Черное сердце в отблесках света

...Тихую безлунную ночь потревожил истошный, пронзительный женский крик. Минуту назад тихие, безлюдные коридоры поместья Блэк-Роуз наполнились звуками торопливых шагов и перешёптываний. Слуги несли в руках тазы с горячей водой, тряпки и ровным строем следовали за дородной, высокой женщиной. Они буквально ворвались в комнату, откуда исходил крик. Для маркизы Аннет весь мир сузился до боли и ожидания момента, когда она дарует жизнь новому члену семьи Блэк-Роуз. В спальне господствовало ощущение изгнания злого духа: все сундуки и шкафы в комнате были распахнуты настежь, чтобы «открыть» путь ребёнку. Вокруг кровати девушки молились старым богам. На полу были расставлены семейные реликвии. Дородная женщина, акушерка, раздавала команды и как могла, поддерживала юную жену маркиза…

Спустя бессонную ночь, для всех в поместье, на свет появилась девочка. Аннет уставшим взглядом посмотрела на своё дитя и потянулась к ней трясущейся рукой. Акушерка, омыв новорождённую, туго закутала её в небольшое одеяльце и вышла из спальни, не дав матери даже коснутся ребёнка. Женщина в первую очередь должна была показать здоровую малышку главе поместья, маркизу Энриху. Тот, в свою очередь, сидел у себя в кабинете, медленно попивая виски и ожидая хороших новостей. Акушерка постучала в дверь и, дождавшись разрешения, вошла. Встала напротив маркиза.

— «Ребёнок здоров?» — Маркиз нервно крутил в руке гранёный стакан. Вопрос был задан быстро, словно бы ради формальности.

Акушерка кивнула, покачивая малышку на руках: — «Да, милорд, ребёнок здоров».

Второй же вопрос Энриха был сказан преднамеренно громче, медленнее, словно иного ответа, как "да" он не желал слышать.

— «Это мальчик?».

Женщина непроизвольно глубоко вздохнула. Её пальцы чуть сильнее впились в одеялко.

— «Нет, милорд…девочка».

Маркиз встал, немного неуверенной походкой подошёл ближе и с нескрываемой холодностью, взглянул на его дитя.

— «Ничего… У моей Аннет ещё будет много возможностей дать роду Блэк-Роуз настоящего наследника. Уж я об этом позабочусь».

Женщина молчаливо кивнула, борясь с тем, чтобы спросить, не интересно ли маркизу состояние здоровье самой Аннет. Однако акушерка тактично промолчала.

Спустя минуту тишины Энрих тихо спросил:— «Ей уже дали имя?»

— «Нет, пока ещё нет… Изволите сделать это?»

Энрих сделал большой глоток, допивая содержимое стакана, и кивнул.

— «Хм…Кэтрин. Её будут звать Кэтрин. Иди… И позови ко мне дворецкого.»

Женщина уважительно поклонилась и удалилась.

Мужчина остался в тишине, один на один со своими мыслями. Алкоголь туманил его разум, однако он уже строил планы на нового ребёнка. Маркиз подошёл к окну, прислонился лбом к холодному стеклу. Вздохнул. Провёл рукой по вьющимся чёрным волосам.

Дворецкий не заставил себя ждать слишком долго. Пожилой мужчина, склонив голову, приблизился к Энриху.

— «Чего желает мой господин?»

Маркиз ответил быстро и сухо: — «Прикажи слугам написать письма маркизам, баронам, герцогам, графам, что у меня родился ребёнок. Пусть знают… Также устрой небольшой праздник в столице по этому случаю. Бюджет - 200 марок.»

Дворецкий поджал губы и покачал головой.

— «Позвольте заметить, Ваше сиятельство, что бюджет в 200 марок может создать впечатление о незначительности произошедшего для династии. Осмелюсь предположить, это не входило в Ваши намерения».

Энрих хотел ответить грубо, но не мог, так как в словах его верного слуги был смысл.

— «Тогда 800 марок, и ни пенсом больше. Не стоит тратить состояние сейчас, когда через год нам предстоит праздновать рождение настоящего наследника...А теперь иди».

Дворецкий поклонился и вышел из кабинета, сохраняя на лице маску почтительности, но молча не одобряя поведения маркиза. Медленно шагая по коридору, он не мог не рассуждать почти вслух:

— «Вы ещё так юны и неопытны, Ваше сиятельство…»

— «Леди? Леди Кэтрин, вы уже проснулись?»

Тихий, но настойчивый стук в дверь продолжался уже около минуты. Девушка, игнорируя слуг, сидела возле зеркала и расчёсывала свои розовые волосы, цвет которых достался ей от матери. Сегодня за завтраком семья собиралась обсуждать её выход в свет. Дебют на королевском приёме по случаю 18-летия. Кэтрин была воодушевлена, но немного боялась. В основном всё время она провела за изучением этикета, истории и экономической ситуации в землях отца. Это, безусловно, полезно. Однако из-за нечастых контактов с людьми её социальные навыки оставляли желать лучшего. Стуки за дверью стихли, а дверь открылась. Кэтрин с раздражением повернула голову, но, когда увидела свою пожилую няню, взгляд девушки смягчился.

— «Дорогая, что случилось? Почему ты не пускаешь служанок к себе?»

Тихий вздох. Кэтрин снова сосредоточилась на своём отражении в зеркале.

— «Я хотела ещё немного побыть одной.»

Женщина покачала головой. Встав за спиной леди и аккуратно перехватив из её руки расчёску, она уверенными движениями начала приводить розовые пряди в порядок.

— «Отец с матерью и все твои сёстры уже ждут тебя в столовой. Ты же знаешь, заставлять других ждать — это дурной тон.»

Няня оглянулась. Её ласковый голос сменился на более раздражённый: — «Ну и чего вы там встали? Идите сюда, помогите наследнице одеться».

Прислуга, выполняя приказ и учтиво придерживая Кэтрин за руки, вывела её в центр спальни. Спустя 15 минут, девушка взглянула на себя в зеркало. Платье глубокого синего цвета ей определённо шло. Довольная результатом, леди улыбнулась и вышла из комнаты навстречу семье.

В столовой была напряжённая атмосфера. Вторая по старшинству дочь, Ада, которой было 17, старалась вести непринуждённую беседу с отцом. Энрих отвечал общими фразами, не углубляясь в тему и не развивая диалог. Девушка упрямо игнорировала нежелание маркиза разговаривать с ней, вновь и вновь находя предлог для беседы. Третья дочь, Мила, была словно лучиком света, улыбаясь и рассказывая маме о живописи. Длинные вьющиеся локоны придавали её девичьему лицу миловидности. Две младшие дочери Этель и Лили играли в игрушки под присмотром нянь, которые не позволяли им встать из-за стола. Послышались шаги. Кэтрин вошла в столовую, сразу привлекая внимание.

— «Прошу прощения, задержалась.»

Учтиво сказала леди и села на своё место за столом. Слуги немедленно подали еду. Запах жареных яиц, мяса и свежей зелени наполнил комнату.

— «Кэтрин, это недопустимо, ты старшая дочь. Какой пример ты подаёшь своим сёстрам?»

Девушка окинула быстрым взглядом своих четырёх сестёр и извинилась ещё раз.

— «Простите, отец».

Конфликт себя исчерпал. Семья принялась завтракать. Ада не отводила взгляда от Энриха, наблюдая, что именно отец кладёт в тарелку и накладывала себе то же самое. Мила и Кэтрин дружелюбно улыбнулись друг другу, приступая к трапезе. Слуги и няни Этель и Лили учили их правильному поведению. Самой одинокой за столом казалась маркиза Аннет. Она задумчиво, тихо пережёвывала пищу, поглаживая свой живот ладонью. Маркиз заметил настроение супруги, накрыл её руку своей.

— «В этот раз точно мальчик», — тихо и безрадостно сказала Аннет, глядя в свою тарелку.

Энрих кивнул, почти поддерживающие сжав ладонь супруги: — «Я надеюсь».

Взгляды всех дочерей тут же переместились на мать, её бледные руки.

— «Мама… — голос Милы дрогнул. — Разве тебе недостаточно... нас?»

Лицо Аннет дёрнулось, словно девочка прикоснулась к давно кровоточащей ране.

— «Дитя моё, у женщин нашего с тобой положения есть долг. Наша обязанность — дать мужчине наследника».

Маркиза постаралась улыбнуться, хоть это и вышло у неё не слишком искренне. Энрих строго посмотрел на дочь. Мила под его взглядом молча кивнула. Переводя тему, отец обратился к Кэтрин.

— «Тебе уже восемнадцать, юная леди. Герцог Вильфорт на балу следующей неделе обратит на тебя внимание. Он вдовец, ему нужна новая жена. Это был бы выгодный союз.»

— «Если я не ошибаюсь, герцог Вильфорт уже немолод и даже, кажется, старше вас, отец?» — мягко произнесла Кэтрин, устремив взгляд в глаза маркиза.

— «Пока ты моя наследница, этот брак — моя надежда укрепить союз с северными землями. Я хотел бы заключить выгодную сделку до того, как твой столь выгодный статус исчезнет. Понимаешь?»

Девушка едва сдержала саркастическую улыбку:

— «Возможно, ты прав, отец, и никто из дворян уже и не надеется, что у тебя будет сын. Возможно, им покажется, что я являюсь выгодной партией. И… Возможно, тот, кто на мне женится, будет очень недоволен, узнав, что мой статус потеряет актуальность».

— «Если этот “кто-то” герцог Вильфорт, нам не о чем переживать. Старик, я уверен, просто примет это как должное».

Кэтрин прикрыла глаза. Она ощущала, будто у неё встал комок в горле. Пальцы непроизвольно сжали подол платья. Запах еды в комнате стал удушающе противным. Конечно, всё ради семьи, власти…Однако стоило девушке представить, как сложится её будущее в доме Вильфорт, как её сразу бросало в дрожь. Она была уверена, если герцог не выместит злость на её отце, то точно будет отыгрываться на ней. В голове леди сразу нарисовались чёткие образы кошмара, в котором она окажется. Чужой дом, север, никого рядом. В таком случае…

— «Да, отец. Я непременно выполню вашу волю». — Кэтрин сказала мягко и покорно, как подобает настоящий леди. Энрих поднял бровь, испытывающе смотря в глаза дочери, будто проверяя правдивость её слов. Не найдя повода не верить, маркиз кивнул. Больше никто не решился заводить разговор. Остаток завтрака семья провела в тишине.

От лица Кэтрин

Кусок в горло не лезет... И почему этот разговор обязательно должен был случится за едой? Едва отец позволил всем покинуть столовую, я поднялась и, не глядя ни на кого, направилась обратно в спальню. На душе было паршиво. Я толком пожить не успела, а меня уже хотят передать из одной клетки в другую. Герцог Вильфорт…если судить по рассказам, то сейчас он, определённо, не тот мужчина, о ком мечтают леди империи. Но отсутствие красивого личика я бы пережила, но вот характер... И уезжать на север, где холодно, ничего нет…Брр!

Я захлопнула за собой дверь спальни и подошла к высокому дубовому шкафу с книгами. Мои пальцы скользнули по корешкам, пока не нашли нужный — толстый том в тёмно-зелёном переплёте. «Династические древа знатных домов Империи». Отец по мере возможности дополнял его, вписывая имена новорождённых и даты смерти. На первой странице красовалось древо моей семьи, Блэк-Роуз. Герб величественной чёрной розы с шипами был под каждым из имён, кроме имени моей матери. Она была дочерью маркиза Делири и её гербом являлась змея с двумя хвостами. На толстой дорогой бумаге аккуратным почерком, рядом с именем моей младшей сестры Этель, было написано ещё одно. Имя так и не родившегося брата. “Люциан”. Я провела пальцем по чернильным буквам, словно подсознательно пытаясь стереть их со страницы. Чем старше я становилась, тем сильнее презирала отца. Он говорил о своём несуществующем сыне даже больше, чем о нас, живых дочерях. Порой мне казалось, что его желание иметь наследника мужского пола перерастало в навязчивую манию, с которой отец засыпает и просыпается.

Я покачала головой, перелистнула страницу, ища фамилию Вильфорт. На гербе северной династии было существо, напоминающее белого оленя, но с пятью, а не четырьмя ногами. Даже мой учитель не смог дать однозначного ответа, почему у этого несчастного оленя именно пять ног. Мой взгляд скользнул к имени наследника дома. Норд Вильфорт, единственный сын, уже помолвлен. Под именами всех членов династии было краткое, сухое описание внешности: “Белые волосы, серые глаза”. Как и у большинства аристократов, в их жилах текла кровь магов, когда-то покоривших негостеприимные, дикие земли. Спустя поколения, века, от магии остался лишь неестественный цвет волос, словно напоминание о былом величии предков. Я листала страницы дальше, ища сыновей герцогов, за которых, в теории, могла бы выйти замуж. Выбрать, если так можно сказать. Однако многие семьи заключали помолвки своих детей ещё в раннем возрасте... Не считая моей. На предстоящем балу придётся действовать по ситуации. В идеале мне нужно достичь 2 цели: найти себе партию лучше, чем герцог с севера. И при этом кого-то такого, кто мог бы отстоять мой статус наследницы, если у отца родится сын. Чтобы заключить помолвку требуется согласие моего отца, так что нужна такая династия, кому он не смог бы отказать. Наивно, маловероятно, но учитель советовал ставить именно такие цели. Недостижимые.

С тяжёлым вздохом захлопнув книгу, я нервно провела пальцами по своим волосам. Осталась неделя, это мало, но лучше, чем ничего. Надо спросить отца о том, кто будет на торжестве. Вряд ли он ответит, но попытаться стоит и... Хотелось бы попросить совета о том, как привлечь внимание мужчин. Я вышла из спальни и направилась на поиски единственного человека, которому могла доверить этот вопрос — моя няня.

Звук девичьих каблуков раздавался в коридоре. Кэтрин быстро проходила мимо слуг, протирающих пыль с картин, моющих пол. Окна были раскрыты настежь, впуская свежий воздух. За поместьем Блэк-Роуз хорошо ухаживали, поэтому, несмотря на возраст здания, внутри всё выглядело презентабельно и богато. Леди замедлила шаг, проходя около двери в зал реликвий. Все они уже давно утратили магическую силу, но всё равно рядом с ними Кэтрин чувствовала некий трепет. Как и всегда, она не удержалась и потянулась к ручке, входя в комнату.

Медленным шагом девушка приблизилась к находящемся здесь предметам. Элегантный меч из белой стали висел на стене. Без магии он был бесполезен, крошился от любого удара. Рядом на полке под стеклом лежала коллекция колец разных размеров и красоты. По рассказам, раньше эти кольца давали носителю истинную способность семьи Блэк-Роуз. Помогали создавать любое количество живых чёрных роз. Красивая, но бесполезная способность. Внизу на подложке лежал самый любимый экспонат девушки — колье с большим чёрным камнем, которое казалось, совсем не пропускало свет. В детстве она могла долго стоять и смотреть на загадочный самоцвет, словно заворожённая. Решив вернутся к своей цели, Кэтрин в последний раз взглянула на реликвии и вышла из зала, продолжая путь в спальню её няни...

Узкая кровать, маленький шкаф, крошечное окошко, стол, скрипучие половицы. Комната женщины была обычной для слуги этого поместья. Несмотря на невзрачность, спальня обладала особым уютом. Покрывало, сделанное из разных лоскутков, опрятно лежало на кровати. На полу и стенах гордо красовались старые, выцветшие, но чистые ковры с причудливыми узорами. Там, где это было возможно, были обереги из веток, сплетённые в форме окружности. Дань уважения старым богам. Солнечный свет из маленького окна точно падал на стол, где располагалась прялка. В воздухе витал едва уловимый запах натурального дерева. Заметив Кэтрин, женщина улыбнулась и жестом пригласила её войти.

— «Кэт? Грустно тебе, моя розочка, иль просто пришла поговорить?»

Тёплый, заботливый голос няни странным образом придавал девушки уверенности в себе. Она села на кровать, набрала воздуха и быстро сказала:

— «Я хочу знать, как понравится мужчине. Так чтобы всё его внимание было только моим».

Женщина коротко, но громко захохотала.

— «Моя девочка уже такая взрослая? И кого, если не секрет, ты собралась обхаживать?»

Кэтрин отвела взгляд.

— «Ну… Я ещё пока не знаю. Пока нет кого-то конкретного…»

Няня покачала головой, скрестив руки на груди.

— «У тебя с этим проблем не будет. Вопрос в том, действительно ли тебе это надо? Ты видела себя в зеркало: Волосы шёлковые, глаза ясные, кожа бархатнаня, зубы все на месте! Лучшей невесты нигде не найти».

Девушка залилась краской, надула губы.

— «Надо! Мне действительно это надо. На балу мне нужно будет произвести впечатление на кого-то молодого и желательно влиятельного».

Няня по-семейному взяла Кэтрин за руку, вздыхая.

— «Ищешь кого-то влиятельнее, чем маркиз и герцог? А что сразу не император, а? Я, как уже пожившая женщина тебе говорю, обрати внимание на кого-то со званием пониже, да с карманом по шире. Если надумала искать кого-то с влиянием, то ищи их там, куда сейчас рекой стекаются монеты. К примеру купцов или, я не знаю, умелых известных ремесленников».

Девушка нахмурилась. Ей на протяжении всей жизни твердили про чистоту крови, статус, так что слова няни показались бредом или странной, изощрённой насмешкой. Заметив растерянное выражение лица у девушки, женщина мотнула головой.

— «Ну чего ты так хмуришься, цветочек? На меня не обижайся, коль я глупость какую сказала. Просто в голове нужно много вариантов держать. Ты как на бал-то попадёшь, так присматривайся ко всем, беседу заводи. Кто знает, может сын короля тебя увидит, да как влюбится, да как на колени перед моей розочкой упадёт…».

Женщина, как любящая бабушка, ущипнул девушку за щеку. Кэтрин закатила глаза, но улыбнулась.

— «Мечтать не вредно… Что же, то есть в итоге на балу мне просто нужно быть…красивой?».

— «Красивой, общительной…но самое главное глазами не моргай да головой думай. Бал — женское поле битвы. Найдёшь в толпе того, кто покажется тебе подходящим — разговоришь. Ежели отец в помолвке откажет, пусть твой суженый сделает заявление, громко и четко. О его намерениях касательно тебя. Маркиз Энрих будет красным как помидор от злости, но после этого вряд ли осмелится без последствий твой план нарушить».

Кэтрин повеселела, улыбнулась, в глазах заиграл огонёк. Она крепко обняла свою няню и поцеловала её в лоб.

— «Спасибо! Чтобы я без тебя делала».

Женщина тепло улыбнулась и сжала плечи своей воспитанницы.

— «Иди, иди и проси купить тебе самое красивое платье, пока есть возможность. Сейчас маркиз тебе не откажет, честь семьи будешь представлять. Ох, помню, раньше Его Светлость как о тратах на тебя услышит, так лицо его хмурое как туча становилось. А сейчас, подобрел что-то…».

— «Постарел» — Хихикнула Кэтрин, поправляя няню. Девушка встала, сделала шуточный реверанс и радостно вышла из комнаты.

Будущее, казавшееся ей туманным, стало немного более позитивным после разговора с дорогим человеком.