Чёрно-белый фамильяр

Посвящаю книгу всем фамильярам. Не важно, мяукают они, гавкают, летают, молчат в аквариуме или потому, что прячут за щёчкой зёрнышки.

Залитые горячим солнцем улицы вдоль пристани благоухали летними цветами садовой герани. Лазурное южное море сегодня было спокойным, поэтому рыбаки водного квартала засветло отправились добывать улов.

Как почти каждое отплытие, вот уже на протяжении восьми лет, к островам направился и отец Ингрид, или как её называли дома, «малышки Ин» – рассудительной, доброй и послушной девчушки четырнадцати лет – копии отца. Тёмные волосы, карие глаза – такие же, как у многих. Вместе с младшей сестрёнкой Лили, девочка ответственно помогала матери по дому и в магазинчике.

Продав доставшуюся в наследство от дедушки ферму, Вильям Кук со своей любимой супругой Софией и обожаемой дочкой Ингрид приехал в Пирмс из далёкой деревушки на окраине королевства. В городе они обосновались быстро, открыв мастерскую дамских шляпок. Особенностью их товаров стали украшения с надолго сохраняющими свою свежесть бутонами живых цветов.

Знали ли они особый алхимический рецепт для поддержания в срезанных бутонах красоты, или в том была замешана магия – никто не знал, но эта тайна не мешала иметь среди городских модниц ошеломительный успех.

Если в лавке дела шли настолько хорошо, зачем же отцу нужно было покидать дом? Малышка Ин ответа не знала, однако о том непременно ведал джентльмен, когда-то давно передавший родителям таинственный флакончик.

Задачей Ингрид было по утру, с первыми лучами солнца отправиться в цветочную лавку, где мисс Луиза – прекрасная лицом и душой молодая женщина уже ожидала её с готовой корзиной свежесрезанных гортензий, камелии, георгин, мака, раскрывшихся тюльпанов, пионов, лилий и нарциссов.

Позже, возвращаясь в дом, девочка садилась за украшения, составляя композиции из лент, бусин, брошей и принесённых цветов.

А далее начиналась магия, секрет которой дочерям пока не доверяли.

Насколько было умений, в работе помогала и пятилетняя Лили, среди соседей слывшая непоседой. Зачастую Ингрид удивлялась, откуда в маленьком человечке может взяться столько азарта и энергии? В противовес спокойному характеру старшей сестры, младшая никогда не сидела на месте дольше нескольких минут. То тут, то там по дому можно было встретить мелькающую светлую головку с унаследованными от Софии голубыми глазами и очень любопытным носиком.

С собой же Лили Ингрид брала не часто. Путь до цветочного магазина лежал через узкий переулок шляпочников, и широкую многолюдную в дневное время улицу Гранд-Аустор. Свернув на Монументаль-Авеню, вы оказались бы на центральной площади города, ратушу которой украшают лианы плюща и ливнем спадающая нежно-голубая глициния, разносящая неповторимый аромат на множество кварталов вокруг.

Здесь же располагается фонтан «Мира» – главное чудо чародея сэра Вильгельма, состоящего на службе Её королевского Величества при ратуше, а также памятник основателю города – лорду Бэккерту, надёжно защищённому от надоедливых воробьёв, голубей и чаек чарами сэра Вильгельма.

На площади открыто множество дорогих ресторанов, кафе с завтраками и чаем на крытых террасах, известных ателье и парикмахерских, посещаемых исключительно модными богатыми красавицами и красавцами. Ещё магазины с неповторимыми украшениями и обувью, и кроме того, пекарни и лавки с невероятно вкусными сладостями.

По обыкновению, на обратном пути малышка Ин забегала в булочную семьи Мидлтон.

Миссис Клара Мидлтон была приятной на вид и в общении женщиной средних лет, полноватой и всегда горячо приветствующей девочку. Её же супруг, мистер Оско Мидлтон, старше супруги почти на десятилетие, в тайне от жены, время от времени, подкладывал в корзину любимой покупательницы лишнее печенье или кекс с голубикой, которые девочка обожала больше всего. Вряд-ли миссис Мидлтон о том не знала, но безвредную традицию не нарушала.

Далее следовал квартал портных, за которым, нужно было перейти через мост, нависший над пропастью с устрашающим, и в то же время, завораживающим изобретением столичных учёных магов – поездом. Строго утром и вечером, диковинный для далёкого от столицы города, поезд о своём прибытии и отбытии сообщал плотным чёрным дымом над крышами ближайших домов, стуком колёс и громогласным гудком.

Преодолев мост, девочка выходила на аллею цветочников, занятую исключительно магазинами и скромными садами. Вниз по улице начинались лавки аптекарей и травников, выращивающих и добывающих коренья, редкие плоды, дикие цветы и травы, в том числе и на холмах за городом, именуемых Гастин.*

Городок Пирмс не был большим, как это могло показаться на первый взгляд. Люди здесь были приветливыми и знающими друг друга. Вместе с тем сплочёнными и осторожными. Особо в отношении приходивших с недалёких бесплодных земель Гастина странников, предлагающих гадания, снадобья и заклятья.

Сегодня Ингрид, не нарушая своих обычностей, вошла в лавку цветочницы Луизы, светящейся как никогда прежде:

— Ох, дорогая малышка Ин, знала бы ты, как прекрасно сегодняшнее утро!

— Что же случилось? — расцветая вслед за лучезарной мисс, поинтересовалась девочка.

— Мой суженный придёт сегодня! Так мне предсказала гадалка!

— Разве можно просить гадание?

— Пусть чародеи и запретили нам ходить к гадателям Гастина, но как ещё можно узнать свою судьбу? Смотри, сегодня же в полдень он войдёт в эту самую дверь!

— Как же Вы его узнаете?

— Он будет одет в клетчатый костюм с перламутровыми пуговицами.

— А если он Вам не понравится? — логично предположила Ингрид.

— Как же не понравится, если он суженный?! — возмутилась молодая женщина. — Хотя, ты права, надеюсь, он не образина. — кажется, последние слова её даже расстроили.

— Если же он безобразен, значит, гадалка, непременно, Вас обманула. — поправила положение девочка.

— Верно! Сколько среди этих ведьм, колдунов и гадалок откровенных мошенников! Если он некрасив, не силён и не богат – точно обманула! — женщина вновь светилась, передавая корзинку приятной собеседнице: — Скажи мне, нравится ли тебе какой-то юноша?

— Конечно нет! — взволнованно ответила раскрасневшаяся девочка. — Как можно…

— Глупенькая Ин! — добродушно засмеялась мисс Луиза, — Нет ничего прекраснее свободы и любви. Обязательно расскажи мне, если кого-то встретишь!

Скромно улыбнувшись, Ингрид пообещала:

— Расскажу.

Мисс Луиза была вовсе неплохой, скорее, немного ветреной, что понимал даже четырнадцатилетний ребёнок. Однако, делала молодая женщина всё не со зла, а просто от недалёкого ума или очень доброго, наивного сердца.

Взяв корзинку, девочка попрощалась с хозяйкой лавки и направилась назад, к мосту, вскоре под которым от стука колёс задребезжит земля.

Потом в квартал портных и по брусчатой дороге, вновь вверх, до площади, к булочной четы Мидлтон.

Теперь улицы начали приходить в движение. По мостовым зацокали грациозные лошадки, запряжённые в кэбы, покатились автомобили. Зашуршали подолы длинных роскошных платьев модных фасонов и застучали каблуки. Мужчины, в отучуженных костюмах, с невысокими шляпами на голове, шагали в сторону ратуши, гвардейцы занимали свои посты.

— Юная мисс Кук! — поприветствовал девочку седовласый владелец булочной. — Как поживаете?

— Замечательно, мистер Мидлтон, благодарю! Не беспокоят ли Вас сегодня колени?

— Никак нет, прекрасная леди! — отрапортовал бывший военный. — Благодаря Вашей помощи! Однако, я смею просить, в следующий Ваш визит к мисс Луизе вновь наведаться к аптекарю.

— Конечно, мистер Мидлтон! — участливо пообещала девочка.

— Ваш тостовый хлеб, — протянула недавно взятую из печи белую буханку хозяйка.

От разносившегося аромата и хрустящей корочки разыгрался аппетит, но как бы ни было велико искушение, Ин всегда приносила покупки в целостности.

— Благодарю Вас. — приняла она завёрнутую в бумажный пакет выпечку.

— Ныне слышала на площади, — сетовала хозяйка, — что предсказаны скорые дожди. Так что простуд не избежать, поберегите себя.

— Спасибо, миссис Мидлтон, — поблагодарила Ингрид. — И Вы.

— Готовишься ли ты к пансиону? — поинтересовалась женщина. — В твоём возрасте многие девочки уезжают в Бранствуд, знаменитый своими воспитанницами. Если бы я закончила обучение, смогла бы служить при знатных дамах, вхожих в круг Её Величества.

Девочка опустила глаза:

— Родители хотели отправить меня в Кэпвиль.

— Кэпвиль, пусть не такой именитый, как Бранствуд, однако это вовсе не определяет души и таланты в нём обучающихся девушек. — заверила дама.

— Благодарю, миссис Мидлтон. И всё же, мне нужно помогать матушке в магазине и присматривать за Лили, поэтому я отказалась.

— Помощь родителям – благородное дело, — согласилась миссис Клара, — вот только, когда-то нам приходится отпускать своих детей в самостоятельную жизнь, а Вам расставаться с нами.

— Когда-то это произойдёт, — печально согласилась девочка.

— Что ж, надеюсь, ты найдёшь свой путь. — понимающе ответила проницательная миссис. — Непременно найдёшь! И тогда ни в коем случае с него не сходи.

— Обязательно! — поблагодарила наставницу малышка Ин.

— Передай моё приветствие матушке и отцу, — попрощалась хозяйка, возвращаясь к своим делам на кухне.

— Передам! – попрощалась с ней покупательница.

Мистер Мидлтон вынес завёрнутый в пергаментную бумагу десерт:

— Вот, — протянул он угощение, тут же потерявшееся в корзинке: — Сегодня мальчишка не принёс голубику, поэтому кекс с малиной, — извинился заговорщик, — и ещё, — он понизил голос: — вчера вечером к нам зашла гадалка. Она сказала дать тебе ещё хлеба.

— Не нужно! — разволновалась девочка, — Достаточно и Вашего подарка. Признаться, каждый раз мне немного стыдно его принимать…

— Прошу меня извинить, юная леди, если я заставил Вас испытать стеснение, — искренне извинился старик. — И всё же, даже если та гадалка – не больше, чем лгунья, лучше прислушаться, тем более, цена не так велика. — он снял с прилавка ещё одну буханку, тут же отправив её к первому секрету.

— Я не смогу заплатить. — испугалась Ингрид.

— И не нужно. Это предсказание было для меня, а не Вас. Потому, лишь мне решать, последовать ему либо нет. Учитесь принимать подарки, юная леди, для будущей красавицы – это необходимый навык. — добродушно улыбнулся счастливый семьянин.

— Благодарю, — присела в лёгком реверансе Ингрид, — надеюсь, её слова были не напрасны.

— Надеюсь, они были не об опасности. — подмелил бывший военный.

Озадаченная его словами девочка, попрощавшись, вышла на улицу. Снаружи, по-прежнему, царила размеренная суматоха. Кажется, ничего необычного не происходило. Малышка Ин двинулась к дому.

На площади играла музыка, витал аромат кофе, вкуснейших десертов и сладкой ваты. Небо было ясным, с пушистыми белыми облаками, птицы тренировались к полёту в далёкие страны.

Ингрид вздохнула, смотря на их безмятежный, и вместе с тем целенаправленный полёт:

— Смогу ли я когда-то быть такой же свободной? Парить в облаках, и подобно чародеям, совершать невероятное?

— Поберегись! — крикнул юношеский голос, и в следующее мгновение девочка почувствовала несильный удар по руке, от которого, однако, аппетитная буханка купленного хлеба упала на брусчатку.

— Простите, простите! — извинялся всё тот же голос.

Ингрид перевела расстроенный взгляд с испачканного хлеба вверх, выше своей головы, на виновника случившегося, чуть ни заплакав от досады.

— Простите, простите! — повторял темноволосый кучерявый юноша, одетый в форму прислужника ратуши. — Я слишком поспешил! Простите! Я вовсе не так неуклюж, но сегодня для меня ответственное задание, так что я очень спешу. Простите миледи, ещё тысячу раз прошу прощения! Я непременно возмещу, прошу лишь, дождитесь меня завтра здесь же в этот же час! — на бегу прокричал он, скрываясь в нахлынувшей толпе.

Ошеломлённая Ингрид подняла ещё недавно чистый хлеб, совсем раздосадованная и растерянная.

Она прижала буханку к себе покрепче и продолжила путь сквозь нарядных горожан.

Вернувшись через чёрную дверь магазинчика, девочка вошла в дом.

— Ингрид! — позвала её мама. — Сходи к мяснику, сейчас я не могу отойти сама. — дочь видела, как мама, отбиваясь от бесконечных вопросов Лили, была занята примеркой новых шляпок сразу тремя клиентками.

— Мама, а зачем у этой шляпки перо? — слышался детский голосок.

— Я… — Ингрид поначалу хотела рассказать о произошедшем недоразумении, ставшем причиной потерянных денег, но поняла, что сейчас не время, ведь мама из-за расспросов малышки Лили и обсуждений модницами загадочной гадалки, даже не могла её услышать.

— … обязательно, Бетти! Если она сказала, что нужна розовая шляпка с нарциссом, значит, розовая!

— Но мне больше нравится бежевая с лилией…

— Ни в коем случае! Эта гадалка предсказывает суженного! Она сказала, что я встречу его в красных носках. И, как видишь, сегодня утром ко мне в них явился мистер Браун, у которого заболела служанка!

— Нужен ли тебе такой жених, как мистер Браун? — вновь протестовала вторая.

— Пусть он неказист и жаден, да только его жена унаследует всё, нажитое им долгими годами скупости.

Третья решила перевести тему:

— Миссис Кук, как Вам удаётся сохранять цветы так долго?

— Я научилась у бабушки, она была травницей…

Далее Ингрид слушать не стала. Она не любила сплетни, хотя поневоле часто слышала их от мисс Луизы. Оставив корзину с цветами и хлеб на столе, а также взяв ещё немного сохранившихся после обязательных расходов монет, девочка отправилась выполнять поручение.

* Как может заметить знающий читатель, название местности является прямой отсылкой к аниме Хаяо Миядзаки «Ходячий замок Хаула». В книге вы так же встретите отсылки и к другим его работам, например, «Унесённые призраками» или «Ведьмина служба доставки». Таким образом, я хочу поблагодарить режиссёра за чудесные светлые истории и вдохновение.

Мать Ингрид и Лили, София Кук, а в девичестве Хансен*, была первой красавицей в родных краях, с белоснежной кожей и светлыми кудрями. Порой малышка Ин расстраивалась, что не унаследовала от неё чистые голубые глаза.

С юных лет София работала в маленьком цветочном магазинчике бабушки, далеко от южных берегов, заботясь о красоте природы. Потому о диких и домашних цветах она знала многое, что потихоньку передавала и дочерям.

Вильям Кук, впервые встретивший красавицу Софию, бережно расставляющую горшки с живыми растениями на прилавке, сразу же влюбился до беспамятства. Долгое время он был сам не свой, ежедневно приходя к магазинчику, но так и не решаясь войти и, лишь издали наблюдая за тем, как девушка застенчиво и без особой радости принимает ухаживания других парней.

Пока однажды, не нашёл в себе силы, а быть может, не выпил храбрости, и не зашёл внутрь.

Молодой, крепкий Вильям никогда не был мореходом, наоборот, всё своё детство и юность он провёл на земле, помогая на ферме своему деду и родителям. Что же должно было произойти, чтобы такой человек начал часто уходить в плавание?

Ингрид шла вниз по склону, цокая по заканчивающейся брусчатке каблучками обычных, ничем неприметных чёрных туфель. Вот-вот закончится мощённая дорога, и она ступит на землистую тропинку, ведущую к городскому рынку.

Здесь всегда было много простого народа. Богатые появлялись среди прилавков овощей, фруктов и мяса крайне редко, как правило, предоставляя эту радость прислуге.

— Здравствуй, маленькая мисс! — завидев её издалека, крикнул молочник – громоздкий и простодушный мистер Уотсон, продающий, также, отменный сыр.

— Здравствуйте, мистер Уотсон, - приветливо улыбнулась в ответ девочка.

— Чудесная погода сегодня, неправда ли? — прокричал сыровар, и тут же отвлёкся на подошедшего покупателя.

— Чудесная, — тихо ответила Ингрид.

— Куриные яйца, утиные, голубиные, — зазывала торговка яичной палатки. — Малышка Ин! Не нужно ли тебе чего? Только тебе отдам задаром!

— Нет, миссис Паттерсон, благодарю и прошу прощения, матушка послала меня к мяснику.

— О, сегодня отличные голени в прилавке мистера Маквела! И вырезка свежая.

— Спасибо, миссис Паттерсон. — поблагодарила Ингрид.

— Эх, — вздохнула лавочница, — не идёт сегодня.

— Как же пойдёт? — успокаивала её рядом стоявшая торговка овощами: — Жарко.

Недовольная простотой объяснения, миссис Паттерсон возразила:

— Как налог подняли, так нет у людей денег.

— Зато какие дороги! — вновь обнаружила положительный пример соседка.

— Да что нам до дорог, идущих мимо наших домов?! — буркнула торговка яйцами. — А рыба? Благо, хоть рыбаки в тайне ловят её и моллюсков. Без них, совсем бы голодом мучились. Это надо же, жить у моря и не иметь права добывать себе домой улов! Пока накормим всё королевство тухлой рыбой, сами истощаем до костей. Нельзя ли было попросить наколдовать деньжат сэра Вильгельма? Всё лучше, нежели обирать народ так, что даже худой нитки не оставить.

— Что Вы говорите, миссис Паттерсон! — испуганно возразила торговка овощами, — Как можно нарушить настолько строгий закон?! Да к тому же, чародею Её королевского Величества!

— Были бы у меня магические познания, миссис Патиссон, — она отчётливо произнесла фамилию с ней не согласной торговки: — или какие алхимические, я, первым делом, непременно бы набила монетами и дорогими бумагами все пустующие банки в своём доме. И никакие запреты мне не стали бы помехой.

Этого разговора Ингрид, наверно, не слышала, поскольку дошла уже до прилавка мистера Маквела:

— Чего изволите, юная леди? — поприветствовал высокий, лысый бородач.

— Прошу, дайте бекона на пять королевских филлингов.

— На «совиные головы» ныне много не купишь, — свёл брови мясник, но вовсе не со зла. — Могу ли я внести имя мисс в долговую книгу?

Девочка приуныла:

— Не удастся и сотни ваммов?

— Цены растут быстро, всему виной Брагморская ведьма, наславшая на скот чуму. Потому, я не могу продать дёшево, но в то же время, не могу продать и дорого, ведь никто не купит, и оно испортится. Оттого, имею возможность лишь вписать Ваше имя, мисс.

— Если по-иному вовсе никак… Ингрид Кук, мистер. — выдохнула она.

— Приятно познакомиться с Вами, мисс Ингрид Кук! — добродушно улыбнулся торговец. — Не часто я вижу Вас у прилавков мясников.

— Да, не часто. — повторила девочка.

— Ваши пять филлингов, — начал подсчитывать бородач, — и ещё пять я вношу в книгу, итого десять. — довольный расчётами, он кивнул мальчишке, чтобы тот взвесил товар.

В корзине завёрнутого в пергаментную бумагу оказалось меньше ожидаемого. Даже десяти монет не хватило бы на тот вес, что Ингрид покупала для семьи раньше. Чья же в этом вина? Ведьм или налогов?

Но Ингрид понимала и мистера Маквела: раздай он мясо бесплатно – разорится, продай по старой цене – опять же, ничего не приобретёт, да ещё и настроит против себя остальных лавочников. А не продавать – так всё испортится. Кажется, снова придётся подзатянуть пояса. Ничего, им это не впервой.

Решая новую задачку, Ингрид поднималась вверх по узкой улочке рабочих квартир, по обе стороны которой были выстроены каменные двухэтажные дома. Однако, владели жильцы далеко не всем помещением, а исключительно отведённой каждой семье комнатой. Обычно здесь было тихо, поскольку в домах, проводив мужей и старших детей на заработки, оставались лишь женщины, с совсем ещё малышами, в счастливые свои годы пока не знавшими, что такое труд.

Вдруг её внимание привлёк правый двор без ограды… полностью окутанный мраком.

Она посмотрела на небо, где по-прежнему палило солнце. Как такое может быть? Всенепременно, магия!

Девочка ускорила шаг, стараясь как можно скорее пройти проклятое место, но услышала позади истошный кошачий крик.

Сердце сжалось сначала от страха, а потом от жалости. Как можно пройти мимо отчаянно нуждающегося в помощи?! Да, к тому же, слабого! Малышка Ин отважно повернула назад.

Подойдя вплотную к чёрной завесе, будто стирающей продолжение улицы, она притаилась, вслушиваясь.

Тишина.

Тишина.

— МЯУ!

Девочка вздрогнула. Послышался скрип зубов – крысы!

Не раздумывая ни мгновения дольше, Ингрид развернула ломтики дорого ей стоящего бекона и швырнула один в пустоту:

— Беги сюда! Скорей сюда!

Но ничего не последовало.

Девочка опять прислушалась.

Были слышны шуршание, скрежет, злобные попискивания и жалобное, совершенно обессиленное, молящее о помощи «мяу».

Ингрид огляделась: никого из взрослых поблизости не было. Тогда она набрала в грудь воздуха, взяла ручку корзинки покрепче и шагнула в темноту.

— О, светлые духи и боги…

Тьма то рассеивалась, то сгущалась. Отважная героиня шагала осторожно, скользя ногой к ноге, выглядывая усатого бедолагу.

Ей и самой нельзя было издавать лишнего шума, ведь поблизости крысы, окутанные чёрной магией.

— Не бойся, — шептала она себе, но это не помогало: — Хорошо, можешь бояться, но делай.

Шаг. Ещё шаг.

В рассеявшейся на мгновение дымке она увидела стаю крыс, окружившую израненного чёрно-белого кота, еле стоявшего на лапах.

Его ошейник, лежавший рядом, был разорван в клочья. Что ж, это именно то, что спасло его от неминуемой смерти. И всё же, от ушей до длинного хвоста, он был полностью искусан.

Ингрид стало по-настоящему страшно. Не только за себя, но и от понимания, через какую боль и опасность прошёл этот кот. Она так же боялась, что всего одно неверное движение, и ей не удастся его спасти!

Шаг. Девочка достала очередной ломтик бекона, швырнув его перед крысами в угол. Несколько из них тут же потеряли интерес к боевому коту и побежали за легко доставшимся лакомством.

— Значит, порча не на них. — подметила Ингрид.

Кажется, её заметил и кот.

Девочка поманила его рукой. После чего достала оставшийся бекон и принялась раскидывать тот перед крысами, рассеивая полчище по углам.

Улучив всего лишь одно спасительное мгновение, чёрно-белый, что было мочи рванул к девочке, прыгнув ей на руки и, впившись когтями в платье.

Ингрид не обращала на это внимание, она бежала назад, в сторону улицы, как можно быстрее к свету, слыша, как позади визжат и догоняют недовольные голодные крысы.

Долгожданное солнце! Девочка не знала, как быть дальше, ведь опасные грызуны непременно её нагонят!

Над ухом послышалось спокойным басом:

— Плюнь через плечо три раза. Скорее!

Не было времени о чём-либо спрашивать. Ингрид, на бегу, трижды произнесла «тьфу» через левое плечо, как когда-то её учила бабушка.

Опять послышался ровный голос:

— Можешь не бежать, теперь они заперты.

Девочка перешла на шаг, снимая с себя ослабившего хватку кота:

— Так ты фамильяр?** — удивилась она.

— Мяу. — только и прозвучало в ответ.

Чёрно-белый боец выглядел совсем плохо, закрывая янтарные глаза.

Малышка Ин прижала его к себе сильнее и побежала к дому.

*Здесь фамилия Хансен (Hansen) является норвежской. Однако, Норвегии в этом мире не существует, как, впрочем, и Англии, и Великобритании.

**Фамильяр (англ. familiar) – дух-помощник, служащий ведьмам, колдунам и иным магам. Существует разночтение, кем или чем являются фамильяры, потому, в мире королевства Соединённых Земель, фамильяром может быть как добрый или злой дух, так и часть души мага, как правило, представляющиеся в виде животных-компаньонов, однако, согласно Пьеру А. Риффару (Pierre A. Riffard, французскому философу и специалисту по эзотерике), имеющих возможность не всегда быть рядом с хозяином.

— Мама! — вбежала она в дом. — Мама!

Но та не откликалась. Уложив кота в лежанку, наспех сооружённую из корзины и снятого с крючка шарфа, Ингрид оставила раненного на кухне, а сама побежала разыскивать Софию.

Магазин был закрыт. Внизу ни мамы, ни сестры не оказалось. Последняя, должно быть, спала.

Девочка бегом вбежала по лестнице на второй этаж, где в рабочей коморке нашла Софию, работающую над новой шляпкой.

— Мама…

— Ты принесла, что я просила? — не отрываясь от шитья, поинтересовалась женщина. — Положи пока в кладовую.

— Я… нет, прости…

— Что же, в лавках вовсе мясо закончилось? Ох, эта чума, — устало выдохнула мама.

— Нет, оно есть, просто стало дороже…

— Тебе не хватило денег? Всё дорожает. Придётся открыть коробку, что на чёрный день. После обеда должна прийти миссис Бимгейм, она невероятно охотлива до дорогих продуктов, а нам никак нельзя, чтобы хозяйка подняла для нас аренду.

— Хватило… — Ингрид мало что скрывала от родителей, да и вовсе не имела поводов обманывать. Однако, сейчас девочка почувствовала, что, рассказав правду, только больше огорчит, и без того уставшую, расстроенную маму. Нужно ли детям становиться родителями для взрослых? — Прошу, пойдём со мной.

— Дорогая, у меня так много работы…

— Всего минуточку, прошу, — чуть не тянула её за рукав Ингрид.

София подняла глаза на дочь и, в очередной раз устало выдохнув, встала из-за стола, полностью заставленного нитками, тканью и соломенной лентой.

Спустившись на первый этаж, София неохотно плелась за Ингрид, но, если та позвала, значит, случилось действительно что-то важное.

— Светлые духи, — ахнула София. — Совсем бедолага! Кто же его так?

— Крысы…

— Не подхватил бы он от них чуму… — беспокоилась мать.

— Могу я пойти к мистеру Еллоу, взять для него лекарств?

— Милая моя малышка, — погладила её по голове мама, — у тебя доброе сердце, однако мы не можем взять на своё попечение ещё и его. Прошу, не огорчайся, но отнеси его назад, быть может, найдутся другие люди…

Что может больнее уколоть доброе сердце, имеющее возможность чувствовать и сострадать?!

София продолжила:

— У него может быть хозяин.

— Но я его пока не нашла. Пожалуйста… — с нахлынувшими слезами упрашивала Ингрид. — Я буду больше работать!

— Если бы было возможно, дорогая, я бы обязательно разрешила, и дала тебе денег. Но взгляни, к нам приходит теперь не так много людей, да, к тому же, я была вынуждена сегодня закрыть лавку раньше, дабы не раздражать миссис Бимгейм шумом посетителей. И, как она того требует, уделить ей всё своё внимание.

— Если же я выполню поручение мистера Еллоу, и тем получу от него лекарства, могу ли я тогда оставить котика?

Что могла поделать София? Она сама воспитала дочь нежной, доброй и заботливой, потому, если сейчас запретит, то какой урок девочка выучит? К тому же, той пора учиться и ответственности:

— До выздоровления. — согласилась мама, — Только отнеси его на чердак, это единственное место, куда не сунет нос миссис Бимгейм, с её-то пожилыми суставами.

— Спасибо! — Ингрид радостно чмокнула в щеку маму. И, уже убегая с корзинкой наверх, вдруг на полпути обернулась: — А где наш камень от сглаза?

— Зачем он тебе? На этом коте порча?

— Это чтобы не было чумы… — отнекивалась Ингрид. Что же сегодня такое? Чтобы родители разрешили ей спасти слабого, как сами тому учили, ей приходится сейчас лгать. Девочка боялась, что узнай мама ещё и про тёмную магию, окутавшую, трудно дышащего в бессознании чёрно-белого усатика, то обязательно потребует отнести его на улицу.

— Тёмные чары рассеиваются заклятьями и амулетами, но сама чума лечится врачами. — объяснила София.

— Поняла. — не стала дальше клянчить Ингрид, дабы не вызывать подозрений. А про себя подумала: «Сама поищу».

Спрятав корзинку с больным подальше от любопытствующих, в углу за коробками, в которых когда-то, предприимчивый, ныне покойный, мистер Бимгейм хранил бумагу, Ингрид поспешила в лавку аптекаря. Интересно, спрячут ли коробки от пытливых шпионов-теней и чёрной магии?

— Здравствуйте, мистер Еллоу! — почти ворвавшись в аптеку, поприветствовала Ингрид.

— О, юная мисс Кук! Чем обязан? — ответил приветствием низкорослый, полноватый мужчина с лысиной на голове и густыми смолёными усами.

— Скажите, мистер Еллоу, есть ли у Вас мази и снадобья для кота?

— Кота? — удивился травник. — Хм, с этим нужно быть предельно осторожным. Не все людские травы, коренья и соли подходят животным. Дав не то, можно и навредить… Может, Вы поведаете, что же с ним приключилось?

— Его покусали крысы. — запыхаясь, коротко ответила Ингрид.

— Простые ли крысы, мисс? — допытывал девочку аптекарь.

— Наверное, нет… — осторожно начала малышка Ин, опасаясь того, что и здесь ей в помощи откажут.

— Не скрывайте от аптекаря и доктора ничего, юная мисс. Как иначе мне назначить лечение?

— Те крысы были в чёрном дыму.

— Хм, — пригладил усы мужчина, — это будет сложнее. Вначале мне нужно посоветоваться со своим давним приятелем, доктором Паркинсоном. Он превосходный врач. Не так давно защитил труд по алхимии. Случай не из простых…

— Что же мне делать? — поникла девочка, — Продержится ли он?

— Сейчас, — аптекарь достал из-под прилавка банку с заспиртованным чудиковатым кореньем: — Всего пару минут!

Вместе с ингредиентом мистер Еллоу удалился во внутреннюю комнату, где готовил снадобья и мази. Ингрид осталась одна.

Лавка была небольшая по размеру. Сильно уменьшали пространство громоздкое шкафы из тёмного дуба, полностью заставленные склянками со всеразличными редкостями: корнями, листьями, сверчками, ящерицами, креветками, порошками из перетёртых насекомых, солями и минералами, пудрой из белого, голубого и жёлтого жемчуга, пылью целебных камней, и наконец, целебными маслами. На стенах висели разнообразные сушёные травы, лотки были заполнены ветками, щепками стволов, сушёными плодами и цветами, измельчёнными орехами, грибами и неизвестными девочке пряностями. Остальное же скрывалось в многочисленных маленьких ящичках шкафов. А сколько ещё интересного таилось за дверью, ведущей в кладовую?

Ингрид слышала, как аптекарь колотит ступкой, готовя необходимое лекарство. Вот только, она не сказала, что у неё совсем нет денег…

— Готово. — вернулся мистер Еллоу, передавая в руки девочке железную коробочку с, пахнущей лечебными травами, мазью и две склянки, золотистого и зелёного настоя: — Мазь из подорожника с полынью и настой из ромашки и черники.* — пояснил он. — Трижды в день протирайте раны, — аптекарь поставил на прилавок золотистый настой, — а, затем наносите мазь. А этот, — он показал зелёную склянку, — нужно давать пить по паре капель за раз, дважды в день. Приходите дня через три, лучше, четыре вместе с больным, к тому времени, надеюсь, мистер Паркинсон мне ответит.

— Прошу, простите меня, мистер Еллоу, но я вовсе запамятовала, что не взяла с собой денег…

— О, ничего страшного, милая мисс, в жизни такое случается. Все мы люди и звери, так к чему кого-то корить за подобные случайности? Держите, заплатите, когда вернётесь.

— Благодарю Вас, — присела в лёгком реверансе Ингрид. — До встречи.

— И Вам всего хорошего, юная мисс, и Вашему пациенту, — по-прежнему добродушно попрощался аптекарь.

— Теперь и в аптеке долг… — оказавшись на улице, вздохнула девочка. А что делать? Ей хотя бы в долг дадут лекарство и еду, а кто их даст уличному коту? Без неё он точно погибнет. — Справлюсь. — отставила уныние малышка Ин. В конце концов, с любой трудностью можно справиться, нужно лишь найти способ.

— Я вернулась! — сообщила она, войдя через заднюю дверь в кухню.

— Взяла лекарство? — поинтересовалась мама.

— Да, — девочка указала на пакет. — Прости мама, тот бекон, что купила утром, я бросила крысам, чтобы спасти кота. — решила она признаться честно.

— Ты спасла чью-то жизнь, и это правильно. Поднимайся, — прошептала София.

Ингрид же гнала мысль о том, что мама так добра только потому, что ещё не знает про долг. Конечно, родители не были так строги, однако, деньги доставались им всё труднее, и к вопросам финансов они относились с особой серьёзностью.

Порой, страх перед наказанием заставляет детей скрывать многое, даже крайне важное.

— А хлеб…

София погладила дочь по голове:

— Расскажешь позже.

— София, — послышалось из коридора старческим скрипучим женским голосом, — разве эта ваза стояла здесь?

— Да, миссис Бимгейм. — старалась говорить мягче София, — Эта ваза стои́т на том же самом месте, что и в день, когда мы въехали. Разве Вы не помните, как её сюда поставили?

— Мне казалось, она стояла в спальне наверху.

— Здравствуйте, миссис Бимгейм, — поприветствовала её, приседая, дочка арендаторов.

— Здравствуй, здравствуй, юная леди. Как ты выросла! Должно быть, у тебя много друзей. Заходят ли они к тебе на чай?

— Нет, миссис Бимгейм, я помню, что нельзя, — натянула улыбку Ингрид.

— Верно, верно, — закивала пожилая дама в сиреневом платье и с квадратной шляпкой на голове. — Но, если желаешь их пригласить, то, конечно, я не стану возражать.

— Спасибо, миссис Бимгейм, но я знаю, что гости в доме – всегда посторонний шум и беспорядок. — повторила девочка заученную фразу.

Ингрид прекрасно знала правила этой маленькой игры, в которую любила играть скучающая пожилая дама, за жизнь научившаяся только одному – всех контролировать и держать в ежовых рукавицах. В том числе и себя.

— София, милочка, ты так образцово воспитала свою дочь! Как мне радостно, что я отдала этот дом Вам, самую большую мою ценность. Только представь себе, в комнату, что я пожаловала ученикам из ратуши, они приволокли щенка! А у меня аллергия на животных! — нарочито в нос процедила дама.

— Разве не полагаются им фамильяры? — осторожно заступилась София.

— Разве что слабым. Зачем только таких в чародеи посвящать? Место занимают. Раз так, то буду сдавать комнату исключительно приличным дамам. Не напасёшься духо́в и чистящих средств у алхимиков на этих чародеев… — возмущалась она, открывая дверь в кладовую.

Улучив удобную минутку, Ингрид, под благовидным предлогом, поспешила наверх:

— Простите, мне нужно закончить шляпку…

Но миссис Бимгейм было уже не до неё, пожилая дама была занята доскональным изучением самой главной для неё комнаты в доме – кладовой. Благо, там ещё осталось немного кофе, сахара и сливок, а также совсем чуть-чуть бекона.

Ингрид шмыгнула на лестницу. Стараясь не разбудить Лили, она умыла лицо и руки в своей комнате, а далее – на чердак.

Чёрно-белый всё так же, дышал с трудом, даже не повернувшись на другой бок.

Тогда Ингрид обработала раны зверька, как её научил аптекарь. Кот отреагировал беспокойством.

— Это хорошо. — шёпотом успокоила себя кошачья сестра милосердия, — значит, будешь жить. Подожди немного, вечером миссис Бимгейм уйдёт, и я смогу отнести тебя вниз. Здесь слишком пыльно.

Она открыла пасть коту и капнула несколько капель зелёного настоя. Но, кажется, тот не проглотил.

— Ничего, значит, нужно немного подождать. Когда ты окрепнешь, я попрошу у мистера Уотсона тебе сливок… — сопереживающе погладив бедного котика, девочка укутала его в шарф.

* Несмотря на то, что данные растения считаются лечебными, не забывайте, что, составленные из них лекарства, перечисленные в книге, действенны исключительно в магическом мире.

Уже вечером Ингрид смогла спустить корзинку в свою комнату и следующие дни, отбивая страдальца у любопытной сестры, пыталась напоить зелёным настоем пришедшего в себя, а потому активно сопротивлявшегося кота.

— Это полезно, ну выпей! Всего чуть-чуть! — помогая старшей сестре, уговаривала сидящая на корточках Лили.

Но тот лишь упирался всеми четырьмя лапами, как можно дальше отодвигая от себя руку, держащую склянку с зелёным зельем.

— Это же для твоего здоровья! — безрезультатно упрашивала Ингрид.

В конце концов она сдалась:

— Хорошо, я принесу тебе поесть. — отпустила она чёрно-белого пациента, тут же запрыгнувшего обратно в безопасную корзинку. — Лили, пожалуйста, последи за ним, но не трогай. Он ещё болеет, поэтому пока нельзя с ним играть, иначе ему будет плохо.

— Поняла! — со всей серьёзностью заступила на пост Лили.

Ингрид вбежала в рабочую комнату матери:

— Могу я взять немного рыбы?

— Вначале купи молока. Нужно успеть, пока оно ещё свежее.

— Скоро ли вернётся отец? В этот раз он задержался надолго. — с беспокойством отметила любящая дочь.

— У островов долгое время поднимались высокие волны. Не знаю, природа ли, или чары, но корабль не мог пристать. Возьми монеты на кухне, до его возвращения нам должно хватить.

Малышка Ин бегом побежала вниз, поднимая длинный подол синего рабочего платья, под которым виднелись чёрные балетки со скромными брошами.

Пройдя переулок шляпочников, она, крепко держа в руке бидон, вновь подошла к двухэтажным домам, между которыми всего пару дней назад клубилась тьма.

Ингрид осторожно заглянула. Двор был глухой. Три дома создавали тупик, украшенный клумбами с садовыми цветами, рядом с которыми была проложена дорожка из больших каменных плит. Сушилось выстиранное хозяйками бельё, из открытого кухонного окна дома в центре доносился восхитительный запах тыквенного пирога. Порядок нарушали сложенные возле стен доски, а также бытовые и садовые мелочи, такие как: вёдра, лопаты, верёвка, остатки угля и прочее.

Девочка осторожно шагнула внутрь. Ничего не изменилось. Она сделала ещё шаг – всё по-прежнему.

— Значит, проклят был не дом, а кот? Или, если дом, то чародей изгнал злых духов?

Борясь со страхом, она постояла ещё немного, готовая в любой момент сорваться с места и бежать куда глаза глядят. Однако, на её великую радость, двор оставался двором, как и десятки вокруг него.

Она подошла к маленькой террасе центрального дома и, поднявшись по ступеням, тихо постучала в дверь. Может, кот жил в какой-то семье?

На стук вышла молодая женщина в фартуке:

— Чем могу быть обязана?

— Здравствуйте, — присела Ингрид, — прошу меня простить. Позвольте узнать, не теряли ли Вы, либо Ваши соседи чёрно-белого кота?

— Насколько знаю, юная мисс, в нашем дворе такой не проживает.

— А есть ли здесь крысы?

— Мы в портовом городе, как им тут не быть? — по-доброму, подметила хозяйка. — Что-то ещё мисс? Прошу прощения, но мне пора достать из печи пирог.

— Да, извините, что Вас отвлекла…

Женщина закрыла перед носом гостьи дверь. Не то, чтобы она была грубой, скорее, действительно, очень занятой. А потому, ей было далеко не до расспросов о не интересующих её животных.

Девочка не рискнула вновь кому-то мешать, и бесстрашно продолжила путь на рынок, вот только ноги почему-то сами ускоряли шаг.

— Маленькая мисс! Рад Вас видеть, — поприветствовал её сыровар. — Что желаете?

— Пожалуйста, бидон молока.

— Конечно, конечно, мисс! — наклонившись через прилавок, принял посуду молочник. — Сегодня весьма облачно, — большим черпаком он переливал из металлического бочонка свежее коровье молоко. — Говорят, тучи идут с островов.

— Вот что бывает, когда маги вмешиваются в природный порядок. — присоединился к разговору ещё один покупатель. Чопорный мужчина лет тридцати с закрученными усами, котелком и папкой в руке.

— Мистер Симонс! — поприветствовал его сыродел. — Что говорят в ратуше? Будет ли сильный дождь?

— Сэр Вильгельм обещает, что нет. Лучше бы направил тучи к холмам. Глядишь, тогда бы Гастин ожил.

— Разве не колдунство виной тому, что холмы превратились в степь?

— Оно. Тёмная магия не терпит живого, а ведьмины заговоры питают силы от природы. Как ратуша изгнала их на холмы, так растения и погибли, а звери и птицы бежали. Представьте, что случилось бы с нами и городом, останься колдуны и ведьмы среди нас на дольше?!

Молочник наполнил бидон юной мисс и передал его ей. Тогда мистер Симонс сделал заказ:

— Мне пять сотен и восемь десятков ваммов Гвинского сыра, пожалуйста.

— Простите, мистер Симонс, — обратилась к нему Ингрид, — позвольте мне задать Вам вопрос.

Мужчина повернулся к ней:

— Не имею возражений, юная леди.

— Если же в городе ныне нет ведьм и колдунов, может ли здесь остаться порча?

— Сэр Вильгельм утверждает, что подобное невозможно. Вы иного мнения?

Ингрид задумалась. Если она скажет о том, что спасла из темноты кота, не отберут ли его? И разве крысы портового города настолько голодны, чтобы охотиться на котов? А, если утаить правду, то кто знает, какими последствиями может обернуться молчание о настолько важном! Ведь не уличённая скверна непременно появиться вновь. С этим точно должны справляться взрослые.

— Вчера на площади я не нарочно услышала разговор благородных дам о том, как они, будто, видели чернее чёрного пустоту среди домов.

— Где же? — свёл брови чиновник.

— Простите, мне не известно. Я слышала обрывком.

— Может ли мисс описать тех дам?

— К сожалению, и этого я сделать не в силах. Признаюсь, к своему стыду, я больше была увлечена их разговором, нежели ими самими…

— Это весьма ценная новость. Могу я знать Ваше имя?

Ингрид замялась. Но солги она и в этом, кто ей поверит в другом?

— Ингрид Кук.

— Благодарю за честь, юная мисс Кук. — сняв котелок, поприветствовал чиновник. — Могу просить Вас, как только вспомните, либо узнаете столь же безотлагательное, незамедлительно явиться к ратуше и отыскать меня?

— Хорошо. — неуверенно ответила девочка, явно не ожидая того, что её к чему-то обяжут. Инициатива порой бывает наказуема, хотя, цена в данном случае была не так велика. Куда важнее избавить город от преступника, оставляющего порчу прямо у жилых домов, мучая при том беззащитных.

— Просите у парадного приёмного мистера Симонса, меня тут же позовут.

— Поняла, — присела в реверансе девочка.

— Ваш Гвинский сыр, — передал завёрнутый в бумагу, точно отмеренный в пять сотен восемь десятков ваммов, кусок сыродел. Всё это время он только слушал разговор покупателей, стараясь на глаз выверить правильную долю, которую стоило отрезать от головки солёного сыра.

— Благодарю, — качая покупку в руке, удостоверился в правильности веса чиновник. После чего передал деньги. — Позвольте откланяться, — приподнимая шляпу, он цокнул низкими каблуками лакированных туфлей и, получив ответное прощание, устранился.

— Если увидите порчу, маленькая мисс, — предупредил молочник, — не подходите близко, а как можно скорее плюньте через плечо и убегайте. Сглаз увяжется, так только к чародею или ведьме идти…

— Спасибо, мистер Уотсон. — Ингрид достала из кармана монетки.

— Всего доброго! — убирая прибыль, пожелал громоздкий молочник.

— И Вам. — присела девочка.

Всё так же улыбаясь на прощание, торговец взвалил на плечо пустой бочонок, тут же услышав треск. Прямо по шву разошлась его рубашка.

— О, светлые боги! — неловко выразил досаду мужчина.

— Мистер Уотсон, — малышке Ин, обещавшей маме работать больше, пришла идея: — могу я предложить свою помощь и починить Вашу рубашку?

— Благодарю Вас, маленькая мисс! Достаточно ли будет за это одной «совиной головы»?

Цена неплохая, но её явно не хватит, чтобы заплатить по долгам. Потому девочка решила поступить иначе:

— Могу ли я взамен просить сливок? Вскоре вернётся отец, он любит кофе.

— Понимаю, понимаю, мисс! Хорошо, пусть будет так!

— Спасибо! — обрадовалась девочка, доставая из кармана нитки и иглу.

Пока сыродел, оставшийся в фартуке, скрывался за прилавком, юная шляпочница, сидя на бочонке рядом, старательно и быстро зашивала порванную одежду.

— Помогаете? — обратилась к ней какая-то пожилая дама.

— Да, вот досада… — ответил за неё сыровар.

— Дело благое, — закивала женщина, — а хороший труд должен и оплатиться не дёшево. Когда-то и я была швеёй, да ныне и глаза, и пальцы не те. Молодец, девочка, с таким рвением к работе не пропадёшь!

Не прошло и пяти минут, как работа была выполнена, да так идеально, что не осталось заметно ни узелочка, ни ниток! А потому мистер Уотсон, спасённый от позора, завернул ей с собой ещё и кусочек сыра!

Вновь не обнаружив во дворе ничего необычного, радостная малышка Ин вернулась домой с бидоном молока, кусочком Гвинского сыра и маленькой баночкой заработанных свежих сливок.

Конечно, отец любил кофе со сливками, но эти предназначались отнюдь не ему, поскольку ответственное лечение привередливого пострадавшего было сейчас куда важнее.

В последние дни кот наотрез отказывался подниматься в комнату, всё время проводя на кухне. Должно быть, устал от постоянного внимания маленькой Лили. Вот и сегодня, пока София уговаривала младшую дочь лечь спать после обеда, кот смог отдохнуть, пригревшись под лучами солнца на подоконнике возле задней двери.

Ингрид поставила добытое на кухонный стол и налила в блюдце сливок. Капнув в них пару капель зелёного лекарства, она предложила угощение придирчивому гостю.

Тот же, понюхав, пить опять не стал.

— Что с тобой такое?! Самый настоящий кот! Был бы собакой, таких хлопот бы мне не доставил! — разозлилась девочка.

Зверёк же только подошёл к двери и провёл по ней коготками, кажется, просясь на улицу.

Выдохнув, Ингрид его выпустила, оставив дверь приоткрытой, чтобы тот мог вернуться в любой момент. Сама же посмотрела на блюдце с пропавшими понапрасну сливками… А ведь, их можно было бы оставить для родителей.

Ингрид вошла в кладовую, чтобы перелить остатки в хранящуюся там посуду, тем самым освободив одолженную у мистера Уотсона баночку. Как, вдруг, позади, на кухне, послышался шум. Что-то упало.

Она тут же выбежала. На столе хозяйствовал вернувшийся кот. Перевернув пустую кастрюлю, он добрался до бидона, с которого уже скинул крышку. Однако, его внимание привлекло не свежее молоко, а кусок дорогого солёного сыра, который он уже успел покусать.

— Что ты делаешь! Это же…! — девочка согнала кота со стола, но было уже поздно. — Как же теперь? Почему ты такой?! Я тебя спасла, а ты!.. — она хотела было выгнать чёрно-белого грабителя за дверь! Но ей стало ужасно его жалко. В конце концов, что взять с обычного кота?

Малышка Ин, вытирая слёзы досады, взяла кусок сыра, который берегла для мамы, папы и сестры, и быть может, немножко для себя, и положила его на пол, прямо перед наглой мордой кота. Он же, в свою очередь, подошёл к недоеденному куску так, будто тот изначально предназначался ему. Девочка же, не имеющая возможности что-либо исправить, села рядом, заплакав.

Убрав все улики, совершённого подопечным преступления, Ингрид усадила довольного сытной жизнью кота в корзинку.

— Нет, так дело не пойдёт. — засучила она рукава: — Если ты продолжишь проказничать, мне не разрешат тебя оставить. А если про тебя прознает миссис Бимгейм, то мы вовсе вдвоём окажемся на улице. Ну-ка… — она принялась объяснять правила дома: — На стол нельзя, брать еду без спроса тоже нельзя. Выходить можно только, если в доме нет домовладелицы, а мяукать строго по часам…

Раньше у неё, конечно, были питомцы. Вначале, ещё на ферме, была собака Лэси, породы бордер-колли, добрая, умная и отличный пастух. Затем кошка Золотко принесла котёнка Белку, получившего свою кличку из-за огненной шёрстки, пушистого, стоящего трубой хвоста и особой любви залезать высоко на деревья.

Но, к сожалению, переезжая в чужие, незнакомые края, всех их пришлось оставить. Хорошо, что животных согласилась приютить бабушка, живущая хоть и скромно, однако, в своём доме.

Ещё малышка Ин помнила, как однажды отец подарил ей морскую свинку, но та была уже старая. Тогда девочка впервые поняла, что такое – навсегда потерять любимого друга.

В те времена заботиться о питомцах представлялось куда более лёгкой задачей, поскольку бо́льшая часть ответственности лежала на родителях. Теперь же, Ингрид сама была взрослой и потому, обязанной должным образом заботиться о том, кого так выпрашивала у мамы. И, поскольку последняя была не сильно рада приобретению, девочка боялась лишний раз её разозлить, ведь тогда родители точно потребуют вернуть кота в тот злополучный двор.

Понял ли кот сказанное, она узнает позже. А пока урок окончен.

Поскольку на днях должен был приехать отец, дома предстояла генеральная уборка.

Девочки вдвоём, кто сколько мог, целый день протирали, чистили, мыли, скоблили, стирали. А кот? А кот помогал. Он активно разведывал кладовую, проверял на наличие интересного и съестного все шкафы, вдруг оказывался в ящиках, спал, просился во внутренний двор, тут же ходил по помытому, а потом и вовсе устроил хаос, бегая по комнате со шляпками за невесть откуда взявшимся паучком.

Так же досталось и окуню, приготовленному Ингрид на ужин. Кот наотрез отказался есть рыбьи потроха, будто вовсе никогда не был уличным. Зато попытался своровать целую запечённую рыбину, потащив за скатерть своей вористой когтистой лапкой.

Несколько раз Ингрид даже пришлось погонять его метлой.

Теперь, наконец, он залез передними лапами в таз с чистой водой, умылся и, как следствие, запертый в комнате, с чувством выполненного долга свернулся в клубок на кровати.

Как и все обычные коты, человеческую речь он не понимал. То был покладистым, то вдруг, становился самим хаосом, переставая слушаться.

Если так, то чей голос слышала Ингрид? Хозяина кота? Но, кажется, он не жил в том дворе…

Малышка Ин была рада тому, что в этот момент мама отсутствовала дома. София отправилась в особняк семьи Ричардсон, дабы снять мерки и подобрать фасон новых шляпок для богатой миссис и её четырёх дочерей. Это был ответственный заказ, который сулил неплохие деньги.

Ингрид и Лили, пообещав друг другу не выдавать чёрно-белого проказника, до возвращения мамы, успели прибрать и этот беспорядок.

— Как вы его назвали? — поинтересовалась София.

Старшая дочь задумалась. Действительно, за эти дни она даже не подумала дать ему кличку. Почему? Наверно, из-за того, что на нём когда-то был ошейник, следовательно, и кот всё же являлся домашним, а потому, имя у него уже имелось:

— Просто «Кот». Сначала я хочу разыскать его хозяина, если же такового нет, тогда и назову.

— Верно. — одобрила мама.

— Его зовут Звёздочка. — возразила Лили.

— Милая, — улыбнулась мама, — мальчику не подойдёт такое имя. Почему ты хочешь назвать его именно так?

— Ночью, — начала повествование малышка Лили, — я хотела спуститься к Звёздочке. Когда я подошла к кладовой, то увидела лучики, а дверь была открыта. Я слышала, что кто-то говорит. Думала, вернулся папа, но никого не было, только стоял Звёздочка.

София взволновалась:

— Никак к нам в дом пробрались фейри?* О, светлые боги, только бы не злые духи!

— Лили, снова ты выдумываешь небылицы. — остановила её Ингрид.

— Я говорю правду!

— Мама, в который раз она старается напугать меня своими историями. Всё потому, что я рассказала ей о Келпи.*

София нахмурила брови:

— Ингрид. — когда мама своим особым тоном произносила полные имена дочерей, те знали, что сейчас им будет худо. — Сколько я просила тебя не пугать сестру?!

— Знаю, мама, — опустив голову, поспешила раскаяться старшая дочь. — Прости, Лили.

София смягчилась:

— Мы с отцом не вечны. И тогда только вы будете самыми близкими. Так к чему тратить время на ссоры? Лили ещё многого не понимает, потому, на тебе бо́льшая ответственность, как на старшей.

— Понимаю. — кивая, пообещала старшая.

Положив «Звёздочке» несколько кусочков запечённой рыбы, оставшейся с ужина и, поставив миску свежей воды, Ингрид, пока ещё не село солнце, залезла на чердак, протереть пыль и там. Отец, хоть и не часто, поднимался наверх, чтобы оставить снасти и рабочую одежду. Из-за характерного запаха держать их внизу было нельзя, а во дворе обязательно украдут соседские мальчишки.

Вернув коробки к стене, она отжала половую тряпку и начала протирать широкие половицы одну за другой. Мягкие лучи заката ложились на вещи, когда-то имевшие ценность для хозяев дома. Почему бы вдове Бимгейм не продать весь этот, прямо говоря, хлам? Как многие пожилые женщины и мужчины её возраста, конечно, она была ещё той скрягой, но деньги любила больше, нежели бесполезные накопления. Возможно, память о покойном супруге по сей день ей столь же дорога́?

За коробками, в месте, где раньше стояла корзина, девочка заметила начерченный в пыли маленький круг.

Не может такого быть. Она поднесла керосиновую лампу: и правда, в неровном круге был нарисован неизвестный символ.

Может, оттеснилось от какого-то предмета в коробке?

Ингрид стёрла пыль.

Спустившись вниз, она вернулась в комнату. Лили сидела на своей кровати с тряпичной куклой, наряжая ту в недавно сшитое старшей сестрой платьице, и хвастаясь им Звёздочке. Как и всякий раз, малышка отказывалась спать.

К радости Ингрид, Лили сообщила, что сливок, как и смешанного с ними лекарства в блюдце не осталось. Что, вдруг, случилось с котом, раз он решил-таки выпить противное ему снадобье?

Помимо расположенных у противоположных стен железных кроватей, в комнате стоял аккуратный квадратный стол из белой берёзы и непарный ему стул из каштана.

Здесь София, когда выдавалась свободная минутка, учила старшую дочь чтению, письму и арифметике. Остальное же, укладывая девочек спать, рассказывал отец. Малышки слушали, словно сказку, плавное повествование о королевствах и морях, диких островах и столице Соединённых Земель; об истории, сражениях, королях, королевах и великих магах; о малых и больших богах, о слабых и сильных духах.

Возле спального места Ингрид стояла высокая тумба с тазом, кувшином и полотенцем, а на стене висело обрамлённое резной рамкой зеркало. Помимо перечисленного, маленькую комнатушку заполняли комод и небольшая чугунная печь, в зимнее время отапливаемая углём.

Ремонт же был скромным. Поэтому девочки украсили свои владения бирюзовыми шторами на окнах, сшитыми из отреза недорогой ткани, выделенного Софией; разноцветными лентами на решётчатых спинках кроватей, а также скромным горшком фиалок на подоконнике.

Умывшись и переодевшись ко сну, малышка Ин помолилась:

— Священные духи и боги, защитите меня, мой сон, моих маму и папу, Лили и кота…

К слову, последний, наверное, не впечатлённый показом новомодных нарядов, давно уже, спал в кухне.

Ингрид открыла окно, впуская вечернюю прохладу, после чего легла в постель и затушила лампу.

— Когда приедет папа? — скучала Лили.

— Когда сможет.

— Ты расскажешь мне сказку?

— Какую?

— Про Келпи.

— Мама запретила.

— Ну пожа-а-алуйста, я честно-пречестно ей не скажу…

— А ты не испугаешься?

— Я не испугалась даже спуститься ночью в кухню! — с гордостью напомнила Лили.

— Действительно, ты очень храбрая, — искренне подметила Ингрид. Сама бы она, услышь мужские голоса в тёмной кладовой, бежала бы со всех ног в спальню родителей. — Но, пожалуйста, если ещё раз услышишь или увидишь что-то подобное, расскажи мне, это может быть опасно.

— Хорошо, а ты расскажешь про Келпи?

— Может, лучше о русалках?

— Нет, — канючила Лили, — хочу про лошадку!

Ингрид сдалась. Возможно, ей опять за это достанется, но Лили обещала не бояться. Более того, старшей сестре казалось, что рассказом о кровожадном водяном духе, себя она напугала куда больше, чем заворожённую малышку, то и дело, говорящую о том, что непременно бы прокатилась на спине черноглазой лошадки.

Наконец, Лили уснула, а за ней и, уставшая за целый день уборки, старшая сестра.

Мирный сон прервал скрежет. Ингрид открыла глаза.

— Кот? — тихо позвала она.

Скрип. Скрип.

— Звёздочка?

Бах!

Что-то упало!

— Кот! — требовательно крикнула девочка.

В испуге закричала и Лили:

— Ингрид, мне страшно! Это Келпи?

Трясущимися руками старшая сестра потянулась к лампе, зажигая её.

Керосин заканчивался, да и фитиль почти прогорел, поэтому свет тусклого огонька помогал лишь немного. Было по-прежнему темно, или, быть может, она ещё не проснулась, так как глазам мешала тёмная пелена, а потому, малышке Ин никак не удавалось разглядеть происходящее.

Бам!

— Кот! — напугавшись не на шутку, закричала Ингрид.

Послышался звук открывающейся двери, и на пороге появилась мама со своей, хорошо освещающей комнату, лампой.

— Что за шум? — кажется, женщина была встревожена не меньше дочерей, но старалась держать голос ровным.

Лили выглянула из-под одеяла. Ингрид пролепетала:

— Я услышала кого-то, и мне стало страшно.

— Минутку. — вошла мама, зажигая единственную настенную лампу. Стало светло.

Комната была перевёрнута, а кот, возможно, пробравшийся в окно по карнизу, замер, покрытый сажей.

Теперь стало предельно ясно, почему казалось, будто по комнате разошёлся дым. В ночной темноте было сложно понять, что чёрное облако являлось всего-то пылью открытой печи, из которой тот наскрёб оставшейся золы, разнеся её по полу.

Был перевёрнут стул, разбросана оставленная на нём одежда – шкодник, как и полагается маленьким сумеречным хищникам, выспался за день и устроил ночную охоту.

Мама только вздохнула.

— Прости мама, я всё уберу. — пообещала Ингрид.

— Скоро рассвет – наведёте порядок утром, а сейчас, пойдёмте спать в большую спальню.

Все трое, не отошедшие от испуга, ушли в комнату родителей, закрыв проказника до утра.

*Фейри (англ. fairy) – в кельтской мифологии являются волшебным народом, живущим в другом мире. К фейри причисляют многих мифических существ, как добрых, так и злых. К ним относятся феи, эльфы, пикси, лепреконы, брауни и др.

**Келпи (англ. kelpie) - в шотландской мифологии является злым водяным духом, обитающим в реках. Представляется в виде сильной чёрной лошади или жеребёнка, пасущихся у воды. Предлагает взобраться ему на спину, и в последствии, утаскивает жертву под воду. По другим же источникам, её пожирает.

Самым же ранним утром, как только солнце достаточно разогрело воздух, Звёздочке предстояла ванна. Ингрид приготовила ведро тёплой воды, ковш и мягкое полотенце. К её удивлению, кот, всё это время внимательно следивший за действиями человека, добровольно шагнул в глубокий таз, терпеливо дождавшись, когда тот будет наполнен.

Он, также, не оказал ни малейшего сопротивления, когда на его шерсть нанесли шалфейный шампунь. Самой приятной же частью водных процедур для кота стало смывание с чёрно-белой шубки сажи и пены. Действительно, кому понравится мыться самому, когда весь перепачкан копотью?!

Укусы крыс на нём заживали не то, чтобы быстро, но, благодаря лекарствам, уже не представляли угрозы. Кажется, спасало и то, что пациент был животным, а на них, как известно, всё заживает, словно на собаке. При должном уходе, разумеется.

Довольный и чистый Кот остался сохнуть на скамейке во дворике, под горячим летним солнышком. Ингрид же в это время предстояло повторно отмыть свою с Лили комнату.

Чуть позже с рынка вернулась София:

— Я успела дойти только до магазина мисс Луизы, — сообщила она, заплетая волосы, поздно уснувшей, и спавшей тревожным сном, Лили, — на большее у меня времени нет. Потому, попрошу тебя, зайди в булочную на обратном пути.

— Хорошо! Спасибо, мама. — поблагодарила старшая дочь.

— Лили, ты умылась?

— Мама, я боюсь. Вдруг, злой дым снова придёт?

— Милая, это был Звёздочка. — успокаивала мама. — Скоро вернётся папа, он тебя защитит.

В эти дни София взяла на себя обязанности Ингрид. Сама ходила на аллею цветочников и до поздней ночи заканчивала украшения на шляпке миссис Ричардсон.

— Тебе не совестно забираться на стол? — отчитала питомца София. — В который раз тебя на нём вижу.

Тот уже успел влезть в корзину с покупками, но, к своему разочарованию, кроме яиц, картофеля и банки консервированной фасоли, ничего не нашёл.

— Если продолжишь заниматься подобным безобразием, выставлю с кухни, возможно, прямиком на улицу. — предупредила София.

Кот, то ли от потери интереса, то ли поняв обращённые к нему угрозы, спрыгнул на пол.

Тогда женщина налила в блюдце остатки сливок:

— Будь послушным. Мы имеем не так много, потому каждое твоё хулиганство обходится нам дорого. — она погладила кота.

Наскоро закончив уборку в комнате, Ингрид подхватила корзинку и посадила в неё, ещё не успевшего умыться после съеденного лакомства, Звёздочку:

— Сегодня нужно успеть переделать много дел. — сообщила девочка. — Вначале, отнесём тебя в аптеку, мистер Еллоу обещал узнать, как помочь тебе избавиться от порчи. — добавила она еле слышным шёпотом.

После этих слов, кот, вдруг, начал выпрыгивать. Может, потому, что не хотел уходить далеко от дома, либо поняв, что его несут лечиться?

— Будь спокоен! — удерживала его малышка Лили. — Сиди, или больше не получишь сливок.

Когда София вышла в зал, Ингрид достала из кармана синий кулон, прикреплённым к носовому платку, и повязала оберег зверьку вместо порванного ошейника:

— Амулет поможет от сглаза. Не бойся, крысам я тебя не отдам.

Звёздочка принялся зарываться в одеяльце из старой ткани, сшитое девочками с заботой о больном. И, когда Ингрид накрыла его с головой, притих.

Тогда она быстрым шагом вышла из дома, снова преодолела площадь и, сквозь квартал портных, через мост, вышла на аллею цветочников, в конце которой стояла аптека мистера Еллоу.

Должница вздохнула:

— И как сказать, что у меня совсем нет возможности заплатить? Твои лекарства стоили дорого. А между тем, моё имя также числится в долговой книге мистера Маквела. Хорошо хотя бы то, что за твои сливки я уже заплатила. Так ты съел неположенный тебе сыр, который я и сама не пробовала, и оставила родителям и сестре! — высказала она обиду. — Ты же умеешь говорить, так скажи мне, где твой хозяин? Пусть он заплатит.

Она посмотрела на кота, но тот лишь, округлив невинные янтарные глаза, по обыкновению ответил тихим и протяжным:

— Мя-я-у.

— Другого я от тебя и не ждала.

Зазвенели дверные колокольчики, сообщающие о пришедшем посетителе.

— Юная мисс, Вы вернулись! — обрадовался мистер Еллоу. Странно, но сегодня на его голове была густая копна волос, правда, только спереди, а вот шикарные усы отсутствовали: — Прошу, не обращайте внимания, я испробовал новый настой. К сожалению, не совсем удачный. Но, поверьте мне, уже многим лучше предыдущих! — он посмотрел в корзинку на прижавшего уши и осматривающегося по сторонам кота: — Вот и наш бедолага! А у меня всенепременно радостные новости! На моё письмо ответил доктор Паркинсон.

Аптекарь тут же скрылся в комнатке, а не имеющая в кармане и пары филлингов должница приблизилась к прилавку с волнением. Нужно ли ему заштопать одежду? Вряд ли. Мистер Еллоу всегда хвалился тем, что женился на примерной хозяйке.

Конечно, Ингрид может попросить денег у мамы или папы, и они точно не откажут в помощи родной дочери, но, ведь, она обещала стать самостоятельной, показать, что может нести ответственность за себя и спасённого от голодных крыс.

Мужчина вынес очередную квадратную склянку с ярко-оранжевой жидкостью:

— Вот, настойка из лаванды, лимонника и огнецвета пурпурного, каплей экстракта маховых паучков, хвоста летающей ящерицы красной и щепоткой кораллового порошка. Зелёное лекарство, что я выдал в прошлый раз, больше не давайте. Ему оно будет безвредно, но, всё же больше подходит для человека.

— Мистер Еллоу… — начала малышка Ин, — Я благодарна Вам, поскольку Вы даже просили совета алхимствующего профессора из ратуши. И оттого мне стыдно признаться в том, что я вовсе не могу позволить себе эти лекарства. Скажу честно, я не в силах заплатить и за предыдущие мази. Потому, прошу, скажите, возможно, миссис Еллоу нужен в доме кто-то, кто будет убирать, стирать и готовить? Либо, быть может, Вам нужна помощь в аптеке? — она вовсе не просила о том, чтобы ей разрешили не платить. Ингрид была готова на работу, о которой говорила. В конце концов, это не бекон, а дорогие лекарства.

— Разве, мистер Кук ещё не вернулся? — уточнил аптекарь.

— Скоро, вот только, этого кота спасла я, потому пообещала матушке, что и ответственность за него возьму на себя. Если Вы не примите меня работником, то запишите, пожалуйста, их на моё имя. В скором времени я постараюсь заработать достаточно.

Мистер Еллоу по привычке покрутил отсутствующие усы.

— Что ж, юная мисс, у Вас доброе сердце, Вы ответственно подходите к делу, родители хорошо Вас воспитали. Признаться, я совсем недавно нанял кухарку, поскольку моя жена на сносях. К нам, также, приходит женщина убирать дом и стирать. Однако, трудолюбие – дело святое. Полагаю, работник мне не помешает. Так я успею с заказами, а их в последние дни прибавилось – не уж какая ведьма в город забрела… Приходите завтра, юная мисс, мне понадобится помощь со склянками и уборкой в аптеке, только прошу, чтобы всё находилось на своих местах, это весьма важно в нашей профессии.

— Обещаю! — присела Ингрид.

— Однако, это покроет лишь первую часть долга. Та мазь и настои были не дорогими. Я также могу предложить свою помощь, списав расход на маховых пауков, огнецвет и кораллы. Но вот хвост ящерицы – ингредиент не такой распространённый. Поймите, вскоре мои собственные расходы увеличатся троекратно.

— Я понимаю, мистер Еллоу, и безумно Вам благодарна! К сожалению, я не знаю, кто хозяин этого кота, возможно, он смог бы покрыть долг.

— Довольно редко встретишь синие глаза, к тому же, с дымчатой шерстью…

Ингрид с удивлением посмотрела под одеяло, откуда на неё, в свою очередь, смотрел всё тот же, чёрно-белый кот с янтарём в глазах. А аптекарь продолжал:

— …Такой кот стоит немало. К тому же, Вы говорили, будто спасли его от порчи. Должно быть, его владелец, не меньше, чем чародей. — заключил мужчина.

— Возможно, Вы правы. — подумала Ингрид. — В эти дни я была очень занята, но теперь могу поинтересоваться о человеке, коему он принадлежит.

— В таком случае, если хозяин объявится, и его финансовое состояние то позволит, надеюсь, Вы не поведаете сему человеку о нашем договоре, — подмигнул делец.

Его просьба была понятной, поскольку, как говорит миссис Паттерсон: «Всегда голодный живот накормить непросто». А на плечах мистера Еллоу теперь, помимо аренды дома и кредита за аптеку, будет также ответственность за жену и четверых детей. Потому, Ингрид вежливо улыбнулась.

Внезапно, неизвестно отчего, кот выпрыгнул из корзинки прямиком на прилавок и по-хозяйски направился к сушёным приправам.

— Куда ты? — пыталась его поймать девочка.

Аптекарю это почти удалось, но мужчина остановился, когда заметил, что зверёк встал на задние лапы, а передними оперся на стену, тянясь к веткам с пушистыми белыми почками.

— Точно! — воскликнул мистер Еллоу, — Как я мог забыть! — он отвязал несколько веточек и передал их девочке: — Верба помогает от порчи и сглаза. От себя добавлю, что также могут помочь растущий в горшке или сушёный в День духов базилик. Их нужно поместить над дверью и возле окна. Это ненаучно, но бывает довольно действенно. Возможно, я всё же ошибся насчёт чародея, и этот кот – помощник травника?

— Полагаю, мне предстоят длительные поиски, — вздохнула Ингрид, укладывая в корзинку покупки и кота. — Ещё раз, от всей души благодарю Вас, мистер Еллоу!

— Спасибо! Когда благодарит чистая душа, то обязательно нужно ждать удачу!

— Завтра приду, как отнесу матушке цветы.

— Не торопитесь рано. Чтобы не упустить удачу, сегодня всю ночь я проведу, составляя настои. — махал рукой на прощанье аптекарь.

Присев ещё раз в дверях, Ингрид отправилась в булочную.

— Ох, малышка Ин, — с крыльца своего дома приветствовала её мисс Луиза: — ты давно не заходила, я начала волноваться. София сказала, что у тебя много дел в доме к приезду отца.

— Так и есть, мисс Луиза, простите, завтра непременно приду!

— Мне есть, что тебе рассказать! Представь только, гадалка была права! Он пришёл! С перламутровыми пуговицами! — кричала вслед, кажется, наконец, обретшая жениха.

— Я очень рада, — помахала ей в ответ маленькая подруга, — Прошу меня простить, я, правда, сегодня спешу. Завтра всенепременно Вас расспрошу!

— До завтра! — попрощалась с ней мисс Луиза.

Весь путь до площади Ингрид не проронила ни слова, лишь периодически поглядывала на чёрно-белого кота, скрытого под одеялом.

Она вошла в булочную, получше накрыв иллюзиониста.

— Здравствуйте, юная мисс Кук! — обрадовался хозяин пекарни. — Давно Вы к нам не заглядывали.

— Простите, мистер Мидлтон, была занята.

— Ах, да, вскоре приплывает «Сердце Анны»! — вспомнил старик. — В этот раз они задерживаются.

— У островов плохая погода, — пояснила девочка.

Старик протянул покупательнице привычную буханку тостового хлеба вместе с голубичным кексом.

— Спасибо. — присела она, и, передав монеты, во избежание каких-либо казусов, поспешила уйти. Чем меньше людей встретит магического кота в её корзине, тем лучше.

— Чуть не забыл! — окликнул её мистер Мидлтон. — Хотел сказать, повадился тут один юный джентльмен ждать возле булочной Вас. Ежедневно, ровно в то время, как Вы бы заходили. Он Вам не знаком? — хитро улыбнулся повидавший жизнь старик.

— Нет, — растерялась Ингрид.

— Жаль, — вздохнул хозяин лавки, протирая прилавок от хлебных крошек. — Скажу я, завидный жених. Пара лет, и статный красавец будет, высокий и широкий в плечах. Его бы в военные! Мундир на такой фигуре превосходно сидит! Но и зелёная форма учёного довольно неплоха.

В ответ с кухни послышался голос миссис Мидлтон:

— Разве нас просили отрекомендовать кого-то?

— Так, кто же расскажет лучше, нежели тот, кто сам был юн и молод?

Миссис Клара вышла в зал:

— Они даже не знакомы. — мягко укорила она.

— Влюблённому сердцу и имени не нужно, достаточно одного взгляда или ожидания. — улыбнулся жене старик.

— Вовсе девочку смутил. — отчитала мужа супруга. — Пусть молодые сами решают, им жить, не нам. Мы свою юность прожили. Принеси из кладовой муки.

— Будет сделано! — принял команду бывший военный.

Миссис Мидлтон обратилась к смущённой девочке:

— Прошу, извини нас. И мы когда-то давно были юными. Но в твоём возрасте не заметно того, что видно нам.

Снова поблагодарив, Ингрид, попрощалась и, закрыв за собой дверь, вдруг, ощутила небывалое волнение. Глазами она искала кого-то, похожего по описанию, но толпа продолжала плыть неспешно. Сердце застучало, на щеках выступил румянец. Смущённо улыбаясь, она пошла в сторону улицы Гранд-Аустор.

Всю дорогу девочка не переставала думать о сказанном супругами Мидлтон, вот уже сорок лет находящимися в счастливом браке. Она, будто позабыла обо всём. Просто плыла по мощёной широкой улице.

Ей не терпелось узнать, кем был этот джентльмен. И почему так отчаянно искал с ней встречи?

И только возле дома, будто вернувшись к происходившему не в мечтах, а в действительности, Ингрид вновь посмотрела на притаившегося в одеяле обманщика:

— Ты не ешь сырую рыбу, и, как мне кажется, понимаешь сказанное. Возможно я ошибусь, предполагая, но после сегодняшнего, уверена в том, что ты дух. Если ты не говоришь, значит, у тебя должны быть на то весомые причины, но обещаю, что тебя не выдам. И всё же, если ты продолжишь молчать, нам придётся трудно.

Улики были косвенными, а потому кот предпочёл наиболее выгодным продолжать молчать. Либо, и в правду, являлся обычным котом незримого чародея.

Детектив предприняла последнюю попытку. Видя, что Лили, как обычно, то ли помогая, то ли мешая, вертится возле маминого стола, она внесла питомца в свою комнату и закрыла дверь:

— Меня обмануть тебе не удастся. — предупредила девочка.

Подойдя к своей постели, Ингрид завернула край покрывала, показывая пространство под кроватью:

— Ведь, ты начертил этот символ? — на дощатом полу сажей был выведен неровный круг с неизвестным, но знакомым знаком. Если не забираться под кровать, его было бы и не видно. Однако, как оказалось, малышка Ин ответственно выполняла домашние обязанности. — Признайся, либо больше на мою помощь не рассчитывай. — заключила она.

Поднявшись, и отряхнув платье, Ингрид пристально посмотрела в янтарные глаза.

Кот же смотрел на неё.

Однако, упрямству и терпеливости девочки могли бы позавидовать самые заядлые рыбаки с пристани, потому, общее молчание продолжилось.

И ещё.

Пристальный взгляд и давящая тишина нарастали.

Поняв, что победителем из этой схватки не выйдет, тем более, что факты оказались неоспоримыми, а быть может оттого, что нуждался в союзнике, кот сдался:

— Благодарю Вас, миледи, за моё спасение. — раздался ранее услышанный бас, — Позвольте представиться, Бенджамин Уайт из Лаймонда, фамильяр. — он коротко поклонился.

— Очень приятно, — ответила на знакомство реверансом юная мисс. — Простите моё недоверие, мистер Уайт, но, если же Вы – фамильяр, зачем Вам скрываться?

— Чародейское ремесло опасно, юная мисс Кук. За долгие годы службы короне, мой хозяин нажил немало врагов. Потому сейчас, временно, я вынужден пребывать в обличии простого кота.

— Расскажите, что же произошло в тот день?

— Одним из врагов, коих я упомянул, является Брагморская ведьма*. К моему несчастью, чародей, которому я служу, нарочно перешёл дорогу её сёстрам.

— Значит, слухи о них верны? Даже чародеи Её Величества опасаются их порчи?

— Смею заверить, во многом слухи преувеличены. И всё же, это не отменяет коварства и древних тёмных знаний, коими владеют эти женщины. — он сделал паузу. — Поскольку я раскрыт, то мне следует покинут Ваш дом. — снова кивнул вежливый кот. — В очередной раз позвольте поблагодарить Вас за то, что оказали мне неоценимую помощь в моём крайне бедственном положении. Не сочтите за грубость просьбу поблагодарить от моего имени, также, Вашу матушку и совсем юную мисс Лили, дабы мне не пришлось раскрывать себя в их присутствии.

— Если же Вам нужна помощь, я могу отнести Вас в ратушу. — предложила Ингрид, — Должно быть, сэр Вильгельм не откажет Вам и сможет защитить.

— Исключено. Вы сообразительная девушка, и имеете доброе сердце, но, к сожалению, не всё так просто в нашем мире. Полагаю, в силу своего немалого возраста Вы начали понимать, что окружающая нас действительность не такая солнечная и безмятежная, как Вам виделось ещё в недалёком прошлом. К сожалению, взрослый мир во многом мрачен, и тот, кого Вы считаете другом, может скрывать личину истинного злодея. Потому, я не могу быть уверен в том, что в ратуше не найдётся парочки предателей, готовых за старинные свитки или зелья обменять мою шкуру. Даже среди чародеев вполне не редко присутствие шпионов ведьм и колдунов, что несомненно, является одной из главенствующих причин, ввиду которых противостояние колдунов и чародеев длится уже век.

— Чем же я могу Вам помочь?

— О, милая юная леди, Вы и так сделали многим больше возможного! Потому, я бы не посмел просить о чём-либо ещё.

— Значит, я всё же могу помочь Вашему спасению? — настаивала Ингрид.

— Накануне Вы могли наблюдать за моей охотой на паука. — начал объяснение фамильяр, — Вчерашней же ночью в Вашу комнату пробрались тени, поскольку выведенный на чердаке символ был стёрт. В том ней Вашей вины, она сугубо моя. Как прислужник чародея, я должен следить за сохранностью, сотворённой мною, магии. Тем более, теперь, когда я крайне ограничен в количественном и качественном выборе применяемых заклятий. Так вот, все перечисленные – никто иные, как шпионы Брагморской ведьмы, рыщущие по городу с единственной целью – извести меня. Благодарю духов, за то, что пока даруют мне силы достаточные, дабы противостоять. Облик кота значительно осложняет колдовство, поскольку для большей части заклинаний нужны руки и, как Вы видите, знаки, — лапкой он указал на рисунок под кроватью. — Что уж говорить о зельеварении и прочих деталях. Вы стали свидетелем моего позора, ведь кот не смог даже запереть крыс в черноте.

— Возможно, я смогу стать Вашими «руками»? Также, я сносно справляюсь с новыми рецептами, и под Вашим наставничеством, могу сварить зелье.

— Юная мисс, не уверен, что Вы в состоянии дать себе отчёт о всей опасности сего действия. Безусловно, все эти дни я успешно скрываюсь от шпионов, доказательством тому служит отсутствие в доме ведьмы. Однако, противостояние колдовству – весьма опасное мероприятие. Я ни в коем случае не соглашусь взять на себя ответственность за то, чтобы втянуть юную леди в свою авантюру.

— Вы научили бы меня защищаться от Брагморских ведьм, я же, в свою очередь, помогу Вам как можно скорее решить Ваше затруднение. Насколько достаточно будет моих умений. — пообещала Ингрид.

— Не могу сказать, что не нуждаюсь в помощнике, напротив, даже очень. — согласился кот, — Поскольку Ваши рассуждения разумны, полагаю, мы сошлись бы на взаимопомощи, лишь теоретически граничащей с вероятностью встречи столь опасного противника. Если это возможно, я остался бы в вашем доме до момента, как вылечил бы раны. Уверен, глаза цвета чистого неба передались Вашей матушке и младшей сестре не с проста, потому, колдовство и у Вас в крови.

— Моя бабушка была травницей, мистер Уайт, не ведьмой. Семья же моей мамы родом не из Соединённых Земель.

— Травники далеко не всегда пользуются исключительно знаниями ботаники, алхимии и иных смежных наук. Некоторые прибегают и к магии. Магия – есть часть природы, она естественна, и нет того, кто не смог бы ею владеть хоть в малой степени, однако, наша земля полна теми, кто не учится, и не желает познавать. — кот дёрнул ухом, кажется, услышав шум на первом этаже: — Полагаю, чтобы мне остаться, Вам нужно узнать разрешение Ваших родителей.

Девочка глубоко вздохнула:

— К сожалению, я не могу заверить Вас в том, что, узнав Вашу историю, они дадут своё согласие.

— Вам нужно понимать, что опасное не стоит таить от родных. И всё же, я не волен решать за Вас. В любом случае, клянусь, что сумею вас защитить. Кроме того, полагаю, будет удобнее, если я, как прежде, останусь в кухне. Продолжать жить в комнате юных леди для меня ни в коей мере не является приемлемым. Благодаря лекарствам мистера Еллоу, я уже не нуждаюсь в столь тщательном наблюдении.

Вместе они спустились в зал.

— Ингрид, — позвала мама, развешивающая в торговом зале новые шляпки, — я занята, разогрей обед.

— Мама, — подошла к ней дочь. — Разреши представить тебе мистера Бенджамина Уайта из Лаймонда, фамильяра.

— Приятно познакомиться, миссис Кук, — поприветствовал её басом кот. — Благодарю Вас за то, что оказали мне помощь и дали возможность остаться в Вашем доме.

— Я весьма удивлена, мистер Уайт. — София была в растерянности и явно не могла подобрать слов.

— Прошу, простите мне мой вид, — продолжил фамильяр, — дело в том, что некоторые обстоятельства, ввиду моей службы, вынудили меня его принять. На данный момент я расследую проявления чёрной магии в городе. Есть вероятность того, что поблизости находятся ведьмы или колдуны. Благодарю Вашу дочь за моё спасение, когда я был в опасности, исходившей из моего нынешнего положения, и как следствие, ослабевшей магии. Со дня на день я ожидаю письмо от моего хозяина, с дальнейшими указаниями. А потому, обязан спросить Вашего разрешения и разрешения мистера Кука, остаться в вашем доме на какое-то время. Уверяю, все расходы вам будут возмещены канцелярией Лаймонда.

— Понимаю, — всё ещё растеряно отозвалась София. — Но, разве мы не можем обратиться в ратушу для предоставления Вам опекуна?

— Моё задание секретное, миссис Кук. Как упомянул ранее, я из канцелярии Лаймонда, и нахожусь в Пирмсе в поисках колдуна, сбежавшего из-под наказания. О моём прибытии не должен знать никто. Поведав Вам, я уже подверг своё прикрытие существенному, хоть и не смертельному, риску. Однако, я ни в коем разе не могу лишить Вас возможности не согласиться. В таком случае, попрошу время найти более подходящее для моего убежища место, а также удержаться от возражений против заклятия забвения. Гарантирую, что Вы и Ваша семья забудете исключительно о том, что касается непосредственно Вашего покорного слуги и моего задания.

— Будет ли в опасности моя семья? — уточнила София.

— Ни в коем случае.

— Что ж, Ваш вопрос ставит меня в тупик. Я не могу принять решение, касательное семьи, единолично. Предлагаю Вам дождаться моего мужа.

— Как миледи будет угодно. — поклонился кот.

Договорившись о дальнейшем расположении гостя и некоторых новых правилах, Ингрид поставила веточки вербы на тумбу, что у входной двери в магазин.

— Мама, есть ли у нас базилик?

— Видела у миссис Хилл.

— Я сейчас вернусь.

Одолженный у приветливой соседки горшочек с базиликом, Ингрид оставила на окне кухни. Мистер Уайт подтвердил, что эти средства весьма эффективно защищают от слабого сглаза.

*Название «Брагморская ведьма» является отсылкой к ковену Бригморских ведьм из серии мною любимых игр Dishonored.

На утро следующего дня, девочка, как и обещала, пришла за цветами к мисс Луизе.

— Я же говорила, что эта гадалка предсказывает правдиво! — восхищалась молодая женщина. — Вошёл в эту дверь, в клетчатом, весь залитый полуденным солнцем! Светился, подобно божеству! От испытанного волнения я едва не лишилась сознания!

— Где же он теперь? — поинтересовалась маленькая подруга.

— Вечером идём слушать музыку и, позже, в ресторан!

— Я рада за Вас, — улыбнулась Ингрид. Она всегда искренне радовалась счастью людей, даже когда завидовала. Пойдёт ли и она когда-то в ресторан?

— А тебе гадалка уже предсказала?

— Я её не встречала. — замотала головой малышка.

— Ах, бедняжка! Надо поторопиться. Я узнаю, где она сейчас, и если ещё в городе…

— Не нужно, спасибо, мне это ни к чему. — девочка не знала, чего боится больше: не послушаться запрета, и преступить тем самым закон; саму таинственную женщину, наделённую магией; или услышать смущающие слова. Тем более, в памяти были свежи вопросы мистера Мидлтона о загадочном учёном из ратуши, ежедневно ожидающем её у дверей пекарни, и от одной лишь мысли о котором, розовые щёчки залились ярким румянцем.

— А как же первая влюблённость?! — запротестовала мисс Луиза, — И ожидаемая всеми девушками любовь на всю жизнь? Нет-нет. Не повторяй моих ошибок. Лучше сразу знать, кто твоя судьба, а не искать годами, опаляя свои прекрасные крылышки и, в последствии, тоскуя о разбитых надеждах. Я расспрошу! — заключила молодая женщина.

— Спасибо, — решила не спорить Ингрид. Во всяком случае, та гадалка, скорее всего, давно уже вернулась в Гастин.

— Пятнадцать лет никогда не повторятся. — продолжила цветочница, — Сейчас в твоей жизни прекрасная пора. Как жаль, что в свои юные годы я ещё не умела отличить мужчин достойных от истинных негодяев. Оттого, зачастую, они пользовались моей добротой. Потому, лучше учись на чужих ошибках.

Чувствуя некоторое неудобство от излишней откровенности женщины, малышка Ин вежливо поблагодарила за совет, и, взяв корзинку, отправилась домой. Ей нужно было как можно скорее доставить свежие цветы и тут же бежать назад, в аптеку.

Мистер Уайт сказал верно, нельзя утаивать что-то от близких, однако, сначала Ингрид хотела попробовать разобраться с долгами самостоятельно. Всё же, ей пора учиться быть взрослой, а взросление – это не только непослушание и первая влюблённость. Быть взрослым – в первую очередь, уметь нести ответственность за себя и свои решения.

Не оставалось времени даже зайти в пекарню. Хлеб, конечно, дома пока не закончился, но ей так хотелось взглянуть хоть одним глазком на того учёного. Вдруг, он и сегодня будет ждать? А, если да, сможет ли девочка не побояться с ним познакомиться? И что следует ему ответить?

На площади уже появились люди, а часы на ратуше били восемь – она сильно задержалась в магазине мисс Луизы.

— Миледи, — послышалось юношеским голосом. — прошу, подождите.

Обращались ли к ней? Каким большим бы ни был её интерес, Ингрид не позволила себе остановиться и полюбопытствовать. В конечном итоге, малышку Ин всегда учили, что работа превыше всего.

Она продолжила идти.

— Миледи! — повторил просящий.

Вдруг прямо перед её носом мелькнул всполох, будто пробежала искрящаяся маленькая звёздочка.

Девочка замерла.

— Простите, я не знал, как Вас задержать. — перед ней возник парень, немногим старше, с невероятно красивыми изумрудными глазами! Несомненно, такими мог обладать только маг! Догадку подтверждала и зелёная форма ученика класса чародеев при ратуше. Он был выше на голову, не сказать, что худой, но и не сильно крепкий. Прямой нос, широкие скулы, мягкие каштановые волосы, уложенные в волнистую, слегка взъерошенную причёску – мистер Мидлтон был прав, год – другой, и он станет привлекательным молодым мужчиной! Хотя, уже сейчас, как показалось вновь вспыхнувшей румянцем девочке, ему красоты и обаяния было не занимать! Улыбался парень совершенно радушно, держа в руках наполненный выпечкой бумажный пакет: — Позвольте представиться, Киан Грин, ученик чародеев и алхимик, — кланяясь отрапортовал он.