Черная ведьма

Прохладный летний ветерок ворошил легкие занавески из бледного джарского тюля. На широком подоконнике по соседству с зеленым флоксом занял свое почетное место вальяжный белый кот, обвив толстое нежное брюшко пушистым хвостом. Я сидела на заправленной кремовым покрывалом кровати, раздумывая над подходящим платьем для сегодняшнего вечера. С одной стороны поход в клуб – отличный способ развеяться, но с другой стороны в том же месте запланирована встреча с заказчиком в неформальной обстановке всеобщего веселья, благо для разговора уже забронирован приватный кабинет на втором этаже шумного здания. Выбрала черное платье в пол идеально подходящее для подобного вечера – строгий облегающий верх с отрытыми плечами, глубоким овальным вырезом и расширяющаяся к щиколоткам пышная юбка , усыпанная по подолу серебристыми звездами. Вечерний образ дополнили замшевые туфли на острой шпильке и маленький клатч, в который влезали только ключи, помада и мобильный телефон. В последний раз посмотрела в зеркало и отправилась к ожидающему у подъезда такси. Ярко желтая машина повезла меня навстречу приключениям.

Музыку я услышала намного раньше того момента, когда мы подъехали к Розовой пантере. Очередь из молодежи на фейс –конроль выстроилась до угла здания, где начиналась парковка. Я расплатилась за поездку и, вытащив заветную золотую карточку, направилась к стоящим на входе охранникам.

- Удачного вечера, проходите, - серьезный мужчина отрыл для меня проход на красную дорожку, в мир танцев то утра, опасных приключений и интересных знакомств. Оплаченная годовая карта постоянного гостя определенно творит чудеса.

Атмосфера ночного города проникала сквозь кожу с каждым тактом музыки. С сожалением посмотрев на барную стойку, я решила отказаться от коктейлей до заключения контракта, а после отдаться безудержному веселью.

- Девушка, подскажите, где четвертая комната? – я перехватила одетую в корпоративную форму официантку.

- Поднимитесь на второй этаж и налево до конца коридора, - направила меня худенькая блондинка и умчалась в толпу на танцпол.

Освещенная фиолетовыми софитами лестница доставила меня на этаж выше. Лавируя между круглыми столиками, я дошла до темной закрытой двери со стилизованной цифрой четыре в верхнем левом углу.
За плотной дверью исчезла музыка и шум отдыхающих людей. Меня уже ждали.

- Добрый вечер Леонид Андреевич, рада вас видеть.

- Присаживайтесь, Вероника Владимировна, - мужчина галантно выдвинул стул на противоположном конце стеклянного стола.

- Итак, я просмотрел документы, которые вы мне отправили вчера по почте. Давайте обсудим поправки в интересующих меня моментах, и я готов подписать бумаги уже сегодня. Завтра же начнем работы по ремонту и перепланировки торгового комплекса в соответствии с обновившимися стандартами обеспечения техники безопасности. Не буду лишать вас приятного вечера.

Поправки в договоре затрагивали лишь ускорение сроков выполнения ремонтных работ, поэтому мы быстро подписали бумаги, проставив роспись в пяти экземплярах. Решения подобного рода по делам ведущей строительной компании в регионе мне позволяет принимать моя должность в качестве заместителя регионального управляющего.

Завершив рабочие моменты, мы выпили по голубому коктейлю, который принесла расторопная официантка. Я радовалась ожидающей меня премии и предвкушала долгожданный отпуск, в который смогу поехать через две недели. После второго коктейля я пошла танцевать, активно пробираясь к пульту ди-джея.
Громкая музыка, искусственный дым по колено на танцполе и бесконечные блики огней. Атмосфера праздника и веселья захватила меня. Танцуя в едином ритме с толпой, я не заметила, что меня несет к зеркальной стене. В отражении была я и не я одновременно, что то было не так. Может быть выражение лица, насыщенные синие, намного ярче моих глаза или же волосы до талии - все
это мельком отложилось у меня в голове. Отражение протягивало мне руки на встречу. В момент соприкосновения с холодной поверхностью я успела заметить, как в глазах знакомой незнакомки мелькнуло торжество, а потом меня поглотила темнота.

Боль в спине и покалывание в затекших от неудобной позы руках привели меня в чувство. С трудом поднявшись на ноги, я ударилась головой о деревянную балку, низко нависающую, как и ее соседки, под потолком. Согнувшись и придерживая рукой больную голову, я зареклась больше столько пить и побрела к темному проему, в надежде выйти из сумрака и понять, где я нахожусь. Чернота в углу оказалась старой рассохшейся дверью. Очень странно для постройки нового типа иметь настолько захламленное и устаревшее помещение. Откуда подобная комната в современном ночном клубе?Остановившись у прохода я обнаружила, что дверь не только осыпается гнилыми крошками, но и прилично разбухла, создавая преграду к выходу. С помощью физической силы и запачканного платья мне удалось распахнуть дверь и выбраться из сумрака каморки.

Я оказалась далеко не в одном из подсобных помещений ночного клуба. В просторной комнате весь правый угол занимала большая красно - белая деревенская печка, по соседству располагался монументальный  деревянный стол и объемная потемневшая от времени лавка, прижатая к деревянному срубу стены. В левом же углу, за тоненькой темно – зеленой занавеской на массивной закопченной подставке стоял его величество котел. От удивления я подошла поближе, чтобы тщательно рассмотреть необычный предмет древнего искусства, даже мучавшая с момента пробуждения головная боль прошла. Черный глубокий котел с оплавленными краями и сиренево – фиолетовыми разводами на стенках вызывал любопытство, на донышке лежал серебристый черпак, будто хозяйка сего места отошла на минуту и вот - вот вернется. Осторожно взяла черпак, который отозвался неожиданным теплом в ладони и начал раскаляться. Отбросила строптивую утварь обратно в котел и продолжила осмотр.

На прилегающей к котлу стене в произвольном порядке висели пучки высушенных трав и грибов. На грубо сколоченных полочках выстроились аккуратные флакончики разного цвета, плотно закупоренные пробковыми крышками. На каждом был маленький листочек с текстом. 
Похоже, я попала в жилище самой настоящей ведьмы! Интересно, это чей – то глупый розыгрыш, или вчерашнее отравление алкоголем имело серьезные последствия, и теперь я лежу в больнице под капельницей, и мне все это снится. Я решила покинуть сей гостеприимный дом как можно скорее. Не люблю чувствовать себя в неизвестности. Однако повинуясь не к месту вновь проснувшемуся любопытству, я взяла бордовый и голубой флакончики с полки, на память.

На выходе из избушки я споткнулась о высокий порог, зацепившим каблуком. Рефлекторно схватилась за стену, почувствовала, как на буйную голову что – то упала и вывалилась на улицу. Не знаю, как я не ушиблась, но падение принесло лишь слетевшую обувь, закрытый обзор и окончательно запутавшиеся волосы. 

Левой рукой я потрогала голову, обнаружив на ней широкополую шляпу с длинным острым концом. Снять неожиданную находку я не успела.

- Вот она ваше сиятельство, ведьма проклятущая! – громко закричал мужской голос.

Я почувствовала, как меня подхватили с обеих сторон под локти и поставили в вертикальное положение. От резкого движения шляпа сползла на затылок, дав возможность увидеть полную картину. Напротив меня стояла группа людей в одежде из прошлого. Высокий мужчина в черном приталенном камзоле, прямых брюках и сапогах для верховой езды, сбалансированный образ портили бледно голубые, холодные глаза на породистом лице с чрезмерно большим носом и соломенного цвета волосы. Он смотрел на меня, как на забавную зверушку, которую собирался препарировать. Компанию «лорду» составляли двое мужчин в длинных коричневых балахонах с узорчатыми деревянными крестами в руках, видимо местные священники или монахи. Их окружали одетые в обычнее полотняные рубашки и широкие штаны на босу ногу неопрятные деревенские мужики, один из которых стоял ближе всех ко мне и безостановочно тыкал в меня пальцем.

- Вяжите, вяжите ведьму пока не навела порчу , - разорялся он, - как кинет колдовское зелье, исчезнет в ядовитом тумане и снова будет наводить засуху на нашу деревню! Как поселилась здесь проклятая, так ни урожая, ни телят не рождается. Дети болеют да старики умирают. Это все ведьма виновата!

- Подождите, отпустите меня! Я не ведьма, это, какое – то недоразумение. Что за глупый розыгрыш! Не трогайте меня, я буду жаловаться!Вас ввели в заблуждение, - попытка оправдаться провалилась.

Пока монах осенял меня крестом, другой споро стянул руки за спину и туго связал их жесткой, колючей веревкой, обмотав последнюю вдобавок вокруг тела. 

- Трибунал священой канцелярии разберется с каждой вашей жалобой.  В карету ее. Освятить водой и запереть. Отвезем подарок, черную ведьму Варлею, его великому светлейшесву.

- Нет! Позвольте мне все объяснить. Это чудовищная ошибка. Я не ведьма!

- Так ее, господин инквизитор, - обрадовался крестьянин, наблюдая, как меня заносят в черную зарешеченную карету и захлопывают дверь, - на костер ее, лир Граммер.

- Ведьма, да еще какая. Не притворяйся Варлея, я сразу узнал тебя, - инквизитор достал из кармана в четверо сложенный листок и прочитал – «Разыскивается злая ведьма Варлея. Волос черный, длинный, глаза темные, стан стройный, шляпа большая ведьминская, платье черное распутное с звездами, характер вредный, злопамятный. Очень опасна и коварна. Склонна к побегу.» Я давно за тобой охочусь , сколько раз ты ускользала от меня, но сегодня удача на моей стороне. Правосудие свершится. Ты предстанешь перед святейшим и королевским судом, ответишь за свои прегрешения перед господом и людьми. Благословенный огонь очистит твою грязную душу от скверны!

Под надменные речи лир Граммера я наблюдала из зарешеченного окошка экипажа для арестантов, как инквизитор садится на вороного жеребца, священники подходят к экипажу и устраиваются на облучке, дабы управлять им, а довольные селяне что – то довольно обсуждают, показывая руками в сторону дома, с которого начались мои приключения здесь. Перед отправлением я в последний раз кинула взгляд на покрытый зеленым мхом деревянный домик, издали похожий на дом истинной ведьмы и тяжело вздохнула.

Похоже я попала в разряд счастливиц, которым удалось переместиться то ли в прошлое, то ли в другой мир. Никогда не думала, что подобная участь не обойдет меня стороной. Только счастливые и несомненно удачливые девушки в первые моменты находили себе верного друга – помощника, получали неведомы магические силы. Попадали в пророчество или в магическую академию, обязательно находили свою любовь в лице местного короля или императора. Только одной мне «повезло» особенно, мало того, что попала в чужую мне среду, так еще объявили черной ведьмой, и в недалекой перспективе меня ждет костер на потеху публике. Одна надежда на удивительное знание и понимание местного языка. Предполагаю, Король сумеет выслушать меня и принять верное решение. Я не готова умереть, из – за нелепой ошибки и желания выслужиться.

Пока я размышляла над своей нелегкой судьбой, карета остановилась, въехав под пушистые кроны деревьев. К моему окошку пошел один из монахов:

- Привал ведьма, можешь отдохнуть до утра.

- Я могу выйти? Давайте я вам все объясню? Я не та , за кого вы меня принимаете! Я обычная девушка!

- Лир Джозеф Граммер, Варлея пытается смутить и запутать меня своими речами, - тревожно высказался монах.

- Будьте спокойны брат Нирсен, я сам позабочусь о колдунье. – неспешной поступью лир Джозеф встал рядом с окошком. – Варлея, я не буду слушать твои россказни и братьям по вере не позволю. Мне достаточно видеть твое черное сердце, дабы быть уверенным в своей правоте. Я не выпущу тебя из освященного святыми отцами экипажа до Конрала, места, где тебя будут судить за твои злодеяния. Для личных дел – в одном из углов кареты есть маленькое отверстие, ты можешь им воспользоваться. Брат Дитер принесет тебе монастырский хлеб и флягу с водой . Вся твоя пища на дорогу до столицы. Лучше не возмущайся Варлея, в моих силах превратить твои последние дни на раскаянье в своем поведении в мучения.

- Я не Варлея! Поверьте мне!

- Последнее предупреждение, ведьма. В следующий раз я покараю тебя.

Инквизитор отдал распоряжения монархов, после чего мне выдали твердую краюху хлеба размером с ладонь и литровую фляжку с водой. Отламывая маленькие крошки от куска хлеба, я запила их водой и попыталась успокоиться. Злые слезы обиды и отчаяния душили меня, но я не могла позволить себе заплакать, ибо за слезами ко мне всегда приходит горькая, продолжительная истерика.

Между тем ночь вступила в свои права. На поляне, вокруг костра расположились мои пленители, а я жутко мерзла, сидя в тонком платье на холодном полу. Приходилось кутаться в объемную шляпу, но и она не спасала. В конце концов я забылась тревожным сном.

Ночью я проснулась от оглушающей тишины. Не было слышно ни стрекочущих кузнечиков, ни шелеста листы, ни храпа спящих в охранном круге мужчин. На лес опустилась тишина. Меня пробрал озноб, кожа покрылась мурашками, а сердце заледенело от иррационального страха. Я судорожно села, прижала колени груди и сквозь открытое от решеток пространство посмотрела во мглу ночного леса. Интуиция подсказывала, что – то жуткое приближалось ко мне. Вдруг совсем рядом громко хрустнула сухая ветка и снова все стихло. Я на миг опустила голову, прикрыла глаза и чуть не заорала от ужаса. Крику помешал, будто исчезнувший в легких воздух, оставив после себя пустоту. В моей «клетке» напротив меня клубилась, закручиваясь в шары чернильная тьма. Из мрака сформировалось лицо и прошептало:

- Ты наша, мы нашли тебя! Приди к нам, Вероника!

- Нет, пожалуйста. Нет! – я отползала по маленькой площади спиной вперед, забившись в самый дальний угол от протягивающей ко мне щупальца тьмы.

- Прими нас, Вероника! Ты наша, ты только наша!

Из общего клубка отделилось маленькое облачко и со скоростью врезалось мне в лицо. Меня затопила боль. Я потеряла сознание, так и не увидев , как огромное чернильное пятно впитывается под кожу.

На следующий день я проснулась на редкость отдохнувшей и полной сил. Тело переполняла энергия и жажда действия. Кожа сияла и даже бывшие в колтуне волосы лежали приятными черными локонами на плечах. От вчерашней усталости и изматывающего состояния не осталось и следа. Даже еда не вызвала должного внимания. Единственное, что омрачало мое состояние – потребность делать свои дела в углу на весу в процессе движения. Худшего унижения трудно придумать.

Карета неторопливо двигалась по лесной дороге. Мы пересекали поля, леса, иногда останавливаясь рядом с маленькими деревушками. Обычно лир Граммер заезжал туда один за припасами, мы с монахами стояли в дали, не привлекая внимания любопытных местных жителей. На меня никто не обращал внимания. Несколько раз я пыталась заговорить с одним из священнослужителей, но ни один из них не повернул головы в мою сторону. Как будто забыли обо мне, вместо девушки пустое место. Лишь инквизитор иногда смотрел мне в глаза, наслаждаясь моей участью пленницы.

Неприятности начались под конец столь увлекательного «путешествия». Я заметила нервозность инквизитора и обоих священников. Мужчины часто спешивались, внимательно осматривали дорогу и окрестности на предмет происков ведьминых спасителей. В итоге лир Джозеф отправил серебристую птицу, слетевшую с пустых рук в сторону города, и приказал остановиться на привал. Несмотря на прозвучавшую команду, никто не собирался расслабляться. Мне стало ужасно интересно, какие помощники решили меня спасти. Я бы хотела верить в успех подобной затеи, тем не менее, интуиция и ход путешествия подсказывает мне встречу с главным инквизитором и горящими углями костра за обвинения в колдовстве.

Сумраки вытесняли уходящее за небосвод солнце. Вместе с серостью вечера приходило странное чувство, будто что – то должно случиться. Едва последний солнечный блик скрылся, как серая марь заполнила окружающее пространство. Молочный туман поднимался от земли, поглощая фигуры монахов, лошадей, подбираясь все ближе ко мне. Стоило туману окутать железную клетку, вокруг меня наступила тишина, сквозь которую мерно нарастал вибрирующий гул. Издалека доносился голос инквизитора, читающего молитву. От лира Граммера расходились белые волны, разрушающие мглу, оставляя после себя пытающихся пробиться к нему одетых в серое мужчин. Слаженным отрядом командовал высокий брюнет с закрытым черной маской лицом. Нападавшие планомерно двигались ко мне, избегая бьющих из рук инквизитора лучей. К сожалению, лир Джозеф прекрасно соотнес нападение на конвой с моей скромной персоной. Быстро выругавшись, он вытащил их кармана плотный мешочек из синего бархата и, развязав плотный шнурок на горлышке, начал осыпать повозку по кругу белым порошком. Как только круг обрел целостность, пространство вокруг меня озарилось слепящим белым светом, вздымающимся в небо.

Один из окутанных в серое мужчин протянул руку ко мне сквозь защитный контур. В месте соприкосновения его кожа задымилась. По защищенной одеждой руке начал распространяться огонь, оставляя после себя рассыпающуюся пеплом руку, уничтожая кожу, плоть и кости. Через считанные мгновения все было кончено. Вместо полного сил мужчины осталась горстка мелкого пепла, подхваченного налетевшим ветром.

- Отступаем, - скомандовал наблюдавший за действиями своих людей брюнет, - я вытащу тебя Варлея, не сдавайся! Мой род помнит свои долги.

Словно по волшебству, с нечеловеческой скоростью командир и подчиняющиеся ему мужчины скрылись в лесу, оставив после себя злющего инквизитора, стоящих спина к спине монахов и меня, заключенную в круге.

- Тебе не избежать правосудия, ведьма- прошипел лир Граммер, - в освященный город нечисти не пробраться. Ты очистишься на благородном огне. Я заберу твою душу из плена тьмы и порока!

Я лишь отшатнулась в угол клетки, от пышущего гневом мужчины, после обличительной речи которого, монахи воспряли духом. Споро двигаясь, они убирали круг света вокруг меня, пока лир Джозеф руководил их действиями. После уборки, мне кинули жесткую коричневую лепешку, размеров с мою ладошку и наполнили флягу водой.

Я снова была предоставлена сама себе. Размачивая в воде жесткую лепешку, я думала про такую короткую, но подарившую надежду на освобождение от костра, неудавшуюся операцию спасения. Интересно, что же такого сделала Варлея, раз ради нее выслали отряд инквизитора с монахами и, с противоположной стороны спасть ведьму пришла видимо боящаяся святых вещей нечисть. Откуда у деревенской ведьмы подобные враги и союзники – должники? Почему я оказалась в ее избушки и наказание за неведомые прегрешения тоже достанутся мне? На эти вопросы у меня нет ответов, и вряд ли появятся в ближайшее время. Похоже, мое «попаданство» закончится, не успев начаться, на горящих углях на потеху жадной до зрелищ толпе. С подобными негативными мыслямико мне пришел покой.

Хмурое утро началось с огрызка яблока прилетевшего мне в голову. Никогда не смазываемые колеса повозки скрипели, люди обступили клетку со мной, тыкая пальцами сквозь толстые прутья решетки. Я проснулась, и по окружающим каменным домам, мощенной крупным булыжником улице и большому количеству людей, поняла, мы прибыли в город.

Толпа весело гомонящих людей сопровождала нашу процессию. По узким улицам повозка двигалась крайне медленно, пропуская перед собой конных всадников и спешащих куда – то горожан. Я никуда не торопилась и была рада даже такой крохотной отсрочки встречи с подвалами инквизиции. Словно в насмешку надо мной беспризорники, бегающие рядом кричали:

- Ведьма! Ведьму везут!

- Казним проклятую ведьму!

- На костер ее!

Взрослые поддерживали их одобрительными криками. Очевидно, подобным развлечением не часто балуют городских жителей, если повозка с грязной и усталой женщиной вызывает такой ажиотаж. Белый свет неожиданно резанул по привыкшим к полумраку узких улиц глазам. Мы подъехали на широкое пустое пространство перед белоснежно – золотым собором. На последок скрипнув колесами, повозка остановилась напротив здания. Широкая деревянная дверь распахнулась, площадь наполнилась отголосками церковного хора. Из окутанного полумраком помещения вышли широкоплечие мужчины в длинных коричневых балахонах. Они кругом обступили наш экипаж и затянули молитву унывным напевом. От скрещенных рук послушников отделился слепяще – белый свет, окружая их плотным коконом. От его яркости стали слепнуть глаза, по ним резануло вспышкой боли. Я зажмурилась, чтобы прекратить болевые ощущения. Заметив мои усилия, лир Граммер довольно усмехнулся:

- Почувствуй силу праведного слова, Варлея, отговорки и оправдания тебя не спасут. Лишь тебе больно от святых молитв! Вытаскивайте ведьму, пора ей признать свои преступления.

Тяжелая дверь решетчатой повозки открылась, сопровождавший меня монах залез ко мне внутрь и, закатав рукава, дабы не испачкаться, схватил мои запястья и потащил меня наружу. Не отрывая зажмуренных глаз, я полной грудью вдохнула чистый свежий воздух, так отличающийся от затхлого помещения моей временной клетки. Сквозь закрытые веки пробивался молитвенный свет. Усиливающиеся покалывание переместилось от глаз по всему телу, охватив его полностью. По коже одиночными разрядами пробегали вспышки боли.

Общая слабость подкосила меня, ноги ослабли. Я обвисла на руках монахов пыльным мешком, оставшись в вертикальном положении только благодаря подхватившим с обеих сторон жестким рукам. Не обращая внимание на мое состояние, служители священной инквизиции чуть ли не волоком понесли меня на себе в прохладу темного здания.

Собор встретил меня на мгновение прекратившимся пением. Участники церковного хора резко повернулись и с презрением посмотрели на меня. От неприязненных взглядов по коже пробежали мурашки. Чуть позже пение продолжилось, а мои провожатые направились к неприметной, сливающейся со стеной двери, которая распахнулась, стоило нам подойти вплотную к ней. За служебной дверью оказался длинный, уходящий в темноту коридор, освещенный находящимися под самым потолком тусклыми круглыми светильниками. Они разгоняли мглу бледным оранжевым светом. Из приоткрытой двери пахнуло сыростью, затхлостью и немного запахом болота. На дрожащих в коленях ногах я вступила в темноту, под левой ногой тут же хлюпнула затхлая вода.

Когда глаза привыкли к темноте, я увидела камеры, закрытые поржавевшими решетками. Из некоторых доносились вздохи и стоны боли, из других слышалось звяканье кандалов.

- Ведьма, беги отсюда ведьма! - из расположенной сбоку камеры выскочил нам на глаза мужчина. Он в ярости тряс решетку, длинные засаленные, давно не мытые волосы срывали его лицо. Неопрятная серая хламида, закрывала его тело, на широких запястьях висели кандалы и ясно прослеживался яркий след от наручников. – Беги как можно скорее. Они сломают и тебя!

Возможно, он хотел сказать что – то еще, но резкий удар в грудь от прислужника, перекрыл его поток красноречия. Я поежилась и обхватила плечи озябшими руками. Надежда на благоприятный исход и спасение таяла с каждым шагом в глубину темницы. Чем глубже мы продвигались, тем холоднее становилось вокруг. Вскоре при выдохе в воздухе появлялось облачко пара. Я окончательно продрогла и с завистью смотрела на одетых в теплую одежду монахов.

В какой - то момент наша процессия остановилась. Идущий справа мужчина засунул в замок ключ и отрыл дверь камеры. Тяжелая решетка противно скрипнула, дав доступ к своему темному содержанию. Меня с силой толкнули в спину. Я полета в камеру, упав на колени и ободрав кожу на ладонях. В попытках подняться, я услышала, как два раза повернулся ключ в замке и темница захлопнулась. Монахи ушли, оставив меня в одиночестве на жестком холодном полу.

В углу камеры неприятно пахла прелая, отсыревшая солома. Задняя стенка была покрыта инеем. За неимением воды, я собрала влагу со стены, облизав мокрые пальцы. С отвращением я села на солому, подобрав ноги под себя, сжалась в комочек. В такой позе удалось сохранить немного тепла. Я старалась не заснуть, но пробирающийся под кожу холод принес с собой спасительный сон.

Сонный мираж принес с собой больше вопросов, чем ответов. Стоило войти в страну сновидений, как меня обступил густой серый туман. Подобно гладким, скользким змеям он обвивал лодыжки, скользя по тонкой коже толстыми щупальцами, оставляя после себя темно – фиолетовые полосы. Линии образовывали причудливый узор, переплетаясь между собой. Пространство вокруг меня напоминало все оттенки серого. Я шла в тумане мимо блеклых, безжизненных деревьев. Каменистые, испещренные разводами плиты дорожки убегали в бескрайнюю даль. Босыми ногами я чувствовала каждый камешек на своем пути. Хотелось остановиться, но что – то упрямо толкало сквозь туман вперед. Конечной целью странной прогулки являлась гора. Угловатая, резкая, в неправильных линиях она отчетливо выделялась черной громадиной на унылом сером фоне. Нагромождение камней притягивало меня словно магнитом. Иррациональное безразличие позволило войти в узкий проход в горе, с осторожностью двигаться через каменистое ущелье. С каждым шагом проход расширялся, постепенно открывая большое свободное помещение с высоким сводом и мягким, рассыпчатым песком, взамен каменистого пола. В середине пещеры стоял отполированный кем- то зеленый с золотистыми прожилками камень с углублением в центре в виде неглубокой чаши. Управляемая посторонней волей, я села в чашу, поджав ноги под себя.

В миг, когда я заняла предназначенное место, чуть сгорбленная спина выпрямилась, а руки легли ладонями вверх на колени, сознание прояснилось. Осознание чуждой местности и мое поведение наложились друг на друга. Окончательно состояние шока прервалось врезающимся в разум голосом:

- Я звал тебя, Варлея. Наконец ты пришла.

- Кто вы? Где я? Что я здесь делаю? – в моем голосе хорошо различались панические нотки.

- Не играй со мной хитрая ведьмочка, я вижу твои скрытые помыслы. Твой отказ от силы не спасет тебя от уплаты долга. Контракт подписан кровью и заверенный магией, никаким силам не разорвать.

- Вы меня с кем- то путаете, я не Варлея. Меня зовут Вероника. У меня нет сил. Я ничего не подписывала.

С противоположной от входа стороны, из щупалец и клубов тумана соткался силуэт мужчины. Достаточно высокий, с широким разворотом плеч и развитой грудью, пепельный блондин хмурил кустистые брови, сверкая светло серыми, практически белыми глазами. Чувственные губы кривились в усмешке, а по золотисто – бронзовой коже пробегали серебристые искры, вспыхивая крошечными звездочками. Длинные, идеально прямые волосы спадали на плечи, привлекая внимание к обнаженному торсу. Узкий пояс держал синие шаровары, утопающие в тумане.

- Варлея, я вижу твою истинную суть. Сменив имя, ты не скроешься от расплаты. Я исполнил твое сокровенное желание, ты получила силу. Совсем скоро придет мое время, и ты заплатишь по счетам.

- Кто вы? Я не понимаю вас! – в моей голове перемешались тысячи мыслей. Поздно проснувшейся интуицией, я чувствовала, незнакомец говорит правду.

- Мне нет смысла тебе лгать, - мужчина вновь подтвердил мои мысли, - я, так или иначе, получу свое. Пользуйся оставшимся тебе временем, малышка. Твой срок уже подходит к концу.

- У меня нет сил! Вы не сможете навязать их мне помимо моей воли. Я не верю в магию, это все фокусы, чтобы запугать меня! – тусклый голос сорвался на крик. – Верните меня домой, кто бы вы ни были!

- Ты уже дома, Варлея. Тебе меня не провести. Твое нахождение в моей обители, доказывает, что сила принадлежит тебе. Наш договор существует. Именно дарованные мной возможности привели тебя ко мне. Неприятие и отрицание очевидного не поможет тебе, ведьма.

- Я с вами ничего не заключала, никаких документов не подписывала. Не знаю о какой силе вы мне твердите, у меня ее нет и никогда не было.

- Похоже, ты веришь в то, что говоришь, ведьмочка. Однако я верю лишь себе. До встречи, малышка. Через определенный промежуток времени мы вновь увидимся, и я заберу то, что принадлежит мне по праву, - подвел итог разговору мой собеседник.

Едва блондин закончил говорить, как вездесущий туман начал пониматься все выше и выше. Он рос постепенно, скрывая, растворяя в себе мужчину. На последок мне подарили короткую ухмылку. Серое марево исчезло, забрав с собой опасного брюнета.

Давившее на меня желание оставаться на месте, ушло так же внезапно. Растерев затекшие от одного положения ноги, я встала с зеленого постамента. Медленно, старясь не упасть, я направилась к выходу из напугавшей меня пещеры. В отличие от тянущего в центр горы ощущения, в данный момент я не чувствовала ничего. Лишь сильную усталость и и моральную истощенность. В висках поселилась пульсирующая с неравномерными промежутками боль. Благо дорожка к выгоду вела напрямик, вез лишних ответвлений и коридоров. Придерживаясь об стену трясущейся толи от страха, то ли от усталости рукой, я планомерно преодолевала горный лабиринт.

Спустя десятки сотен шагов я увидела серый свет, заставивший меня невольно ускориться. Быстро ступая и не обращая внимание на отвлекающие факторы в виде головной боли, я дошла до выхода. Стоило покинуть своды горы, как колени подогнулись. Я упала на серый камень и проснулась.
Вновь меня окружали холодные стены камеры. Под спиной лежала гнилая солома, а толстые прутья решеток закрывали слабый свет, погружая одиночную келью в неприятный полумрак. По высоким стенам ползли чернильные тени, создавая причудливых монстров. Неужели это был всего лишь страшный сон?

Частично знакомые стены темницы добавили капельку спокойствия. В голове немного прояснилось, однако сонный испуг был очень силен. По коже пробегала мелкая дрожь, я иногда вздрагивала то ли от холода, то ли от нервов. Мои душевные силы были на исходе. Боюсь, если произойдет что – то еще, я скачусь в продолжительную истерику. Сидя в самом дальнем углу камеры, я слушала стоны боли и отчаянья других пленников церкви. С каждой минутой проведенной в церковных застенках, острое чувство ненависти к священникам и инквизиторам разгоралось во мне. Больше не было того безразличия и раболепия. Теперь было одно яркое чувство - ненависть. Полагаю, никогда в жизни мое отношение к религии и вере не вернется к прежнему.

За горькими мыслями я не заметила, как к моей камере подошли четыре мужчины в черных плащах, на рукавах которых были вышиты серебристые кресты. Один из них открыл темницу и подошел ко мне. Грубо схватив за предплечье, меня подняли с пола. Подталкиваемая в спину резкими тычками, я вышла из сырого помещения и оказалась прижата к решетке. Руки завели за спину и туго связали шероховатой веревкой, которая мгновенно впилась в запястья. «Обезопасив» себя от моих поползновений и возможных проклятий, мужчины составили плотную коробочку. Я оказалась в центре нее. В столь грозном сопровождении меня вновь повели в темноту. Я медленно шла, переживая о будущем. Пол под голыми ногами холодил ступни, маленькие камешки врезались во все еще нежные пальчики на ногах.
Не знаю, как долго мы шли, но вдруг появился багровый свет, в конце коридора. Видимо конвой "ведьмы" направлялся именно туда. Кровавое свечение вырывалось из под неплотно закрытой двери. Шестое чувство подсказывало, что неприятности ожидают с другой стороны. Жуткий скрип сопровождал медленно открывающуюся дверь. С помощью левого незнакомца, с закрытым плащом лицом я вошла в пугающую изначально комнату.

Просторное помещение освещалось прикрепленными к потолку чадящими факелами, дарующими багровый свет. На противоположной от входа стене располагался широкий, глубокий камин. Огонь ярко пылал на сгорающих бревнах, наполняя комнату теплом. Странные железные конструкции заполняли все свободное место. С левой стороны стоял массивный металлический стол, на котором лежали разнообразные инструменты. Беглым взглядом я успела заметить закопченные щипцы и тонкие блестящие иглы. Меня подвели к торчащим из стены кандалам и приковали за руки и за ноги. Стальные полосы плотно обхватили кожу.

Паника подняла голову. Из опухших глаз полились слезы. Тихая истерика полностью поглотила меня. А в груди все больше разгорался неистовый огонь. Я не заметила, когда к нам присоединился господин инквизитор, лир Граммер. В этот раз мужчина был одет в бордовый сюртук, перевязанный синей летной и черные кожаные перчатки.

- Не скучала без моего общества, Варлея?

- Я не Варлея, отпустите меня. Я ни в чем не виновата, - просипела сквозь зубы, с надеждой подняв голову на инквизитора.

- Оставь свои попытки обмануть меня, ведьма. Я вижу тебя насквозь. Твои попытки не подействуют, - Джозеф стянул перчатки с рук и бросил их на стол. – Сегодня я получу твое признание.

- Мне нечего сказать, прошу, отпустите меня.

- Варлея, я дал тебе шанс облегчить твою участь, но ты продолжаешь упираться. Его преосвященство поручил мне заняться тобой. Я никогда не подведу матерь церковь. Значит, пойдем другим путем, - инквизитор закатал рукава, обнажив по локоть жилистые руки. Надел плотные рукавицы и взял щипцы. Аккуратно поместил железный прут в клещи.

Лир Граммер посмотрел на меня, скривив губы в предвкушающей улыбке, и, не отпуская клещи, подошел к камину. Тонкий прут лег прямиком на горевшее дерево, начиная нагреваться. Постепенно неровное железо меняло свой оттенок. От блеклого серого до насыщенного красного с оранжевыми всполохами.

Когда лезвие накалилось, Джозеф отошел от камина, поднес горячий металл к моей руке и с силой прижал железяку к предплечью. Я пронзительно завизжала. В месте соприкосновения заживо варилась кожа, открывая доступ к мышцам и кровоточащей плоти. В воздухе запахло жареным мясом. Спустя тридцать секунд инквизитор убрал обжигающий предмет от моего тела и снова положил его в огонь нагреваться.

- Вижу, море удовольствия доставил освященный металл тебе Варлея, - обхватил двумя пальцами мой подбородок и заставил посмотреть ему в глаза лир Граммер, - такое же, когда ты злостной порчей сожгла деревню с неповинными жителями? Или когда послала мор на речной городок и отравила воду во всех колодцах?

- Я этого не делала, - тихо прошептала в ответ.

- Признай свою вину и раскайся, ведьма. Пусть твоя душа отчистится и уйдет в чистилище. Ты примешь легкую смерть, - мужчина снова взял раскаленный прут. В этот раз настал черед левой руки. Ужасная боль сконцентрировалась в ладони и распространилась по всему телу. Прочные колодки не давали возможности избежать экзекуции. Сильная рука в плотной рукавице крепко фиксировала мою ладошку в одном положении. Время прижигания показалось мне вечностью. Кровь не текла, ее надежно прижгли металлом.

- Нравится упрямиться Варлея? Я могу долго пытать тебя, пока не добьюсь признания. Прими свои преступления, тебе сразу станет легче. Пытки закончатся. Ты обретешь покой.

- Нет, за мной нет вины. Я не совершала злодеяний – всхлипнула я. Горькие слезы катились по щекам, капая на пол, - это большая ошибка, чудовищная ошибка…

- Упорствуешь? Это твое право. Видимо, ты любишь боль, чертовка. Наслаждайся ею дальше, – инквизитор достал острые спицы и поочередно начал засовывать каждую из них мне под ногти. Спицу под большим пальцем я от испуга не заметила. Зато под указательным пальчиком разлилась обжигающая боль, усиливающаяся вместе со следующими друг за другом пальцами. Когда правая кисть «украсилась» особым аксессуаром из стальных игрушек, мой мучитель перешел на левую. С силой сжал потревоженную ладонь. Я не выдержала мучений и потеряла сознание.

Ведро ледяной воды привело меня в чувство. Быстрый взгляд на руки показал, что мои тонкие пальчики искалечены. Из под ногтей сочилась густая кровь, а Джозеф что – то снова нагревал. В моих глазах плескался ужас, когда лир Граммер достал из камина тавро в виде длинного креста. Он поднял мою голову и, убрав с лица мокрые волосы, прижал печать к правой щеке. Я громко закричала, попыталась вырваться, напрягая шею. Безуспешно. Не знаю, как долго продолжалась пытка, для меня пролетела вечность. В конце концов, я отключилась, вернувшись в спасительное небытие.

Фиолетовый туман клубился вокруг меня. Я сидела на берегу бирюзовой реки, находила и вытаскивала красные, с золотистыми искрами камешки из воды. Горка волшебных камней росла невероятно быстро. Когда багряная гора достигла мне до пояса, необычные камни загудели, поднялись в воздух и закружились вокруг меня в диком танце. Цветной вихрь остановился, осыпавшись пеплом. На месте камней воплотился испугавший в прошлый раз меня демон. Мужчина стоял, нависая надо мной, и радостно улыбался правым уголком губ.

- С возвращением, Варлея. Не думал, что наша встреча состоится так быстро. Опять в опасности, раз в виденье провалилась да меня вызвала. Сильно скучала, ведьмочка?

- Подождите, разве это был не страшный сон? Я помню, мне снился кошмар…

- Нет, красота моя, все на самом деле. Ты готова принять, отвергаемую тобой силу?

- Я не ведьма и никогда ей не была. Оставьте меня в покое! Я хочу домой. Это все чудовищная ошибка!

- Не отпирайся проказница, мой час уже близок. Завтра я возьму свое. Ты совершишь обмен, если захочешь жить, маленькая хитрюга. Позови меня по имени или умрешь, так и знай. А пока прощаюсь, не буду портить сюрприз.

Серый, липкий дым окутал блондина, мазнув меня слизким щупальцем по щеке. От резкого движения я зажмурилась, а когда вновь открыла глаза – рядом со мной никого не было. Только пустота и безмолвие, нежная дымка лавандового тумана и журчание быстро бегущей по камням реки.

Впервые у меня появилось время побыть одной и подумать в одиночестве о прошедших событиях и изменениях в моей жизни. За двадцать семь счастливых лет я никогда не попадала в подобные ситуации. Я до сих пор не понимаю, куда я попала, но одно знаю точно – мне нужно вернуться домой, чего бы это ни стоило. Ведьмы, колдуны, инквизиторы и демоны – это определенно не мой мир. Боюсь предположить остальных разумных обитателей столь негостеприимного мира. Не стоит забывать про настойчивые уговоры демона принять его запретный дар. Я не чувствую в себе ни силы ни неведомых возможностей, о которых говорит мужчина. Лишь усталость, тоска по дому и страх съедают меня изнутри. Страх и ужас перед новым днем, последующей за ним неизвестностью, подтачивают мои нервы. Я не хочу просыпаться, не хочу снова сидеть в ледяной камере и терпеть пытки, не хочу…

По бледным щекам покатились дорожки горьких слез. Из груди вырвались первые всхлипы, сменившиеся гулкими рыданиями через несколько минут. У меня началась истерика. Паника накатывала волнами, вызывая новый поток слез. Я плакала, стараясь выплеснуть наружу накопившийся стресс и боль. Погрузившись в страдания, я не замечала, как синхронно с каждым моим вздохом изменяется пейзаж вокруг. Мягкие, пастельные оттенки сменились серой мглой и чернильными кляксами теней. Полноводная река пересохла, превратившись в сухое, порытое трещинами русло. Мягкий солнечный свет закрыли темно – синие, рыхлые, грозовые облака, разразившиеся холодным дождем. Природа плакала вместе со мной.

Из серого уныния меня выдернула боль. Правый бок озарило яркой вспышкой боли, следующий удар пришелся в живот. Открыв глаза, я машинально откатилась к промерзлой стене, избежав удара. Стражник промахнулся и, громко выругавшись, сплюнул на пол.

- Вставай, ведьма проклятая, час твой пробил. Сегодня твоя душа очиститься первородным огнем. Лишь сила священного пламени спасет заблудшую душу! Коль ни освященное железо, ни праведный холод и голод не помогли заглушить и изгнать из тебя черноту. Весь вечер с тобой работал лир  Граммер, наш праведный инквизитор, а сегодня ни следа на тебе. Глубоко пустила в тебе корни темная сила.

Кинув взгляд на руки, обнаружила только чистую нежную кожу. Аккуратные ноготочки и ровные красивые пальцы. Ничего не напоминала о вчерашних истязаниях. Будто страшный сон был, а не реальные пытки от господина инквизитора. Чудеса да и только!

Стражник сокрушался и бурчал себе под нос проклятья на мою черную голову, но это не помешало ему поднять мое тело, словно мешок картошки, закинуть на плечо и, надев на голову мешок, куда – то понести.

Не знаю, как долго и где мы шли, но тишина сменилась на крики и возгласы толпы, мгновенно оглушив и заставив метаться.

- Ведьма!

- Ведьму несут! Жечь будут окаянную!

- Освяти свет ее душу!

- Такая молоденькая, а уже колдунья.

- Слава церкви – заступнице, искореняющей зло!

Яркий солнечный свет ослепил, когда с головы сдернули мешок, скинув на дощатый пол помоста. Вокруг бесновалась толпа. Площадь средневекового города была заполнена людьми. Множество мужчин и женщин окружали место казни черной ведьмы. Кто – то пришел с детьми и держал их на плечах, чтобы лучше было видно сожжение. На балконах ближ стоящих домов расположились редкие представители аристократии. Дамы в вычурных нарядах прижимали ко рту платочки и ажурные веера. Их поддерживали господа, одетые в парадные сюртуки и камзолы. Независимо от социального положения находящихся здесь людей, у каждого возбужденно горели глаза в ожидании ритуального сожжения. Никто не сожалел о девушке, которую сожгут на потеху толпе. Каждый хотел увидеть столь редкое в данных краях представление. На высоком помосте уже вбили штырь и обложили его дровами. По краям площадке стояли четверо священников, рядом с каждым находился котел с освященной водой. Место казни подготовлено полностью.

Сильные руки стражников подняли меня с пола. Под руководством пожилого священника с длинной седой бородой в расшитом золотыми крестами рясе, страдники привязали меня к жердью, дополнительно связав за спиной руки.

- Помолимся за очищение черной души, - затянул протяжную молитву священник, - только сияющее пламя и наша вера спасут заблудшую и помогут ей отыскать верный путь. Да не поддадимся мы, силам тьмы, отпустив несчастную грешить дальше, да не убоимся зла. Кайся, грешница, кайся!

По жесту священнослужителя стражник ткнул в пострадавший бок острой палкой.

- Не в чем мне сознаваться, я ни в чем не виновата. Я не ведьма, отпустите меня! Это какая – то нелепая и чудовищная ошибка! Разве можно жечь людей! – мой крик пронесся над площадью в попытках  заставить людей одуматься, - Каждый человек должен жить! Нельзя казнить людей бездоказательно, да и в принципе казнь  - это негуманно. У каждого должно быть право на защиту, а также презумпция невиновности!

Однако вглядываясь в лица, окружающих помост людей, я видела только стеклянный взгляд и очевидно непонимание сказанных слов.  Пламенная речь подарила лишь минуту тишины, а потом толпа вновь загомонила, словно и не было ничего. Отреагировал только священник:

- Не слушайте лживые речи ведьмы Варлеи. Сильно погрязла во тьме душа. Даже сейчас, привязанная и подготовленная к сожжению ведьма насылает на нас проклятья, мутит разум. Насылает чувства, заставляет тьму проникнуть в нас. Да восславим веру и силу очистительного огня. Пусть черная душа ответит по закону, а святое благословение осветит наш славный город!

Обращение священника прервал поднявшийся на помост лир Джозеф Граммер. Сегодня на мужчине были словно отлитые из золота доспехи. На груди сиял огромный крест, за спиной развевался золотой плащ с белой опушкой. В руках инквизитор держал свернутый бумажный свиток. Лир Граммер кинул на меня острый взгляд, развернул свиток и обратился к окружающим людям:

- Пришло время зачитать злодеяния черной ведьмы и привести приговор в исполнение. Девица двадцати лет роду, Варлея, волос черен и длинен, глаза синие, рост небольшой, нрав вредный, злобный и мстительный. Проживает девица в доме, расположенном в болотах  рядом с деревенькой «Гиблые топи» вблизи метрового леса. Обвиняется черная ведьма в следующих злодеяниях. Во - первых падеж крупного рогатого скота в «Гиблых топях», «Лесном ручье» и «Рыбном озере», во – вторых создание и продажа зелий, таких как приворотное, отравляющее, насылающее мертвый сон, зелья мутящее сознание, насылающее вечный, проклятый огонь и другие, не менее вредные. В – третьих…

 -  Не было такого, все не правда. Не умею я готовить зелья и скот не трогала, послушайте, прошу вас.  

-  Не пререкайся ведьма, не поможет это тебе. Лишь большую беду на себя накличешь – перебил меня инквизитор и продолжил:

- В – третьих, девица Варлея обвиняется в нашествии бесчисленного множества саранчи на поля близ города Конрал, из – за чего неурожай, который год подряд. В – четвертых, вина твоя в чуме, что прошла по Родзену и выкосила практически все население, в – пятых, ведьма обвиняется в отравлении кузена его королевского высочества и поднятии волны нежисти, что напала на короля и королевскую охоту в последний прием во дворце. Перечислять все твои подвиги и злодеяния не хватит и целого дня. Тех, что уже названы достаточно для вынесения и объявления приговора…

- Подождите! Вы обещали, что с моим делом будет разбираться король. Еще раз хочу повторить -  не виновата я в во всем перечисленном. Все обман и лукавство, нет доказательств моих преступлений!

- В последний раз предупреждаю Варлея, - повысил голос лир Джозеф, - лживые речи тебя не спасут, только приблизят неизбежное. Приговор вынес король, а я приведу его в исполнение. Итак, согласно распоряжения его высочества, черная ведьма за свои злодеяния приговаривается к смерти через сожжение. Привести приговор в исполнение! Поднести огонь.

Послушавшись приказа инквизитора, стражник вернулся с горящим факелом и передал его мужчине. Лир Граммер взял в руки пылающий огонь и с мрачным удовлетворением на лице подошел ко мне.

-  Последнее слово, госпожа черная ведьма?

- Будьте вы  прокляты! Заберу вас всех с собой! Пусть неудачи и горе следует за каждым, кто здесь есть, - безудержные проклятья ознаменовали начало истерики, по щекам потекли слезы. Я до сих пор не могла поверить, что вот – вот умру из – за чужой глупости и ошибки. Что это не сон и не какой – то розыгрыш или игра. Неужели, все закончится прямо сейчас.

Инквизитор поджог сложенные вокруг моих ног поленья. Дрова затрещали, покрываясь оранжевыми огоньками. Жар охватил тело, начиная подниматься с ног наверх. Повалил сизо – белый дым. Между тем толпа ликовала:

- Гори ведьма! Гори!

- Сожжем ведьму дотла!

 Огонь разгорался все сильнее и сильнее. Сырые дрова чадили, обдавая меня, инквизитора, священнослужителей и окружающих площадь людей густым, удушающим дымом. Слезящимися глазами я посмотрела в низ и в ужасе попыталась отпрыгнуть, однако, крепкая веревка и  крепкая жердина не дали и шанса на побег. Черное дизайнерское платье начало тлеть. Жар от костра добрался до голых ступней. Обжигающее, колючее пламя кусало пятки, причиняя настоящую боль.

Толпа на площади вновь всколыхнулась, задние ряды вжали людей, что стояли спереди в помост. Дерево жалобно скрипнуло, но устояло, лишь внешние доски потрескались.

- Гори ведьма! Разгорайся пламя! – скандировали люди, на их лицах сияли улыбки. Граждане радовались благодаря горю и страданиям, ошибочно обвиненной девушки. Никто из присутствующих не задумался о том, чтобы как – то помочь или исправить ситуацию. Только жадно следили за алым пламенем огня, которое с каждой секундой все ярче и выше горело, поглощая плачущую девушку. Вот огоньки побежали вверх по юбке, оголяя длинные стройные ноги, и вот-вот перейдут на волосы.

Я в панике металась вокруг деревянной жердины, пытаясь вырваться и избежать жалящего пламени. В панике дергала связанными руками, в слепой надежде порвать веревку и выбраться. Все было тщетно. Я чувствовала, еще совсем немного и спастись возможности не будет. У меня элементарно не останется сил, чтобы выжить – или сгорю или задохнусь от дыма, третьего не дано. Надежда на благополучный исход истаяла, словно льдинка под весенним солнцем. Неужели вот такой глупый и бездарный конец меня ожидает?

- Как твои дела, красавица? – рядом с моим лицом, практически полупрозрачный матерелизовался знакомый демон. Тот самый, который приходил во снах и заставлял принять его силу.

- Назови мое имя, ведьмочка, назови. Прими мой дар и спасешься, выживешь, отомстишь врагам. Со мной позже рассчитаешься, Варлея. За душой твоей через сто лет приду, как срок выйдет. Пожить успеешь, может, детей родишь – это тебе решать красавица.

- Не скажу, ничего тебе не скажу демон! Помоги мне, молю – прошептала я из последних сил,  - я не знаю, как тебя зовут. Элементарно не знаю! Спаси меня демон и забирай душу! Не хочу гореть! Я не хочу умирать!

- хитрая, хитрая Варлея. Как обычно хочешь получить помощь даром, ничего не отдав взамен. Меня не проведешь. Знаешь же, прекрасно знаешь правила ритуала вызова демона и обмена силой. Только отдав что – то и выполнив условия, ты получишь помощь, силу, невероятную магическую ночь. Имя мое ты узнала в ритуале, мы обменялись кровью, зафиксировав намерения. Поэтому не хитри, Варлея, не хитри. Ты все знаешь и помнишь, просто не желаешь платить по счетам. Назови мое имя, заверши договор, получи силу, тогда помогу тебе.

- Я не Варлея, демон. Обознался ты, еще раз повторяю. Не заключала я с тобой никаких договоров и кровью не обменивалась. Освободи меня, что хочешь тебе отдам, только спаси меня.

- Какая же ты упрямая, ведьма. Умереть готова, только чтобы не платить по счетам. Не забывай, я чувствую твою магию, Варлея. Отлично помню ее вкус. Не играй в недотрогу беспамятную, все равно не поверю в твою игру.  Так не пойдет, но я подожду. В отличие  от тебя, у меня все время мира. В рамках жеста доброй воли я подарю тебе пять минут, дабы ты не сгорела. Ровно пять минут, чтобы ты успела принять правильное и верное решение. Твое время пошло.

Воздух вокруг меня стал чистым, огонь и жар от дров не затрагивал тело. Сразу стало легче дышать, дурнота отступила. Подергав руки сзади понадеявшись, что веревки тоже спали и исчезли – нет, веревка также впивалась в запястья. Демон полностью растворился в воздухе, как будто его и не было. Тем страннее ощущалось его незримое присутствие. Я чувствовала демона за левым плечом, шепча ему просьбы о помощи, на которую он не откликался, про себя отсчитывая отведенное мне время.

- Чего там бормочешь, ведьма? – инквизитор прищурился и подошел к пылающему костру, - холодно тебе, жара маловато. Вижу силы еще остались, чтобы проклятья на род людской насылать. Только бессмысленно это, рядом со святой церковью ни одно злословие не подействует. Святые отцы, полить ведьму освященной водой! Сделать обережный круг вокруг костра. Еще ни одна ведьма не ушла безнаказанной. Выполнять!

Рядовые священники подняли  сосуды со святой водой и, вздохнув от натуги, понесли тяжелые кувшины к центру помоста. С тщательностью и усердием святые отцы обвели круг, стараясь оставить порядка метра пустого пространства до центра костра. Инквизитор лично облил волосы и лицо ведьмы, не намочив играющего на середине бедер огня. Потрогал на удивление прохладную кожу девушки и закричал:

- Поддайте еще огня, силы колдовства очень сильны! Кожа ведьмы даже не нагрелась. Плохо работаете святые отцы. Принести дополнительно дров! Пусть очистительное пламя горит до небес. Пусть с другого города видят праведный огонь и правоту веры!

К горящему костру поднесли огромные вязанки сухих дров. Плотно разложили на горящие угли, проконтролировав появление огня на новых источниках горения. Жар начал ощущаться не только рядом с кастором, но и в воздухе.

- Осталось четыре минуты и ты сгоришь, - змеиным шипением прозвучал шепот демона, - не передумала, Варлея? Как только закончится отведенное мной время, смерть будет неизбежна.

- Просто спаси меня демон, и проси чего хочешь. Я не Варлея, сколько раз могу повторять?

В ответ прозвучало очередное шипение. Другой реакции от искусителя не последовало. Я вновь заметалась в поисках способа спасения. Как бы ни хотелось воспользоваться помощью демона, я чисто физически не могла это сделать. Демонический мужчина требовал назвать его имя – я его элементарно не знала. А как узнать  - неизвестно, такой возможности нет. Без имени не будет и помощи, значит выход один – смерть. Слезы нескончаемым потоком потекли по щекам. Ресницы намокли и склеились, я перестала что – либо видеть.

 - Пока ты думаешь, ведьма, заканчиваются последние минуты твоей жизни.

Между тем небо потемнело. Голубую гладь затянуло черными тучами. Начал моросить мелкий, противный дождик. Недостаточный для того, чтобы погасить костер, но позволяющий ощутить мерзость дождливой погоды. Прогремел гром, вдали засверкали первые молнии. Наблюдающие за казнью люди заволновались. Повеяло каким – то неуловимым ужасом и ожиданием беды. Сам воздух сгустился, словно не в центре города на площади, а в далеком промозглом болоте. Потянуло тиной, гнилью и разложением. Крики ужаса и паники пронзили толпу. Особо впечатлительные женщины, жены и дочери аристократов, упали в обморок.

От городских ворот раздаются слизко – шаркающие звуки. Проносится потусторонний шелест. В сумрачной тишине на края площади проникла серость и тьма. Клубящийся туман рос и формировался в самую настоящую нежить. На заполненное людьми пространство вползали, входили живые мертвецы. Полуразложившиеся мертвецы неспешно проявлялись из густого тумана. Ненадолго показывались, хватали опешивших и ошарашенных граждан и вновь скрывались в тумане. Один за другим пропадали жители города незаметно от других, отвлеченным главным действом в виде сожжения. Постепенно число наблюдателей уменьшалось. Из тумана показались черные тени под командованием высокого брюнета в знакомой обрамленной серебром маске.

- Осталось две минуты, - снова напомнил о себе демон. - Они не успеют тебя спасти. Огонь или меч инквизитора пронзит тебя раньше, чем доберутся спасители. Соглашайся на мое щедрое предложение, называй имя и возьми судьбу в свои руки.

Я же со вспыхнувшей надеждой смотрела на продвигающиеся к помосту черные тени. Они действовали весьма скоординировано и слажено. Незримо продвигались через редеющее людское море к помосту. Несмотря на очевидную спешку, они не успевали. До расположения помоста было не менее шестисот метров, которые надо преодолеть через окружавших меня людей, священников и вооруженного инквизитора. Такой заслон преодолеть за оставшиеся две минуты не реально. Огонь поглотит меня намного раньше. Правда я верила в невозможное, скрестила пальчики и понадеялась на удачу. Кто этот неизвестный благодетель, который второй раз пытается меня спасти и что он попросит за свою помощь – покажет время.

- Пошла последняя минута, называй мое имя Варлея, называй! Всего несколько секунд и все кончится, как для тебя, так и для меня. Только ты потеряешь жизнь, а я потраченное на твое упорство время. Говори имя, ну же! – бесновался демон. Он был также полупрозрачен и очень, очень зол.

Темный отряд все ближе подбирался к помосту. К сожалению, его продвижение и нашествие нежити с пропажей людей, заметил стоящий на помосте инквизитор:

- Схватить нарушителей! Бить на поражение! Никто не должен добраться до ведьмы.

Следуя приказу лир Граммера, священнослужители запели молитвы, сложив руки на груди. От стоящих, прямых фигур распространялся ослепительно – белый свет. Окружая каждого священника, свет сливался в единую сияющую волну, расходящуюся от помоста по площади. Места покрытые туманом в момент соприкосновения со светом съеживались, туман отступал, забирая с собой нежить. Вместо украденных жителей города, на каменной мостовой остались скелеты в одежде горожан. Кости выбелены, словно пролежали в могиле не менее десяти – пятнадцати лет, одежда выцветшая, порванная и старая. Словно в тумане для них не пару минут прошло.

Появление скелетов спровоцировало панику в толпе. Люди закричали от ужаса. Кто – то с дикими криками побежал в туман, кто – то уронил на брусчатку соседей и по лежавшим на земле гражданам забрался на близ стоящие дома. Людское море пришло в движение. На фоне паники черный спасательный отряд «теней» пробрался к помосту. Часть отряда сцепилась в драке со стражниками в отвлекающем маневре. Четыре человека во главе с предводителем нырнули под помост и время замерло. Дальше я видела все, как в замедленной съемке.

Миг и рыжее пламя огня погасло. Проходит секунда – на святых отцов летят веревочные арканы. Песнопение прекращается, сияющий светлый купол рассеивается, больше ничего не мешает распространению тумана.  Еще одно мгновенье, как  инквизитор оказался связан таким же арканом, как и священнослужители. Державшие меня веревки осыпались пеплом, а деревянный пол помоста проломился. Я с криком упала вниз. Мое тело поймали в воздухе и прижали к крепкой мужской груди.

- Ты спасена, Варлея! Больше ничего не бойся, совсем скоро мы будем в безопасности – хрипло прошептал на ушко брюнет, не снимая маску.

Сквозь нее я видела только глубокие, темно – зеленые глаза с серебристыми искорками. Брюнет накинул мне на плечи серый, теплый плащ и продолжил:

- Держись крепче Варлея и закрой глаза, не следует леди, какой бы могущественной ведьмой она не была, смотреть на теневые переходы. Лучше немного отдохни, пока не доберемся до поместья.

За этот сложный и долгий день я устала бороться и быть сильной. Положила голову на плечо мужчины и расслабилась, позволив ему взять все остальное в свои сильные руки. Перед тем, как уплыть в сон услышала:

- Мы не прощаемся Варлея, тебе в любом случае понадобится моя помощь. Тогда я возьму свое.

Вероника со своим спасителем:

Я проснулась в незнакомом помещении. Лежала на весьма мягкой и просторной кровати, поверх накинутого покрывала. Осторожно приоткрыла глаза и наткнулась взглядом на узорчатый балдахин. Ткань над кроватью была красиво собрана на узорчатых, деревянных столбиках. Темно-синяя плотная, замшевая на вид ткань собрала в себя хоровод малых и больших звезд, расположенных по всей площади балдахина. Золотая, переплетенная веревка придерживала ткань на фиксирующих столбах. Длинные, цвета темного золота кисти свисали до основания кровати. Покрывало расшитое такими же золотыми нитями достигало каменного пола.

Голова чуть кружилась. Стоило сесть, как тошнота подступила к горлу. Преодолев слабость, я сползла с кровати и встала на непослушные ноги. По все еще голым ступням потянуло холодком. Я подняла голову и, осторожно ступая, отправилась на осмотр комнаты. Напротив кровати расположилось огромное, застекленное окно с широким подоконником. Сквозь пыльные, чуть в разводах стекла виднелся ухоженный парк с желтыми, красными и розовыми цветами. Чуть дальше палисадника раскинулось голубое озеро, обрамленное дорожками из разноцветного камня. Каждые несколько метров в укромных уголках парка прятались аккуратные скамейки. Завершал зеленую симфонию причудливый лабиринт, подходящий прямиком к крепостной стене. Серая стена возвышалась в три человеческих роста. По четырем сторонам света располагались замковые башни. Несмотря на такой диссонанс между парком и замковым окружением, общий пейзаж выглядел на редкость гармоничным.

После окна добралась до трюмо. На украшенном цветочном резьбой столике основную часть заняло овальное зеркало. В первый раз за период пребывания в другом мире, я смогла посмотреть на себя в зеркало. Посмотрела и в очередной раз приятно удивилась.

Появившиеся за двадцать семь лет моей жизни морщинки вокруг глаз и «хмурая» складочка между бровей разгладились. Уголки губ приподнялись, зубы стали белее, грудь стала выше, а кожа упругой. Даже поменялся взгляд насыщенно – синих глаз, ушла вечная усталость, на смену ей появилось желание жить. Вот это обновление и омоложение за несколько дней в другом мире. Будто мне снова восемнадцать - девятнадцать лет. Если такую клинику красоты открыть на постоянной основе – озолотиться можно. Жаль не знаю, как настроить постоянный вход и выход между мирами. Чего уж там, я не знаю, как вернуться домой самостоятельно, а уже планы строю.

На трюмо помимо зеркала расположились милые каждому женскому сердцу мелочи. Резной гребень, бежевая, цвета слоновой кости расческа. Какие - то закрытые баночки и бутыльки, похожие на косметику и духи. Пробовать неизвестные косметические средства не решилась. По закону подлости или получу несмываемый долговечный эффект, или же раздражающую аллергию, к тому же не помешало бы освежиться.

В поисках ванной комнаты я обошла практически все помещение. Обнаружила шкаф, но решила пока не заглядывать. Следом за просторным гардеробом поместилась скрытая, издалека незаметная, но очень нужная в этот момент для меня дверь. Потянула на себя и вошла в царство мрамора и чистоты. Сразу же воспользовалась относительно современными на внешний вид удобствами, замерев перед шикарной ванной. Глубокая мраморная купель сияла чистотой и манила насладиться горячей водой, смыв застарелую грязь. С сомнением покутила сначала правый вентиль, потом левый.

- Вода, горячая вода! В этом странном и страшном средневековье есть горячая вода! – захлопала в ладоши от радости. Больше ни о чем не думая разделась, скинула на пол опостылевшее за последние дни платье. Горячая вода бурным потоком наполняла ванну. Облокотившись на стенку купели я с наслаждением отдалась магии чистого тела и горячей воды. На широком бортике оказалось несколько флаконов с приятным запахом. Я взяла нежно – розовый, с цветочным ароматом и на свой страх и риск промыла пыльные волосы, расчесав свалявшиеся в колтун кудри. Вылезла из ванны словно обновленная. Энергия переполняла тело, хотелось петь, танцевать, совершать безумства.

На специальных поручнях стены, которая находилась напротив ванной, висело несколько больших бежевых полотенец. Завернулась в одно из них, а другим обернула влажные волосы. Проходя мимо брошенного на пол платья, обратила внимание на два странных пузырька – тех самых, что забрала в домике у ведьмы. Подняла их с пола и поднесла к лицу, чтобы рассмотреть внимательнее. Внутри склянок переливались изумрудные и рубиновые искры, маня и искушая открыть крышку, воспользоваться зельем. Чудеса, что за период моего заключения, почти успешной попытке сожжения – ни флаконы, ни сами зелья не пострадали. Понять бы для чего они предназначены?

В одном полотенце, на цыпочках, вернулась в выделенную комнату, спрятала зелья под перину и остановилась у шкафа. Открыла дверцы, не сдержав радостного вскрика:

- Полный шкаф разнообразных нарядов! Кто был настолько предусмотрителен, чтобы подготовить разные варианты одежды? Как я буду расплачиваться за гостеприимство тайного благодетеля?

С все возрастающим интересом рассматривала украшенные драгоценными камнями платья. Взгляд в первое мгновение упал на темно – зеленое, цвета вечерней листвы платье, вышитое серебром с настоящими изумрудами по лифу и краям юбки. К нему нашлись подходящие туфельки на низком каблучке. Я приложила полный образ к себе, покрутилась рядом с зеркалом и повесила обратно в шкаф. Наряд был на шнуровке, расположенной сзади, самостоятельно никак бы не получилось его завязать. Из дальнего угла гардероба достала обычное серое, с черными вставками платье, шнуровка которого была спереди, весьма удобно для самостоятельного облачения. Подобрала чулки телесного цвета и такие темные, как и платье туфельки по размеру. Неторопливо оделась, крепко затянув корсет. Гребнем уложила чуть влажные волосы. Зеркало показало истинную средневековую леди. Удивительно, как одежда меняет человека.

Странно другое. Я в комнате уже довольно долгое время. Шумела, принимала ванну, но никто так и не зашел. Ни горничная, ни прислуга – никого. Выходить из комнаты страшно, однако под лежащий камень вода не течет. Нужно что – то делать. Решила – хватит бояться и сидеть в комнате, стоит лучше разузнать о месте, где нахожусь.

Пересекла комнату и остановилась напротив двухстворчатых дверей в покой. Потянула за гнутую, выпуклую ручку  - дверь бесшумно открылась. Не заперто. Стараясь не шуметь, я выглянула наружу. Что с одной, что с другой стороны от комнаты  - никого. Лишь кружащая в воздухе пыль по направлению солнечных лучей, проходящих сквозь стрельчатые окна. Выскользнула из комнаты в коридор. В обе стороны с середины лежал плотный ковер бардового цвета, отлично скрывающий звуки. Я прошлась по нему на пробу – тишина, ничего не слышно. Теперь осталось выбрать куда пойти – направо или налево?

В прочитанных мной книгах главные герои всегда идут налево. Мне же стоит выбрать правый проход. Уверенно шагаю мимо окон, любуясь открывшейся красотой. На высоких стенах висят картины, собранные в гармоничную мозаику. Для освещения установлены канделябры, в которые вставлены высокие свечи молочного цвета. Я аккуратно дергала за каждую ручку во встреченных по пути дверях. Ни одна не поддалась, наглухо закрыто, а самое странное – безлюдно. Для такого большого поместья необходимо как минимум полсотни слуг. Судя по виду из окна, за садом тщательно ухаживают, а в коридорах и холлах царит запустение.

Спустя семь минут я дошла до развилки, снова повернув направо, чтобы не потеряться, когда буду возвращаться. Правый проход выглядел более обжитым, пыли и грязных разводов на стенах практически не было. Я медленно шла по коридору, добралась до очередных двухстворчатых дверей. Одна из которых была приоткрыта. Не задевая телом дверь, зашла в помещение. В дали послышались тихие, приглушенные голоса. Стараясь не шуметь и не издавать лишних звуков, я пересекла внушительный зал, остановившись перед закрытой дверью, из под которой выбивался оранжевый, теплый свет. Разговаривали, очевидно, в соседнем помещении, причем мужчины.

 -  Дамиан, дружище, объясни мне, сделай милость, - раздался бархатный, ласкающий слух мужской баритон. – Зачем ты связался с этой проблемной девчонкой? Сгорела бы и сгорела, туда и дорога незаконно практикующим магию. Ладно бы тихо сидела в своей богами забытой дыре, так нет же – ей надо пакостить сильным мира сего. Крестьян и коров ей бы еще простили. Никому не интересны беды обычных людей. Она умудрилась задеть короля и его семью, за что и поплатилась!

- Такой большой и взрослый, а в сказки веришь, Ульрих, - хрипло, чуть с надломом прозвучал ответ. – Как только неудачница Варлея попала в переплет, меня начала жечь метка долга. Много лет назад прабабка нашей сельской ведьмы спасла моему прадеду жизнь. Она нашла его в лесу, раненного диким зверем на охоте, выходила его и вернула подвижность. Пожилая женщина была мудра, отказалась от денег и драгоценностей, но потребовала кровную клятву. Согласно клятве на весь мой род накладывается обязательство – помочь потомку, спавшей когда – то прадеда целительницы. Вызволить из беды, спасти жизнь, оказать материальную помощь – неважно. Теперь я связан по рукам и ногам!

- До сих пор не понимаю, как ваш род – второй после короля, умудрился попасть в такую кабалу! Но ты же уже спас ее с костра. Долг засчитан, можешь спать спокойно! Не было необходимости везти ее в поместье, - недовольство Ульриха ощущалось в воздухе, - отправил бы ее в отдаленную деревеньку живность лечить, да роды у крестьянок принимать. Вместо этого притащил никчемную оборванку в родовое гнездо, заставил летучий отряд заниматься уборкой в покоях. И это еще не все – послал слуг, чтобы купили уйму платьев, обуви, аксессуаров, а меня отправил за подходящими комплектами драгоценностей. Для кого ты делаешь такие щедрые жесты? Даже Арисоль, своей невесте ты ничего подобного не делал и, как я знаю, делать не собираешься. В чем дело?

- Ладно, друг мой, давай обсудим мои ситуацию подробнее. Когда я снял Варлею с ритуального сожжения, решил  - обязательства выполнены. Можно попрощаться и забыть про невезучую ведьму. Оставил ее в ближайшем к поместью трактире, только отъехал на пять милей, как руку пронзило обжигающей болью. Чуть с коня не упал, пока за ведьмой не вернулся и с собой не забрал. Пришлось везти ее сюда, одевать, обувать. Да и договариваться придется. От ее благополучия зависит сейчас мое будущее. Захочет признать долг жизни выполненным, сойдет метка и пройдут обязательства. На магию крови слово завязано.

- Дамиан, зачем возиться? Припугни ее, пару дней в темницы вместе в компании с твоими умертвиями. Станет как шелковая, на все согласится.

- Я думал об этом Ульрих, планировал. Антураж подготовил, камеру получше выделил, свежих зомби поднял. Поместил Варлею на солому, едва за решетку, приказал ее разбудить. Руку снова прожгло нетерпимой болью, которая не прекращалась пока план не отменил. Добровольно нужно. Занялся покоями, сон наслал на ведьму, чтобы до следующего утра проспала. С тобой решил посоветоваться.

 - Так будь с ней рыцарем на белом коне и благородным спасителем. Такой простушки, как Варлея большего не надо.

- Ты чертовский прав и коварен, - согласился Дамиан. – Однако я коварнее. Я буду играть безумно влюбленного, готового выполнить любой ее каприз. Варлея поверит мне и полюбит. Как избавлюсь от метки, избавлюсь и от ведьмы. Она будет не нужна.

- Давай выпьем за прекрасный план, друг. Я тебе в нем подыграю.

Выбираем Дамиана