Чёрный Ром

— Какой красивый дом. Детка, твой муж, наверное, душу дьяволу продал. Иначе я не понимаю, как в его возрасте можно заработать столько денег.

Ее друг, стилист Джеф, зачесал назад крашенные в пепельный блонд волосы, и взял бокал шампанского. Она не видела его уже четыре месяца с самой свадьбы. Все потому, что муж запрещал водить гостей в дом, а Джефа он вообще терпеть не мог.

Но сегодня она наплевала на запрет. Ей надоело жить взаперти и строить из себя примерную жену.

— Ты недалёк от истины, — она горько усмехнулась. Однажды увидела у него оружие и деньги в наличности. Явно не для законных сделок.

— Зато представляю, какую жаришку он тебе устраивает по ночам.

— Он устраивает ее себе. Ему плевать на мое удовольствие.

— У нас что? Гром в раю? И зачем ты тогда за него вышла?

Джессика сама не могла ответить на этот вопрос. В голову приходило только то, что он ее заколдовал своей харизмой, внешностью и… деньгами конечно. Ей казалось что с ним ей любая дверь в Голливуде открыта и все, наконец забудут ее единственную роль шпионки-блондинки в сериале.

Джон Ноулз умел ухаживать. Он дарил ей цветы, драгоценности и даже машину на день рождения. Джессика делала вид, что ей хорошо в постели, а он осыпал ее богатством и роскошью. С каждым днем все больше и больше.

Предложение руки и сердца от него было больше похоже на банковскую сделку. Даже при воспоминаниях об этом ее потряхивало.

— Джесс, предлагаю перейти нашим отношениям на новый уровень. У меня будет жена и семья, а у тебя все, что пожелаешь. Выйдешь за меня? – спросил Джон ее в тот день.

Она робела в его присутствии. Джон всегда давил на неё своей властной аурой. Сопротивляться этому практически невозможно.

— Почему ты предлагаешь это мне? — хрипло уточнила Джессика, понимая, что он так просто не отпустит ее. Найдет доводы, чтобы она согласилась и подчинилась его воле.

— Потому что люблю тебя. Есть какие-то другие причины, способные заставить меня пойти на такой серьезный шаг? — Джон потянулся через столик и коснулся ее руки. Он пригласил ее в самый дорогой ресторан в Беверли-Хиллз, заказал шампанское с четырёхзначной ценой, хотя сам почти не пил. Как всегда — душил ее роскошью.

Это она — простая девчонка из Техаса, случайно попавшая на кастинг. Ей даже крупная и известная роль в популярном сериале денег не принесла.

Джон преподносил ей роскошь, которую она никогда не видела.

Джесс провела детство в бедности, пока ее мама работала в три смены.

Джон Ноулз относился к богатству как к чему-то само собой разумеющемуся. Он очень мало рассказывал о себе и своей семье, а она особо не спрашивала.

— Ты говоришь — семья. Ты хочешь детей после свадьбы?

— Я не против. Но помимо наших с тобой будущих детей, у меня есть вполне реальный ребёнок. Я удочерил ее три года назад с рождения. Зовут Дейзи.

— Почему ты мне не говорил о ней до этого момента? — Джессика залпом осушила бокал шампанского после такой ошеломительной новости. Пузырьки неприятно защекотали горло.

— Джесс, мне не нужна мать для Дейзи. Мне нужна жена. Но если вы поладите, это осчастливит меня. Соглашайся. И тогда я расскажу все, что ты хочешь узнать.

Джессика попросила неделю на размышления. Она съездила к маме в Техас за советом.

Конечно, та была на стороне Джона. Считала предстоящий брак с этим мужчиной лучшим событием в жизни дочери.

— Мам, я не люблю его. Он красивый, но я его не хочу. Он слишком скучный. Вечно в делах и разъездах. И очень скрытный.

— Детка, ради жизни без лишений за спиной такого сильного мужчины, можно прикрыть глаза и делать вид, что тебе приятно. Ты красивая, но красота не принесёт тебе счастья. Джон любит тебя, и со временем ты оттаешь. Это ты сейчас актриса, знаменитость, но слава быстро проходит, как и молодость. Прими предложение, Джессика.

Джон умел очаровывать людей. Сердце ее матери он похитил мгновенно. Стоило ему разок приехать, покосить траву на заднем дворе и приготовить умопомрачительный бифштекс, какой только он умеет, и мама, если бы была помоложе, сама бы вышла за него.

Ну и не обошлось без финансовой поддержки. Он сделал полностью ремонт в доме и прикупил ее маме новенький “Ауди”.

Друзья тоже в голос твердили о том, как ей сказочно повезло.

Она не помнила, как согласилась выйти замуж за Джона.

Но вскоре стояла на побережье Санта-Моники в люксовом свадебном платье от именитого дома моды и давала брачные клятвы Джону Ноулзу. Он был счастлив. Видела это в его глазах. И даже той брачной ночью он был особенно нежен с ней, пытаясь подарить ей удовольствие. А она еле сдерживала слёзы и думала, что у неё проблемы с головой, раз она не может любить этого замечательного мужчину. Она не могла избавиться от грязного чувства. Словно душу дьяволу продала.

Джон разочаровался в их отношениях уже в первый месяц их совместной жизни. Она отказалась брать его фамилию и носить обручальное кольцо. Джессика грезила о карьере первоклассной актрисы и попросила Джона сохранять терпение, пока она работает.

Он не был против ее карьеры. Он не понимал, как его фамилия могла этому помешать.

— Все будут думать, что я добилась ролей через постель. Начнут сплетничать, что ты мне покупаешь место под солнцем.

Да, вначале их отношений она мечтала, чтобы Джон помог ей ворваться в мир кино, но из-за отвращения к самой себе так и не смогла попросить его об этом. А он и не предлагал.

Джон ложь чуял за версту и назвал ее доводы несусветной чушью, но ее требованиям уступил. Отыгрывался на ней ночами, трахая, как дорогую проститутку.

Ненавидела его за это.

Ее раздражала ситуация с Дейзи. Она видела схожесть девочки с Джоном, но он так и не рассказал кто его мать. Упрямо называл Дейзи приемной дочерью, но при этом запрещал маленькой девочке называть его папой. Максимум — Джонни.

Все бы ничего, но Джессика не понимала его отношения к ребёнку. Дейзи очень капризная, необоснованно строптивая. И каждый раз устраивала настоящий ад дома. Со скандалами и истериками. Однажды Джессика не выдержала и шлепнула ее по попе. И надо же было Джону появиться в этот момент.

Она никогда не видела, чтобы он так выходил из себя. Испугалась, что он убьёт ее. Но он и пальцем ее не тронул, только пообещал ей, что она забудет о карьере, если ещё раз выкинет нечто подобное.

Джон оградил Дейзи от Джессики, и ни одно извинение не могло разрушить возникший холод в доме. Он поселил с ними свою мать. Это стало ещё одним испытанием.

Лилиан Ноулз обожала своего сына и не прощала даже малейшего равнодушия со стороны невестки. Ворчала и качала головой, если Джессика не спешила встречать Джона из очередной поездки.

К счастью, вчера Лилиан вместе с Дейзи уехала отдыхать куда-то в Италию, Джон тоже еще не вернулся из командировки. Дом, как и ее жизнь, наконец-то в ее распоряжении.

Первым делом она позвала в гости старого друга-стилиста. Он еще тот сплетник, что сыграло ей на руку. Нужно, чтобы в ее богемной тусовке узнали, как роскошно она живет.

Джессика и Джон не афишировали свой брак, вместе нигде не появлялись. Об их свадьбе знали лишь близкие люди. А если сплетни появлялись, то никто не давал им распространяться в медиа-пространстве.

Изначально инициатива с тайным браком исходила от Джессики. Позже Джон сам попросил никому не говорить и не светиться. Якобы для безопасности.

Что ей могло грозить, Джессика могла лишь догадываться, но в дела мужа не лезла.

Она слишком сильно злилась на него за это дурацкое молчание и скрытность. Сейчас она бы уже с удовольствием объявила бы на всю страну об их браке. Просто тогда ей нужно было время привыкнуть к своему новому положению.

А Джон времени Джесс не давал. Наказывал ее своим пренебрежением, делая вид, что прикрывается благими намерениями.

Да, она хочет быть полноценной женой Джона Ноулза.

Ведь у них бывали и хорошие моменты. Вспоминая их свадебное путешествие в Европу, Джессика раз за разом таяла и погружалась в грезы.

Он был похож на прекрасного принца, внезапно обратившего внимание на простую девушку Джессику. Золушку, не иначе. Он дарил ей лучшие воспоминания и моменты с любовью и нежностью, которой хватало на них двоих с лихвой. Ее лед постепенно таял.

В Лос-Анджелесе в их жизнь ворвался совместный быт, работа Джона, на которой он изматывался, чтобы дать Джесс все, о чем она просит.

Медленно убивала их отношения и несуществующая карьера Джессики. Ее не приглашали в новые фильмы. Все называли ее актрисой одной роли. В какой-то момент ей начало казаться, что не будь этого скучного и правильного Джона Ноулза в ее жизни, то все сложилось бы гораздо удачнее.

— Я же просил не приглашать посторонних в дом, — прогремел Джон со входа.

Джессика не знала, слышал он разговор с Джефом или нет. Если да — ей конец этой ночью.

Ее пугало, что ее муж всегда носит черную одежду. Ходит тихо, будто вор в ночи. И его глаза слишком темные и порочные. Джон мог лишь казаться хорошим. Она знала, что за его душой полно тяжелых и, возможно, кровавых поступков.

— Джонни, привет. Какой же я посторонний? Я Джеф, лучший друг Джессики.

Лицо Джона перекосило. Вообще не скрывал отношения к ее другу. Мог бы, между прочим, проявить терпение.

— Дверь там, — он показал рукой на выход.

— Но…

— Испарись, я сказал.

Джону не пришлось говорить дважды. Джеф выбежал, пряча растерянный взгляд. Джессика завидовала другу, ведь это не он остался наедине с этим разъяренным мужчиной. Он способен одной рукой ее придушить. Сил ему хватит.

— Ну и зачем ты так с ним? Джеф безобиден…

— О чем ты думала, Джесс? Я просил тебя не говорить ни с кем о нашем браке. А если бы Дейзи была дома? Или о ней ты тоже рассказала?

— Это абсурд, Джонни. Отрицая наш брак, мы от этого не перестанем быть женатыми.

— Да неужели? — Джон подошёл к ней вплотную. — Не ты ли меня об этом просила?

— А вдруг я передумала?

— Это неважно. У меня есть враги, которые непременно заинтересуются моей семьей. Это не значит, что я тебя не люблю. Мне просто нужно время разобраться во всем. Я буду благодарен тебе, если ты потерпишь и отнесёшься с пониманием.

Вопреки ее ожиданиям, его голос смягчился. Он коснулся ее лица и мягко улыбнулся. Когда Джон становился таким, невозможно ему сопротивляться.

— Во что ты ввязался?

— Я скучал, — как обычно проигнорировал ее вопрос и нежно коснулся ее губ в легком поцелуе.

Она нехотя ответила. Целоваться Джон Ноулз умел. Так, что у неё ноги подрагивали. Интересно, что он в ней нашёл? Почему упрямо говорит про любовь, хотя видит, что не вызывает ответных чувств у неё? Да она никогда и не говорила, что любит его.

Невзирая на ее сопротивление, муж легко поднял ее на руки, словно она ничего не весила, и отнес в спальню.

Джон любил ее. Да, Джесс точно знала это. И он правда хотел, чтобы ей было хорошо в постели с ним, но она никак не могла дойти до финала. До брака с ним она симулировала, как подобает хорошей актрисе, но потом перестала, мечтая получить реальное удовольствие.

Потерпев фиаско в очередной раз, она встала с супружеской постели, вытирая слёзы.

— Что происходит, Джесс? — Джон поймал ее за руку. Беспокоился.

— Я не люблю тебя, ясно? — вырвалась она. — Меня тошнит от твоей правильности, нежности, великодушия. Я все время чувствую себя недостойной дешевкой, которую ты купил.

— Джесс…

— Ты душишь меня. Мне нужно выйти в свет. К друзьям. Это невыносимо. Видеть тебя не могу.

Джон больше ее не держал.

Молча смотрел, как она одевается и вызывает такси до клуба.

Даже здесь проявлял своё благородство. А ей так хотелось, чтобы он остановил ее, прижал к себе и дал ей выплакаться. И черт с ним с этим сексом. Ведь когда он ее обнимал, она начинала верить в их прекрасное будущее.

— Позвони мне, когда захочешь уйти из клуба. Я заберу тебя домой, — сказал он перед тем, как она вышла из дома.

Она обернулась. Джон мрачно провожал ее взглядом. Джесс молча кивнула и направилась к машине такси, ждущей у ворот их особняка.

В клубе Джесс пила коктейли, которыми ее угощали мужчины, слушала комплименты и танцевала до боли в ногах. В какой-то момент она совсем перестала соображать.

Красивый мексиканец закинул ее на плечо и потащил в одно из подсобных помещений клуба.

— Повеселимся, детка? — он бросил ее на прокуренный кожаный диван и раздвинул ноги. Ее короткое платье задралось до самой талии.

Игривое настроение улетучилось. Что она творит? Она замужем!

И даже без удовлетворения секс с ее брутальным мужем куда приятнее, чем с незнакомцем.

— Мне пора, — Джессика попыталась встать, но мексиканец со всего маха ударил ее по лицу, откинув ее на диван обратно.

— Ах, ты ж ублюдок!

Она услышала ругательство мужа. Наверное, от шока и алкоголя появились галлюцинации.

— Проваливай, — буркнул недовольный мексиканец.

— Можешь прощаться с жизнью, скотина.

Это точно Джон.

Джессика в тумане алкоголя открыла глаза. Это и правда Джон. Злой, как тысяча чертей, схватил мексиканца за волосы и ударил его головой об стену.

— Это моя жена, — прорычал Джон, засадив ногой в пах противнику. Мексиканец упал на колени, взвыв от боли, но попытался оказать сопротивление. Очень зря. Джон отразил удары и выкрутил ему руки.

Джессика услышала хруст костей.

— Ты сегодня пожалеешь, что вообще на свет родился. Ты смотреть неё недостоин, ублюдок. А ты ударил ее. Можешь представить, что я с тобой сейчас сделаю?

— Джон, остановись, — Джессика от шока немного протрезвела и серьезно испугалась своего мужа. Никогда не видела его таким. И представить не могла, что он способен на такую жестокость. — Ты убьешь его!

— Именно это я и сделаю, любимая жена. Смотри. Так будет с каждым, к кому будешь особенно благосклонна.

Джон избивал мексиканца до тех пор, пока тот не превратился в окровавленное месиво. Джесс плакала и умоляла его прекратить, но все без толку.

Когда на шум зашли охранник и владелец клуба, Джон залез во внутренний карман блейзера, достал кредитку и вручил ее владельцу.

— Приберитесь здесь. Если этот урод выжил, передайте ему привет от меня.

Джессика захлебывалась в истерике и слезах, пока Джон тащил ее к себе в машину.

— Что ты за человек такой? — кричала она, когда он повез ее домой

— Твой муж, — отрезал Джон. — Надо было оставить тебя с этим уродом? Тебе же вроде не очень нравилось, судя по тому, что я успел увидеть.

— Ты гораздо хуже него. Ты — монстр.

— Потому что не дал другому мужику трахнуть свою жену?

— Ты убил его, — Джессика схватилась за голову.

— Возможно, — равнодушно ответил Джон. — Никому не позволю даже пальцем к тебе прикоснуться.

Джессика впервые испытала отвращение к мужу. Настоящее.

Вот и вскрылась его темная сторона, которая так настораживала ее и не давала расслабиться. Она живет под одной крышей с этим монстром. Страх медленно растекался по венам в ожидании ужасной расплаты.

Глава 2. Веди себя хорошо

Джесс с трудом продрала глаза. Почему-то проснулась на диване в гостиной своего дома. От неудобной позы затекла шея и раскалывалась голова. Мало того, что она слишком много выпила вчера, так еще и ревела почти всю ночь.

Даже представить страшно, как она выглядит.

И почему она не в своей кровати?

Потому что там спит Джон. И он не собирается спать в другом месте. А она не собирается больше спать с ним. В своем пьяном упрямстве легла спать прямо в платье и босоножках, ремешки которых больно впились в кожу. Она сняла их трясущимися руками и потерла покрасневшие места.

— Проснулась? — зашелестел голос мужа где-то позади нее, заставив вздрогнуть. — Как себя чувствуешь?

— Лучше, чем тот парень, которого ты отправил в реанимацию, — тут же нашла что ответить Джесс. Ее не обманут заботливые нотки в голосе.

— Опять начинаешь? — он обошел диван и встал напротив нее, смотря на нее с высоты своего роста. Насколько красив внешне, настолько уродлив внутри. Ненавидела его.

— Нравится смотреть на меня, когда я в таком состоянии? — бросила она злобно.

— Ни капельки. Сходи в душ и приведи себя в порядок. От тебя чем только не несет, — грубо ответил он.

— Раз я вызываю у тебя отвращение, то, пожалуй, останусь в таком виде, — заупрямилась она, избегая прямого контакта взглядом с ним.

— Как хочешь. Мне вообще-то все равно. Просто интересно, есть ли какой-то предел у тебя, или все же себя любишь больше?

Бесит, что он прав. На какое дно она упала, позволяя себе так выглядеть и вести себя? Это настоящий позор, если папарацци засняли ее вчера в клубе.

— А еще недавно говорил, что любишь меня, — подколола его Джессика. Ненавидела его, но и не могла простить его равнодушие. Замкнутый круг какой-то.

— Кажется, от той Джессики в белом подвенечном платье на пляже Санта-Моники не осталось ни следа. Кто-то подменил ее на злобную стерву. А может, это я был слишком ослеплен, м?

Их прервал водитель, ожидающий Джона внизу.

— Все готово, мистер Ноулз. Вы едете?

— Да, спасибо, — он вежливо кивнул водителю, засунув руки в карманы. Выглядел безупречно. Излишне облегающие брюки и черная водолазка. Русые волосы лежали в идеальной прическе, разделенной на пробор с длинноватой челкой, зачесанной назад в стильном андеркате. Дорогие часы на запястье и тяжеловатый на ее вкус древесный парфюм. Джон так выглядел всегда. Неважно, какая погода, произошло ли землетрясение или у него плохое настроение.

Регулярно занимался спортом, следил за своим здоровьем, практически не пил. Максимум — бокал вина за пятничным ужином. И много работал.

Другая бы на месте Джессики умерла от счастья выйти замуж за подобный мужской экземпляр. Она тоже умирала. Только от отвращения. Слишком идеальный и скучный. Невыносимо. Джесс не могла припомнить, когда он в последний раз просто улыбался.

— Где ж я тебя такого откопала-то?

— На премьере финальной серии своего сериала, — напомнил он. — Забыла? И зачем тебе обременять себя столь неприятными воспоминаниями?

— Подруги спрашивают. Завидуют моему фантастическому счастью.

— Я же просил, Джесс… — Джон достал телефон из кармана брюк и при ней отправил кому-то сообщение. — Мне пора.

— Куда ты? Надолго?

— Не надейся привести в этот дом кого-либо. За тобой будут следить мои люди круглосуточно.

— А если захочу провести время с любовником?

Джон оторвался от телефона и вскинул на нее пугающий взгляд. Тяжелый такой, что Джесс вся мурашками покрылась.

— Странно слышать от тебя подобные вопросы. Ты вчера прекрасно видела, что случится. Это лайт версия событий, Джессика.

Она вздрогнула, когда он пригладил ее волосы и пропустил запутанные пряди между пальцев.

— Уезжаю надолго. Не уверен, что ты будешь скучать.

— А ты? Будешь? — спросила она, прежде чем подумала. Едва язык не прикусила себе. Но надеялась на положительный ответ. Ей нравилось, что он к ней относился по-особенному, хоть и не отвечала взаимностью.

— Не знаю. Возможно по девушке, с которой познакомился да… но по стерве, на которой я женился — ни за что на свете не буду скучать. Пока, Джесс. Веди себя хорошо.

«Веди себя хорошо».

Сказал, будто она несмышленая девчонка. И погладил по голове, как послушного котенка.

Она прожигала взглядом его удаляющуюся спину. Только не оборачивайся. Пожалуйста, не нужно. Не делай вид, что тебе не все равно.

Обернулся.

В сердце Джессики что-то больно кольнуло. Она перевела взгляд на свои переломанные ногти.

Даже когда она в таком виде, он все равно беспокоился.

Она его не прогоняла. Он ушел сам, но дал понять, что если она передумает и попросит, то он останется.

Она не передумает.

Засушливая Калифорния не сравнится по уровню пекла с Техасом. Вот где точно Джон ни за что бы не жил. Но мать Джессики обожала свой маленький городок и никуда переезжать не собиралась, хотя молодожены много раз предлагали ей поселиться к ним поближе.

Эдна Палмер очень принципиальная и уверенная в себе женщина. Никогда ни от кого не зависела, тем более не хотела постоянного внимания от дочери.

Джон поглядывал то на дорогу, то на спидометр, чтобы не превысить скорость. Полицейские здесь любили останавливать за превышение скорости, а потом могли еще надолго задержать в связи с оформлением документов. Особенно в таких маленьких городках, где все друг друга знали и любая незнакомая машина вызывала вопросы.

Он прилетел из Лос-Анджелеса в Даллас, в часе езды от которого жила мать Джессики.

До конца не понимал, зачем он ехал к ней. Что он хочет узнать? Пожаловаться ей на ее же дочь? Как глупо.

Глупо, да. Но он просто хотел ее видеть. Поговорить по душам. И потом принять решение. Правильное решение.

Джон сгоряча едва не запустил бракоразводный процесс. Потом одумался. Его жена несчастна. А он ничего не мог с этим поделать. Ему нужно попробовать возродить их чувства. Или до конца убедиться, что все безнадежно. Пока что решил выдержать паузу. После Эдны уедет подальше. Как раз часть переделок на вилле в Палермо нужно принять у подрядчика.

Эдна любила сидеть на веранде своего одноэтажного дома, любоваться на цветы, выращенные своими руками и попивать холодный послеполуденный чай.

Джон как раз и застал Эдну здесь.

На ней белые хлопковые брюки, испачканы в земле, а на голове большая соломенная шляпа.

— Неужели мой красавчик захотел меня проведать? — Эдна резво встала с кресла-качалки и спустилась с веранды навстречу Джону.

— Здравствуй, Эдна. Ты с каждой нашей встречей все хорошеешь, — похвалил он. Это правда. При первом знакомстве у нее был даже лишний вес, а сейчас скинула несколько размеров.

Она встала на носочки и поцеловала в щеку зятя.

— А где Джессика? — поинтересовалась она, заглядывая в машину.

— Немного приболела. Да и она не знает, что я здесь.

— Тогда пойдем в дом, угощу тебя. Ты вообще ел сегодня?

— Если честно, то не помню. Не до этого было.

— Ох, вечно занятой. Даже поесть ему некогда.

Последнее время Эдна не работала. Она бы не приняла денег от Джона, поэтому он втайне договорился с владельцем магазина, где она работала кассиром. Ее “сократили” и выплатили “пожизненное пособие”. Эдна если и догадывалась о том, откуда у владельца небольшого магазина около десяти тысяч долларов пособия в месяц для уволенного сотрудника, то никак не подавала вида. Для этой женщины он бы сделал что угодно, жаль только, что она не умела принимать помощь. Даже когда он подарил ей машину, она долго на ней не ездила, боясь поцарапать, пока Джон не пригрозил сдать ее на металлолом.

Эдна накрыла на стол. Угостила его чаем со свежими травами и собственным пирогом, который готовила каждый день, ведь ее подруги-соседки частенько устраивали с ней посиделки.

— Ну, давай, рассказывай. Что натворила моя дочь? — Она попивала чай из старинного сервиза, который ей достался, кажется, еще от бабушки. — И не смотри на меня так. Я знаю, что она не подарок.

— Ты же знаешь, что я не буду жаловаться, — Джон смотрел на всплывший чабрец в чашке.

— Тогда зачем ты приехал?

— Она не любит меня, Эдна. И я ничего не могу с этим сделать.

— Я не фея-крестная, чтобы приготовить тебе универсальный рецепт любви. Сама бы с удовольствием хотела узнать, что это такое. Я не про ту любовь, от которой крышу сносит, и ты оглянуться не успеваешь, как проматываешь свою жизнь с алкоголиком под боком. А про настоящую, когда каждый уважает и бережет друг друга. Ты ведь про такую любовь, верно?

— Похоже, что да. Я думал, у нас так с Джессикой, а все скатывается к безумию и первому варианту.

— Ты начал пить? — удивилась Эдна.

— Не я.

Ее чашка звякнула о блюдце.

— Твою ж мать. Вот что ей неймется, а?

Теща и раньше могла выпустить из уст крепкое словцо, но сейчас в отношении дочери это звучало совсем уж резковато.

— Я должен о чем-то узнать?

Эдна не стала увиливать и рассказала о детстве Джесс. Об ее отношениях с отцом. И о том, что она до сих пор не понимает, почему родители развелись и мать не давала общаться с отцом.

— Он вечно находился в пьяном угаре. Я работала за нас двоих, чтобы прокормить и одеть дочь. Только он все равно оставался хорошим весельчаком. Они с ним прекрасно проводили время, пока я пахала. Он мог забрать ее со школы и уехать на неделю на гастроли любимой группы автостопом. С папой ей было весело. А я заставляла ее учиться. Я потом и вовсе выгнала любимого папочку из дома. Не разрешала водиться с курящими парнями в кожаных штанах и не позволила бросить школу. Вот такая я зануда.

— Я не заметил, чтобы у вас были плохие отношения.

— Она уже выросла и многое осознала, но ты ведь такой же как я, и ей это не нравится больше всего. Не пьешь, ведешь правильный образ жизни, много работаешь.

«Не разрешаю водиться с парнями в кожаных штанах», — подумал про себя Джон. Правда, он не верил до конца, что Джессика способна на измену, да еще в такой обстановке. Мексиканец намеревался ее изнасиловать и, к счастью, Джон вовремя подоспел, пока тот не нанес увечий его невменяемой от алкоголя жене.

Раскаивался ли он за тяжкое нанесение вреда здоровью? Ни секунды. Пускай это напугало Джесс, но если бы можно было вернуться назад, он бы поступил точно также. Даже не сомневался.

Главное, чтобы Джессика больше не проводила подобным образом время. А то он либо в тюрьму сядет, либо сам ее прикончит.

— Предлагаешь мне начать пить, чтобы она меня полюбила? — усмехнулся Джон. Слишком бредово.

— Нет. Ни в коем случае. Вам еще здоровых детей нужно родить.

Ага, если до них дойдет когда-нибудь.

— Джон, я понимаю, что прошу слишком много. Возможно, моя дочь совершила уйму ужасных вещей, или это еще предстоит. Но дай ей время. Ей нужно привыкнуть и понять, что ты — настоящий и нормальный.

— Зачем? Ради чего? Пока она ищет себя, я могу создать нормальную семью. Хотя после такого опыта вряд ли это возможно.

— Джонни, лапочка, я не хотела этого тебе говорить. Но мне осталось жить не дольше полугода.

— В смысле? — он не заметил, как отломал тонкую ручку у чашки и порезал пальцы. — Что значит жить осталось полгода?

Он выругался, бросил чашку в раковину и промыл царапину холодной водой, чтобы остановить кровь.

— У меня рак на последней стадии.

— И ты молчишь? Почему не сказала? Я найду врачей и мы…

— Джонни, остановись. Меня не спасти. Максимум вы продлите мою жизнь на год-два, но эта жизнь будет полна мучений. А я хочу умереть с волосами на голове. Достойно. Чтобы на мои похороны пришли все мои близкие и простились со мной, а не привидением, которому было все равно — жить или умереть.

Джон в полном оцепенении провел ладонью по лицу.

— Лучше жить без волос, чем умереть с ними, Эдна. Что за глупости ты несешь? Я найму тебе лучших врачей. Мы спасем тебя.

— Сынок, остановись, — она встала и коснулась тонкими пальцами его руки. Ее бледная тонкая кожа на фоне его золотистой и пышущей здоровьем.

— Ты не можешь так поступить со мной, — запротестовал Джон, потрясенно смаргивая подступающие слезы.

— К сожалению, мы все рано или поздно умираем, Джонни. Но ты должен пообещать мне, что ни за что не оставишь мою дочь. Неважно, будешь ты ей мужем, другом или врагом. Пообещай быть рядом и заботиться о ней.

— Эдна, ты могла даже не просить меня об этом. Джессика не будет ни в чем нуждаться.

— Но и счастливой ты ее не сделаешь, — вздохнула Эдна.

— Зато защищу от большего несчастья. Обещаю.

— Если даешь обещания, выполняй их безоговорочно, Джон.

Этот урок он усвоил на всю жизнь.

— Чистый «Мартини», пожалуйста, — попросила она бармена, устроившись за барной стойкой. Джесс ждала подругу, которая почему-то опаздывала. Впрочем, она никуда не торопилась. Наслаждалась модной электронной музыкой, покачивая в такт плечами, и улыбалась симпатичному бармену.

Вопреки ее самым худшим ожиданиям, Джон хоть и выставил охрану следить за ней, но свободу действий и передвижений не ограничивал. Все ее счета и карты работали как обычно, в деньгах она не нуждалась. Последние две недели тоннами закупала одежду и украшения, чтобы немного себя утешить. Но Джон не попрекал ее этим. Ему всегда плевать на деньги.

Впрочем, Джон вообще с ней не разговаривал. Не звонил, ни приезжал. Даже ни одного сообщения не написал. Растворился в воздухе. Поначалу она радовалась своей свободе от него. Вдыхала воздух полной грудью.

Но вот уже прошло две недели после той ужасной ночи. Две недели его нет. Как будто она и замуж никогда не выходила за него. О нем напоминали только вещи в гардеробной и несколько фотографий в его кабинете с их свадьбы.

И какой-то червячок сомнений начал закрадываться.

Ловила себя на дурацких мыслях вроде: «а что сказал бы Джон, увидев ее в этом платье?».

Думала не только о том, чтобы он сказал, но и живо представляла его пламенный взгляд на себе и порочную ухмылку.

А что если он нашел себе другую женщину? Прекрасно с ней проводит время? В своем воображении Джессика нарисовала его избранницу. Красивая без сомнения, иначе бы Джон не обратил на нее внимание. Блондинка, как его жена или брюнетка? Брюнетка точно. Для разнообразия.

И чем больше воображала себе несуществующую соперницу, тем сильнее впивалась ногтями в ладони от злости. 

Нет-нет. Нужно успокоиться. Джон ни за что не поступит так с ней.

— Налей мне черный «Бакарди» со льдом.

Джессика покосилась на мужчину, заказавшего необычный для ее круга напиток. Она придерживала место возле себя для подруги. Отвлеклась на мысли о Джоне и не заметила, как незнакомец сел рядом с ней. Попросить его встать? Уже поздно и не к месту.

Бармен подкатил к нему стакан со льдом по глянцевой каменной поверхности бара. Мужчина остановил его длинными изящными пальцами в толстых металлических кольцах и подождал, пока стакан наполнится темным ромом.

Мужчина? Скорее парень. Молодой и невероятно притягательный. Наверное, ее ровесник или чуть старше. Джессика не могла отвести взгляда от его загорелых сильных рук, покрытых татуировками. Узоры начинались на запястье с дорогими часами и прятались под короткими рукавами обтягивающей черной футболки.

Джессика с трудом заставила себя отвернуться от него. В горле пересохло. Сделала глоток «Мартини». Немного отпустило. Наверное, какой-нибудь рок-музыкант или рэпер. Обычно в этот клуб такие люди не заходили. Здесь обитали гламурные девицы и парни в отглаженных рубашках, ищущих приключения на ночь.

— Я занял чье-то место? — спросил парень, наклонившись к ее уху, чтобы не кричать сквозь музыку. Джессика готова была провалиться сквозь землю, заметив на своих руках табун мурашек. Незнакомец окатил ее приторно-тягучим ароматом рома и ванили, вызывающим в ней новые странные чувства.

Вот сейчас самое время ответить, что место действительно не для него.

— Нет, все в порядке, — вопреки всяким доводам рассудка произнесла Джесс, повернувшись к парню. Его лицо в паре дюймов. Слишком близко. Он улыбнулся и медленно отдалился. Голубые глаза и черные волосы. Уникальное сочетание. Какое-то даже диковатое. Длинные темные ресницы заостряли его цепкий и холодный взгляд. Высокий лоб, правильные черты лица, прямой нос и слегка выступающие скулы. Он не был накаченным и большим, но сила и рисунок мышц явно выделялись под футболкой. Да и ширина плеч демонстрировала положительное отношение к силовым тренировкам у своего обладателя.

— Тогда почему так таращишься? — его голос низкий и пробирал до мурашек, табун которых покидать ее кожу не собирался.

— Я… не… в общем… впервые вижу, чтобы кто-то пил чистый ром, — еле подобрала ответ Джессика.

— Он не чистый, а со льдом. Лед понижает градус, — обыденно уточнил парень. — Как тебя зовут, красотка?

Беги, Джессика! Вызывай такси и мчись домой. Здесь слишком горячо и опасно. Ты замужем, Джесс! Джон убьет тебя и этого бедолагу. Если раньше до нее не доберутся его цепные псы, следящие за каждым ее шагом.

Она опустила глаза на его губы. Улыбка потрясающая. Дерзкая, необыкновенная, заставляющая верить всему.

— Джессика, но можно просто Джесс, — представилась она.

— Вижу, Джесс, с ума сходишь от любопытства, — ее собеседник жестом подозвал бармена и заказал еще одну порцию рома. — Попробуй. Тебе понравится. За тебя.

Джессика взяла стакан в руку и сделала осторожный глоток. Терпкий напиток обжигал крепостью, но отдавал спелыми сладкими фруктами, оставляя приятное послевкусие.

— Неплохо, — заметила Джесс, постепенно привыкая к вкусу напитка.

— Неплохо? — хохотнул притягательный незнакомец, зачесав пятерней свои волосы назад. — Ты хотела сказать, что ром настораживает вначале, но вызывает дичайшее желание повторить?

— Все так, — Джессика мягко улыбнулась, взглянув на дисплей своего телефона. Подруга не звонила. Шейли не пришла. Это странно. — Как тебя зовут?

— Это имеет значение? — удивился он. Как будто удивился, но не удивился на самом деле.

— Мое имя ты знаешь, — отметила она.

— Так ты кого-то ждешь или одна тут сидишь?

— Уже не одна, — внезапно осмелев, Джессика взмахнула в тосте стакан с ромом и опустошила его в несколько глотков. К глазам подступили слезы из-за крепкого градуса. Ром моментально вскружил голову, как и незнакомец рядом.

— Вижу, ром тебе понравился, — он усмехнулся и пробежался пальцами по ее оголенной коже на руке.

Джессика дернулась, но руку не отняла. Втянула в себя воздух, чтобы не поддаться сумасшедшему притяжению.

— Я замужем, — выпалила, поддаваясь остаткам разума.

— И где твой муж? — парень отнял от нее руку. Разговаривал, склонив голову набок, будто жаждал разобраться — лжет она или говорит правду.

— Его здесь нет. Но за мной пристально наблюдают его люди. Если не хочешь проблем, лучше тебе со мной не связываться, — предупредила Джессика.

— Детка, запомни — я и есть твоя проблема, — он подмигнул ей, рассмеявшись. Джессику словно кипятком окатили.

Жарко. Душно. Нужно бежать. Бежать. Бежать. Бежать.

— Хочешь сбежать? Я обставлю так, что никто и не догадается, где ты.

— Я не могу сбегать с парнем, чье имя даже не знаю, — запротестовала Джессика. Но его предложение дурманило похлеще рома.

— Друзья называют меня Санто — или Святой.

Он больше похож на демона, внезапно появившегося с контрактом на покупку ее души.

— Но ты можешь звать меня Чез.

Чез. Такое странное имя. Скорее всего такое же несуществующее, как и его прозвище.

— Чез и Джесс. Хорошо звучит, — он широко улыбнулся, вставая. — Иди в женский туалет. Я буду ждать тебя там.

— Зачем?

— Как зачем? Неужели не хочешь провести ночь на свободе?

Это самое заманчивое предложение в ее жизни. Джесс прожигала взглядом спину Чеза. Такой же высокий, как ее муж. Она не пойдет за ним. Не пойдет. Уже до сравнения с Джоном скатилась.

Она не простит себя, если позволит себе лишнего.

А простит ли она себя, если откажется от свободы?

Джессика взяла сумочку и направилась к выходу.

— Джесс! Извини, пожалуйста! Водитель моего такси не умеет ездить по навигатору, не знает город и говорит только по-испански. Давно ждешь? — ее подруга, Шейли, веселая и заводная девушка с каштановыми волосами в обтягивающем коротком платье приехала сюда явно не только для того, чтобы встретиться с подругой. Она перехватила Джессику на пути к выходу.

Джесс могла бы остаться с Шейли.

Могла бы поехать домой, запить и забыть свое одиночество, тихо ненавидя мужа.

Ее окатила дрожь от воспоминаний о прикосновениях Чеза к своей коже. Воображение подталкивало узнать, каково это, когда его руки с тату снимают с нее одежду и ласкают ее тело. Уверена, такое она никогда в жизни не забудет.

Вопреки здравому смыслу и чувству самосохранения, Джесс улыбнулась Шейли и сказала, что ей нужно в туалет.

— Не ищи меня, — попросила Джесс, пробормотав ей на ухо. — Сделай вид, что ждешь меня. А когда будут спрашивать, куда я ушла — в туалет. Договорились?

— Ох, красотка. В опасные игры играешь. Но иди. Вижу, отговаривать тебя бесполезно.

Джессика озорно улыбнулась. Адреналин прожигал вены. Сердце грохотало, заглушая шум музыки. Свобода.

Черный ром пахнет свободой.

Не успела Джесс зайти в туалет, как мужские руки затянули ее в просторную кабинку.

— Ш-ш-ш, — Чез приложил палец к своим губам, чтобы она не думала поднимать шум.

И было от чего.

Вместе с ними в кабинке сидела девушка. Без сознания.

— Поменяйся с ней обувью, — приказал Чез.

— Что? Ты спятил. Мне пора, — она дернулась, но он загородил выход собой.

— Перестань. Я с ней ничего не делал. Спит в отрубе.

— Это слишком…

— Так ты хочешь вырваться из своей клетки, или нет? Я могу тебе помочь, но тебе нужно делать, что я говорю. И как можно быстрее.

Джесс поколебалась еще секунду. Она находилась в ужасном месте в слишком опасной близости с незнакомцем. Его запах и тепло сильного тела волновали до потемнения в глазах.

— Что мне нужно делать?

— Моя девочка, — Чез удовлетворенно хмыкнул, коснувшись ее волос. — Забери ее ботинки. Надень на нее свои туфли.

Джесс послушалась. Чез помог разуть девушку. Сняв с себя туфли, Джессика ощутила легкий укол внутри груди. «Джимми Чу» стоимостью в несколько тысяч. Капсульная коллекция «Мюглер». Девчонке, валяющейся без памяти, здорово повезло. Туфли вполне компенсируют потерю и отключку.

Когда-то Джесс мечтала и грезила о самых скромных «Джимми Чу» из секонд-хенда. Обожала Керри Брэдшоу, завидовала ее гардеробу и считала ее иконой стиля. Туфли от «Джимми Чу» своего рода показатель принадлежности к миру глянца, шика и богатства для Джессики.

Но стала ли она счастлива, надев хрустальные туфельки? Джесс усмехнулась. Эти «Мюглер» и правда имели схожесть с туфельками Золушки благодаря прозрачному и невидимому плексигласу и сверкающей сфере на мыске.

Пожалуй, роль Золушки не для нее.

А вот туфли на девчонку не налезли из-за размера.

Чез попросил оставить попытки. Джесс выпрямилась, и он накинул поверх ее черного короткого облегающего платья кожаную куртку. Свою, наверное, потому что пахла ромом и ванилью, как сам Чез.

— Спрячь волосы.

Протянул кепку. Да откуда он это все достает? Значения не имело. Главное сбежать. Закрутив волосы волосы в узел, она прикрыла их кепкой, натянув козырек на лицо. Подняла голову, чтобы взглянуть на своего спасителя. Он оказался выше нее. И правда, ростом как Джон, может быть чуть-чуть ниже. Но не такой широкоплечий и мрачный.

Чез же откровенно веселился.

— Что? — Джесс подняла руки, но их не было видно из-за длинных рукавов кожанки, в которой она буквально утонула.

Чез оставил ее без ответа. Он выглянул из кабинки, оценил обстановку и осторожно вывел ее из помещения туалета. Уже в холле клуба он положил тяжелую руку ей на плечи, прижимая к своему боку.

Большие ботинки елозили ей по пяткам, но держались, благодаря высокой и тугой шнуровке спереди. Лица она не поднимала, полностью доверившись Чезу. Воспользовавшись моментом, уткнулась в него, согреваясь теплом его тела. Роскошного, нужно признать.

Они зашли в подсобное помещение, двинулись дальше через кухню и кабинеты администрации. Чез дернул дверь в конце коридора. Выход для персонала.

— Эй, что вы… — кто-то окликнул их. Чез поднял руку. — А, Санто! Давно не видел.

— Мне некогда, — бросил Чез и вывел Джессику на улицу.

Влажный ночной воздух летнего Лос-Анджелеса наполнил легкие жаром. В клубе исправно работали кондиционеры и Джесс даже немного замерзла. До того, как выпила «Бакарди».

Чез подошел к спортивному мотоциклу, оставленному у крыльца для персонала. Черный «Дукати» с красными тонкими полосками ждал своего хозяина. Чез взял шлем с ручки и надел на себя.

Что? Мотоцикл? У Джесс душа ушла в пятки. Все! Достаточно на сегодня приключений.

— Шлема для тебя нет. Я не рассчитывал сегодня уезжать в компании девушки, — Чез перекинул длинные ноги через мотоцикл и устроился на водительском месте, заведя мотор. — Садись сзади.

Его взгляд в открытом визоре прожигал льдом. Как такое возможно? Неужели она действительно способна на то, чтобы стянуть обувь с другой девушки, сбежать из клуба с незнакомым мужчиной и сесть на его мотоцикл после того, как они оба выпили порцию рома?

Его татуировки, напряженные бицепсы и кисти с острым рисунком вен сводили ее с ума. Проклятое воображение. Это оно толкнуло ее в бездну.

— Да ты не бойся. Я не кусаюсь. Если сама не захочешь, чтобы я укусил, конечно.

У Джесс что-то ухнуло внутри, обдало кипятком и дернуло. Не было тягучего томления или легкого желания. Жажда. Огромная, ярая, поглощающая любой голос разума. Она хотела этого парня. И ради острого наслаждения с ним готова на все, что угодно.

Больше не колебалась. Села сзади Чеза, прижавшись своими бедрами к его. Обхватила его за талию и приникла лицом к крепкой спине. Сердце грохотало внутри. Чез усмехнулся, закрыл стекло визора на шлеме и тронулся с места.

Они мчались на высокой скорости. Чез вел мотоцикл слишком рискованно. Где-то они пролетали на красный. Резко выезжали сзади машин. Но Джесс знала — несмотря на безбашенный риск, Чез не попадет в аварию. Он из тех людей, кто упивался острыми ощущениями, играл ими и знал свой предел.

В восточной части города они мчались по полупустому проспекту, усеянному огнями уличного освещения и неоновых вывесок. Чез выбрал среднюю скорость. Джесс поняла, что он не собирался никуда ее везти для продолжения знакомства, а просто развлекал и катал по городу, дав возможность вдохнуть полной грудью. Она отпустила его и развела руки в сторону, касаясь пальцами ветра.

Чез сбавил скорость.

У Джесс в голове играла музыка. Кепка давно потеряна, золотые волосы растрепались и запутались, развеваясь вслед за ней как знамя свободы. Холодный воздух проник ей под куртку, лаская ее грудь и плечи.

Джесс задвигалась в такт своей музыки, громко смеясь.

Даже если это последний момент в ее жизни, она счастлива.

Чез остановился на светофоре и погладил ее обнаженное бедро, пронзив током все ее естество. Джесс дернулась, с шумом вдохнула и крепко прижалась к Чезу. Секунды светофора вторили ритму ее музыки и биению сердца. Чез выжал газ и помчал Джесс в новую неизвестность.

Чез остановился на заправке. Бензин в баке после их покатушек быстро закончился. Джесс слезла с мотоцикла, чтобы немного размять ноги. Походила кругами, с опаской поглядывая на Чеза. Он снял шлем. Черные волосы пришли в полный беспорядок, но его это, кажется, не заботило. Просто тряхнул головой, решив, что его прическе это достаточно.

— Куда тебя отвезти? — спросил он, вытащив заправочный пистолет из бака. Приготовился снова сесть за руль мотоцикла.

Стойкий характерный запах бензина ассоциировался у Джесс с опасностью. Как и этот мужской экземпляр.

— Отвези к себе, — выпалила Джесс. Заметив, как его холодные глаза зажглись интересом, тут же похвалила себя за сообразительность. Сегодня она не собиралась упускать свое.

— Моя девочка хочет продолжения? — Чез приподнял одну бровь и прошелся глазами по ее фигуре.

Странно, что он называет ее своей. Возможно. Да. Поэтому у нее задрожали ноги в ожидании настоящих прикосновений?

— Не откажусь. Затягивает, сам знаешь, — Джесс пыталась показаться невероятно крутой. Бесстрашной. Смелой. Без рамок и границ.

— Если будешь жалеть, то это только твои проблемы, — Чез надел шлем, перекинул ногу через сиденье и удобно устроился. Подождал, пока она сядет сзади и обхватит его торс.

В этот раз стиль управления Чеза перерос из авантюрного в агрессивный. Он почти не притормаживал и мчался на сумасшедшей скорости прямиком к себе. Джесс не хватало воздуха. Она уткнулась лицом ему в спину, защищаясь от ветра.

Когда он остановился у старой кирпичной постройки, Джесс колотило. То ли от холода, то ли от страха. Уже не казалась себе такой крутой. Что она вытворяет? Если Джон узнает, а он обязательно узнает, то…

— Что, уже передумала? — понимающе спросил Чез, сняв шлем. Улыбался высокомерно. Будто знал, что творится у нее на душе.

— Я — нет. Может, ты передумал?

— Я? Ни за что не откажусь от такой возможности. Моя девочка хочет меня, а я спокойно ее отпущу? Как ты себе это представляешь?

Он странный. Говорит о ней в третьем лице и все время проверяет на прочность. Впрочем, это ее инициатива. Он бы отвез ее домой, если бы она попросила, но… она попросила о другом.

Чез подошел к черным железным воротам, вделанным в стену постройки. Как оказалось, это гараж. Он открыл ворота и закатил мотоцикл. Краем глаза Джесс заметила еще две машины внутри.

Не хочет же он сказать, что это его дом? Мрачный. И район безлюдный, но Джесс чувствовала, что здесь не все так просто.

— Пошли, — он взял ее за руку и повел за собой к узкой железной двери. — Да ты ледяная! Ничего, сейчас согреешься.

Что если это какой-то заброшенный склад или офис? Неужели Джесс позволит себе заниматься сексом в подобном месте?

В том, что у них будет секс, она не сомневалась. Его ладонь посылала по ее руке нервные импульсы, заставляя трепетать. Он просто держал ее за руку и ничего больше. А может, все дело в том, что она решилась на нечто постыдное и неправильное? Она знала только его имя и где он живет, а уже готова развлекаться с ним всю ночь напролет.

— Целоваться не будем. Секс с презервативом, — выдвинул свои условия Чез.

Неожиданно по-деловому и грязно. Разговаривал как с шлюхой.

А разве он не прав? На какое отношение она рассчитывала? Призналась, что замужем и за ней пристально следят. Как только упорхнула из-под надзора, тут же захотела секса с первым попавшимся мужчиной.

С другой стороны, это не просто мужчина. Это Чез, от которого у нее кругом шла голова. Как ни от кого прежде. Упустит его сегодня — пожалеет.

— Идет, — согласилась Джесс.

Чез отпустил ее и направился в ванную.

— Если хочешь выпить, там на кухне есть бар. Наверху в спальне есть еще одна ванная комната.

Джессика осталась ненадолго наедине с собой в интересном доме Чеза. Весь дизайн выполнен в модном стиле лофт. Кирпичные стены, черные и металлические светильники. Мрачные картины, развешанные в гостиной. Кухня почти без мебели, но с отличным балконом-террасой, с которого открывался вид на Лос-Анджелес. Дом стоял на холме, благодаря чему часть города простирались перед глазами как на ладони.

Пить она не стала и поднялась по деревянной винтовой лестнице без перил в спальню. Остановилась как вкопанная у большой кровати с белым постельным бельем, ярким пятном выделяющейся на фоне темных кирпичных стен. Но не кровать смутила ее. Рисунки. Множество рисунков с обнаженными женщинами разбросаны, казалось, повсюду. Краска, карандаши. Полнейший хаос. Значит, Чез не рок-музыкант, а художник. Жаль, Джессика не разбиралась в искусстве. Судя по дому и мотоциклу, дела у него шли неплохо. А место такое, потому что все художники ищут уединения.

Спальня удивила ее отсутствием двери. Видимо Чез чаще всего бывал здесь один. Смущаясь и не желая узнавать о хозяине больше, чем нужно, Джесс зашла в ванную, чтобы привести себя в порядок.

Она ужаснулась, увидев себя в отражении в зеркале. Волосы напоминали огромное гнездо. Нарощенные ресницы пучками торчали в разные стороны. Красная помада давно съедена. И еще от нее несло дорожной пылью.

Что она здесь делает?

Джесс прикрыла глаза и стукнула ладонью по зеркалу. Она предает Джона. Ее любит мужчина высочайшего класса. На него заглядываются женщины и с завистью ворчат вслед Джесс из-за того, что она урвала такую добычу раньше них. Он давал ей все. Все, о чем бы она не попросила. А в благодарность она собралась заниматься сексом с незнакомцем.

Пожалуй, ей пора домой. Поиграла в крутую девчонку и хватит с нее.

Она быстро приняла душ, чтобы смыть с себя едкий запах пыли. Пришлось воспользоваться средствами Чеза. Черт, даже его гель для душа возбуждал ее рецепторы. Нужно прекратить о нем думать. Джон. Она замужем за Джоном.

Волосы мыть не стала, но слегка расчесала. Накрасила губы своей любимой вишневой помадой. Хорошо, что сумочку она не забыла. Надев обратно платье и белье, Джесс покопалась в сумочке снова. На этот раз в поисках телефона, чтобы вызвать такси. Странно. Нет его. Может в кожанке? Тоже нет.

Холодок пробежал по коже. Чез мог делать с ней, что угодно, и никто не узнает об этом. Может удерживать здесь и ее никогда не найдут.

Так, нужно успокоиться и попросить его отвезти ее домой.

Она вышла из ванной. Вот сейчас Джесс испугалась не на шутку.

Обнаженный Чез стоял у кровати в полной готовности.

— Хочешь трахаться в одежде? — спросил он, поглаживая свой эрегированный член.

Джесс сглотнула.

— Я хочу домой. Не могу найти телефон. Наверное, я его потеряла. Вызови мне такси, пожалуйста.

Ее голос больше похож на писк. Так дрожащие птенцы себя ведут, а не взрослые замужние женщины.

Джесс не могла отвести взгляда от его тела. То, что она нащупала во время езды на мотоцикле, теперь предстало во всей красе в чистом виде. Рисунок мышц на руках и груди оплетали татуировки. На груди по центру изображен большой крест, а от него расходились крылья ангела по ключицам. «Святой» — так его называют друзья. Может, поэтому? Как же хотелось прикоснуться… Нельзя, Джесс. У тебя есть свой мужчина. Да, без татуировок, но куда лучше. 

Наверное.

— Никуда ты не хочешь, Джессика, — назвал ее полным именем, слегка издеваясь. Заметил, как она смотрит на него.

— Мне нужно домой. К мужу, — напомнила она ему.

— Зачем?

Он подошел к ней и схватил за шею, вынуждая приблизиться к себе.

Она невольно коснулась его груди. Разряд. Снова шибануло током.

— Тебе же нравится трогать меня, — шепнул он ей в губы. Голубые ледяные глаза горели безумием. Запах ванили и рома смешался с табаком. Он курит. Его руки пахли сигаретами. Ни с чем не перепутает этот запах

Джесс не вырывалась, загипнотизированная дьяволом. Свободной рукой он по очереди спустил лямки платья, обнажив ее грудь. Чез взял ее ладонь и положил на свой член. Горячий. Обжигающий. Но она не отпрянула, ввязываясь в игру. Чез отпустил ее шею и сжал два полушария груди. Джесс не гордилась ею. Размер не слишком большой, но, как оказалось, идеально подходящий под его сексуальные руки. Он сминал грудь и поигрывал пальцами с розовыми вершинками, пока она ускоряла ладонью темп.

— Ох, какая горячая, — Чез пролез под ее платье и нижнее белье, коснувшись увлажненного лона. Какого… мокрого и изнывающего от желания с самого клуба.

— Чез, нам нужно остановиться, — прошептала Джесс, воспользовавшись остатками разума.

— К мужу хочешь? До сих пор? Хм…

Чез застал ее врасплох. Резко обошел ее, толкнув лицом на кровать. Пока Джесс пыталась встать, Чез задрал подол ее платья и спустил белье.

— Скажи, Джессика. Ты хочешь к мужу?

Он ввел несколько пальцев в ее лоно, поглаживая другой рукой клитор.

— О-о-о, — протяжно завыла Джесс от острого наслаждения. Что происходит? Почему ей так огненно хорошо с ним?

— Ну же? — допытывался он, а она была не в силах сказать ни слова, стоя на четвереньках на разбросанных в постели рисунках. Перед ее глазами лежал портрет какой-то женщины, которую он наверняка соблазнил точно также. Это сумасшествие завело Джесс еще больше.

Не добившись от нее ответа, Чез отпустил ее истекающее соками желания лоно. Она услышала шуршащий звук разрываемой упаковки. Презерватив. Джесс обернулась к нему, и улыбнулась от его восхитительной красоты. Чез не отпустит ее, пока не воспользуется до конца. Воспользуется? Или она им пользовалась? Не она ли так отчаянно желала огненного секса, который не получала со своим мужем?

Он шлепнул ее по ягодицам. Джесс вскрикнула от острого наслаждения. Электрический ток. Теперь уже внутри. Едва дышала. Зря. Нужно было дышать. Потому что то, что происходило дальше этого не позволяло.

Чез погрузился в нее одним резким движением, заставив ее вскрикнуть еще раз. На этот раз громче. Он разрывал ее изнутри, одновременно заполнял и соединял с собой, дотронувшись до чувствительных струн, о существовании которых она и не подозревала. Вышел из нее, оставив пустоту после себя.

— Нет! — всхлипнула Джесс, двигаясь бедрами ему навстречу.

— Нет? — Чез снова вошел в нее. Еще глубже. Ударился бедрами о ее ягодицы. — Ты хотела к мужу.

— Нет! — к какому мужу? Какого дьявола здесь происходит? Готова на все, лишь бы это не заканчивалось.

— Скажи, Джессика, — Чез задвигался в ней быстрее, жестче, срывая из ее горла крики. Джесс пальцами впилась в рисунок с девушкой, комкая его. Ненавидела ее. — Скажи, твой муж тебя также трахает?

Джесс завывала от его толчков и сносящих крышу импульсов внутри, накатывающих все выше и дальше. Вверх по груди

— Джессика, ты также стонешь, когда он в тебе?

Безумие. Абсолютное и полное. Их секс порочен. 

Это все неправильно. Невозможно.

— Нет, Чез! Только ты. Ох…

Она почти дошла до пика, но он разорвал их связь, чтобы перевернуть ее на спину. Листы бумаги прилипли к ее взмокшей от пота коже.

— Запомни это чувство, Джессика, — потребовал он, снимая с нее кружевные трусики. Обхватил пальцами ее горло. Резко и во всю длину вошел в нее. Боль от его грубого проникновения смешалась с экстазом от толчков. Он ускорялся все больше, а Джесс все дальше улетала в проклятую бездну, крича громче и громче. Он размазал большим пальцем помаду с ее губ на подбородок. Голубые хищные глаза держали ее под гипнозом. Он почти не касался своим телом ее. Но в месте, где они соединялись, зарождалась катастрофа. Чем ближе она приближалась к финалу, тем сильнее пальцы сдавливали ее горло. Джесс едва дышала. Пульс участился, разгоняя кровь и ускоряя развязку. Она обхватила Чеза ногами, чтобы он проник еще глубже и жестче. Больнее.

Чез застонал и упал на нее. Трение его груди по ее изнывающему телу провоцировала еще более сильный и мощный виток наслаждение. Отрывистое дыхание опалило шею. А затем и влажные губы провели дорожку по тонкой коже Джесс.

— Укуси меня, — потребовала она, впиваясь ногтями в его спину. Чез довольно заурчал и впился зубами в сгиб ее шеи. Джесс дернулась и внезапно рассыпалась на множество мелких осколков. Она задрожала в агонии наслаждения, превратившего ее в комок электрических импульсов.

— Джессика, — прошептал Чез, смотря ей в глаза. Улыбался от особого и больного удовольствия. От своей власти над ней. Он не останавливался и вскоре сам дошел до конца, сжав до онемения ее ягодицы. Изливался и стонал, оставляя ей гематомы на бедрах.

Ей плевать. Она плыла в облаке тумана, упиваясь тем, как мужчина потерял от нее голову. Трахал ее, как никто до этого. Никто. 

Чез, что же ты сделал с ней?

Комок в горле не давал дышать.

Чем ближе подъезжало такси к дому, тем больше ее накрывало отчаяние. Что же она натворила? Счастье, что Джон в отъезде, хотя его псы наверняка уже доложили ему о выходке его драгоценной супруги.

Где ее телефон, она так и не поняла.

Такси ей вызвал Чез, особо не церемонясь на прощание. Лежал в кровати посреди хаоса из рисунков и курил сигарету, выдыхая табачный дым на нее. Она не испытывала отвращения. Знакомый и родной запах. Джесс лежала в смятом и задранном платье “Прада” на соседней подушке и смотрела на Чеза. Он не знал усталости в сексе. Не отпускал ее до рассвета, каждый раз доводя до потери рассудка от экстаза.

— Что теперь? — спросила Джессика у Чеза. Так глупо. Натворила дел. И теперь ждет, что за нее что-то решит незнакомый мужчина.

— Я вызову тебе такси, — дыхнул на нее дымом. Джесс закашлялась.

— Мы увидимся еще? — с идиотской надеждой спросила она. Зачем?

— Это вряд ли, — он усмехнулся. Но хотя бы честен с ней. — Разве что в твоих фантазиях, когда будешь отдаваться своему муженьку.

Унизительно.

Если бы у нее был телефон, она бы вылетела из этого порочного дома в ту же секунду. Но пришлось ждать, пока приедет такси.

Как она могла? Ради животного наслаждения и проклятого удовольствия, изменила мужу. Упала еще дальше самого дна. Что с ней происходит? Почему этот отвратительный тип вызывает у нее тягучее желание?

Потому что он честен. Он не прикидывается хорошим и добрым. Чез ужасен и не скрывает этого. Говорит прямо все, что думает. Поэтому он куда порядочнее Джона, скрывающего от нее свои темные дела

Однако уже возле дома ярость и ненависть к себе болью сковала грудь Джесс. Если Джон узнает, то разведется с ней и имеет на это полное право. И что тогда? Ролей у нее нет, работы нет, дома нет. Ладно, она может вернуться и к маме в Техас. Но… как же та счастливая картинка, которую она так долго и упорно рисовала себе?

Чез не хотел с ней отношений. А она не хотела, чтобы Джон бросил ее. Замкнутый круг. Голова одурманена ромом, который они с Чезом пили в перерывах между страстью, табачным дымом и мужскими феромонами. Связно мыслить точно не могла.

Нужно поскорее добраться до душа. Смыть с себя весь этот чужой и инородный, хоть и заводящий запах.

Отоспится. Придет в себя и попробует связаться с Джоном. Попытается объяснить ему что-нибудь.

Она открыла дверь ключом, но на пороге ее встретила прислуга.

— Миссис Ноулз! Слава богу с вами все в порядке! — воскликнула так, словно переживала.

Джессика не понимала, что происходит, пока не увидела мужа. От волнения ходил из одного угла гостиной в другой. Помятый. Небритый. Волосы всклокочены. Весь в черном. Как тот мрак, в который она с головой сейчас нырнула. От страха подогнулись колени, но она удержалась на ногах.

— Джесс! — воскликнул Джон, обратив на нее внимание. Обеспокоенный. Тревога на лице. За нее. За шлюху. Джесс не могла произнести ни слова. Комок в горле вырос до огромных масштабов, сдавливая дыхание и затуманивая зрение.

— С тобой все в порядке?

Голос мужа ранил похлеще ножа. Она предала его. Между ног саднило от грубоватого секса с незнакомцем, от нее несло мужчиной за километр. Что стало с макияжем на лице — даже представлять не хотелось. Ее тошнило от самой себя.

— Ты давно приехал?

— Я уже летел в самолете в Лос-Анджелес, когда мои люди потеряли тебя, — объяснил он, подходя ближе. — Что за…

Джесс боялась поднять глаза. Уставилась невидящим взглядом в пол. Джон слишком близко. Ударит ее. Уничтожит. Убьет. И будет полностью прав. Она сжала голову в плечи, боясь наказания.

— Можешь не отвечать, — тихо попросил он. В отчаянии сделал шаг назад и зачесал упавшую прядь волос со лба. Выдохнул с шумом.

— П-п-рости-и, — Джессика заикалась. Лучше бы ударил ее. Возненавидел. Но не смотрел так… как на пустое место, бывшее когда-то любимым человеком. — Я не знаю, что на меня нашло. Я была пьяна и не отдавала себе отчет. Я…

— Я, я, я, — передразнил Джон, покачав головой. — Ты хоть раз в жизни думала о ком-то, кроме себя?

— Джон, мне очень жаль. Пожалуйста… — она зарыдала в голос, спрятав лицо в ладонях.

— Просто ничего не говори. Уйди с моих глаз. Видеть тебя не могу, — Джон отвернулся к ней спиной. Сильный и уверенный в себе мужчина, распахнувший для нее свой мир, в котором она могла быть счастлива. 

Широкие плечи поникли.

Она подошла к нему обняв со спины.

— Джон… прости меня, — прошептала она, потершись щекой о его хлопковую футболку. Под ее ладонями неистово билось его сердце.

— Если еще раз прикоснешься ко мне, я сломаю тебе руки, — пригрозил он. До нее дошел смысл не сразу. Но она отскочила от него, как ошпаренная. Верила, что он выполнит свою угрозу. Он и так едва держался. — Смой с себя этот запах. Господи, от тебя несет как от пропитого алкоголика!

Даже не скрывал свою брезгливость. Поморщился от отвращения.

Джесс в слезах побежала по широкой винтовой лестнице наверх.

Это ее дом. Дом с белыми мраморными перилами. Ее хрустальный замок, разбившийся на осколки. Ни единого шанса вернуть все обратно.

Джон сидел, откинувшись в мягком кожаном кресле и уставившись в одну точку на потолке. Это полный пиздец. В голове вертелись одни маты. После встречи со своей женушкой, использованной каким-то другим мужиком, влетел в свой кабинет с желанием все разнести к чертовой матери, но тут же остановился.

Этот дом он строил с нуля. С большой нежностью и любовью. И далеко не к Джесс.

Дейзи, мама, сестра — вот для кого он живет. И вот, кто его по-настоящему любит. Ради них он готов на все, как и они для него.

Какое счастье, что Дейзи и мама сейчас гостят в Италии у его сестры, Кьяры.

Малышка Кьяра, которую он смог защитить и уберечь от грязи. Он отправил ее учиться в Рим, где ей до безумия нравилось. Неделю назад она звонила «обрадовать» его. Ей предложили контракт в крупном модельном агентстве и даже пригласили на съемки известного бренда. Джон, заменивший двадцатитрехлетней Кьяре отца, незамедлительно отправился в Рим и лично сопроводил ее в агентство, прочитав внимательно все контракты и условия. Заодно и руководителям прозрачно намекнул, что если Кьяру позовут хотя бы на одно сомнительное мероприятие, он обязательно поотрывает им руки и ноги.

Кьяра об этом узнала, но не закатывала истерики. Просто посмеялась. Она доверяла брату безгранично. Он не мешал ее свободе. Он делал ее свободу безопасной. Ценой собственной свободы. Надо отдать должное Кьяре — она отвечала ему безграничной сестринской любовью и никогда его не предавала и не подводила. Никаких наркотиков, никакого алкоголя. Парней не меняла как перчатки. Жила обычной нормальной жизнью молодой девушки, не испорченной деньгами.

Кьяра никогда не теряла веру в брата и мечтала о счастье для него. Она восторгалась как ребёнок, когда Джон объявил о своей предстоящей свадьбе. Загорелась идеей сделать ее незабываемей, но он просил, чтобы как можно меньше людей об этом знали. В итоге они с мамой постарались организовать все в красивейшем месте Санта-Моники, подключили Эдну, даже Джон пару раз связывался организатором. Он грезил подарить красивую сказку Джессике.

Уже тогда можно было бы включить голову и понять, что Джесс не стремится стать его женой. Его сбивало с толку ее смущение. Она все время опускала взгляд и нервничала. Он ошибочно воспринимал это за типичное женское волнение перед одним из самых важных событий в жизни.

Нифига подобного.

Меркантильная дрянь. Вышла за него из-за денег. Он отключил оповещения от ее кредиток, с каждым разом удивляясь ее неуемному аппетиту в тряпках и золоте. 

Джон потирал переносицу и гадал. Невозможно, чтобы Эдна воспитала свою дочь именно так. Это… невозможно! Эдна, которая не разрешала помощников по саду нанять*

После того тяжелого разговора теще вздумалось переоборудовать внутренний двор. Пришлось остаться у нее на неделю и самому все перетаскать, куда бы не указала Эдна. Порой ему казалось, что она здорово издевается над ним, но в тот момент физический труд произвел на него терапевтический эффект. Ярость из-за болезни Эдны и идиотского поведения Джесс остыла. Тогда он смог прийти в себя.

Что делать теперь — Джон боялся думать. Убивать? Найти ублюдка, посмевшего трахать его жену и убить? Подвесить, пытать, кромсать… что? Самое страшное, что тот, с кем она переспала, и не виноват вовсе. Джессика делала это по собственному желанию. И с большим удовольствием. 

В отличие от их супружеской спальни.

Проклятье!

Хотелось кричать. Не мог. Внутри все сгорело.

Из забытья его вывел звонок смартфона, лежащего перед ним на столе. Марк Брэнсон. Его личный помощник по важным и не очень законным делам. Имел нужные связи и поддерживал Джона по многим вопросам. Он жил и работал в Нью-Йорке, позволяя Джону чувствовать себя немного свободнее и пореже туда мотаться.

— Слушаю, — бросил Джон в трубку. Так и сидел с закрытыми глазами, потирая переносицу. Голова адски болела из-за бессонной ночи, перелета и утреннего потрясения.

— Джон, есть новости о Джесс? Нашли ее? — беспокоился Марк.

— Да, она дома, — проговорил он.

— Все в порядке? — Марк по его голосу умел понимать, когда дела шли хреново.

— Все нормально. Ты за этим звонишь? — Джон уже собирался положить трубку. Не до разговоров ему сейчас.

— Погоди, — по звуку слышно, как Марк сел в машину и хлопнул дверью. — Несколько дней назад я потерял из вида твоего брата. Вначале думал, что он в Майями, но его там нет.

— Упоротый придурок, — выругался Джон в трубку. — Мне не до него сейчас.

— Он в Лос-Анджелесе. Его видели в ночном клубе братьев Эспозито.

Еще этого дерьма не хватало на его голову.

— Разберусь. Спасибо, что сообщил.

Швырнул телефон обратно на стол, сбросив вызов.

Ладно. Нашлась отличная кандидатура для того, чтобы выпустить пар из-за предательства Джесс.

Джон знает, где брат останавливается в Лос-Анджелесе, скрутит его и посадит в самолет до Нью-Йорка. Потом позвонит отцу и попросит его следить за своим отродьем чуть повнимательнее. Давно бы прикончил этого маньяка собственными руками, но тогда отец прикончит его самого и его семью.

В прошлом году Джон вытащил своего единокровного по отцу брата из тюрьмы. Тот устроил здесь настоящий переполох. Столкнул два клана лбами и еще изнасиловал дочь одного высокопоставленного полицейского, закрывающего глаза на многие незаконные сделки. Джон отвалил баснословную сумму из личных средств всем пострадавшим и договорился, что его младший брат и шага не сделает в Лос-Анджелесе. Теперь этот дебил здесь, угрожая Джону новыми неприятностями.

Как будто ему проблем с собственной женой мало.

Эдна при смерти.

Что ж за наказание такое! Только начал нормально жить. И тут же все пошло по одному месту.

Джон, недолго думая, взял ключи от машины из ящика стола и отправился на поиски брата. Даже не переодевался. Наверху Джессика, а он не готов ее видеть. Убьет ее. Просто прикончит, попадись ему она на глаза. Хотя ни одну женщину за свою жизнь и пальцем не тронул. Никогда никого ни к чему не принуждал. Какого хрена вообще!

Он приказал себе остыть.

Не помогло.

Мчался по шоссе, вдавливая педаль газа в пол.

Окружающий пейзаж размазывался и в какой-то момент он просто остановился на светофоре. Красный закончился. Зажегся зеленый. Но он долго еще не мог тронуться с места. Сигналы клаксонов, ругательства водителей — все мимо. Джон не считал время. Сколько раз зажегся красный, сколько зеленый — тоже.

Злость в груди жгла, не давая нормально дышать.

Джессика. Красивая, нежная и милая. Робкая, застенчивая. Изящная и добрая. Ранимая. Так ему казалось. Женился на ней, потому что выдавал желаемое за действительное. Ему отчаянно хотелось, чтобы его любили. Ему казалось, что если окружить человека любовью и заботой, то он обязательно получит ответное чувство.

Черта с два.

Джессика — алчная девчонка, заметившая на горизонте мужика с шелестом купюр, которого можно терпеть рядом с собой и показывать друзьям в качестве трофея. Прекрасно исполнила свою роль. Заарканила. Решила, раз она это отрабатывает за деньги, то нужно обязательно найти удовольствие на стороне. Заслужила. А то приходится растрачивать свою красоту и молодость на такого монстра, как ее муж.

Он думал, что встретил женщину, с которой можно построить свою семью. Одинаковый вкус во всем. Одинаковые взгляды. Так все просто и легко. Отзывчивая любовница. Боже, как она только себя не продавала в начале их отношений. Сама же соблазнила его. Довела его до какого-то беспамятства.

А что ему еще нужно было? Жена. Красавица, превосходная любовница, отзывчивая и добрая без лишних притязаний. Плакала от счастья, когда он подарил ей новый “Бэнтли”. А ночью затащила в этот же “Бэнтли” и как следует отблагодарила. Тогда он осознал, что ему хочется возвращаться к этой женщине домой.

Да только это все мишура. Не было ничего. Нет никакой правды. Ложь. Ложь. Ложь. Больно, но признаваться себе в этой боли Джон не спешил. Все пройдет. Переживет. Переключится. Сегодня он не будет думать, что делать дальше. Сегодня он просто проживет этот день. Братом займется, например.

Договорившись с самим собой, Джон наконец-то повернул с перекрестка.

Джон припарковался возле небольшого кирпичного здания, бывшего некогда небольшой швейной мастерской. Год назад он присматривал прилегающую площадь и холм для покупки. Планировал выгодно в дальнейшем перепродать, либо застроить, но сделка не состоялась, потому что нашелся более выгодный покупатель.

И кто бы мог подумать — его брат.

Джон бежал от своего отца и его чокнутой семейки из Нью-Йорка в Лос-Анджелес под предлогом развития бизнеса на западном побережье. Удачно совпало, что ему перепало наследство от бабушки. Причем в очень крупном размере. Сам не ожидал.

Бабушка Фанни отчаянно любила старшего внука и видела в нем своего мужа. Судя по фотографиям, Джон и правда на него похож. К счастью, мало что взял от своего отца. Бабушка, зная об острых углах между отцом и сыном, отдала практически все средства Джону, а часть, предназначенную для его отца, под его личное управление. Теперь отец испытывал зависимость от его решений и ведения бизнеса. Еще года три назад Джон мог ввязываться в криминальные разборки, заниматься грязными делами, но сейчас почти отошел от этого. Нанял себе опытных людей, дал полномочия Марку, и начал заниматься цивилизованными видами бизнеса. Покупал акции у приличных компаний и надеялся полностью уйти из семейного криминала.

Но братишка был не согласен с таким раскладом дел. Узнал о планах Джона и начал мелко мстить. Причем именно в тот момент, когда Джон вложил почти все средства в бизнес, оставив лишь небольшую часть. Время было не на его стороне — он бы хотел хорошо и спокойно пожить после сорока лет. Отсюда действовал практически напролом.

Джон нашел деньги у Томаса Андерсена, «компаньона» отца и владельца крупной трансатлантической компании «Левентис Груп». В обмен пришлось на него работать. И у Джона теперь катастрофически не хватало времени на жизнь. Даже те две недели, что его не было в городе, он продолжал работать. Днем занимался личными делами, ночью работал. Как проклятый.

И вот теперь его брат, это конченый придурок, приехал сюда снова, чтобы испытать его на прочность. Поиздеваться и забрать кусок. Он мечтал о деньгах и связях Джона, но при этом не хотел вкалывать, как он. Только веселиться, насиловать женщин, пить и развлекаться. Каждый раз братец вырывался на свободу, стоило выехать из Нью-Йорка. Возвращаясь обратно, на глазах отца перевоплощался в идеального сына, активно «работал» в инвестиционной компании семьи, носил галстуки и даже занимался спортом. Прям идеальный во всем. Странно, что не женился еще. Но его жена, наверное, была бы самым несчастным человеком в мире.

Джон дернул на себя дверь. Открыто. Похоже, брат его ждет. Еще лучше. Оба будут освобождены от расшаркиваний, прелюдий и возгласов удивления.

В гостиной ни души. Первый этаж пустой.

Джону в нос ударил запах табачного дыма и крепкого алкоголя. Судя по паре бокалов и полной пепельнице окурков, здесь неплохо повеселились ночью.

— Джонни, это ты? — раздался голос брата сверху. Едкий такой. Маниакальный. Джон поморщился. За что ему такие родственники?

Он не стал ждать внизу. Поднялся сам.

Брат лежал на кровати в смятой постели. Часть простыни скатилась на пол. Он курил и выдыхал дым. Даже не кашлял. Вытатуированный крест на груди словно издевательство над религией.

— Так и знал, — он улыбнулся. Несмотря на внутреннюю гниль, оставался обаятельным и привлекательным. Женщины частенько вешались на него, правда, поговаривали, что затем в ужасе от него убегали. Он испытывал особое удовольствие мучить девушек и женщин.

— Собирай свои монатки. Отвезу тебя в аэропорт. Поедешь обратно к папочке, — объявил Джон. Руки так и чесались стащить его с кровати и пнуть с лестницы.

— Что-то ты неважно выглядишь, Джонни. Не спал? Чем занимался? Я прекрасно провел время, а ты?

Джону не понравилась его интонация. Абсолютно. Брат медленно встал с кровати. К счастью, на нем хотя бы были штаны. Поравнялся с Джоном и дыхнул на него тяжелым перегаром. Джон еле удержался от того, чтобы не отвернуться. Не проиграет он ему битву взглядов. Щенок не дорос еще.

— К чему клонишь, придурок?

Брат сделал затяжку и дыхнул на него дымом, разъедавшим глаза. Терпение Джона на исходе. Еще парочка театральных жестов, и выкинет его прямо из окна. Там как раз холм позади. Скатится, колючек на свой зад зацепит и заткнется, может.

— Погоди, скажи мне. Ты еще не успел потрахаться со своей женой? Хотел бы уточнить, появились у нее какие-то изменения? По мне так, сучка превосходная. Но жена? Джонни, как низко ты пал.

Джон туго соображал сейчас. Либо не хотел вестись на его намеки. Держал себя в руках. Но уже знал, что он имеет в виду.

— Она мне говорила, что ты ее так не трахаешь. Странно, по мне так она слишком быстро кончает. И кричит слишком громко, но мне так даже больше нравится.

Что-то ухнуло в груди Джона. В глазах потемнело. Он сделал шаг назад. Не может быть.

— Брось, Джонни. Ты знаешь, что я говорю правду. Честно, даже не планировал ее трахать. Так, покатал по городу. Сама напросилась, клянусь.

— Ты — ублюдок, Чез, — прошептал Джон, до конца не веря в происходящее.

— Не-а, ублюдок в семье у нас — ты, а я законнорожденный, — Чез ткнул ему пальцем в грудь. Тут уже Джон не сдержался, перехватил руку и выкрутил ее до хруста. — Давай, прикончи меня. Это не изменит правды, что ты женился на шлюхе.

— Что ты сделал с ней? Что?! — кричал Джон, обхватив рукой его шею, зажав в локтевом сгибе. Еще чуть-чуть и задушит его.

— Те-ле-фон… — сдавленно прохрипел Чез, стуча по руке Джона.

Он отпустил его.

Чез вытащил из кармана телефон Джессики и протянул Джону, ехидно улыбаясь. Точно ее телефон. Белый в голубом чехле. На заставке она сама из фотосессии к ее единственному сериалу.

— Зайди в «Фото». Тебе понравится, — хмыкнул Чез, но отошел от своего старшего брата на безопасное расстояние.

Его пульс, наверное, подскочил до самого верхнего предела. Руки дрожали. Стыдился своей реакции. Молился, что Чез заставил Джессику заниматься сексом с ним. Издевался над ней, как и над другими. Пальцы сами нажали на иконку на дисплее. Видео на полтора часа. Потом, похоже, память телефона закончилась.

— Ты посмотри, посмотри. Прежде чем обвинять меня, посмотри. Ну до чего же горячая а. Радуйся, что она решила отыграться со мной, твоим братом. Мы семья, а значит вроде как и не измена. Да, Джонни? Не переживай, не залетит.

Джон почти не слышал грязь из гнилого рта Чеза.

Зачем нажал на просмотр видео? Зачем?! Чтобы убедиться в том, что жена действительно его предала? И правда, как последняя шлюха.

«Твой муж трахает тебя так?».

«Нет, только ты, Чез». 

Блядь.

— Ясно, — Джон собрал всю свою выдержку. Заблокировал телефон Джессики и положил в карман. Отличные доказательства для суда, чтобы при разводе даже цента ей не дать. Выяснять отношения больше не было смысла. Эта женщина умерла для него. Также как когда-то его брат и отец.

— Меня, конечно, покоробило, что ты не рассказал о своей свадьбе. А то бы я пришел на церемонию и счастья вам пожелал. Отец тоже не обрадовался, когда узнал. Забеспокоился, что ты все финансы всадишь на эту шлюху. Так бы и случилось, не подоспей я на помощь. Знаешь, я очень заинтересовался ситуацией, когда парочка ребят рассказали мне, что ты отправил одного крепкого парня в реанимацию. Ты кричал на него, чтобы он не трогал твою жену. Если ты хотел скрыть брак, то эмоции нужно держать при себе, Джонни. Отец тебя этому учил, наверняка.

— Отец знает, что ты здесь?

— Конечно. Иначе бы я не приехал. Можешь ему позвонить. Синьор лично меня благословил.

— Зачем? Что ты здесь собрался делать?

— Помимо личного знакомства с женой брата? Да так, парочку каналов для поставки наладить. А то новый мэр в Нью-Йорке весь кислород перекрыл. Отсюда ближе.

Понятно. Великий План Мести. Отец с рождения жил своей местью. Не понятно, правда, как события прошлого лично ему навредили, но в этот план он погрузил до самого дна всю свою семью. Исключение — Кьяра. Вот ее-то удалось защитить и то слишком большой ценой для самого Джона.

Чез достал из штанов другой телефон. Свой. Набрал чей-то номер и передал Джону. «Отец Святого».

— Джонни, сынок, рад тебя слышать! — воскликнул дьявол собственной персоной на том конце линии. Пьян наверняка, хотя только утро. Тот любил в выходные пригубить уже с утреца. Для настроения и великих дел.

— Что этот придурок делает здесь? — сходу спросил Джон, без приветствий. — Я же предупреждал, чтобы ноги его здесь не было.

— Эй, полегче. Ты всего лишь денежный мешок. Главным остаюсь я, если ты не забыл. Есть возражения? Кто тебе разрешал жениться без моего согласия? И на ком? Чез уже рассказал, что твоя Джессика любит прыгнуть на первый свободный член.

Настоящий отец Чеза. Стоили друг друга. Сам был дьяволом, и отродье воспитал под стать себе.

— Это тебя не касается. Что тебе нужно?

— Занимайся своими делами. К Чезу не лезь. Усвоил? И разведись со своей шлюхой, не позорь меня.

Отключил вызов.

У Джона дернулась щека.

Жаль не было пистолета с собой. Иначе прикончил бы Чеза как бешеную собаку. Нашел бы способ спрятать Кьяру, Дейзи и маму. Главное, чтобы о происхождении Дейзи никто не узнал, иначе начнется кровавая бойня.

Джессика как-то отошла на второй план. Это всего лишь женщина. Не одна, так другая. Переживать не будет.