Черный номер один

Тогда, здесь, никогда

Только бы добежать. Волосы цепляются за ветки, хмель пытается оплести мои ноги, корни, словно нарочно, выворачиваются из земли, пытаясь заставить упасть. Неужели я не успею добраться? Что привело меня сюда, в этот беспросветный мир, который никак не хотел отпускать из своих когтистых объятий? То, что преследовало мою тень, двигалось совершенно бесшумно. Лишь краем глаза я замечала движение позади, ползучий мрак, хтонь. Моё дыхание сбилось, я захрипела, жалея о том, что филонила на уроках физкультуры. Богиня, спаси и сохрани! И зачем я только ввязалась в эту историю? Впрочем, таков путь. Поздно смотреть назад, к тому же страшно и жутко. Я надеялась, что оно отстанет, но всё же не верила в это. Духи леса, должно быть, насмехались надо мной. Я продолжала бежать, отталкиваясь остроносыми ботинками от мягкого мха, в котором утопала по щиколотку. Впереди виднелись остовы берёз, кажется, я всё же забрела в болота.

Оно не отстанет. Не отпустит меня. Из груди непроизвольно вырвался тоскливый стон. В глазах начало темнеть. Все мышцы надсадно ныли из-за перенапряжения, хотелось упасть и не вставать, просто отдаться этому мраку на растерзание. Я пыталась прогнать опасные мысли из головы, но это оказалось не так-то просто. Смерть преследовала меня по пятам, смерть сжимала моё сердце.

Я так боялась оглянуться, что практически приказывала себе смотреть вперёд. Именно это меня и подвело. Я забыла посмотреть на тропу, и цепкий вьюн ухватился за край платья. Я завизжала и грянулась оземь.

Паника, паника, паника. Рьюга, где тебя носит, когда ты так мне нужен?!

– Аааа! – завопила я, когда ощутила, что зло настигает меня. Ветви деревьев низко склонились над лицом, скребя кожу и пытаясь выцарапать глаза. Вьюн, словно змея, устремился к шее, и начал передавливать горло. В глазах потемнело из-за недостатка кислорода. Дикий животный ужас расплавленной лавой потёк в моих жилах.

– Феху, – прохрипела я. Язык с трудом ворочался во рту.

Раздалось шипение и дикий визг. Пламя, вспыхнувшее на ростках вьюна, опалило ресницы и брови, корни деревьев затрещали, сгорая при высокой температуре. Лес кричал, лес корчился от боли, лес рассвирепел, и, пока он не опомнился от ужаса, я вырвалась из губительных объятий травы, бросилась бежать. Послышался треск, и платье порвалось до колен. Впрочем, так проще бежать.

Богиня, оно разорвёт меня на части! Я уже чувствовала его смрадное дыхание. Оно учуяло меня, и я представила себе тонкие, как иглы, клыки, чёрные шипы длиной с указательные пальцы, которые впиваются в плоть, высасывая жизнь, поглощая радость, погружая в небытие.

Впереди подвернулась сосна, которая накренилась в сторону других деревьев. Я поняла, что смогу забраться выше, чтобы определить направление, куда мне стоит бежать. До реки оставалось ещё несколько километров, и я боялась, что пропущу её спасительные воды.

Начала заползать на дерево, царапая себе ладони и лодыжки. Шероховатая гладь впивалась в ногти, оставляя занозы. Запах хвои проникал в лёгкие, лишая чувства реальности. В очередной раз найдя сучок, ступила на него, но он тут же обломился под ногой, и я ударилась лицом, разбив висок. По лицу, заливая глаз, потекла кровь. Но эта боль была ничем по сравнению с панической атакой. Но вдруг я ударилась головой о сосновую ветвь, да так сильно, что чуть не разжала руки. Прикусила язык, ощущая во рту привкус железа. Уже проваливаясь в забвение, с силой впилась ногтями в ногу, что отрезвило меня, и я продолжила взбираться выше.

Междумирье смеялось надо мной. Какая горькая ирония, погибнуть здесь, умереть сейчас, когда я так близка к цели. Ветер, пронзающий кости ледяными дуновениями, свистел в кронах деревьев. Запах гнили остался внизу, а здесь сам воздух пропах свободой и холодом. Мята, лимон, имбирь, озон. Накрапывал мелкий дождь, его капли стекали по лицу, смывая кровь. Зрение прояснилось, но голова всё так же продолжала болеть.

Надеюсь, хтонь не сразу обнаружит, что его жертва пропала. Неизвестно, на что способно Оно, со своим чуждым разумом.

Сердце захлестнули волны тревоги, я ощущала, как впадаю в оцепенение, трясусь от холода, и молча вглядываюсь в грозовые тучи, словно пытаясь ответить на главный вопрос жизни, Вселенной и всего такого. Из-за паники начала соображать хуже, ощущая происходящее, как будто бы находясь под толщей океанских вод, на самом дне, прижатая камнями. Голова трещала, и я зарыдала от собственного бессилия, ощутив во рту солоноватый вкус слёз.

«Ковен Вереска обречён, – подумала я, – с такой-то бесполезной святой». Когда хтонь поглотит меня, не останется ничего – ни пепла, ни праха, ни клочка ткани, ни одной слезинки. Как будто меня никогда не существовало. Я не хочу умирать во второй раз. Мне одного хватило по горло.

И тут я услышала вопль, от которого даже лес зашатался. Он пробирал до костей, впиваясь в тело, словно звук бормашины. Угрожающий, яростный вопль, который мог означать лишь одно. Оно обнаружило меня. Похоже, я так и не успею вернуться в Архив Междумирья, как бы ни торопилась.

Отсюда, глядя свысока, я обнаружила, что чёрная лента реки находилась всего-то на расстоянии метров пятисот от меня. Но я уже не успевала добежать. Оно пришло за мной. Никто не спасёт мою душу.

Что-то заставило меня обернуться. Огромная звериная пасть, обрамлённая венчиком длинных щупалец, между которых вырастали тёмные клыки, уже окрашенные чьей-то кровью, тянулась ко мне.

***

Семь дней назад

Подув на пыльные страницы покрытого чешуйчатой кожей фолианта, я закашлялась. Откуда берётся пыль? Когда-то мама рассказывала, что она опускается из бесконечных космических глубин, чтобы осыпаться на Землю, похоронив её под слоем грязи. Сейчас я думаю, что это всего лишь частички кожи, волосы, шерсть… хотя почему постоянно приходится прибираться, надсадно чихая и кашляя, очищая пространство от такого большого количества этой мерзости?

Я молча разглядывала пожелтевшие страницы, на которых виднелись начертанные углём знаки. Солнце пробегало по эклиптике, Луна погружалась в тень Земли, звёздный тигр сражался с космическим драконом. Я рассматривала крупные картинки, которые двигались и изменялись под моими пальцами. Я удивлялась этим трансформациям, напоминающим живые фотографии в Гарри Поттере. Неужели такое возможно? Друг за другом шли скандинавские руны, арабская вязь, японские кандзи – похоже, книгу писал не один человек, а несколько. Странная рукопись совершенно очаровала меня.

Порыв ветра зашуршал страницами, перебирая их невидимыми пальцами. Картинки замелькали перед моими глазами, словно мультфильм. Я увидела гарцующего единорога, длинношеего дракона, а потом появилась гигантская чёрная тварь. Казалось, она была сотворена из самой тьмы. Длинные когти, острый скорпионий хвост, щупальца, обрамляющие зев, перепончатые крылья и пустые глаза, не отражающие свет. Мне показалось, что этот монстр смотрит мне прямо в душу. Я слышала странный звенящий звук, переходящий в макабрическую мелодию. Завороженная, затаив дыхание, я смотрела на неведомого монстра, пока не очнулась от транса, и не захлопнула этот трактат. Жуть какая.

На обложке виднелась тиснёная надпись на русском языке: «Викка. Книга Теней». Я моргнула, и название исчезло. Осталась лишь болотного цвета чешуйчатая обложка, как будто бы сделанная из кожи аллигатора.

Я положила книгу на стол, и временно забыла о ней, занятая творчеством. Взяла гладкую деревянную кисть с пушистой щёточкой на конце, окунула в краску, смешав в палитре кармин и красный кадмий. На широком полотне расцветали алые маки, словно забрызганные кровью, в багровом закате умирающего дня. На заднем плане виднелся тёмный силуэт, принадлежащий неизвестному мне зверю. Я не помнила, когда успела нарисовать эту жуть. Над лугом клубился серебристый туман, придавая пейзажу немного мрачный вид.

Я вспомнила, как любила облизывать краски в художественной школе, и каждый цвет имел свой вкус и звук. Это называется красивым словом «синестезия», когда человек может одновременно видеть, какой звук соответствует каждому цвету, или слышать музыку от прикосновений к разным поверхностям.

Картину мне заказала женщина, с которой я бы предпочла не сталкиваться в лабиринтах городских переулков. Я до сих пор помнила её кривую усмешку. Однако деньги есть деньги, а платила моя постоянная заказчица неплохо. Надо вернуться к работе.

Но меня так и тянуло посмотреть на книгу, слегка поблескивающую в солнечном свете. Огромный талмуд лежал на столе, надёжно храня свои тайны. Тайны, которые обрекли меня на смерть.

***

Сейчас

В тот день, когда началась моя история, я спала очень тревожно. Всю ночь мне снилась библиотека, освещаемая лишь колеблющимися огоньками свечей, тающих на полу, свисающих в канделябрах на толстых цепях, просто парящих в воздухе, или стоящих в подсвечниках, прямо на книжных полках или треножниках. Пахло затхлостью. Я ощущала сухость во рту, и неприятный привкус, будто бы в рот попал пепел, или я прожевала активированный уголь. В воздухе звучало затихающее стаккато, с которым ассоциировался чёрный цвет.

Проводя рукой по древним фолиантам, я ощущала шершавую поверхность корешков, осязала гладкость полупрозрачных полок, сделанных из цельных кусков хрусталя. Босая, я ступала по ветхим осенним листьям, уже не ярким, как огоньки, но бурым, тусклым и слежавшимся. Казалось, будто в библиотеке царила вечная осень.

Я озябла от холода, и, пытаясь согреться, подула на руки. Изо рта вырвалось облачко пара, медленно растворившееся в морозном воздухе. Я услышала три ноты неизвестной мне мелодии. Наугад вытащила книгу. Вверх взметнулось облачко пыли, попавшее в мои ноздри и заставившее чихнуть. Я поморщилась, затем открыла древний талмуд. Страницы оказались пустыми.

За исключением последней, на которой я увидела свой портрет. Облачённая в шелка и бархат, я сидела в чёрном балахоне, скрывающем очертания моей фигуры. На голове оказалась остроконечная шляпа с широкими полями. В руках я (или всё-таки не я?) держала эту самую книгу. Что за демоническая рекурсия?

Изображение улыбнулось мне, осклабившись, рот обнажил выступающие глазные зубы. Я – не я протянула руку в мою сторону. Казалось, её ладонь вот-вот проломит четвёртую стену. С диким воплем я выронила фолиант, больно ударивший по ноге, и отпрянула в сторону. Фолиант грохнулся об пол, издав глухой звук, напомнивший мне о коричневости стволов деревьев.

Проснувшись, я долго не могла унять бешеное биение сердца. Посмотрела на экран смартфона. Всего лишь четыре утра. Нажала на кнопку выключения экрана, ощутив выпуклость синего цвета. Можно ещё поспать. Я потянулась, зевнула, и увидела на прикроватном столике книгу, в которой узнала талмуд из сна. Сон как рукой сняло. Я задрожала, укуталась в плед и ушла на кухню. Заварила в турке крепкий пряный кофе, и до утра потягивала чашку за чашкой, обжигая кончик языка, щурясь от яркого света единственной лампочки без абажура, и ожидая, когда наконец-таки наступит утро.

Незаметно для себя, я опять задремала.

– Что ты здесь делаешь, смертная? – услышала я громкий баритон. Приятный голос, ласкающий мой слух. Обернувшись, я никого не увидела.

Стоя на мозаичном полу, отражающем низкие грозовые облака на пасмурном небе, я видела своё искажённое отражение. Решив пройтись вдоль небольшой площади, на которой я оказалась, я обнаружила, что разноцветные плитки складываются в изображение спящего чёрного дракона. Его крылья, сложенные на спине, практически полностью закрывали передние лапы. Задние ноги, плотно прижатые к туловищу, оканчивались заострёнными когтями. Увенчанная двумя рогами голова, направленная мордой к зрителю, поражала плавностью форм и изящностью линий. Я невольно залюбовалась мозаикой, присев на корточки, провела рукой от кончиков крыльев к хвосту, который вился вдоль могучего тела. Вдоль всей спины, начиная от шеи, до кончика хвоста тянулись костистые гребни. Изображение дракона идеально вписывалось в линии золотого сечения. Я ахнула от этой красоты, от восхищения, заполонившего моё сердце. Дракон вызвал во мне две противоречивые эмоции: нежность и тревогу. Что же со мной не так? Отчего моё сердце бьётся так отчаянно, грозя прорвать грудную клетку? Я слышала загадочную симфонию, порождённую буйством красок и моим прикосновением к линиям мозаики, разделяющих отдельные элементы картины.

Внезапно мне стало так легко и радостно, что я закружилась по стеклянной поверхности площади, распевая «Зелёные Рукава» и «Герр Маннелиг». Босые ступни проскальзывали по гладкой текстуре, время от времени немного прилипая к ногам, как язык к железке в зимнюю стужу. Хорошо и привольно. Такое очарование кроется в этом звенящем, мягком, вкусном воздухе, пахнущем булочками с корицей и сливочным кофе. Яркие краски мелькали в глубине моего сознания, переливаясь радужными огнями.

Но стоило мне краем пятки задеть изображение дракона, как оно мигнуло и погасло. На площадь опустилась ночь. В сиянии звёзд я разглядела того же дракона, но только парящего в воздухе. Вот он перебирает лапами, когда бежит по поверхности яркой звезды, затем вдруг встаёт на задние ноги, подпрыгивая ввысь, потом, как кошка, начинает тереться о край скалы. Видения сменяли друг друга, и последним из них был проблеск, в котором я увидела дракона, лежащего в пещере, чей вход, занесённый снегом, открывал вид на горы.

Когда я очнулась от сна, приоткрыв глаза, в которые попал солнечный зайчик, комнату заливал яркий утренний свет. Забыв о своём сне, я потянулась, накинула сползший клетчатый плед на плечи, и прошла в спальню.

Сердце моё занялось и на миг ухнуло в бездну. Комната оказалась разгромлена. Повсюду валялись обрывки ткани, которую я использовала для рукоделия, нитки, иголки, сломанные ловцы снов. В воздухе всё ещё висели шерстяные остовы игрушек, которые я сделала при помощи валяния, они медленно, словно в слоу-моушн падали на пол. В комнате лежали раскиданные, растерзанные книги моих любимых авторов. Порванное полотно и сломанный мольберт лежали на подоконнике. Комнату понемногу наполняла вода, стекающая с подоконника. Я непроизвольно начала всхлипывать, когда заметила это. В голове звучал Бах, вскоре захрипели фальшью скрипки, в воздухе разнёсся перечный аромат органной музыки.

Книга Теней исчезла.

Проснувшись, я лениво потянулась, всё ещё нежась в тёплой постели. За окном просыпался город: гасли вечерние огни, слышался шорох колёс по асфальту, ворковали голуби под крышей: блууу, блуууу, блууу. Поверьте, они издают именно такие звуки: сколько лет живу в квартире на верхнем этаже, что уже привыкла просыпаться под это «блууу, блууу», а вовсе не под «курлык-курлык».

Села в кровати, провела рукой по бархатистому пледу: фррр, какой же он мягкий и приятный на ощупь, и звучит бирюзой. Мир, наполненный звуками, напевал одну-единственную возможную мелодию: саму песню жизни, кипучей энергии, счастья.

Ступила босыми ступнями на ламинат: бррр, ледяной! Торопливо натянула тапочки в виде чёрных драконьих лапок и прошла на кухню, мурлыча себе под нос попсовую мелодию. У вас бывает такое, что вы любите слушать одну музыку, а застревает в голове совершенно иная, случайно услышанная в общественном месте?

Поставила кипятиться чайник. Ароматный чай – вот лучшее, что нужно поутру. Не дожидаясь его свиста, сняла с электрической подставки, налила в уже подготовленный порошок маття, перемешала его венчиком и пригубила. Чудесно!

Начала готовить яичницу. Фоном включила АСМР-видео, где женщины нежным шёпотом рассказывают вам нечто милое, усыпляющее, а ещё проводят пальцами по бокалам, и по другим предметам, издающим мягкие, нежные звуки.

Нож, вошедший между рёбер, оказался более чем реальным. Угасающим сознанием я слышала издевательский шёпот видео: «а теперь я расчешу волосы, и погружу вас в целительный сон»…

***

Что это?

Чувствую, как по телу пробегает дрожь, вызванная ледяными струями воды, которые омывают моё бренное тело. Я… жива?

Медленно открываю глаза. Вижу уходящие ввысь, сужающиеся из-за перспективы стволы деревьев. Кажется, это кедры. Их тонкие ветви смыкаются над головой, образуя шатёр, под которым я и лежу, прямо в бегущей по камням воде.

Встаю на ноги, отряхивая капли, и замечаю, что оказалась в весьма странном месте.

Забодай меня комар, если это не чащоба! Ветер, пробирающий до самого сердца, дул здесь постоянно, не ослабевая. Я сняла платье, разложила его на скользком мху, и, чтобы немного согреться, начала прыгать на одном месте. Поглощённая белёсым туманом чаща шумела кронами деревьев. С каждым моим прыжком, казалось, дымчатое марево всё сгущалось и сгущалось.

В траве чуть дальше по течению реки что-то блеснуло. Пройдя несколько метров, я обнаружила источник свечения.

На длинной тонкой цепочке из серебристого металла висел кулон, выполненный в форме окружности, с тремя вложенными друг в друга кольцами, в самой сердцевине которого мигала искра. Она висела точно между ободом, не касаясь его краёв.

Я с опасением взяла его, провела пальцами по звеньям цепи. Хм, приятно тёплые. Божечки-кошечки, какая красивая звёздочка! Попытавшись потрогать её пальцем (да, мама говорила, что это больно и жжётся!), я потерпела неудачу. Словно невидимая сфера закрывала звезду от прикосновений. Лаа-аадно.

– Никуда ты от меня не денешься, – протянула я, ухмыляясь, и надела цепочку на шею. Обод оказался вращающимся, прямо как маховик времени в Гарри Поттере. Немного поиграв вещицей, я ненадолго забыла про неё.

Надела одежду (а не одела Надежду), которая ничуть не высохла. Как была в бежевой пижаме с пандами, так и осталась. Если бы я знала, что мне предстоит такое приключение, я бы надела что-нибудь более тёплое. Валенки, например. Болоневые штаны. И шубу, как у сутенёра.

О чём я только думаю?

Решив исследовать лес, пошла прочь от реки, манящей тёмным, бездонным омутом. Что-то этакое было в этой реке, вызывающее одновременно панический страх и омерзение. Возможно, тому виной склизкие воды, похожие на чёрные сопли.

Я долго шла на север (надеюсь, что это север), и вышла к реке. Оглядевшись по сторонам, обнаружила свои тапки-лапки, в которых попала сюда после того, как…

Но память отказывалась воспроизводить то, что со мной произошло. Более того, постепенно воспоминания начинали меркнуть, стираться, и вот уже я… Стоп, что я здесь делаю?

– Кто мы? Откуда? Куда мы идём? Что это, чёрт возьми, за место, и кто я такая?!

Не на шутку рассвирепев, я пнула лежащую у воды гальку, ушибла босую ступню и запрыгала на одной ноге, слыша тоскливые завывания doom-metal’а. Не удержавшись, зашаталась и каким-то образом оказалась в воде, упав туда лицом. В горло хлынули тёмные воды, я пыталась отплёвываться, но ничего не получалось. Меня затянуло в омут. Внутри оказался огромный водоворот, влекущий во мрак. «Помогите!» – подумала я, ощущая, как горят без кислорода мои внутренности. Жадно глотнула, и в лёгкие полилась мерзкая, тягучая жидкость. Закрыв глаза, я отдалась на милость стихии, перестав барахтаться. Больно, страшно, мама, я не хочу умирать.

***

– Что за нафиг?

Песчаная коса, покрытая дохлыми рыбами и спешащими по своим делам крабами, отливала зелёным из-за множества водорослей, заботливо оставленных на берегу океаном. Куда ни посмотри, вдаль, до самого горизонта, тянулась полоса воды, освещённая приятным, тёплым светом двух лун. Двух лун?!

Я окончательно пришла в себя.

Океан пел дарк эмбиент, это такая музыка, которая состоит из шумов природы и красивой, вдохновляющей, но немного мрачной мелодии. Облака медленно, словно старые большие черепахи, ползли по небу. Хотелось прикоснуться к воде, но инстинкт самосохранения удержал меня от этой идеи. Мало ли, что скрывается там, в глубине серебристых вод.

Я решила исследовать место, куда попала. Обернулась и замерла.

На скале за моей спиной вознеслась в небеса необъятная башня, завершающаяся остроконечным шпилем, с закреплённым наверху знаменем, на котором отчётливо виднелась серебряная луна в трёх концентрических кругах. Башня казалась сделанной из разноцветного обсидиана, с абсолютно гладкими стенами и без окон. Под крышей мерцали искорки. Я подумала, что здесь вряд ли летают самолёты, поэтому зачем весь этот бесполезным пафос? Или это для того, чтобы драконам было удобнее заходить на посадку?

Почему я подумала о драконах? Ладно, надо найти кого-то из аборигенов, чтобы спросить, как попасть домой. Дом… такое расплывчатое понятие, не знаю, откуда я пришла. Может, я так и родилась на этой песчаной косе?

Начался прилив, скрывший трепыхающихся в лужицах рыб и пронырливых крабов. Волны омывали мои ступни, постепенно становясь всё настойчивее и настойчивее. Мне это не понравилось. Спину кольнуло неприятное ощущение, будто бы чей-то зловещий взгляд вперился между лопаток. Та-да-да-дам – прозвучало в голове.

Шлёп. Шлёп. Шлёп.

С каждым новым «шлёпом» звук приближался ко мне. Я боюсь оборачиваться, потому что в фильмах ужасов это не приводит ни к чему хорошему. «Он стоит у меня за спиной, да?».

И всё же я оглянулась. Лучше бы этого не делала.

Из воды выглядывала тёмная громада, напоминающая Шаи-Хулуда из Дюны, песчаного червя. Огромная туша нависала надо мной. Тварь раскрыла пасть, в которой виднелись тысячи зубов, и совершенно беззвучно бросилась на меня.

Не знаю, каким чудом, но я успела увернуться. Тело монстра пропахало песок рядом с моими ступнями, и я ощутила исходящий от него жар.

– Аааа, спасите! Я ещё так молода, я не хочу умирать! – завопила я и помчалась в сторону неприступной скалы.

Побежала вокруг неё, зачерпывая волны босыми ногами. Вода уже доходила мне до середины лодыжек. Неуклюже вздымая вверх колени, я, как могла, заспешила, чтобы забежать за угол. Здесь оказалась небольшая расселина, в которую я втиснулась настолько сильно, насколько могла.

Шшурх. Шшурх. Приближался монстр, и вот я увидела его крепкий, окованный чешуёй бок. Так просто мне не отделаться, вот если бы я взяла с собой копьё… но нет, даже острога не проколет эту броню.

Червь замер в полуметре от меня, поворачивая то, что можно было условно назвать головой, из стороны в сторону. Чудовищная Дрожь Земли, оставь меня в покое. Ну зачем тебе я, в океане наверняка есть рыба крупнее. Пожалуйста, просто уползи обратно, уйди в свой ад, куда угодно, только подальше от меня.

Сердце бешено билось, я даже начала задыхаться, как от кашля. Безглазый червь «оглянулся» на меня. Разинул пасть. И бросился вперёд. Я только зажмурила глаза. Бесполезно.

– Уруз! – раздался мощный вопль, многократно усиленный эхом.

Червь словно наткнулся на невидимую стену. Преграда начала сдвигаться, оттесняя его от меня, затем как будто накренилась, и стала давить на его тушу. Броня червя заскрежетала, сам он немного сплющился, но остался всё таким же грозным.

– Дай мне руку, скорее!

Я обернулась на зов. Различила гибкую девичью фигуру, свисающую на верёвке, прицепленной к вершине скалы.

– Дай руку, поторопись, это не удержит его надолго!

До девушки оставалось по крайней мере полтора метра. Делать нечего.

Завизжав, я прыгнула вперёд и в сторону, ухватила девушку за руку. Та немного проскользнула по верёвке, чуть не уронив нас обеих в воду. Похоже, мне надо худеть.

– Держись за верёвку, – прохрипела она, пытаясь не упасть. Я покорно схватилась за канат. Мне было не до того, чтобы вглядываться в черты её лица, потому что червь решил вновь атаковать.

Кусок скалы прямо над нашими головами откололся и, каменными брызгами, окатил обеих.

– Ай, ой! Останутся синяки!

– Это ещё что, – мрачно проговорила девушка. – Сейчас вооон та каменюка рухнет на наши головы.

– Ансуз! – почти пропела она. Глыба замерла на волоске от наших голов.

Червь не стал ждать, пока мы разберёмся со скалой, и атаковал опять.

Из его пасти брызнула тонкая струя жидкости. Попав на мою кожу, она начала проедать плоть до костей.

– ААААААА, – заорала я, и заплакала, – Этоооо капеееец!

Боль оказалась настолько невыносимой, что я залилась слезами, которые закрыли мне обзор. Сопли текли из носа, руки задрожали, и я отпустила верёвку.

Как на зло, верёвка, раскачавшись из-за атаки нашего врага, бросила меня в сторону острых выступов. Ещё мгновение – и я рассекла себе спину. Повезло, что камни не пронзили меня насквозь.

– Помоги мне! – заорала я. – Я сейчас умру!

– Я тебе сказала держаться за верёвку, а ты устроила тут какой-то концерт! Ты своими воплями сбила мою концентрацию!

– Не ори на меня! Пришла спасать – так спасай!

Червь ощутил дрожь воды, вызванную моим телом, и поплыл ко мне, медленно и неотвратимо. Вода поднялась уже выше моей головы, и я опять начала захлёбываться.

– Я аррагггаххх не умеюююю брурруру плавать! – крикнула, булькая, я.

– Ты точно ведьма? – девушка прыгнула в воду и потянула меня обратно, к спасительному канату.

– Что? – не расслышала я.

– Ансуз! – проорала она, и невидимая рука выдернула меня из воды, поднимая всё выше и выше в воздух.

– АААА, – вновь зашлась криком я. – Я боюсь высоты!!

– Хоть чего-то ты не боишься? – с натугой произнесла девушка.

Теперь мы левитировали обе. Поднимаясь всё выше и выше, мы ускользали от Шаи-Хулуда. В последнем прыжке он бросился на нас, но промахнулся, ударившись о скалу. Скала содрогнулась, и, кажется, даже застонала. В глазах мелькали блики, сознание захотело покинуть меня.

Вот перед нами показался край площадки, на которой и возвышалась башня. Вблизи она оказалась просто громадной.

Стоило нам приподняться над зеленью, чуть в стороне от пропасти, как девушка задрожала, покачнулась и рухнула мне на руки.

– Добро пожаловать домой… аннэа.

Скрипучие, окованные сталью ворота открылись, стоило нам подняться на ноги. Моя спасительница протянула руку:

– Идём, аннэа.

Идя босыми ступнями по траве, я ощущала её колючие стебельки, только что остриженные неведомым мне садовником. Ноги кололо, и я морщилась от холодных прикосновений. Запах травы, который всегда казался мне противным, сильно отдавал хлорофиллиптом. Это такое лекарство от стафилококков. Откуда я знаю о бактериях?

В воздухе разносился аромат булочек: пахло корицей, мускатом, лавандой. Мои ноздри расширились, вбирая его без остатка, из моего живота послышались урчащие, булькающие и трубящие звуки. Неловко.

Поднявшись по мраморным ступеням, чьи края, сколотые временем, змеились трещинами, похожими на удары молнии, я увидела, что стою в большом атриуме. Под потолком парили махаоны, траурницы, капустницы, крапивницы, голубянки… Кроме бабочек, здесь носились стрижи, мелькали юркие ласточки, с криками «эе, эе, эе» пролетали чайки, крякали утки, потревоженные незваными гостями. Посреди холла вздымались вверх разноцветные струи воды. Они омывали стоящую в центре девушку с длинными волосами, локонами ниспадающими на спину. Неизвестный мастер вырезал из цельного куска скалы тонкий силуэт в облегающем платье, чьи складки, словно приподнятые ветром, струились вдоль тела статуи. Залихватски сдвинутая набок остроконечная шляпа не могла скрыть радостную улыбку, а также большие глаза с лёгкими морщинками в уголках. Ведьма, а это, судя по всему, была именно она, держала в руках букет трав – я узнала горькую полынь, свечи вереска, мягкие листочки базилика, ароматный шалфей, дикую розу, пышные соцветия валерианы, длинные пальцы пустырника, полностью раскрытые цветки гибискуса, белую гриву одуванчика. Все цветы казались настоящими, я даже ощутила исходящий от них сладковато-пряный аромат.

– Рады приветствовать тебя, аннэа, – произнёс слаженный хор.

Высокие, мелодичные голоса принадлежали сотне девушек, облачённых в длинные платья разных оттенков солнечного спектра. Каждая из них носила остроносые туфли и остроконечные шляпы.

– Кто вы? И что это за мир?

– Как, ты не знаешь? – казалось, моя спасительница пребывает в шоке.

Я наконец-то пристальнее разглядела её. Альбиноска с практически прозрачной кожей, белыми глазами с вертикальным зрачком, с пышной гривой волос, облачённая в облегающий костюм для верховой езды, смотрела на меня с удивлением.

– Меня зовут Гилль, я – верховный магистр Ковена Вереска. Я родом из пустыни Арак’аши, где солнце озаряет наше поселение даже по ночам. Я следую пути света, и потому ношу белое платье. Костюм на мне я использую, когда нужно смешаться с толпой.

Я скептически посмотрела на Гилль. Не думаю, что девушка её типажа может слиться с народом. Слишком экстравагантная внешность.

Она продолжила рассказывать. Я невольно заскучала, оглядываясь по сторонам. И увидела, что выражение лица у статуи изменилось. Теперь оно выражало гнев.

– Я объединяю четырёх стихийных магов в колдовской круг. Благодаря своему дару, я умею манипулировать их способностями, как своими собственными.

Я уверенно закивала головой, как будто понимала то, что она говорит, но Гилль не поверила моей неискренней улыбке.

– Должно пройти какое-то время, прежде чем ты всё это поймёшь. А пока что тебе предстоит учиться вместе с нашими неофитами. Когда ты обретёшь своего фамильяра, ты станешь сильнее. Обещаю тебе.

А как же моя память? Я хоть что-то смогу вспомнить? И что за фамильяр?

– Это твоё третье пришествие в земли Плайо. Слепая провидица предрекла твоё появление незадолго до своей кончины.

Слепая провидица? Это что, Ванга местного разлива? На всякий случай, я решила не спрашивать, кто это, чтобы вновь не показать свою неосведомлённость.

– Аннэа, позволь, я покажу тебе твои покои.

О, мне ещё и отдельная комната полагается? Я начинала любить этот мир. Мне бы не помешало сменить грязную пижаму, противно прилипающую к ягодицам. И не только к ягодицам. Одежда охлаждала тело, и я подумала, что могу простудиться. Особенно бегая босиком.

Увидев мои грязные ноги, не прикрытые обувью, Гилль сняла высокие, плотно зашнурованные сапоги, и подала мне.

– Кажется, у нас один размер.

– Но как же ты будешь без обувки?

– Не беспокойся, ведьмы могут ходить совершенно обнажёнными и не схватить простуду. Мы обучаем этому и неофитов.

Поманив меня за собой, Гилль подошла к невзрачной винтовой лестнице, хитро спрятанной среди цветочных орнаментов, покрывающих стены холла. Башня поражала своей необъятностью. Казалось, она намного шире современных небоскрёбов.

Гилль решила прочитать мне лекцию. Опять учёба! Как же это задолбало. Признаюсь, что в колледже я проспала практически все пары. И сдала экзамены исключительно благодаря одному товарищу. Вспомнив его, я немного покраснела.

Блэкер (адепт black metal) повсюду следовал за мной, словно моя мрачная тень. В его чёрных глазах без блеска не отражались лучи солнца. Грива тёмных волос ниспадала практически до копчика. Вечно облачённый в оттенки цвета ночи, он носил косуху с шипами и заклёпками, штаны с невероятным количество ремней и цепей, ботинки с высоким берцем. Я практически ничего не знала о нём, кроме того, что он, как и я, скучает на парах, а ещё солирует в блэк-металлической группе. Однажды я попала на их концерт. Блэкер молча сунул мне билет, и мне ничего не оставалось, кроме как пойти туда. Он рычал со сцены, периодически переходя на низкий чистый вокал, его бас пробирал до самого сердца, вызывая дикий, животный восторг. Хоть я и не поклонница тяжёлой музыки, но то, как он энергично пел и виртуозно играл на гитаре, поразило меня. Я видела картины, нарисованные его голосом, и немного отключилась от реальности. Это оказалось так чудесно, что слёзы навернулись на глаза. С тех самых пор металл захватил меня, унёс в страну мрачных грёз. Я научилась играть на флейте известные рОковые композиции, но никому не давала слушать свою музыку. Только однажды, упражняясь в музыкальной комнате после закрытия колледжа, я краем глаза заметила чёрные очертания, лишь слегка выступающие за косяк.

Каждый раз, когда мы шли на занятия, он брёл сзади, неся мой рюкзак. Блэкер выглядел гораздо старше своего возраста, лет на 25, в то время как в мои восемнадцать я смотрелась подростком. Высокий, широкоплечий, он с лёгкостью переносил меня через лужи, когда вода весной заполоняла всю округу. Тогда я чувствовала исходящий от него запах кожи, мяты и уюта. Хотелось прикрыть глаза и замурчать, как котёнок.

Но мы не встречались. Он радовался, насколько этот безэмоциональный мужчина мог в принципе радоваться, что может находиться рядом со мной. В безмолвии. Комфортная тишина сопровождала его повсюду.

Именно блэкер кидал мне записки с правильными ответами, благодаря чему я окончила колледж без троек. Нет, он не был ботаном, просто всегда знал ответ на любой вопрос.

– А поэтому путь тьмы называется черный кайю.

– Что? – рассеянно спросила я, пытаясь удержать в голове так внезапно появившееся воспоминание. – Как ты говоришь называется этот мир?

– Элизиум, – я даже позавидовала терпению Гилль. – Мне бесполезно говорить, да? Ты всё равно меня не слушаешь. Но тебе придётся освоить основные пути, иначе ты не выживешь в этом суровом мире.

Мы брели в сумраке, разгоняемом лишь светом висящих в воздухе огоньков, подмигивающих красным.

– Нападение! Тревога! Нападение! Тревога! – словно сигнал пожарной безопасности кричал высокий женский голос.

Страшные слова разносились по всем этажам Башни. Ведьмы мчались мимо нас, протискиваясь вдоль стен. Я ощущала их влажное дыхание, пахнущее луговыми цветами и яблоками. Они задевали меня краями платья, порой прижимаясь настолько близко, как будто мы были любовницами. Это немного смутило меня, поэтому, когда очередная ведьмочка пронеслась мимо, я последовала за ней, лишь бы не терпеть эти раздражающие прикосновения, вызывающие во мне мысли о покатых холмах и высоких елях с длинными мохнатыми ветвями. Позади торопилась Гилль, перепрыгивающая сразу через три ступеньки.

– В оружейную! – проорала Гилль, пытаясь перекричать сигнал тревоги.

На очередном этаже мы свернули в боковой проём, освещенный больше, чем остальные помещения. Здесь на стенах я успела мельком увидеть щиты с умбонами, шарики боло, булавы, фламберги, гладиусы, и луки. Оружие висело на стенах, лежало на полу, выглядывало из больших сундуков и коробов. Всё находилось в строгом порядке.

– Лови, – Гилль кинула мне лук и колчан со стрелами. – Надеюсь, ты знаешь, как этим пользоваться.

– Не умею я! – воскликнула панически.

Пока мы бежали вниз по лестнице, Гилль впопыхах объясняла мне азы стрельбы из лука.

– Корпус должен быть повёрнут в сторону цели. Опусти лук к земле и приложи древко стрелы к гнезду тетивы. Придерживай тетиву тремя пальцами. Направь лук на цель. Взгляд должен быть устремлён прямо на врага, вдоль древка стрелы. Оттяни тетиву к лицу, прикрой один глаз, чтобы прицелиться, а затем отпусти тетиву. Чем сильнее ты натянешь тетиву, тем дальше полетит стрела.

– Ага, – выдохнула я. – Теперь я всё поняла.

Сарказм. Наверное, я тупая, но не смогла запомнить и половину её рекомендаций. Поняла только, что нужно целиться во врага, прежде чем стрелять.

Мы спустились пониже. Вдоль бойниц расположились ведьмы. Некоторые, как и я, сжимали в руках луки, другие держали посохи с хрустальным навершием, третьи разминали руки, четвёртые судорожно вцепились в амулеты. Я не стала даже задумываться о предназначении всех этих артефактов. Видимо, все из них – оружие.

Взглянув вниз, я увидела, что неподалёку от ворот расположились другие ведьмы, наспех облачённые в кожаные доспехи, напоминающие одеяния самураев. Их волосы вились по ветру, глаза глядели свирепо, и каждая из них сжимала в руке меч. Их взгляд был устремлён в сторону континента.

Я посмотрела на врага, и чуть не поперхнулась. Нам противостояли облачённые в куфии, бурнусы, держащие в руках кривые сабли мужчины, сидящие на… гигантских зелёных волках, с горбами, шипастыми хвостами и похожими на иглы клыками. Их предводитель, сидящий на самом крупном звере, протрубил в рог, и бессчётная волна мужчин захлестнула Башню. В моей голове послышались предостерегающие голоса, воздух взорвался алым, и я даже покачнулась от неожиданности.

Ведьмы с боевыми кличами ринулись на врагов. Началась безобразная резня. На каждую ведьму приходилось по четыре мужчины, и женщинам, вынужденным сражаться с превосходящими по силам противниками, пришлось отступить под тень Башни. Клинки в их руках разгорелись синими и зелёными огнями, и ведьмы начали крушить подбирающихся к ним врагов. Судя по всему, достаточно одной царапины, чтобы вывести мужчину из боя. Клинки оказались не просто ядовитыми: их до краёв наполняли злые чары.

И тогда бедуины кинули сети. Ведьмы путались в них, барахтались и пытались перерубить металлические звенья. Металл обжигал их плоть, оставляя окровавленные ожоги. Ведьмы истошно вопили, закрывая глаза от прикосновений железа, в то время как воины стягивали сети, закидывая трепыхающихся, как рыбы, ведьм на своих скакунов, перекидывая женщин поперёк седла.

Теперь настала наша очередь. Чтобы позволить раненым подругам отступить, лучницы вступили в бой. Не знаю, почему у ведьм настолько не отлажена система защиты. Наверное, они привыкли во всём полагаться на чары, а также суеверный страх людей перед «наложницами дьявола». Ввысь взметнулись стрелы, по параболической траектории осыпав наших врагов. Я бы, конечно, начала с луков, прежде чем вступать в рукопашную.

Стрелы пронзали врагов, словно молнии громовержца. Я тоже стреляла, но только промазала несколько раз. Какая я бесполезная.

Затем в битву вступили чародейки, кастуя проклятья на завоевателей. Воины загорались, покрывались льдом, плавились и рассыпались прахом.

– Берна да, берна да! – закричал их предводитель, и всадники отступили, развернулись, и бессчётные войска вскоре исчезли за горизонтом.

Ведьмы устало опустились на ступени. Похоже, магия отнимает много сил.

Гилль и вовсе начала заваливаться на бок. Я вновь подхватила её, чуть не упав со ступеней.

– Так вот, – продолжила она читать свою лекцию, как ни в чём не бывало. – В совете Ковена всего шесть ведьм, каждая из которых следует своим путём: Огонь, Земля, Вода, Воздух, Свет и Тьма. Самая сильная из нас, всебесцветная – это наша Богиня, она же повелительница Истинной Луны. Ты должна объединить нас, в том числе другие общины и гротто. Иначе нам конец. Ф’хтагн поглотит всё сущее.

– Но что будет, если я не справлюсь?

– Тогда мы обречены, все миры обречены, – мрачно произнесла Гилль. – Только тебе по силам отыскать лунную Богиню и вернуть к нам. Лишь она одна может одолеть хтонь. Таков путь.

– Где же Богиня сейчас?

На лицо Гилль будто набежало тёмное облако.

– Мы потеряли её. Последней её видела в битве при Ракку старейшина Энки-ду. Тогда провидица ослепла от сияния Богини, после чего предрекла твоё появление, аннэа.

– Ты хочешь сказать, что я – избранная?

– Нет. Я хочу сказать, что только ты знаешь, где находится Богиня. Но ты забыла всё. Мы здесь, чтобы напомнить тебе о твоём долге. Ты здесь, чтобы спасти Ковен Вереска от вымирания. У нас много врагов. В том числе бедуины. Они верят, что кровь ведьм делает их сильнее. Поэтому держат нас у себя, как дойных коров.

– А на самом деле?..

– А на самом деле в нас течёт совершенно обычная, людская кровь. Мы не порождения ни ангелов, ни демонов. Мы просто те, в ком пробудилась Сила. Мы те, кто следует путям. Мы – хранительницы этого мира, призванные одолеть хаос.

Как пафосно, однако. И что теперь я должна делать? Я не чувствую Силу в себе. Тем более, что мидихлорианов в крови у ведьм нет. Значит ли это, что я могу оказаться бесполезной? Точно ли я та самая аннэа, что они ожидают много веков? Груз ответственности, свалившийся на меня, оказался слишком тяжёл для моих плеч. Я даже как-то поникла вся.

– Не беспокойся, ты справишься, – хлопнула по плечу Гилль. – А если не справишься, то миру конец.

Она подмигнула мне. Вот это, блин, мотивация. Кажется, я здесь умру. А ведь мне просто хочется вернуться домой… К чёрту всю эту магию. Буду искать пути обратно. Никакая я не избранная.

***

Гилль проводила меня в опочивальню, которую я не успела толком разглядеть, потому что сразу же завалилась спать, голышом, стянув насквозь провонявшую потом и водорослями пижаму.

Ночью я видела тревожные сны. Я вновь гуляла по лабиринтам библиотеки. Сверху светило кровавое солнце. Говорят, что кровавое солнце – это к большой битве. Но схватка уже состоялась, поэтому знак теперь излишен.

Проведя рукой по прозрачному полу, под которым плавали карпы-кои, оранжевые, белые, в крапинку, красные и практически чёрные, я обнаружила следы крови. Она уже запеклась, поэтому потеряла яркость, став коричневатой. Поднеся руку к носу, я зачем-то понюхала. Разумеется, я ощутила запах железа. Но было ещё что-то странное в этой крови. Мне показалось, что я чувствую вонь от коктейля, смешанного из злости, ненависти и страха. Стало как-то не по себе. В голове слышались раскаты грома и глухие напевы тамтамов.

Медленно крадучись на цыпочках, я заглянула за угол. Прямо передо мной стоял человек, одетый в военную форму и каску с двумя молниями. За его спиной висел карабин Сайга-9. Почему-то я знала, что это именно Сайга. В его когтистых лапах я обнаружила Книгу Теней. Теперь я знала, кто похититель. На поясе вора висел укороченный меч-бастард. Прекрасно видя меня, мужчина ухмыльнулся. Его улыбка становилась всё шире и шире, стала поистине как у Джокера, затем в раскрытой пасти показался длинный чёрный язык, и огромные жвала, как у гигантского паука. Монстр невозмутимо убрал трактат в торбу, протянул ко мне длань и начал душить. Его пальцы сомкнулись на моём горле. Я захрипела, пытаясь вдохнуть. Артерии на шее пульсировали, передавленные его рукой. Я ощутила, как начинают трещать мои позвонки. Зияющие дыры глаз обездвиживали, не давая сопротивляться. Тело от кончиков волос и до пят охватил животный ужас. Затряслись колени, по ногам потекло нечто тёплое и мокрое. Вдобавок ко всему возникла паническая атака. Я трепыхалась в захвате, тщетно скобля ногтями по упругой коже чудовища.

И тут у меня возникли зрительные галлюцинации. Мне показалось, что за спиной монстра открылся сияющий тёмно-синий, извергающий молнии портал. Послышался боевой гимн. Медленно отступая назад, чудовище продолжало обхватывать мою шею, наклонив голову, словно прислушиваясь к тихим звукам.

В этот момент перед глазами у меня поплыли круги, и я лишилась сознания, в последний раз попытавшись ослабить захват.

«Проснись, ты всё ещё в опасности». Но я не могла открыть глаза, как ни старалась. Странно знакомый мужской голос позвал меня: «Ты должна очнуться. Ты ещё слишком слаба, чтобы сражаться с ним. Встань!».

Сильный удар по щеке привёл меня в чувство.

– Сражайся, ведьма.

С усилием открыв глаза, я смотрела в морду своему невольному собеседнику. На щеке сидел крошечный чёрный дракон. Он смотрел на меня тёмными глазами с недовольством, явно написанном на его морде.

– Ну что я опять не так сделала? – возмутилась я. Не знаю, почему мне захотелось оправдаться перед этим крохой.

– Ты даже не можешь постоять за себя без посторонней помощи. Слабая, безвольная ведьма.

Я резко выпрямилась, так, что дракончик вынужденно слетел с моего лица.

– Какого хрена? Как будто ты, мелюзга, можешь постоять за себя.

Я попыталась щёлкнуть его по носу, но он ловко увернулся от удара, и со всей силы впился мне в руку. Я начала трясти ладонью, чтобы сбросить эту ящерицу, но у меня ничего не получилось.

Наконец, он сам разжал зубы. Сделал пару взмахов крыльями, сел на землю и выжидающе посмотрел на меня.

– Между прочим, твой противник только что пришёл в чувство, – как бы невзначай заметил дракон.

Но кто его нокаутировал?

Я выпрямилась во весь рост, и только теперь обнаружила, что всё ещё обнажена.

– Я не знаю, как сражаться… – отчаянно прошептала я, смотря, как монстр поднимается на колени, затем ловким прыжком принимает вертикальное положение. И после вытаскивает гладиус, с гадкой ухмылкой приближаясь ко мне на расстояние выпада.

– Тогда беги, – посоветовал дракон. – Так и будешь убегать от себя всю жизнь.

– Спасибо, блин, за помощь! – воскликнула я и дала дёру.

Вслед нёсся издевательский смех чудовищного мечника, который не стал догонять меня. Послышался громкий взрыв, от которого по прозрачному полу библиотеки пошли трещины, я упала на колени, содрав кожу на руках. Зрение затмило багровое марево. Заиграл трек Dark Tranquillity – Atoma. Ничего не могу поделать со своей синестезией. Будь она проклята.

– Какой пикантный вид, – сказал дракончик, подкрадываясь ко мне сзади. Ещё миг – и он куснул меня за задницу.

– Ай! Зачем ты всё время кусаешься?

– Это наказание за твою трусость. А вообще, ты бы приоделась, что ли.

– Вот ещё говорящая рептилия не указывала, что мне делать!

Дракончик оскалился и зарычал.

– Чтобы ты знала, недоведьма, драконы ближе по происхождению к кошкам и дельфинам. Мы – теплокровные и живородящие.

– Что за абсурд!..

– А будешь грубить, я ещё раз тебя укушу.

Я прикусила свой острый язычок.

– Как тебя зовут? – примирительно спросила дракона. – Меня зовут…

И только сейчас я поняла, что не помню своё имя.

– Ну и? – спросил дракон.

– Я не помню, – обречённо выдохнула я. – А тебя как зовут?

– Рьюга.

– Рьюга, ты не видел, кто меня спас?

– От Сумеречного Охотника-то?

– Да!

Он сделал вид, что задумался, потом ухмыльнулся и покачал головой.

– Нет, не видел. Я пришёл уже тогда, когда вы оба отключились. Пора уходить отсюда.

Он дунул мне в лицо. Жар одурманил меня.

И я очнулась в своей кровати.

«Кажется, я видела какой-то яркий сон… наверное, это был кошмар».

Я лежала, глядя в потолок, изображающий созвездия чужого неба. Длинный балдахин, привязанный к столбам, не закрывал от меня свет солнца. Я села на кровати. Кто-то зевнул.

Сказать, что я подскочила на месте – ничего не сказать.

– Проснулась наконец-то? Я хочу есть. Если мы сейчас же не пойдём в столовую, я отгрызу кусок твоей аппетитной задницы.

Только не это, пожалуйста, не это. Но, когда я оглянулась, увидела, что на соседней подушке преспокойно развалился чёрный дракончик. Значит, это был не сон.

Я посмотрела на содранные до крови коленки и ладони. Как будто кто-то яростно брал меня в коленно-локтевой прямо на той скале. Я даже проверила себя на всякий случай. Фуух, всё ещё девственна.

– Да красавица, красавица. Пошли уже есть. Оденься только.

На спинке стула, стоящего возле кровати, я обнаружила аккуратно сложенный комплект белья, чёрное платье с рукавами-фонариками, ниспадающее до пола и открывающее плечи. Платье колоколом расширялось книзу. Здесь же стояли давешние сапоги. Облачившись, я решила осмотреть комнату.

Вдоль стен возвышались многоярусные шкафы, заполненные книгами, судя по всему – магическими. Подле окна я разглядела складной телескоп. В углу – о боги! – стоял мольберт. На столике рядом кто-то разложил кисти, палитру, акварельные и масляные краски. Откуда они узнали о моей страсти?

Рядом с дверью, прикреплённый к кронштейну, стоял посох с кристаллическим навершием.

Я тут же вспомнила про свой амулет, судорожно потянулась к шее. О, слава богам, он на месте. Только почему-то преобразился в кружевную бархотку с медальоном, поблёскивающим в лучах солнца. Красиво, но непривычно.

Рьюга опустился на моё плечо, ухватившись острыми коготками за кожу. Я чуть не взвизгнула, настолько это оказалось щекотно. Дубовая дверь с вырезанными на ней единорогами открылась передо мной сама собой. Ну и что, видали мы такие двери, даже в том мире, откуда я пришла.

Я вспомнила, что в детстве любила изображать джедая, делая пасс рукой перед датчиком, распознающим движение. Стеклянные двери отворялись словно по велению волшебства. Меня это радовало.

Наступила грусть. Я хочу домой, где бы этот дом ни находился.

– Хватит грузиться. Спускайся вниз, теперь направо, дальше по коридору и налево.

Рьюга умело направлял меня, как будто всю жизнь провёл в Башне. И, действительно, проходя мимо каменных стен с портретами, будто следящими за мной, мы пришли в трапезную. Почти всё пространство занимали деревянные столы, покрытые прозрачными скатертями. За столами сидели ведьмы, неторопливо сплетничая и обсуждая последние новости, перед женщинами стояли самые разнообразные яства. Здесь не оказалось ничего похожего на привычную мне пищу.

При нашем появлении ведьмы тут же прекратили свои негромкие разговоры.

Однако я успела разобрать, о чём они говорили. О похоронах своих павших сестёр. Обо мне. О мужчинах на зелёных волках. О других ковенах. Я помрачнела, прошла в конец просторного зала и села за стол в полном одиночестве. Сейчас мне не хотелось ни с кем разговаривать. Ведьмы, словно чувствуя моё состояние, не навязывали своё общение. Все сохраняли почтительную дистанцию, кроме…

– Корми меня! – скомандовал Рьюга. Что за невыносимое создание!

– Ещё бы я знала, как это сделать.

– Стукни по столу и закажи то, что хочешь поесть. Лично я хочу бифштекс с кровью.

Сказано – сделано. Вскоре я впивалась зубами в горячую оленину, закусывая картофелем фри. Да, у меня странные предпочтения в еде. Рьюга быстро сметал всё, что заказал, и теперь подворовывал куски из моей тарелки.

– Может, хватит уже?

– У меня растущий организм, мне нужно много калорий!

Ишь, какой умный выискался.

– О, так ты уже нашла своего фамильяра.

Гилль появилась так незаметно, что я даже подавилась.

– Кха-кха, что за нафиг? Зачем так – кха-кха – подкрадываться?

– Прости. Мы, ведьмы, ещё и воины, поэтому привыкли ходить бесшумно. Пойдём, тебе нужно это услышать. Другие неофиты уже собрались в лектории.

Только не это. Ненавижу учёбу. Учёба для меня навсегда завязана с самым отвратительным цветом – жёлтым. Странно, но есть такая категория людей, которые ненавидят именно жёлтый цвет, и их довольно много. Почему – не ясно.

***

В школьные времена я всегда становилась объектом насмешек. Меня троллили, как могли. Сидящие сзади девочки спокойно лепили жвачки мне в волосы, могли и отрезать пару прядей на уроках труда. Мальчики посвистывали, когда я проходила мимо них. «Эй, ты, корова, развесила свои дойки!». У меня рано выросла грудь, поэтому эти особи мужеского пола отпускали в мой адрес непристойные шуточки, а девочки, завидуя, толкали, пинали и шпыняли меня.

Я росла без отца, и, хотя любящая мама была готова на всё ради меня, мне действительно не хватало мужского воспитания. В детстве я мечтала о том, что однажды папа вернётся к нам и вновь станет членом нашей маленькой семьи. Но отец давно уже переехал в Штаты со своей новой пассией, и возвращаться не собирался.

***

– Очнись, мы уже пришли в аудиторию.

Гилль помахала рукой перед моим носом.

– Элизиум вызывает аннэа, приём.

Откуда здесь знают эту фразу? Видя мою растерянность, Гилль рассмеялась.

– Нужно больше читать. А теперь проходи, Авва ждёт тебя.

Пройдя под высокие, крестово-купольные своды, я оказалась в самом странном месте, которое только могла себе вообразить. Под потолком висело чучело дракона, глядя на которое Рьюга недовольно зарычал.

– Что за варварство, – пробурчал себе под нос. – Мы же не подвешиваем трупы людей под потолком. Это чистой воды кощунство!

Я невольно согласилась с ним. Всегда симпатизировала драконам, и вот так издеваться над ними… Святотатство.

Я продолжила разглядывать комнату. Сделанный под римскую аудиторию, лекторий поражал обилием артефактов, в беспорядке загромождающих шкафы, полки, задние парты. Здесь стояли хрустальные шары, оплавленные свечи в форме указывающих в потолок перстов и обнажённых, детально вылепленных мужских торсов, разноцветные медальоны, бархотки, амулеты, ожерелья и колье, длинные посохи из разных сортов дерева, высушенные головы магических зверей в банках, отдельные органы (мне даже не хотелось узнать, чьи они) и многое, многое другое. По стенам, над партами, под сводчатым потолком развесили пучки трав, поэтому аудитория благоухала, как лесная поляна. Сумрак развеивали висящие в воздухе болотные огоньки. Пахло зелёным цветом и праздником Самайн.

– О, а вот и наша аннэа соизволила явиться. Долго ещё будешь стоять в ступоре, может, всё же присядешь и дашь нам продолжить занятие?

Я покраснела, рыжики вообще очень легко краснеют. У нас бледная кожа, поэтому всё прекрасно видно.

Женщина с тёмно-русыми волосами в ниспадающих нежно-голубых одеждах стояла посреди зала, опершись на кафедру.

– Пути тьмы неисповедимы, – продолжила она с середины лекции. – Поэтому ведьмы, практикующие этот путь, полны безумия и непредсказуемости. Вам нужно опасаться их. Будьте осторожны при поединке со следующей пути этого кайю. Действия этих ведьм невозможно предсказать, так как они хаотичны, однако для самих тёмных всё это складывается в логичную картину. Однако лишь они одни могут проникнуть в Архив Междумирья. И только они являются носительницами наших знаний, так как приносят нам магические фолианты.

Интересно, подумала я, а я отношусь к которому кайю? Похоже, что мне удаётся свободно посещать этот Архив.

– Я, как вы знаете, принадлежу к такому кайю, который позволяет нам с лёгкостью обращаться со стихией воды, – сказала Авва и пригубила вино из бокала. Не может быть, она напивается прямо на уроках!

– Это вишнёвый сок, – процедила сквозь зубы Авва, – а теперь сядь уже и не мельтеши.

Ага, как же, а я – Иоганн Себастьян Бах. Однако вслух не стала это произносить, и присела за первую парту. Если Авва начнёт творить чары, я хочу это видеть как можно ближе. И я не прогадала.

– Лагуз!

И под ногами у Аввы образовалось небольшое озерцо. Женщина стояла на воде и не проваливалась.

– Кенназ!

Авва заскользила по озёрной глади, мгновенно превратившейся в лёд по её желанию, причём делала это с невероятной ловкостью и изяществом.

Закончив демонстрацию силы, Авва продолжила говорить. Её голос звучал торжественно и мрачно.

– Логично представить, что одеяния тёмных кайю чёрного цвета. И лишь одна всебесцветная носит золотые одежды, притом владея магией тьмы. Но я отвлеклась. Тёмные ведьмы встречаются крайне редко. Сейчас в Башне нет ни одной. Поэтому нам неоткуда брать новые знания. Мы закостенели, стали устаревать. Нам нужно обновление. Кайю этого вида обладают тремя талантами, отличающихся от всех остальных: они могут поднимать существ из мёртвых – «некромантия», путешествовать между мирами через порталы и иные пути – «бродяжничество», посещать Архив Междумирья – это навык называется «ключевой». Навык ключей – самый ценный для нас, так как позволяет обновлять знания. Богиня, которая владеет всеми талантами, однажды принесла оттуда Книгу Теней. Но где эта книга сейчас, не ведает никто. Да, аннэа?

Она посмотрела на меня с издевкой, будто бы знала, что это я прошляпила Книгу Теней. Но это, конечно же, невозможно. Или эта кайю умеют читать мысли?

– Да, одним из даров воды является ясность. Именно она позволяет нам читать ваши чувства, – отозвалась Авва. – Полноценной телепатией это не назовёшь, но в переговорах весьма полезная вещь. Поэтому наши кайю – блестящие дипломаты.

Ага, особенно Авва, с её-то вспыльчивым и высокомерным нравом. Чёрт побери, какая она ханжа.

– У Богини есть имя? – подняла руку я.

– В прошлом воплощении её звали Ольберг.

– А у неё были дети?

– Нет.

Авва начала терять терпение. Похоже, здесь не приветствуются вопросы.

– А вы не думали, что Книгу Теней создала сама Богиня?

Эта фраза стала поводом для перешёптываний. Я обернулась. Все неофиты смотрели на меня. Тогда я решила продолжить свою мысль.

– Если хтонь противостоит нам, а Книга Теней является средоточием нашей силы, то что произойдёт, если она попадёт в руки врага?

Авва свирепо посмотрела на меня. Однако на дне её глаз явственно читался испуг.

– Тогда мир обречён.

***

Я вспомнила ту тварь, которая бродила по Архиву. Как она смогла попасть туда? Я не думаю, что хтони свободно открыт вход в это священное место. Получается, в безопасности библиотеки есть какая-то уязвимость. Я призадумалась. Возможно, поиск этой уязвимости и есть моя первая цель. Я поделилась своими мыслями с дракончиком.

– Хм… в этом что-то есть. Я вообще не понимаю, почему Сумеречный Охотник, не самый сильный среди фаворитов Ф’хтагна, смог пробраться в Архив.

– Он стащил у меня Книгу Тайн?

– Да, я видел, но у него нет ключа.

– Ключа?

– Он давно утерян. Где находится ключ – не знает никто.

– Ладно. Это я поняла.

В висках закололо. Кажется, опять начались мои персональные вьетнамские флешбеки.

***

Я вспомнила, что однажды блэкер, который вечно сопровождал меня, куда-то исчез. Он больше не приходил на занятия, я не видела его, молчаливо дежурившего у моего окна, и его друзья не знали, куда он исчез. Я начала беспокоиться за него, когда прошёл год.

Когда я окончила колледж, я вспоминала его тяжёлый взгляд, его тёплые, крепкие руки, его надёжный характер, его молчаливость. Сколько я помнила, он всегда был рядом, где-то неподалёку, и его присутствие дарило ощущение безопасности.

Теперь, когда он пропал, моё сердце начало щемить от тоски. Я и не знала, что он занимал такое большое место в моей жизни.

В этом городе всё напоминало о блэкере, и поэтому я переехала на другой конец страны, чтобы забыть о нём.

А теперь воспоминания начали возвращаться, причиняя мне боль, и я ничего не могла с ними поделать.

Особенно больно было от того, что я не могла вспомнить его имя.

***

Забравшись с ногами на подоконник, я прислонилась к мягкому ворсу подушки, прикрыла глаза. Книга чуть не выпала из моих ослабевших пальцев. С недавнего времени я начала частично понимать некоторые древние языки, на которых говорили жители античного Элизиума. Всё же время, проведённое с ведьмами, пошло мне впрок. Они не давали пропускать занятия, поэтому приходилось изучать всё, что мне давали.

Проводя свободное время в чтении, я боялась выходить из Башни, чтобы не встретить того червя, или кого-то пострашнее. Рьюга только фыркал и смеялся надо мной, сравнивая с маленьким глупым кроликом.

– Хватит спать!

– А что мне ещё делать?

– Прошёл уже месяц, как ты находишься в Башне, а ты до сих пор не научилась колдовать.

– Возможно, я просто бездарь. И совсем не ведьма.

– Если ты не ведьма, то я – грифон.

– Грифон?

– Грифон. Мы, драконы, враждуем с ними испокон веков.

– Так почему ты веришь, что я ведьма?

– Только тёмные кайю могут свободно приходить в Архив. Или всебесцветная.

– Но я делаю это во сне.

– Это неважно. Если бы больше уделяла внимание практике и медитации…

– То бы что?

– Ты бы уже превзошла Гилль в мастерстве! – рявкнул Рьюга, да так сильно, что я испугалась. И добавил нечто, что я не смогла разобрать. Мне показалось, что он костерит меня последними словами.

И тогда я решила переспросить его, что поменяло мою жизнь навсегда.

– Ты можешь ещё раз повторить то, что сказал мне? Я не ослышалась?

– Я – твой фамильяр. Ну или варакси, как тебе удобнее.

– Что это значит – фамильяр? – спросила я, глядя на дракончика. – Мне уже все уши прожужжали: фамильяр то, фамильяр это, без фамильяр ты не… не ведьма, что ли?

– Не избранная.

– Почему это? – возмутилась я, потому что уже начинала привыкать к новому статусу. – Обоснуй.

Рьюга вздохнул, неторопливо прошёлся по комнате, которую мы с ним делили на двоих, и произнёс:

– С точки зрения банальной эрудиции, аннэа и фамильяр связаны путами судьбы…

Я закатила глаза.

– Опять лекция?

Рьюга рявкнул так, что у меня подломились ноги, и я рухнула на кровать.

– НЕТ, ТЫ ВСЁ ЖЕ ВЫСЛУШАЕШЬ МЕНЯ! – и добавил: – У тебя всё равно нет выбора.

– Выбор есть всегда! – я подняла указательный палец, будто поучая его.

– В нашей ситуации выбора нет. Ты вскоре поймёшь это.

– Так вот, – невозмутимо продолжил Рьюга. – Я – ключ к твоей силе. То, что стабилизирует тебя. Если ты не сможешь управлять собой, мы не выполним свою миссию. Поэтому с сегодняшнего дня ты будешь упражняться под моим надзором.

Когда он говорил это, то выглядел очень гордым и довольным собой. Я невольно прыснула от смеха, не выдержав пафосности момента.

– «Ах, я такой крутой… ах, без меня ты не справишься…», – передразнила его я, взяв леденец из вазы, стоявшей на прикроватной тумбочке. – Может, ты не в курсе, но я не ведьма. У меня ни разу не получилось вызвать чары, даже тогда, когда на меня свалился огромный паук. А я ненавижу пауков! Достала бы огнемёт и сожгла их всех.

– Если ты будешь столько жрать, придётся расширять дверной проём. Будешь колобком, который выкатывается через круглые двери, как в доме хоббита… – он прикусил язычок, но мне уже хватило этой невольной оговорки.

– Тааак, а откуда ты знаешь о хоббитах?

Рьюга вывернулся.

– В Архиве Междумирья есть книги из всех миров, если ты не в курсе. Все книги, которые когда-либо были созданы, задуманы, или просто вероятны.

– Окей, один – один. Пошли, прогуляемся.

Мы поднялись на верхние ярусы. По пути я пыталась открыть какую-нибудь дверь, но у меня ничего не получалось. Их гладкие поверхности без ручек и замочных скважин, кажется, отворялись внутрь. Вот только я не была кайю, поэтому не могла взломать местную систему защиты и проникнуть в те комнаты, которые они скрывали. Какие ещё тайны могли ожидать меня за дверями?

Шёл третий месяц моего нахождения в башне. Сёстры-ведьмы терпеливо объясняли мне все премудрости колдовского мастерства, рассказывали о мире, хотя ни словом не упоминали хтонь, словно боясь произнести её имя. Тот ещё Волан-де-Морт. Благосклонность ведьм, тем не менее, таяла на глазах. Всё чаще я видела тусклый серый цвет, когда встречалась с ними на занятиях, всё чаще звучал траурный марш. Порой я просыпалась от его звуков, и не могла уснуть до тех пор, пока Рьюга не сворачивался калачиком на моей груди и не выдыхал сонный жар.

Я всё так же боялась выйти из башни, чтобы не наткнуться на этого Шаи-Хулуда, или на кого-то ещё хуже него. Если говорить терминами программистов – я была хуже интерна, если смотреть на меня с точки зрения РПГ – я находилась на нулевом уровне, ничуть не сдвинувшись с мёртвой точки. Постепенно холодные объятия отчаянья сковывали моё сердце. Я боялась, что ведьмы поймут, что я – самозванка, и выставят меня прочь.

В теории я уже готова превзойти лучших из лучших, а на практике ничего не могу сделать. Даже зажечь огонёк свечи. Даже увидеть Силу, а не то, чтобы направлять её. Всё чаще я думала о том, что моя избранность – нечто мнимое и иллюзорное. Симулякр, как сказали бы философы. Сила не хотела пробуждаться во мне, игнорируя все потуги. Мне казалось, что она должна напоминать Дао, великую энергию, проницающую все миры, или же мистическую Силу из Звёздных Войн. Люк, я твой отец, пшш-ху, пшшш-ху. Вот только рядом со мной не было мудрого наставника Оби-Вана, всегда готового научить и помочь. Ведьмы, увы, на эту роль мало подходили, потому что они не могли объяснить мне, что значит летать, когда я просто ползала по земле, подобно змее. Ну это моё такое метафорическое представление о том, что умеют маги, а что – обычные люди.

Кайю получают, когда начинают видеть потоки Силы, ощущать её животворящие прикосновения. Я понимала, что моё время подходит к концу. Надежда таяла. И однажды, это всё же случилось.

***

Авва строго смотрела на меня.

– Аннэа, хватить витать в эмпиреях! Тебе, как никому другому, важно знать историю магии! Может быть тогда ты научишься хотя бы чему-нибудь, – и пробормотала себе под нос: – Хотя я уже сильно сомневаюсь…

Однако я услышала то, что она старалась скрыть от меня. И помрачнела. Тучи опускались на мою голову, и вскоре загремит гром и меня пронзят стрелы молний.

Я невольно скривилась. Когда Авва повернулась к доске, чтобы записать магические формулы, я показала ей язык. Другие неофиты заржали, переглядываясь между собой. Ну конечно, великая святая-аннэа только что сделала вызов почтенной Авве. Если говорить более конкретно – я опустилась до уровня обычных неофитов.

Авва медленно повернулась к нам. Очки, которые, она носила для пафосности, а также устрашения непокорных студентов, и придания своему юному лицу (как и у всех ведьм) серьёзности, строго блестели. Если бы Авва была мужчиной, она бы непременно отпустила окладистую бороду и пышные усы, которые придавали бы ей солидности. Но сейчас Авву выдавали пухлые губы, похожие на спелые вишни, и округлые щёчки. Авве было далеко за триста лет, что не мешало ей выглядеть вечно юной и прекрасной. Таков дар лунной Богини всем ведьмам.

– Продолжим наше занятие. Как все вы давно уже поняли – кроме аннэа, конечно – всебесцветная владеет всеми кайю. Кто хочет перечислить пути ведьм и все основные таланты? Аннэа?

Авва постоянно пыталась мне отомстить, поставить в тупик, вызвать злость и раздражение. Она подозревала, что я не уважаю её, поэтому постоянно веду себя вызывающе. Что было недалеко от истины.

Однажды я нашла в оранжерее странных блестящих жуков, которых подсыпала в туфли Авве. Она разъярилась и сказала, что строго накажет того, кто это сделал. Однако неофиты не выдали меня, чтобы посмотреть, как спектакль будет развиваться дальше.

Потом я постирала её небесно-голубое платье вместе с красными одеяниями кайю огня. Когда Авва увидела, как её прекрасная одежда покрылась тёмными кровавыми разводами, она орала так долго, и использовала такие слова, что у большинства целомудренных ведьм просто уши свернулись в трубочку. Она ругалась покрепче портового грузчика. Все остальные тонко хихикали, раскрасневшись от невольной сцены.

А после я незаметно насыпала в её еду столько соли и перца, что Авва обожгла язык. У неё раскраснелось лицо, потекли слёзы и сопли, и она опять ругалась матом, проклиная неофитов. И только тогда Авва начала подозревать в этих шалостях меня. Преподаватель истории магии ничего не могла доказать, однако увидела определённую закономерность в этих проказах. И для неё стало очевидным, кто всё это сделал.

Но вернёмся к занятию. Я поднялась на ноги, опершись руками о парту, и закатила глаза. В голове зазвучали предупреждающие колокольчики, но я проигнорировала их сиреневый звон. Неофиты, между тем, заржали, перешёптываясь и гадая, какой номер я отколю на этот раз. Их ожидания оправдались. К моему глубокому сожалению. Но, когда я начала свою речь, было уже поздно.

– Есть тёмные кайю. Они выглядят как готы, которые объелись белены и поганок, и поэтому их постоянно тошнит, пучит и глючит. Цвет их вампирских лиц похож на собачье… на то, что долго пролежало на солнце после зимы и выцвело. Ведьмы воды, наоборот, светятся так, как будто им вставили лампочку в жопу. Иногда я думаю, что их рацион составляют исключительно светлячки, которые, сидя у них в трусах, подсвечивают нижнее бельё, чтобы ведьмам этого кайю было видно свои части тела, когда они решат предаться пороку… А уж если говорить о кайю воздуха…

– Хватит! Заткнись! Вон отсюда!

Терпению Аввы пришёл конец, и под дружный гогот неофитов я гордо покинула аудиторию. Но не ушла далеко, когда меня настигла справедливая кара.

– Асадо!

Одежда на мне скукожилась, осыпалась прахом, и я осталась в одних туфлях. Более того, моя задница замерцала весёлыми новогодними огоньками. Завизжав, я прикрылась, и, опозоренная, убежала прочь. Неофиты ржали всё громче и громче, пока Авва решительно не заткнула их.

– А если кто-то последует примеру фальшивой аннэа, того я выпорю розгами, невзирая на ваш возраст!

***

Авва была не единственной ведьмой, которая не верила в мою избранность. И те, кто так считал, оказались правы.

Когда я понуро брела по коридору под смущёнными взглядами других ведьм, от бессилия ударив рукой по косяку своей спальни, разбила руку и зашипела от боли под Dead can Dance, Рьюга с насмешкой посмотрел на меня. С тех пор, как я разочаровалась в себе, он тоже перестал посещать мои занятия. То ли от того, чтобы не позориться вместе со мной, то ли от того, что устал от моей тупости.

Я со стоном закрыла дверь на ключ, рухнула на постель и укуталась в одеяло с головой. Загрустила. Я подумала о том, что моя прошлая жизнь, наверное, была гораздо лучше этой. И кем бы я ни была, где бы я ни жила, я очень тосковала по этому миру, хотя не имела понятия, что это за место, и откуда я пришла. Шикарное убранство комнаты – эта кровать со звёздным балдахином, нежные пуховые перины, пушистые ковры, которые прикасались к моей коже так же нежно, как поцелуи любимого человека, картины с невероятными пейзажами и диковинными городами, а также гардеробом, который был полон элегантной одежды чёрных и серебряных оттенков – ничто из этого не могло победить мою тоску. Это называется словом «сплин», точно таким же, как название депрессивной группы, которую я слушала раньше, и голос вокалиста которой звучал сейчас в моей голове.

Облачившись в ночную рубашку, я решила, что хочу переживать свой позор в одиночестве, поэтому не буду спускаться к ужину, где, наверное, сёстры давно уже перемывают мне косточки. Наугад достав книгу из моей персональной библиотеки, я раскрыла рукопись и погрузилась в чтение. Язык казался знакомым. Уж чем-чем я гордилась, пребывая в башне Ковена Вереска, так это тем, что выучила несколько магических языков. И ещё сотни десятков бесполезных заклинаний, ни одно из которых не отзывалось в моей душе.

Легенда начиналась так:

«…Однажды с Истинной Луны вниз сошла Богиня. Её печальный, светлый лик омрачало осознание того, что мир ещё не был создан, и бескрайняя пустота открылась ей, простираясь в бесконечность. Богиня призвала Силу, чтобы зажечь мистический свет, способный разогнать первородную тьму. Так появились пути тьмы и света, первые кайю. Богиня вообразила земную твердь, и она воздвиглась перед её взором. Так появилась стихия земли. Богиня придумала пространство, в котором птицы, драконы и грифоны могли бы свободно парить, опираясь крыльями на стихию воздуха. После подбросила в небо Богиня огненный шар, способный передвигаться по небу, а также два шара блёклых, и мириады звёзд. Так появилась стихия огня. Наполнив пустоты земной тверди водой, чтобы рыбы и другие морские гады смогли обрести своё обиталище, она создала океаны. Стихия воды проявила себя. И назвала она сияющий мир Элизиумом. Завершив все превращения, она создала Ковен Вереска, сестёр-ведьм, хранительниц Элизиума, призванных противостоять хаосу.

Путь тьмы стал уделом самых таинственных ведьм, которые в большей степени были склонны к тёмной стороне Богини. Их кайю вёл к обладанию тремя дарами: пробуждению мёртвых и призванию духов, путешествиям между мирами – бродяжничеству, а также ключевым навыком, позволяющим проникать в мистический Архив Междумирья. Этих кайю прозвали кайю тайны.

Путь света стал присущ ведьмам светлой стороны Богини, он позволил соединять четыре стихии в круг, чтобы управлять ими. Так ведьмы этого кайю стали ведьмами-хранительницами.

Путь земли объединил мудрых ведьм, повелевающих растениями и тварями земными, которых могли приручать эти ведьмы. Их прозвали ведьмами-повелительницами.

Путь воздуха стал доступен хранительницам знания, которые занимались философией и историей, алхимией и натурфилософией, и позволил управлять тварями небесными, а также левитировать самим. Их прозвали ведьмами познания.

Путь огня дал этим кайю неуязвимость к огню, молниям и свету, позволил владеть невероятной физической силой, чтобы ковать оружие и кольчуги для других сестёр. Их прозвали ведьмы-воительницы.

Путь воды позволил управлять тварями морскими и речными, а также дышать и обитать в воде. Их прозвали ведьмы морские.

Каждая из них обладала также талантами разных кайю. Стихийные ведьмы повелевали стихиями. Ведьмы, следующие путям света и тьмы обладали способностями светлой и тёмной сторон Богини.

Это было давно, и столкнулись ведьмы с невиданным злом, пришедшим из глубин космической пустоты. Это зло звалось Ф’хтагн. Ф’хтагн противостоял ведьмам, чтобы поглотить Элизиум и другие миры. Пожиратель миров мечтал полакомиться всей материей, энергией и информацией всех возможных миров. И ведьмы были бессильны сражаться с ним.

Пока не пришла в мир избранная, аннэа, посланница самой Богини.

Первый раз она появилась под именем Лагуз – и стихия воды погасила тёмное пламя хаоса. Второй раз она появилась под именем Беркана, мать, и уничтожила потомство Ф’хтагна. А третье её пришествие – тайна, ведь придёт она в конце времён, когда у ведьм уже не останется надежды на уничтожение Хтонического Зверя.

И лишь аннэа сможет отыскать следы пропавшей Богини и разбудить её великую, непостижимую силу, которая способна повергнуть Ф’хтагна и ослабить его мощь».

Сказать, что я была шокирована, значит ничего не сказать. Но я недолго думала об этом, ведь дальше мне предстояло пройти страшные испытания…

Я сладко спала в постели, сломленная, но не окончательно потерявшая силу духа, когда в дверь постучали.

– Аннэа, нам пора идти! Сегодня первое испытание!

Я узнала голос одной неофитки. Интересно, что за испытание?

Стоп. Если это магическое испытание, то я обречена.

– Да-да, сейчас иду! – крикнула я, и облегчённо вздохнула, услышав удаляющиеся шаги. Потом толкнула в бок дрыхнувшего дракона и прошептала: – Рьюга, помоги мне, сейчас будут какие-то испытания! Я же завалюсь!

Услышав то, что я сказала, дракон вскочил, как подброшенный. Его сонные глаза выглядели испуганно.

– Надо срочно что-то придумать. Скажи, что ты заболела.

Я покачала головой.

– Это не прокатит во второй раз. Они уже знают этот трюк. Я тогда историю магии пропустила из-за мнимой простуды, а потом попалась, когда меня взялись лечить.

Я до сих пор помнила горький вкус травяного отвара, которым меня потчевала Авва. И как меня вывернуло на её платье, я помнила слишком даже хорошо.

– Ну придумай же что-нибудь, ну ты же можешь, – канючила я. – Ты у меня такой умный, такой хороший.

– Хватит мне льстить. Я прекрасно знаю, что ты так не думаешь. Тебе придётся пройти это испытание. Я помогу тебе.

Я с облегчением выдохнула. Если уж Рьюга согласился мне помочь, значит, всё обойдётся.

***

Практически все однокурсницы уже овладели Силой, что с гордостью демонстрировали на занятиях и в свободное время. А я даже не представляла, что это такое, не говоря уже о том, чтобы ощутить её и впустить в своё сердце.

В животе забурчало. Кишка с кишкой говорит. Я поняла, что у меня начинается медвежья болезнь. За все свои немалые 20 лет я никогда так не боялась. День Ч, час моего провала, всё же неминуемо наступил, как я ни старалась не думать об этом.

В день испытаний все верхние ярусы открывались для ведьм любого уровня, в первую очередь – для судей и неофитов. Поднявшись к самой крыше, мы разглядели огромный купол, пустое пространство, которое было разрисовано золотыми созвездиями Элизиума, собравшимися в круг подле Истинной Луны. Я всё никак не могла понять: что же, если одна из лун – Истинная, вторая, что – не-Истинная? Что вообще за хрень? Может, есть ещё Богиня не-Истинной Луны?

Я огляделась по сторонам и похолодела. В глазах замелькали синие блики, зазвучал спиричуэлс, потому что я заметила ристалище. Здесь, подобно рыцарям, должны сражаться ведьмы, насколько я понимаю. Право стать настоящей ведьмой обходится дорого. Скольких из нас придётся отдать лекарям? А кто «останется в этой траве»? Пожелай мне удачи в бою, Рьюга, потому что удача всего этого мира пригодится мне сейчас.

О, только не это. Мимо прошла Авва, облачённая в традиционный наряд своего кайю, презрительно глядя на меня. Она сняла шляпу и шутливо отсалютовала мне, абсолютно уверенная в моём провале. Её уверенность, увы, передалась и мне.

Трибуны зрителей постепенно занимали старшие ведьмы. Неофиты столпились на краю ристалища, а на подиум, где стояли красные бархатные кресла, уже взошли судьи.

Гилль прикоснулась к горлу, легонько постучав по нему пальцем.

«Сонорус», – подумала я.

– Приветствую вас в этот торжественный день. Сегодня мы поприветствуем новых сестёр, которые укрепят нашу оборону, сделают нас сильнее. В этот час сердца юных ведьмочек замерли от волнения и нетерпения…

Дальше мои мысли поплыли, и я перестала слушать этот протокольный бред. Но тут же очнулась, когда Гилль перешла к правилам испытаний.

– Ловкость и скорость реакции крайне важны для ведьм, ведь каждая из нас может столкнуться с хтоническими силами. Недавно мы обнаружили Сумеречного Охотника в одном из наших хранилищ артефактов. Что он искал – непонятно.

Сумеречный Охотник? Здесь? Я похолодела от страха. Не хочу ещё раз встретиться с ним.

– Другой показатель, который мы будем оценивать – это смелость и смекалка, которые нужны для ведения боя, лидерские качества, нужные для руководства другими сёстрами.

Ну да, ну да, я заметила, как они повели себя в бою. Единственной пользой от всего моего пребывания среди ведьм Ковена Вереска было то, что я указала им на неудачу в бою, которая переломила исход боя не в нашу пользу. Теперь они изменили стратегию, и выпускают лучников и магов впереди мечников. Но я опять отвлеклась.

– Но самое главное, на что мы обращаем внимание, это то, как Сила проявит себя в наших девах. В каждом поединке неофит определяет свой кайю, свой путь. Это важнейший этап и праздник в жизни любой ведьмы, – продолжила протокольную речь Гилль, и я бы уснула, если бы Рьюга не вцепился мне в плечо.

– Ай, больно! За что ты так со мной, ящерица-недоросток?

– Я тебе уже говорил, – прошипел Рью, – что мы происходим…

– Да, да, да, от кроликов и акул. Я помню.

Он треснул хвостом по моей правой щеке.

– Ф’хтагн тебя дери! Хватит уже!

Неофитки уже начали обращать внимание на нашу перепалку.

– Не отвлекай! – сказала одна из них, чьего имени я не знала. – Пропустим правила ведения боя, и проиграем из-за тебя и твоего дурацкого фамильяра.

– Вы оба совершенно не умеете себя вести! – поддержала её другая девушка.

– От того, что вы будете столько болтать, – разозлилась я, – вы правила не услышите. Итак из-за вас половину пропустили.

Обе тут же заткнулись, яростно пожирая меня глазами.

Когда Гилль закончила говорить, раздались жидкие аплодисменты. Похоже, старожилы слышали эту речь тысячи раз. Мне она тоже не зашла. Такое себе.

Когда кто-то положил руку мне на плечо, я чуть не заорала. Но Рьюга был спокоен, значит, это не нападение.

– Мой талант пробудился в виде маленького землетрясения, а потом на мой беззвучный зов пришёл чёрный леопард, ставший моим фамильяром, – сказала Лио, ведьма, следующая Пути Земли. На её плече сидела неясыть её подруги Као, которая следовала Пути Воздуха. Пернатое создание щурилось от ярких огней, и пристально поглядывало на Рьюгу. А потом делала вид, что спит. Хитрюга.

Лио всегда казалась мне устойчивой и непокобели… непоколебимой, как скала. Яростной, как её любимый леопард, но при этом невозмутимой и расслабленной, как игуана в террариуме.

– Не бойся, у тебя всё получится, – хлопнула по спине Лио. От её прикосновения я чуть не упала вниз лицом. Вот это силушка богатырская. Прямо как Цунаде из Наруто… так, что, я раньше смотрела аниме??

Девушки робкой стайкой жались к краю ристалища, а ведьмы нетерпеливо перешёптывались, ожидая начала испытаний. Им предстояло выбрать себе «падаванов» – ведьм, наставницами которых они станут. Гилль уже намекала, что будет руководить моим обучением, что меня не слишком-то воодушевляло, учитывая занудство последней.

Моё дыхание стало прерывистым и резким, перед глазами плыли оранжевые круги, я ощущала страх однокурсниц. Чуть не задохнувшись от дикого волнения, я постаралась не впадать в панику, чтобы не окунуться в чёрные волны дед-метала. Вечная музыка вечно со мной.

Сейчас всё и откроется. Сейчас всё и решится. Моя судьба будет сломана. Сейчас все узнают, что я собой представляю… ноль без палочки, пустое место, ничтожество. Самая плохая ведьма. Я так жалела, что не призналась раньше, что я – бездарь, возможно, они разрешили бы мне остаться здесь хотя бы кухаркой, посудомойкой, кем угодно. Я не хотела наружу, только не туда, где бродят бедуины на зелёных волках и из воды появляются кракены и огромные черви.

Я ощущала, как меня раздирает на части ветер, как опаляет пламя, как разверзается земля под моими ногами, как легион зомби тянется к моему горлу, как звёзды слепят глаза, не давая сражаться… От острого приступа тревоги я чуть не упала в обморок, но одна из неофитов, Ликая, дала мне понюхать дурно пахнущую жидкость, напоминающую нашатырь.

– Не бойся, аннэа, у тебя всё получится! Я верю в тебя! Ведь по-другому и быть не может. Держи, – шепнула она и протянула мне лук и стрелы. – Сражайся за себя. Я не настолько, увы, уверена в своих силах, чтобы надеяться, что меня призовёт Путь Огня. Я так хочу феникса или саламандру… чтобы они были моими фамильярами.

Чёртов зоопарк, подумала я. Меня внезапно выбесила такая уверенность в моих силах. Неужели она не видит, что даже Авва, одна из самых слабых магов этой Башни, могла с лёгкостью уделать меня?

Я захотела плюнуть на своё бессилие, выйти на середину ристалища и заорать что-нибудь жутко неприличное. А потом сказать всем этим напыщенным курицам, что я никакая не аннэа, и никогда ей не была. Послать нахрен все эти кайю, Путь Идиотизма и так далее.

В этот момент звук гонга пронзил воздух. Он резонировал с моим сердцем, гудящим, как рой потревоженных пчёл. Я ощущала медовый вкус, видела, как переливается оттенками оранжевого и красного мелодия поражения. Лио сошла с помоста, и тут невесомые солнечные столпы снизошли на ристалище. Воздух заискрился, и появилось всего два имени: Санали и Зверра. Девушки от волнения закусили губы, потом нервно посмотрели друг на друга, пожали руки, молча пожелав пройти испытание, и вышли на ринг. Отступать было некуда. Теперь всего два пути – возвышение или низвержение. Стать ведьмой или покинуть Ковен навсегда.

Санали и Зверра, одетые в дурацкий жёлтый цвет, униформу неофитов, на нетвёрдых ногах разбрелись на разные концы ристалища и церемонно поклонились друг другу. Иногда ритуалы ведьм доводили меня до белого каления. Особенно сейчас, когда я так перенервничала, что мне пришлось сесть на пол, чтобы не упасть у всех на глазах.

Прозвучал второй удар гонга, и испытание началось.

На шее Санали от сильного напряжения вздулись вены; она глубоко затаила дыхание, а потом выдохнула, и её вздох обратился резким порывом ветра.

Зверра зажмурила глаза, чтобы сетчатку не рассекли невидимые лезвия, а потом попыталась создать защиту, способную отразить удар пронизывающего до костей ветра. Вокруг девушки робко закружились пожухлые осенние листья. Но вот они набрали цвет, стали зелёными, и словно острые карты устремились в сторону Санали. Дротиками они взрезали платье девушки, оставляя кровавые поцелуи на её щеках, руках, шее. Раны были не смертельными, но крайне неприятными. Санали зашипела от боли.

В ответ на Зверру вновь полетели лезвия ветра. Санали повторялась, видимо, от страха и отупения в голове. Зверра широко распахнула глаза, в которых мелькали блики зелёного, я услышала стук барабанов, и лезвия вонзились в глиняную стену, которую Зверра воздвигла одним движением мысли. Ни одна стрела не смогла добраться до Зверры. Санали обречённо выдохнула. Со своего места я увидела, как Зверра сделала пару пассов рукой, что-то прошептала, а потом в полу разверзлась дыра, в которую девушка отважно нырнула. Для отвлечения внимания на том месте, где стояла Зверра, воздвиглись холмы, начали двигаться, приближаясь к Санали. Трибуны ахнули, и Санали заподозрила что-то наладное. Она начала оглядываться по сторонам. Испуг в её глазах передался и мне. Санали подпрыгнула в воздух, и за её спиной распахнулись два голубых крыла. Я прямо-таки чувствовала божественное озарение, исходящее от неё. Взмахнув рукой, Санали вызвала шторм, который сокрушил холмы, и они распались каскадами песка. Удивлённо глядя на пустую землю, она пыталась определить, где скрывается Зверра.

И тут из земли показалась грязная рука, вцепившаяся Санали в ногу. Санали затрепыхалась, взлетела выше, и подняла за собой Зверру. Мне показалось, что это не Санали трепыхается, как пойманная в силки птица, а это я сама лечу, чтобы быть повергнутой стихией земли.

Из пола взметнулись толстые стебли лиан, перекрутившие крылья Санали. С громким воплем Санали рухнула вниз, увлекая за собой Зверру. Но, тогда как Зверра приземлилась в мягкую кучу песка, самодовольно глядя перед собой, её противница упала в землю, которая начала засасывать её.

– Помогите! – закричала Санали.

– Ты сдаёшься? – высокомерно спросила Зверра.

– Да, да, сдаюсь! – со страхом в голосе выкрикнула Санали, набрав в рот земли. Она разревелась от своего бессилия.

Сделав движение ребром ладони, будто бы рассекающее шею Санали, Зверра завершила этот поединок.

Отчего-то я расплакалась. Слёзы текли по щекам, и Рьюга осторожны вытирал их лапкой.

– Шшш, всё обойдётся, я рядом.

Вот так выглядит полное поражение. То, что ждёт и меня. Я не хочу повторить это, только не сегодня, только не сейчас. Я не готова быть изгнанной.

Гилль, как старшая среди ведьм и распорядительница турнира, обратила взор к сияющему лицу победительницы, перепачканному землёй и травой.

– В этом доблестном поединке победила ведьма Зверра. Ура новой сестре!

Санали выглядела поникшей. Из её глаз струилась вода, падая вниз звонкими каплями. Между тем, Гилль подошла к перешёптывающимся судьям, услышала их вердикт, вновь постучала пальцами по горлу и громогласно возвестила:

– Мы рады принять в свою семью новых сестёр: следующую Пути Земли и следующую Пути Воздуха.

Санали разревелась в голос. Она была на грани истерики. От пережитого глубокого отчаяния и последующей томительной, внезапной радости у неё подкосились колени. Зверра подхватила новоявленную ведьму подмышки и дотащила её до трибун, где обе сели на причитающиеся им места.

Между тем, в воздухе появились две новые вспышки. Моё сердце остановилось. Мысли оборвались.

«Кайя и аннэа».

Я издала стон отчаяния, задумала было сбежать. Но другие неофиты «приободрили» меня:

– В прошлый раз твоё воплощение прошло испытание за три секунды!

– Да, ты практически порвала свою соперницу, мы читали это в легендах!

– У тебя всё получится, аннэа!

Они не дали мне сбежать и, улыбаясь, подтолкнули навстречу смерти. Я проглотила ком в горле, оглянулась на Рьюгу, который остался в отчаянии бегать вдоль ристалища, отсечённый от него невидимыми чарами, вздохнула, крепче схватила лук и достала стрелу. По правилам турнира это не запрещалось.

Кайя поклонилась мне, и я с трудом согнулась в поясе. Моё жёлтое платье показалось мне смирительной рубашкой. По-другому это безумие и не назовёшь.

Это просто сон, это просто сон, это просто сон, – умоляла я. Конечно же, ничего не изменилось, потому что это – угрожающая, тоскливая и жуткая реальность.

Вновь раздался удар гонга, который навсегда решил мою судьбу. На меня поползли языки пламени, которые лёгким движением руки вызвала Кайя. Как самая сильная студентка на курсе, она просто не могла провалиться. И теперь её чары сотрут меня с лица земли. Вот бы мне энергию Зверры, сейчас я бы с лёгкостью укрылась за защитным куполом.

Я подняла лук, вспомнила уроки Гилль, и выпустила стрелу сквозь пламя. Удивительно, но Кайя не успела среагировать, и мой снаряд вонзился ей в предплечие. Она закричала от резкой боли, материализовала огненный хлыст и ударила меня по лицу. Я инстинктивно подняла руку, и вервие обвилось вокруг моего запястья, удушая и опаляя. Как ни странно, я больше не ощущала страх. Пока мой лук не загорелся.

Пришлось выбросить его, и теперь я оказалась совершенно беззащитной. Кайя ухмыльнулась и вызвала вихри губительных огней. Я не стала оставаться на месте и рванула с места, утаскивая за собой Кайю, которая всё ещё держала хлыст. Проехавшись лицом по земле, она была вынуждена отпустить своё оружие. Но огненные вихри всё ещё представляли опасность.

Я начала, как заяц, петлять между губительных огней. Дойдя до конца поля, где возвышалась невидимая защитная сеть, огни зашипели и погасли. Кайя не стала ждать, а сложила ладони перед собой, легонько подула, и из её глотки изверглось всепожирающее пламя.

Я завопила от страха, но успела пригнуться. Пламя вновь разбилось о щит. Рьюга в отчаянии метался снаружи, не в силах мне помочь. Ведьмы на трибунах стали переговариваться. Считается, что в минуты опасности Сила является всем без исключения, в том числе таким никчёмным ведьмам, как я. Но я-то на самом деле была простой смертной, а вовсе не аннэа!!

Кайя с досадой покачала головой, и я поняла, что в следующий раз она не промахнётся. Трибуны зашумели, предчувствуя развязку битвы. На этот раз Кайя вызвала цепочку летающих огоньков, которые закружились, замельтешили, завертелись вокруг меня, отвлекая от истинного удара. Я потеряла баланс и грянулась об землю. Кайя наслала на меня огненный шторм. Волосы задымились. В этот момент девушка неспешно подошла ко мне и сделала ритуальный жест: рука рассекает горло поверженной соперницы. Пламя погасло само собой, оставив меня с опалёнными бровями.

Наступило траурное молчание. Трибуны замерли. А затем ведьмы разразились гневными криками.

– Сжечь фальшивку!

– Выгнать её к Ф’хтагну!

– Уничтожить самозванку!

– Ослепить её!

– Убить её!

– Уничтожить!!

– Сжечь, сжечь!

Ведьмы начали кричать:

– Са-мо-зван-ка! Са-мо-зван-ка!

Я ощутила стыд и страх. В животе завязался тугой узел, я ощущала страдание и ненависть к Кайе, которая так унизила меня. Я хотела отомстить ей, но у меня не было Силы, чтобы сделать это. Любая ведьма могла стереть меня в порошок одним щелчком пальцев. Даже те неофиты, которые ещё не прошли испытание. Даже Авва.

Гилль взмахнула рукой, и наступило молчание. Ведьмы пристально следили за её движениями. В глазах Гилль плескались боль и отчаяние. Я ощутила запах её печали: горькая полынь и дым от пожарища. Она обратилась ко мне:

– Извини, что я втянула тебя во всё это. Мы с сёстрами слишком верили в приход аннэа, и приняли простую смертную за нашу великую сестру. Увы, но, ты не можешь дальше оставаться среди нас.

– Возьмите меня хотя бы служанкой! – закричала я, пытаясь спасти себе жизнь, выторговать хотя бы немного безопасности.

Гилль с сожалением покачала головой. В её глазах я прочитала свой приговор, а потом ведьма отвернулась от меня и ушла. Две ведьмы-воительницы подхватили меня за руки, и, с позором протащив меня по винтовой лестнице, открыли ворота и вышвырнули вон. Рьюга еле успел вылететь следом за мной.

Я вновь оказалась в опасном мире. Одна. Без друзей. Без помощи. Без надежды выжить.

– Не одна ты, дурочка, я всегда буду с тобой, – потёрся о мою щёку Рьюга.

Я не смогла сдержать слёз.

Я шла по пожухлой траве, в своём нелепом жёлтом платье и остроконечной шляпе. Дурацкая шляпа, она никогда мне не нравилась. Размахнувшись, я бросила её с утёса. Покружившись на ветру, медленно планируя, шляпа отлетела в сторону моря и упала на воду, оставшись плавать, как чёрный кораблик, удивительно симметричный и со странным парусом. Не успела я отвести взгляд, как из глубин океана высунулась омерзительная бездонная глотка червя, поглотившая «кораблик». Я невольно содрогнулась. А ведь это могла быть я. Теперь, проведя время в Башне, я узнала, что этого монстра на самом деле зовут коохун, серая погибель, и он служит привратником угодий морского духа, который на дух не переносит ведьм. А кто их любит-то вообще? Высокомерный Орден Дур.

Я хотела провалиться под землю от острого чувства стыда. Я чувствовала себя ничтожеством, неудачницей. Никчемная, бесполезная, убогая. В голове играла постапокалиптическая песня Orden Ogan – December. Я видела её как всполохи пламени: чёрный пепел, белая зола, багрово-жёлтое сияние. Огонь этот не согревал, как песня не ласкала слух, скорее, напоминала о безвыходности моего положения…

– Хватит грузиться! – сказал Рьюга, идущий за мной по чернозёму. Он тоже напоминал мне огонь, вот только чёрный, мрачный, хотя необычно согревающий, ласковый, обнимающий мою истерзанную душу. – Не всё так плохо, как ты думаешь.

– Ага, всё ещё хуже, – не смогла сдержать сарказм я.

– О, так у тебя есть время на шутки. Может, поделишься им со мной?

– Да ты достал. Нас только вышвырнули из башни…

– Не нас, а тебя. Я сам ушёл.

– Вот крылатая скотина!

Я принялась гоняться за ним, а он, нарочно дразня меня, неспешно прогуливался, даже не пытаясь улететь.

– Голубь чёртов.

– Почему это я голубь? – обиделся Рьюга. – У меня, вообще-то, четыре лапы. И перьев нет.

– И это всё отличие? – усмехнулась я, понимая, что нашла новый повод для троллинга. – Гусь ты общипанный.

– Какой, нафиг, гусь?! У меня чушуя… чешуя, то есть!

– Чушую ты несёшь.

– Ну всё, ты напросилась.

Он взлетел мне на плечо и начал трепать за волосы, всё больше спутывая их. Это не было больно, скорее, щекотно, на как я потом раздеру этот сеновал у меня на голове?

– Ну перестань, ну пожалуйста.

– Проси пощады!

– Ну неее…

Я упала от сильного приступа хохота, и он принялся бегать по мне, смешно щекотя лапками, и иногда цепляясь когтями за платье. В итоге, я всё же поймала его, и, пытаясь удержать, больно ударилась локтем о землю.

– Уй!

– Я – огонь, я – смерть, я…

– Милаха, – закончила я. – Крошечное дракоко.

– Да сама ты «коко»! Без Шанель.

Он извернулся, куснул меня за палец, потом куда-то исчез.

Спустя пару секунд я поняла, куда он делся.

– ААААА, больно же!

– А нефиг.

Он вновь цапнул меня за левую булочку.

– Извращенец! Хватит лезть ко мне под юбку!

Как ни странно, он смутился. Я практически различала пятна стыда на его чешуйчатой чёрной морде.

Шуточная потасовка с дракончиком так развеселила меня, что я напрочь забыла о нашем бедственном положении. Мозг работал в поисках возможных вариантов.

– А, ладно. Пошли куда-нибудь.

– Пошли, – согласился Рьюга, взлетел на плечо и уютно улёгся, прикрыв глаза. – Иди, куда хочешь.

– И ты даже не подскажешь мне направление?

– Проси.

– Что?

– Умоляй меня о помощи.

– Вот ещё, яшперица недоделанная.

– Тогда я – спать.

– Пожалуйста, помоги! – делано испугалась я.

– Ступай на северо-восток.

– Это где?

– Да на три часа.

– На какие ещё три часа?

– Ты меня утомила. Просто иди правее, а я буду тебя направлять.

«Кто ещё кого утомил», – подумала я, но бурчать не стала.

Я вновь раскисла. По щекам заструились жгучие слёзы. Глаза заболели, потому что их разъело. Я шмыгнула носом.

– Что, опять водопад соплей?

Он слизнул мои слёзы.

– Солёное. Всё, не реви.

Я удивилась его выходке, но ничего не сказала. Может, и правда ему в организме соли не хватает. Едят же беременные женщины мел. Представив себе беременного Рьюгу, я чуть не подавилась собственным языком. Хихикая, я пошла в том направлении, куда указал мне Рьюга. Вот умеет же этот парень поднять мне настроение.

Ночь укрывала нас своим тёмным, невесомым пологом. Мы брели, куда глаза глядят. Я лично не видела ни зги, но Рьюга предупреждал меня обо всех кочках, трещинах в земле и прочих неровностях. Мы брели сквозь пустое пространство, где практически не росли даже чахлые кустики травы, о которые я практически не запиналась. Практически.

В конце концов, я так вымоталась, что решила лечь спать. Усталость притупляла остроту моего разума, поэтому мне стало всё равно, съест меня кто-нибудь или нет. В крайнем случае, Рьюга спасёт. Ага, скорее, заболтает всех потенциальных чудищ до смерти.

Жизнь потеряла для меня смысл и ценность. Я свернулась клубочком в позу эмбриона и погрузилась в мрачные, тревожные сны.

Вновь я увидела сон, что стою в Архиве Междумирья. Не стоять же мне на месте и не мёрзнуть. С неба над библиотекой сыпался мокрый снег. Крупные хлопья падали на мои руки, плечи, голову, застили взор. Я почти не различала, куда бреду. Идя мимо бесконечных лабиринтов стеллажей, я проводила рукой по книгам, чтобы ощущать хотя бы что-то реальное в этом холодном мире. Что-то подсказало мне, что нужно остановиться. Я вытащила наугад книгу, и прочла её название:

«Цельнометаллическая любовь» – да нет, бред какой-то, хотя напоминает мне фильм из того мира, откуда я пришла. Внезапная вспышка воспоминания пронзила меня.

Я лежала на траве около реки. Солнце нещадно пекло голову, и я пожалела, что не взяла шляпку. Такую соломенную, с искусственными цветками. Да, бабскую и стрёмную, но всё же. Болтая ногами в воде, я с наслаждением растирала брызги по коже. Хоть немного прохлады. Хотя купаться я не могу из-за тех-самых-дней.

Солнце закрыла тень. Рядом со мной опустился блэкер. Несмотря на жару, он по-прежнему был облачён во всё чёрное: футболка, штаны с цепями, шипастые ботинки, ошейник, как у большой и агрессивной собаки, на руках – кожаные браслеты, в руках – букет чёрных роз. Он молча протянул их его мне, затем провёл пальцами по моему предплечью. «А здесь всё такое мягкое и гладкое», – подумала я о своём любимом фильме. Потом он лёг на траву рядом со мной, смотря в небо своими глубокими серыми глазами. Их цвет менялся от его настроения. Иногда они были непроницаемо чёрными. Интересно, о чём он думал в эти моменты? От него пахло свободой, яблоками и кондиционером для волос. Мне отчего-то стало смешно. Да, металлисты так пекутся о собственных волосах. Блэкер напоминал мне знакомую, уютную мелодию, которую я так и не смогла вспомнить.

Я повернулась к нему. Он глядел мне прямо в глаза. Моё сердце начало таять. Но я тут же одёрнула себя.

Протянула руку, взяла кончики его волос и провела по ним. Мягкие, холодные, гладкие, как шёлк. Тяжёлые. Поняв, что я делаю, отдёрнула руку. Он не улыбнулся, но я поняла, что ему весело, когда услышала в сознании «Vote for love». Моя жизнь начала переливаться радужными красками, когда…

Я вновь очутилась в Архиве.

Я читала названия на корешках книг: «Как приворожить дракона», «Руководство для любимого бога», «Полнолуние: как спастись от мужа-оборотня», «Аэсолли», «Пособие для начинающих создателей миров», «Дана и Ангел», «(Не)любимая для программиста», «Двоедушник». Мне казалось, что некоторые названия действительно принадлежат книгам, которые я читала. Кажется, автором был некто М. Иванченко.

Незаметно я вышла к центру Архива. Стоило мне ступить на край концентрических кругов, расходящихся от капители колонны, стоящей в середине, как подо мной разверзлась бездна, и я с протяжным полукриком-полустоном рухнула вниз. И очутилась в другом месте, но тоже принадлежащем этой библиотеке. Передо мной оказалась дверь-зеркало во весь мой рост. Я в нём не отражалась. Невольно по спине побежали мурашки, вызванные страхом. Если честно, зеркальная гладь не отражала вообще ничего. Меня это напугало. Сердце забилось в барабанном ритме, в голове всплыл тревожный оранжевый, пальцы почувствовала холод металла, хотя я ни к чему не прикасалась. Преодолевая страх, я приложила ладонь к холодному стеклу. Внутри зеркала загорелись свечи, появился бесконечный коридор, проходящий через длинную анфиладу комнат. Бархотка на моей шее превратилась в кулон со звездой. В глубине коридора мелькнула чёрная тень. Я увидела, что это исполинский дракон с мозаики в том странном городе, где я танцевала во сне.

– Подожди! Кто ты?

В драконе было нечто знакомое, тревожное, пугающее, но притягательное. Я несмело вступила в зазеркальный коридор, ощущая запах полыни и вереска, и проснулась.

К моему изумлению, я лежала на площади старинного города. Полуразвалившиеся домишки слева, справа, повсюду, щеголяли облупившейся синей, красной, фиолетовой, белой и голубой краской на фасадах. Затем привстала на локтях, и оперлась спиной обо что-то твёрдое и холодное. Оглянулась и замерла. Мощный чёрный обелиск возвышался надо мной на добрых три метра. На нём оказалась табличка с надписью «Звеградъ. Город тысячи ночей». Обойдя обелиск вокруг, я увидела, что он изгибается. образуя дугу, к верхней части которой прикреплен маятник Фуко. Он измерял время. Пройдя полный круг, похоже, он включил особенную магию этого места.

Я увидела ослепительное сияние, и город преобразился. На месте мрачного обелиска появился фонтан, устремляющий высокие струи в небеса. Скульптура в центре фонтана изображала плоский блин, который опирался на трёх китов, стоящих на спине черепахи. Вода лилась из дыхала китов.

Мимо меня пронеслась ватага мальчишек, которых гнала прочь девчонка с палкой. Вся компания смеялась, а некоторые из них успевали катить деревянные обручи при помощи сорванных веток. Возле самого фонтана весело щебетала влюблённая парочка: торговка тюльпанами с пышным бюстом и округлыми формами, и длинный, как жердь, овечий пастух. Овцы пили из фонтана, толкаясь боками, бекая и мекая.

Вдалеке, на холме, где возвышалась белокаменная церковь. Зазвонили колокола, собирая прихожан на утреннюю служба.

«И сыпят медью и золотом,
Ты теперь в царстве вечного сна», – вспомнила песню Арии «Возьми моё сердце».

Оглядевшись по сторонам, я обнаружила, что по брусчатке весело цокают копыта коней. Повозки, украшенные лентами и цветами, сопровождали весёлые цыгане, которые крутились и плясали, звенели монистами и пели пошлые куплеты. Между пёстрых домов притаились лавочки, торгующие всем-всем на свете. Ободки из живых цветов, золотые и серебряные украшения, украшенные качающими крыльями бабочками, разноцветные плитки шоколада, ириски и карамельки, а также леденцы в виде единорогов, фениксов, кентавров и драконов. Здесь же продавались диковинные домашние питомцы: похожие на фенеков, с длинными пушистыми хвостами, ушами-кисточками, длинными белоснежными крыльями и умильными глазами, а также отдалённо напоминающие корги животные с остроконечными зубами, лукавыми глазами и когтистыми лапками, с ног до головы покрытые чешуёй. Здесь же продавался скот и большие мясные туши, над которыми вились мухи, комары и слепни. К торговцу фруктовым колотым льдом тянулась вереница покупателей, желающих освежиться в этот жаркий день. Поодаль играли вальс уличные музыканты, и пожилые пары, облачённые в рубахи, кафтаны и длинные сарафаны, медленно двигались под музыку.

Стоило мне сделать пару шагов, к торговцу льдом, как грянул гром. Церковные колокола заиграли похоронный марш, потом заскрипели, заскрежетали и рассыпались ржавчиной. Краска с домов потекла на брусчатку, как воск, оконные стёкла разлетелись тысячей острых осколков, раня мои руки и ноги. Я зажмурила глаза и прижала руки к голове. Веселье не прекратилось, и теперь под зловещие звуки шарманки вокруг меня танцевали мертвецы, смотрящие на меня чёрными провалами глаз. Остальные горожане остались лежать гниющими остовами на земле, устремив на меня молчаливые посмертные взоры. В опустевших домах гулял ветер. Виселица, воздвигшаяся на месте обелиска, скрипела верёвкой на ветру. На верхней перекладине сидел гигантский чёрный ворон, чей клюв был перепачкан кровью. Он приглушённо каркнул: «Nevermore!» и взвился к грозным небесам. На город упала ночь, и я тоже зашаталась, теряя сознание.

Но меня подхватили на руки. Краем глаза я заметила нечто чёрное. Обернувшись к нему, я увидела человека с оскаленным оленьим черепом с ветвистыми рогами. Закричала, вырвалась из его цепких объятий, и бросилась прочь из города.

Я пронеслась мимо кладбища, пугая ворон и пугаясь сама, прямо через небольшой перелесок, и лишь когда передо мной показалась река, я решила передохнуть, но мои ноги заскользили по мокрому песку. Уши, лоб и лицо вспыхнули, и я поняла, что у меня лихорадка. Посмотрев на свои руки, я обнаружила чёрные разлагающиеся раны, струпья и гниль. Температура тела всё поднималась и поднималась. Начала кружиться голова. Я упала в воду, начав задыхаться от жара. Вода вокруг меня кипела. Я отстранённо подумала, что из-за меня сварятся местные рыбы и раки. Чума меня подери…

Позволив реке нести моё воспалённое, разлагающееся тело вниз по течению, я прикрыла глаза и решила, что лучше уж утонуть, чем умереть от чумы. Мне удалось задремать.

Спустя несколько часов меня прибило к берегу. Я выползла из реки, посмотрела на свои руки, и увидела, что они выглядят так же, как и раньше: белоснежная кожа, не запятнанная следами гниения. Жар исчез, как будто его и не было. Оглянувшись назад, я увидела, как вдалеке поднимается к небесам столб пламени. Что за наваждение?

Оглядевшись по сторонам, я зябко поёжилась. Окружающие меня горные вершины, покрытые снегом и льдом, чьи острые зазубренные края вспарывали тучи, возвышались на тысячи метров вверх. Начался снегопад, осыпав меня с ног и до головы. Тело помимо воли затрясло от холода. Белые хлопья оседали на мои плечи, талая вода струилась по телу, стекая по спине. Начался дикий озноб, и я чуть не пожалела о том времени, когда вода кипела вокруг моего тела. Глупости, конечно, ни о чём я не пожалела.

С одной из дальних гор скатилась, шурша, ревя, завывая и таща за собой глыбы камней, снежная лавина. Я подумала, что оставаться на открытой местности слишком опасно, поэтому побрела по горной тропе, прихотливо извивавшейся по долине между гор. Редко попадающиеся заросли вереска и куманики радовали мой взор. Хоть что-то живое в этих унылых льдах. Тропа повела вверх, и мне пришлось, чертыхаясь, кашляя и задыхаясь от нагрузки (привет, уроки физкультуры, которые я порой прогуливала), ползти вверх.

На пути оказалась большая заснеженная пещера, которую я с трудом разглядела сквозь метель. Я заползла туда, клацая зубами и обнимая себя за плечи, чтобы спастись от зимней стужи. Внутренний холод, поселившийся во мне, когда я оказалась вдалеке от Рьюги, разъедал моё сердце. Я страдала не столько от зимы снаружи пещеры, сколько от непонятной душевной боли. Кроме того, в ушах всё время эхом отдавался звон, как будто сотни стеклянных молоточков стучали по сталактитам в огромной подземной каверне.

Я свернулась клубочком, стараясь уснуть, но сон не хотел смежить мои усталые веки. Каждую мышцу тела крутило и ломало. Потрясающе. Я так и умру здесь, посреди заснеженной пустоши, далеко от неведомого дома, горячей ванны, мягкой постели и антибиотиков. Прикрыв глаза, я начала бредить. Сначала мне мерещился Рьюга, мечущийся посреди поля, где мы заночевали, как мне казалось, миллионы лет назад. Потом я услышала голос, зовущий меня, умоляющий очнуться.

«Где ты? Где ты? Где ты?», – взывал он ко мне. Я не могла разглядеть его лицо. Оно расплывалось в бреду. Потом на моё лицо упали еле пробившиеся сквозь клыкастый ледяной зев пещеры косые лучи света.

«Никки, просыпайся».

И я открыла глаза. Надо мной склонился огромный зверь, чьи жёлтые глаза светились в темноте. Это они освещали моё лицо, подобно двум прожекторам. Зверь, чьи огромные очертания я не могла разглядеть, зарычал. Его слюна капала на моё лицо. Я затаила дыхание и не двигалась, пытаясь не закричать. Рычание зверя усилилось. Я поняла, что сейчас он бросится на меня.