удивилась, Митя и до беременности не предлагал мне крепкое, а в этой бутылке было виноградное крепкое вино, что в здешних реалиях было аналогом коньяка. Только «коньяка» в этом мире не было. Я не собиралась напиваться и точно знала, что пара глотков ни мне, ни ребеночку не повредят. И мне неодолимо захотелось пригубить этот «коньяк», вдохнуть его запах.

– Да, Ваша Светлость, не откажусь.

Он плеснул в мой бокал чуть ли не на донышко, а себе полбокала. И меня вдруг пронзила интересная мысль: он не решает за меня, он дает мне право выбора. Возможно, в нашем грядущем сосуществовании не все так плохо.

Я сделала крошечный глоток спиртного и ощутила во рту взрыв вкуса. Вино стремительно испарялось, рассасывалось и обволакивало все поверхности слизистых не обжигающим спиртом, а необыкновенно приятным фруктовым букетом. И пах этот «коньяк» тоже восхитительно, хотя в запахе и присутствовал спиртовой оттенок. Вероятно, что-то отразилось на моем лице.

– Александра Николаевна, вам понравилось вино?

– Восхитительно!

– Вы, скорее всего, не могли понять, но это не виноградное крепкое вино. Это сделано из особого сорта груш.

Я благодарно кивнула и снова смочила губы и язык в вине. В общем, его было немного. Для наслаждения вкусом вполне достаточно, и не только. Эти четыре-пять крошечных глотков теплом растеклись по всему телу, а пары дивного вина будто минуя небо просочились прямо в мозг, и мне стало легко и светло.

Мы молчали, пока ждали Гашу, молчали, пока она сервировала столик, молча я наполнила свою чашку чаем, а Багратион пригубил свой кофе. И, должна сказать, это молчание не было мне в тягость, не было неловкости и напряжения.

Мне все больше мое будущее в качестве подопечной князя внушало оптимизм. И пропало раздражение на его самоуправство в доме, забрезжила благодарность за то, что он избавил от всех хлопот. И не было стыдно за свою бездеятельность и несобранность.

Более того, мы все так же молча попивали чай и кофе, и тут я обнаружила, что слезоразлив закончился. Меня попустило. Горе, печаль, осознание никуда не исчезли, но тело словно отпустила судорога, сжимавшая меня двое суток после смерти Мити.

Мне хотелось осмыслить, что стало причиной этого облегчения, но предстоял еще какой-то важный разговор с князем, и я решила начать его сама.

– Ваша Светлость, о чем вы хотели поговорить?

– Да, есть вопросы, требующие незамедлительного решения.

– Я вас слушаю, князь.

– Во-первых, вопросы управления имуществом графа Потемкина, во-вторых, а может, и в главных – место главы Рода. Вы хотите занять это место до совершеннолетия вашего нерожденного сына?

В принципе, я была готова к этим вопросам, но вопрос о месте главы Рода требовал разъяснений.

– Ваша Светлость, а если я не хочу быть главой Рода? Кто им будет? И как мне быть в этой ситуации?

– Ваше Сиятельство, Александра Николаевна, я не буду спрашивать, почему вы не хотите. Вашего нежелания достаточно, я уже убедился, что вам присущи взвешенные решения. Не переживайте. Я могу как ваш опекун, назначить временного главу Рода на любой срок. То есть либо до совершеннолетия будущего наследника, либо до момента, когда вы сами захотите занять это место. И этот глава будет находиться либо под моим контролем, либо, если меня не станет, под контролем августейшего семейства.

– Хорошо. Не буду говорить, что никогда не стану главой Рода, но пока именно этого я не хочу. Спасибо вам! Что касается управления, то меня интересует непосредственно сельское хозяйство и производства на его основе. В остальном я буду держать руку на пульсе. У меня уже есть договоренность с управляющими по всем направлениям об отчетности и выборочным проверкам.

– Вот и славно! Вы умница, госпожа графиня! Я видел, что управление вам вполне по силам, и вмешиваться не буду. Мне достаточно отчетов для передачи в канцелярию Императора.

На том наше совещание было закончено. Расстались мы с князем совершенно довольные друг другом. Ну, мне так показалось. Я, определенно, была удовлетворена договоренностями.

Некоторое время спустя князь представил мне графа Потоцкого, как исполняющего обязанности главы Рода. Граф выглядел и вел себя вполне адекватно. Не пытался меня провоцировать, унижать или оскорблять, был вежлив, но и почитания чрезмерного не выказывал, не лебезил. Он был совершенно нейтрален и настроен на исполнение востребованных обязанностей. Он стал кем-то вроде наемного администратора. При необходимости принятия более или менее глобальных решений он советовался с Багратионом, а князь в подобных ситуациях приглашал меня. К слову, случаев было немного, раз-два и обчелся. Однако, что приятно, мое мнение учитывалось. А я училась управлять Родом. 

Юная вдова Александра Николаевна Потемкина