Четвёртое Королевство

Запах рвоты, пота и боли так сильно пропитал комнату, что до удушья противно было находиться в ней. Стоя у окна, спиной ко входу и всему ужасу, что творился в комнате, я наблюдал, как зарождается новый день. Делал он это куда охотнее, чем мой первенец, который упорно мучил свою мать и меня ожиданием и тревогой.

Я не хотел здесь находиться, но не мог покинуть помещение. Не сейчас.

— Ваше Величество, — обернулся на голос.

На широкой кровати тихо лежала супруга. Когда она перестала кричать? Я настолько отрешился от происходящего, что не заметил, как стало тихо. У кровати скорбными изваяниями застыли акушерки, доктор и ученики мага. Сам маг, стоя напротив меня, избегал прямого взгляда.

И это он — великий Мастер Рорк, самый могущественный маг Илькома?!

Дело — дрянь!

— Искра покидает Её Величество, — произнёс Рорк печально. — Мы не в силах это остановить.

— Наследник? — сухо уточнил я.

— К сожалению, даже если мы принудительно извлечём ребёнка из тела матери, он не выживет. Вы знаете, что искра младенца зажигается от материнской. Королева так слаба, что не сможет этого сделать. Мы поддерживаем Её Величество собственными силами, но и этого хватит ненадолго. Возможно… — Рорк осёкся и поднял взгляд.

— Киммы, прошу всех покинуть комнату.

— Мир, Тар, поддержку Её Величества не прекращать, — распорядился учениками Мастер Рорк.

Слаженное «Да, Мастер» было ему ответом. Когда в комнате остались только мы, Рорк шепнул заклинание — теперь нас никто не услышит.

У меня очень понятливый и рассудительный маг.

— Мне нужен этот ребёнок, ты же знаешь, Рорк, — отбросил все церемонии к вивернам под хвост.

— Тэйорг, мальчик, тебе нужна она, — старый друг, тоже задвинув этикет в дальний угол, кивнул головой в сторону кровати. — Я могу попробовать найти и вернуть искру в это тело. В лучшем случае мне это удастся. В самом лучшем случае мы спасём ещё и ребёнка.

— А в худшем? — уточнил я все перспективы.

— Ты останешься без наследника и супруги, а моё место займёт Мир или Тар, — спокойно пояснил Мастер.

— Шансы на успех?

Рорк замялся, видимо, это было самое слабое место в его плане.

— Пятнадцать процентов на успех, — всё же поделился маг.

Я скривился. Терять могущественного мага и друга я не готов. Ему я доверял полностью — не потому, что он принёс мне клятву и должен был служить до последних дней. Мне очень повезло с Рорком: он всегда был готов помочь, направить, посоветовать и не боялся сказать правду. Он был предан не по долгу службы. В моём окружении было мало киммов, которым я мог доверять без оглядки.

— Нет, не терзай себя, Тэйорг. Это мой долг, — Мастер положил мне руку на плечо в ободряющем жесте. — И последний шанс для тебя. Ты дорог мне и слишком важен для Четвёртого Королевства. Хватит бороться со своей совестью, Тэйорг, мы теряем время. Родовая деятельность у королевы продолжается, чтобы держать её в этом мире, мы тратим много сил. А если ты решишься на моё предложение, их надо беречь.

— Что нужно для этого? — принял я решение.

— Мои ученики. Ты знаешь, они надёжны.

— Приступайте. Да поможет нам Единый.

— Поможет, не сомневайся, — ухмыльнулся Рорк.

Дверь распахнулась, и солнечный вихрь повис на моей шее.

— Бабушшшка, привет! — внук показательно демонстрировал шипящие звуки, покрывая мою щёку слюнявыми поцелуями.

Матвей — моё маленькое рыжее счастье — споро скинул кроссовки и уже заглядывал в шкаф в поисках моего кота.

— Привет, мам, — в дверях показалась дочь — моё второе рыжее счастье, моя Любушка.

Когда в моей двухкомнатной квартире появляются родные, становится ещё светлее и уютнее.

— Привет, мои одуванчики, — чмокнула дочь в щёку. — Проходите, мойте руки. У меня там пирожки в сковородке сейчас подгорят.

Мазнув внука по носу пальцем в муке, отправилась на кухню.

— Мам, бросай пирожки! — кричала дочь из ванной. — Мы хотим с тобой погулять в парке.

— Отлично. Сейчас подкрепимся и тронемся в путь. День сегодня обещает быть тёплым и солнечным.

Мои рыжики зашли на кухню. Внук заглянул под стол, на балкон:

— Где Тень?

— Наверное, играет с тобой в прятки. Иди поищи, пока мы с мамой на стол собираем, — подмигнула внуку.

Я ловким движением кисти перевернула пирожки на сковородке на другой бок, просто подцепив их голыми пальцами. Горячее масло не причинило мне вреда и боли. Я вообще была невосприимчива к тепловому воздействию. Там, где одним было горячо и обжигающе, мне комфортно и даже, как говорили мои ученики, «по кайфу».

Дочь подошла и взяла мои руки, осматривая. На них, как обычно, не было ни одного красного пятна ожога.

— Каждый раз ты меня сбиваешь с толку своими… способностями.

— Тоже скажешь — человек‑паук. У меня просто высокий болевой порог. Пирожков и прочего за свою жизнь я столько перевернула, что кожа адаптировалась, задубела, — улыбнулась, забирая руки.

— Баба Ася тоже так делала, а я не могу, — не оставляла тему Люба. Иногда она была очень упряма. — А бабушка Татьяна так могла?

От неожиданного вопроса звякнула тарелками, которые собиралась поставить на стол. Мы редко вспоминали моих родителей.

— Нет, — мой ответ был коротким и сухим.

Моя мама, Татьяна Николаевна Тронина, не готовила пирожков, потому что папа их не любил. Не переносил мой отец запах жареного масла. А в нашем доме всё крутилось вокруг папы.

«Санечка любит» или «Санечка не любит» — так начинались все разговоры матери. Санечка был её светом в оконце, центральной звездой в её солнечной системе.

И если папа был главной страстью мамы, то мой отец всего себя отдавал идее. Он был ярым коммунистом.

Александр Александрович Тронин благодаря своему фанатизму и отдаче делу стал не последним человеком в иерархии власти СССР. У семьи Трониных было всё, что положено при их статусе: шикарная министерская квартира, машина с водителем, дача в Подмосковье, дача на юге, домработница и няня. Да, у Трониных была няня, так как приличной советской семье полагалось иметь ребёнка. Роль и функциональную нагрузку этого необходимого реквизита благополучной жизни выполняла я — Аврора Александровна Тронина.

Протяжное «Мяаааууу!» и стремительный бег Теньки по кухне отвлекли меня от воспоминаний. Чёрный кот, в попытке спрятаться от котолова Матвея, забрался под стол. Следом за котом влетел слегка взъерошенный Мот — не иначе как вытягивал кота из‑под кровати. Тень следовало спасать и быстро. Я, подхватив внука подмышки и раскачивая из стороны в сторону, читая стишок про бычка Агнии Барто, направилась мыть руки грозе котов.

Спешно перекусив, мы отправились в парк. Он находился рядом с моим домом, в десяти минутах ходьбы. Город у нас небольшой, но уютный. Парк был ухоженным: с несколькими беседками, коваными скамейками — и утопал в зелени. Деревья ровными рядами стояли вдоль аллей, пестрели цветочные клумбы, и пушистым ковром стелились аккуратно подстриженные газоны. Парк визуально делился на две зоны. Основная часть была сосредоточена вдоль озера. Тут можно было прогуляться по берегу или покормить озёрную живность, сидя на скамейке. В благоприятную погоду можно было разрезать гладь водоёма на лодке или катамаране. Несколько аттракционов ютилось чуть в стороне от озера — и это была самая любимая часть парка у детей разных возрастов.

Внук уже побывал на всех доступных аттракционах и теперь покорял батут, а мы с Любой получили пятнадцать минут передышки. Устроившись на лавочке рядом с надувной махиной, я вытянула ноги вперёд и подняла лицо к солнцу.

— Последний день лета… опять. Опять осень, хандра. Тихон не собирается в этом году баловать своих рыжиков курортом, где море и солнце?

Мой зять Тихон был образцовым мужем, очень любил мою дочь и внука. А я тихо радовалась, что женское счастье, которое мне не перепало в жизни, Любе досталось с лихвой.

Я взглянула на дочь. Красавица! Ярко‑голубые глаза, которые она унаследовала от отца, веснушки и рыжая копна волос — от меня. Только, в отличие от меня, веснушки слегка позолотили Любе только скулы и нос, расположившись аккуратно и даже изящно. Да и рыжий оттенок волос был насыщеннее, чем у меня. Сейчас я красила волосы краской, хотя когда‑то была веснушчатым недоразумением с пышной копной морковного цвета.

Как сокрушалась по этому поводу мама и как неодобрительно поджимал губы папа…

Отец был очень красивым мужчиной среднего роста с тёмно‑русыми волосами. Настоящего цвета волос мамы я никогда не знала, так как в погоне за образом Любови Орловой мама постоянно обесцвечивала волосы, выщипывала брови и сидела на диетах, улучшая и без того прекрасные природные данные. Только потому, что Санечка обожал эту актрису. И у таких красивых людей получилась вот такая морковка.

— Нет, ему не до отдыха. Тихон готовится к выходу нового продукта. Выпуск запланирован на февраль будущего года, — хитро улыбаясь, заявила дочь.

— Что ещё за новый продукт? Что‑то новое решил настрогать папа Карло? — усмехнулась.

Зять работал на себя, имея пару мебельных мастерских. Нос свой я туда не совала: мне было достаточно понимания, что дела у него идут хорошо. В начале нашего с ним знакомства, когда узнала, что он мебельщик и работает с деревом, в шутку назвала его «папа Карло» — так прозвище и прицепилось.

— Дочь.

Улыбка Любы стала ещё шире, глаза сверкали. Я непонимающе хлопала ресницами, но, осознав, какую новость только что мне озвучили, радостно завизжала и прижала дочь к себе.

— Ура! Ура! Ура!

Посетители парка стали с осуждением на нас коситься. Поднявшись с лавочки, мы отошли на одинокий газон, где никто не мог нас слышать, да и я бы не мешала своим бурным ликованием другим отдыхающим.

Дочь повернулась к батуту лицом и помахала Матвею рукой.

Всегда считала, что дети — это счастье, и им надо дарить свою любовь. Каждый раз бурно радовалась подобным новостям, будь то близкий человек или далёкий знакомый.

Подобное отношение — отголоски моего одинокого детства. Для родителей я была лишь необходимым атрибутом для положительного имиджа. Меня лепили по шаблону, который создавал папа: воспитанная, послушная, образованная и правильная девочка из интеллигентной семьи. Но, по его мнению, я отчаянно не дотягивала до родительского идеала. В моей жизни были занятия танцами, музыкой, иностранными языками и школа. У меня не было свободного времени. И друзей тоже не было.

Единственная, от кого получала тепло, была бабушка Настя со стороны мамы. Но так как жила она в Санкт‑Петербурге (тогда Ленинграде), а я была очень занятым ребёнком, виделись мы пару раз в году. Зато это было самое счастливое время, наполненное любовью, которой мне так не хватало.

Именно бабушка Настя стала мне надёжной поддержкой, когда я, беременная, появилась у неё на пороге поздним зимним вечером.

— Авочка, доченька, что случилось?! — первое, что спросила бабушка. Затащив меня в нутро своего жилища и игнорируя холод, который я принесла с улицы, обняла. Бабушка поняла, что мне очень плохо, просто посмотрев в глаза.

Я рыдала долго и самозабвенно — так, как способна это делать только влюблённая девочка девятнадцати лет. А бабушка молча раздевала меня, вытирая слёзы моей же шапкой.

Позже, давясь слезами и хлюпая носом, я рассказывала бабушке свою трагическую, как мне тогда казалось, историю любви.

Исполнив волю родителей после окончания одиннадцатого класса, я поступила на престижный международный факультет, где кишмя кишели дети советской элиты. Долго там не задержалась — не влилась в коллектив самоуверенных и избалованных мажориков. Но, успев вкусить пряный запах студенческой свободы, опьянела и впервые в жизни ослушалась родителей — втайне перевелась на педагогический факультет. Я мечтала работать с детьми, быть учителем. Специализацией выбрала английский язык — всё‑таки подготовка, благодаря нескончаемым репетиторам, была отличная.

На втором курсе коридоры института столкнули меня с Виктором — высоким красавцем‑блондином с голубыми глазами. Он был старшекурсником с факультета физической подготовки.

Я влюбилась. Сначала робко и неуверенно, так как боялась поверить, что такому парню может нравиться рыжее нечто с веснушками. А потом — изголодавшая по любви, со всей отдачей и полным погружением. Я, как путник в пустыне, мучимый жаждой, готова была поверить даже в мираж и пить песок.

Меня не смущали ни ехидные смешки окружающих, ни то, что время нашего романа пришлось на период сессии, и я училась за двоих, так как Витенька очень уставал на тренировках. И не важно, что факультеты и курсы у нас были разные. Я пропадала в библиотеках, стараясь порадовать своего парня. За свои труды и слепое обожание получала порцию благосклонной любви. Из‑за той же благосклонности однажды на узкой общажной кровати меня лишили девственности — неуклюже и больно.

Но я любила.

В розовых облаках летала несколько месяцев. Витька отношения не разрывал, разумно решив, что учёба ещё не окончена, впереди диплом, а такую умненькую, усердную и слепо влюблённую дурёху ещё поискать. Да и секс халявный всегда к его услугам. Так прозаично рассуждал старшекурсник, пока я не заявила с робкой счастливой улыбкой: «Витенька, а у нас будет маленький», — наивно полагая, что будущий отец удивится, конечно, но будет рад.

Витька, если выражаться литературным языком, очень сильно удивился. Так сильно, что сел мимо стула и произнёс пару нелитературных слов на общенародном языке.

В этот момент моё девичье счастье пошло трещинами. Будущий отец брыкался. Обвинял меня в измене, мол, он‑то опытный и был осторожен. Но однажды не был, когда пришёл пьяненький ко мне в библиотеку, где я сидела за очередным его домашним заданием, и увёл в глубь помещения за дальние стеллажи, где всё и произошло.

Вот такая, разбитая и несчастная, я появилась у бабушки на пороге. К родителям было страшно обращаться — боялась, что меня насильно отвезут к врачу, который быстро и по‑тихому поможет решить проблему. Поэтому, вскрыв все свои копилки, наскребла на билет до Санкт‑Петербурга.

Именно бабушка склеила моё сердечко.

На следующий день бабушка улетела в Москву к родителям. Это был беспрецедентный случай, так как до этого бабушка ни разу не приезжала к нам сама. Был скандал. Но бабушка была настроена решительно: отстояла меня и моего ребёнка. Ещё и будущего отца на путь истинный поставила.

Сопротивлялся Виктор недолго после того, как узнал, что я не обычная студентка, а девушка с приданым в виде влиятельного и обеспеченного папы. А я поверила, что он, дурак, просто испугался тогда внезапной новости. И в его раскаяние тоже поверила.

Мы поженились. Я осталась в Питере, перевелась учиться в местный институт. По официальной версии я переехала, чтобы ухаживать за немощной бабушкой. И ничего, что жили мы отдельно от бабушки в своей квартире. И это бабушка помогала мне с маленькой дочкой.

Виктор, закончив учёбу, перебрался к нам через полгода после свадьбы. Отец выхлопотал для него отличную должность в управлении.

Родители не приехали на свадьбу, не навестили новорождённую внучку. Их я не видела три года, да и потом — только на похоронах.

Товарищ Тронин не выдержал развала СССР — его сердце остановилось. Через месяц за отцом последовала мама. Фактически она умерла в день, когда папы не стало, но организм вырабатывал энергетические ресурсы ещё месяц, а потом и он сдался.

После смерти родителей оказалось, что у меня нет никакого имущества: ни шикарной квартиры, ни дачи в Подмосковье — я уже молчу о домике на берегу Чёрного моря. Бывшие друзья‑коллеги подсуетились и лишили наследницу Александра Тронина даже накоплений на сберегательном счёте. Я не боролась, оставила всё со спокойной душой. У меня была своя квартира в Санкт‑Петербурге, дочь и бабушка, в тёплых объятиях которой я переживала смерть родителей. Я была им чуждой, но не чужой.

К тому времени наши отношения с Виктором, как мне казалось, слегка охладели. Муж постоянно пропадал на службе, в командировках или на встречах с друзьями. Я не скандалила, оправдывая его и себя житейскими заботами.

После смерти влиятельного товарища Тронина никто не захотел держать в штате его ленивого и не отличающегося особым умом зятя — последовало увольнение, а за ним и наш развод. Оказалось, что у Виктора уже пару лет есть другая семья, где «жена» — красивая провинциалочка, заглядывающая моему мужу в рот и родившая ему наследника, а «не тощая, рыжая, отмороженная вобла, которая только и способна что рожать девок». Теперь Виктору незачем было терпеть нелюбимую жену.

И снова меня по кусочкам собирала баба Ася, как маленькая Люба её называла. На семейном совете было принято решение продать мою квартиру, которую родители предусмотрительно оформили на бабушку (и Виктору, к его большому сожалению, при разводе ничего не досталось), и перебраться в небольшой районный город, где проще совмещать воспитание маленького ребёнка и работу.

Так три поколения женщин одного семейства устроились в городе N, где и оставались по сей день. Только бабы Аси с нами уже нет. Она ушла тихо, ночью, через десять лет после нашего переезда.

…Странно — вся жизнь пред глазами промелькнула… Как перед смертью, подумала я… И насторожилась.

Тишина, звенящая и неестественная. И люди не двигаются. Не двигаются! Мужчины, женщины и дети замерли в единый момент, как восковые куклы на выставке. И даже голуби, летящие на угощение, которое бросал двухлетний карапуз, застыли в воздухе.

А ещё гольф‑кар, который служил для разных нужд у администрации парка, остановился на газоне за нашей спиной — буквально в пяти метрах. Водитель как будто спал, облокотившись на руль.

Шок — это мягко сказано! Ужас! Сон… Это сон. Такого не бывает… Или инсульт. Точно инсульт. Как хорошо, что я умерла без боли. Надо ущипнуть себя…

— Ай! — заверещала я.

— Не спишь, — констатировал невысокий старичок с курчавыми волосами на голове и такой же курчавой бородой на пол‑лица.

Я недоумённо похлопала глазами. У меня случился разрыв реальности: всё и вся застыли в немом стазисе. И только я и этот тип в сером платье в пол проявляли признаки жизни: я — слабо, так как мой мозг отказывался принимать этот сюр; мужчина же, казалось, не мог устоять на месте от нетерпения.

Сфокусировала взгляд на дедушке — он определённо был намного старше меня. Тонкий, чуть крючковатый нос, небольшие пронзительно‑голубые глаза в лучиках морщин — это всё, что можно было вычленить на лице из‑за буйной растительности. Он смотрел на меня участливо и по‑доброму.

— Аврора, сейчас всё объясню, но коротко и быстро, — скороговоркой выпалил мужчина. — Через пару мгновений твоя дочь погибнет…

— Нет! — тут же выкрикнула я и зажала рот рукой. Сердце застучало в груди так, что отдавало в горле и ушах.

— Молчи и слушай, — твёрдо, даже жёстко скомандовал мужчина. А потом тяжко вздохнул и продолжил: — Эх, коротко и быстро явно не получается. Предлагаю обмен: ты уйдёшь из этого мира вместо Любы. Твоя дочь останется жива, будет воспитывать детей и проживёт долгую и счастливую жизнь.

«Это чёрт пришёл торговаться за мою душу, точно!» — пронеслось у меня в голове.

— Девочка, — взяв меня за руки и по‑отечески погладив, с теплом и добротой добавил этот странный мужчина, так похожий на радушного дедушку, — мне жаль, но тут нет вариантов. Либо ты, либо твоя дочь и её нерождённый ребёнок. Я не могу нарушать баланс этого мира. Сегодня, здесь и сейчас должны умереть двое человек. В моих силах сделать так, чтобы ты не барахталась в ткани Мироздания неприкаянной душой, ожидая своей очереди на перерождение, а буквально через пару мгновений жила в другом мире. Так ты спасёшь дочь, её нерождённого ребёнка и ещё одного… — тут мой персональный «чёрт» замялся, — хм, существо.

— Двое?

Мужчина стал активно жестикулировать руками, объясняя и показывая, как ему казалось, логичные вещи. Создалось впечатление, что он для несообразительного ученика раскладывает на составляющие задачу по математике. А у меня с математикой всегда был аврал — я гуманитарий.

— Да. Твоя дочь и водитель гольф‑кара, — загибая пальцы, махнул он на транспортное средство позади нас. — Правда, водитель уже мёртв. Сердце. Именно поэтому машина потеряла управление и несётся на вас. Ты отлетишь в сторону, отделаешься ушибами, — махнул дедушка влево, — а по Любе гольф‑кар проедет всем весом и крайне неудачно, — «чёрт» громко хлопнул в ладони, изображая действие.

От резкого звука я подпрыгнула, всё так же находясь в состоянии отупения. Как сказали бы мои ученики — сегодня я тормоз.

— А… а ребёнок? — мотнула головой в сторону дочери.

— Нерождённый умереть не может, — буднично произнёс этот бородатый тип.

— Люба… — проблеяла я, голос был тихим. — Точно будет жива? Вы гарантируете?

— Да! — утвердительно кивнул мужчина, но, увидев на моём лице сомнения, постарался заверить. — Клянусь законами Мироздания.

Мироздание — это, наверно, очень серьёзно. А что такое моя душа по сравнению с жизнью единственной и любимой дочери?

Я не сомневалась. Всегда относилась к матерям, до одури любящим своих детей. Моя дочь была для меня самой лучшей, самой умной, самой красивой. Всегда и во всём самой‑самой. Мой ребёнок никогда не знал нужды. Старалась, чтобы у неё было всё, в том числе и моя любовь. И как бы я ни баловала свою девочку, у меня вырос очень добрый, умный, ответственный и благодарный ребёнок.

— Хорошо. Но как вы спасёте Любу? Кар уже мчится по своей траектории, на его пути Люба, но не я, — мозг заработал, и у меня появились вопросы.

— Легко. Но сначала скажи: «Я согласна на ваше предложение, Мастер Рорк», — потребовал «чёрт».

— Я согласна на ваше предложение, Мастер Рорк.

Подпрыгнув на месте, мужчина подбежал к гольф‑кару и легонечко толкнул его указательным пальцем. Машина, как воздушный шар, медленно переместилась на метр, покидая своё прежнее место. Теперь на пути кара была я.

Мастер Рорк прищурился, наводя прицел, и ещё немного подтолкнул машину вправо.

— Идеально. Теперь твоя смерть гарантирована, — удовлетворённо заметил он, возвращаясь ко мне.

У меня не было слов от таких перспектив.

— Сделай полшага влево, чтобы наверняка, — развернув меня спиной к кару, направил Мастер Рорк — навигатор моей смерти. — Слушай внимательно. Сейчас всё будет очень быстро. Не шевелись, иначе сойдёшь с траектории. Как очнёшься — не ори, не истери, не беги… Хотя это вряд ли получится. Веди себя естественно. Но не произноси ни слова. Когда всё закончится, я всё объясню и введу в курс дела.

— Хорошо‑хорошо, я вас поняла! — рыкнула я, уже порядком истерзанная всем происходящим.

— Ах! — шлёпнул себя по лбу мужчина. — Чуть не забыл переводчик тебе подсадить.

Он дотронулся до моего лба указательным пальцем. Мне показалось, что в одну секунду в мозг вогнали десяток раскалённых игл. Миг — и всё закончилось, я даже не успела среагировать на эту краткую боль.

Рорк отошёл.

— Прости, а вот сейчас будет больно… — и исчез.

Звуки ворвались, как аварийная сирена в тишину учебного класса, резко ударив по ушам и оглушая.

— Мама… — будто через слой плотной ваты пробился окрик Любы.

Её непонимающий взгляд и моя протянутая рука. Слегка помотала головой и виновато улыбнулась, шепнув: «Прости».

И правда больно. Очень больно — до застилающей глаза тьмы, в которую я провалилась.

Боль жгучая, огненная вытягивала моё сознание из вязкой темноты. Темнота не сдавалась, крепко обхватив своими щупальцами. Тогда к боли добавились голоса. Они говорили на непонятном языке, который был мне не знаком.

Природное любопытство вытянуло меня из темного марева, и я распахнула глаза. Большая комната с высокими потолками, много декора, тканей и мало света. Воздух спертый, с тяжелым и болезненным запахом, который с трудом проникает в легкие.

Боль снова ударила в низ живота, как будто открыли заслонку доменной печи и мне в живот вливают раскаленный металл. Такая забытая, но знакомая боль. Попыталась сдержать крик, закусив губы.

Я что, рожаю!? Эта мысль окончательно погасила желание молчать, как меня просил Мастер Рорк, и я зашлась криком на выдохе. Боль отступила.

Я находилась на большой кровати с тяжелым балдахином, под спиной у меня были подушки. Увидела тело с огромным животом, ноги, согнутые в коленях и расставленные в сторону. Точно рожаю! Попыталась не думать, что это невозможно. Боль услужливо помогла мне об этом забыть, скручивая пополам, и я снова заорала. Схватка прошла.

В комнате было много людей. Две женщины стояли справа от меня: одна держала меня за руку, поглаживая, и что-то щебеча на странном языке, как будто успокаивая, вторая убирала мне мокрые волосы со лба и вытирала лицо влажной тряпицей.

Слева меня за руку держал мужчина, который бормотал и будто прислушивался, а результат сообщал кому-то, кто находился вне зоны видимости, у меня между ног.

Снова схватка, боль, крик, и я шумно задышала.

Мастер Рорк устало сидел на длинной софе, рядом с ним лежал молодой мужчина без сознания, с другой стороны на коленях стоял еще один парень, держа Мастера за руку и что-то шепча.

Одинокая мужская фигура у окна в ореоле света стояла, будто статуя, не шевелясь.

Люди переговаривались тревожно и полушепотом. Я не могла разобрать, что это за язык: смесь рычащих и шипящих звуков. Для меня это были как помехи при поиске нужной радиоволны…

– Пшш…рыыы….шшш плохо… трышш… пышшш искры нет…пшшшш… Мастер Рорк, искры нет! – врываются в мой «радиоэфир» слова мужчины, который держал меня за руку.

И комната ожила. Подскочил Рорк. Фигура у окна резко развернулась. Женщина, держащая меня за руку, стиснула ее до боли, а вторая уронила какую-то посудину. Из-за холма моего живота показалась третья женщина с таким трагическим выражением лица, что меня пробрал ужас.

– Не успели… искры нет, аура отсутствует, – убирая с моего живота руки, объявил Мастер Рорк. – Наследник мертв.

– Схватка на десятый счет. Код ситуации «тридцать девять», действуем по инструкции, все на позиции, – тем временем сообщил мужчина слева, а женщина-акушерка снова потерялась в моих ногах и начала обратный отчет. – Мастер Рорк, кто-то сможет нам помочь?

– Я сам. Учеников я опустошил. Ваше Величество, – Рорк посмотрел почему-то на меня, – к сожалению, Вам придется потерпеть. Постараюсь облегчить ваши страдания по-максимуму.

– Пять, – тем временем прозвучало из-за живота, и я почувствовала, что боль начинает накатывать волнами, и каждая следующая сильнее предыдущей.

– Меняем позиции. Кимма Родь и Торрея, держите её величество, кимм Гой и кимма Мирия, отвечаете за давление на живот. Я принимаю младенца, – скомандовал Мастер Рорк.

Давление на живот усиливалось, мне казалось, что меня сейчас разорвет, и я с силой сжала зубы и заскулила. Мне что-то шептали, раздавались какие-то команды, но я не слышала. Для меня существовала только боль. До искр в глазах.

Пытаясь удержать сознание на плаву, сосредоточилась на фигуре у окна. Мужчина опять развернулся спиной к присутствующим, заложив руки за спину. Свет, который проникал из-за неплотно закрытых штор, ласково огибал его фигуру, подсвечивая и придавая силуэту мистичности. Может это демон или ангел, и его тут вовсе нет. Никто за всё время не обратился к мужчине, а в свете всего происходящего я могла сделать самые невероятные предположения.

Боль стала невыносимой, ослепив меня окончательно. Я, уже не контролируя себя, выгибалась и вырывалась из рук, которые меня держали. Орала «Хватит!», но сипло, так как голос потеряла.

Обезумевшая от боли пустила в ход ноги, которые до этого держала собственной волей. Те, кого Рорк назвал кимм Гой и кимма Мирия, оставили мой живот и навалились на ноги, пытаясь удержать их в прежнем положении…

– Всё!!! – пророкотал Мастер Рорк.

Боль стала тише, но меня не отпускал приступ паники. Я задыхалась и бешено билась в истерике. Две женщины продолжали меня держать, умудряясь поглаживать по конечностям, мужчина гремел бутыльками, а третья женщина гладила меня по волосам, шепча:

– Тише, тише, – и с каждым ее «тише» разум ко мне возвращался.

Капли, настойки и порошки засовывали в меня по одной только им ведомой схеме. Я все принимала безропотно, боль с каждым препаратом становилась меньше, сердце успокаивалось. Сил не осталось даже на то, чтобы поднять голову.

Мастер Рорк держал в руках сверток, ткань была местами влажная, местами – в крови. Кто-то из женщин попытался забрать его, Мастер неловко дернулся, не желая делиться своей ношей, ткань от движения раскрылась, и из свертка показалась ручка… крохотная, синюшная, безжизненная.

Не смогла, не справилась, погубила. Моя вина.

– Простите, простите, простите… – прохрипела я тихо.

Меня опять утешали, что-то давали.

– Мастер Рорк, позвольте я заберу младенца. Его надо помыть и подготовить… – замялась женщина, которой до этого сверток с ребенком так и не достался.

– Нет, – отрезал Рорк. – Отец и мать должны наедине попрощаться с ребенком. Всё остальное потом.

При этом Мастер на меня так смотрел, что чуть утихшее чувство вины снова стало подниматься на поверхность злым большим чудовищем, готовым поглотить меня.

– Киммы, – отмерла фигура у окна, разворачиваясь, – оставьте нас.

– Захватите, пожалуйста, моих учеников и займитесь ими в гостиной, – добавил Рорк, махнув на кушетку, где без движения лежали уже двое мужчин.

В комнате нас осталось трое: я, Мастер Рорк и загадочный тип у окна, который наконец покинул свой пост. Лицо его было непроницаемым, ни единой эмоции. Он был темноволос, высок и определенно моложе Рорка.

– Чем ещё «порадовал» меня этот день? – холодно и устало произнёс он.

– Ваше Величество, – ох, ничего себе, целое «величество». А меня чем ещё удивит этот день? Но я смолчала, слушая Рорка. – Это...это… понимаете...

– Мастер Рорк, я не узнаю вас сегодня. Что может быть ужаснее смерти моего наследника? – равнодушно поинтересовался монарх.

– Это наследница, – загробным, но твердым голосом объявил пожилой мужчина, решившись. – Родилась девочка, Ваше Вели…

– Что!!!? – проревел зверем до сих пор спокойный мужчина.

В долю секунды король метнулся в мою сторону, схватив меня за горло и прижав к изголовью кровати, навис надо мной:

– Ты посмела… девочка… – рычал он мне в лицо, задыхаясь своей яростью.

Казалось, сегодня я уже привыкла умирать и мне было не страшно до тех пор, пока на его лице не стали проявляться черные чешуйки, а глаза не изменили цвет на золотистый с черным вертикальным зрачком. У меня пробежал мороз по коже – настолько это было жутко.

– П-пожалуйста, – просипела я. Только на это хватило сил.

– Тэйорг, – подлетел Рорк к нам, пытаясь оторвать короля от моей шеи одной рукой, второй он продолжал держать сверток, – это не она. Не она!

Но молодой мужчина не слышал, плотнее сжимал мою шею и бросал какие-то слова. Что-то мигнуло. Король отлетел от меня в центр комнаты, встряхнулся по-собачьи, поднялся и с невозмутимым видом покинул комнату.

– На сегодня хватит испытаний, девочка, – попытался улыбнуться Рорк, но вышла судорожная гримаса. – Спи.

В крепкий сон без сновидений я провалилась быстро. Но не надолго. Постепенно он стал тревожнее, рождая страх в моей душе. Однако очнуться от тяжелого сна не получалось. Он окутал меня темным туманом, не отпуская и давя. И всё, чего я хотела – открыть глаза и не спать, но тело не слушалось меня. Раз за разом пыталась раздвинуть плотно сжатые ресницы, и не могла. Пленница в чужом теле. Казалось, я, словно в гробу, заживо похоронена в нём. Я билась, кричала, пыталась разодрать грудную клетку и покинуть его. Это чужое тело. Не моё.

– Не твоё – шептали тени в темноте. – Не твоё…Не твоё… Чужое-чужое-чужое… – заверещали тени пронзительнее, а из темноты вылетела рука и потянулась ко мне, закричав. – Моё!

… Я резко распахнула глаза и безумно уставилась в потолок, активно хлопая ресницами, доказывая себе, что тело меня слушает.

Торопливый шум шагов, разговоры, и передо мной явился Мастер Рорк:

– Советую молчать, Ваше Величество, ваши связки еще не восстановились. Сейчас вас осмотрит кимм Гой. И, если он даст разрешение, вы уделите мне немного внимания?

Намек поняла и легонько кивнула.

Пока подвергалась осмотру доктора и возле меня суетился всё тот же состав, как я поняла, медицинского персонала, смогла немного проанализировать ситуацию и сделать несколько выводов.

Во-первых, всё это не бред моего воспаленного мозга. Я где-то… кхм, не в нашей реальности, которая отличается от привычной существенно, хотя бы одеждой. Рорк в неизменном балахоне в пол серого цвета, женщины в блузках с небольшим глухо застегнутым воротничком-стоечкой и юбках-солнце в пол. Все черного цвета. На этом фоне выделялся только вышитый на левой груди у блуз знак в виде золотого круга. Кимм Гой был одет в черные брюки с ровными стрелками, белую рубашку с непривычным жестким закругленным воротником, а тонкий черный галстук завершал образ. Все это очень напоминало нашу моду начала двадцатого века, когда царствовала рафинированная мужская элегантность, а женщины начали распускать тугие корсеты.

Во-вторых, реальность эта населена гуманоидами, так как вчерашнее очешуение короля, которое ещё долго будет стоять у меня перед глазами, никак не свойственно человеку.

В-третьих, я не в своем теле. Радует, что я женщина и, если судить по рукам, молодая. Руки — это пока всё, что рассмотрела.

В-четвёртых, я тоже «Величество», потому что игнорировать это обращение нет смыла, его без конца слышно от окружающих. А значит, чудовище, которое вчера пыталось меня задушить, мой муж.

«Зашибись!» – как сказали бы мои ученики. А я бы сказала, что покрепче, но мне было велено молчать.

Закончив с осмотром, кимм Гой выдал:

– Учитывая ситуацию «тридцать девять», высокую нагрузку на организм в восемь единиц по шкале Грома, энергетическое истощение ауры в тридцать единиц по шкале Сваля и нарушение ее целостности второй степени, регенерация составит тридцать пять процентов от общей средней интенсивности...

Доктор продолжал сыпать профессиональной терминологией. А я думала, взирая абсолютно непонимающими глазами на этого эскулапа, что все врачи во всех реальностях клепаются по шаблону – сухие, безэмоциональные специалисты, которые кидаются медицинскими понятиями, и видя, что их не понимают, испытывают чувство злорадного превосходства.

Кимм Гой же оседлал любимого коня и вещал без остановки.

– Я поясню, – шепнул мне на ухо Рорк, улыбаясь.

– Спасибо… ой, – прикрыла рот ладонью, осознав, что произнесла эти слова вслух. Голос был слегка охрипшим.

– Ваши подозрения беспочвенны, Мастер Рорк, голос у Её Величества есть, – вмешался доктор. – Охрипший, но могу заверить, частота диапазона на твердую семерку. К слову, вчера это была двойка…

Закрыла глаза, чтобы никто не заметил, как я их закатываю. Это не медицина — это какая-то математика или статистика. Мысленно поставила кимму Гою диагноз – зануда первой степени.

– Гой, – оборвал врача маг, – изложите, пожалуйста, это все в отчёте и предоставьте мне. А сейчас просто дайте заключение по состоянию Её Величества.

– Средне-удовлетворительное, приём назначенных препаратов строго по рецепту, запрет на использование стихии, одна декада постельного режима, покой и сон.

– Благодарю. А теперь попросите кимму Шуль, она в гостиной, чтобы распорядилась немного освежить королеву. – Кимм Гой отвесил мне поклон и вышел со своими помощницами. – Сейчас явится кимма Шуль с вашими фрейлинами. Они помогут вам привести себя в порядок. Не говорите с ними, доверьтесь их опыту. А после, как и обещал, мы поговорим.

Как только на пороге появилась статная белокурая дама средних лет, а за ней пара брюнеток помоложе, Рорк удалился, бросив:

– Не утомляйте Ее Величество своими причитаниями.

Дамы присели в реверансе.

– Моя королева! – бросилась блондинка на колени у кровати, прижавшись губами к моей руке. Я внутренне содрогнулась – не привыкла к таким знакам внимания, особенно со стороны женщин. Надо было как-то сократить разговоры и почести до минимума, поэтому слабо махнула свободной рукой и устало прикрыла глаза. Дамы посыл поняли, принялись меня умывать, причесывать, переодевать, как безвольную куклу крутя и вертя, хоть и аккуратно.

Я украдкой их разглядывала. Платья на женщинах были в стиле модерн: приподнятые плечи, s-образный силуэт, призванный подчеркнуть соблазнительные изгибы женской фигуры, сочетание плотных тканей с более легкими гипюром и шифоном. Но были и отличия от нашей моды. Дамы были затянуты не в жесткие корсеты, когда грудь вот-вот готова выпрыгнуть и талию можно обхватить двумя руками, а в струящиеся платья. Удивило, что вся одежда была неприятного бледно-синего цвета, я бы назвала его трупным, и на левой груди у каждой была брошь в виде небольшого алого цветка.

Когда женщины закончили, я почувствовала себе немного лучше. Но ощущение, что по мне проехался танк, а то и два-три, не покидало. Все тело ломило от боли.

Мастер Рорк как чувствовал, что фрейлины завершили мой туалет, и тут же появился в дверях. Дамы молча поклонились и вышли.

– У тебя много вопросов, девочка, – маг улыбнулся, поставил стул у моего ложа и присел, – но для начала выбери самые важные. Сегодня у меня мало времени, да и ты еще слаба.

– Люба…

– С твоей дочерью всё хорошо, – мужчина взял мою ладонь в свои руки, сухие и горячие, погладил. Лишаться этого тепла совсем не хотелось. – У неё родится девочка. Она достойный человек и проживет долгую, счастливую жизнь. Не печалься о ней и постарайся отпустить поскорее.

Я не хотела плакать, но слезы собрались в глазах, замерли на мгновение и каплями потекли по щекам.

– Простите, я не собиралась устраивать истерику, – прикрыв глаза, загнала свои переживания в самый дальний уголок. Сейчас у меня не было времени на слезы. Слишком много вопросов, слишком мало времени.

Рорк учтиво молчал, давая мне время справиться с собой.

– Где я?

– Добро пожаловать на Ильком! – с нелепым радушием возвестил мой собеседник. – Это мир, реальность, планета, как угодно. Затерявшийся где-то в паутине Мироздания, один из тысячи, но он такой один. Он не агрессивный, как тебе могло показаться, ты полюбишь его… я надеюсь.

– Пока всё это похоже на «не добро пожаловать», – маг тяжело вздохнул на мой упрёк. – Кто я теперь?

– Супруга короля Четвёртого Королевства – королева Райана Ар Киммора.

– Райана, – прошептала, пробуя имя. Чужое, иное, как и тело. Хоть своё собственное «Аврора» мне не нравилось, потому что меня назвали в честь одноименного крейсера, но за пятьдесят пять лет я с ним свыклась. А тут Райана.

– Вы обещали разъяснить слова ким..., – споткнулась на обращении, боясь неправильно произнести. Но Мастер Рорк ободряюще кивнул, и я продолжила. – Кимма Гоя. Он доктор?

– Кимм Гой Иро Тайсон доктор. Он вещал, что из-за некоторых обстоятельств выздоровление немного затянется. Твоя регенерация не полноценна. Это не удивительно, ты шагнула меж миров, поэтому возникли разрывы на ауре. Но не переживай, мы все залатаем. Будет лучше прежнего. Вот сейчас я вливаю в тебя силу, – он указал головой на наши руки, которые все еще были сцеплены, – и ты охотно её принимаешь. Я б даже сказал, с жадностью.

Он рассмеялся, а я округлила глаза от удивления. Тепло, которое излучала ладонь мага, тянулось ко мне, и я его действительно впитывала.

– Как такое возможно? Где хозяйка тела?

– Королеву убили, – спокойно сообщил маг, шокируя меня. – Точнее отравили, и, к моему глубокому огорчению, я не сразу смог это заметить. Твоя предшественница меня не особо жаловала, и ко мне обратились, когда было уже поздно. Мы сделали возможное и невозможное, но искра королевы погасла. Поэтому прошу тебя быть очень осторожной, доверять сейчас ты можешь только его величеству и мне. Мы – твоя защита.

– Зачем я вам? ... Я же не справила…

Дверь резко распахнулась, и в комнату влетел король Четвёртого Королевства. Мужчина быстрым шагом подошёл к нам, мазнул по мне холодным взглядом и слегка склонил голову набок, как бы решая, что с этой проблемой, то есть мной, делать. На нём были надеты двубортный китель с узким воротничком-стоечкой и брюки такого же трупного цвета, что и у придворных дам, и также, как у фрейлин, на левой груди ярким пятном выделялся цветок-брошь.

– Мой король, разрешите вам представить Её Величество Райану Ар Киммора, – встав со стула и расцепив наши руки, обратился к нам Рорк. – Моя королева, прошу познакомится с Его Величеством Тэйоргом Гай Киммора.

– Моя королева, – сказал сухо супруг, кажется, даже не посмотрев на меня, и развернулся к Мастеру. Не орал, не душил – уже неплохо. – Похороны, Мастер Рорк, через час. У вас всё готово?

– Конечно, Ваше Величество, – кивнул маг, а этот как-то там его Киммора развернулся и вышел.

– Похороны? Девочки? – поинтересовалась я.

– Шшш! – возмущенно зашипел мужчина. – Забудь пол ребенка и никогда не вспоминай! У тебя родился мертвый наследник! Или мне придется сделать тебе больно, опять, – так зловеще это прозвучало. Рорк как-то визуально вырос, потемнел лицом и навис надо мной. – Я не подправил тебе память сразу только из-за слабости твоего организма и разума.

Мне стало невыносимо обидно. Не за себя, а за мертвого ребёнка. Столько злости из-за того, что он родился неугодного пола. Сразу вспомнился бывший муж с его обвинениями. Сексисты доморощенные! Решение приняла молниеносно и на эмоциях:

– Позовите фрау… мадам… Шуль, одним словом. Я хочу, чтобы мне помогли собраться на похороны, – произнесла твердо, гневно глядя в голубые глаза мага.

– Что удумала, девочка? – мужчина сразу будто сдулся и приобрел вид того самого доброго дедушки. Вот такие его перепады настроения вгоняли в ступор и пугали, словно он лицедей, и за пазухой у него тысяча и одна маска, которые он мастерски меняет.

Злость хороший аккумулятор, она придала мне сил – откинула одеяло и села на кровати:

– Мне так идти?! – выразительно изогнула бровь и продемонстрировала белую сорочку в пол. – И позорить вашего драгоценного короля? И не смейте на меня воздействовать!

– Да Единый с тобой, иди. Это будет презабавно. Интересно… интересно, – бормотал маг себе под нос, покидая мою спальню.

Кимма Шуль явилась с группой женщин незамедлительно, начала причитать и кудахтать надо мной. Я попросила не утомлять меня разговорами, и работа закипела, иногда нарушаемая тихими переговорами дам.

Пока меня одевали, стоять было сложно, поэтому большую часть времени я сидела, а когда требовалось стоять – опиралась на спинку стула, или меня поддерживал кто-то из фрейлин.

Ужасы, которые я успела себе нафантазировать об одежде Илькома – огромное белье, тысячи нижних рубашек и юбок, какие-нибудь дополнительные валики – оказались не оправданы. Нижнее белье было привычных размеров и форм, но более плотным, корректируя мою фигуру и поддерживая поплывший живот. Сорочка была одна и больше походила на шелковую комбинацию, которую и сейчас можно встретить у женщин Земли. А вот корсет был, хотя и упрощённой версией тех монстров, которые я видела в наших музеях. Он был искусно вшит в платье, и мои помощницы предусмотрительно не стали его туго зашнуровывать.

Платье одели на меня того же неприятного бледно-синего цвета с отливом в фиолетовый, что и на дамах, темные кожаные балетки, что-то накрутили на голове, спрятав все это под небольшой шляпкой с вуалью того же неприятного цвета. И только алый цветок на левой груди выбивался яркой искрой из моего наряда.

Кимма Шуль поддерживала меня за локоть с одной стороны, брюнетка с лицом-сердечком, кажется, кимма Шуль звала её Нрега, поддерживала меня с другой.

Спальня, гостиная, коридоры, повороты, залы, снова коридоры. Я совершенно не ориентировалась в пространстве, и если бы меня сейчас бросили, точно сгинула в этих помещениях. Иногда попадались обитатели замка, которые почтенно кланялись нашей процессии, но я была так сосредоточена на движении, поскольку каждый шаг для меня был маленькой победой, что не замечала лиц, лишь силуэты.

– Райана?! – и столько изумления было в этом чистом красивом голосе, что я повернула голову..

В незнакомке было прекрасно всё: огромные синие глаза в обрамлении пушистых ресниц, дуги темных бровей, аккуратный маленький носик, пухлые губки и черные, как смоль, волосы, уложенные в изысканную прическу и подчеркивающие красоту овала лица. Она была чуть выше среднего роста с идеальной осанкой и фигурой. Глядя на неё, хотелось выпрямиться, чтобы соответствовать. И даже наряд трупного цвета не портил эту королеву красоты.

Откуда-то из далекой периферии мозга пришло воспоминание: «Медея… благородная, добрая, правильная…красссивая… всегда и во всем идеальная… сссука бракованная!». Столько злости и ярости было в этом, что меня слегка покачнуло от эмоций. Не моих. Чужих. ЕЁ.

Фрейлины усилили поддержку, я устояла. Попыталась заглушить такие яркие, агрессивные чувства, запихнуть их туда, откуда они явились.

– Королева Райана, – присев в легком реверансе, красотка спешно себя поправила, – Его Величество сообщил, что вас не будет на похоронах наследника. Неожиданно…

– Что неожиданного в том, что я буду присутствовать на похоронах своего ребенка? – перебила Медею, добавив в голос немного металла.

Женщина проглотила и мой поступок, и мои слова, на ее спокойном и красивом лице даже промелькнула тень одобрения.

– Ваше право. Мне нужно ещё кое-что проверить перед церемонией, король попросил меня организовать похороны, поэтому я вас покину, – слегка склонив голову в поклоне, Медея развернулась и ушла.

– Сколько можно терпеть, моя девочка, столь бесцеремонное отношение?! – неожиданно возмутилась кимма Шуль, когда мы продолжили свое движение. Говорила она тихо мне на ухо. – Никакого уважения к твоему титулу и положению. Никогда должным образом не поклонилась, не обратилась! За год твоего замужества, моя девочка, эта гордячка ни разу не обратилась к тебе «Ваше Величество». Ни разу! Ты хозяйка в этом замке, ты жена короля! Ты её королева! А твой муж дал своей кузине так много свободы, что она ведет себя как хозяйка, а ты у нее в приживалках.

– Прекратите насиловать мой мозг, – резко оборвала женщину, а измученный разум подсказал, – тетушка!

Значит, кимма Шуль моя тетка, тогда не удивительно, что у прежней хозяйки тела такие мысли о родственнице мужа. Если девочку пичкали подобной пищей, ничего хорошего из этого не вышло.

Минуя очередной коридор, мы вышли в парк, усаженный разными растениями: деревья, кустарники и цветы пестрели всевозможными расцветками, размерами, формами. Между этим буйным растительным великолепием, разрезая газон и клумбы, проходили каменные мощённые дорожки желтого цвета.

Но больше меня поразило небо, а точнее четыре небесных тела на нем. Они как будто выстроились друг за другом. Самым первым и большим было бледно-бледно-красное, и только обрамляющие круглое тело небесного светила лучи на концах были алого цвета. За красным «солнцем» шло синее, потом белое и зеленое. На ум пришли названия – Медея, Тея, Гайя, Шайя. Само небо было безоблачным, голубого, как у нас, цвета, только изредка по нему будто пробегала разноцветная рябь.

По одной из дорожек мы попали в круглое здание без крыши с земляным полом. По сути, это был участок земли, огороженный высокой каменной стеной. В строении имелось четыре входа равно удаленных друг от друга, через которые зал заполнялся народом. По всему периметру, как внутри, так и снаружи, на стенах имелись арки, в которых висели горящие факелы, подсвечивая фрески. В центре на каменной площадке, которую можно было увидеть из любой точки этого сооружения, находился алтарь из блестящего черного материала, то ли стекло, то ли отшлифованный до блеска камень. Перед алтарем в высокой каменной чаше из такого же материала, что и алтарь, плескался голубо-синий огонь, от вида которого у меня внутри все благоговейно замерло. Огонь шептал, звал и манил, обещая небесную благодать.

Мы двинулись к центру, людское море в фиолетово-синих одеждах и с неизменным алым цветком на левой груди перед нами расступалось. Не сразу осознала, что мы остановились, засмотревшись на огонь в чаше, а фрейлины замолчали – к нам направлялся король. Дамы расступились, оставив меня без поддержки. Собрала последние силы, намереваясь стоять на зло всем, особенно новоиспечённому мужу.

Удивительно, но его величество, подойдя, взял меня под руку, позволяя найти в нем опору. Я тихо выдохнула от облегчения.

– Вы нашли не лучшее время для демонстрации благородной печали. Лишняя бравада… моя королева, – шепнул король мне на ухо и повел к каменному постаменту.

На постамент мы поднялись без свиты, там нас уже ждали Мастер Рорк и мужчина в таком же сером балахоне, как у мага. Мы встали перед алтарем. Он возвышался над каменным основанием постамента на половину моего роста, был в длину около двух метров, в ширину около полутора. На его черной глянцевой поверхности белел небольшой сверток, обложенный цветами.

Мужчина в сером затянул речитативом то ли песню, то ли молитву, его слова подхватила толпа вокруг постамента, сливаясь в единый мотив. Это было настолько завораживающе и пронзительно, что не было сил сдержать слезы. Они сами покатились по моим щекам, тихо и беззвучно. Я оплакивала ребенка, который, не успев родиться, уже был не любим, и свою прошлую жизнь. Именно сейчас поняла, что к ней я не вернусь. Аврора Александровна Тронина умерла. Здесь, под небом с четырьмя светилами, существует Райана Ар Киммора.

Незаметно, с другой стороны, под локоть меня подхватил Рорк, поддерживая. Король же отошёл от меня к чаше, взял факел, который крепился к основанию, и запалил его от голубого огня. Громкость песнопения усилилась. Король подошел к алтарю и опустил факел к свертку. Буквально пару секунд и на алтаре не осталось ни цветов, ни факела, ни свертка... Только пепел.

Я не помнила возвращение с похорон. Силы покинули меня сразу после ритуального сожжения. Вероятно, новоявленный супруг решил обезопасить себя от хождений по замку полудохлой супруги, потому что несколько дней меня держали в принудительном сне. Как только открывала глаза меня поили какими-то настойками, и я снова проваливалась в сон. Я была нужна именно живой, не зря же он притащил меня из далеких далей. 

Каждый раз перед пробуждением меня мучил тот первый ужасный сон – я старалась вырваться из тела, билась в конвульсиях и пыталась расцарапать грудную клетку, голоса шептали, рука тянулась из темноты, и я просыпалась.

Вот и сейчас пробуждение не было приятным, я резко села и тяжело задышала. В голове туман, который, впрочем, не помешал осознать, что мой сон никто не караулит. До этого у моей кровати обязательно была сиделка. А теперь я свободна, насколько это допустимо.

Ухватившись за такую малую радость, быстро поднялась с кровати: тело слушалось идеально, нигде ничего не болело. Поправила сбившуюся ночную сорочку и пошла изучать свои покои. Комната была приличных размеров, в коричнево-кровавых тонах. И все бы ничего, если бы не множество золотого декора – где можно и нельзя, всюду были золотые элементы. Не спальня, а сокровищница.

Огромная кровать с тяжелым балдахином, прикроватные тумбы, пару кресел со столиком у горящего камина, софа, комод и секретер наполняли комнату. Картины, вазы с цветами и статуэтки украшали разные поверхности и ниши. Два огромных окна и три двери делили стены. 

Заглянула за первую дверь, там оказалась большая белая отделанная золотом ванная комната, которая порадовала всеми знакомыми удобствами. Покрутив краны над умывальником, обнаружила холодную и горячую воду – благодать! Огорчила только огромная каменная ванна-бассейн, где запросто могли поместиться три-четыре человека. Принимать ванну не любила, потому что я, как говорили мои ученики, фанатела от душа. Это была моя личная спа-процедура, от которой я получала огромное удовольствие. Но ванна, так ванна. Эта комната и так превзошла все мои ожидания.

Следующая дверь была порталом в мир одежды и обуви. Гардеробная была ещё больше предыдущей комнаты. Куда столько вещей?! Я недоумевала, разглядывая множество платьев, которые по виду одевали один раз – расточительство!

На одной из стен от потолка до пола было огромное зеркало. Рядом пуфик, пару кресел, комод, огромный шкаф с множеством ящичков и еще одно зеркало с человеческий рост на колесиках, чтобы можно было рассмотреть себя со всех сторон.

Зеркало — это то, что мне было нужно. Очень хотелось с собой познакомиться.

Дернула за тесемки у горловины ночной рубашки, позволяя ткани соскользнуть с тела.

Шаг – тук, шаг – тук-тук, шаг – тук-тук-тук… Я смотрела в зеркало, а сердце бешено билось о ребра – я не знала этого человека.

В зеркале отражалась молодая женщина. Сколько ей? Двадцать? Двадцать?! Длинные светло-русые, местами переходящие в пшеничные волосы пушились в разные стороны. Не прямые и не кудрявые. Такие волосы, которые никак не могут определиться: они благородные — волосок к волоску, или бунтарские — с творческим беспорядком на голове. Небольшой нос, маленький рот с чуть пухлыми губами. А вот цвет глаз был родным, что отдалось теплом на сердце. Светлые глаза непонятного цвета смотрели на меня с интересом. Бабушка называла их русалочьими, так как они меняли цвет от настроения и освещения. Они могли быть серо-голубыми, как спокойная морская гладь, голубыми, как подсвеченное ярким солнцем море, а могли быть мутно-синими, как тропическое штормовое море.

Новое тело по параметрам было средненькое во всем. Чуть ниже среднего роста, полноватое, что было естественно после беременности. Не красотка Медея, но симпатичнее прежнего и молодое, а это два существенных плюса. Минусом было то, что в образе сквозила болезнь и слабость – тусклая кожа и волосы, потухший взгляд, опущенные, чуть сутулые плечи.

Еще немного поизучав свое новое тело, решила, что с этим можно работать, но для начала надо умыться и расчесаться, в общем, обрести более-менее приличный вид. Нашла халат на одной из вешалок, что-то наподобие мягких тапок и направилась обратно в ванную комнату, чтобы освежиться.

Когда привела себя в порядок и закончила со всеми процедурами, а ко мне так никто и не пришел, я решила, что пора посмотреть, что таит третья дверь.

Она вывела в розово-голубую комнату, которая была ещё больше спальни, но все также с обилием золота и декора. Отметила четыре окна, горящий камин, несколько диванчиков, кресел, столиков, комодов и сервантов, расположившихся по периметру зала и сделала вывод, что это гостиная. Её можно было покинуть через одну из двух дверей. Выбрав дверь напротив моей спальни, я покинула розовую гостиную под аккомпанемент моих тапок шлёп-шлёп-шлёп…

Меня встретила ещё одна гостиная, которая оказалась зеркальным отражением предыдущей комнаты, но в сдержанных серо-зеленых тонах. Решив не изменять траектории движения, прошлепала к следующей двери, удивляясь, что мне никто не встретился.

Слегка отворив дверь, осторожно заглянула. Спальня в коричнево-песочных цветах с прямыми линиями в интерьере кричала о мужском характере. Это явно не то место, куда мне следовало заглядывать, и я поспешила закрыть дверь. Дверь не послушалась и осталась на месте. Я дернула еще раз и ещё — дверь не двигалась.

— Зараза, — тихо выругалась.

— Королеве не следует знать таких слов, — высказалась… дверь.

Я опешила на пару мгновений, а из-за двери показался король, одетый в белую рубашку, застегнутую на все пуговки, и идеально отглаженные брюки трупного цвета.

— Пытаетесь сбежать? Или шпионите?

— Путешествую, — заявила я.

— Что ж, добро пожаловать, — открыв дверь шире, мужчина пригласил меня в спальню.

Я опасливо заглянула в дверной проем, как будто в комнате меня мог ждать еще какой-то сюрприз. Спальня, обставленная со вкусом, встретила меня дружелюбно потрескивающим камином.

— Я не кусаюсь. И нам надо познакомиться и кое-что обсудить, раз вы сюда пришлепали, — он выразительно посмотрел на мои тапки. — Вас слышно на том конце замка, так громко вы путешествовали. У нас хороший слух.

— У вас, это у кого? — уточнила, присаживаясь в кресло у камина, спиной к входной двери.

— У нас драконов, к которым вы теперь тоже относитесь.

Король знал, какой эффект это произведет. Он открыто смотрел мне в лицо из соседнего кресла, спокойный и холодный, подмечая любую мою реакцию.

Я не скрывала своего удивления. Драконы?! Это такие — огромные крылатые ящерицы, любящие собирать золото и красть принцесс? Да, я о них только в детских книжках читала и смотрела пару фильмов за компанию с дочерью. На этом мои знания заканчивались.

— Вы не похожи на огромную ящерицу с крыльями. Правда, когда вы пытались меня придушить, у вас была чешуя. И глаза изменились, — с вызовом посмотрела прямо в лицо мужчине, вдруг в нем проснётся совесть, и он извинится. Наивная.

— Это был частичный оборот. Мы давно не обращаемся полностью, кровь слабеет из поколения в поколение.

— То есть вы можете… могли превратиться в дракона? — чувствовала себя любопытной первоклассницей на первом уроке – страшно, но безумно интересно.

Король кивнул.

— Мастер Рорк рассказал, что в вашем мире нет магии, драконов, и вам будет сложно это осознать. Но попытайтесь. Ильком населен четырьмя видами драконов. Каждый вид обладает своёй стихией, своей территорией. Водные драконы со стихией воды главенствуют в Первом Королевстве. Во Втором Королевстве — воздушные драконы. В Третьем на троне земляные. Мы в Четвёртом Королевстве и наша стихия огонь, — он протянул руку к камину, и оттуда к нему на ладонь прыгнул огонек. Король пропустил его между пальцев и отправил обратно в камин, разглядывая меня. А я разглядывала его.

Ему было на вид лет тридцать-тридцать пять. Темные, коротко стриженые волосы, прямой нос, тонкие губы, хороший овал лица. Несколько морщин разрезали лоб и создавали складку у бровей. Кажется, кто-то любил хмуриться. Красивые глаза серо-голубого цвета в редких лучиках морщин. Глаза, которым очень пошла бы улыбка, но они давно забыли, как это делается. Мой новоиспеченный супруг был красив, и даже более того, он был притягательным.

— Нравлюсь? — вдруг спросил этот… этот… этот дракон!

— Нет, — соврала я, не моргнув глазом.

— Вы мне тоже, — прозвучало спокойно и немного лениво.

— Тогда зачем я вам? Вернее, зачем вам жизнь в этом теле?

— Сообразительная, это радует. Может, будет меньше проблем, — резюмировал король и продолжил. — Мне нужен наследник. Его мне способно дать только это тело. Исторически так сложилось, что и потомство мы можем иметь только с парой своего вида. Ваша задача — просто родить мне сына в ближайшее время, максимум — два года. Выполните условия и можете быть свободны.

— А если опять будет девочка? — ляпнула, запоздало поняв — зря.

Дракон проявился на лице короля мерцанием черных чешуек, глаза при этом остались прежними. Как же ему претит мысль о рождение девочки.

Чувство самосохранения боролось во мне с уязвленной женской гордостью. Хотелось бросить какой-нибудь колкостью в этого женоненавистника и основательно потоптаться на его мнении своим сарказмом.

— Тэйорг, — дверь резко распахнулась, и я услышала голос Медеи, — Райана исчезла из своих покоев…

— Она не исчезла, она путешествовала, — встав, перебил свою родственницу король. — Открывала новые горизонты.

Мне показалось или этот тип веселится, хотя на лице уже нет ни чешуек, ни любого другого признака эмоций. Не выдержав, я выглянула из-за кресла и не пожалела. Медея с озабоченным выражением лица хлопала длинными ресницам, а увидев меня, еще и рот приоткрыла от удивления. Кажется, я воскресла, чтобы выводить этих хладнокровных ящериц из равновесия.

— Она в твоей спальне?! Это действительно — новые горизонты для неё.

Так-с, что-то прекрасная Медея уже не настолько прекрасна.

— Добрый день, кимма Медея! — решила я быть вежливой.

— Медея, Райана моя супруга, — напомнил король своей кузине. — И кому находиться в моей спальне буду решать только я.

Какие страсти творятся в Четвёртом Королевстве! Медея мне показалась приятной особой, а тут такой поворот. Может, не просто так моя предшественница не любила эту красотку.

Кузина короля склонила голову в поклоне, признавая свою вину.

— Добрый день, Райана! Извини меня, я просто беспокоюсь, — и уже обращаясь к королю добавила. — Твоя супруга только что перенесла сильное потрясение и болезнь.

— Благодарю за беспокойство, Медея. Меня в последнее время стало больше беспокоить твоё самочувствие. В таком молодом возрасте, а так часто забываешься и волнуешься. Не поправить ли тебе здоровье, — я слегка запнулась, не зная куда будет правильнее послать эту прекрасную куклу, с которой мы схлестнулись взглядами, при этом продолжая мило улыбаться, — на дальних берегах?

— Дамы, — мужчина, не желающий наблюдать обмен колкостями двух особ, указал рукой на дверь, — в моих покоях действительно стало слишком тесно.

Я вышла из комнаты первой, за мной последовала Медея. Молча мы прошли гостиную короля и середину следующей комнаты, и я ощущала, как кузина мужа буквально прожигает взглядом мой затылок.

А если Медея тот самый враг, который убил прежнюю хозяйку тела? Что помешает ей сейчас сделать мне подножку и аккуратно, но прицельно, стукнуть меня головой о какой-нибудь угол. И представить всё как несчастный случай.

Такая мысль заставила меня резко остановиться и развернуться. Медея смотрела на меня с любопытством.

— Хочется надеется, — она сузила глаза, в которых на мгновение мелькнул черный вертикальный зрачок, — что горе тебя чему-то научит, и ты поумнеешь. Задумайся, что ты делаешь не так, раз Единый лишил тебя ребенка.

От удивления я не сразу придумала ответ, а Медея, воспользовавшись моим замешательством, ушла.

Двери спальни распахнулись, и из нее вывалилась моя группа сопровождения. Охая и ахая обалдевшую меня обступили фрейлины. Так, под аккомпанемент щебетания придворных дам, прошла первая половина дня. Когда ко мне зашел доктор, я выпросила у него разрешение на прогулку в саду, а в обмен обещала поспать после обеда. От постоянного присутствия посторонних я и правда уже утомилась, поэтому была рада прилечь и отдохнуть.

Сад встретил яркими красками и ясной погодой.

Мы устроились в уютном уголке, где в окружении резных скамеек стояла красивая белая деревянная беседка, увитая каким-то растением с изумрудной пышной хвоей и алыми бутонами цветов. Я б назвала это гибридом елки и плюща, усыпанного цветами гвоздики.

Пока мои придворные дамы организовывали нам в беседке чаепитие, я устроилась на одной из скамеек и наконец-то смогла их рассмотреть. Около десяти дам, в основном молодые, от восемнадцати до тридцати лет, только кимме Шуль было около пятидесяти. Одеты они были, как и я, в платья надоевшего бледного-синего цвета. Но другие мне не выдавали, хотя гардеробная была завалена одеждой всех цветов.

Часть из них весело щебетала, накрывая на стол. Часть организовала группку сплетниц — это было видно по тому, как они глазели то на одних, то на других своих товарок, шушукались и смеялись. Только одна девушка, блондинка, тонкая и изящная, как ива, стояла отдельно от всех. На нее-то чаще всего и поглядывали сплетницы, посмеиваясь. Блондинку это, если и задевало, то она виду не показывала.

Что сказать, обычный женский серпентарий.

— О чем думаешь, девочка? — я вздрогнула и посмотрела на Мастера Рорка, который сидел со мной рядом.

— Они мне не нравятся, — мотнула головой в сторону беседки. — Они шумные и суетливые. Я не привыкла к постоянному обществу и ценю уединение. Я давно живу…— запнулась, — жила одна и для компании мне достаточно было только кота. А тут они без конца трещат, как цикады.

— Фрейлины — твое наследство от прежней королевы. Если тебя не устраивает постоянная компания, распусти их, заведи кота, — маг рассмеялся. — Ты можешь поменять все на свой вкус — фрейлин, гардероб... Даже этот сад.

— При чем тут сад?!

— Видишь ли, за стенами королевского замка середина осени, а тут всегда лето. Это желание твоей предшественницы. И, скажу откровенно, это занимает очень много сил у магов и денег у казны.

— О! — только и смогла произнести я. — Тогда я хочу распустить фрейлин, отменить лето в саду, а на сэкономленные деньги сделать ремонт в своих комнатах. А еще хочу платье другого цвета, мне этот не нравится, — выдала я все свои запросы.

— Он никому не нравится. Это цвет траура. А цветок на груди — символ того, что память об усопшем яркой искрой горит в вашем сердце. Его носят десять дней.

— Почему вы не в трауре? — действительно, с самой первой встречи Рорк всегда был в балахоне серого цвета, как и его ученики.

— Я маг — член ордена Единого, его Длань на Илькоме. Мы вне государств, вне драконьих законов и традиций. У нас своя магия, тогда как драконы стихийники. Мы всегда нейтральны. Служим Единому и своему сюзерену, которому принесли клятву верности, и которого благословил Единый на правление.

Столько пробелов в моей голове о мире, в котором надо жить и выживать. Покачала головой и тяжело вздохнула.

— Не переживай, девочка. Память восстановится. А пока я принес тебе книгу, — Рорк извлек из широкого рукава пухлую книгу в обложке из коричневой кожи, на которой золотыми буквами было выбито «Легенды и сказки Илькома».

Сказки, серьезно?!

Рорк забавный мужчина, и что бродило в его голове, когда он выбирал мне книгу, из которой я должна получить информацию о мире, известно только их Единому.

С сомнением протянула руку и приняла книгу.

— Когда восстановится память, я стану ею? — перспектива потерять себя сильно пугала, я на такое не подписывалась.

— Нет, — улыбнулся маг, — твоя искра только твоя. Ее воспоминания я пока заблокировал. Вот аура восстановится, блок сам спадет. Со временем научишься сортировать и управляться с памятью твоей предшественницы. А в таком состоянии, как сейчас, можешь не справиться.

— Что значит «искра»? Почему моя? Почему я? — у меня был миллион вопросов, и я не собиралась отпускать Мастера Рорка.

— У тебя есть огненная искра, которая пробуждает в тебе магию огня. Так, например, у воздушников искра воздушная, и они обладают магией воздуха. — кажется, мои брови сейчас окончательно покинут лоб от удивления. Где я и где магия! — В твоем мире магии нет, и, вероятно, проявлялась эта искра слабо, какими-то незначительными способностями. Ты, наверное, не любишь холод, тебя завораживает огонь, или ты отличалась устойчивостью к ожогам, — я кивнула. — Что и следовало доказать. Кто-то из твоих пращуров был драконом…

— Как?!

— Ты здесь, так почему ты решила, что кто-то с Илькома не мог спрятаться в вашем мире? Да там и остаться. Незримы пути Единого. Ты дракон по сути, и этого не изменить. Твоя искра огненная, уровень магии, уже сейчас могу сказать, будет выше, чем у твоей предшественницы. А для Тэйорга это отличная новость.

— Поясните, пожалуйста.

— Король уже тебе объяснял, что дети возможны только в паре драконов одного вида. При этом разница в уровнях магии у родителей должна быть не больше трех. Тэй сейчас один из самых сильных огненных стихийников, это его сила и слабость. Его уровень десять из двенадцати. Так вот, бывшая королева обладала магией седьмого уровня, выше неё из женщин в королевстве только Медея с восьмеркой.

Я опустила лицо в ладони и шумно выдохнула. Понимаю, что если не остановлю свое желание получить больше ответов, то просто запутаюсь в этой информационной паутине.

— Мне надо все расставить по полочкам. Поэтому вернемся к первому вопросу. Могу я распустить этот курятник? — махнула я на галдящих фрейлин.

— Да, но надо разрешение короля.

Так и знала, что все не может быть так просто и есть свои «но».

— Обратись с этим вопросом к его величеству, — я скуксилась. — Не капризничай, девочка, вам надо начинать дружить.

— Дружить, — фыркнула. — Нам с его величеством для успешного результата надо очень плотно дружить в горизонтальной плоскости…

«Дружить» — еще раз буркнула, поражаясь, как невинно звучит в таком контексте секс.

Серая тень на дорожке привлекла мое внимание — ученик Рорка стоял с задумчивым выражением. Его взгляд был направлен на беседку, а именно на фрейлину блондинку, которая ранее привлекла моё внимание.

Она, сидя на ступеньках беседки, погрузилась в какой-то томик, изящно перелистывая странички тонкой кистью. На мгновение девушка оторвалась от чтения и что-то прошептала, видимо, пару фраз из книги, которые особо понравились. Взгляд ее приобрел осмысленность, и она поняла, что на нее смотрят, – смутилась, опуская голову и разворачивая корпус спиной к ученику. Ученик тоже смутился, неловко дернул плечами и подошел к нам.

— Добрый день, Ваше Величество, — легкий поклон и следующие слова уже для учителя. — Мастер, вы просили напомнить, когда придет срок проверять заряженные кристаллы.

— Как быстро летит время в компании прекрасной дамы, — хитрые голубые глаза Рорка сверкнули. Я улыбнулась — прохвост, несмотря на возраст. — Спасибо, Мир, я сейчас подойду.

Ученик склонился в поклоне, кинул мимолетный взгляд на блондинку и удалился.

— Я надеюсь на твое благоразумие, девочка. Возвращайся к своим птичкам, а то еще немного и тебе придется пить остывший чай. А холодный чай – это такая неприятность.

Маг мне подмигнул, как мальчишка, и удалился вслед за своим учеником бодрым, пружинистым шагом, чего никак нельзя было ожидать от человека его возраста.

После чаепития у меня не было никакого желания возвращаться в комнаты. Поэтому, когда кимма Шуль предложила прогулку к пруду, я быстро согласилась. На мое счастье, нас никто больше не сопровождал — кимма Шуль выразительно глянула на фрейлин, и все смиренно остались у беседки.

Даже удивительно, что за стеной была осень. В саду тепло ласково окутывало в своих объятиях, пахло землей, прогретой на солнце, травами и цветами. Кимма Шуль что-то говорила, но я не слушала. Я погрузилась в особое состояние отрешенности — меня не интересовало, что происходит вокруг, и в голове не было ни одной мысли. Только где-то глубоко подвывала тоска по дочери… я старалась не выпускать эти переживания. Они мне сейчас не помощники.

В таком состояние я не заметила, как мы дошли до небольшого водоема.

Несколько всё таких же изящных лавочек и деревянные качели украшали разные берега пруда. На противоположной стороне от нас в кучерявых зарослях чего-то вьющегося спряталась каменная беседка. Маскировка беседки в зелени была так сильна, что я не сразу ее разглядела. Только когда к ней меня повела компаньонка.

— Ох, дорогая моя, я забыла подушечку! — вдруг вскрикнула кимма, да так пронзительно, что мне сначала показалось, что у нее прихватило сердце. — Я сейчас сбегаю обратно, принесу.

Заверения, что это не обязательно, переживет моя королевская пятая точка такое неудобство, на фрейлину не подействовали. От этого кимма Шуль стала суетиться еще больше, так что я была рада остаться без нее.

Беседка больше напоминала пещеру. Её полностью захватил зеленый вьюн с бархатистыми листочками. Свободным от захватчика оказался только вход, к которому ввели пару ступенек.

Я заглянула вовнутрь — тусклый свет освещал вход, чуть захватывал каменные лавки по бокам, на которых кое-где тоже уже хозяйничал плющ. Воздух был влажным, прохладным, и, если бы не какая-то инородная нотка в нём, был бы приятным.

Не пойду — решила я. Зачем меня сюда потащила кимма Шуль? Ни с подушкой, ни без подушки я сидеть в темноте не собираюсь. Развернулась и успела сделать один шаг по ступеньке вниз, когда меня схватили поперек туловища и утащили в темноту беседки.

— Моя сладкая королева, — пропыхтели мне в ухо, и пахнуло тем самым инородным запахом искусственного происхождения. В голове появился образ стройного и ладного мужчины с гладкими светлыми волосами … Крэм.

Мужчина активно пытался меня тискать. Его руки шарили сверху вниз, иногда замирая на груди и больно ее сжимая. Губы же мусолили мою шею.

В первые секунды я испугалась и растерялась. Но собралась — резко наклонилась вперед, а потом дернула головой вверх, огрев мужчину затылком по носу. Он, не ожидая такого выпада, выпустил меня из объятий и, кажется, выругался. У него под носом растекалась кровь.

— Какого… — затылок саднил, и я потерла его рукой. Вторую руку вытянула вперед, когда мужчина попытался подойти. — Не подходите, или я буду кричать, — пятясь к выходу, выдохнула.

— Любимая, я испугал тебя. Прости, Яна, это же я, Крэм, — попытался улыбнуться мужчина, но из-за крови на лице и полумрака это выглядело жутко. Схватив за кисть мою вытянутую руку, он прижал ладонь к своей щеке. — Я так соскучился, моя сладкая, что решил сразу перейти к делу. Кимма Шуль сказала у нас немного времени…

Ах, вот значит за какой подушкой ушла эта интриганка.

— Кимм Крэм, немедленно отпустите меня, — попыталась высвободить руку. Мне оставалось пару шагов, чтобы покинуть это место. — Его величество…

— Да этот напыщенный дракон даже не представляет, какое сокровище ему досталось. Он не любит тебя, — кимм Крэм говорил с пылом, взгляд бегал, жадно ощупывая моё тело. Меня пугал этот мужчина. — Ты знала, что к нему стала заглядывать кимма Ирида? Ему от тебя нужен только наследник. О, Единый, как я рад, что хоть это ему не досталось. Я постарался… Мне осталось освободить только тебя. Ты станешь королевой, единолично. А я, твой верный слуга, всегда буду рядом, исполняя любой твой каприз.

Из всего этого глупого пафосного монолога я поняла две вещи: этот хлыщ приложил руку к смерти ребенка, и, вероятно, прежней хозяйки тела; второе — у моего новоприобретенного супруга есть любовница.

Все веселее и веселее в Четвёртом Королевстве.

— Вы причастны к смерти наследника? — прошипела, выдергивая руку из плена, а второй с размаху залепила блондину оплеуху. Вышло сильно и звонко. — Я чуть не погибла! Это был ад, и всё из-за вас! За что вы так с ней?! — оговорилась, но мне было не понятно, как можно было поступить подобным образом с любимой женщиной. А теперь он стоит и восторженно об этом треплется, как о подвиге!

— Прости, любимая, но по-другому было нельзя, — Крэм упал на колени, подползая ко мне ближе и пытаясь схватить мои кисти. — Мне сказали, яд подействует только на ребенка. Меня заверили в твоей безопасности. Я хотел защитить тебя. Роди ты наследника, тебя бы вышвырнули из замка. А если бы родилась девочка...

Это стало последней каплей! Залепив этому идиоту вторую оплеуху, я крутанулась, собираясь бежать, но споткнулась о стебель плюща и выпала из беседки. Меня поймали крепкие руки и поставили на ноги.

— Моя королева, вы в порядке? — раздался сверху спокойный голос моего мужа, который продолжал удерживать меня за плечи.

Втянула запах лимона и мяты. Успокаивающе. Руки сами обхватили дракона за талию, я прижалась и всхлипнула.

— Это он... он убил ребенка, — прошептала в грудь королю, потом развернулась, мотнула головой на вход в беседку, в которой стоял любовник моей предшественницы.

— Кимм Крэм Тай Ортего, — начал король, — вы обвиняетесь в государ…

Блондин завыл, как смертельно раненый зверь, отступая в беседку. Из-за спины короля к преступнику рванули несколько мужчин в черной форме с красно-оранжевыми нашивками и погонами. Крэм поднял руки, и с них слетела пара огненных сгустков. Один из них с шипением врезался в водную преграду, выставленную кем-то из бойцов короля, и затух. Другой летел в нашу сторону. Тэйорг невозмутимо протянул руку, и пламя просто впиталось ему в ладонь.

— Нет! — заверещал Крэм, сделав очередной жест рукой, и надкусил манжету пиджака, в котором был. — За тебя!

— Жидкая смерть! — ахнул кто-то.

Солдаты рванули к блондину, но стоило им подойти поближе, и вспыхнула стена огня, опаляя траву. Огонь заставил стражников помедлить на пару мгновений, но, преодолев первый шок, они шагнули прямо сквозь пламя, после чего стена опала.

Кимм Крэм лежал на ступеньках. Пару раз дернувшись в конвульсиях, он затих.

«Нет!» – выдохнула я и проснулась.

Меня снова терзал тот же сон – темнота, руки и леденящий душу голос, требующий отдать чужое тело. В этот раз меня еще назвали убийцей, и голос истошно вопил, переходя в вой, «Мой Крэм!». Я то убегала, то опять выцарапывала себя из тела, которое мне не принадлежало.

– Тише, девочка – сфокусировала взгляд на сидящем на постели мужчине.

Мастер Рорк держал меня за руку, хмурился и внимательно разглядывал.

– Ты напугала кимму Иву, – я помрачнела. – Ты металась во сне, стонала, а потом и вовсе стала дергаться в судорогах.

Я не видела смысла скрывать свои сны, в комнате мы были одни, поэтому все рассказала магу. Кто знает, какие особенности есть в этом мире, может это серьёзный симптом или показатель того, что все идет не так, как нужно.

– У меня ощущение, что меня похоронили заживо, и я пытаюсь вырваться из этой могилы. Из этого тела. Оно не моё, – закончила я пересказ своего сна. – Мне пятьдесят пять лет, большая часть отведенного срока уже за плечами. Моё жизненное солнце шло к закату. Я многое успела пережить, так что была готова уйти, если бы пришлось. Это нормально, это правильно. Все имеет свое начало и должно получить свой конец. А вот это всё – не моё, – обвела взглядом комнату, вырвала у мага руки и покрутила кистями. – Неправильно всё, противоестественно… Я у кого-то украла жизнь…

– Королева умирала. Этого факта не изменишь. Мы просто дали этому телу второй шанс послужить на благо Четвёртого Королевства. Наполнили уже пустой сосуд другой искрой. И я уверен, что эта искра достойна такого шанса. Ты достойна прожить другую жизнь, – маг слегка улыбнулся. – Понимаю, ты скучаешь по дочери. Но и тут ты сможешь снова стать матерью, я знаю, для тебя это важно. Со временем восстановится аура, придут привязанности, а воспоминания станут якорем для твоей искры. Но надо набраться сил, терпения и настроиться на лучшее. У тебя получится, ты сильная.

Рорк улыбался, от его рук, в которые он снова взял мои ладони, исходило тепло. Опять подпитывал.

– А теперь, девочка, я пойду. Твои птички истоптали все ковры в гостиной, ждут свою королеву, – я скривилась. – Сегодня закончился траур и тебе с его величеством придется принять гостей – делегацию из Второго и Третьего Королевства.

 – Это как? – заволновалась я.

– Не переживай – никаких сложностей: тебе предстоит скромно улыбаться, милостиво кивать и произносить «очень рада». Потом будут переговоры делового уровня, в которых королева не принимает участия, и завершится все через пару дней большим приемом в честь делегации. После ты сможешь отправиться в Обитель святых сестёр Единого, насладиться молитвой и уединением.

– Меня отсылают? – возмутилась я.

– Дети очень ценны для драконов. На Илькоме проблемы с демографией. Смерть ребенка большое горе и наказание. Считается, что так Единый наказывает родителей, поэтому по традиции один из супругов отправляется в Обитель Единого вымаливать прощение. Ты отправишься в женскую Обитель. Там все очень сдержанно и скромно, сестры не любят излишеств и шума. Тебе разрешили взять только одну фрейлину. Надеюсь, ты стойко переживешь такие лишения, – подмигнул мне маг.

– Могу и вовсе без фрейлин, – буркнула я.

Надо признаться, без фрейлин я не могла, не справилась бы с хитрыми платьями и прическами. Накатывала ностальгия по удобным джинсам, кроссовкам, лонгам и бессменному каре.

Пока девушки трудились над моим образом (сегодня не было никаких одежд в бледно-синем цвете), обменивались сплетнями. Замок шумел – обсуждали внезапную смерть кимма Крэма.

– Ах, такой мужчина! – щебетала самая молодая из фрейлин – кимма Нрега, смуглая брюнетка с чуть раскосыми глазами. – Такая наследственность – красавец, его белокурым локонам завидовало пол замка...

– А вторая половина мечтала залезть ему в штаны, – хохотнула кимма Мурана. Она была грубоватой и прямолинейной, что никак не вязалось с ее изящным внешним видом, но она мне нравилась, в ней не чувствовалось фальши. Или в ней ее было меньше, чем в остальных.

– Фи, как вульгарно, – пискнула молоденькая фрейлина и от возмущения даже выронила шпильки, что еще больше выбило ее из равновесия. – Простите, Ваше Величество...

Я кивнула, давая понять, что для меня это пустяк.

– И эта половина только из замужних дракониц, – не унималась брюнетка Мурана, а я напряглась и похолодела. – А из дракониц на выданье за киммом Крэмом волочились все обитательницы замка. И верно, невосполнимая утрата – молодой, красивый, в шесть единиц силы дракон, да еще и вдовец с землями. Да как он посмел скопытиться?!

Фрейлины прыснули, и даже кимма Нрега хихикнула, а я расслабилась.

– У него остался сын, которого, поговаривают, по протекции его величества, отправляют в Северную Военную Академию. Но, боюсь, к тому времени, когда молодой наследник рода Ортего вырастет и выучится, ты, Нрега, будешь старой беззубой драконицей. Так что вся хваленная наследственность пройдет, определенно, мимо тебя.

– Бессердечная ты, Мурана, – фыркнула, сверкнув черными глазами и совсем разобидевшись, Нрега. – Кимма Шуль вот не смогла перенести потери любимого племянника, приняла печать молчания и отправилась служить Единому в Четвёртой провинции. А ведь Обитель Четвёртой провинции самая закрытая, туда попасть – считай, похоронить себя заживо.

На последних словах Нреги фрейлины притихли, видимо, эта Обитель имела ужасную репутацию у драконов.

Вот и ответ на вопрос, что стало с киммой Шуль. Её не судили за пособничество в тайных встречах влюбленных, обстоятельства были очень щекотливыми и угрожали авторитету короля. И не убили, а деликатно вывели из жизни замка и страны в целом.

– Киммы, не будем больше о плохом, это вредно для цвета лица, а у нас сегодня встреча послов из Второго и Третьего Королевства, – перевела разговор в другое русло кимма Ирида.

Как в лучших романах – моя фрейлина любовница моего мужа. Ярко-рыжие волосы, большие зеленющие глаза, пышная грудь, которую она не стеснялась демонстрировать, сильно перетягивая корсетом, пухлые губы в алой помаде. Ирида была очень яркой и эффектной, в тоже время всё в ней было как будто чересчур. Это раздражало.

Досадно, обидно. Я уже была женой при любовнице. В тот раз я тоже родила ребенка – девочку, и в итоге выбрали не меня, а ту, которая подарила наследника. Я понимала, что сделать с этим ничего не смогу. Глупо требовать верности от постороннего чело... дракона, да ещё, когда у прежней хозяйки тела рыльце тоже в пушку. Но для себя решила первым делом выяснить уровень силы Ириды.

Уже несколько дней на пару часов ко мне заглядывали Мир или Тар и рассказывали про мироустройство Илькома. Мне нравились эти беседы, они вносили разнообразие в мою пресную жизнь, давали знания по миру.

Так я узнала, что на Илькоме помешаны на цифрах и математике. А началось все с Единого Дракона, того самого единого божества этого мира. Единый Дракон был универсальным магом: мог управлять любой стихийной магией, а также созидать, разрушать и резать ткань мироздания. Одним словом, как и все боги, он был всемогущ. А еще он был математическим перфекционистом – однажды, пролетая мимо Илькома, Единый был так впечатлён идеально круглой формой земной тверди, возвышающейся среди вод, что решил спуститься и посмотреть поближе на этот мир.

Первую остановку он сделал на Севере-Востоке. В одном из селений ему выпала честь наблюдать танец девушки. Звали ее Тея, двигалась она удивительно плавно, была невероятно гибкой и пластичной, как вода. Дракон влюбился и вплёл ей в волосы синюю ленту, взяв в жены. У них родился первый водный дракон Рес, что значило «первый» на родном языке Единого (впоследствии этот язык назвали божественным, или первородным, на нем велись службы в храме, и он составлял основу магических формул и заклятий).

Но Единый не мог находиться на одном месте, и вскоре он отправился дальше изучать Ильком. Жена не смогла сопровождать Единого, на ней была забота о маленьком сыне. Когда дракон встретил Гайю, жительницу Юго-Востока, то она показалась ему глотком свежего воздуха. Легкая и веселая, она очаровала Единого, и он вплёл ей в волосы белую ленту. После свадьбы у них родился первый воздушный дракон Вел, что значило «второй».

Жажда исследователя звала дракона вперед, и он покинул Гайю и маленького сына, направился изучать Юго-Запад. И тут Единый тоже вплёл ленту – зеленную – девушке по имени Шайя, которая была практична и основательна, как земля. Так на свет появился первый земляной дракон Тир, что значило «третий».

И снова отправился Единый в путь, у него остался последний не изученный кусок на Северо-Западе. Эта земля встретила его страстной и пылкой, как огонь, девушкой Медеей. Драконье сердце покорилось огненному темпераменту, и он вплел Медее в волосы красную ленту. Первого огненного дракона звали Ким, что значило «четвёртый».

Единый переживал, что его любимые жены и сыновья разбросаны по миру, поэтому рассчитал, где на Илькоме центр, и построил там замок. Но это не принесло спокойствия Единому. Оказавшись под одной крышей, жены ужасно ссорились, выясняя, кто главнее и любимее. Женщины так много плакали, что вокруг замка образовалось целое море из слёз. А когда подросли сыновья, борьба за власть вышла на более жестокий уровень, каждый хотел установить господство над другими.

Однажды на берегу моря Слёз, рассуждая, как примирить близких, Единый встретил юношу (или девушку, источники путаются), выслушав дракона, он сказал:

– Круг идеально делится на четыре части, – и нарисовал пальцем на тыльной стороне ладони круг, расчертив его на четыре части.

Так и поступил Единый: поднял четыре горных хребта и поделил землю на четыре королевства. С тех пор мир приобрел своё название – Ильком, что с первородного языка означает «Око Единого».

Юноше, который посоветовал это решение, Единый поцеловал ту руку, где был нарисован круг, поделившись силой и назвав его своей Дланью. Так появился Орден Единого. Детей, у которых в пятилетнем возрасте на тыльной стороне проявлялся знак – разделенный на четыре части круг, называли поцелованными Единым и отдавали в Орден. Свой замок в центре Илькома Единый отдал Ордену, с тех пор земли эти называли цитаделью Дланей и считали священными.

Сам Единый ушел от мирских дел Илькома, забрав своих жен. Теперь Тея, Гайя, Шайя и Медея благоденствовали на небе и не могли участвовать в жизни своих детей, но считались покровительницами своего народа. Так каждая из жен Единого занимала своё место на небосводе в определенное время года, получив свою долю власти. Тея, носительница синей ленты, главенствовала зимой, Гая с белой лентой в волосах – весной, Шайя обогревала своими зелеными лучами Ильком летом, а Медея раскрашивала Ильком своей лентой в оранжево-красные тона осенью.

Когда Тар объяснял мне последнее, я уже осознавала всю степень шизанутости Единого на почве математики и цифры четыре. Какие семь дней в неделю, что значит, в каждом месяце разное число дней? Не гневите Единого такой ересью! Неделя (декада) – десять дней; в месяце четыре декады; на каждое время года, правильно, – четыре месяца; всего в году шестнадцать месяцев или шестьсот сорок дней. Новый год брал свое начало в первый день восхождения Теи на небе, то есть в первый день зимы.

Все чётко, выверено, как в таблице умножения. Для меня, гуманитария, это было кармической издевкой, математическим адом.

Сегодня, к сожалению, Мир не планировал приходить, так как сразу после завтрака надо встречать делегацию Второго и Третьего Королевства.

Фрейлины нарядили меня в платье приталенного силуэта. Низ был из чёрного бархата, верх сложный и многослойный: шифон, гипюр и атлас молочных оттенков соединялись в изящный топ, который волнами спускался на предплечья. Прическа была сдержанная – косой пробор слева, а справа локоны плавной волной уходили в ровный тугой пучок. Из украшений – серьги-капли, то ли жемчуг, то ли перламутр, и в тон им в волосах пару шпилек с такими же каплями. В итоге, когда я взглянула на себя в зеркало, мне понравилось – сдержано, но со вкусом.

Теперь же я скучала в ожидании начала мероприятия в своей гостиной. Фрейлины по традиции о чем-то чирикали, заговорщически поглядывая на самую тихую мою компаньонку, ту, которая заинтересовала меня в саду, кимму Иву. Она, как обычно уставившись в книгу, делала вид, что не замечает выпадов.

– Дамы, – дверь распахнулась, явив нам Его Величество, – прошу, оставьте нас с моей супругой наедине.

Фрейлины притихли и, шурша юбками, покинули гостиную.

– Моя королева, – легкий поклон, – вы готовы к встрече?

Сегодня король был одет в форму, и сидела она на нем так, будто ее для него не шили, а отливали прямо на нем. Черный двубортный китель с узким воротничком-стоечкой украшали золотые пуговицы в два ряда, красные погоны и нашивки на плечах и предплечьях. Прямые брюки с ровными стрелками и тонкими красными лампасами на боковых швах сидели без единой складки, а довершали и без того идеальный образ до блеска начищенные туфли. Я даже на несколько минут загляделась на обувь, стараясь рассмотреть в ней своё отражение. Дракон кашлянул, и я подняла голову. Только сейчас заметила венец на голове короля: простой, тонкий, серебристый обруч без драгоценностей, с резьбой орнамента из сплетающихся драконов и языков пламени. 

Во что ж ты угодил – красивый, гордый и неглупый мужчина, что вынужден полагаться на пришелицу из другого мира?

– Ну, как сказать, – пожала я плечами и добавила, – мой король.

– Без “ну”, – заломил бровь дракон. – Так драконицы вашего положения не выражаются. Рорк доложил, что для облегчения задачи с вами беседуют его ученики. Что вы поняли?

Выслушав мой пересказ, король заключил:

– Хоть мифическая, но основа. К жителям Первого Королевства обращаются ресс и ресса – производные от имени первого водного дракона. Сегодня у нас гостят представители Второго и Третьего Королевств. Соответственно, их называют велл, велла и тирр, тирра. И мы – киммы, жители земель первого огненного дракона по имени Ким. Обращение зависит от принадлежности к королевству, а не от стихии. Например, королевский доктор кимм Гой – дракон-водник. Вопросы?

– Как понять характер силы?

– По цвету ауры. Аура, конечно, переливается всеми цветами, но основной цвет зависит от искры. У нас, огненных, это красно-оранжевые оттенки, – видя на моем лице непонимание, так как я ни разу ни у кого не лицезрела эту самую ауру, король пояснил. – Мы не щеголяем аурами напоказ, оставляем для общего обзора только основной цвет. По ауре можно многое прочесть: характер и силу стихии, эмоции, чувства, болезни. Лишь у детей можно увидеть ауру полностью, пока они не научатся ее скрывать. У взрослого дракона – только по его желанию. Вашу ауру Рорк скрыл, пока вы не придете в норму.

Он был терпелив, объяснял спокойно и просто. В его облике не было недовольства и раздражения, только сдержанность и холод. И я решила, что в таком случае можно дать волю своему любопытству и не ждать встречи с учениками Рорка для выяснения кое-какого вопроса.

– Я не вижу аур. Расскажите мне о ближнем круге. У Медеи? Фрейлин?

– Медея огненная. Фрейлины...

Среди моих фрейлин оказались драконицы с разными икрами, но главное – Ирида была земляной драконицей с жалкой тройкой. Мелочь, а приятно.

– Только один вопрос, – ограничил его величество, видя азарт в моих глазах.

– А другие расы? – спросила я на автомате.

– Какие расы? – недоуменно спросил дракон и так выразительно выгнул бровь, что я пожалела о своих словах. Но вопрос уже был задан, и король ждал ответа.

– Просто люди? Другие... гуманоиды? Например, со второй сущностью волков. – И тут моё опытное материнской сознание начало живо накидывать всё то, что в юности обожала дочь, и что я из материнской солидарности с ней смотрела. – Оборотни, вурдалаки, перевертыши, вампиры, эльфы, гномы... и прочая нечисть?

Я замолчала, чувствуя себя очень глупо и понимая – всё, что я перечислила, для дракона абракадабра и не более.

– Нет, – помолчав, сказал он. – Если верить всё тем же легендам, до пришествия Единого на Ильком племена, его населяющие, были очень малочисленны и слабы, со временем они ассимилировались и исчезли с карты мира. Теперь на Илькоме есть четыре вида драконов и этого достаточно, потому что даже это малое число разновидностей не может жить в мире. Боюсь представить, что было бы, если б на Илькоме жило ещё больше разумных видов. Мы бы погрязли в войнах и спорах.

– А...

– Достаточно, – оборвал меня дракон, предложив руку. – Нам пора. И постарайтесь, моя словоохотливая супруга, помалкивать и не произносить слов из своего мира.

На встрече было скучно. Ужасно. Мне казалось, я нахожусь на шахматной доске, где каждый жест, каждое слово были сказаны с выверенной точностью, с определенной целью, и от того мне приходилось постоянно следить за своим поведением, я боялась сделать или сказать что-то не то и вызвать международный скандал.

Единственным развлечением было разглядывание гостей, но делать это откровенно пялясь было нельзя. Поэтому я украдкой, когда была такая возможность, рассматривала веллов и тирров.

Тирры были яркими, пёстрыми и шумными, это было первое впечатление. Вся делегация была одета в яркие шелковые одежды. Верх – длинный халат в пол или тонкая удлиненная куртка – обязательно зелёного цвета, но с обилием изображений цветов, птиц или животных. Низ – широкие брюки или прямые юбки – был разноцветным и насыщенного оттенка. Блеклых тонов земляные не признавали. В основной массе делегация состояла из темноволосых, смуглых драконов с раскосыми глазами, и мужчин от женщин отличали только прически. У мужчин были или коротко стриженные головы, или гладкие высокие хвосты. А вот женщины щеголяли высокими прическами с цветами и различными драгоценностями. Других украшений на дамах могло и не быть, а вот в волосах – обязательно. Мне показалось, что на одной такой голове может находиться целое состояние.

Веллы же источали уверенность и спокойствие. Речь их была плавной, бархатистой, почти гипнотической – хотелось слушать и слушать. Воздушники, согласно регламенту, были в белых одеждах. Мужчины коротко стриженые, в длинных платьях прямого силуэта с коротким воротничком-стоечкой и рядом пуговиц, которые шли вниз от горловины до середины груди. Если мужское одеяние заканчивалось на середине икры, то можно было рассмотреть еще и брюки, если доходило до самых пят, то оставалось только гадать, а были ли там штаны. Женщины щеголяли в абайях в пол: с широкими рукавами, иногда свободных силуэтов, а иногда подвязанные потрясающими драгоценными поясами. Их гладкие длинные волосы изредка были собранны в косы. Одежда веллов была без принтов, но манжеты, воротнички или подолы платьев могли украшаться яркой цветной вышивкой. Драгоценности веллы любили не меньше тирровских женщин. Только, в отличие от них, предпочитали кольца, браслеты и серьги. Воздушники в этом отношении даже переплюнули земляных, так как сияли не только женщины, но и мужчины – у нескольких я заметила даже серьги в ушах.

Одним словом - драконы!

Как только закончилась официальная часть, король отпустил мою руку и начал держаться чуть на расстоянии. Он общался с гостями, а я стояла рядом, делая участливый вид. Если кивал Тэйорг, я тоже слегка кивала. Если он позволял себе слегка улыбнуться, я тоже приподнимала уголки губ. Иногда я даже не вникала в суть разговора, и мой взгляд вяло блуждал по большой светлой гостиной, которая находилась на нижнем этаже замка и служила для официальных приемов.

Фрейлины рассредоточились по периметру комнаты, разговаривая с гостями. Кимма Ива, как обычно, находилась одна, вокруг нее, как мне показалось, образовалась зона отчуждения – никто с ней не заговаривал и не подходил, лишь иногда бросали косые взгляды. Вот Медея, завидев такое безобразие, направилась к Иве и завела о чем-то разговор. Фрейлина даже улыбнулась ей.

– Мне очень жаль, что Единый забрал у вас наследника, Ваше Величество, – так начинался каждый диалог с гостями, но, взглянув на этого невысокого мужчину среднего возраста, я поняла: что-то пойдет не так – слишком цепкий, хитрый взгляд у него. Насторожилась и стала слушать внимательнее. – Может, Единый пытается нам что-то сказать. Два королевства Илькома без прямых наследников.

– Тирр Кван, вы так переживаете за судьбу Илькома или заранее определяете, на какие земли поставить свой зеленый флаг? – спокойно спросил Тэйорг.

– Ваше Величество, – покачал головой земляной, – только моё искреннее беспокойство. Ваши брат с сестрой не смогут взойти на престол, огненный венец не примет никакую искру, кроме огненной. Кимма Медея такой красивый цветок, но... сами понимаете. Первое Королевство остается тоже без наследника, и все эти беды из-за того, что король Прайс Нра Рессора доверился сердцу, отказался следовать закону деторождения. Если бы не скорое решение выкрасть прекрасную кимму Лабию...

– Её Величество Лабию, – холодно поправил Тэйорог тирра Квана. – Она перестала быть киммой, когда приняла предложение Прайса. Не стоит подбрасывать дров в давний конфликт между Четвёртым и Первым Королевством, тирр Кван. Прайс выкрал мою невесту, но я не остался без жены и счастлив с моей королевой. На всё воля Единого.

– Моя королева, вы отлично справляетесь, – подойдя, похвалил меня Мастер Рорк. Я только кивнула с благостным видом, хотя очень хотелось закатить глаза, выказав отношение к происходящему.

Подхватив Рорка под локоть, я тихонько отошла с ним от нашей компании в тихий угол.

– И?! – требовательно уставилась на мага.

– Девочка, твоё любопытство безгранично, – рассмеялся он.

– Мое любопытство – способ выжить и не выкопать себе могилу.

– Королева Первого Королевства Лабия была невестой Тэйорга, а Прайс был его другом. Они очень крепко дружили до тех пор, пока Прайс не потерял голову от любви и не выкрал Лабию. Из-за сложностей с деторождением брачный рынок Илькома очень жесткий: как только у детей из благородных семей проявляется магия и становится ясна перспектива развития стихии, их тут же обручают. Прайс не только оставил друга без положенной жены, но и подверг свое королевство опасности. Лабия огневик, а Прайс водник и последний из рода Рессора – первого водного дракона. После этого Первое и Четвёртое Королевство враждуют, что периодически выливается в разные вооруженные конфликты и стычки на границе.

– В каждом мире есть своя “Елена”, а мужчины, как дети в песочнице, не способные поделить игрушку мирным путем.

– Прайс твердо уверен, что Лабия его истинная пара...

– Кто? – удивилась я.

– Раньше заключались межвидовые браки, и от этих браков гарантированно появлялись дети. Много детей – сильных драконов, способных обращаться. Для этого надо было только найти свою истинную пару, того, кто предназначен тебе Единым. Это был дар Единого своим детям. Он, памятуя о своем опыте многоженства, хотел, чтобы дети не повторяли его ошибок. В море Слёз можно было увидеть подсказку, чтобы найти свою истинную пару. Институт истинных пар держался много тысячелетий, и поэтому, например, в семье из двух водников мог родиться воздушный дракон. Договорные браки были, когда хотели сохранить чистоту крови. Именно на чистоте крови помешался один из королей воздушников. Он ввел культ чистой крови в своем королевстве, запретил межвидовые браки. Его одержимость дошла до такой степени, что в море Слёз он убил свою истинную пару из земляных. С тех пор море окрасилось в красный цвет и не дает подсказок. Больше не появилось ни одной истинной пары, а драконья кровь затихает. Единый наказал своих детей.

Зажмурилась, голова опять начала гудеть от обилия информации. Банально хотелось закрыться в спальне и принять душ – стоять под струями воды долго-долго, чтобы вода унесла с собой все, что накопилось в душе... А там была такая помойка.

Еще пару дежурных улыбок, рассудительных кивков, и встреча закончилась. Я под конвоем фрейлин отправилась в свои покои.

Головная боль усилилась, туманя разум. Поднимаясь по лестнице, я оступилась и полетела вниз. Падая, видела, как рефлекторно дернулась рука киммы Ириды в попытке мне помочь, но быстро вернулась в прежнее положение. Раздалось дружное “ах!”.

– Ваше Величество! – кинулась ко мне кимма Ива, и я подмяла ее под собой. Началась суета, руки тянулись ко мне вперемешку с восклицаниями.

Меня подняли на ноги. Ива смягчила мое падение, и я всего лишь больно ударилась локтем.

– Я в порядке! – пришлось рыкнуть на дам. Распихав их, присела перед моей спасительницей. – Кимма Ива, как вы?

Девушка сидела на лестнице, поправляя юбки, на лице расползался приличного размера синяк. Так вот где побывал мой локоть.

– Все хорошо, Ваше Величество, только, кажется, я подвернула ногу...

– Что происходит, киммы? – услышала я голос Мира.

– Мир! Нам нужна ваша помощь, – показалась рыжая макушка ученика. – Кимму Иву нужно доставить в мою гостиную, она ближе всего, и вызвать доктора.

Мир сложил ладони, как будто хотел слепить снежок, что-то шепнул в них, дунул и раскрыл. Из ладони вылетела золотистая птичка и упорхнула в неизвестном направлении.

– Я отправил весточку кимму Гою. Вы позволите, кимма Ива, я отнесу вас?

Ива, смущаясь, кивнула. Когда Мир поднял её на руки, и вовсе спрятала лицо за волосами. Ученик нес свою ношу очень бережно. И медленно. Кажется, специально тянул время.

– Все свободны, – сказала я придворным дамам и двинулась следом за Миром. Фрейлины, как провинившееся стадо овец, последовали за нами, тихо шурша юбками. У дверей моих комнат я не выдержала и рявкнула.

– Все вон, я сказала!

Дамы совсем сникли, пролепетали "Всего хорошего, Ваше Величество” и удалились.

Моя гостиная быстро наполнилась драконами.

Кимму Иву осмотрел доктор и залечил синяк. Её нога пострадала больше – вывих был сильным, поэтому кимм Гой приказал (именно так) Иве провести сутки в постели.

Доктор осмотрел и меня, диагностировал у меня состояние на грани нервного срыва какой-то степени по какой-то там шкале, накапал микстуру, заставил выпить (невыносимый тип!), сказал “отдыхать!” и покинул нас.

Со мной попытался поговорить начальник внутренней службы безопасности, но я от него отмахнулась. Мастер Рорк поддержал меня в этом желании.

– Кимм Фрул, потом. С королевой все в порядке, это главное. Со всем остальным разберёмся позже, ее величеству рекомендовали отдыхать.

Кимм Фрул ушел, но был крайне недоволен, о чем свидетельствовали сведенные в одну линию густые черные брови.

– Иди, отдыхай, девочка. Не переживай, я обо всем позабочусь, – Рорк кивнул на Мира и осуждающе покачал головой, – хотя, мне вряд ли позволят.

Всё это время Мир не отходил от Ивы. До прихода доктора он что-то спрашивал у девушки, держа за руку, на что она застенчиво улыбалась и руки не отнимала. Сейчас они снова тихо переговаривались.

– Вы против?

– Я – нет, но Мир один из поцелованных Единым. Такие как мы теряем то, что принадлежит нам при рождении: стихию, род, сердце, – вздохнул маг.

– Вам, что же, нельзя заводить семью?

– Наша семья, как на ладони проявляется знак, это Орден. Другой не будет. Мы становимся Дланью Единого и должны быть беспристрастны, поэтому теряем любые связи. Мир молод и, увы, его ждет главное испытание, – маг смотрел с теплом и грустью на своего ученика.

– Это жестоко.

– Это жизнь, и каждый следует по ней своей дорогой.

Я еще раз поблагодарила Иву за помощь и ушла в спальню. Рухнула, как была, на кровать и разрыдалась в подушку, отпуская эмоции, да так и уснула.

Ни с чем не передаваемые ощущения спать в платье с корсетом!

Дышать было сложно – каждый вздох отдавался болью в ребрах, а позвоночник закостенел. Я с трудом встала с постели, доковыляла до столика с фруктами, изловчившись, разрезала шнуровку платья ножом для фруктов. Платье, как будто и само было радо избавиться от меня, моментально сползло вниз, и я облегченно выдохнула, оставшись в нижней рубашке.

За окном опустились густые сумерки, оказывается, я проспала всю вторую половину дня.

Приведя себя в порядок, опустилась в кресло. В голове было пусто. В камине вяло горел огонь, и я засмотрелась на яркие язычки пламени. Казалось, он пляшет для меня, убаюкивает, пытается что-то сказать. Захотелось его потрогать. Эта мысль одновременно вызывала испуг и дикое желание, которое зудело на кончиках пальцев.

Не бойся, Аврора Александровна, укроти стихию! Ты же дракон, огневик, йошкин кот!

Подобрав подол рубашки, села по-турецки на ковер у камина. Немного подумав, медленно протянула руку вперед, не пересекая границы камина. Огонь потянулся к моей руке, как растение тянется к свету. Я осмелела, подвинулась еще ближе к камину, и огонь прыгнул мне на ладонь. Он излучал нежное тепло, комфортное, и ластился к моей коже, как зверёк.

– Какой же ты хороший огонёк, – замурлыкала я этому огненному чуду, – не жалишь. Все тут только и делают, что сопят недовольно или рычат. А ты милый, жаль только не разговариваешь.

Огонек резко спрыгнул с ладони обратно в камин, обильно облизал поленья, те затрещали и разгорелись сильнее.

– Ты обиделся? Я не хотела тебя обижать, – попыталась я загладить свою вину, но меня перебили слова, которые раздались прямо из камина.

– …ты ведешь себя неразумно, Тэйорг. Райана упала с лестницы, тебе надо было сходить и спросить её о самочувствии. Она твоя жена! Вам надо налаживать контакт. Не тянуть и переходить к супружеским обязанностям, – лился голос Мастера Рорка. Подскочив, я подошла к стене, приложив ухо. Ничего не слышно. – Ты должен понимать, что искра в теле твоей жены другая.

Голос мага звучал напряженно. Я тихонько подошла к двери и приоткрыла ее, но в гостиной было пусто. А голоса продолжали исходить из камина.

– Я не могу! – резко бросил супруг и добавил, немного помолчав. – Элементарно брезгую прикасаться к этой женщине после случившегося. Мне надо остыть.

– Ты транслируешь?! – догадалась я, ткнув в пламя пальцем. – Камин в спальне короля тоже есть, и ты транслируешь разговор из покоев его величества, – огонек вспыхнул чуть ярче, а я коротко рассмеялась, но, испугавшись, что меня могут услышать по «обратной связи», зажала рукой рот.

– Не ожидал от тебя такой глупости, Тэй, – заняла прежнее положение, намереваясь дослушать этот “радио-спектакль” до конца. – Или напомнить про кимму Ириду?

– У меня прекрасная память, Рорк. Я был верен Райане. Ты знаешь, я хотел сохранить хотя бы подобие тех отношений, что у моих родителей. Хотел быть верным супругом, пусть о любви и речи не шло, но уважение... Я мечтал хотя бы об уважении в браке. Но Райана – эта себялюбивая, избалованная девица, которая только требовала и стенала, что все не так, никто не проявляет к ней должного пиетета. Окружила себя фрейлинами, этим стадом галдящих чаек. Свиту для королевы не собирали уже несколько поколений, это пережиток прошлого. Но ей захотелось обожания и вечной лести. А сад с постоянным мониторингом и контролем погоды, это ж расточительство! – я фыркнула, поскольку король почти повторил мои слова. – Я терпел, мне нужен был наследник. И что я получил? Девочку в первенцах... Считай, друг мой Рорк, что Ирида – это мой способ реанимировать свое мужское я, – король усмехнулся, но смех вышел горьким.

– Мне жаль, Тэй. Но у тебя нет времени. Начни с малого, проводи с женой хотя бы немного времени каждый день, так привыкнешь и ты, и она. Ей тоже несладко, ты должен это понять. Дай девочке шанс. Она не та Райана, которую ты знал. Кстати, она хочет, чтобы в саду погода не подвергалась магической корректировке, и желает распустить фрейлин.

– Она смешная, – усмехнулся дракон и добавил. – Как оказалось, не такие уж и бесполезные эти фрейлины. Теперь они нужнее уже мне, – я аж подпрыгнула на этих словах – пустили петуха в курятник! – А решение с садом я поддерживаю. Не волнуйся, Рорк, я знаю, что время нам не союзник, поэтому очень скоро переступлю через себя... в очередной раз, ради королевства. А пока надо решить вопрос с Первым королевством, мне не нравится это затишье...

...и голос пропал. А я вдруг почувствовала, что вместе с голосом исчезли и мои силы. Буквально на четвереньках доползла до кровати и провалилась в темноту.