Четвертая жизнь госпожи Стужи

Умереть трижды.

Кто мог похвастаться таким достижением? Разве что кошки, но они говорить не умели, и оставалось только гадать, правда ли у них девять жизней.

Открыв глаза, Лайни уставилась в бесконечно-голубое небо, по которому медленно плыли обрывки белоснежных облаков. Рядом шумело море.

Вставать не хотелось. Она знала, кого увидит, и оттягивала неприятный разговор как могла, но насмешливый голос над головой уничтожил хорошее настроение и спокойствие, принесенное морским ветром с той же легкостью, что и кинжал, вспоровший горло Лайни всего несколько минут назад.

– Мог и предупредить.

– Я здесь не для того, чтобы предупреждать, девочка-зима. Это не моя работа - рассказывать, как ты умрешь в следующий раз.

Лайни ненавидела это прозвище. Жнец считал, что оно ей идеально подходит, как истинному ребенку своего королевства, где зима длилась долгие месяцы, лето было коротким и невзрачным, а люди - хладнокровными, уравновешенными и бескомпромиссным, наделенными силой льда, стужи и пронзительных ветров. 

Белокожие статуи, единственным ярким пятном у которых служили алые волосы.

Поднявшись, Лайни отряхнула платье и со злостью ударила по колосу спелой пшеницы. Она искала облегчение, возможность выместить хотя бы часть клокотавшего в горле гнева. 

Весь утес над бушующим морем порос золотыми, спелыми колосьями, которые уже порядком надоели девушке.

Повернувшись, Лайни вздрогнула, не ожидая, что Жнец будет стоять прямо за спиной. Он опирался на хищно изогнутую серебряную косу и смотрел на гостью с жалостью, как на забавного зверька в клетке.

Белоснежные волосы рассыпались по черной  куртке, остроскулое лицо оставалось бесстрастным, почти скучающим. Жили только фиалковые глаза, светящиеся изнутри, наполненные темным огнем.

Жнец тяжело вздохнул, заметив глубокий порез на шее Лайни и, взмахнув рукой, достал из воздуха иголку и тончайшую, золотую нить.

Ее передернуло от одного их вида.

– Это обязательно?

– Души нужно штопать так же, как и тела. Иначе ты долго не проживешь, когда вернешься в смертный мир.

Фыркнув, Лайни все же позволила ему делать свое дело.

– Ты должна была сбежать из замка и уже три раза умерла,  – в словах Жреца ей почудилась насмешка.

Хорошо ему говорить! Слишком мало времени и тяжело строить планы, когда постоянно заперт в покоях и, как порядочная жена, шагу не можешь ступить без разрешения супруга.

Не то чтобы Лайни была “порядочной”, но и разгуливать где вздумается не могла. Стража пристально следила за каждым ее движением и сразу докладывала господину.

– Я не ожидала, что, потребовав развод, подпишу себе смертный приговор!

Это и правда казалось выходом из ситуации. Родить наследника Лайни не могла, а значит, бесполезна. Позор, пустоцвет, невыгодное приобретение. Ошибка, которую стоило исправить.

Но Лэйкан не готов был отпустить бесполезную жену. Он будто хотел заставить ее заплатить за все разочарование, которое испытывал. Никакой свободы, никакой возможности жить своей жизнью.

– А что тогда случилось в первые два раза?

– Будто ты не знаешь! Ай!

– Стой спокойно.

Лайни изо всех сил старалась не дергать головой, хотя чувствовала каждое движение иглы и то, как нитку протаскивали сквозь плоть.

– Я просто пыталась сбежать!

– Выбравшись из окна? Многие люди хотя бы смотрят вниз, прежде чем принять решение. А второй раз? Помнится мне, ты добралась до леса, но Лэйкан оказался быстрее. Теперь ты знаешь, что твой муж - опасный противник.

– Стоило сразу догадаться. И что мне делать?

Жнец пожал плечами.

– Богиня заключила с тобой сделку. Ты лишь пешка в большой игре, девочка-зима, но приз стоит того, чтобы умереть тысячу раз.

С легкостью перекусив нить, Жнец посмотрел на нее с такой серьезностью, что стало не по себе.

– Простого выхода не будет. С каждым разом все меняется, чуть-чуть, незаметно, но меняется. Так что, тебе придется быть изобретательной, и следить за этими переменами. Одно из них может стать твоим шансом на побег.

Потеряв шею, Лайни ощутила под пальцами тонкий шов. В этот раз повезло. Даже не хочется вспоминать, как долго Жнец возился в первый раз.

– Тебе пора, – проговорил он.

– Богам нравится мучить нас, да? Устраивать игры, вешать над головой морковку, чтобы смотреть, как человек за ней подпрыгивает? Разве не должны эти высшие, недостижимые существа испытывать хоть немного жалости.

Жнец позволил себе кривую усмешку.

– Ты не хотела умирать. За все приходится платить, а касательно “мучить”...

Он взял девушку под руку и подвел к самому краю обрыва. Соленый, холодный ветер ударил в лицо, вцепился невидимыми пальцами в подол залитой кровью юбки.

– Боги создали смертных по образу и подобию своему, – прошептал Жнец, склонившись к ее уху. – Думаешь, откуда в вас желание мучить друг друга и тех, кто слабее? Есть ли в вас эта самая жалость?

От резкого толчка Лайни потеряла равновесие и полетела вниз, навстречу острым скалам.

В голове успела мелькнуть только одна мысль:

“Только бы этот раз был последним”.

– Здравствуй, комната, – пробормотала Лайни, открыв глаза.

Несколько минут она лежала без движения, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли. Она могла позволить несколько минут полной неподвижности, чтобы решить, что же делать дальше.

В комнате все еще было темно. Тяжелые портьеры не пропускали внутрь солнечный свет, но Лайни хотелось распахнуть ставни настежь и вдохнуть полной грудью. За стенами бушевала привычная зима, но девушка не боялась холода, как и любой другой житель Антераты.

Домен стужи. Мир долгой и жестокой зимы, безжалостных заклинаний и холодных сердец, где только иногда, всего на пару месяцев вступало в свои права лето.

Хоть Лайни и родилась здесь, и в ее крови бушевал привычный всем местным жителям холод, она всегда хотела увидеть, как выглядит соседняя Фарайя: жаркая, яростная, лишенная снега. Говорят, там люди горячи, как угольки костра. Лайни бы смогла это сделать, если бы Лэйкан не решил сделать ее своей женой, но теперь, когда единственный способ выжить - бегство, девушка знала, куда податься.

Отношения двух доменов всегда были натянуты, фарайцы, хоть и настороженно, принимали тех, кто не хотел всю жизнь прожить в объятьях холода, Лайни удастся затеряться, а ее силы помогут выжить. Для дочери льда всегда найдется работа.    

Не родись Лайни здесь, она бы чувствовала больше? Это ее ледяная кровь бережет девичье сердце от боли разочарование, лишь иногда позволяя выпустить наружу гнев и горечь?

Поднявшись, она с отвращением посмотрела на кровать и передернула плечами. Лайни ненавидела это место: шелковые простыни, тяжелый, темный бархат балдахина. Даже сменив белье несколько раз, она не могла перестать видеть собственную кровь. Повсюду.

Первая ночь с мужем оказалась тяжелой.

Болезненной.

Темной.

Родители покинули этот мир слишком рано, некому было рассказать девушке обо всех тонкостях браков. Если бы не ее силы, то Лайни бы, скорее всего, так навсегда и осталась в храме Вечной Белизны.

Но Лэйкан долго искал, как ему думалось, достойную женщину, способную выносить ребенка лорда льда.

Он выследил Лайни, как дикий зверь, привлеченный ароматом волшебства.

Браки не могли быть простыми, но девушка не была готова к яростному, бешеному напору, крепким рукам, что связали ее и бросили на подушки, разорвали ночную сорочку.

Никто не мог подготовить к боли и ладони, зажавшей ей рот, чтобы заглушить крики.

– Терпи, – рычал Лэйкан. – Расслабься…

Расслабься.

Кошмар не закончился тогда. Он продолжался каждую ночь.

Постепенно Лэйкан понял, что ничему Лайни не училась – да и с чего бы ей хотеть этого, когда ни одно касание не пробуждало в душе ничего, кроме ужаса? – и его досада превратилась в ярость.

Он рассчитывал получить идеальную игрушку, наделенную определенными способностями, фарфоровую статуэтку, что будет радовать глаз и молча стоять в сторонке, марионетку, способную выполнять любые приказы без вопросов, сомнений и сопротивления.

Но люди отдают любовь, только если получают ее в ответ. Что Лайни могла предложить Лэйкану, если он не потрудился поделиться с ней хотя бы крохами тепла? 

Ярость только возросла, когда Лайни, спустя долгие месяцы, так и не смогла подарить мужу то единственное, чего он хотел - наследника. И постепенно ярость смешалась с пренебрежением. Какой толк в силе, если она не могла быть передана по наследству?

Вся его затея с женитьбой превратилась в ежедневное напоминание об ошибке.

Рефлекторно Лайни подняла руку и коснулась плеча, где остался шрам от его зубов.

Она давно приняла решение уйти, долго обдумывала разговор с мужем, крутила в голове варианты так и эдак, но ничто не могло подготовить ее 

Завтра наступит день ее смерти, но если верить Жнецу, то каждый раз что-то меняется. Возможно, сегодня, Лайни найдет хоть какой-то ключ, что откроет дверь к свободе.

Главное, снова не отправиться на встречу к проводнику душ и его проклятой иголке с ниткой.

Ощупав горло, девушка вздохнула с облегчением. Никакого шрама. Лайни боялась, что однажды след штопки будет виден на теле, пусть Жнец и говорил, что это невозможно.

Тихий стук в дверь заставил ее вздрогнуть.

– Входи.

Велана, кто бы сомневался. Пришла изображать самую преданную служанку в королевстве. Опустила голову, держала руки перед собой и согнула спину в поклоне.

Хорошая актриса. Лайни была уверена, что когда муж разложил служанку на письменном столе, Велана вела себя иначе, мысленно примеряя на себе платья из шкафа хозяйки.

Интересно, какое она выбрала? 

Стиснув зубы, Лайни подавила клокотавшую внутри ярость и обиду. В храме Лэйкан очаровал всех, с кем столкнулся. Что уж говорить, девушка тоже пала жертвой его чар, когда увидела впервые. В голове поначалу не возникали вопросы, почему такой могущественный человек ищет жену среди сирот, пусть и наделенных магическими способностями. Среди великих родов достаточно молодых, прекрасных невест, готовых на любые договорные отношения.

Вот только с ними не получилось бы вести себя так, как Лэйкан любил. Их не удалось бы растоптать и выбросить, стоило только несчастной невесте не оправдать ожидания.

Лайни никто искать не будет. Ей можно безжалостно перерезать горло, если с языка сорвутся слова о разводе. Потому что куда проще избавиться от сломанной куклы, если за ее спиной не стоит родня и возможный скандал.

Возможно, Лайни с большим терпением приняла бы происходящее, не будь Лэйкан жестоким. Каждый из них мог жить своей жизнью, – будто мало подобных браков, заключенных по каким угодно причинам, кроме любви?  – но этого мужу было недостаточно. Его уязвленная гордость не позволила бы оставить девушку в покое, жить рядом с живым напоминанием об ошибке, неправильном выборе.

Да и Лэйкан никогда бы не допустил, чтобы у Лайни вообще была хоть какая-то жизнь. В его понимании девушка была обязана ему всем и должна была расплачиваться, пока он не решит, что этого достаточно.

– Госпожа?

Лайни настолько погрузилась в свои мысли, что не услышала голос Веланы и не обратила внимания на ее встревоженные взгляды. И почему она переживает? Все мысли служанки должны быть заняты членом чужого мужа.

– Ваша ванна готова.

– Можешь идти, – голос Лайни прозвучал резче, чем хотелось бы. Не хватало еще, чтобы Лэйкану доложили, что герцогиня не в духе и о чем-то задумалась.

Сегодня. Она должна бежать сегодня.

Нечего дожидаться судьбоносного дня.

Когда служанка покинула комнату, Лайни подождала несколько минут, прислушиваясь к каждому шороху в коридоре. Велана могла и подслушивать. Она всеми силами пыталась выслужиться перед любовником и докладывала о любом шаге Лайни. 

Дурочка, ее даже винить не получалось. Служанка стала очередной жертвой сверхъестественного очарования безжалостного хищника, и скоро он перемелет ее кости и выбросит, как порвавшийся платок, а потом найдет новую игрушку.

Лайни повезло. Она еще не настолько сломана, чтобы потерять интерес в глаза Лэйкана.

Достала из шкафа хорошо спрятанную карту, она разложила ее на кровати и провела кончиком пальца по дороге, которую выбрала уже давно. У Лайни было время все обдумать. Она не могла оставаться с человеком, который использовал ее исключительно для воплощения личных амбиций.

Последняя смерть только закрепила в Лайни уверенность - оставаться нельзя. Лэйкан снова и снова будет отправлять ее на встречу к Жнецу. Да и кто знал, как долго богиня будет выполнять условия сделки? Боги нетерпеливы, в какой-то момент ей может надоесть бездействие жалкой смертной, и соглашение будет разорвано.

Так что ее путь лежал в Фарайю.

Может быть, там, среди людей с горячими сердцами и огненной кровью, она сможет отогреться сама.

Велана подготовила ванну в соседней комнате, куда Лайни могла зайти через узкую дверь в своей спальне. 

Хотя бы это ее радовало, потому что после болезненных ночей муж уходил в личные покои, оставляя жену в одиночестве. 

Лайни давно подозревала, что все его развлечения с прислугой были обычным делом еще до брака, и Лэйкан не собирался избавляться от старых привычек ради жены.

Ему и в голову не приходило, что это могло ранить ее чувства.

Признаться честно, Лайни уже давно не считала себя обиженной или оскорбленной неверностью мужа. Слишком много было знаков изначально, слишком много неосторожных слов, холодных, пристальных взглядов. Пусть ей и потребовалось время, чтобы примирить с простой мыслью, что она нужна только для рождения одаренного наследника, сейчас в голове царил холод и отрешенность, а впереди маячила одна цель - сбежать.

Возможно, в другом королевстве она найдет то, чего не нашла здесь. Нет смысла делать вид, что можно склеить вазу, которая изначально и не была целой.

Что Лэйкан вообще знал о чувствах? Он был типичным представителем народа льда. Его сердце не дрогнуло, его жестокость не могли остановить ни слезы, ни мольбы.

Проскользнув в ванную комнату, Лайни погрузилась в густой, горячий и ароматный пар. Массивная ванна на гнутых, серебристых ножках была заполнена наполовину, на табуретке рядом лежал аккуратно сложенные отрез грубой ткани. На полочке справа лежал брусок травяного мыла. Единственным источником света была парочка толстых свечей, сделанных здесь же, в поместье.

Скинув легкую сорочку, Лайни потрогала воду и поморщилась. Слишком горячая. Велана что, хотела сварить ее заживо?

Усмехнувшись, Лайни покачала головой.

Она бы не удивилась. Бедная девчонка наверняка спала и видела себя на месте хозяйки. Как жаль, что ей на собственной шкуре придется узнать, что у Лэйкана не было и не могло быть обычных человеческих слабостей и привязанностей.

Или, возможно, она знала, но принадлежала к числу тех дурочек, что искренне верили: он обязательно исправится, ведь я, да-да, именно я - особенная.

Еще в храме Лайни на таких насмотрелась.

Тот служил не только сиротским приютом, но и убежищем для женщин, бежавших от жестокости мужей. Разумеется, если муж заявлялся на порог и требовал выдать ему супругу, никто не мог помешать. Женщины, какими бы знатными или магически одаренными ни были, всегда подчинялись воле мужчины.

Такова их судьба.

В Академии Ледяной Паутины вы не найти ни одной женщины. Их всех обучали дома, в то время как мальчишкам позволяли покинуть родное гнездо и изучать мир, чтобы потом, набравшись опыта и вернувшись, они выбрали себе подходящую невесту, что приведет в мир сильного мага.

И сбежавшие жены часто сами стремились вернуться в руки своих обидчиков. Проходил день или два, и они начинали говорить о том, что все еще можно исправить.

“Это всего лишь ошибка. Люди ошибаются”.

Ах, Лайни хотелось бы, чтобы Лэйкан тогда “ошибся” и выбрал другую. 

Осторожно погрузившись в воду, девушка устроила голову на мягкой подушечке, лежавшей за спиной, и принялась прокручивать в голове возможности для побега.

Лэйкан был крайне щепетилен, если дело касалось еды и напитков. Все слуги знали, что господин принимает еду и питье только от доверенного слуги, служившего ему верой и правдой долгие годы.

Тот пристально за всем следил, и подсыпать что-нибудь мужу возможности не было. Да и где найти нужное снадобье? У Лайни не было времени. 

Это невозможно. При этом в обеденном зале повсюду спрятаны ядары, и они сразу подскажут мужу, что с угощением что-то не так.

За день до ее смерти Лэйкан не наведался в покои жены, что и позволило ей выбраться из замка в первые два раза. Разумеется, неудачно, но она сама виновата, и Жнец был прав. Лайни стоило думать, прежде чем сломя голову ломиться в окно, или, если уж выбралась из замка, бежать в лес, где Лэйкан знал каждый камень.

Был еще один вариант, но его Лайни постоянно отгоняла.

К востоку от поместья была скала. Каменный язык вытягивался над бурной рекой, из-под поверхности которой выступали острые, черные камни.

Было там место, куда можно спрыгнуть и не свернуть себе шею, вот только…

Лэйкан не успокоится, пока не найдет жену или не убедится, что она мертва, а значит, времени у Лайни будет не так уж и много. Искупаться в ледяной воде, выбраться на берег и скрыться. Где?

Разве что в полуразрушенном храме Гольды, хозяйки дорог. Поговаривали, что подземелья там тянулись на многие мили и уж точно где-то бы нашелся выход на поверхность, подальше от поместья.

Гольда считалась божеством злобным, мстительным и любившим насылать проклятья на всех, кто тревожил покой ее владений.

Лэйкан хоть и силен, но суеверен, да и многие искатели наживы спускались в темные коридоры, да так и не возвращались. Текла в твоих жилах кровь хозяев зимы или лава повелителей огня, а проклятья на всех действовали одинаково.

Но Лайни готова была попытать удачу.

Что она теряет? Жизнь? Ха, никто и не говорил, что она не заявится к Жнецу в ближайшее время.

Погрузившись в глубины мрачных мыслей, Лайни не услышала, как скрипнула дверь, и не открыла глаза, пока холодные пальцы до боли не сжали ее подбородок.

Над ванной навис Лэйкан и вид у него был привычно дикий.

Хищник решил навестить свою жертву.

Лайни не стала прикрываться руками и не пыталась вырваться из крепкой хватки мужа. Какой смысл? Стыда она давно не испытывала, лишь отвращение и злость на то, что в ее покои вторглись.

Лэйкану, конечно, не нужно разрешение, но как же отвратительно знать, что ни в одном закутке этого проклятого поместья не могла она найти покой и уединение.

Муж оскалился в хищной улыбке, обнажив крепкие, белые зубы. Его черные, длинные волосы рассыпались по плечам, и кончики касались горячей воды, но Лэйкан, казалось, даже этого не заметил.

В холодных, серых глазах вспыхивали темные искры. Недобрый взгляд проехался по обнаженным плечам Лайни, задержался на остром изгибе ключиц и когда Лэйкан попытался рассмотреть, что же скрыто под водой, ставшей молочно-белой от эфирных масел, щедро добавленных Веланой, его улыбка пропала, а на холеном лице появилось недовольство.

Как у ребенка, от которого что-то скрывают.

– Ты могла бы воспользоваться купальней, – заявил он отстраняясь.

Отвернувшись, Лэйкан прошагал к противоположной стене и оперся на нее спиной, не сводя с Лайни горящего взгляда.

– Тогда бы, возможно, мы бы приятно провели время вместе.

Лайни чуть не рассмеялась, но вовремя сжала зубы и прикусила язык.

Приятно провели время? Вместе?

– Мне казалось, что вы не хотели меня видеть без крайней необходимости, – приподняв бровь, девушка потянулась за мылом и принялась медленно и методично растирать по плечам густую, ароматную пену. – Помните? Как-то за ужином вы сообщили, что предпочитаете спать в своих покоях, а не делить ложе с…как вы выразились? Глыбой льда?

– Разве я в этом виноват, моя дорогая жена? – с обезоруживающей прямотой спросил Лэйкан. Его лицо оставалось холодным и бесстрастным. Безупречным, как лик белоснежной мраморной статуи. – Я сделал все возможное, чтобы пробудить в твоем теле хотя бы искру огня, но оно осталось холодным.

– Пробудить искру? А мне всегда казалось, что я должна только терпеть и расслабиться.

– Ты слишком требовательна, – и почему его голос напоминал ей учителя, который отчитывает нерадивого ученика за проступок? – Любая была бы рада оказаться на твоем месте, любая бы раскрыла мне объятья и с радостью приняла в свое ложе.

“Так как сделала это Велана?” – хотела спросить Лайни, но не стала. Ни к чему показывать мужу, что она знает о его забавах куда больше, чем тому думается.

– Будь вы нежны, в моем теле, возможно, и нашлось бы место искре.

– Мужчины не нежничают, Лайни, – отчеканил Лэйкан, – они берут то, что им принадлежит. И найдись в твоем холодном чреве место для наследника, я бы обдумал твои слова.

Вот она, любимая тема для разговоров.

Холодное чрево, что так и не смогло подарить ему ребенка.

– Мы ходим по кругу, господин, – Лайни широко зевнула и снова устроила голову на подушечке. – Раз любая была бы рада согреть вашу постель и я не могу выполнить то самое предназначение любой женщины, о котором вы не устаете говорить, то, возможно, стоит обратить свой взор на другую?

Это был опасный разговор, но Лайни знала, что даже если что-то пойдет не так, то Жнец ее заштопает. Снова.

Все сложнее было сдерживать клокотавшее в горле раздражение. Глухая, болезненная злоба разъедала внутренности и норовила расплескаться вокруг, подобно морю смертоносной кислоты.

– Почему тебе всегда так хочется разозлить меня?

Лэйкан не сдвинулся с места, но его взгляд становился все темнее.

– Разве? Я выполняю все ваши требования, господин. Я живу в любовно построенной вами клетке, под присмотром слуг и стражи, не смею сделать ни одного лишнего шага. Я стараюсь не попадаться вам на глаза. Я превратилась в призрака, живущего рядом с вами. Разве не это вы искали, когда взяли из храма сироту? Незаметную жену.

– В храме ты держала язык за зубами.

– В храме я все еще верила, что вы способны любить, – отчеканила Лайни. – Что вы планируете сделать, если я так и не смогу родить ребенка? Найдется ли в вас хоть капля сострадания к супруге?

Не найдется.

Невидимая золотая нить, стягивавшая ее горло под умелыми руками Жнеца, говорила яснее любых слов.

– О, ты родишь, – в его голосе зазвенела угроза. – Такой дар не должен кануть в небытие вместе с тобой.

Потерев пальцами переносицу, Лэйкан принялся рассматривать узкие полочки на стене.

– Я говорил с парочкой магов, сведущих в лекарском ремесле. Несколько процедур и ты понесешь, Лайни.

– Несколько процедур? – в горле девушки пересохло, мыло пришлось отложить в сторону, чтобы оно не выскользнуло из задрожавших рук.

Что Лэйкан задумал?

– О, не волнуйся, дорогая. Они почти безболезненны.

Слова проехались по коже, как ком снега.

– В конце концов, я человек целеустремленный. Нет такой проблемы, которую бы не решили чары, и моя дорогая супруга подарит мне сына.

Почему-то Лайни подумала, что он собирался сказать “хочет она того или нет”, то Лэйкан снова улыбнулся и коротко поклонившись, вышел из комнаты, оставив Лайни наедине с пронзившим сердце ужасом.

Либо смерть, либо магические изменения, чтобы забеременеть?

“О, не волнуйся, дорогая. Они почти безболезненны”.

Девушка издала истеричный смешок. Безболезненны! Разве что по мнению мужа.

Погрузившись под воду с головой, Лайни зажмурилась и решила, что бежать нужно сегодня же.

Иначе ее жизни никогда не будет просвета.

Настроение было окончательно испорчено, и, торопливо домывшись, Лайни вернулась в комнату и замерла возле кровати, лихорадочно прикидывая, что делать дальше и за что хвататься.

У нее осталась одежда еще со времен жизни в храме, теплая, крепкая и надежная. Там никому не позволялось бездельничать, что зимой, что летом девушки работали в большом саду, где выращивали целебные травы, овощи и ягоды, так что без удобной одежды было не обойтись.

Служительницы храма шили ее сами, из плотной ткани и кожи, а Лайни не стала оставлять одежду и умыкнула ее с собой, когда Лэйкан решил забрать ее в поместье.

Его не интересовали вещи будущей жены, так что в шкафу удалось припрятать парочку личных сокровищ. Лайни никогда не думала, что ей придется ими воспользоваться, но у судьбы были свои планы.

Она пыталась хоть как-то отвлечься, терпеливо дожидаясь захода солнца. Ближе к вечеру Велана принесла ужин. Супруги редко ели вместе, Лэйкан предпочитал одиночество, и совместные трапезы случались очень редко, что было Лайни на руку. Если бы сегодня он пригласил ее в обеденный зал, а девушка отказалась, то это могло бы вызвать подозрения, а так даже не придется придумывать правдоподобную причину.

Кусок в горло не лез, есть совершенно не хотелось, и Лайни несколько раз присаживалась перед подносом и всячески уговаривала себя проглотить хотя бы несколько ложек густой мясной похлебки.

Ей нужны силы, чтобы пройти подземный лабиринт. Кто знал, какие опасности ждут впереди и когда она окажется рядом с каким-нибудь человеческим жильем.

И сможет ли вообще его найти.

Решив, что есть что-либо просто опасно, Лайни поставила поднос на тумбу у кровати.

Вдруг Лэйкан приказал добавить что-нибудь в еду? Не хватало еще заснуть и очнуться только в день собственной смерти. Как бы соблазнительно не выглядела похлебка, Лайни может потерпеть.

Нервно расхаживая по комнате, девушка дожидалась наступления темноты и прислушивалась к любому звуку в коридоре. Когда слуги зажгли магические фонари в коридоре и Лайни услышала их тихие голоса, она поняла, что пора готовиться.

Распахнув створки шкафа, девушка снова прислушалась. За всю свою недолгую жизнь в поместье она могла понять, что кто-то приближается к комнате. Лэйкан застал Лайни врасплох, когда она расслабилась и позволила себе думать, что хотя бы в собственной ванной может быть в безопасности, и теперь девушка старалась быть осторожной вдвойне.

Скинув сорочку, Лайни быстро впрыгнула в плотную, шерстяную юбку, темно-серая ткань почти касалась пола и выглядела так, будто прошла не одно сражение, но в душе девушки шевельнулось теплое чувство ностальгии.

Сколько целебных кореньев было собрано в этой юбке?

Сколько яблок собрано?

На ткани были видны зацепки от колючек, и Лайни улыбнулась, вспоминая, как с одной из девушек рыскала в кустах, чтобы с настойчивостью хищника выследить каждую, даже самую мелкую ягоду.

Из шкафа появились свободная рубаха и шерстяная жилетка, к которой был пришит глубокий капюшон, потертые ботинки с высокой шнуровкой.

Лайни не боялась холода, потому не стала расстраиваться, что не забрала из храма плащ.

Никакой сумки у нее не было, как и оружия. Откуда ему взяться? Лэйкан никогда бы не допустил, чтобы у жены было хоть что-то подобное, так что придется быть вдвойне осторожной, ведь в лесу все-таки водились хищники, и они быстро почувствуют в своих владениях незваного гостя.

Бросив последний взгляд на комнату, Лайни почувствовала облегчение. Никаких теплых чувств, только немного разочарования, что часть жизни была потрачена в этих стенах.

Никто не вернет Лайни упущенное время, но теперь у нее есть шанс найти другой путь и, возможно, прожить жизнь так, как она захочет сама.

Покидать комнату было страшно. Лайни долго собиралась, ходила из угла в угол и прокручивала в голове долгую дорогу от своих покоев к главному выходу. Через кухню никак нельзя, там слишком часто были слуги, даже когда все поместье спало. Иногда доверенный слуга Лэйкана мог не спать до рассвета и часто расхаживал по коридорам.

Следил за кем-то? Или просто страдал бессонницей?

В прошлый раз Лайни удалось выйти из поместья. Не реши она пойти через лес, может быть, Лэйкан и не схватил бы ее на заснеженной дороге. Сейчас девушка будет умнее.

Собравшись с силами, она положила руку на гладкое дерево двери и прислушалась. Никого. В коридоре царила одуряющая тишина, даже не было слышно привычного потрескивания магических ламп.

Сейчас или никогда.

Точнее, сейчас или после очередной смерти, чего Лайни не слишком хотела.

Крутанув дверную ручку, девушка аккуратно выглянула в коридор.

Оранжевый свет плясал на украшенных гладкими деревянными панелями стенах, в воздухе висел легкий запах розового масла. Лайни старалась двигаться как можно тише. Она знала каждую половицу в поместье и с легкостью обходила те, что скрипом могли выдать ее присутствие.

Самое сложное - миновать покои Лэйкана. Было бы куда лучше, если бы он отселил жену в какую-нибудь башню, подальше. Как принцессу из многочисленных сказок, прочитанных Лайни в детстве, где девушка из-за какой-нибудь мелочи попадала в плен и ждала, пока доблестный рыцарь спасет и возьмет в жены.

Ждать рыцаря слишком долго, к сожалению.

Придется спасаться самостоятельно.

Вот появилась справа знакомая дверь, и к разочарованию Лайни она была приоткрыта. Коридор разрезала пополам тонкая полоска желтоватого света. Девушка сразу же услышала игривое хихиканье и тихие стоны.

Понятно, Лэйкан не собирался отказывать себе в удовольствии, а Велана не отказывала господину? Как она могла?

Затаив дыхание, Лайни крохотными шажками двинулась вперед и замирала от любого скрипа и стона. Ее отделяли от свободы только кусок коридора и массивная каменная лестница. Даже входная дверь, оплетенная защитными заклинаниями не пугала, девушка могла на несколько минут заморозить магическое плетение и подарить себе драгоценное время.

В прошлый раз это сработало, пусть и не так хорошо, как хотелось бы. Но Лайни усвоила урок, больше она не совершит прошлых ошибок.

Еще один шаг. И еще один.

– На сегодня ты свободна, Велана, – голос Лэйкана был привычно холодным и спокойным. Даже не скажешь, что еще несколько секунд назад он был очень занят служанкой.

Интересно, хоть что-то в этом мире заставило бы его сердце биться чаще?

Хоть что-то его радовало?

Голосок Веланы, томный и нежный резанул слух:

– Почему вы отсылаете меня, господин? Разве пристало такому человеку спать в холодной постели, совсем одному?

– Ты, кажется, начала забывать свое место, – бесстрастность подвела Лэйкана, и теперь его голос сочился холодом. По рукам Лайни побежали мурашки, ведь она прекрасно знала, что последует за этими словами.

С мужем лучше не спорить. Он такого не прощает.

Звук пощечины был резким, как щелчок хлыста. Велана охнула, тихонько всхлипнула и заметалась по комнате. Ее шаги были громкими, неловкими, как у ребенка, который только учился самостоятельно держаться на ногах. 

Лайни могла представить, как она торопливо собирала раскиданные по покоям вещи и глотала горькие слезы.

Не задерживаясь больше ни на секунду, девушка зашагала дальше и молилась, чтобы Велана не выскочила из комнаты слишком быстро, не заметила беглянку. Покои прислуги были на первом этаже, рядом с кухней, так что стоило шагать быстрее, иначе служанка столкнется с Лайни прямо на лестнице.

Остаток пути прошел будто в тумане. Девушка не могла вспомнить, как она добралась до первого этажа, как остановилась перед массивной дверью из черного дерева, оплетенной тонким кружевом заклинаний.

Подняв руку, Лайни начала выписывать в воздухе тонкие завитки морозной магии. Это не поможет снять защиту, но на несколько минут “заморозит” ее. Лэйкан едва ли думал, что кто-то использует подобные чары в его собственном доме. Он не знал, что жена способна на побег, ведь тот самый день еще не наступил.

Лайни не сразу услышала тихие шаги за спиной и когда почувствовала чью-то руку на плече, резко обернулась и выстрелила магией прямо в лицо подкравшейся к ней Веланы.

Девушка свалилась на пол, как мешок с картошкой. Ее глаза были широко раскрыты, рот распахнут в беззвучном крике. Лайни застыла, пытаясь осознать, что наделала, но наклонившись над девушкой, она с облегчением убедилась, что та дышит.

Заклинание просто обездвижило ее, а не убило.

– Через пару минут сможешь двигаться, – пробормотала Лайни. – Лучше тебе не звать Лэйкана, дорогуша. Он может подумать, что ты мне помогаешь.

Снова повернувшись к двери, девушка быстро завершила плетение и, схватившись за массивную ручку, потянула на себя.

В лицо ударил порыв морозного воздуха и сорвал с головы капюшон. Щупальцы стужи сразу же пробрались под одежду, но Лайни едва ли чувствовала их настойчивое прикосновение.

Прочь, пока еще не слишком поздно!

Добраться до защитных стен и вдоль леса, к древним руинам.

“Беги, Лайни! Беги быстрее…”.

Вот и стена. Высокие, кованые ворота, за которыми начиналась дорога сквозь лес. В этот раз Лайни не пойдет по ней, ее путь лежал в другую сторону.

Проклятая Велана! Надо же было ей появиться в самый неподходящий момент. Заморозка долго не продержится, и служанка точно поднимет вой, как только очнется. Или кто-то другой может натолкнуться на нее и сразу же сообщить господину, что его никчемная жена бежала.

Лайни отчаянно думала, хватит ли ей времени.

Руины не так уж и далеко, но для девушки даже такой путь мог показаться вечностью.

Выбравшись за ворота, она прошагала немного вперед, выискивая взглядом просвет между деревьями, где была тропа. Разумеется, ее занесло снегом, но Лайни не могла остановиться.

Вот она!

Свернув в сторону от дороги, она сразу же провалилась в плотный снег по колено. Нельзя просто бездумно идти вперед, если она хотела сбить Лэйкана с толку, хотя бы ненадолго, то нужно замести следы.

Подняв руку, Лайни почувствовала, как холодный воздух сгустился вокруг ее ладони и уплотнился, превратившись в небольшую сферу. Она повисла в воздухе и ждала приказаний.

Девушка ткнула пальцем в следы, и голубоватая сфера качнулась из стороны в сторону, понимая, чего требует хозяйка.

В прошлый раз такой фокус не сработал, но Лайни пыталась спрятаться в хорошо знакомой Лэйкану части леса. Она вела себя неосторожно, и для опытного охотника выследить такую добычу - не проблема.

Мужу и в голову не могло прийти, что Лайни решит искать убежище в проклятых руинах. Хотелось в это верить.

Деревья обступили девушку со всех сторон, облачко пара вылетало из ее рта с каждым коротким вздохом. Кора деревьев потрескивала, ветки покачивались над головой, и темное, звездное небо навалилось на мир, подминая его под себя.

Лайни всегда неплохо видела в темноте и не рисковала зажигать ледяной огонь, чтобы осветить дорогу. Лэйкан бы точно заметил его издалека. Каждый шаг давался с трудом, ноги вязли в снегу, очень скоро заломило спину, но Лайни не собиралась останавливаться.

Дорога петляла среди деревьев, а вскоре нырнула вниз, в засыпанный снегом овраг. Осторожно спустившись по склону, Лайни остановилась и прислушалась. В ночном лесу не было места тишине, но девушка сосредоточилась на том, чего в глуши среди деревьев быть не могло.

На звуках преследования.

Ничего. Это немного успокоило Лайни, и она продолжила путь, пробираясь сквозь снег и холод с завидным упрямством.

Кто бы мог подумать, что ее жизнь так повернется?

Сирота из храма, удачное на первый взгляд замужество, невероятная удача, как говорили ее наставницы.

Все могло бы сложиться хорошо, Лайни казалось, что она заслуживала немного счастья после всех тех лет, проведенных в холодных стенах, в одиночестве, без радужных планов, без уверенности в завтрашнем дне.

Лайни никогда особо не верила в богов и их планы, в судьбу, предназначение. Если бы кто-то до первой смерти спросил, обращалась ли девушка к высшим силам за советом, наставлением или помощью, то Лайни с уверенностью бы ответила “нет”.

Ее родителей больше нет.

Большая часть жизни прошла в приюте, и теперь она вынуждена бежать от собственного мужа, спасаться от расправы или любых экспериментов, на какие Лэйкан способен, чтобы получить долгожданного наследника.

Разве можно считать богов защитниками и добродетелями, если они бросают на головы своих творений такие испытания? Кто-то возразил бы, что без испытаний люди не способны стать сильнее, что трудности закаляют характер, но Лайни не могла принять подобное объяснение.

Она чувствовала бы себя прекрасно и без испытаний! Пусть закаляют характер тем, кто этого действительно хочет.

Впрочем, она все же была благодарна за подаренный шанс, но прекрасно понимала, что за все придется платить.

Уходя все дальше от поместья, Лайни до боли в глазах всматривалась в темноту между деревьями. Она множество раз рассматривала эти руины из своих покоев и знала, что существует мост. Если она перейдет его, то сможет уничтожить единственный путь для Лэйкана. Если он решится преследовать жену, то ему придется искать обходную дорогу, а это даст Лайни еще немного времени.

Хоть девушка и не чувствовала холода, но усталость постепенно начинала давить на плечи, пригибать к земле, копиться в ногах и руках.

Работа в храме не могла подготовить к такому путешествую. Когда не покидаешь стены собственной комнаты, кроме как  ради ухода за садом и грядками, или уборки на кухне, то не стоило и мечтать о какой-то внушительной физической силе.

Да, Лайни была крепче многих девушек, но она не могла творить чудеса и очень скоро с трудом переставляла ноги, держась только за росший в груди страх, гнавший ее вперед.

Лэйкан убьет ее. Обязательно убьет и тогда все повторится снова.

Она должна собраться или никогда не вырвется из ловушки этого проклятого дня.

Сколько времени прошло, Лайни не знала.

Минуты могли казаться часами, особенно когда ты один, в лесу и вокруг только ночь, холод и странные звуки.

Девушка позволила себе вздохнуть с облегчением, только когда деревья расступились и она увидела опоры старого моста, переброшенного через широкий разлом. Рассмотреть, как далеко он тянется было невозможно, слишком темно, но Лайни не слишком это заботило.

Единственное, о чем она могла думать - это перебраться на другую сторону.

Ветер завыл и принес с собой чьи-то голоса.

Резко обернувшись, я увидела магические огоньки среди деревьев. Маленькие и тусклые, но они медленно приближались.

– Сейчас или никогда, – пробормотала Лайни и, вцепившись в натянутые, старые веревки, державшие мост, шагнула вперед.

Доски скрипели под ногами, и Лайни, стараясь успокоить бешено колотящееся сердце, едва держалась, чтобы не посмотреть вниз. Бездонная пропасть взывала к ней, умоляла посмотреть хотя бы украдкой в темный провал, но девушка знала, что если позволит себе подобную слабость, в голове станет пусто и накатит удушливая тошнота.

Как было, когда она пыталась сбежать из поместья через окно. Ох, этот опыт наглядно показал, что Лайни до трясучки боится высоты и она не собиралась повторять ошибки прошлого.

Оглушительный треск заставил ее на мгновение обернуться. По веревке, удерживающей мост, бежало голубое, ледяное пламя, оставляя за собой россыпь острых сосулек. Лайни сорвалась на бег, изо всех сил стараясь добраться до противоположной стороны пролома.

Лед захватывал веревки и доски, из-за чего ноги заскользили по ненадежной опоре, и Лайни до боли в руках вцепилась в заледеневшие веревочные узлы, только бы не свалиться в темноту.

Холодный ветер ударил в лицо, и, снова обернувшись, Лайни увидела Лэйкана.

К ее удивлению, он не преследовал беглую жену, нет. Он медленно превращал мост в тяжеленный кусок льда, и на тонких губах играла слабая, зловещая усмешка.

– Возвращайся, дорогая, – сказал Лэйкан тихо, но девушка отчетливо слышала каждое слово, будто порывы морозного ветра бросали их прямо в уши. – Или ты упадешь.

Он и правда считал, что Лайни подобная угроза испугает? Она уже умирала, но откуда Лэйкану об этом знать? Перед ним всего лишь слабая женщина, которая до этого делала, что прикажут, и говорила лишь тогда, когда спросят.

Вскинув подбородок, она упрямо мотнула головой и только сжала перила моста сильнее. 

– Нет, – улыбка сошла с лица Лэйкана, в глазах появились опасные тени. Они всегда были там, но прятались до определенного момента и мелькали, только когда мужу что-то не нравилось или он не получал желаемое. – Я смерти не боюсь!

– Я превращу тебя в глыбу льда и притащу обратно в поместье, если потребуется, – в голосе - ни одной эмоции, только безразличие и уверенность, что все будет так, как Лэйкан захочет. – Ты ведешь себя, как взбалмошная девчонка, Лайни. Ты ведь знаешь, как важно передать твою силу. Она не должна кануть во тьму просто потому, что твои капризы взяли верх над разумом.

Девушка нервно рассмеялась, но не останавливалась ни на секунду и продолжала идти к противоположной стороне пропасти, не собираясь дожидаться, когда муж перейдет от угроз к действиям.

– Ты эгоистичный выродок, Лэйкан! – крикнула Лайни. – Лучше подумай о том, что сами боги не дали твоему семени прорасти. Они наказывают тебя за жестокость, и в этом нет моей вины!

Эти слова заставили лицо мужа дернуться, будто его ударили.

Если Лэйкан и защищал что-то, так это собственное эго.

Девушка видела за его спиной других людей, они наверняка слышали, что она говорила и такое неуважение к себе Лэйкан никому бы не простил. Потому он и перерезал Лайни горло, когда она заговорила о желании развестись.

Никто не смел выступать против его воли.

Никто не мог требовать и приказывать, лишь умолять, плакать и унижаться в бессмысленной надежде на милосердие.

Резко развернувшись, девушка бросилась прочь, молясь, чтобы боги дали ей добраться до твердой опоры. Не такая уж это и сложная просьба! Куда проще, чем постоянно возрождать человека и заставлять Жнеца штопать его раны.

Лайни нуждалась хотя бы в еще одной капле удачи.

Над головой что-то просвистело, и она рефлекторно втянула голову в плечи. В дерево на другой стороне впилась ледяная стрела, и с оглушительный треском ствол раскололся пополам, раскидывая вокруг ветки, куски коры и острые щепки.

Всего секунда промедления и новая стрела подрезала одну из веревок. Мост затрещал, став слишком тяжелым из-за льда, и угрожающе прогнулся под ногами Лайни. Будто в тумане она переставляла ноги, спасение маячило впереди, всего в паре десятков шагов.

Острая боль, пронзившая бедро, была такой неожиданной и резкой, что Лайни удивленно вскрикнула и, пошатнувшись, едва не потеряла равновесие. Стрела из обжигающего льда и пламени с легкостью вошла в плоть, разорвала юбку, и теперь острый, испачканный кровью наконечник торчал из ноги, чуть выше колена.

Ее не разорвало на куски, как то несчастное дерево, только потому, что она сама была из ледяного народа, но пронизывающий холод уже медленно расползался под кожей и морозил кровь, вытягивая любые крупицы тепла, до которых мог дотянуться. 

Мост застонал, прогнулся сильнее, и девушка услышала, как рвутся веревки.

Сцепив зубы, она сделала последний рывок к свободе, и, поскользнувшись на последней перекладине моста, покатилась по снегу.

С натужным стоном остатки обледеневшего моста за ее спиной ухнули в темноту ущелья.

Добравшись до ближайшего дерева, Лайни привалилась к холодному, облепленному снегом стволу, и попыталась отдышаться. Пульсирующая боль мешала сосредоточиться, холод поднимался по животу и вниз, до самой щиколотки.

Стиснув зубы, Лайни коснулась стрелы, и ее магическое плетение раскрылось перед девушкой во всем своем смертоносном великолепии. Лэйкан создавал их сам, отпечаток его силы был повсюду.

Погрузив пальцы в плетение, девушка быстро добралась до “ядра” и с легкостью распутала плотный клубок чар, а через секунду стрела рассыпалась белыми искрами. Под рукой не было ничего подходящего, так что Лайни пришлось оторвать полоску ткани от юбки и крепко перевязать ногу. Боль никуда не делась, но теперь хотя бы можно было не переживать, что из бедра торчит кусок льда.

Лайни не боялась ни крови, ни боли. Она с досадой думала, что это усложнит ее путь сквозь руины. Хищники сразу почувствуют запах чужака, а уж какие твари водились в подземелье - оставалось только гадать.

Лэйкан на это и рассчитывал, да?

Наверняка он уже ищет дорогу на другую сторону ущелья, и раненую жертву куда проще поймать. Хотел убить - пристрелил бы сразу на мосту, позволил Лайни рухнуть во тьму провала, но так неинтересно.

Куда приятнее выследить добычу и разделаться с ней, глядя в полные ужаса глаза.

До руин не так уж и далеко, нужно идти. Это лишь вопрос времени, когда Лэйкан доберется сюда, он с легкостью мог использовать чары льда, чтобы создать новый мост, так что сидеть под деревом и отдыхать - не лучшая идея.

Подняв руку, Лайни сплела изо льда и воздуха что-то похожее на посох. Высокая “палка” помогла ей поймать ускользающее равновесие, и, прихрамывая, зашагать навстречу темноте, прятавшейся среди деревьев. Она не рискнула зажигать даже маленький огонек, чтобы осветить путь, и решила, что, только добравшись до руин, сможет позволить себе немного света.

“Лэйкан не осмелится зайти в проклятое место. Не осмелится, правда? Мне нужно немного потерпеть, вот и все!”.

Как она сама осмелится на подобное?

Каков шанс, что чудовищная сила, якобы скрытая в глубинах подземных коридоров, не обрушит весь свой гнев на Лайни?

Девушка тряхнула головой.

Нет смысла об этом думать!

Медленно двигаясь вперед, девушка иногда останавливалась, чтобы перевести дух и прислушаться. В ветвях бесновался ветер, дергал невидимыми, холодными пальцами за волосы и одежду, снег под ногами тихо похрустывал и трещала заледеневшая кора.

Лайни надеялась, что Велана не слишком сильно пострадала. Девушка не хотела никого ранить, но служанка подкралась так тихо, что у Лайни не было другого выхода.

Велана не виновата в том, что произошло. Она была всего лишь человеком, который надеялся на удачу, лучшую судьбу. И как можно было злиться, когда Лэйкан всегда только тем и занимался, что пользовался чужими слабостями?

Мысли прыгали с одного на другое, Лайни не могла задержаться ни на одной из них дольше, чем на несколько секунд. Мир перед глазами превратился в размытое месиво, и девушка остановилась, опустилась на корточки и зачерпнула рукой полную пригоршню рыхлого снега.

Размазав его по лицу и шее, Лайни почувствовала себя немного лучше. Тяжелые, холодные капли влаги потекли за шиворот, смочили пересохшие губы. Скомкав немного снега в плотный шарик, девушка засунула его в рот и зажмурилась от облегчения. Она и не понимала, как сильно хотела пить.

Лайни пошла дальше, стараясь не обращать внимания на боль в ноге. Лес никак не менялся, темнота вокруг казалась такой густой, что ее можно было резать ножом. Небо над головой явно не благоволило Лайни и вскоре крупные хлопья снега упали на плечи, пробравшись сквозь переплетение ветвей.

– Прекрасно, – пробормотала Лайни. – По мнению богов я исчерпала свою удачу, да?

С одной стороны, снег мог скрыть ее следы, но девушка не слишком на это рассчитывала, но с другой — какой смысл, если Лэйкан буквально мог почувствовать ее силы? Чары не скрыть никаким снегом, даже специальные амулеты не всегда справлялись с такой сложной задачей.

Разумеется, ей придется что-то придумать, если она минует руины и попытается добраться до огненных соседей, потому что пока Лэйкан жив, он не прекратит поиски.

– Нечего об этом сейчас думать, – Лайни поскользнулась на скрытой под снегом ветке и едва не повалилась лицом в снег.

Вцепившись в “посох”, она зашипела от боли и коротко выругалась.

Упрямо шагая вперед, она давно потеряла счет времени, и только когда деревья расступились, Лайни вздохнула с облегчением. Каменные развалины были едва видны в темноте, и даже снег отказывался падать на разрушенные башни, из-за чего руины были черным пятном на фоне густой ночной темноты.

В разрыве облаков на несколько минут появился желтоватый круг луны, и Лайни рассмотрела мощеную грубым камнем площадь, покрытую пятнами коричневого, мертвого мха.

Вход в подземелье где-то здесь.

Пора посмотреть, что же скрывается там, под толщей земли, и какие еще проклятье приготовили для девушки боги.

Лайни не торопилась бросаться в омут с головой и медленно обошла руины, рассматривая остатки древних строений. Вскоре стало понятно, что когда-то в центре площади стояла башня. Насколько она была высокой - неизвестно, остались только стены, разваленные почти до основания. Правильный квадрат, внутри которого Лайни увидела остатки лестницы.

С четырех сторон от башни стояли каменные колонны, а за ней - развалины храма. Лайни думала, что это храм. Дойдя до входа, она увидела, что он почти полностью погребен под обломками, осталась только узкая щель, за которой клубилась непроглядная тьма.

Дурное предчувствие скрутилось в груди отвратительным, холодным комком. От одного взгляда на вход к горлу подкатила тошнота. Что-то чужеродное, нечеловеческое было там, Лайни чувствовала его присутствие, неотрывный взгляд, следовавший за ней повсюду.

Пока что нечто ничего не делало, просто наблюдало, но надолго ли хватит его терпения?

– Я должна войти, – пробормотала Лайни. – Кто бы ты ни был, позволь мне спрятаться! Позволь сбежать, и я клянусь, что сразу уйду и никогда больше не потревожу твой покой.

Это звучало так глупо. Девушка с досадой подумала, что если даже что-то, и охраняет эти развалины, то едва ли оно понимает человеческую речь. Какое дело этому существу до проблем какой-то жалкой смертной?

Правильно. Никакого.

Но Лайни решила, что должна хотя бы попробовать попросить о помощи.

С богиней, даровавшей ей шанс на спасение, это сработало, вдруг и здесь получится уговорить невидимого стража пропустить ее.

Лайни не какой-нибудь маг-исследователь, ей было глубоко наплевать на тайны руин. Все, что ее интересовала - подземелья и земли за ними.

Она просто хотела быть свободной и избавиться от Лэйкана.

Решив, что нет смысла топтаться на месте и ждать ответа, девушка подошла к груде камней, преграждающей вход, и поставила ногу на гладкий, плоский обломок. Первую “ступеньку”.

Она молилась, чтобы проход был достаточно широким, чтобы проползти сквозь него внутрь. Лайни была тонкой и гибкой, как тростинка, но страх никуда не исчезал.

Вот будет умора, если Лэйкан доберется до руин и найдет ее, наполовину торчащую из дыры!

Это будет самая позорная смерть, которую она никогда не захочет обсуждать со Жнецом. От одной только мысли о хитрой, насмешливой улыбке проводника мертвых, по спине Лайни побежали мурашки.

Он будет вспоминать это до конца времен.

Цепляясь за скользкие камни одеревеневшими пальцами, Лайни с трудом поднялась на вершину горы обломков. Боль в ноге была такой сильной, что ей пришлось остановиться и перевести дыхание.

Со страхом поглядывая на темный провал, девушка примерялась так и эдак, прикидывая, сможет ли пробраться внутрь.

– Ладно, не так уж там и узко, – Лайни нервно хохотнула. – Порадовалась бы лучше. Если я пролезу, то Лэйкан и его люди вряд ли.

У магии льда были свои ограничения, стрелы Лэйкана, хоть и смертоносные для людей и некоторых деревьев, не могли справиться с камнем. Ему придется повозиться, чтобы пробраться в храм, и это подарит Лайни немного времени.

Если муж вообще решится на такой поступок.

Опустившись на колени, Лайни заглянула в щель, пытаясь рассмотреть хоть что-то в темноте. Подумав, что можно немного рискнуть, девушка создала крохотный ледяной огонек и бросила его внутрь.

Шарик покатился по камням с громким стуком и остановился в нескольких футах от лаза. Его света едва хватало, чтобы увидеть - под трещиной ничего нет, опереться не на что и придется прыгать.

Лайни молилась, чтобы внизу не оказалось никаких острых обломков. Не хватало ей еще парочки переломов.

Распластавшись на животе, Лайни просунула ноги в пролом. Камни были скользкими от снега, и как только девушка по пояс оказалась внутри, ее пальцы заскользили и никакие попытки удержаться не помогли.

Коротко вскрикнув, Лайни влетела внутрь и распласталась на полу. Несколько секунд она боялась шевелиться, чутко прислушиваясь к собственному телу.

Болела только нога, и от удара о камни заныла спина, но ничего такого, с чем Лайни не справилась бы.

Сев, девушка запрокинула голову.

Все-таки напрасно она волновалась, в эту щель пролезло бы две таких, как Лайни.

Медленно поднявшись на ноги, девушка подняла огонек и подняла его над головой. Света не хватало, чтобы рассмотреть хоть что-то дальше пары футов, но на создание сильного светляка ушло бы слишком много сил, а Лайни не могла рисковать. Если потратить слишком много, она могла заснуть прямо посреди коридора, и кто знает, какая тварь решит полакомиться беспомощной добычей.

Прищурившись, Лайни рассматривала стены - гладкие, темные, покрытые затейливыми рисунками и письменами, которых девушка не понимала. 

Казалось, время не властно над этим местом. На стенах ни единой трещинки, если бы не царившая вокруг разруха, Лайни бы подумала, что хозяева храма покинули его недавно.

Резко выдохнув, она медленно зашагала по коридору, пытаясь отогнать подступающую, густую темноту.

Воздух под землей был застоявшимся, густым и теплым, каждый вдох давался с трудом, и очень скоро Лайни почувствовала, что ей невероятно жарко. Мокрая одежда облепила тело, юбка путалась в ногах и мешала идти, но что Лайни могла сделать? Только упрямо двигаться вперед.

Лучше бы она, конечно, нашла какие-нибудь штаны, но это было непосильной задачей в поместье. Если только стащить что-то у стражников, но это слишком большой риск.

Щель, через которую Лайни попала в развалины, давно растворилась в темноте, и, оглядываясь, девушка не могла рассмотреть ничего, кроме непроглядной тьмы.

Коридор медленно сужался и в какой-то момент пошел вниз, отчего Лайни пришлось цепляться руками за стены, чтобы не поскользнуться и не потерять равновесие.

В воздухе появился странный, сладковатый запах и с каждым шагом он становился все сильнее. Девушка даже не представляла, куда ведет этот коридор, и надеялась, что спуск рано или поздно закончится и позволит ей спокойно осмотреться.

Без оружия она чувствовала себя уязвимой, магия могла помочь в бою, но большая часть боевых плетений занимала слишком много времени и отнимала силы, а потерять сознание в драке - верная смерть.

Коридор резко повернул, и впереди замаячил тусклый свет. Этого Лайни не ожидала. Откуда здесь взяться свету? Неужели она близко к выходу? Но ведь дорога все время шла вниз, и этого никак не могло быть!

Осторожно ступая вперед, Лайни вскоре вышла на небольшую площадку, островок над бездонной пропастью. Слева сохранилась узкая “тропинка”, остатки ступеней, ведущих к освещенному многочисленными желтыми светляками нутру пещеры.

Опустившись на колени, Лайни посмотрела вниз и тяжело сглотнула. Да уж, лучше быть осторожной, а то после такого падения встреча со Жнецом неизбежна.

Но что это за место?

В глаза сразу бросились острые, как иглы кристаллы, торчавшие из стен и пола, создававшие причудливый лабиринт. Ярко-желтые, отражавшие свет изломами граней, они и источали этот сладковатый запах, преследовавший Лайни всю дорогу.

Кровь быстрее потекла по жилам, во всем теле появилась странная легкость. Так, обычно действуют создаваемые людьми льда защитные амулеты, и если подумать, камни в них были такие же желтые.

Неужели их брали из этих пещер? Откуда тогда слухи о проклятье?

Кто-то нарочно их распускал, чтобы получить самые лакомые куски, самые лучшие кристаллы?

Лайни в этом сомневалась. Историям, окутывавшим эти руины, сотни лет. И многие, кто пытался войти, так и не вернулись. Не исключено, что магия камней могла породить настоящих чудовищ, которые теперь прятались во тьме и нападали на любого чужака.

В храме Лайни обучали основам основ, как и любого другого человека, наделенного от рождения силами стужи. Она была далеко не так сильна, как Лэйкан, но и не нужно было быть мастером, чтобы знать, какую опасность таит любое магическое плетение, родился ты в землях льда или за их пределами.

Везде чары работали одинаково.

Они оставляли след, что навсегда переплетался в миром вокруг. И след этот мог менять реальность, если заклинание было достаточно мощным. Стоило попасть в такую древнюю “ловушку”, и кто знал, какие перемены случились бы с телом и душой несчастного.

А защитные амулеты всегда ценились очень высоко, еще со времен Хрустальной войны. Распри давно забыты, возведены новые мосты, заключены сделки, но все, что связано с защитой от чар по сей день - желанный товар.

И никто не создавал амулетов лучше, чем люди льда.

Как же эти камни называли? Наставницы об этом говорили. Вскользь, но все же.

Лайни тряхнула головой и сосредоточилась на выщербленных ступенях.

Какая разница, как их называли? Лучше под ноги смотреть, иначе придется повторить побег заново, а она бы лучше никогда не возвращалась в поместье Лэйкана.

Прямо посреди тропинки, всего в десяти шагах впереди зиял провал. Противоположный край лестницы был далеко, просто так не перепрыгнуть.

– Я пожалею о своем решении, – проворчала Лайни. Ей было жизненно важно услышать собственный голос. Да хоть какой-то голос, потому что тишина подземелий начинала давить на плечи и медленно подтачивать силы. – Хотя какой у меня был выбор? Снова в лес? Ну уж нет, это я уже проходила.

Усевшись у края провала, она положила руки на землю и медленно, с осторожностью принялась плести ледяной мостик. Тонкое ледяное кружево протянулось к обломку лестницы на противоположной стороне и накрепко вгрызлось в камень.

– Только не смотри вниз, – бормотала девушка, осторожно ставя ногу на ледяную переправу. – Не смотри…

Задержав дыхание, Лайни в несколько шагов преодолела мостик и позволила льду рассыпаться разноцветными искрами. 

Она только вздохнула с облегчением, как среди кристаллов что-то блеснуло, и девушка услышала голоса, далекие и тихие, но все-таки человеческие голоса!

Прижавшись спиной к скале, Лайни прислушалась.

Разобрать слова невозможно, но одно ясно точно: кроме переживаний о тварях, живущих здесь, придется еще волновать и об обычных людях.

Мало ли какие у них намерения…

Когда Лайни добралась до конца лестницы и ощутила, наконец, твердую почву под ногами, голоса приблизились и стали громче. Люди, кем бы они ни были, переговаривались, как закадычные друзья, иногда раздавались тихие смешки, недовольное ворчание и переругивания.

Один из голосов был совсем юным. Неужели кто-то додумался притащить в эти подземелья ребенка?!

Пока что между ней и чужаками были торчавшие из земли кристаллы, и Лайни не собиралась привлекать к себе лишнее внимание. Ее единственная задача — выбраться на поверхность и бежать как можно дальше от поместья, а не заводить новые знакомства.

И от страха люди способны на разные глупости. Вдруг они подумают, что Лайни какое-нибудь чудовище? Не станут разбираться и пригвоздят девушку к земле парочкой заклинаний.

Прижавшись к одному из кристаллов, Лайни почувствовала под руками неестественную для камня упругость. Кристалл немного прогибался, стоило немного надавить пальцами, и сладковатый запах стал таким сильным, что закружилась голова.

Незнакомцы, к большому сожалению Лайни, остановились и побросали на землю свои походные мешки и инструмент.

– Лучше бы в этот раз все спокойно прошло! – девушка придвинулась к щели между двумя камнями, чтобы слышать лучше. – Твари спят, так что лучше нам поторопиться.

– Если будешь орать, то они очень быстро проснуться, – второй голос принадлежал женщине и звучал очень недовольно. – Эй, Кира! Я что тебе сказала? Ничего не трогать!

– Да я и не трогаю! – голос точно принадлежал ребенку, девчонке. Она стояла совсем близко, Лайни могла слышать ее недовольное сопение.

Угораздило же!

До ближайшего кристалла не добраться, пришлось бы прошмыгнуть прямо под носом у незнакомцев.

Лайни оставалось только ждать. Не могли же они толкаться на одном месте? Как только отойдут подальше, она сбежит. Если эти люди как-то попали в подземелье, то она сможет выбраться той же дорогой, хоть девушка не представляла, как далеко тянутся местные туннели.

И у нее не было карты, но все же она не собиралась просить о помощи.

– Я уже жалею, что поддалась на уговоры и взяла тебя с собой!

– Заткнитесь обе, – последний голос был холодным, властным и отчего-то напомнил Лайни Лэйкана. Эти пронизывающие, болезненные нотки, которые впивались в кожу невидимыми иглами. – Мы здесь делом должны заниматься, а не спорить друг с другом. Айша, еще раз попытаешься взять кристалл голыми руками — и я тебе их оторву лично. Понятно?

– Да они же безопасные! – в голосе девочки явственно звенел испуг.

– Для ледяного народа — возможно. Нас же может на части разорвать. Пуф и все! Будем твои куски по мешкам раскладывать.

Девочка охнула, и отошла подальше от желтой, кристальной глыбы.

– Мама, он же шутит, да?!

Мама? и это мать притащила свою дочь в такое место?

Лайни хотелось фыркнуть от негодования, но она сдержалась, хоть внутри все и бурлило. Кто вообще тащит детей в подземелья? Конечно, женщина сказала, что девчонка сама напросилась, но можно было сказать свое веское, материнское “нет”.

– Он никогда не шутит, – пробормотала женщина. – Надевай перчатки и сделай что-нибудь полезное!

Девочка пробормотала что-то неразборчивое, а Лайни, прижимаясь к кристаллам, двинулась назад, чтобы вернуться поближе к лестнице и затеряться среди густых теней. В желтом свете камней ей будет сложно укрыться от чужаков.

Что же дальше?

Придется ждать. И сколько времени это займет? После блужданий по лесу Лайни так невыносимо устала. Она надеялась, что сможет укрыться в каком-нибудь тупике, среди подземных коридоров, и хоть немного передохнуть, но удача в этот раз решила, что достаточно подарков и нужно подкинуть беглянке немного проблем.

Лайни наблюдала за чужаками, стараясь лишний раз не двигаться и не дышать слишком громко.

Оказалось, что незнакомцев четверо, но один из них все время молчал и выглядел, как настоящий гигант. Он двигался медленно, от каждого его шага подпрыгивали мелкие камешки и поднимались облачка пыли. Скинув подбитые мехом плащи, женщина и ее дочь отошли от маленькой стоянки.

Их одежда и внешность сразу же подсказали Лайни, что перед ней жители огненного королевства. Позолоченная солнцем кожа, каштановые волосы. Девушка была уверена, что если сможет рассмотреть их лица поближе, то увидит карие или зеленые глаза.

Если она не ошибается, то эти искатели приключений забрались очень далеко от дома. Видимо, сокровища этих пещер стоили того, чтобы провести несколько недель в дороге и вдали от дома.

И хоть война между королевствами давно канула в прошлое, но огнекровные не слишком-то жаловали народ Лайни. И это был еще один повод не попадаться им на глаза.

В храме рассказывали разные истории, и не во все стоило верить, но Лайни предпочла бы не оказаться пленницей, а потом на каком-нибудь рабовладельческом рынке.

Единственный, кто остался в плаще - тот самый мужчина, который говорил не трогать кристаллы голыми руками.

Он был высок, широкоплеч и постоянно оглядывался, будто ожидал нападения в любой момент. Крепкая рука покоилась на рукоятке клинка, длинные пальцы поглаживали круглое навершие из гладкого, красного камня.

Ноги Лайни затекли, но она не решалась двигаться.

Рано или поздно чужаки уйдут, нужно только немного подождать.

– Пошевеливайтесь! – рявкнул мужчина. – Нам нельзя долго торчать на одном месте!

Почему? Чего он боялся?

Ответом Лайни был низкий гул, от которого завибрировала земля под ногами. Покачнувшись, она вцепилась в стену за спиной и запрокинула голову, до боли в глазах всматриваясь в густую темноту.

И мурашки побежали по спине, когда она почувствовала, что тьма очень даже живая, и наблюдает за всеми внизу.

– Белла! Крам! Шевелите ногами, – низкий, звучный голос катился по пещере, отдавая приказы.

Здоровяк и женщина явно знали, что делать, они скинули походные мешки, достали из них какие-то плотные свертки. Лайни услышала металлическое клацанье, когда Белла развернула свой сверток и достала оттуда какие-то инструменты.

Девушка мало что понимала, она никогда не интересовалась редкими кристаллами. От кого ей было защищаться в храме? И если даже было от кого, то позволить себе такие безделушки - это что-то из разряда невозможного.

Но раз контрабандисты, а это, без сомнения, были именно они, решили тайком пробраться на запретную территорию, то камешки определенно стоили такого риска.

Здоровяк Крам тоже взял в руки инструменты и подошел к одному из кристаллов.

В его мощной руке блеснуло полупрозрачное, тонкое лезвие, и одним уверенным движением, он полоснул по камню, разрезав тот легко, как нож — масло.

Крам не обратил внимания на отвалившийся кусок, лишь оттолкнул его носком сапога в сторону и продолжил орудовать “скальпелем”, пытаясь добраться до сердцевины кристалла. В центре каждого камня свечение было чуть ярче, будто под желтоватой поверхностью пряталась крохотная, теплая звездочка.

Видимо, за этим люди и охотились.

– Я тоже могу работать! – девочка капризно надула губы и ухватила незнакомца в плаще за рукав. Их имен Лайни пока что не слышала.

– Лучше смотри, как это делается, – отчеканил мужчина. – То, что ты уговорила нас взять тебя в пещеры, ничего не значит. Я не дам тебе испортить камешки.

Девочка скрестила руки на груди и недовольно топнула ногой.

Лайни подумала, что эта девчонка очень редко слышала слово “нет” и теперь не могла понять, почему ей отказывают.

– Но я давно умею!

– Если испортишь “сердце”, продать его потом не выйдет, – отчеканил мужчина. – У нас с тобой уговор был, Шир. Помнишь? Ты смотришь и запоминаешь. Я так сильно рисковал, взяв с собой бесполезную магичку.

Девчонка вспыхнула до корней волос.

– Я не бесполезная! У меня в жилах та же кровь, что и всех вас!

– И толку от нее, если ты не можешь даже огонек сплести? – парировал незнакомец. – Мамаша твоя решила, что, может, в этом деле ты преуспеешь, так что лучше смотри внимательно. В следующий раз получишь инструменты, и лучше бы тебе ничего не испортить.

Его тон стал едким, насмешливым.

– Или каждый испорченный камень отрабатывать придется, а ты знаешь: Яшма питает слабость к таким юным девочкам.

– Чтоб Гарх в Великой Печи драл твою душу, – прошипела девчонка и, пнув подвернувшийся под ногу маленький камешек, отошла в сторону и встала за спиной у Беллы.

Лайни все еще не видела ни единой возможности сбежать. Кристаллы возле ее укрытия стояли слишком плотно, между ними не протиснешься, а если попытаться, то это может привлечь ненужное внимание.

Некоторое время по пещере разносилось только пыхтение, треск и стук, когда куски кристаллов падали на землю.

Девушка нервно поглядывала на потолок, где тьма становилась все гуще. Что-то там наблюдало, и она не знала, решат ли хозяева пещеры напасть или оставят нарушителей в покое.

Аккуратно вырезая сердцевины из кристаллов, Белла и Крам складывали “сердца” в мешки и быстро переходили к новому, нетронутому камню. В их руках было уже около десятка ценных звездочек, когда темнота решила, что хватит.

Она терпела слишком долго.

Первое, что Лайни услышала - тихое рычание. Оно прокатилось по всей пещере, заставляя воздух дрожать. В горле моментально пересохло, по спине побежали холодные капли пота, и Лайни прижалась к кристаллу, стараясь слиться с теплой поверхностью, врасти в нее и исчезнуть.

Чернильные тени заметались среди камней, а в руках людей вспыхнули огненные клинки. Они буквально были кусками плетения, принявшие вид мечей. Оранжевые искры рассыпались по земле, Белла повернулась к Шир, хотела что-то сказать, возможно предупредить, как в одно мгновение все кристаллы в пещере погасли.

Темнота накрыла их тяжелой волной, и только клинки еще излучали свет, с трудом разгоняя мрак.

Рычание превратилось в птичье стрекотание, и звуки раздавались со всех сторон.

Мужчина, чьего имени Лайни так и не услышала, толкнул Шир на землю и выписал в воздухе несколько символов. Девчонку накрыло подрагивающей, как мыльный пузырь, полусферой, сплетенной из огненных нитей.

Ее короткий вскрик заглушила пронзительная птичья трель и от общей массы темноты отделилась юркая тень. Она так быстро меняла форму, что Лайни не могла понять, как это существо выглядит, но острые, сотканные из тьмы когти говорили сами за себя. Перед Лайни хищники.

Они разорвут ее на части, стоит только попасться тварям на глаза.

Тени появлялись из ниоткуда, и их атака была стремительной и жестокой.

Несколько сразу же набросились на Крама, но напоролись на широкую огненную дугу и разлетелись черными ошметками, лопнув, как слишком сильно надутые воздушные шары.

Белла не подпускала существ к щиту, укрывшему Шир, разрубая тени на части с такой скоростью, что зарябило в глазах.

Вот только существ меньше не становилось, и каждый взмах огненных клинков только больше их злил.

Безымянный мужчина описывал в воздухе восьмерки и крутился юлой. Лайни не ждала от него такой скорости и точности. Глаза девушки расширились от удивления, дыхание перехватило, и она почти забыла о том, где находится.

В голове болезненной вспышкой пронеслась мысль: если их тут перебьют, или чужаки сбегут и оставят ее одну в пещере, Лайни может никогда не выбраться из подземелья.

Твари рано или поздно найдут, как ни прячься.

Девушка могла вступить в бой, помочь. Ее сил хватит на создание щита достаточно большого, чтобы позволить всем сбежать.

И судя по тому, как тени теснили людей, заставляя их сбиться в кучу вокруг огненного пузыря, лучше решаться прямо сейчас, не медлить.

Тень обрушилась с потолка прямо на щит.

Во все стороны полетели искры, и Лайни услышала треск, когда огненное плетение растянулось и задрожало.

– Мамочка! – заверещала Шир и рухнула на землю, закрывая голову руками.

Вскочив, Лайни подняла руки, сплетая в воздухе простой, ледяной огонек.

Она указала пальцем на тень, и огонек сорвался с ее ладони и врезался в тварь, отшвырнув ее прочь.

Ледяная паутина поднялась вокруг Лайни, разрослась, накрывая волной четверку незнакомцев, отрезая тени от добычи.

На несколько секунд они замерли, не понимая, что происходит.

Безымянный повернулся к Лайни, под капюшоном сверкнули синие глаза. Ему потребовалось всего мгновение, чтобы скомандовать:

– Хватайте мешки! Уходим!

Лайни моргнула, и мужчина пропал, чтобы оказаться за ее спиной и положить горячую руку на плечо.

– И давно ты тут сидишь?

– Достаточно, чтобы понять: вам нужна помощь.

От короткого, нервного смешка по ее спине побежали мурашки.

– Все благодарности потом. Двигайся, если не хочешь остаться один на один с нашими писклявыми друзьями.