Четвертый капитан

 —… тут… шутка...

—… в своем…?!

Голоса врывались в голову неясным шумом, из которого я редко вычленял что-то вразумительное. Перед глазами стояла плотная тьма, а тело было как вата… знакомое состояние. После отключки первым, что возвращалось – это слух. Потом включался мозг, затем начинаешь чувствовать свое бренное тело… и самым последним возвращалось зрение.

Засада…

Я не шевелился, так и сидя за… столом, уткнувшись в него мордой лица. А разговор рядом набирал обороты, давая ценную инфу. Я просчитывал ситуацию, пытаясь на слух определить количество "трупов" вокруг. Судя по тому, как мне хреново, и я не помню этих типчиков – это явно не дружбаны.

—… это пойло для людишек яд!

— Да кто ж знал?! – и столько искреннего удивления во втором. Даже голос выдает слизняка… – Крыс, да я же просто хотел уважить нашего гостя! Ну, как я мог знать, что от такой ма-а-сенькой шуточки он откинется?!

Еще и крыс какой-то…такие клички просто так не получишь.

Явно неудачник…

Уж что я всегда умел, это ощущать пространство. Глаз открывать не надо, а приходило четкое ощущение всего вокруг. Первое – я в небольшой захламленной комнатке вместе с двумя активно лающимися субъектами… которое где-то под землей. Это повышало градус… на поясе я четко, привычно ощущал тяжесть. Это бодрило.

— Да подожди ты! Может он просто отключился! – заюлил голос слизняка на очередной скрежет своего оппонента.

Шаги чего-то грузного и неуклюжего тела направились по мою душу.

Раз… два!

Я взвился из-за стола, одной рукой не глядя швырнув стул в сторону скрипящего голоса, и в те же мгновения выхватывая из кобуры на поясе бластер, направив его точно в широкий лоб перед собой. Средство для сидения зада сбило с ног тощее угловатое тело, что с матом рухнуло на пол, а толстяк передо мной завизжал, отпрыгивая к стене.

— ТЫ ЧТО?! ТЫ ЧТО-О-О!! – визг напомнил комнату, а я, на автомате, шагнул к нему, схватив за грудки, впечатывая дуло в него.

— И-и-и… – толстяк сделал попытку закатить глазки и обмякнуть в спасительном обмороке.

— Только попробуй… пристрелю, – прохрипел я ему в ухо чужим голосом, дико оглядываясь по сторонам.

Бластер в руке лежал как родной… роднее некуда!

Бластер… твою дивизию!!

И я абсолютно четко знал, как пустить его в ход!

Каково…

Думать было некогда… из-под стула выкарабкался тощий сморщенный…. Крыс. Вот уж в яблочко у субъекта кликуха. И движения, и глазки… и морда лица… только хвоста позади не видать.

— Микки… – оскалился он зубы. – Так ты живой!

— Твоими молитвами, – огрызнулся я, дергая толстяка за шиворот, и ставя перед собой.

— Ха! Я говорил, что ты крепкий парень, а? – продолжил скалиться Крыс. – Оставь ты толстяка, он дурак, но нужный.

— Объяснишься? – спросил я, даже не думая отпускать подвывающего на одной ноте его дружка.

Крыс сморщился с досадой.

— Да заткнись ты! – рявкнул он на толстяка. – Мик… я тебя для дела пригласил. Серьезно, без подставы. Знать бы, что этот идиот тебе для хохмача пойло свое споит, сам бы дыру в его голове устроил. Но ты живой, ведь так? Так давай поговорим серьезно, как пират с пиратом.

Час от часу не легче.

Я молча смотрел на Крыса, но тот стоял примирительно подняв руки на уровень груди, демонстративно пяля пустые ладони. Пират Крыс… что-то это мне нехорошо напоминает. Я пнул толстяка в его сторону, отводя бластер, но так, чтобы если что, тут же суметь им воспользоваться. Толстяк плюхнулся на колени, и удивительно быстро, на четвереньках, добежал до Крыса, спрятавшись за его ноги.

— Держал бы ты свою шестерку на привязи, – презрительно сказал я. – Тоже мне … весельчак!

Я едва не сплюнул на железный пол.

Во рту стоял премерзких металлический привкус. Кажись, мое тельце ныне испробовало настоящий яд… и потому меня в будущее забросило? Бластер в руке и робкие смутные тени-воспоминания в голове сильно напрягали. Но думать, напрягаться сейчас, значило здорово подставиться. Нет, лучше пока поддержать игру этого пирата, но держать себя настороже.

— Постараюсь, – хмыкнул Крыс, морщась. – Только стульями не бросайся. Да иди ты отсюда! Этого лучше проверь!

— Ладно-ладно, – зачастил толстяк, вставая и бочком, от нервного меня, прокрадываясь к дверям на выход.

Мы молча проводили его взглядами, кося дружно друг на друга. Стоило толстому сбежать, как Крыс храбро поднял стул с пола и поставив его у железного же стола, сел на него, приглашающее кивнув мне. Что же… можно. Я сел по другую сторону, положив бластер на стол, не убирая от него руки впрочем.

— Не веришь ты мне, – с укором сказал Крыс. – А ведь это я тебя к братству привел… ладно, Микки. Хочешь, потом пристрели Весельчака У, если хочешь. Только послушай меня сначала.

— Послушаю, – согласился я. – Только не называй меня Микки. Раздражает, знаешь ли.

Тот добродушно усмехнулся, явив острые игольчатые зубки, и кивнув головой.

— Как скажешь. Корабль хочешь?

— Не грузи мне мозг, – тут же отрезал я. – Еще сундук с золотом предложи! Пират…

— Пират, – согласился Крыс, не впечатлившись. – Все серьезно. Не надоело в чужих пилотах ходить? Свой космический корабль… подумай! И всего одно дельце! И он твой. Слово пирата.

Я молча смотрел на него, тяжело и холодно… многие говорили, что я реально пугаю, когда изображаю этот взгляд. Крыс явственно поморщился, и я сухо подбодрил:

— Подписываться в темную? За кого ты меня принимаешь? Говори все, а уж потом я скажу… да или нет.

— Заматерел, погляжу… – проворчал Крыс. – Ну, слушай…

Это и в самом деле был Крыс… тот самый крокрыс из конца двадцать первого века. Пират и нелюдь. Последний представитель своего вида в огромной галактике. Я сидел за столом, и слушал, что он мне говорит. Второй Капитан, легендарный и собственной персоной, сидел в ловушке Крыса и Весельчака У уже который год. И наотрез отказывался отдавать одну вещичку, очень нужную Крысу и его другу. И корабль у Капитана замечательный, как раз мне под стать. "Синяя чайка", слыхал? И весь мой будет. Уж они ему и карами грозили, и врали, что дружков его поймали Первого да Третьего, да все без толку. Не желает отдавать и все!

Чем больше я слушал его разглагольствования, тем больше в голове у меня прояснялось. А вместе с тем, я отстраненно понял, что в моей черепушке совершенно спокойно уживаются две памяти – память неудачника-пилота Микки и моя собственная. Думать об этом не время. Это после. А вот сейчас, просто примем все как факт. Это будущее, и я в нем. В очень знакомом будущем… кто родился в Советском Союзе, знает милую девочку Алису… и ее приключения. И книжки читал, и мультик смотрел. И мечтал в процессе оказаться в прекрасном далеко, бороздить просторы космоса на космическом корабле. Драться с пиратами, и познакомиться с Тремя Капитанами.

И я мечтал.

Но взрослея, понял истину Шапокляк – хорошими делами прославиться нельзя… и быть добреньким по жизни нельзя. Кто не жил в девяностые, тот этого не поймет. Но в жизни каждый сам за себя, и своя шкура ближе к телу. Но жить как собака, от получки до получки, прогибаясь под всех и вся – не захотел. Жить как все не хотелось, к бизнесу душа не лежала. В армию? Опять прогибаться, кушали – знаем. А в бандиты так и не пошел. Хрен редьки не слаще. Стал браконьером. То же в неком роде пиратство… но масштаб не тот.

А вот здесь и сейчас…

Крыс не говорил всей правды. Не дурак же… и о втором их пленнике он и словом не обмолвился. А ведь Третий у них… здесь, на Медузе. Живой ли? Должен быть по идее. Интересно…

— Ну, что скажешь? – не выдержал моего молчания Крыс. – Что ты молчишь? Мозги мне дурил, простачком прикидываясь?

— А другим не надо знать на что я способен, – хмыкнул я. – Да и не такой уж я… «простачок», раз ты меня позвал, Капитану голову дурить. Что, рыбка не по зубам попалась? Не злись. Так что за вещичка у него? Как называется?

— Галактий. А что это, не твоего ума дело, – туманно ответил пират.

Я хмыкнул. Все, пазл сложился. Станут они левому пирату-неудачнику, такому же как они, правду-матку рубить! Да рассказывать, что такое «галактий». Новое топливо для космических кораблей, а значит новые двигатели для них же, что на коленке на пиратской базе не собрать ни в жизнь. Но как заманчиво! Иметь такой корабль… Одно дело скорость автомобиля, а другое самолета. Вот только… для пиратов секрет галактия конец. Лет с десять еще протянут, а потом вымрут. Даже если галактий окажется в их руках… в наших руках, все одно – конец. Потому как через год-два его секрет все одно окажется у «светлой стороны» Содружества. А у него возможности побольше, чем у пиратов, живущих по принципу каждый сам за себя.

— Так поможешь? Свой корабль, Микки!

— Я сказал, не называй меня так! – огрызнулся я. – «Синяя чайка»? Да её в первом порту опознают, но… если отшлифовать… да кое-что переделать, то может и чужие глазки в другую сторону посмотрят. Хорошо. Помогу. Вот только кое-что нужно.

— Что? Денег? – насторожился Крыс.

— Нет. Сможете шумок устроить? Так, чтобы не видно ни черта, но слышно было на его кораблике?

Крыс помолчал.

— Можно, – проговорил он, внимательно смотря на меня. – Что еще?

— Форму космодесантника или что-то вроде этого найдешь?

Крыс моргнул.

— Ты что придумал?

— А ты думаешь, он просто так мне поверит и все выложит? – я насмешливо поднял бровь, смотря на него. – Подумай, Крыс… свалился бы тебе на голову не понять откуда с воздуха человек, которого ты знать не знаешь и давай тебе вещать… что бы ты сделал? А вот страж порядка, борец с пиратами, что выследил их логово и пробрался внутрь, по наводке своего начальства… это другой расклад. Ему помочь надо. Ведь он, солдат, на стороне добра! Светлые герои идиоты по природе, но подыгрывать им надо. Понимаешь?

— Людишки… – прошипел Крыс, подумав. – Ладно! Будет тебе форма! Дня через три… слетать придется. Ты же побудешь здесь?

— Что? Сам полетишь? Или шестерку отправишь?

— Что?

Крыс явно не понял, кого я так обозвал.

— Весельчака, – уточнил я.

— Послал я его один раз… всех птиц угробил, – непонятно пробормотал пират. – Следит он сильно. Сам слетаю. А ты тут побудь. Погости, отдохни… от пойла этого, – мотнул головой на темные бутылки на столе, – тошнит ведь?

— Пивка этого? – пренебрежительно хмыкнул, показывая, что меня этим не пронять. – Могу и погостить. Недолго.

— А долго и не надо, – хмыкнул, вставая Крыс. – пошли, покажу тебе наше гнездышко. Есть тут одна комнатка, тебе понравится.

Я встал из-за стола, направившись за ним. Крыс был немногословен, показывая базу. Не всю и не все, понятное дело. Но зато явственно показал, что у него тут с десяток боевых роботов, что прихлопнут гостя и не поморщатся. Я намек понял, в свой черед сказав, что устал и нафиг мне это все… прикорнуть бы! Крыс с радостью проводил меня к «гостевой», где и оставил.

Дверь можно было закрыть изнутри, но и снаружи наверно блокировать ее можно. Я в этом и не сомневался. Не прибьют ли уснувшего «гостя»? В приключениях Алисы никакого Микки не было… впрочем, тот Микки скорее всего не выжил. Весельчак У его все же отравил, а я появился уже вместо него. И у меня два варианта – исчезнуть и позволить приключиться тому, что будет, или внести свои правки…

Себя я знал. Что касается Микки, он испортил себе репутацию в «обитаемом» космосе, связавшись с пиратами. И мне там уже будут не рады. Но перспективы есть и у пирата. Навыки и память хозяина моей нынешней тушки остались при мне, как родные. И никакой головной боли от воспоминаний, при синхронизации с моим сознанием, как любят прописывать в своих книжонках писатели, я что-то не заметил. Но если я стану пиратом… да я уже пират, то сливаться сразу меня не устраивает. Да и годков через пять то же… не нужен нам этот галактий…

Подождем, когда улетит Крыс.

И найдем Третьего…

А Весельчак мне совсем не нужен.

Не люблю шутников.

**************************

Сдается мне, что Крыс уступил мне свою спаленку…

Если на базе периодически обитают только два пирата, то нафига им «гостиная»? Для гостей и тюремный закуток сойдет. Или их собственный корабль с большим таким замком на шлюзе!

Выждав кое-какое время в «спальне» Крыса, часа этак четыре по моим прикидкам (а с чувством времени у меня полный порядок, хоть часы сверяй!), я решил прогуляться по коридорчикам базы, и сориентироваться получше. Крыс показал мне одну десятую своего логова и этого было недостаточно. Странный он, этот Крыс… не нравиться он мне.

Поплутав по темным коридорам, я выбрался к месту стоянки «Синей чайки». М-да… действительно колодец… до боли запрокинув голову, увидев на высоте останкинской башни светлый полукруг… присвистнул. А плита-то неплотно к краям примыкает, свет белого дня видно. С другой стороны, растительность на Медузе растет очень быстро и активно. Так что к моменту прилета известного мне «Пегаса», вряд ли хоть что-то будет указывать на то, что здесь кое-кто совсем недавно взлетал, открывая плиту. Ровно с час назад по полу и даже воздуху прошла едва ощутимая кожей вибрация. Очень знакомая всем, кто хоть раз сидел за штурвалом космического корабля. А Микки Стоун это делал не раз и не два. Значит, Крыс уже полетел по делам. И не только по моим запросам. На базе сейчас только я, два капитана, Весельчак У и роботы.

А значит нечего прохлаждаться.

Третий мне не выгоден. Ну, его к черту, благодетеля! Человечество осчастливить он решил… ладно бы, только свою планетку Фикс, так нет же! Добренький, душа на распашку! И ведь даже жизнь не учит… что там в книжках про Алису было? Из всей серии только первую читал, да про лилипутов. Мультфильм не в счет. Там не канон, как теперь модно говорить. Фильм… ну, в нем ничего полезного не было. Да слабый он вышел и… лживый до конца. А вот в книге про капитанов и малышку Алису… что же там было? Сколько он в плену просидел? Три-четыре года? Пытали? Голодом морили?

Ну, это ему еще повезло.

Будь Крыс и Весельчак поумнее и злее, Третий бы умер в первый год. И рассказал бы все, как на духу. Но пираты они были так себе… а как палачи, так и вовсе дилетантами. Этот… Норн (спасибо Микки, что помнил эту троицу по именам!) имел как фиксианец шесть рук… шесть! Зачем так много? Можно и убавить… по кусочку, тупым ножом да по живому резать… одну. Две. Три… как скоро бы он сломался?

Трусы они, что Весельчак, что Крыс.

Боялись, что если Капитан выберется, то им не сладко придется. А так.. ну, а что они сделали? Ручки-ножки на месте… какие претензии?! Его даже кормили! Иногда… тьфу! А ведь таких как они очень и очень много… и даже не пираты. Просто политики. Просто богачи, которые всегда умеют договариваться с законом. А фиксианец им галактий на блюдечке… а головой подумать? Как скоро этот секретик у пиратов окажется? Или в других «плохих» руках?

Ну, дурак… пока человечество до чего-то своим умом не добредет, нехрен лезть!

А вот что интересно… а почему человечеству!? Или он к «человечеству» всех причислял?

То, что всплыло в голове Микки, заставило споткнутся.

А вот и ответик… к «человечеству» причисляются гуманоидные расы космоса. Которые, в большинстве случаев схожи физиологией и наличием конечностей – рук, ног и т. д. И которые могут – теоретически, ¬– иметь потомство друг от друга. А так же схож образ мыслей и диапазон чувств. А к негуманоидным инопланетянам «человечество» старается лишний раз не соваться. Чревато. Слишком разный диапозон мироощущения. Это «человечество» пользуется космическими кораблями и флаерами, а вот другие ксеносы или сидят дома, не видя интереса в других планетах, либо путешествуют совсем иначе. И лучше в это не вникать. Мозги целее будут.

И еще… судя по памяти Микки… в последние десятилетия процветает идея Всеобщего Благоденствия и Высокой Гуманности. И на этих идеалах фанатично воспитывают молодежь на многих планетах… им даже в голову не может прийти, что можно встать на сторону зла, потому что там печеньки! Полная промывка мозгов и убеждение, что в обитаемом космосе, особенно в близком, даже дети десяти лет спокойно могут на космических кораблях летать без пригляда. Другие взрослые-инопланетяне помогут!

Убиться и не жить…

И сдается мне, что этот Норн, и его дружок по соседству и плену, Ким, тоже были на этом воспитаны. И как бы жизнь не била, они истово убеждены, что галактий поможет всем!

У меня цензурных слов нет, чтобы это комментировать.

Вот же убогие…

Дети своего времени. Что пираты, что капитаны… наивные и слепые.

Люди шестнадцатого века посмеялись бы над нами, людьми двадцатого… так говорил мой учитель истории? А если бы человек из прошлого получил бы знания из нового века, умения, но при этом оказавшись среди нас не имел бы тех моральных установок и воззрений на мир?

— Я человек прошлого, – проговорил я вслух и остановился.

Едва слышный стон справа… так-так… кажется, я свернул в нужный коридорчик? Ну, не волнуйся, Третий… скоро все закончится. Ты ведь хочешь, чтобы все закончилось?

*************************

Стон перешел в сорванный слабый крик.

— Говори, тварь! – Весельчак У с ненавистью и с привизгиванием навис над пленником. – Говори! У-уу-у...

Пират выдернул нож из левого плеча пленника. Проворачивал, старался… а результат? Жалкий вскрик! Обвисший в цепях пленник был на грани того, чтобы потерять сознание. Грязный, вонючий кусок дерьма! Гордый…

Весельчак зло сощурил глазки.

Мало ему, что Крыс притащил «душечку Микки»! Мало ему этого любителя животных с его дочуркой любопытной! Хорошо, хорошо, что он сумел вручить им черепашечку… прилетят, как миленькие. И то хорошо. Но этот! Бластером в лоб! За невинную шутку!

Весельчак зло пнул пленника, что на это даже не отреагировал.

— Поспать решил? Нетушки… ты у меня попоешь… – Весельчак вцепился в грязные белые до седины волосы, запрокидывая его голову и поднес нож к третьему глазу на лбу. – Пой, птичка… пой!

Крик ударил в стены, а по лицу Третьего потекла кровь.

Весельчак захихикал с довольством. Уколол-то только!

Короткий луч лазера ударил в голову пирата и с улыбкой на лице толстяк обмяк и упал, как подкошенный, на грязный пол. Из темноты выступил высокий черноволосый мужчина, с бластером в руке. Брезгливо пнул рыхлую тушу ногой, и присел на корточки перед пленником. Тощее тело в лохмотьях, изможденное лицо, залитое кровью… человек поморщился от вони давно немытого тела и испражнений. Пираты не были так добры, чтобы водить в туалет своего пленника… или хотя бы посылать роботов убирать за ним. Часто, по крайней мере…

— Живой? – спросил человек и протянул руку, подцепил подбородок, и поднял голову фиксианца.

Свет фонаря, который притащил в этот угол норы Весельчак У, упал на лицо Норна, и тот содрогнувшись от боли, с трудом открыл неповрежденные глаза, чтобы взглянуть на нового мучителя.

Это не мог быть друг… не мог.

Больно… как же… больно…

Человек склонил голову, рассматривая его, будто оценивая…

Не друг.

— Кто… ты? – слова с трудом прошли через пересохшее от жажды горло.

В ответ прозвучали слова:

— А ты станешь хорошей игрушкой. Паучок.

Норн обреченно закрыл глаза. Сил не было.

Держаться нет больше сил.

 — А ты станешь хорошей игрушкой, паучок…

Бледные фиолетовые глаза на залитом кровью лице потухли, а потом и вовсе закрылись. Пленник обмяк в цепях, теряя сознание. Я с досадой смотрел на вырубившегося Третьего. Вот же засада… шел я сюда с одной единственной целью – убрать Норна. Ведь мне совсем не нужно, чтобы его тайна выплыла наружу.

Но.

Может быть… в конце концов, почему нет?! Пока можно оставить его в живых. Было в нем что-то... странное. Будто... странная мысль, но я будто его знал... видел уже. Да и нет большой беды, если он пока поживет. О Третьем вообще никто не знает, кроме двух пиратов и меня. Пожав плечами, встал и перевел бластер на самый низкий разряд. После чего попросту срезал с кандалов цепи, освобождая пленника. Сами браслеты остались на израненных руках, но этим я займусь позже. Поморщившись от запаха… – о, ладно! – вони, перекинул его себе на плечо и направился назад, насвистывая любимую мелодию. В голове медленно стал зарождаться план.

Со взрывчаткой, я что в прошлой жизни, что в этой, обращаться умел. Судя по кое-каким намекам в комнатушке, что мне выделили, на базе она имеется. Всего-то и делов, найти и установить. Опыта мне не занимать. Спасибо армии, школе жизни в саперных войсках, затем в мирной… вначале работал по сносу аварийки, а затем браконьерствовал, рыбу глушил… ну и так, по мелочи. Так что с этим справлюсь. И полдела уже сделано. Даже время выставлю до взрыва, чтобы быть уверенным в своей же безопасности.

Дальше… вот корабль, это сложнее. Крыс говорил правду, Майк Стоун, Микки, пилотировал чужие корабли и был на мели, когда его нашел старый пират. И на Медузу Микки притащился на его корабле. Да, Крыс сам хороший пилот и механик. Свое корыто он держал неплохо. И обшивка на уровне, и двигатель, и пульт управления, машинное было вылизано до блеска так сказать… не в пример другим помещениям. Присутствовала некая захламленность и беспорядок. Но черт с тем. Главное, он был на ходу. И на нем распрекрасно можно сделать всем ручкой, отправившись в свободный полет…

Есть и второй вариант. Корабль Первого капитана. Когда он там на Медузу заявится?

Обдумывая детали, я по инерции добрался до своей «гостинки». Войдя, сгрузил ношу прямо на пол. Нечего ему пока на койке делать. Первым делом стащил тряпье, до которого дотрагиваться противно было. Я не брезгливый, но люблю добротные хорошие вещи, но вот ЭТО заставляло кривиться моего внутреннего сноба. Выбросив тряпье за дверь, я присел перед добытым тельцем. Даже сейчас фиксианец был… удивительно изящен. Помнится, в детстве меня поражало – как это три ноги и шесть рук?! Это же уродство какое-то!

Ну-у… во-первых, ног у Норна Иильна было нормальное количество, что меня только порадовало. А вот рук и правда было… кх-м, многовато. И ровно шесть. Но, черт возьми, как гармонично было скроено это костлявое тело передо мной! И лицо… два глаза расположены нормально, как у меня и простых людей с Земли, а вот третий был меньше и располагался на лбу, почти скрытый сейчас кровью и упавшими на лицо волосами. В принципе, прикрыть его, и лицо мало чем отличается от человеческого. Только более тонкое, даже хрупкое. Породистое. Почему-то его так и хотелось сравнить с аристократом… или, парадокс, с мордой лошади. Хмыкнув, стал разглядывать дальше.

Длинная, лебединая шея, соразмерный торс, руки длинные, тонкокостные, с длинными, музыкальными как говорится, пальцами. У моего деда-художника, были почти такие… только погрубее и с мозолями.

И все же, паучок… что ж природа, так пошутила с твоей расой, дружок? Она же любит симметрию и гармонию!

Так, ладно. Что касаемо ущерба… ну, гематомы… шрамы, рубцы, кое-где ожоги… парочка рук явно пережила переломы. Думаю, их тебе ломали здесь. Как и пальцы.

— И все же тебе здорово повезло, малыш! – сообщил я Третьему, который предпринял попытку прийти в себя, пока его вертели так и этак, но вновь провалился в беспамятство. – Ничего тебе не отрезали. Всего-то пара пальцев.

Если не считать свежего прокола в плече, и повреждения глаза, так сказать, ничего серьезного у него не было бы… если бы не катастрофическое истощение. Суповой набор, да и только. Еще парочка дней и точно бы отдал концы без всякой помощи. Аккурат тогда, когда должны явиться остальные герои пьесы.

Поднял бренное тело на руки и потащил в двери рядом, ведущие в санузел с душем. Нет, такие удобства… чья же это комнатка? Крыса? Или кого-то другого?

Вымыл, как мог. Вот тепрь хоть можно было дышать и не морщиться. Действительно, красавчик. если бы не лишний глаз и конечности, то от баб у него отбоя бы не было. Любят они такой типаж. И походу у фиксианцев растительность на лице отсутствует полностью. В чем-то даже можно позавидовать. И да, в общем и в целом не так уж он и пострадал от пиратов за время плена.

Я говорил, что они хреновые пираты и палачи?

Так я повторюсь.

— Да ты чертов везунчик, – сообщил я фиксианцу.

Усмехнувшись, хорошенько, как мог, промыл ему и спутанные лохмы. Их лучше бы отрезать… свалялись. Тщательно проверил, вшей и прочих гнид не было. И опять удача. Вот теперь, с чистеньким тельцем, и работать можно. Аптечки нет, так что не взыщи… вместо бинтов разорвем парочку чистых тряпок. Кандалы снимем, что сможем перевяжем… кровь остановим.

Браслеты кандалов были грубыми и явно самодельными. Где пираты их только достали? Исторический музей ограбили?! Кольца стали с вбитыми в пазлы штырями. Чуть не рехнулся, пока вытаскивал их, поддевая ножом. А вот под ними была беда… метал проел кожу до мяса, сросшись с ним. Отрывать приходилось буквально с корнями, что было мучительно больно. Фиксианец хрипло застонал…

— Терпи, браток. Надо, – хмыкнул я, отбрасывая очередной браслет в сторону.

— Нет… пить… пить…

— Что? – голос фиксианца был так тих, что понять бормотание было той еще задачкой.

Но наклонившись над ним, увидев едва шевелящиеся, потрескавшиеся от жажды тонкие бескровные губы, и сам все понял.

М-да, не подумал…

Воду пришлось вливать в приоткрытые губы по капле. Еще захлебнется доходяга.

Провозился с ним в результате часа два. После чего сгрузил на койку, набросил на него покрывало и пошел на поиски пропитания. Может, и еще что найду.

За фиксианца я совершенно не беспокоился. Выживет, так выживет. Сбежать не сможет, сомневаюсь, если вообще стоять сможет на ногах. Так что спокойно займемся-ка делами…

*******************************

… ни в жизнь бы не поверил, что у Крыса нет загашника. У него просто обязан быть схрон. Оружие – для таких как мы, уверенность в завтрашнем дне. У меня самого их было три.

Пока искал заначку пирата, попутно разобрался с роботами. Вначале сомневался, вдруг в этих жестянках, выглядевших как люди, что-то есть… но пристрелив первого, обнаружил в его разлетевшейся черепушке исключительно провода и всякую дрянь. Будь там обычные мозги, я бы еще подумал – вдруг что соображают? А так, и думать не стоило.

Страха почему-то не было. Да и жестянки оказались весьма тупыми. Реагировали, только если ты был в зоне видимости и с оружием в руках. Опустил оружие – ноль реакции. Зачем вообще такие игрушки нужны, так и не понял.

Если бы не моя особенность… стоило признаться честно, черта с два я бы что-то нашел. Здесь было столько коридоров-отнорков, что свихнуться можно. Настоящие катакомбы под землей. Чем дольше я бродил, тем больше сомневался что Крыс что-либо спрятал здесь. У него целая планета была в распоряжении! Но в очередной раз завернув за угол, и прощупав фон коридора понял – нашел!

За хлипкой стеночкой, идеально копирующей каменную поверхность, было целое сокровище. Несколько плазмометов, бластеры, зарядные батареи к ним, и любезная моему сердцу взрывчатка, уже практически в упаковке. Знай бери, выкладывай узорчик.

Следующие часов шесть у меня были заняты под завязку. Медлить не стоило. Пока минировал, периодически мечтая о жаренной яичнице с луком и парой-тройкой жирных кусков мяса (на худой конец и сосиски бы сошли…) было много времени подумать… и вспомнить.

Я ненормальный.

Нет, не в том смысле… в смысле, не голубок. Но… даже сказать не могу, кто я. Садист?

Когда-то давно, лет в тринадцать, был я просто пацаном, который рос в советских дворах на святом девизе «бей первым, пацан!». Дрался, гулял допозна, бузил, как мог… пусть и стояли уже лихие 90-е, дворы оставались те же. Советские. И гаражи. И курево тайком от взрослых. Весело было… а потом случилось это.

То, что разделило мою жизнь на до, и после. Нашу школу стали «крышевать» братки. Подарочки привозили молодежи, шоколадки-сникерсы всякие. И толкали свою гофнософию. И кое-кто повелся, в рот им заглядывать стал. В моем классе образовалась шайка-лейка, которая позвала меня в один из дней после школы прогуляться на местную свалку. Я их с первого класса знал, нормальные были… сколько раз против «ашек» вместе дрались. Они решили мне показать какие они крутые и храбрые, и чистят город от шавок. И бизнес у них серьезный есть. За собачьи шкуры можно деньгу` поднять! И потащили в свое «логово», деревянный сарай. Первым, что бросилось в глаза – повешенная дохлая собака. Затем я услышал скулеж и повизгивание. В углу была привязана мелкая рыжая пушистая собачонка, явно породистая.

– Глядя, какая! Прям лиса! – засмеялся один из дружков. – Щас, шкуру драть будем.

И ударил ее ногой.

Вот тогда меня накрыло… как я бил этого пацана, и его дружка я плохо помню. Один сбежал, впереди своего визга, крича и держась за разбитый нос. А вот второй отчаянно защищался. Под руку попался камень… большой, щербатый. В запале, ничего не соображая, я ударил его по голове раз, два... потом, пошатываясь, встал, чувствуя как всего меня трясет. Бывший «друг» лежал передо мной, закрываясь руками и скуля. Лицо у него было разбито. А я стоял, держа этот чертов камень в руках… воздух, осенний, тяжелый и сырой, стал вязким, а во рту стояла сладость. Мой взгляд, среди мусора и хлама в сарае, выхватывал все кусками – старые пятна крови, развешанные рваные собачьи шкуры… та же собака…

А этот лежал передо мной, скуля, размазывая розовые сопли по лицу.

И я очень четко осознал, что могу сделать все… вот все. И никто здесь и сейчас меня не остановит. Я размахнулся и со всей дури запулил камнем, целясь ему в голову. Из-за того, что тот закрывался острыми торчащими локтями в рваной джинсовке, камень лишь чиркнул ему по голове. Он откинулся и притих.

Но что я знаю точно, он был жив, когда я отвязывал ту рыжую собаку и уходил.

– За что… – ной за спиной заставил оглянуться.

– Крыса ты, – сплюнул на землю, под ноги. – И тварь. То же мне волчара… это тебя братки научили? Такие же крысы и шестерки. Еще попадешься – убью.

С тем и ушел. И весь вечер был как пьяный. И внутри было странное такое… удовольствие. И сожаление. Надо было бить еще… крепче. Он был полностью мой. В моей власти. А я не добил… ну, можно было и не убивать… но ведь мой же был!

Вот в этом «мой» все и заключалось. Не в желании кого-то бить или убивать, не защищать безвинную собачку… МОЙ. И потом для меня главным стало лишь это во всех отношениях – доминировать, быть выше, подчинять своей воле. Секс?! Жалкий суррогат по сравнению с этой жаждой!

Что касается того живодера недобитого… его нашли загрызенным в том самом сарае. И нашли его как раз, когда стая собак с мусорки, трепала его тело на куски. После была жесткая зачистка улиц города от брошенок. А тот, кто был с нами и сбежал, обходил меня сотой дорогой. Уж не знаю, что он наплел другим одноклассникам и дружкам, но я стал одиночкой. Которого очень боялись злить. Но взрослые так ничего и не узнали.

И еще. Я так презирал свой класс, за их продажу себя за шоколадки, что мне было противно. Слишком противно. Иначе мне бы точно снесло крышу. Отвращение к браткам, к тюремной гофнософии, к тому как демонстративно пыжились и растопыривали пальцы их «крысеныши» сохранилось во мне на всю жизнь. Вся их философия в одном – сожри кто слабее. Ведь ты волк, а не псина позорная!

Нихрена…

Ни волки, и не псы.

Просто крысы.

И даже тогда, сопляком, я знал, что если дать мне такую возможность, я бы их давил. Потому что мог.

Впрочем, будучи браконьером, я и так убил многих. Тайга сибирская широка, все скроет.

Моя жизнь меня не то, чтобы не устраивала… я не вписывался ни в одни рамки. Благородные герои не испытывают наслаждения, когда кого-то бьют-убивают, не испытывают потребности подчинять себе. А преступный мир, хоть и был я убийцей и браконьером, для меня был отвратителен. Я бы скорее себе пулю в лоб пустил, чем сел бы в тюрьму. Ну и куда мне было? В моем времени для меня места не было. В этом же был космос… и пираты. Наверняка, большей частью такие же крысы… но здесь и сейчас у меня есть варианты. Здесь я могу стать капитаном. Настоящим. И набрать свою команду. Свою свиту, над которой буду только я.

И еще…

Посмотрев в глаза Третьего, я вновь почувствовал это. Жажду. Кем надо быть, чтобы обладать полной властью над одним из Великих Героев?! Три Капитана, светлые герои из детских книжек, один из которых обрел кровь и плоть… который встанет передо мной на колени. Будет подчиняться...

ЧЕРТ ПОБЕРИ!!

Руки, на автомате устанавливающие еще одну мину, дрогнули. Я прижался лбом к стене, пережидая удар жара.

Была такая книжечка… «… величайшая власть подчинять себе сильного». Ах, да, еще воспитать короля… льва-или-как-там-правильно? Я сел у стены, пялясь перед собой в темноту.

Можно стать и темным героем, великим пиратом, чья слава прогремит по всей Галактике. И которого до дрожи будут бояться остальные шайки. Я возьму в свои руки право решать, кто достоин быть пиратом и подчиняться МНЕ. Я улыбнулся, позволив себе помечтать.

Я в самом начале пути. Первый пункт – добыть корабль, и убраться с планеты с Третьим. Лениво подумал о Киме… а черт с ним… даже в книге он неинтересен. И корабль хоть хорош, но слишком уж приметен. А кто был интересен?

Алиска-девочка…

Интересный ребенок…

Отчаянный.

Перспективный. Настоящие герои рождаются раз в поколение. Если Капитаны герои старого, то Алиса нового? Но что из нее вырастет? Сколько раз окружение превращало умного и перспективного ребенка в серую мышь? Такой судьбы ей я не хотел. Пусть неосознанно, но она будет страдать. Как я…

Это очень хреново жить лишь наполовину… нет, даже на четверть.

***********************

Времени у меня, как я подозревал, было не то чтобы много.

План был прост. Пусть книгу я помнил весьма поверхностно, но того что помнил должно было хватить. И раз уж это помогло без особого труда найти выход с пиратской базы, то все остальное должно было пойти как по маслу. Надо было просто не вмешиваться.

На вторые сутки прилетел корабль Крыса, а за ним, спустя несколько часов, и «Пегас». Я видел, как корабли заходили на посадку, устроившись в небольшой рощице. Устроился я неплохо. Кое-какие вещи, оружие, ну и Третьего прихватил. Я шаманил над ним два дня, пусть и по-простому, и тот уже не грозился своим видом отдать Богу душу. Но был так слаб, что то и дело проваливался в странное состояние. То ли дрема, то ли полуобморок.

Ближе к полдню, когда уже «Пегас» провалился под крышку пиратской базы, послышался гул еще одного космического корабля.

– А вот и Буран, – довольно хмыкнул я. – … с Верховцевым. Интересно, на что он ориентировался при посадке? Как точненько и рядышком…

Сидеть на месте надоело. По моим прикидкам, «Пегас» внутри уже достаточно долго. И я поспешил к потайному выходу из базы, где уже была натянута леска. Скучать и правда пришлось не долго. Вначале, из темного отнорка вылетела птичка говорун, а затем я явственно услышал, как бежит по коридору Алиса… и с коротким вскриком, спотыкается о леску, падая… довольно занятно видеть, как на на песке из ниоткуда материализуется самый обычный ребенок.

– Ай! Пусти.. – моя ладонь накрыла рот девчонки, обрывая ее.

Подхватив девчонку под мышку, потащил прочь. Проклятая птица пару раз спикировала на меня, а потом понеслась в сторону корабля Первого.

– Зараза, – пробормотал я, когда ладонь явственно куснули и меня попытались огреть по колену. – Бойкая, деточка...

Я не мешкая, направился к вещам и к Третьему. Птичка, как не привязана к Алисе, к Капитанам привязана больше, а значит поведет Бурана внутрь базы, если и правда умна. А корабль первого капитана останется в моем полном распоряжении… хватит, чтобы перетащить туда все мои игрушки. И сделать ручкой.

– Значит так, малыш… слушай меня внимательно, – заговорил я по пути к Третьему. – Хочешь, чтобы папочка и капитаны остались живы, не зли меня и не кричи.

Девчонка сразу перестала сучить ногами. Дойдя до своей засады, я поставил ее на ноги, кивком указав на лежащего в беспамятстве Третьего.

– Знаешь, кто это?

Светленький, встрепанный кузнечик, с остреньким личиком, опасливо-насторожено смотрел в ответ.

– Это Третий капитан. И пираты хорошо с ним поиграли. Ты же не хочешь, чтобы с твоим папой стали так играть?

– Нет, – тихо.

– Тогда, слушайся меня. И все будет хорошо.

– Ты пират?

Я хмыкнул.

– Да, и я украл его и тебя. Пиратская база заминирована и скоро взорвется с твоим папой и другими.

Девочка с ужасом оглянулась, а потом с отчаянием посмотрела на меня.

– Но ты можешь их спасти, – усмехнулся я. – Если… поможешь мне. Согласна?

Девочка явно не знала, что ей сказать. Еще раз оглянулась в сторону пиратской базы, потом кинула взгляд на Третьего и опустила глаза.

– Хорошо.Я согласна…

– Умница.

Я подхватил баул с оружием, и держа Алису за руку, направился быстрым шагом к кораблю Первого капитана. Все же светлые… броситься за птичкой, сломя голову и не закрыть люк корабля! Я только головой покачал, от такого идиотизма.

И верить в послушность Алисы я не собирался. Первым делом я ее запер в каюте, а потом перетащил в темпе на корабль остальные вещички и Третьего. Его я сгрузил в ту же каюту, где сидела Алиса, на койку. Сухо велев:

– Присматривай за ним.

Закрыл обоих, и направился в рубку корабля.

Задраить трап, закрыть люк и поднять корабль в воздух, выводя на орбиту. Пальцы сами метались по кнопкам пульта управления, а потом привычно и легко легли на штурвал. Полчаса, и я на орбите. Можно улетать?

На установленном мной таймере оставалось двадцать пять минут.

Я нажал на кнопку, открывая дверь каюты Алисы, и по внутренней связи корабля сказал:

– Алиса, иди ко мне в рубку. Поговоришь с отцом.

Девочку долго ждать не пришлось.

– Иди сюда, не бойся, – я кивнул ей, подзывая взмахом ладони. – Слушай внимательно. Сейчас я установлю связь с пиратской базой. Ты молчишь, пока я не разрешу. Это ясно? Понятно?

– Да.

– И помни. О третьем капитане ни слова. Ты меня поняла?

Мелкий, испуганный кивок под моим взглядом.

Посмотрим… ведь наверняка что-то да вытворит.

Я повернулся к пульту, и попытался установить связь с тем приемчиком, что собрал и пристроил в колодце с кораблями. Вирт-окно над пультом развернулось, показывая мне колодец и два корабля с группой людишек.

– Добрый день, господа! – поздоровался я.

Люди тут же встрепенулись, когда над их головами зазвучал незнакомый голос. Но источник голоса они нашли быстро. Небольшой экран над темным провалом тоннеля, светился белым, показывая крепкого мужчину с черными волосами и жестким лицом.

– Надеюсь, вы не заскучали? – с насмешкой поинтересовался он.

– Кто ты!? – громко спросил мужчина, выступая вперед.

Седина в каштановых волосах, на вид лет сорок… Буран, Первый. А рядом с ним, бледный, выцветший за четыре года плена, Ким. А вот тот, худой и долговязый, с орлиным носом и очками явно папа Алисы.

– Можете спросить Крыса, – любезно ответил я. – У вас хороший корабль, капитан… но вы опрометчиво оставили его открытым. Благодарю.

Даже с экрана было видно, как дернулся капитан.

– Профессор Селезнев, с вами хочет поговорить ваша дочь.

– Алиса! – профессор выскочил вперед, а я кивнул девочке.

– Ровно одна минута.

– Папа, улетайте! Там мины! Там все сейчас взорвется!

– Алиса, ты в порядке?

– Да, пап! Я здесь не одна…

Я резко отшвырнул девчонку в сторону. Так, что она пребольно ударилась об пол затылком. Девочка схватилась за голову, вскрикнул, и на лице у нее блеснули слезы.

– Не трогай ее!! – заорал с той стороны экрана ее отец.

– У вашей дочери очень длинный язык, – я даже почти не злился. Чего-то подобного я и ждал. – Думаю, вам не составит труда догадаться, кого она имела в виду. Придется ее наказать.

– Если ты ее тронешь, я найду тебя! – пообещал профессор, сжимая кулаки.

– Обязательно трону, – пообещал я. – Порка ремнем детям полезна.

Селезнев побелел от ярости.

– Не трогайте ребенка, – процедил капитан Буран.

– Значит, так… господа герои-неудачники, – пора было заканчивать. – У вас пятнадцать минут, чтобы убрать ваши задницы из этого колодца. Как это сделать, ваши проблемы. У вас есть Крыс. Дальше. Ни слова никому о галактии. Или от девочки и вашего дружка Третьего прилетят пальчики.

С той стороны экрана послышались проклятья, но я уже отключил связь и развернулся на кресле к Алисе...

изображение Третьего капитана, Норна Иильса с планеты Фикс

… но я уже разорвал связь и развернулся к Алисе.

Девчонка сидела на полу, держась двумя руками за затылок. На щеках и в уголках глаз блестели капельки слез, но это были скорее слезы от неожиданной боли. Реветь она явно не собиралась. Уже хорошо. Не тот у нее характер, чтобы реветь, ударив пальчик.

— Алиса, это не очень умно – злить пирата. Тем более меня.

Я не собирался избивать ее. Но урок она получить должна. Ребенок всегда должен знать, что его поступки приведут к определенной реакции. Родителей, учителей… да кого угодно. Или с комфортом устроятся у тебя на шее, плюя тебе же на голову. А мне этого не надо.

Я поманил ее пальцем.

— Вставай. Подойди, – приказал я.

Девочка с опаской смотрела на меня, но встала и очень неохотно сделала пару шажков ко мне.

— Еще. Ближе, – я указал пальцем на пол перед собой.

Алиса замерла, чуя недоброе. Но отступать было некуда и ей пришлось сделать еще шаг. Вздохнув, я схватил ее за руку и подтащил к себе, ставя перед собой.

— Я запретил говорить о Третьем? Да или нет? – спросил я.

— Да… АЙии!!!

Я резко и неожиданно ударил девчонку по подбородку снизу-вверх, стоило ей открыть рот. Светловолосая головенка дернулась, и она пребольно прикусила себе язык. Из глаз хлынули слезы, и Алиса ладошками прикрыла рот. Да, это больно прикусить язык в полном смысле этого слова. И очень неприятно. Но усвоить урок она должна.

— За свои слова надо отвечать, – вкрадчиво сказал я ей, погладив золотистую головенку. – И если я сказал «нет», это значит «нет». Поняла меня? Вытирай слезы.

Алиса, подрагивая плечиками, торопливо оттерла щечки и глаза от льющихся слез. Конечно, сразу она реветь перестать не могла по моему приказу. Но и продолжать плакать, устраивая истерику, малышка тоже не хотела.

— Запомни еще одну вещь – пираты добрыми не бывают. Они могут тебе помочь только если им это выгодно. Если ты им полезна. А теперь пойди посмотри, как там этот доходяга. Пришел в себя или нет. Иди.

Отпустив девчонку, вернулся к пульту. Стоило улетать. Но напоследок почему бы не оставить маленький неприятный сюрприз, тем, кто будет взлетать с планеты? Как бы только рассчитать, чтобы сюрприз дошел по адресатам? Хмыкнув, встал, и достал из брошенной в рубке сумки с десяток малышек-мин. Если бы у меня было что-то самонаводящееся… такие игрушки вреда космическому кораблю не причинят, но напугать могут. Автоматика начнет боить, свет страшно помигает… и не более того.

Память Микки подсказала ответ, и, усмехнувшись, я приступил к делу. Всего делов – пять минут времени. Выбросив «поплавки» за борт, я вернулся за пульт.

— А́ста ла ви́ста, бе́йби, – пропел я, приводя в действие прыжковый двигатель.

В этой реальности он был, но на дальние расстояния не действовал. Максимум пять парсеков вперед, после чего неделю своим ходом плестись. Но мне этого хватит.

**********************

Ни капитаны, ни команда «Пегаса», медлить не стали. Ни у кого не возникло даже тени сомнений в угрозе пирата, взорвать пиратскую ловушку-колодец. Крыс, грубо приведенный в сознание, кочевряжиться не стал и сказал, как открыть люк сверху. Времени оставалось меньше пяти минут. Стоило обоим кораблям вылететь на свободу, как внизу под ними прозвучал страшный взрыв. Волна от которого долетела и до кораблей.

— Твою…! – ругательство Полоскова в прямой эфире поймали и на «Чайке».

— Твою, – согласился Ким. – Он не шутил.

— Вопрос, кто он, – мрачно согласился Буран.

Капитаны переглянулись.

— Давай-ка взлетим на орбиту и посмотрим, – предложил Первый.

— А стоит? – Ким не сомневался, что пират уже исчез из обозримого пространства.

— Что-то мне кажется… – Буран уклончиво пожал плечами. – Что просто так он не улетит.

Ну, если так… Ким наклонился над пультом, связываясь с «Пегасом»:

— Пегас! Взлетаем на орбиту!

— Вас понял, – коротко ответили с той стороны канала.

Два корабля, друг за другом, двумя росчерками на небе, взлетели над планетой. Преодолели границу орбиты, выходя в открытый космос… и по носу «Чайки» что-то ударило, расцветая коротким огненным цветком, заставив содрогнуться корабль. Свет в корабле тревожно замигал. А вслед за ним по обшивке корабля прилетело еще несколько «укусов».

В эфире вновь послышалась ругань Полоскова и причитания кого-то еще:

— Мы трупы!!

— Зеленый, заткнись! – Ким невольно усмехнулся на прочувственную просьбу капитана «Пегаса».

Смеяться, однако же, не тянуло. Он торопливо проверил показания корабля. Мигающий аварийный свет, через пару минут вновь пришел в норму, а приборы показали незначительные повреждения обшивки на носу корабля и правого борта.

— Ты был прав, – заметил Ким. – Просто так он не улетел.

—… и оставил нам привет, – мрачно кивнул Буран. – Это не просто пират, Ким. Сдается мне, он посерьезней тех, кто заманил вас с Третьим в ловушку.

Ким отвернулся, не решаясь признаться.

— Я думал, он мертв… – проговорил он через силу. – Они угрожали мне расправой над ним, но я не поверил…

— Ты его видел? После? - Всеволоду не нужно было имя, чтобы понять его.

Ким отрицательно покачал головой.

— Значит, ты имел полное право не верить, – твердо сказал Буран. – И Третий бы не поверил. Так что не вини себя. Даже если бы ты… они не оставили бы вас в живых. А так вы оба живы…

«Пока» мысленно договорил он. Впрочем, тоже пришло в голову и Второму. Сколько шансов, что Третий не умирает сейчас? Или не умрет позже? Одна надежда, что пирату выгоден он живой из-за галактия.

— Что будем делать? – спросим Ким.

Буран был старшим среди них, и он с Норном привыкли всегда прислушиваться к Первому. Руководитель их практики после выпуска из Звездной Академии, так и остался главным в их тройке. И когда Буран решил оставить космос… неприятно было осознавать, но они оба восприняли это почти как предательство. И поругались. Крепко. Это профессору и его команде можно было соврать, но он правду знал. Норн не просто так улетел один в другую галактику.

— Ищем, – лаконично ответил Всеволод. – Но вначале говорим с командой этого профессора. И Крысом.

— Век бы его не видеть, – Ким поморщился. – Стыкуемся?

Буран молча кивнул, что-то обдумывая, а Ким вновь связался с «Пегасом»:

— «Пегас», вы в порядке? Стыкуемся.

— В порядке, – несколько нервно ответил второй корабль. – Согласен.

Через сорок минут шестеро мужчин собрались вместе на гражданском транспортнике. Рубка здесь стандартно была объединена с небольшой зоной «отдыха» для экономии пространства. Пультогостиная была небольшой, но для шестерых человек места хватало. Жаль, что встреча была не радостной.

— Что нам делать? У него Алиса! – первым заговорил профессор.

Буран сочувственно взглянул на него. Что такое дети, он прекрасно знал. У самого двое сыновей.

— Мы найдем его. Такие как он всегда оставляет след, – уверенно и твердо сказал он. – Мы найдем вашу дочь.

— Вы? – Селезнев с болью и гневом смотрел в ответ. – Я должен вернуть ее! Как я могу вернуться без нее?! Домой?! Вы бы вернулись?!

Буран помедлил с ответом. На месте Селезнёва он бы не повернул назад, если бы его сына похитили. Но брать этого человека с собой? Лететь вместе? Он с сомнением качнул головой.

— Я понимаю. Но это опасно.

— Уж поверьте, я это понимаю! – воскликнул профессор. – Это же я виноват…

— Все мы здесь виноваты, – заметил Ким. – В той или иной степени. Если хотите, летим вместе.

— Я не могу, – негромко сказал Полосков. – Игорь, прости. Но не могу.

— Как я корабль брошу? – пробормотал Зеленый. – Он же развалится без меня!

— И я не могу, – печально и как-то виновато развел руками Верховцев.

Игорь побледнел. Но и правда… разве они могут лететь с ним? А животные? Кто доставит их на Землю? Он отчаянно взглянул на капитанов. Он не мог вернуться домой один!

— На «Чайке» три каюты, – понимающе кивнул ему Ким. – Я ее строил так, чтобы и моим друзьям там было место. С припасами только… беда.

— Вот с этим проблем нет, возьмете большую часть с «Пегаса», – твердо заявил Полосков. – Мы же возьмем прямой курс на ближайшую обитаемую планету Содружества. Где и сообщим в галаполицию о случившемся.

Буран нахмурился.

— А вот этого делать не стоит, – медленно проговорил он. – Поймите меня правильно, но это опасно и для вашей дочери…

Он прямо посмотрел в глаза профессора.

—… и для нашего друга, – закончил он. – На территории Содружества этот мерзавец не появится, но шум может разозлить Его. Нет. Поэтому я прошу вас никому ничего не сообщать.

— Разве не лучше, если вся галаполиция Содружества будет искать… – Полосков осекся и со вздохом кивнул. – Вы правы. Это точно его разозлит.

Тут заговорил Ким.

— Есть еще вопрос. С кем мы имеем дело? Да, пират… но Крыс вел себя очень странно. И раньше я его никогда не видел.

Компания мужчин переглянулась.

— Надо поговорить с Крысом. Надо выяснить все, что только возможно, – высказал общую мысль Буран. – Говорить с ним буду я. Извини, Ким. И вы профессор сейчас не сможете говорить спокойно.

Вышеозначенные неохотно согласились с ним. Ким всегда был излишне порывист, а нрава профессора Всеволод еще не знал. Он мог и подвести. Именно поэтому ему и не хотелось, чтобы он летел с ними.

Капитан встал.

— Не будем медлить.

— Я провожу. Не волнуйтесь, мешать не стану, – горько сказал профессор.

В трюме «Пегаса» было установлено множество клетей. Вот только едва ли треть могла похвастаться обитателями. Большую часть капитан Буран знал хотя бы на уровне «опасен-не опасен», но встречались и такие, каких он и не знал. Только слышал о них.

Среди клеток с животными была и клетка с пиратом. Тот сидел в углу импровизированной камеры, в своем истинном обличии и встретил их взглядом, полной холодной ненависти. Смотреть на него было крайне неприятно. Почему вообще существуют такие личности в пределах родной светлой галактики, капитан не понимал. Такие как Крыс, пережиток Темных времен. Атавизм и не более того.

— Расскажи о своем друге, Крыс, – ровно сказал он, складывая руки на груди.

Тот сделал вид, что не слышит, деланно равнодушно посмотрев в другую сторону.

— Крыс… не зли меня, – негромко и с угрозой окликнул его Буран.

— Что ты мне сделаешь, герой? – проскрипел пират. – Пытать будешь? Убьешь?

Он коротко презрительно фыркнул. Всеволод наклонил голову.

— Я не ты, – проговорил он. – Но подумай вот о чем. Твой подельник убил твоего друга. Как его звали? Весельчак У?

— Нет у меня друзей, – отрезал пират.

— … и уничтожил твою базу. Взорвал твое логово. И ты это спустишь?

Молчание, Крыс уставился на него своими черными глазками-бусинками с такой злобой, что он чуть не передернул плечами.

— Рассказывай. Кто он? – вновь упрямо повторил Всеволод.

— Малыш Микки. Майкл Стоун, – выплюнул крокрыс. – Только это не Микки.

— А кто? – надавил он.

Крыс не ответил. Молчал с минуту, раздраженно скаля клыки-зубы, клацая своими клешнями-ладонями. Верный признак, что крокрыс едва держит себя в руках.

— Темный, – выговорил наконец он, вновь смотря на него. – То, что сидело в Микки. Давно сидело… но спало. А теперь проснулось.

— Что? Яснее, Крыс! Мне не нужны твои загадки!

Тот коротко гортанно рассмеялся.

— Меня спрашиваешь? Спроси себя сам! Ты человек! Что в вас спит? Что!? Что делает ВАС другими? Он был просто мелкой сошкой, не способной ни на что! Слабый, не способный на курок нажать!

— Больше ничего сказать не хочешь? – попытался зайти с другой стороны Всеволод.

Пират фыркнул.

— Нет, – и отвернулся.

— И даже не подскажешь, где его искать? Что же… однажды, вы исчезните. Вы пережиток старых времен! Атавизм, которому нет места среди нас!

Буран раздраженно отвернулся, направившись прочь. Не опускаться же до пирата! Который похоже сам не знал своего подельника. Майкл Стоун? С этого имени нет никакого толку.

Крыс проводил его взглядом, обернувшись.

— Еще неизвестно, кто из нас исчезнет, – проговорил Крыс. – Мы? Или вы.

Игорь Селезнев с Кимом топтался в нетерпении у выхода из трюма, и на плече у него уже висел рюкзак с вещами. Всеволод отметил это без энтузиазма. А Игорь сразу набросился на него с расспросами, вперед друга:

— Что он вам сказал?

— Ничего, кроме имени. И загадок, – с досадой произнес Буран.

— Загадок? Каких? – профессор, как приклеенный, последовал за ним вслед к пультогостиной.

— Крыс сказал, что это Майкл Стоун. И в нем проснулось то, что всегда спало. Темное. И что это спит в каждом из нас. То, что делает нас другими. Полный бред.

Профессор помолчал. А Ким привычно взлохматил волосы, извечным жестом.

— То, что спит в каждом из нас? Глупость какая-то…

— Предки верили, что в каждом из нас есть светлая и темная сторона, – проговорил Игорь. – Но причем здесь это?

— Нет смысла об этом думать, – покачал головой Буран. – Крыс просто морочит нам головы. И ничего от него мы не добьемся. Справимся сами. Как я уже говорил, этот Стоун не может прилететь ни на одну из планет Содружества. Мой корабль опознают сразу, значит, полетит он туда, где не станут задавать лишние вопросы.

— К пиратам, – проворчал Ким.

— Не только. Есть планеты, которые не приняли идеалов Содружества. Которые живут по своим законам. Стоун может сесть там, получить припасы и улететь дальше. Но след он оставит. Вопрос, какая из этих планет к нам ближе?

— Алькара, – предположил Ким. – Сев, я там… ну… мой корабль там знают.

— Значит, перекрасим твою «чайку».

— Ты издеваешься? – с надеждой спросил Ким и обреченно вздохнул. – Ладно, раз для дела…

Через час «Синяя чайка» и «Пегас» разлетелись по разным маршрутам. Полосков обещал довести зверей до Земли, и сдать Крыса галаполиции. А так же подбросить Верховцева до его музея. И, конечно же, отвести видеописьмо жене Игоря.

Сам Селезнёв не хотел думать о том, что возможно никогда не решится вернуться домой.

Без Алисы.

************************

Норну снилось, что он летит. Привычно сдавило грудь, как при взлете корабля. А потом стало легче дышать, и мирный гул, скорее ощущение, нежели звук, ласкал сознание в темноте. Открывать глаза, и разрушить покой, окутавший его, не хотелось до невозможности.

Но потом пришло ощущение мягкой поверхности под собой. Он лежал на чем-то, напоминающем обычную койку.

Неужели…

Он невольно стал вслушиваться в окружающее пространство, ощупывая его своим восприятием эмпата. И почти сразу почувствовал рядом, на расстоянии руки, кого-то очень расстроенного… да, расстроенного. А потом послышался абсолютно детский всхлип, и кто-то шмыгнул носом, вытираясь рукавом. Это настолько ясно встало перед внутренним взором, что он невольно открыл глаза. Кроме третьего – лоб туго обхватывала повязка из ткани.

Норн моргнул, смотря на потолок и горящие светом пластины. Каюта. И он на корабле…? Он перевел взгляд вправо, вниз, и увидел золотистую макушку у кровати. Что уж никак не могла принадлежать ни Крысу, ни Весельчаку. Рядом вновь всхлипнули и золотистая макушка качнулась.

— Ну и ладно… ну и ничего… – пробормотал детский голосок налрывно. – … папа все равно меня найдет…

Это был… ребенок?

— … и капитаны. Обязательно…

Норн моргнул. Он ослышался? Тело было наполнено слабостью и ныло перестарой болью-тенью.

— Очухался? – чужой голос от дверей ударил неожиданностью и Норн чуть вздрогнул, переводя взгляд. Золотистая макушка рядом подскочила с пола, обернувшись девочкой с Земли. Но Норн не отводил взгляда от стоящего в дверях пирата. Сердца в груди нехорошо сжались.

— Познакомься, Алиса. Вот он, Третий капитан, которого ты так хотела спасти от злых пиратов. Поздоровайся с ребенком, Паучок, – насмешливо приказал ему черноволосый мужчина.

Норн не стал отвечать пирату, просто перевел взгляд на девочку. Та смущенно встретила его взгляд.

— Здравствуйте… – пробормотала та. – Мы вас искали…

— Мы? – с трудом спросил он. Как трудно говорить после всех этих лет.

— Я. И папа. Мы говоруна нашли! – чистосердечно покаялся ребенок. И опасливо покосился на двери.

— Видишь ли, Паучок… ее отец зоолог, уступая просьбам дочурки, купил на базаре птичку. Вашу птичку. Которая разболтала, что два капитана попали в беду, и они дружно решили отправиться вас спасать, – ехидный, сочащийся ядом голос, колол Норна, которому очень хотелось оглохнуть и не слышать его. – И попутно подняли на уши некого профессора Верховцева, и Первого капитана. Что любезно предоставил нам свой корабль.

— Ты украл его, – сказал Норн просто.

Пират пожал плечами.

— И Алису. И тебя. Не мог же я оставить на Медузе два главных сокровища Галактики, – довольно сообщил он. – Видишь ли, настоящий пират никогда не оставляет то, что плывет ему в руки.

Черноволосый подошел, заставив тем самым Алису попятиться… и встать перед койкой Третьего, решительно в защитном жесте раскрывая руки.

— Не трогай его! – звонко прозвенел голосок.

Пират усмехнулся, насмешливо взирая на Норна за ее спиной.

— Видал, защитницу? – весело спросил он, склоняя голову. И шагнув вперед, схватил девочку за шиворот комбинезона, вздергивая вверх, в воздух.

Та испуганно пискнула, бессильно брыкнувшись.

— Запомни, ЭТО моя игрушка, – жестко сказал пират, и швырнул девочку к дверям.

Вполне выверено, так что малышка приземлилась на ноги, по инерции пробежала несколько шагов, запнулась о порог, и лишь затем упала в коридор. Дверь каюты автоматически закрылась, и пират спокойно развернулся к Норну. Тот, напряженно, нервно попытался привстать на слабых подгибающихся руках, но пират навис над ним и толкнул его на матрас, прижимая крепкой ладонью его грудь.

— Тихо, – приказал он. От него веяло темнотой и нетерпением, а в глазах горело пугающее безумие. – Поговорим, паучок… будешь послушным мальчиком, и мне не придется делать больно. Тебе. Или Алисе.

Норн замер, смотря на него. Казалось, одно сердце в груди застряло где-то в горле, когда другое отказалось биться. Жадное безумие горевшее в синих глазах напротив пугало даже сильнее, чем хоть одна из пыток, что ему пришлось испытать на себе.

— Страшно, верно? – негромко вопросил пират. – Я не Крыс… и не Весельчак. Я-то знаю, как тебя сломать… и это будет намного хуже, чем ты думаешь…

Он резко сдернул с него одеяло, и Норн невольно сжался, а ладонь человека дико, ласково провела по выступающим ребрам, ввалившемуся животу, и огладила ягодицу. От пирата полыхнуло огнем, и Норн задохнулся от ужаса, бессильно забившись, пытаясь вырваться. Нет!! Нетнетнетнет!!

Человек хлестнул его по лицу, и щеку обожгла пощечина.

— ТИХО! Тихо, я сказал!

Норн лежал, в отчаянии сжавшись, и закусив губу.

Он был слишком слаб…

— Знаешь, в чем беда? – голос пирата был насмешлив. – Ты понятия не имеешь, что будет когда такие как я узнают о галактии… ведь Содружество само отдало бы его нам. На блюдечке, с голубой каемочкой… только дурак Крыс решил быть первым. Не хотел ждать, пока Содружество все сделает за нас. Синтезирует новое топливо, разработает двигатели, соберет новые корабли. Ума не хватило понять, что стоит просто подождать… посмотри на меня. Посмотри, я сказал!

Рык заставил открыть глаза.

Синие глаза и волна жара – жадного и желающего, жгли огнем, обостренные до предела чувства, заставляя задыхаться.

—… ты мой, паучок. Теперь ты МОЙ. И я тебе обещаю… никто не узнает о галактии. Никогда. Ты будешь послушным. Или…

Рука пирата легла худое бедро…

—… ты знаешь, КАК я тебя накажу.

Пират вдруг резко успокоился, отпуская его и выпрямившись.

— Надеюсь, ты умнее своих дружков.

И спокойно вышел прочь и Норн уже не видел издевательской довольной ухмылки на его лице. Расчет оказался верен. Вот чего боялся Третий капитан. И ведь не объяснишь, что для сброса лишних гормонов сойдет любая шлюха, а вот эмоции, что захлестывают с головой и горячат кровь, может подарить только паучок?

Я покачал головой. Хм-м… может, дело в том, что фиксианец эмпат? Рядом с ним так трудно держать себя под контролем. И машинально обтер ладонь о ткань комбеза.

… и машинально оттер ладонь о брюки. Не мое это все же, мужиков щупать! Да и удовольствие я получал исключительно больше в эмоциональном смысле, чем в физическом. Шквал, который обрушил на меня Третий, был настолько крепок, что я чуть не рехнулся. Проверил, на свою голову, свои же подозрения.

Приятно знать, чего на самом деле боится Паучок… на этом можно со вкусом поиграть. Если уж совсем прижмет… а я не так уж часто позволял себе срываться, опасаясь вполне реально поехать крышей. Даже если ты садист со стажем, стоит держать себя в границах. А то кончишь, как последний серильник… даже звучит погано.

И все же… почему настолько острая реакция? Нет, я подбавил градус, представив себе кое-что и прогоняя через себя удовольствие мучителя и ужас жертвы, чтобы паучок смог «считать» эту прелесть в полноте своей, а прикосновение должно было лишь подстегнуть… но? Такой страх, граничащий с ужасом?

Я хмыкнул.

Неужели перестарался с «линзой»? Да, скорее всего… я не эмпат, как паучок. Не телепат, и даже к телекинезу мои способности отнести нельзя. Но я с детства очень хорошо чувствовал пустоту, ощущал ее границы и глубину. И то, что может быть скрыто в этой пустоте. Служба в саперных войсках лишь отточило мои умения, обострило, а уж дальнейшая жизнь просто закрепила мои навыки. Так вот, пустота может действовать как линза или как мембрана – в зависимости от моих целей. В данном случае я хотел усилить эмоции и «создал» невидимую и неощутимую линзу между собой и фиксианцем.

М-да… и ударило по обе стороны… вон как его корежило!

Да и мне досталось…

Поморщившись, помассировал виски. Так, ладно…

— Зарядные кассеты без бластера бесполезны, Алиса. Так что положи каку на место, – равнодушно приказал я, входя в рубку.

Девчонка неохотно подчинилась, опасливо наблюдая за мной. Интересный северный зверек… упадет, ушибется, но просто утрет нос, встанет и дальше упрямо почапает. Это мне нравиться. Одобряю. Кстати, какой пиратский корабль без юнги?

— Ну, что малыш? У меня к тебе есть предложение, – сказал я, вновь разваливаясь в кресле пилота. – Как ты понимаешь, домой к папочке тебе сейчас не попасть. Но есть и хорошее в этой ситуации. Во-первых, ты же хочешь помочь капитану?

Алиса без раздумий кивнула. Конечно, хотела! Она же хорошая девочка…

Я усмехнулся.

— Вот и отлично. Поэтому ты назначаешься юнгой! Какой пиратский корабль и без юнги? Обязанности достаточно просты. Подчиняться моим приказам, заботиться о паучке – будешь носить ему еду, напитки и развлекать. Болтай с ним о чем хочешь, если ночью ему будут сниться кошмары – будешь будить и приносить ему какао. Ему сейчас очень нужен друг, и я надеюсь на тебя.

На самом деле Третьему нужна крепкая привязь и Алиса может ей стать. Привяжется к девчонке и одной головной болью меньше. Будет прыгать, как миленький, по первому щелчку пальцев.

Однако, по лицу девочки я прочел искреннее сомнение, что я говорю правду. Но помочь Третьему ей ой как хотелось! Аж ручки чесались и пятая точка приключений просила. Забавно! Я весело ухмыльнулся.

— Со своей стороны обещаю научить полезным вещам – и прежде всего обращаться с оружием. Потом и бластер подарю…

У Алисы подозрительно загорелись глаза. Глупенькая, я же не сказал КОГДА подарю. Но ничего…

—… и как кораблем управлять тоже поучу. И Третий поучит, когда оправится. Хочешь?

— Хочу, – сдалась Алиса.

Ну, какой ребенок на ее месте отказался бы от такого расклада?

— Вот и отлично, юнга. Думаю, где искать на корабле еду, тебе говорить не надо. Пойди проверь, что у нас там есть. А потом доложишь. Будем кормить Третьего капитана. Он очень голодный… задача ясна?

Алиса неуверенно кивнула, подозревая меня в нехорошестях, но… голодный Третий явно перевешивал все ее сомнения и страхи.

— Вперед, юнга. У меня своя работа, – я отвернулся от Алисы, крутанувшись на кресле лицом к пульту, и потянулся к клавиатуре.

Девочка за спиной помедлила немного, а потом отправилась на разведку.

Я же занялся кораблем в ином плане. Проверил показания, бортовой журнал и открыл навигационные карты. Все пилоты, какими бы они ни были хреновыми, навигацию знали. И могли проложить курс до нужной звезды. В принципе, в подготовку пилота корабля навигация входила в первую тройку предметов и изучалась все четыре года от и до. Ты просто не получишь лицензию, если не сдашь навигацию на требуемые 94 балла. Так что дорогой Микки, в теле которого я оказался, ее знал. А соответственно теперь знал я. И это тоже было странно…

В моем времени как раз набирала популярность фантастика про попаданцев. Грешен, читал. В основном как анекдот, потому как серьезно этот бред не воспринимался. Особенно про барышень, которые падали с неба на прекрасных, но добрых злодеев или принцев с острыми ушами (судя по ассортименту книжных). Правда, не зашло. И про парней, с лету становившихся крутыми бойцами и мочивших всех направо и налево, нагибающих всех злодеев и темных властелинов, эта же литературка вызывала стойкое желание посетить с ней сортир. Хоть для какой-то пользы дела…

Но, как показывает жизнь, каким бы бредом не были эти фантазии писак, а походу каким-то макаром, они вычленяли-угадывали главное. Будто и впрямь все писаки немного пророки и провидцы… но вот же я. В мире будущего, в чужом теле, на космическом корабле… и более того, у меня в руках Третий капитан и сама Алиса Селезнева. Сбрендил, и это все кажется?

Вокруг все слишком реально, а паучок до помывки вонял более чем. Нет, надо принимать все как есть. Я прислушался к себе и телу. Нет, никого левого я не чувствую. И с легкостью вытаскиваю из памяти и свои воспоминания, и неудачника Микки…

Минут пять я с усилием и упрямством «рылся» в ворохе воспоминаний, равнодушно взирая на звездные карты, выданные программой навигации. А потом с чувством выругался. Ларчик открывался просто… Майкл Стоун мой дорогой праправнук. И если прав был один мой знакомец с его теорией «клеточной памяти», никуда я не попадал… или попал? Это как посмотреть. Скажем там, тело и мозги принадлежали Микки, но… из-за чего-то его сознание будто стерто. Теория моего знакомого заключалась в том, что в каждом из нас живет память наших предков. И что эту память можно пробудить при некоторых условиях и использовать во благо. И пытался это доказать на себе.

Он спятил. И оказался в дурке.

А вот я… и Микки… скотина этот Весельчак, правильно я его грохнул. Судя по всему именно его пойло «стерло» Майкла, но и вытащило меня на поверхность. Природа не терпит пустоты и меня вытолкнуло на поверхность. М-да… так себе объяснение, но в философии и мудрствовании я никогда не был силен.

Я с досадой покачал головой, обращая свое внимание на мнущуюся позади меня девчонку.

— Ну, что? Нашла что съедобное? Давай, посмотрим и сообразим ужин, – сказал я, плюнув в мыслях на все обстоятельства своего явления здесь.

Алиса показала мне кухонную зону корабля, и я придирчиво осмотрел список продуктов. Консервы. Сухпайки. Хлопья, сгущенка… вечная сгущенка была даже здесь в прекрасном будущем! Замороженные полуфабрикаты… Была и биомасса, упакованная в квадратные кубы для пищевого синтезатора, но даже память Микки весьма смутно подсказывала, как им пользоваться. Зато пришло воспоминание, какую на вкус еду ентот синтезатор выдавал. Ну, его к черту! Есть можно, не потравишься, но сортир будет очень рад видеть тебя чаще обычного!

— М-да… – протянул я, мрачнея. Этим наборчиком я фиксианца скорее угроблю особо жестоким и садистским способом.

Физиология фиксианцев на удивление очень походила на нашу, и после долгой голодовки, и лет недоедания, давать ему тяжелые каши? Или мясные-полусинтетические полуфабрикаты? Гуманней пристрелить. Ему бы бульончика, гренок сухих… овощей на пару…

Твою же… завел животину? Корми!

Плохо быть добрым, плохо!

Бурча под нос, закатал рукава и набрал нужные продукты. С нынешней кухонной техникой на корабле – малогабаритной и весьма смахивающей на мультиварку по принципу все смешал и готово, – я справлюсь. Уж с овощным супом точно!

Не доверяю я этим пакетикам с сухими супами. Плавали, знаем!

Эх, нет пельменей… там и бульон, и мясо!

*************************

Возясь с едой, привлек к делу и мелкую. Подай, поддержи, принеси… девчонка, кажется, окончательно перестала меня дичиться. Некая скованность и опаска была, но такая мизерная… дети в большинстве своем не могут долго бояться, ненавидеть, грустить и т. д. Она уже просекла, что я не собираюсь кусаться и бросаться драться – и успокоилась. Гибкость детского сознания и природная приспособляемость к любым условиям. Вот и ответ.

А еще понятно, почему Алиса так легко приняла назначение «юнгой» и согласилась помогать мне с Третьим. Да не верит она, что все серьезно и насовсем. А верит, что фиксианец что-нибудь придумает и они улетят от плохого меня. Особенно, когда я научу Алису управлять кораблем… восемь лет, чего я хочу? В ее сознании все так легко и просто решается. И разубеждать ее я не намерен. Зачем?

Вскоре на поднос я поставил пластмассовую миску, из которой подымался ароматный пар свежесваренного супа. Хотя, скорее бульона из одной куриной грудки, и загущенного парой ложек картофельного порошка и лука. И приправленного травой. Судя по запаху укропом. Ну, я надеюсь что это точно укроп. Вообще, «кухня» укомплектована по полной, что диво дивное. Кто-то явно любил хорошо поесть.

Да, детей тоже лучше кормить. Поэтому налил того же Алисе, только отправил ей в тарелку большую часть означенной грудки, присовокупив к тому пару ломтей размороженного хлеба. Вот его фиксианцы не переваривают. Да и хорошего помаленьку. Не хватало еще пустить к псу под хвост свои труды, я его два дня отпаивал, пока он в отключке пребывал. По капле вливал в серые губы сладкий чай, а потом бульон. Из чего я его сварганил тогда, лучше не вспоминать… ну, не пропадать же киберам просто так?! Когда бы я там охотился? А то, что я на пиратской базе нашел, фиксианцу скармливать я не рискнул.

Перед тем, как отправиться к Третьему, достал стандартную корабельную аптечку. Что зря ноги бить и туда-сюда ходить? Накормлю, а потом сразу его раны обработаю, перевязку сделаю. В аптечке обнаружились и микроуколы с витаминами и укрепляющим. Вот что бы раньше пригодилось… впрочем, и сейчас можно. Вместе с антибиотиком-регенератом. Лишним не будет.

С тем и отправился к Третьему.

Тот и головы не повернул, когда я зашел в каюту. Так и лежал, повернув голову к стене с ничего не выражающим лицом, с бессильно лежащими поверх одеяла руками.

— Я так понимаю, ты уже обнаружил, что я позаботился о твоей безопасности? – осведомился я, ставя поднос и положив аптечку на столик под иллюминатором.

Фиксианец не ответил, но я чувствовал исходящее от него напряженное ожидание.

Я окинул его взглядом, и приподнял одеяло с ног, имея удовольствие видеть, как паучок вздрогнул. Тонкую щиколотку на правой ноге обхватывал браслет наручника, чья цепочка шла ко второму браслету, обхватывающему уже металлическую ножку койки. Даже если бы у него хватило упрямства и сил встать, уйти бы он смог. Цепочка была рассчитана буквально на пару шагов.

Я опустил одеяло, и шагнул к своему пленнику. Одной рукой приподнял за костлявое плечо, в то время как другой поднял подушку выше и усадил молчащего капитана более удобно. Тот не дергался, и не смотрел на меня, явно давно осознав собственную не состоятельность в сопротивлении в отношении прежних мучителей. И на лице ничего не дрогнуло на мои прикосновения. Это мне не понравилось. Сейчас от него я ничего не чувствовал, ни единого отклика на мои действия. Нехорошо…

— Давай-ка, поешь… – я не договорил.

Стоило умастить поднос с миской супа ему на колени, как фиксианец отшвырнул его одним движением руки. Я мрачно полюбовался на разлитую лужу на полу, и тяжело вздохнул.

— А вот это ты зря сделал… – тяжело проговорил я. – Мне тебя за шкирку взять и мордой ткнуть в это? Чтобы ты, как зверье, языком это все слизал?

В ответ был взгляд, в котором застыла холодная ненависть. Не горячая, злая, что кипит огнем, а холодная, выверенная… нет, не выйдет у тебя, дружок. Тебя бить СЕЙЧАС я не стану. А вот урок припадать…

— Не надо! – голос Алисы ударил мне в спину, когда я уже схватил за волосы фиксианца.

Я раздраженно рыкнул:

— Пошла вон!

Но мелочь бесстрашно вцепилась в мой локоть.

— Не надо! Пожалуйста, я уберу! Не трогайте его!

Я смотрел в фиалковые глаза напротив.

— Думаешь, себя показал? – негромко осведомился, кривя губы. – Ты ее подставил, герой…

Оттолкнув его, встряхнул девчонку, перехватывая за шкирку, и швырнул на пол, мокая носом в лужу.

— Не лезь. Под. Руку. Взрослым!

— ОТПУСТИ ЕЁ!

Фиксианец с бессильной яростью смотрел, как я провозил захлебнувшуюся ревом девчонку по полу, буквально вытирая ею лужу. Алиса ревела в голос, когда я вздернул ее на ноги и с удовольствием влепил пару оплеух-пощечин. Она должна была усвоить – со мной шутки плохи. И последнее дело, лезть под горячую руку взрослого мужчины! Это дурь! Я-то себя контролирую, а вот кое-кто другой прибил бы за это!

— ХВАТИТ! Оставь ее!

Я оттолкнул Алису, которая в тот миг упала на попу и на ней же отползла к стене, где продолжила реветь, закрывая лицо и голову руками.

— Доволен? – я обернулся к фиксианцу, смотрящему на нее. Схватил его за волосы, до боли запрокидывая его голову назад. Тонкие, будто палки руки, дернулись, но так и не поднялись, чтобы попытаться перехватить мою руку. – Слушай сюда… я с тобой играть не буду. Ты будешь подчиняться. Будешь жрать и делать все, что я скажу. Ты понял меня?! Понял?!

— Да, – глухо.

Я зло отпустил его, выпрямившись. По-хорошему, стоило его ударить. Сделать больно, но на фоне пусть и неудачных пыток, это бы выглядело жалко. Да и… его сейчас одним ударом перешибить можно. Даже ремня.

— Что ж… посмотрим, – проговорил я. – Но наказание ты заслужил.

Схватив Алису за руку, выволок ее прочь и запер в другой каюте. Пусть посидит одна и хорошо проревется. Сейчас я не намерен с ней заниматься. После чего направился на кухню. Пора было вспомнить сиротское прошлое. Я забросил в… пусть будет блендер, мне привычнее, – кусок вареного мяса, налил туда же бульона, закинул овощей и хорошенько пробил до однородности, а после плеснул туда заварки и сахар. Нашел гибкий резинный шланг диаметром около четырех сантиметров, отрезал нужной длины, и прихватив блендерный ковш с измельченной субстанцией вернулся назад.

Паучок сразу все понял, но в этот раз характера не показал. Я швырнул его на матрас, пальцами разжал челюсть и вставил кусок шланга ему в горло. Он конвульсивно выгнулся, бессознательно хватаясь за мои руки.

— Опустил руки… опусти, я сказал!

Я отбросил его слабые руки, и взял в руки ковш. Фактически сев на него, фиксируя на месте, стал силой вливать муть ему в горло через импровизированный зонт. Он корчился, задыхался, и его чувства прошибали меня насквозь. И все же я не остановился. Я вылил в него все, а затем резко и болезненно вытащил из его горла шланг. Он болезненно содрогнулся, но я сжал его челюсть рукой, не давая в этот раз открыть рот.

— Вырвешь – и твою рвоту сожрет Алиса. Терпи, я сказал!

Ему понадобилось минуты три, чтобы успокоится. Когда он затих, закрыв глаза, я отпустил его.

— Вот стоило это того? – мрачно сказал я, понимая, что сегодня я его лечением из принципа заниматься не стану.

Третий не ответил, но едва уловимая глазу дрожь пробежала по его телу. Поморщившись, я собрал вещи, прихватил аптечку, и вышел, закрывая каюту.

Кто сказал, что это будет легко?
************************

… Кто сказал, что будет легко?

М-да… три часа, а уже отличился. Нет, с одной стороны я был прав. Мои игрушки сразу должны понять, я не тот человек, который что-то скажет, а потом пойдет на попятный или спустит на тормозах какую выходку. Или мне не хватит решимости преподать урок.

Но в первый же вечер одного пытать, а вторую довести истерики?

Хреновый из меня воспитатель… в общем, именно поэтому мне может пригодиться Норн Иильс. Злой полицейский – добрый полицейский… ну, или пират – герой… в общем мысль ясна. С таким тандемом у Алиски просто не будет шанса вырасти серой мышью. Основы характера как раз закладываются в таком вот соплячьем возрасте. Ладно, дети часто ревут и получают на орехи. Переживет.

А вот этот…

Я мрачно постоял в коридоре, ткнулся лбом в стену… нет, я не раскаивался. Просто надо было придумать другое наказание. Жестко и даже больно, но не опускаясь до пыток. Уж я-то знаю, насколько это препаршиво, когда тебя подвергают принудительному кормлению. Не смертельно, но кажется что сейчас сдохнешь. А этот сколько не жрал нормально и я в него влил разом…

Твою мать! Сдохнет же!

Я заколебался. Может, пристрелить да и все?! Внутренняя жаба не даст. Я на него, сс-сволоту сколько сил уже потратил!

С чувством заложив с три этажа, развернулся и рванул обратно.

Вовремя!

Стоило ворваться в каюту, и мне одного взгляда хватило. Этого… герр-рроя… скрутило вусмерть. Пять секунд чтобы отцепить чертов наручник с его ноги, подхватить на руки и потащить в санузел корабля. Втащил, поставил на ноги, и держа за талию, нагнул его упрямую седую башку над раковиной… говорить ничего не пришлось. Его вывернуло той мутью, что я его напоил. Мучительно и долго. В край раковины судорожно вцепились тонкие ломкие пальцы. Ему было настолько худо, что я так и стоял, придерживая его и отводя седые лохмы от лица. Забота? Ну, знаете… если бы я терпеть не мог бритых голов, сам бы обкорнал его под корень. Но и мыть его лохмы еще раз? Нет уж!

Когда его перестало выворачивать, я усадил его на фаянсового дружка. Самого трясет, сил нет мяукнуть, а туда же… рыпаться, из рук выворачиваться. Зараза гордая… но что почти восхищало – не сломанный!

— Так, герой, успокойся! – я наклонился над ним, придерживая за плечи. – Знаю, хреново. Знаю, перегнул палку. Но и ты хорош! Хватит, я не намерен над тобой издеваться.

— Сволочь… – выдохнули серые тонкие губы.

— Сволочь, – согласился я. – Полегчало?

Фиалковые глазищи зыркнули на меня сквозь серые лохмы.

— Выйди. Пожалуйста.

Что ему стоило это сказать?

— Без дури, – предупредил я.

Ладно, черт с ним.

— Даю пять минут, – смилостивился я.

Выйдя из санузла, прислонился к стене плечом, мысленно засекая время. Ничего он не мог себе сделать за это время. Да и не из того он теста, чтобы руки на себя накладывать. Мысленно прокрутил обстановку святого места. Бритвы и то нет. Самое опасное, то на чем сидят. Так себе шуточка… только америкос опускается до таких гадостей. Не зверь же я.

Через пять минут деликатно постучал.

— Ты там жив? – ровно поинтересовался.

Дал ему еще пару минут и хлопнул ладонью по сенсорной панели, открывая дверь. Порадовало, что ума хватило ее не закрывать. А ведь с той стороны он мог закрыть их. А дальше что? Сидел бы вечность?

Я молча посмотрел на ксеноса, что держась за раковину руками, упрямо пытался стоять прямо. И как у него только получается при этом выглядеть так гордо? Качнув головой, хмыкнул, и подошел ближе. Открыл кран с водой, проверил температуру.

— Давай, суй руки, – дружелюбно сказал я и на молчаливый недоверчивый вопрос пояснил: – Руки твои перевязать надо. Отдирать по сухому больно, а отмокнут легче снять. Давай.

Норн моргнул, бросив взгляд на открытый кран и струю теплой воды. Боли он не боялся, но… и все одно едва не вздрогнул, когда человек вновь притянул его к себе, крепко обхватив одной рукой за талию. А потом взял одну из рук и подставил под теплую воду. Теплая вода до невыносимости мягко ласково омывала кожу, просачивалась сквозь бинты на запястьях, даря негу… он не стал сопротивляться, когда пират поочередно повторил процедуру с остальными руками.

— До каюты добредешь… а кого я спрашиваю?! – пират с досадой хмыкнул, и вновь подхватил его на руки.

Норн внутренне оторопел. Это было настолько странно и дико, что он не знал, что и думать.

Пират уверенно дошагал до каюты, сгрузил его койку, набросил на него одеяло, и взялся за браслет наручников.

— Не надо, – проговорил Норн. – Ты можешь просто запереть меня здесь.

К горлу подкатил комок. Только не опять!

— Знаю я вас, светлых, – едко сказал пират, сев на койку, но наручники не убрал. – Вновь глупость задумал?

Норн молча смотрел на наручники. Какой смысл в словах?

— Вот что… – тяжело проговорил мужчина напротив. – Давай-ка с тобой поговорим. Я может и пират, но не последняя скотина. Унижать тебя и пытать я не намерен. Только, если ты меня вынудишь. Не станешь злить, провоцировать, пытаться меня подставить, связаться с кем-либо, пробовать сбежать с девчонкой… язык не станешь распускать про галактий. Повторяю, пытать не стану. Но наказать – накажу. И Алиска не поможет.

— Зачем тебе я? И эта девочка? – Норн не верил ему. Темное в человеке так и тянулось невидимыми глазу щупальцами к коже, но вот агрессии сейчас не было. – Что ты хочешь?

— На данный момент, чтобы ты не делал глупостей, – честно ответил тот. – А так… давай-ка просто полетаем вместе. Пока ты не откажешься от мысли, осчастливить все человечество. Ты пойми, если мы не дошли своим умом до галактия… то и нехрен его дарить.

— Почему?

— Вот когда поймешь, так и объяснять не придется, – отрезал пират. – Давай руку. Ну?

Норн неохотно подчинился. Он ждал боли, но человек напротив действовал очень аккуратно, разбинтовывая мокрые бинты. Тяжелые браслеты кандалов, которые столь долго сковывали его в плену, разъели кожу до кровавого мяса и запястья глухо ныли от привычной уже боли. И бинты к ранам все же пристали. Но он терпел. Куда больше его занимал вопрос, зачем это все человеку? Пирату?

То угрозы. То… а теперь вот это все?

И просто полетать вместе?

Норн не верил ему ни миллисекунды.

Но сейчас… пусть он перевяжет его запястья.

Человек сделал не только это. Он обработал запястья заживляющим спреем из аптечки, снимающим воспаление, а затем аккуратно и умело наложил новые повязки. Но и на этом не остановился. Норн получил несколько уколов, среди которых опознал общее обезболивающее. Это тихо порадовало.

Но Норна добило не это.

Человек собрал аптечку и вышел. Дверь каюты закрылась за его спиной и он с облегчением подумал, что на этом все… пока все. Но через короткое время пират вернулся с дымящейся кружкой.

— Вот, пей.

Норну протянули кружку чая. Он молча посмотрел на человека.

— Это просто сладкий чай. Не крепкий. Понимаю, горло болит, но желудок хоть водой наполнить надо. Так что через не могу – пей. Или напоить?

Норн неохотно качнул головой. Горло и впрямь саднило. Не говоря уже о том, как крутило внутри. Но… правда чай? Просто чай? Он неуверенно принял тяжелую кружку, и, держа ее разом двумя парами рук, опасаясь уронить, неуверенно поднес к губам, каждую секунду ожидая удара от пирата. Он ждал, что тот выбьет кружку из его рук, глумливо рассмеется… первый глоток чая патокой скользнул внутрь, обволакивая терпкой сладостью и теплом.

Просто чай…

Сладкий…

Просто. Чай.

И он не смог удержаться, забылся, смакуя каждый глоток. Даже боль в горле не могла ему помешать насладиться этими мгновениями. И как горячо-тепло было пальцам держать кружку. Он так отвык от этого… от простого тепла…

Чай кончился.

Он с горечью опустил ее, а пират молча отобрал кружку.

— Спокойной ночи, – сказал он.

Встал и ушел, закрыв дверь.

Он не стал его приковывать… только дверь была заблокирована.

– Наревелась?

Алиса, поспешно вытерла нос рукавом испачканного комбинезона, и исподлобья взглянула на меня. Обиженно и даже с зачатками злости. Правильно, малыш… не бояться надо, а учиться злиться и даже ненавидеть. Я одобрительно кивнул ей и подошел к койке, на которой девочка сидела, забравшись с ногами. Отодвинулась.

– Смотри, – сказал я и продемонстрировал ей нож-бабочку. – Смотри внимательно.

Нож заплясал в руке юркой рыбкой, вертясь из стороны в сторону, то прячась, то выныривая из пальцев… синие глазенки загорелись. Я закончил играться, и развернув рукоятью, протянул Алисе.

– Бери. И если хочешь, могу научить так же.

Алиса прикусила губку, бросила на меня взгляд – не шучу? Правда?

Если я хоть что-то понимаю в детях… цепкие пальчики схватили ножик с раскрытой ладони.

– Ну, вот и мир, – усмехнулся я, вставая. – А теперь ложись спать, юнга. Раздевайся и под одеяло. Нужно в туалет, иди.

Я кивнул ей на дверь.

– Нет? Как хочешь. Закрывать тебя не стану. Помни, за стеной Третий. Будет страшно, или ему будут кошмары сниться, можешь пойти к нему и разбудить. Меня будить не стоит. Ясно?

Кивок.

– Да.

– Ну вот и договорились. Давай, раздевайся. Комбез я заберу, брошу в стирку. Ну? Или хочешь ходить в грязном, как снусмумрик?

– Кто? – Алиса непонимающе посмотрела на меня.

– Про Муми-Тролля не читала? Мультики не смотрела?

– Мультики?

Мои брови поползли вверх.

– Ты не знаешь, что такое мультики?

Девчонка покачала головой.

– Хм-м… либо у тебя родители странные, или я чего-то не знаю… так, проехали! Раздевайся и спать!

Уложив Алиску, и набросив на нее одеяло вышел из каюты.

Все. Мосты навел, косяки исправил… будем двигаться дальше.

****************************

… в пятнадцати парсеках от системы Медузы космос был пуст. Слишком далеко от трасс Обитаемых планет. Здесь нечего делать ни пассажирским, ни грузовым кораблям. Лишь иногда в отдаленный сектор залетали те, кто невольно сбился с курса. И те, кто вдоволь поживившись за счет мирных кораблей, отлетал в такие вот тихие «пустынные» сектора, чтобы разобраться без помех с захваченной добычей.

Так было и на сей раз.

Один корабль сбился с курса, и в него вцепился с сытым ликованием пиратский корвет.

– SOS! SOS! Патрульный №G7-15! SOS! – в эфир полетел отчаянный запрос на помощь.

Безнадежный и отчаянный… маленький патрульный кораблик на штатные пять единиц, набранные исключительно из курсантов-практикантов и одного единственного лейтенанта-офицера, имел слишком мало шансов и на то, чтобы отбиться от пиратов, и на саму помощь…

Но неожиданно им ответили….

– Слушаю, – равнодушный отклик с той стороны. В каких-то двух парсеках.

Молодой паренек-курсант поспешно потянулся к пульту, быстро устанавливая связь с откликнувшимся кораблем. На открывшемся вирт-окне с прищуром на него взглянул черноволосый мужчина-землянин.

– Курсант? – подозрительно спросил он.

– Помогите! – корабль сотряс удар, и юнец не удержался на ногах, свалившись.

Экран замигал. А кораблик вновь тряхануло. Замигала аварийка.

– Щенок малахольный! Ты жив там?! – рявкнули с той стороны.

– Помогите! Пираты! – мальчишка вновь добрался до пульта, появившись перед взором сурового человека на мигающем вирт-окне.

– Коротко, салага! Координаты! Где старший?!

– Лейтенант… ранен! Корабль поврежден! Координаты…

Короткая строка высветилась на экране, а затем экран погас окончательно.

– Твою же мать… – с чувством сказал черноволосый.

************************

… на полу корабля лежал окровавленный лейтенант.

Четверо мальчишек-курсантов, отличников третьего курса, которых в виде поощрения на летнюю практику отправили в полицейский патруль, в открытый космос, стояли на коленях, заложив руки за голову.

– Раз, два! Три-четыре! – пират прошел перед ними, издевательски толкнув дулом бластера лоб каждого. – И пять!

Бластер коротко выстрелил лучом.

Тело лейтенанта содрогнулось.

Надсадный хрип оборвался.

– А теперь опять четыре… четыре птенчика-юнца… поиграем, ребятки?

Один из мальчишек не выдержал, испуганно зажмурился и затрясся, когда бластер вновь навели на него.

– Не трогайте его! – воскликнул четвертый курсант права.

– Хочешь быть следующим? – оскалился змеелюд-пират. – А ну-ка встал! К стене! Живо-живо, герой! Руки за головой!

Курсант, белый как мел, встал у стены рубки. Пират прошипел что-то на своем языке.

– Стоять смирно! Дернешься раз – пристрелю одного… дернешься два… пристрелю другого… ну, а дальше понял… а будешь храбрым… пристрелю тебя!

Луч бластера ударил в стену у правого колена, выбив искры и оставив черное пятно в обшивке. Мальчишка сравнялся лицом с серой стеной. Его товарищи в ужасе смотрели на развлечение пирата. Кроме змеелюда, в рубке было еще пятеро пиратов, что со злым весельем подначивали главного среди них.

– Отстрели ему яйца!

– Не-е! Лучше подольше! По коленям бей! Пусти ему кровь!

– Это раз… – пропел змеелюд. – Два!

Выстрел... и луч влетел в бок курсанта. Короткий вскрик, и человека швырнуло об стену. По правому боку расплылось кровавое пятно.

– Стоять… щенок… Стоять! Или дружка пристрелю!

– Хватит! Не стреляйте! – не выдержал другой курсант.

– Аэнн! Замолчи!

– К дружку захотел? Вставай, шестирук! К стеночке!

– Аэнн... зачем… не трогайте его!

– Заткнись! Подъем, щенок! – молодой фиксианец встал рядом с первым курсантом.

– Хорошо-хорошо… шкуры дружков спасти хотите?! – глумливо спросил пират.

– Со вторым играть можно дольше! – хрипло рассмеялся другой пират, уже чисто человек по виду. – Терпеть не могу этих пауков поганых! Дай-ка я ему ручки-то поотстрелю!

– После меня, Гнид! – рыкнул, целясь змеелюд. – Я этих падл побольше твоего люблю… кто еще к стеночке хочет, а?! Кто?! Ну!!

Из оставшихся двух курсантов, стоящих на коленях перед ним, вскинул отчаянно голову белобрысый альвианец-человек.

– Прошу… не надо… я отслужу… я все сделаю… клянусь! У меня мама!

Пираты переглянулись и издевательски заржали. А курсантик разревелся…

– Ой, у него мамочка… – хохотали пираты. – Раньше думать надо было!! Дерьмо погонное!

– Прошу… – змеелюд, издавая странные звуки-шипение, заменяющие смех, навел второй бластер на скулящего сосунка…

Тот зажмурился и…

– Твою!! Вот сс…!

В тот же миг в голову опозорившегося курсантика врезался луч бластера. Тот упал замертво.

Пираты замерли, тупо уставившись на мертвеца. Никто из них не стрелял...

– Развлекаетесь, господа? – послышалось за их спинами.

Пираты резво обернулись, но незнакомец, объявившийся столь неожиданно, уже открыл огонь. Первый луч срезал змеелюда, второй старика-пирата… мальчишка-фиксианец и курсантик у стены упали на пол, прикрыв головы руками. Четвертый курсант в полном шоке, увидел, как странным образом из рук одного из пиратов вылетает бластер, а потом его швыряет на двух позади и несколько лучей бластера пронзают насквозь оставшихся пиратов.

Черноволосый мужчина в скафандре прошел в рубку и методично обошел каждого пирата, делая контрольные выстрелы в голову.

– Ты… ххто? – прохрипел один из пиратов, пытаясь отползти.

Черноволосый неумолимо подошел ближе и выстрелил в него. Пират стих.

В рубке разгромленного патрульного кораблика встала тишина...

– С крысами не разговариваю, – в полном безмолвии сказал черноволосый, и развернулся к курсантам. – Ну, что малышня? Живы?

Три оставшихся в живых курсанта смотрели на него, кажется, пребывая в шоке.

– Так… ладно… СМИИРРРНО!!!

Рык был такой, что троица подскочила на ноги и вытянулась в струнку передним.

– Ну, хоть что-то в вас вбили, – едко прокомментировал мужчина.

– К-кто вы? – заикаясь, спросил курсант, отмирая и, пошатнувшись, закрыл рану на боку руками.

– Тот, кого твой дружок на помощь позвал, – усмехнулся черноволосый. – Так, а вы двое что встали? Первую помощь товарищу кто оказывать будет?!

Фиксианец тут же рванул за аптечкой.

Черноволосый сел в кресло, наблюдая за тем, как раненого курсанта перевязывают и колют обезболивающим. И о чем-то думал.

– Так… ладно… детишки. Дальше справитесь сами. Некогда мне с вами возиться, – наконец сказал он, приняв решение и вставая.

– Подождите! – Аэнн, фиксианец, встал перед ним. – Спасибо! Спасибо, что помогли!

– Но почему он убил Теда?! – воскликнул другой курсант.

Черноволосый посмотрел на троицу, склонив голову.

– Потому что. Трусам в космосе делать нечего. Тем, кто ссыт в трусы при виде бластера, поминая мамочку, место в гробу.

– Но так нельзя… он же… – прошептал фиксианец. – Это бесчестно!

Черноволосый поморщился, когда двое других тут же это подхватили.

– Мне вас пристрелить?

Мальчишки поперхнулись. Почему-то ни у кого из них и тени сомнений не возникло – этот может!

– И вот она благодарность… – вздохнул черноволосый.

– Простите. Мы вам благодарны, – виновато сказал Аэнн.

Черноволосый задумчиво оглядел его с ног до головы. Задумчиво, оценивающе так… Аэнн едва сдержал себя, чтобы не попятится. От человека несло не самыми приятными эманациями, а вокруг тела человека будто стояла темная пелена… темный…

– Благодарен, говоришь? – повторил темный. – Вы что, все под одну гребенку сделаны?

– Простите? – Аэнн растерянно моргнул.

Темный подошел и неожиданно взял его за шкирку кителя. Аэнн было дернулся, но куда уж там! Человек встряхнул его, наклонился к его лицу и вкрадчиво сказал:

– Мне нужна твоя одежда.

Аэнн ошарашено моргнул фиолетовыми глазами…

****************************

SOS! SOS! SOS!

Старый земной сигнал, призыв о помощи, пронзал космос насквозь, расходясь веером. Но в этот раз код искал помощи целенаправленно, призывая «Синюю чайку» и «Пегас». Так уж вышло, что сигнал поймала именно «чайка». И на всех скоростях понеслась на призыв.

Через четыре часа призывов о помощи, на патрульный корвет вошли два капитана и профессор Селезнев. Одного взгляда было достаточно, чтобы оценить и представить в красках, что здесь произошло. Лужи крови. Куча трупов на полу, в живописных позах, окровавленное тело лейтенанта и мертвый мальчишка-курсант в новенькой форме.

Ким выругался, а Буран помрачнев лицом, повернулся к двум вскочившим курсантам. Фиксианец, человек… третий мальчишка, белый как мел, кусал губы, полулежа в кресле, зажимая окровавленный перемотанный бинтами бок ладонью. Селезнев кинулся к нему со своей аптечкой.

Что же, доктор на борту, пусть и зоолог, это неплохо.

Буран повернулся к мальчишкам.

– Капитан Буран… капитан Янсон… – курсанты нацелились встать по стойке «смирно» и он качнул головой.

– Рассказывайте, – коротко велел.

От рассказа двум капитанам стало дурно. Мальчишкам крупно не повезло. И прежде всего в идиоте-кураторе, который вел у них практику. Самоуверенный, убежденный исключительно в своем превосходстве над третьекурсниками, он решил показать им «настоящий космос». Мало того, что при распределении секторов, он выбрал самый дальний, так при виде первого же пиратского суденышка, он вцепился в него как клещ. Курсанты не имели права опротестовать приказы вышестоящего офицера, лейтенанта… да и кораблик так от них убегал! Лейтенант вошел в раж, и целую неделю патрульный корвет мчался на эхо сигналов от пиратского суденышка, который иногда выныривал из чернильного вакуума, насмешливо показываясь в пределах видимости иллюминаторов… и вновь бросаясь в бегство.

– Мы загоним этих мерзавцев! – уверял лейтенант, а курсанты только уныло переглядывались.

Они уже понимали, что с ними играют, водят за нос, заманивают… но лейтенант и слушать не хотел. А потом… корабль пиратов прицельно пальнул из пушек по корвету электроударом, и оцарапав обшивку корвета плазменными ударами. Корвет отбросило, закрутило… а когда они стабилизировали корабль, и приготовились к дальнейшему бою… пиратов уже не было.

А навигационная программа была выведена из строя…

Проложить вручную курс мог каждый из курсантов, на третьем курсе, навигацию уже знали хорошо, а все четверо были отличниками в учебе. Но…

– Лейтенант? – угадал Буран.

Ринн Аэнн виновато склонил голову.

– Дайте догадаюсь, вы заблудились, – продолжил Ким, и сердито посмотрел на тело лейтенанта. Поморщился.

И себя сгубил, и… вот же дурень!

– Сколько же вы летали? – спросил Селезнев, тоже изумленный рассказом.

– Две недели после этого… а потом лейтенант сказал, что в два прыжка мы окажемся на границе с Шитой, пограничной планетой, откуда можно связаться с космофлотом. И он сам…

Аэнн замолчал, а капитаны переглянулись.

– Так, ясно… а дальше? Пираты вас нашли? – тихо спросил Ким.

Нашли. И буквально растерзали кораблик, захватывая его. Только сигнал бедствия и успел подать курсант Михаил Синица, перед тем как их захватили. А дальше… трое мужчин молчали, только кулаки бессильно сжимали, смотря на труппы пиратов. Развлечение… поставить на колени девятнадцатилетних мальчишек, а потом к стенке на расстрел. И расстреляли бы. Если бы… не он.

– … он убил их всех. За минуту! – срывающимся голосом от волнения, рассказывал Синица. – А потом…

– Что потом? – спросил Буран.

Синица покосился на смущенного Аэнна.

Капитан посмотрел на фиксианца.

– Он сказал, что ему нужна моя одежда, – негромко проговорил тот.

– Чего?! – переспросил Ким.

– Одежда. Для младшего… друга, – с запинкой, ответил курсант с Фикса. – И все мои рубашки.

Капитаны переглянулись, потеряв дар речи.

– Ты хоть что-то понимаешь?! – спросил Ким.

Буран покачал головой.

– Ничего.

– А что было дальше? – спросил Селезнев, когда убедился, что раненый курсант точно не умрет.

– Он улетел. Сказал, что ему некогда возится с нами. Чтобы мы послали сигнал SOS, следующей за ним… общипанной… чайке.

Ким зло выдохнул сквозь зубы.

– Я ему покажу «общипанная»! Только доберусь до этого пирата!

– Он пират?! – воскликнули в голос Синица и Аэнн.

– Пират, – подтвердил Всеволод.

– Но… но зачем… заче, он тогда нас спас?! И убил их?! – курсанты растерянно смотрели на них.

******************************

Норн молча посмотрел на брошенный ворох одежды на его одеяло. Рубашки, форменные, знакомые по академии космофлота и фиксианского кроя.

– Думаю, это тебе подойдет, – привычно насмешливо сказал пират. – Удачно вышло, что вы все одной комплекции.

– Почему?

– Что почему? – не понял вопроса пират.

– Алиса все видела. Ты не отключил вирт-окно, – негромко сказал Норн, смотря на него. – И рассказала мне. Почему ты помог им?

Пират склонил голову, подумал, а потом хмыкнул.

– Не придумывай глупостей. Не из доброты душевной.

– Знаю. Почему?

– А ты въедливый! – с досадой поморщился пират. – Потому. Много веселья, щенкам хвосты крутить! Я пират, а не крыса.

– И все же?

Черноволосый удивленно поднял бровь.

– Ла-а-дно! Корабль этот меня не устраивает. Так понятнее? Думал, пиратский будет лучше… нихрена. Корыто, не лучше этого. А корвет этих щенков-недобитков, только в мусор. Все! И прикрой свои мослы! Алиска к тебе так и лезет!

И вышел из каюты. Створки дверей с лязгом закрылись.

– Неужели? – тихо спросил Норн в воздух.

Вздохнул, и натянул на себя майку…

Если я думал, что корабль Первого капитана хорош… то я что-то сильно его переоценил. Я имею ввиду кэпа… что касается корабля, то чего вообще ждать от «бюджетки» да к тому же «гражданки»? Но все же… изначально мне думалось, что Первый капитан за штурвал откровенного «корыта» не сядет… поэтому и полагал, что его корабль предпочтительней.

Ну, я ошибся...

Бывает.

Для «граждански» и для того, чтобы слетать на «дачу» на Луне корабль был в принципе неплох… уж ящиков для рассады сюда затащить можно было бы с лихвой. К сожалению, запоздало вспомнил прискорбный факт из канона – Первый свой кораблик «сдал» в музей, как памятник, а на Медузу полетел судя по всему на корабле Верховцева. Ну и че я б...ь хотел?! Ездить и на «Запорожце» можно, но летать… м-да…

Поэтому три дня после Медузы упорно ломал голову над одним простым вопросом… где себе кораблик заиметь? Нормальный? Деньги – не вопрос. Их нет. Не, можно добыть… грабануть кого-то… но в открытом космосе для ентого дела и оружие надо, и опять же хороший корабль… надо ли говорить, что я был в легком раздражении? Спасибо кадетам, спустил злость на подвернувшихся пиратов. Но вопрос передо мной вставал ребром. И не только с кораблем. С моей наглостью и с музея «Эверест» стащу и с военной базы Содружества. С меня станется. Да и славу отчаянного пирата надо зарабатывать!

Так что этот вопрос я решу, а вот другой назревающий вопрос… напрягал.

Нет, я не про Алису. Хорошая девочка, упорно играется колюще-режущим, швыряет его в ориентировку галаполиции по поимке Весельчака У и Крыса, что я наклеил с помощью скотча на дверь туалета… даже Третьего впечатлила.

Вот как раз в Третьем и затык. Я прекрасно понимал, кого себе на шею посадил. Рванет же, как только чуть в силу войдет. Если я не соображу, как его приручить… нужен поводок, крепкий и строгий ошейник, чтобы не рыпался. Но и ненависти с его стороны я бы не хотел… и кошмарить его почем зря… ну, не крыса он и не тварь, а Светлый по матушке его… это ж себя не уважать Светлого мучить. Все одно, что буддиста или священника бить. Сам себя тварью чувствовать станешь… (бывают и настоящие Светлые среди данного разлива… редко, но бывают… вообще Светлые подвид редкий. Охранять надо).

Но как бы там ни было, а «ошейник» нужен. Чтобы несколько раз подумал, прежде чем что-то делать. Идея пришла простая и гениальная. И главное, на коленке собрать можно.

Чем я и занялся, не откладывая дело в дальний ящик. Третий начинал шевелится. Четыре дня, как я вытащил этот мешок с костями с Медузы… кстати, не правильное название… Меду-эз… не, не выговорю… но если упростить, то Медуза и будет. Все же прав был, мой свихнувшийся друг – все писаки слабые провидцы. Увидят-уловят что и давай писать книжонки… о будущем или иных ветвях реальности. Вот и Булычев Кир того же разлива… Трех капитанов – увидел, Алису-девочку увидел, космические корабли и… остальное просто выдумал.

Так, возвращаясь к нашему «барану»… шевелится он начал. Встает уже на ноги, шатает, но уже по стеночке сам может добрести на подгибающихся ногах к гальюну. После еды его уже не отрубает через минуту. А значит, что? Во-первых, организм после затяжных мучений в темпе пытается восстановиться по максимуму и использует любые крохи питательных веществ и лекарств. Просто поразительно, как быстро на Норне заживают все «мелкие» и не особо мелкие порезы, и застарелые полу зажившие раны наконец явно стали затягиваться. Это заставляло задуматься. А так ли уж я был прав в своих первоначальных выводах? Может, организм фиксианцев лучше и быстрее оправляется от любых травм? И пытали его на протяжении четырех лет методично и без особого перерыва? Вспоминая Крыса, в это верилось. Этот мог упорно гнуть свою линию, до последнего вздоха… и тело Третьего до последнего пыталось справится со всеми наносимыми травмами и увечьями. Но даже у самого выносливого и способного к регенерации тела наступает рубеж – когда оно перестает тратить энергию на внешние поражения, поддерживая только внутренние органы… и скорее всего, когда я обнаружил Третьего, так и было. А вот теперь, когда тельце и его подсознание почуяли тень безопасности, поступление еды и лекарств (пусть и минимальных из корабельной аптечки, отнюдь не бездонной) и наступило такое дивное семимильное восстановление? Мешок с костями все меньше был немощным…

Признаться честно, я этому бы даже радовался… в космосе маловато развлечений. И установление границ «ху из ху» здоровски бы помогло скоротать времечко. Но… и тут-то наступает во-вторых…

Я знаю, что бывает с людьми, пережившими плен и пытки. Которых долго унижали и ломали. Я рос в девяностые годы и с нашего двора было полно мальчишек-юнцов, что в восемнадцать лет, после призыва и трех месяцев учебки бросали в пекло Кавказской войны. Мне исполнилось аккурат семнадцать, когда это дерьмо закончилось. Так что не попал… а вот другие…

Одного с нашего двора там на Кавказе зарезали в карауле ночью. Мальчишка, восемнадцати лет… успел побыть там ровно две недели. Как выла его мать, получив похоронку, а потом цинковый гроб, не сказать словами. Другие двое, те еще хулиганы, попали в плен и им на камеру предложили сменить веру. Ни разу не верующие, но по привычке носящие крестики, избитые солдатики – отказались. Их рубанули по шее саблями. Где эти боевики нашли сабли в конце двадцатого века черт его знает… видео родным по почте прислали.

Один просидел в плену восемь месяцев, пока его наши не вытащили. Приехал парень с потухшими глазами, разучившийся улыбаться. Его сестра говорила, что он ночами страшно кричал, трясся, забиваясь в угол и захлебываясь слезами. И он долго отходил от этого… справился, выжил, правда пить стал много. Никогда ничего не рассказывал. Да и не лез к нему с этим никто. Но даже спустя годы его иногда «накрывало». Руки трясти начинало, задыхался… даже зрение отказывало.

Может, наши тоже ангелами не были там, но… сильно я сомневаюсь, что мы их детей воровали, и в подвалы сажали, моря голодом. И в рабов мы боевиков и прочих чеченцев не превращали. Но что теперь об этом говорить? Негласный указ сверху – забыть.

Я к чему это все? Третьего должно «накрыть». Так всегда, стоит из дерьма вылезти и приходит откат. Одна надежда, что фиксианцы не люди… хреновый из меня психиатр! Что мне с ним делать, если его «накроет»? Аптечку уже проверил, там этого успокоительного кот наплакал… а алкоголя на корабле нет. Нету! В космосе сухой закон. Даже среди пиратов… м-да…

Вот эта грядущая проблема была похуже всего.

**************************

… теплая волна жгучего чужого страха, на грани ужаса, накатила, опаляя и заполняя до краев внутреннюю пустоту. Все мое существо потянулось навстречу, хотелось выпить ее всю, наглотаться, поглотить без остатка.

– НЕТ!!!

Чужой крик, негой пронзающий тишину.

Перед глазами вставал лес, ублюдок прибитый гвоздями к дереву. Я с удовольствием провел языком по лезвию ножа, наслаждаясь солоновато-металлическим привкусом поганой крови.

– А теперь… сука… я тебя потрошить буду… живьем… а ты будешь срать и ссаться…

НЕТ!!!

Крик разлетается по окрестностям, но я не тороплюсь. Нет, спешить не надо… он не спешил. Не спешил, когда развлекался, упиваясь своей силой над двумя детьми восьми и десяти лет. Он их щадил? Когда насиловал, пытал, бил… раздирал их надвое бутылкой? Подарок себе на днюху сделал? Так я тоже подарочек хочу...

Нет, я спешить не стану… и тайга привычно все скроет.

Менты, ссу-ки… стражи порядка и закона, Светлые, по матушке их… носом начали землю рыть. Ищут. Кто? Кто самосудом балуется?! Но пусть ищут, я пока закончу… Можно быть и Палачом… семейное дело, как дед говорил…

Крики продолжались, переходя в стоны и вой, искажаясь, меняясь… лес темнел, будто ночь наступала… и чувство неправильности в привычном, любимом сне, стала подбираться все ближе.

Впервые во сне я остановил руку, перед тем как вспороть живот уже умирающей крысе. Тело передо мной, залитое кровью, хрипящее кровавой пеной вдруг потекло волной, трансформируясь в нечто… через миг передо мной встал странный урод. Будто помесь крысы, рака, человека-обезьяны…

– Поиграем, капитан? – проскрежетало оно. – Кричи.

Руки-клешни бросили раскаленный прут, что жег ранее тело и я вдруг почувствовал, что будто скован. И я у стены, обездвиженный по рукам и ногам, абсолютно гол.

ДА ТВОЮ МАТЬ!

Уродище приближалось. Морда его вдруг поплыла жуткой гримасой, через которую проступили черты лица Первого капитана… а потом Второго… и между двух лап из какой-то щели будто вылез розово-красный, покрытый слизью, щуп… ДА ЁЁЁ!!

Я рванулся… и…

… хватанул ртом воздух, приходя в себя на жестком металлическом полу корабля. Каково… это что вообще было?! Протяжный стон-скулеж вновь прокатился в воздухе, и меня подбросило вверх. Третий! Да твою же мать!

Я рванул в каюту к своему пленнику, чуть не сбив с ног перепуганную Алису, высунувшую нос за двери своей каюты. Хлопнув по панели рукой, разблокировав створки, ворвался внутрь, и чуть носом не пропахал пол. Чувства Третьего пропитали сам воздух, сшибая с ног, и дурманя голову.

– Твою налево… – выдохнул я, выравнивая равновесие и в два шага оказался рядом с фиксианцем.

Тот скрутился в койке в сплошной комок, запутавшись в одеяле, корчась от кошмара. Я схватил его за плечи, встряхнул, рванул на себя.

– НЕТ!! Нет!

– Тихо! Тихо! Да просыпайся ты! – тот забился в руках, будто с новой силой, и так боднул башкой мой подбородок, что чуть звезды из глаз не посыпались.

Шипя сквозь зубы, прижал к себе крепче. Мокрый как мышь, дрожащий, отчаянно рвущийся из рук. Голова кругом шла от чувств, обрушивающихся на меня, но хоть уже глюки от него не хватал. Через какое-то время его стало отпускать, тощие ломкие пальцы впивались в плечи, а я сам, одурев от всего, бездумно гладил его волосы. Третий трясся всем телом, всхлипывая, комкая в пальцах мою рубаху.

– Ким… – на грани слуха. – Ким… не-ухх-о-дди-и…

– Тихо, Паучок… – буркнул я, одурело встряхивая головой.

Я был полон до тошноты.

Твою же по матушке, пытал, а так сыт не был…

И тут Третий застыл в руках, как камень. И все чувства, фоном идущие от него, как отрезало. Ага… очухался. Сразу легче стало. Хмыкнув про себя, разжал кольцо рук, отпуская.

– Ну? Отпустило? – мирно спросил.

Фиксианец медленно поднял голову, посмотрев на меня.

Я с любопытством поневоле отметил, что у него зрачки расширены по самую радужку… как у кота.

Только вот смотрит, как на врага, который сейчас бросится. Так, сбить надо…

– Ну, не Ким. Извини уж! – пожал плечами. – А что за урода ты мне транслировал? С клешнями?

Молчит. Только внутри будто кто внутренности холодом скрутил, и эхом тошнота и липкий страх… бр-рр! Опять его чувства?! Это что, не просто его глюк, а та тварь реальна? И походу… по тому как он отвернулся и его вновь перетряхнуло, не говоря уже о повеявшем – все стало ясно.

– Та-а-к! – нехорошо протянул я, силой разворачивая к себе. – А ну не смей тут раскисать! Дерьмо случается! Ты из этой ямы, полной дерьма, выбрался. Да, дружки далеко, и что?! Пусть побегают, больше ценить будут! Так что не вздумай мне тут, понял?!

Молчит. Не смотрит. Только трясти стало вновь.

– Пусти… – на грани слышимого.

– Щас! – рыкнул я.

Нет водки?

– ПУСТИ!!

Рыкнув, силой сграбастал на руки этот мешок с костями, и потащил из каюты. И ведь вырывается еще! Я тебя в чувство приведу… войдя в душ, всунул в кабинку и наполную врубил холодную воду. Вода обрушилась на нас обоих потоком. Одежда промокла вмиг, а я молча сорвал с Третьего одеяло, в которое тот цеплялся двумя руками, остальными пытаясь меня оттолкнуть. Силенок у него не хватало… пока не хватало. Да и не соображает он пока толком… драться-то его должны были учить.

– Ну же! Хватит! Успокойся! Герой твою налево! – минуты через… а черт его знает спустя сколько, дергаться перестал.

Так и стоял, уткнувшись лбом в стену, удерживаемый моими руками, а по моим и его плечам хлестала ледяная вода. Губы тонкая белая линия, плотно сжатая, тело сжатое, как пружина, а пальцы рук, легшие на стенки кабинки мелким тремором. Лишь когда сам окончательно замерз, решил повернуть его к себе.

– Ну? Успокоился? – спросил я. – Дурак… ох, дурак…

Потянулся к крану, выключая воду. Взял полотенец и стал вытирать насухо. Растереть бы жестко, но синяки… эти поджившие порезы. Замерз, видно же. Но у него после кошмара такой адреналин в крови должен быть, что вряд ли его возьмет пневмония.

– Сейчас пойдем, чай пить будем. Горячий, чтоб глотку жгло, чтоб насквозь тепло пробило, – проговорил я, заворачивая в другой жесткий, широкий полотенец. – Пошли.

Привел в кухонную зону корабля, усадил, и метнулся по-быстрому снять с себя мокрые шмотки, бросив на ходу, топчущейся рядом, Алиске:

– Чайник поставь! И печенье на стол, чаем поить его будем!

Шмотки Первого капитана неплохо так мне подошли. Мысленно послав ему привет (пусть ему икается!), вернулся назад. Чайник уже кипел, а фиксианец скрутился в кресле, поджав под себя ноги. Алиска притащила ему свое одеяло, накинув на плечи.

– Все будет хорошо… он не такой злой, только кажется…

Эх, ребенок! Знала бы ты, сколько я творил… да по мне расстрел плачет горючими слезами. За самосуд. За убийство, пытки… тех, кого закон называл людьми, защищал и сажал в теплые камеры, предоставляя жратву и койку забесплатно. За счет законопослушных граждан.

Вот почему я послал этот закон к черту. Он защищает тварей, а не простых людей. Не таких, как этот фиксианец или Алиса.

Поморщился, и плеснул кипятка в чашки, заваривая порошок чая. Здесь чай, как кофе… заливаешь кипятком, и он растворяется. Нормального бы… листового… с липой, чабрецом… мятой, в конце концов…

Да где его взять, в космосе?

– Вот, держи кружку, – вложил в худые руки кружку, удерживая его ладони своими. – Горячий… сладкий. Крепкий. То, что надо. Давай-ка, пей.

Он зябко повел плечами, аккуратно и будто опасливо поднял кружку к тонким губам, делая осторожный глоток.

– Ну, вот и славно, – хмыкнул я, с облегчением расположившись рядом на стуле и беря свою кружку. – Алиса, садись, давай, тоже наливай себе и печенье трескай. Или спать иди.

Алиса предпочла примоститься за кухонной стойкой, взобравшись с ногами на высокий стул. Чай по-настоящему обжигал. Мне привычно. Дед только кипяток в кружку плескал, а когда по тайге находишься по морозу или ветру, это такое удовольствие залить в себя горячий душистый кипяточек, с закопченного чайничка над костром. Фиксианец больше держал в руках кружку, грея ладони о стенки кружки, наверняка обжегшись. Девочка же с детской непосредственностью и некультурно окунала в горячий чай печенье, поедая его размокшим. Ну и когда нарушать правила этикета, как не в детстве? Пускай ее…

Недолго продлилось молчание…

– Кто ты?

Я удивленно поднял бровь.

– В смысле?

Красивые фиолетовые глаза смотрели на меня серьезно, уже без той боли и пожирающего изнутри страха. Только напряженное ожидание чего-то.

– Ты эмпат?

– Я?! – Алиса сунула половинку печенья в рот, и уставилась на нас. – Ты у нас здесь эмпат. И только!

Норн опустил глаза на кружку в своих руках.

– Бери печенье. Думаю, с него не помрешь. Кокосовое, без муки, – хмыкнул я.

Норн аккуратно взял из пододвинутой мной раскрытой коробки белоснежное колечко печенья.

– Ты сказал… что видел его.

Ничего такого я не говорил.

– Крыса, – безжизненно.

Видеть-то я его видел, но сейчас он его к чему вспомнил? И не нравится мне его тон… я припомнил Крыса. Пират, конечно, паршивый… ну, так ведь крокрысс… да твою же маковку! Я аж поперхнулся чаем, наконец, сложив два и два. «Гостья из будущего» фильм моего детства был таким… наивным. И пираты в нем не пугали совсем. Но сейчас припомнив, как в фильме попытались показать Крыса в его истинном обличье, и, вспоминая со скрипом книги, я понял еще одну вещь – истинное уродство этого существа ни Булычев, ни режиссер фильма передать не смогли. То, что я «словил» фоном от Третьего было хуже Хищника и Чужого.

– Так, стоп, – проговорил я. – Так это Крыс? М-да… я совсем забыл, что из себя представляет крокрысс… вот же тварь! И часто он лица твоих друзей примерял?

Кружка, практически полная, выскользнула из ладоней фиксианца. Я резко поддался вперед, по какому-то наитию рванувшись к нему раньше, и поймал ее.

– Ты телепат? – новый вопрос вновь поставил в тупик.

– Нет, – с досадой буркнул. – Алиса, люди бывают эмпатами и телепатами?

Девочка тут же откликнулась:

– Нет! Эмпаты только жители Фикса!

– Слышал? – усмехнулся я, возвращая ему кружку. – А этого пирата ты мне протранслировал.

– Я не транслировал, – негромко возразил Норн, смотря на меня. – Я эмпат.

– Ну, чувства транслировал!

Он вздохнул.

И неохотно проговорил:

– Эмпатическое слияние возможно только с эмпатом.

Я чуть не подавился, когда до меня дошло. Чего?! Я?!

– На Земле известны только три вида, способные на эмпатическую связь с нами. Дельфины, осьминоги и кошки. Земля – единственная планета в этом плане. На Фиксе, кроме нас, были только оринги. Птицы. Вымершие шесть сотен лет назад.

Я с удивлением выслушал это откровение. Дельфины и кошки не удивили. А про кошек и фиксианцев во всей Галактике такие байки ходили, что сознание Микки не позволило мне усомниться в правдивости сказанного. А вот осьминоги… я удивлено покачал головой.

Фиолетовые глаза смотрели на меня серьезно.

– Так кто ты? – спросил фиксианец. – Ты не эмпат? Но я чувствовал связь с тобой. Ты будто стал пустотой, поглощая мои чувства, будто хотел выпить до дна… и страх ушел… как ты ЭТО сделал? Кто ты?

Твою же маковку… я поставил кружку на стол, потер висок с правой стороны, где забили барабаны.

– Слушай, понятия не имею, – признался я. – Да какой из меня эмпат? Алиску я не чувствую! Ну, только если она всерьез пугается.

– Потому что она не эмпат, – последовал ответ. – Все живое способно на слабые эмпатические фоновые явления, но не более того. Эмпатическое слияние в данном случае не установить. Только уловить фон, который рассеивается очень быстро.

– А если его усилить? Через боль? Пытки? – напряженно спросил я.

Фиксианец замолк, потемнев лицом.

– Ты не думай, – проговорил я. – Светлых и нормальных людей я пальцем никогда не трогал. А вот крыс и тварей, что детей насиловало-убивало… что беременной женщине живот вспороли, убив… тех да. Потому как жить им жирно было! Да черт!

Я раздраженно вскочил и заходил взад-вперед по вдоль стены, пытаясь взять себя в руки. Этот фиксианец только что буквально ткнул меня носом во вполне очевидную вещь, и может сказать еще больше, а я так сдуру ляпнул…

– Что ж вы Светлые такие принципиальные, а? – с досадой сказал я. – Ведь сам же битый! И туда же! Падл жалеть?! Да! Пытал! И я тебе скажу, удовольствие получил! Никогда в жизни таким сытым не был! А вы их жалеете… жизни их бережете!! А жизни тех, кого они сгубили? А?! Кто их вернет?! Двое мальчишек… восьми… десяти лет. Одна… с-сука… заманила. Подарочек себе сделала… на праздник.

Меня понесло от злости. Все выложил со смаком. Потрясенно вытаращенные глазенки Алисы только подстегивали. Пусть знает! Знает, какие твари бывают! Про малышку пяти лет… про живодера, что похищал домашних собак, ручных и самых ласковых, и неделями пытал их, высылая потом трупики и видосики хозяевам. Про… ох, как же много этих тварей было!

– И вот за все это… что? Жизнь им?! Жрать и спать?! В коечке? В тюрьме? Где их никто пальчиком не тронет? Да?!

– Ты человек… опускаться…

– Это не я опускаюсь! Вы! Вы, светлые, когда ручки пачкать не желаете! А такие как я есть… и всегда будут! И гнид давить мы будем! Пират? Палач? Да насрать, понял?! Пусть меня потом расстреляют… а я чистить мир от этих ублюдков буду. Эмпат? Отлично.,, Ну, хоть какое-то удовольствие… допивай чай, и вали к себе в каюту!

– Тогда зачем тебе я? Мы?

Я остановился, хмуро и зло смотря на фиксианца. Вот же зараза… давно его плющило? Что вообще на меня нашло? Я хмыкнул, покачал головой.

– Да черт с тобой… как об стенку горох…

Светлого не переделать. Но убивать их… нет. Мир держится на таких как мы. Мы две стороны одной медали. А между нами просто люди… которых надо защищать от сволоты. Так устроен мир. Собак любят, волков стреляют. Героев превозносят, палачей, исполняющих приговор, боятся всем миром.

Но это моя кровь. Это прошлое моей семьи, которое я принял. Мой дед исполнял высшую меру в тюрьме для ублюдков-рецидивистов. Мой пра-прадед был палачом в царской России. Это мое наследство из прошлого. Только раньше я грешил исключительно на это. На свои гены. А теперь… прибавилось еще и это.

Эмпат.

Черт с тобой, фиксианец. Друзей у меня все одно быть не может. Но ты мне нужен. Волей-неволей, а я тебя рядом с собой удержу. И рано или поздно ты мне все выложишь. И даже учить будешь, чтобы я свои способности в полной мере использовать стал.

Я развернулся и направился к диванчику у стены, отделяющему рубку от кухонной зоны. Кораблик-то небольшой… взял свою задумку и вернулся. Показал фиксианцу лекарственный шприц, который автоматически выстреливает иглу при прижимании к телу, вводя лекарство. После чего сделал укол себе, а потом ойкнувшей Алисе. И потом шагнул к нему. Заподозрив неладное, он попытался отстранится, но я цепко ухватил его за плечо, и быстро сделал укол.

– Что это? Что ты сделал?

Я выбросил использованный шприц в утилизатор.

– А это, дружок, я вставил тебе и Алисе, а заодно себе, чипы. Маленькие такие… крайне маленькие. Запрограммированные на то, чтобы добраться по сосудам до определенного места. И два из них, что бы ты знал, несут в себе сюрприз. Очень плохой сюрприз. Пожалуй, ты догадываешься, кому достались плохие, так?

Я взял в руки маленькую коробочку пульта.

– И сейчас, во избежание будущих проблем, я тебе продемонстрирую для чего они нужны.

И нажал кнопку.

Алиса с коротким болезненным вскриком, схватилась руками за шею, где чуть ниже я ввел ей чип. Выгнулась от боли, падая со стула. Девочка закричала, забилась на полу…

– Прекрати это!

– Это всего лишь боль, – я отключил чип, и Алиса, всхлипывая, села на полу. По личику текли слезы.

Жаль, мне нельзя было иначе…

– У этого чипа несколько функций. Первая… это ты видел. Продолжительный электрический разряд. Это больно. Вторая функция… отслеживание. Если ты отойдешь от Алисы… или она окажется от тебя больше чем на два километра… то сработает третья функция. Чип пройдет в мозг. И взорвется. И Алиса умрет.

Норн с болью прикрыл глаза.

– Зачем? Она ребенок…

– Вот именно. Твоя глупость – ее смерть. Ты. Меня. Понял?

Молчание.

– И еще кое-что… если, каким-либо образом… мое сердце перестанет биться… Алиса умрет. Если вы оба попробуете бежать… ты меня понял. Она умрет. Раньше, чем ты сможешь ей помочь. И тогда тебе, тебе, придется объяснять ее отцу, который наплевал на свою работу и помчался на край Галактики, чтобы узнать, что случилось с двумя капитанами из трех – почему его маленькая дочь умерла. Плохой расклад, верно?

Я убрал пульт. На Норна смотреть было нехорошо. Хреново ему было… к своей боли он привык, к угрозам к себе – тоже самое. Но ребенок? Чужой ребенок, виноватый только в том, что оказался рядом с ним?! Нет, Норн Иильс не может позволить, чтобы с ним что-то случилось.

– Пожалуй, на сегодня хватит посиделок. Алиса, – я поднял девочку на ноги, грубовато оттер ее щеки от слезинок. – Ну, извини. Но Третьему нельзя пока уходить от меня. И быть одному ему тоже нельзя… поэтому вы двое теперь будете спать в одной каюте. Присмотри за ним, хорошо? А то вдруг в следующий раз я не успею его разбудить?

Девочка промолчала, не смотря на меня.

Тот я еще гад… знаю.

Пираты добрыми не бывают.

– На что ты надеешься, капитан? Думаешь, тебя спасут?

Норн не собирался отвечать. Нет, не спасут. Когда он впервые очнулся в застенках в полной темноте и в цепях… уже тогда он понял – это конец. Уж точно для него. О Киме он старался не думать. Скорее всего друг тоже в плену, достаточно далеко от него и в таких же застенках. Или же… мертв.

Хлесткий удар электрического хлыста, обжигающего кожу.

– Молчишь? Ничего… заговоришь. И закричишь. Это я тебе обещаю. У меня много времени и возможностей. Ты ведь знаешь, просто это не закончится.

Крокрысс вцепился в волосы, оттянув назад, заглядывая в глаза, и зло щеря зубы.

– Ты умолять меня будешь… чтобы просто сдохнуть. И про галактий расскажешь, лишь бы я тебя убил.

– Не дождешься.

Крыс только усмехнулся, и по его лицу пробежала судорога, меняя черты… над ним навис уже Ким. И от лица друга, в миг ставшего чужим, его передернуло от того, что пряталось под этой маской. От грязного, тошнотворного фона, наполненного трясиной и гнилью...

– Скажешь… когда дойдешь до края. Когда смерть станет желанной мечтой… а я вдоволь наиграюсь.

«Наиграться» пират так и не смог, и плен с пытками и моральными издевательствами обернулся вечностью в темноте. И пытки… Крыс всегда выбирал либо лицо Кима, либо Сева. Чаще… Кима. Это не могло обмануть, но как же жутко было смотреть на эти маски!

Маски, которые проникали даже в сны…

**************************

– Просыпайся… ПРОСЫПАЙСЯ! – кто-то жестко встряхнул за плечи и сквозь муть очередного кошмара его сознание кто-то будто подцепил крючком, вытаскивая под свет корабельных панелей на потолке каюты.

По глазам ударил приглушенный свет, но куда раньше пришло ощущение иного – будто опустилось теплое одеяло, обволакивая и становясь преградой перед захлестывающим волной страхом. Свет был после. Как и понимание, как загнанно быстро бьется двойное сердце, заставляя задыхаться.

– Это начинает надоедать… третью ночь подряд, у тебя совесть есть?! – раздраженно говорит пират.

– Извини… что помешал, – хрипло говорит Норн.

Пират грубовато усаживает его, подсовывая под спину подушку. Человеческие спальные места всегда были мягче и уютнее, чем фиксианские. В частности, подушки в их культуре отсутствовали, а спальное ложе было жестким матом-матрасом. Норну всегда нравились человеческие постели, запах свежего постельного белья… хотя большинство его сородичей сочли бы это вредным сибаритством.

Человек окинул его взглядом и сложил руки на груди.

– В душ пойдешь?

С одной стороны – хотелось до скрипа зубов. Майка, мокрой тряпкой, липла к спине. С другой стороны, изматывающий кошмар лишал сил. А унижаться перед пиратом лишний раз… было даже не стыдно. Норн вообще вряд ли мог бы сказать теперь, что для него значит «стыдно». Просто он слишком хорошо знал, что запасы воды на космических кораблях всегда ограничен, а на него ее было потрачено с излишком. А системы очистки воды на кораблях данного типа были посредственны. И пират это тоже знал.

– Нет.

– Хм-м… как хочешь, – проворчал человек, и оглянулся на сидящую на своей постели Алису. – Не спишь? Тогда ладно… пошли, поможешь.

Он вышел из каюты с девочкой, а Норн, вздохнув, завозился в постели, меняя положение. Лучше спиной к стене. Подушку было иррационально жаль. И не только ее. Наволочка, пододеяльник, простынь… все промокло и неприятно липло к телу. И сам он был весь в поту. Всего лишь сон, всего лишь кошмар, как множество их раньше… но почему настолько острая реакция? Почему все внутри скручивает от холода и слабости? И никак не удается взять себя в руки… ведь сейчас он может что-то предпринять! Всего один пират…

Норн опасливо взглянул на вновь зашедшего человека, с которым пришла и девочка. Что задумал этот пират на сей раз? Он с подозрением смотрел, как человек поставил на столик у иллюминатора… кастрюлю. И полотенце на его плече…

– Давай-ка, пересаживайся на стул, – велел ему мужчина. – Алиса, сними все и застели новым бельем. Ну, чего застыл? Вставай. Или сейчас на ручки возьму.

Нет, хватит с него «ручек». Норн внутренне передернулся, и, молча откинув одеяло, встал и подошел к стулу. Идти-то было два шага, и времени хватило, чтобы бросить опасливый подозрительный взгляд на кастрюлю. В которой была только вода и простая губка. Зачем это? Что он задумал? Мозг лихорадочно пытался понять к какой пытке это могло пригодиться, хоть Норн и пытался себе напомнить, что за всю неделю их совместного «полета» пират лишь однажды действительно применил к нему «пытку». Пусть и странную…

Пират кивнул ему на стул и Норн неохотно сел. Девочка послушно и расторопно занялась его постелью, снимая простынь и прочее белье. Пират тем временем взял мокрую губку и выжал ее. Что…

– Майку сними, – вполне мирно сказал пират.

– Зачем? – Норн невольно вцепился в сидение рукой, подозрительно смотря на него.

– Затем, – с досадой ответствовали ему.

Этот какой-то ненормальный пират просто шагнул к нему и одной рукой вцепился в его майку, силой подымая вверх, вынуждая подчиниться и позволить снять с себя одежду.

– Хоть не при ней! – вырвалось у Норна, бросившего отчаянный взгляд на девочку.

И тут же прикусил язык. Что значат для пирата его слова и просьбы?!

– Ерунда, – отрезал пират. – Пусть посмотрит хорошо, что значит «работа» добрых пиратов… а то однажды пожалеет того же Крыса.

– Не пожалею! – тут же обиженно возразила Алиса, надевая на подушку новую наволочку.

Пират насмешливо накинул ей на голову полотенце.

– Бросай подушку, и в темпе заканчивай с одеялом! Помогать вытирать его будешь! А ты не дергайся, не пугай лягушонка.

Норн растерялся, уже совершенно ничего не понимая. Да что вообще происходит?!

А пират спокойно протянул руку с губкой и Норн невольно вздрогнул всем телом, когда та прошлась по спине мокрой прохладой.

– Перестань дергаться, – буркнул пират. – Просто пот сотрем, и ляжешь.

Норн замер, ничего не понимая. Он его… моет?! От невозможности происходящего, думать не получалось. Зато сознание до остроты воспринимало все остальное. Как рука пирата опускает губку в кастрюлю с водой, выжимает ее и затем методично-спокойно обтирает его спину, плечи, шею… по одной подымает его руки, и капли воды стекают по коже. Норн заморгал, чувствуя, как к горлу вновь подступает комок. Тело вновь стало потряхивать.

– Алиса, давай вытирай там, где я закончил, – велел девочке пират.

– Не надо… я сам, – пробормотал он, совершенно дезориентированный дикостью происходящего.

– Сиди уж, ей полезно, – непонятно окоротил его пират.

Алиса подступила ближе и деловито, но бесконечно бережно-опасливо стала аккуратно вытирать его мокрую от капель воды спину, руки…

– Сколько шрамов, да, Алиса? – заговорил пират. – Вся спина в росчерках. Хлыст?

Норн молчал, сидя с прямой спиной.

– А вот здесь? – человек развернул его левую среднюю руку, на которой нехватало несколько пальцев. – Видишь, малыш? Добрый пират Крыс их отрезал. Верно? И руку эту тебе дважды ломали…

Норн едва сдержался, чтобы не вырвать руку из ладони пирата. От Алисы повеяло острой жалостью.

– … а это шрамы от ножа… а здесь сняли ленту из кожи, свежевали как кролика... ожог… и еще след от ожога…

Норн прикусил губу.

– Замолчи, – вырвалось у него с болью.

– Девочка должна знать, – жестко сказал пират. – И запомнить. Что бывает в плену. И какая цена за победу в нем.

Победу?!

– Ты выдержал. Не сломался. Не сложил лапки и не сдох, им на радость. Кошмары? Шрамы? Зато выжил. И это уже победа.

Пират усмехнулся.

– Я представляю, как добряк Крыс шипел и плевался, когда понял, что ты ушел из-под его носа. А ведь самого главного он так и не добился. И я не про галактий.

Норн не знал что сказать. Он просто не мог понять логики этого человека. Его слова жгли и внутри загоралась странная злость и… обида. Да что он может знать?! Перед носом щелкнули пальцы и он вскинул голову, зло смотря на пирата.

– Вот такой взгляд мне нравится, – сообщил тот ему. – Злость хорошее дело. Помогает жить.

Он швырнул губку в кастрюлю.

– Пожалуй, все. Алиса, посмотри в шкафу майку. Одевай, и ложись в постель. И ты тоже! Надеюсь, хоть остаток ночи поспим нормально…

Норн с явственным облегчением натянул протянутую Алисой майку. Сидеть перед ребенком в одном нижнем белье было… некомфортно. Вновь накатила усталость, и он перебрался на койку. Сухое постельное белье пахло свежестью, а не прокисше-сладким потом. И сама кожа будто задышала. Память о кошмаре растаяла, и Норн с удовольствием натянул на себя одеяло.

– Ну, все. Спокойной ночи, – сказал пират, дождавшись, когда Алиса тоже залезет под свое одеяло.

Норна в глубине души вновь кольнула совесть. Пират сдержал свою угрозу, переселив девочку в одну с ним каюту. Матрас брошенный на пол, одеяло и подушка… это бы ему…

Пират приглушил свет до самого минимума, и створки двери почти сомкнулись, когда Норн едва слышно выдохнул:

– Спасибо…

Может пират и не услышал…

****************************

С одной стороны, правильно я сделал, что засадил в фиксианца с девчонкой чипы. С другой, ляпнул не то, и опять все испортил. Кто меня за язык тянул, уточнять про пытки?! Хоть бы головой подумал, кому я это вякаю! Неудивительно, что тот резко закрылся и по мне садануло холодом. Дебил…

Мне нужны с ним всего лишь рабочие отношения. Я думал о том, чтобы просто поговорить по-человечески – да, я тебя не отпущу (не в ближайшие годы точно), летаем вместе, работаем вместе, и ты подчиняешься мне… но определенную свободу действий я бы ему предоставил. Но для таких условий нужно для начала хоть крохи доверия. Ни с моей стороны, ни с его – этого не было. Не было нитей, которые послужили бы опорой для такого хлипкого доверия.

Фиксианец был вялым и заторможенным. Понятно, никого не бодрят каждодневные кошмары и попробуй посиди в темноте сырого застенка годика четыре… вряд ли будешь бегать и кулаками махать. Отвык он. Стоило лишь раз увидеть, как он заторможено задерживает руки то под струей теплой воды, то на стенках теплой кружки, как жадно цепляется взглядом за звезды в иллюминаторе, или вслушивается в работу корабля… будто заново знакомясь со всем этим, пропуская через себя. И еще… тактильные ощущения не могли не притупится. Сам проходил через такое после сильного ожога. Кожа вообще не воспринимала прикосновений.

Это было еще в соплячьем возрасте. Нашел с пацанами патроны у рельсов на ж/д вокзале… ну и припрятал. А потом ради дурного интереса решил костерок разжечь и туда их закинуть – выстрелят или нет? А дело было осенью, и все вокруг было мокрым, и наотрез не желало поджигаться… ну, я из дедова гаража и украл горючки… вот ладони я и пожег. Дед вовремя и нашел, и погасил, и за вихры оттаскал… про патроны он потом узнал, через неделю где-то… из штанов при стирке у бабули выпали. Вот тогда он мне и всыпал, наплевав, что малолетний остолоп уже наказан. И да, руки потом долго отходили и я ничего не чувствовал ими. Двигать пальцами мог, пользоваться руками мог, а вот тактильных ощущений не было. Бабуля у меня была проницательной особой, и поняла это быстро. Лечила по своему. То водичку теплую наливала и заставляла в ней болтыхать руками, то кусочком льда по коже водила, то брала в свои руки мои и массировала каждый палец по отдельности. Чтобы тактилка вновь заработала.

Я не семи пядей во лбу, но у Третьего та же засада. Тактилка наверняка покорежена. Надо было видеть его глаза и лицо, когда я стал его губкой обтирать. Растерянное замешательство сменилось самым настоящим зависом. Я даже занервничал и поспешил его вернуть в грешную реальность. Но вот сама идея была здравой. Так что ни разу не жалею, что сыграл в доброго самаритянина. Да и не привыкать… после того, как дед лежачим был…

И тихое спасибо я слышал.

Нет, я таки правильно все сделал!

Вернув кастрюлю на место, я подумал только об одном. Конец двадцать второго века, космос, бластеры, космический корабль… и кастрюля. Вот зачем?!

**************************

Микки Стоуну, моему невезучему пра-правнуку, не в пилоты надо было идти, а в механики в худшем случае. Руки у него из нужного места росли. Но романтика же! Одно дело быть пилотом космического корабля, а другое торчать в машинном отсеке с отверткой в руках… первых девушки больше любят. Вот и поперся мой балбес в летное… а ведь мог даже не механиком стать, а кем поважнее в технике.

Того, что во мне осталось от него хватило, к примеру, написать и внедрить в искин корабля ма-а-ленькую программку, отслеживающую расположение живых объектов и докладывающее мне об этом при приближении к пульту.

«Объект Три у пульта управления. Повторяю, объект Три у пульта управления».

Механический голос, разбудивший меня, разразился противным скрипом, будто по стеклу ногтем – меня аж подбросило на койке. Ненавижу этот звук! Прошипев под нос ругательство, привычно запустил эхо по кораблю, отыскивая других живых на корабле. Ах, ты зараза шестирукая… и каюту сам открыл, и сам до рубки добрался, и ручонки шаловливые к пульту потянул?

Очухался!

Радостно оскалившись, выскользнул из каюты. Самое смешное, этот паразит поставил блок на мою дверь… хорошо, что я раньше с панелью поработал. Если ставить блокировку снаружи она действует ровно минуту, а потом автоматически снимается. Вот почему тот так нагло и спокойно действует. Убежден, что я заперт и никуда не денусь, и помешать ему не смогу. Думает, что сейчас по связи свяжется с друзьями и развернет корабль… ню-ню!

– …Норн! – я замедлился у рубки, услышав обрывок фразы.

– Не волнуйся. Он заперт, – звучит в ответ голос моего паучка. – Я разверну корабль, скоро встретимся…

Он осекся, и я стремительно разорвал разделяющую нас дистанцию. Тот рванулся в сторону из кресла пилота, уловив движение за спиной. В рубке было не зги не видно, только звезды в иллюминаторе и ярко горящие кнопки на панели управления. Но мне свет и не нужен был. Моему визави тоже… так что спустя какие-то мгновения в темноте рубки сцепились две тени.

– Норн! Что происходит?!

Что-что… боремся мы!

А сильный, зараза… ведь одни же кости и углы!

И ловкий… ах ты! Болевой захват?! Щас!! Разбежался!

– НОРН!! Не молчи!

– Тьфу! Да заткнись ты! – рыкнул я с досадой, выворачиваясь из захвата, и в свой черед пытаясь переломить ход борьбы в свою пользу.

Армия чем хороша? Боевку там дают. Хреново, но дают. Лично мне не хватило, хоть и зацепило. И после на гражданке уже сам, по своему почину, пошел в клуб по интересам… получив под ребра и в зубы, я психанул и ударил по шестирукому эхом. Тот дернулся, на миг потерявшись, и это заминки мне хватило, чтобы уложить его мордой в пол, заломив руки ему за спиной.

– Вот так, детка… берега потерял? – довольно сплюнул я, ремнем ловко и привычно, связывая его.

– Норн! – этот его дружок заткнется или нет?!

Мне хватило с полминуты, чтобы закончить вязать свою добычу.

– Это было глупо, малыш. Хотя, признаться, ты меня почти провел… почти, ведь ты решил, что я такой наивный? – с насмешкой поинтересовался я у тяжело дышащего фиксианца, придерживая его башку за светлые пепельно-седые волосы. – Вот только я нарочно оставил тебе лазейку… и ты так глупо на нее повелся.

На той стороне связи слышали мои слова и сделали правильные выводы.

– Ты! Только тронь его! – голос Кима раздражал непомерно.

Я прикинул про себя, насколько близко они могут быть… а черт его знает, но уйти я успею. А пока… почему бы и не «тронуть»?

– А это мысль, – согласился я с Кимом. – Помнишь, что я тебе говорил? А, Третий? Не провоцируй меня… а теперь извиняй!

Давно хотел проверить одну вещь и не воспользоваться положением было грешно. Соответствуют ли боевые точки человека для тела фиксианца? Да, с некоторой поправкой… но все же? Не откладывая дело, резко «уколол» район седьмого позвонка, одновременно нажимая на район почек. Болезненный слабый вскрик разорвал темноту и тут же оборвался.

– Слушай, давай договоримся!

– Сволочь!

Два голоса прозвучали одновременно.

– В вашей компании голос разума принадлежит Бурану? – хмыкнул я, перемещая руки. – Но все же ты достаточно привычен к боли… а если так?

Фиксианец выгнулся от острой боли и на сей раз крик был правильным.

– Закрой рот! – резко велел я. – Хочешь Алису разбудить? Или мне ее сюда притащить?! – я добавил угрозы, приложив его головой о пол, и Третий прикусил язык.

А я продолжил сравнительный анализ анатомии двух рас… ну, что сказать? Болевые точки соответствовали друг другу идеально… совпадение по всем параметрам. Корчился от боли и скрипел зубами, давя крики, именно там где человек бы так же орал. Может и этот бы кричал, да угроза с Алисой действовала. А уж голоса друзей действовали лучше кляпа.

– Какая беда, что они слышат? – проговорил я, не обращая внимая на фон ругательств и уговоров со стороны приемника. – Без них, можно было бы позволить себе слабость?

Я перевернул его на спину, и сжал его подбородок, заставляя смотреть на себя.

– Что я тебе говорил? Я не стану тебя пытать и издеваться…

– Лжец! – выкрикнул Ким, но я лишь зло усмехнулся, смотря на пленника.

–… если ты не станешь меня злить. Провоцировать. И что делать? Говори!

Я надавил на него, мысленно посылая темную волну, и его лицо исказилось, а потом он попытался ответить… так же. Я резко ударил его по лицу. Громкий удар вышел, но ментальный удар фиксианца оборвался тут же.

– Мне повторить?! Память коротка?! На каких условиях я не стану тебя трогать?! Ну?!

– Не пытаться бежать, – хрипло, разбитыми губами проговорил фиксианец.

– Дальше!

– Не пытаться… связываться с друзьями.

– Верно. Молодец. И?!

– Подчиняться.

– Вот именно, – почти ласково сказал я, похлопав его по щеке. – А теперь… сколько пунктов ты нарушил?

Молчит.

– Все, – ласково подсказал я. – И как же я должен тебя наказать? Уж извини… на мужиков у меня не встает.

По ту сторону задохнулись, а от фиксианца полыхнуло холодом страха.

– Но вот другие… я могу, по прилету, найти любителя супового набора костей и кожи… хочешь?!

Нет, не хотел. Надо быть бесчувственной скотиной, чтобы не почувствовать того страха, что поднялся внутри Третьего. Я поднял его на ноги и грубо оттащил в каюту обратно, швырнув на койку.

– Лежать! – я снял ремень с его рук и затянул на шее, как на собаке. Длинноват… потом обрежу. Пусть походит, полезно будет! – Только попробуй снять… выпорю, как щенка шелудивого!

Хватит с него.

Алиса бросилась к нему, как только я вышел прочь. Пусть пожалеет… ничто не привязывает лучше, чем животные и дети. Я же вернулся в рубку, зажег свет и подошел к пульту, где так же горел огонек связи.

– Доброго вечера еще раз, капитаны.

– Знаешь, я найду тебя, – через долгое мгновение отозвался Буран. – Ким! Я, говорю!

Я усмехнулся. Кажется, Буран тот еще фрукт…

– Послушай меня, пират… кем бы ты ни был. Но мы найдем тебя. И, клянусь, ты ответишь за все.

– Верю. Но послушай и меня, Буран… думаешь, я враг? О, да… я та еще тварь… только спроси Крыса КАК именно он развлекался с твоим дружком… тебе в кошмарах и не снилось… и ты его пожалеешь… отвезешь в тюрьму? На суд? И будет он жить долго и счастливо, жрать досыта и рассказывать другим, как пользовал твоего друга? У тебя кишка тонка приставить к его башке бластер и нажать на курок. Чего стоит твоя дружба? Ты где был четыре года? Жену е…л? Ты срать хотел на Третьего… какого х..я он один отправился к черту на кулички, а? Не ври про командование и секретную миссию! Вы похоронили его! Так пошел в зад!

Я резко отключил связь.

Координаты Третий им точно скинул, значит меняем курс.

… чтобы изменить курс, понадобилось вновь развернуть навигационные карты и глянуть, сколько вообще осталось топлива на корабле. Оставалось впритык… ровно до той точки, куда я вел корабль до этой засады.

Алькара, маленькая планетка водного типа и исключительно пиратская. В которой не было ничего примечательного, кроме того, что там можно было подзаправиться. Ах да, там еще вели промысел икры, которая высоко ценилась в родной Солнечной системе и… на Фиксе. Все эти совпадения, даже притянутые за уши, вскользь и ненароком, уже начинали напрягать. Как говориться, это жу-жу не спроста. Но я подумаю об этом после…

Итак, что имеем? Топливо на исходе, но прыжковому двигателю топлива нужно минимум. Использую по максимуму прыжковый, «зависну» в открытом космосе. Потому как топлива, чтобы на бреющем идти две недели после нет. Идти на бреющем? Опять же, топлива нет…

Я задумчиво перевел взгляд с показаний корабля, на развернутые карты звездного неба. Очень манила к себе одна звездочка. В девяти парсеках от меня… в девяти, Карл! А прыжковый может взять пять… так, стоп! Пять – это максимум. И только после такого напряга, кораблю нужны означенные недели, чтобы успокоить прыжковый… но… а если брать не максимум? Я с час ломал голову над расчетами, прикидывая – хватит дотянуть или нет? Тратить время на подзаправку на Алькаре не хотелось. Кроме топлива там поживиться нечем. А вот на Маере… более чем. Ни я, ни Микки, в расчетах были не сильны. Навигация у того на крепкую четверку, механика на пять, по реакциям до нормы дотягивал, перегрузы в норме, но в экстремальных ситуациях пилот Микки лажал, а делая расчеты по прыжковым мог легко отправить корабль в длительный «завис»… отчего и считался поганым пилотом.

Ладно, не поганым… но кому нужен пилот, не способный верно рассчитать хватит ли ему топлива до конечной точки? Да в плюс отправить в хлам «прыжковый» двигатель? Одни неприятности от такого!

Вот сейчас помощь Третьего ой как бы помогла! Но, зараза, не сейчас же!

С матюгами и поминая черта, раз на эднадцатый, перекрестясь, принял к работе очередной расчет. Да, прыжковый пойдет в хлам. Сдохнуть в процессе – вариант рабочий. Но к Маере выскочим за три малых прыжка… не глуша движок в процессе и не «зависая» в бреюшем на лишние секунды. Последствия? Как сказано – прыжковый в мусор, топлива хватит, чтобы посадить корабль… и все. Корабль придется «хоронить». Это самоубийство для корабля. Любой капитан и пилот, ужаснется от моего идиотизма. Я корабль угроблю! Да… только это корыто я своим не считаю. Так что, к черту!

– Поехали! – мрачно сказал я, сворачивая карты.

Задать курс, ввести данные для первого прыжка и отложить в память два последующих в искин корабля, чтобы после кнопочку лишь нажать… запустить прыжковый к разогреву.

Главное… не взорваться к чертям собачьим…

**************************

Норн перехватил ручки Алисы.

– Не стоит, – глухо сказал он.

– Ты не животное! – с надрывом воскликнула девочка, с отчаяньем смотря на импровизированный ошейник на нем. – Так нельзя! Он не должен с тобой так поступать!

– Он пират, – негромко напомнил ей Норн.

– Все равно! Так нельзя! Он тебя… бил? – шепотом.

Норн помедлил с ответом. Дрался пират жестко, но… он не мог отделаться от ощущения, что его… щадили? Для большинства людей темнота решающий фактор, уничтожающий шансы на победу. Но – показалось или нет? ¬– пирату она не мешала. Он будто чувствовал, где он находится, и «видел» его. И бил в ответ не в полную силу, предпочитая взять в захват и уложить. Щадил… а после? В теле и сейчас звучала эхом боль. Пират перебрал «по косточкам» все болезненные точки, известные человеческой стороне… слава Роду, не зная фиксианские. И опять же… применял ровно столько силы, чтобы это точно принесло боль, но… не доводя до края и не причиняя вред. Огромная разница по сравнению с Весельчаком и Крысом.

Что все это значит?

Ошейник из ремня на шее и угроза выпороть… чтобы это не значило… его не впечатлили. Это такая малость…

– Нет, – вынуждено признал он.

– Ты врешь. А это? – ладошка Алисы коснулась щеки. – Он ударил тебя!

Он невольно улыбнулся. Жалеет, переживает… отзывчивый добрый ребенок. Что-то было в ней от… нет, не от сестры. От матери. От этого стало неуютно, нехорошо… но было что-то схожее в том, как смотрела девочка и как по воспоминаниям далекого детства смотрела его мать. Та всегда боялась за него и смотрела… будто знала, что ему предстоит. Отец за закрытыми дверями часто укорял ее в этом, говоря что-то о судьбе. Он слышал лишь обрывки фраз, а когда пытался спросить отца, тот твердо говорил – всему свое время.

Знал ли отец?

Жители Фикса не провидцы. Но среди множества планет и рас сколько ходит легенд о матерях? Что они знают, чувствуют, что ждет их детей? Да и девочек на Фиксе учат отдельно от мальчиков. У них свое обучение, у мальчиков свое… в частности, кем быть за Норна решили в его раннем детстве, а подготовка началась в подростковом возрасте. И не родители. Просто он подошел по психологическим и физическим тестам, параметрам, и ему определили программу обучения и тренировок. К сожалению, особенности анатомии и гравитации на Фиксе иначе не позволяли подготовить космолетчиков. Кем бы он стал иначе?

Норн этого не знал. Его жизнь строили так, что он неосознанно увлекался тем, что было необходимо в будущем и не страдал от этого. Вначале за этим следили родители, а после их смерти контроль все равно осуществлялся со стороны Рода и Ближнего Круга их Семьи…

– Ударил! – упрямо и сердито повторила девочка.

Он перехватил ладошку. Маленькая какая…

– Алиса, мы дрались. Когда дерутся, это случается.

– Ага… – вздыхает Алиса. – Но все равно! Он плохой!

Плохой?

Норн бы сказал, какие бывают «плохие».

– Бывают люди намного хуже, – не согласился он.

– Он говорил, – бормочет Алиса.

Действительно… но «плохие» люди и не люди Норна не занимают. Он их видел много. Видел и хороших… но вот таких… встречал первые.

Грубых. Насмешливых. Самодовольных. Жестких и непримиримых. Палачей? Он смотрел на свои запястья, перебинтованные свежими бинтами. Со всей ясностью ощущая себя сытым и… иррационально – в безопасности. В этой каюте, с этой маленькой девочкой, в полной власти от этого пирата. Имени которого даже не знал.

Он поднял голову, когда почувствовал это. Гул корабля переменился. Пират собирался увести корабль подальше от его друзей? Характерная на самой грани восприятия тела прошла вибрация – готовится «прыжок». Норн активировал ремни безопасности и поспешно уложил девочку между собой и стеной. Ему-то что, а ребенка могло так швырнуть при старте… он крепко прижал ее к себе, так что девочка придушенно пискнула.

– Лежи, сейчас будет прыжок, – предупредил он.

Через минуту на тело резкой тяжестью лег воздух, а потом корабль дернуло вперед – прыжок. Дыхание прервалось, а перегрузка растянулась в долгие мгновения… свет, для экономии энергии, вырубился, погрузив все в темноту. Он машинально отчитывал секунды, а внутри росло странное ощущение неправильности… корабль вынырнул в новой точке пространства, тяжесть ушла, и он с облегчением выдохнул, отпуская Алису… и тут корабль дернуло вновь.

Что?!

На инстинктах он успел ухватить уже приставшую девочку, одновременно отмечая натужный вой двигателя. Да что он творит?!

На сей раз «прыжок» растянулся в вечность. Он уже не отчитывал секунды, а весь погрузился в отзвуки корабля. Прыжковый на пределе… он их угробить решил?!

Вынырнули. Норн в секунду отцепил ремни безопасности, вскочил, толкнул на место Алису, активировал ремни и вихрем рванул к дверям. Блокированы… гул корабля и тряска возвестили, что сейчас будет еще один прыжок. ИДИОТ!!

Как говорил Ким?

Три способа открыть двери каюты против всех законов?! Норн не запомнил, какой на сей раз использовал и использовал ли вообще… или просто ударил сырой силой по сенсорам панели? Он уже мчался по узкому коридору корабля в рубку… «прыжок» швырнул его вниз, и пол болезненно встретил тело. Заскрипев зубами, Третий, чувствуя, как утекают секунды сквозь пальцы, упрямо, преодолевая перегруз, пополз вперед. Надо успеть!

Рванет же!!

Их разнесет на атомы!

Корабль трясло, а «прыжковый» предсмертно выл в глубинах корабля. «Прыжковый» не спасти, корабль уже мертв, спастись бы самим… перед ним встали серые глаза… Алисы? Матери? Он рванулся вперед, с нечеловеческим усилием воли вставая и вваливаясь в рубку корабля. Почти теряя сознание, добрался до пульта. Руки человека уже тянулись к кнопкам, чтобы переключить корабль по выходу из прыжка в «гашение», но все внутри Норна говорило – человек не успевает. До одного дотянется, до другого нет! Наитие толкнуло вперед и руки человека и фиксианца слаженно опустились на панель управления. Руки человека нажимали одно, а фиксианец отражением успевал активировать другие. Их руки не встречались, не мешая, не обрывая движение друг друга. Будто между ними была незримая связь и миллиард отработанных тренировок по выводу корабля из смертельного прыжка.

Корабль вынырнул в близи золотистой планеты, встряска швырнула фиксианца вперед на пульт, но он успел ухватится за край, чтобы не повстречаться лицом с ним.

Вышли… он хватанул ртом воздух, отстраненно смотря как капли крови капают сверху на мигающую огнями панель.

– Твою мать!

Руки пирата обхватили и оттащили к дивану. Через минуту к лицу Норна прижали какую-то тряпку, чтобы остановить кровь. Норну было все равно. Он равнодушно следил за действиями человека, что вновь старался оказать ему помощь.

– Ты меня до черта напугал, – выдал пират, обессилено падая рядом. – Нахрена вылез?!

– Ты угробил корабль, – глухо сказал Норн, оттирая тряпкой лицо от крови.

– Сесть сможет, – огрызнулся человек.

– Ты. Угробил. Корабль, – упрямо повторил фиксианец. – И угробил «прыжковый»!

Человек коротко хохотнул.

– Тебя это волнует?

Норн раздраженно повернулся к нему.

– Тебе надо сменить приоритеты, – насмешливо сказал пират. – Мы живы – это главное.

У Норна слов не было.

– Тебя нельзя пускать за штурвал корабля! – без запала, как неоспоримую истину, выдал он.

– Ну, пилот я хреновый, – согласился мужчина перед ним. – Что поделать? Но сработали мы хорошо!

Чему он радуется?! Норн с возмущением смотрел на него.

– У меня выбор был?!

– Не-а, – весело кивнул пират. – Но ведь сработали! И сними ты эту дрянь с себя!

Какую… Норн недоуменно моргнул, а пират усмехнулся и снял с его шеи ремень.

– Погорячился, – легко сказал он. – А ты молодец. Сработаемся.

Вряд ли…

– Какао будешь? Или чай?

Что?

– Ты нормальный?! – с тоской спросил Норн.

– Не совсем, – самокритично и легко ответствовали ему. – Так что пить будешь? У меня в горле пересохло.

Норн помолчал. Вот же…

– Какао… – буркнул он.

– Заметано, – принял его выбор пират, вставая и направляясь на кухню.

Норн поморщился и вновь приложил тряпку к носу, вытирая кровь… подождите… он удивленно посмотрел на тряпку в руке, заподозрив нехорошее… носок?!

– Носок?! – вопросил он вслух.

– Э… что под руку попалось, – прилетел ответ.

Нет, ну он точно ненормальный!

Фиксианец отшвырнул тряпку, отстраненно посмотрев на планету в иллюминаторе рубки. Золотистая… судя по всему пустынного типа. Голубых пятен крайне мало и они слишком малы, чтобы тянуть на океаны. Где они?

– Где мы? – спросил он.

– На Маере, – ответствовали за спиной.

Норн прикрыл глаза. Как говорил Буран? Из огня да в полымя?...

– Стоило ожидать…

В руки всунули кружку и ноздри втянули знакомый аромат какао. Если в мире существует напиток вкуснее этого, то Норн его не знал. Он с жадностью посмотрел на кружку, в то время как пират сел рядом, расслабленно держа в руке кружку, из которой несло горьким переженным кофе. Норн косо взглянул на него.

– Не укушу, – усмехнулся тот. – И запирать больше, если дурить не станешь. Заключим, перемирие, а?

Можно подумать у него есть большой выбор… на планету садиться придется. И другой корабль искать тоже, чтобы выбраться… если у него есть шанс остаться в живых там.

– Как тебя зовут? – вместо этого спросил он.

– Что? – пират удивленно моргнул.

– Как твое имя? Не прозвище, – уточнил Норн.

Пират склонил голову набок, будто взвешивая, стоит ли говорить ему правду.

– Это сложный вопрос, – наконец сказал пират. – Это тело известно как Майк Стоун… но это не мое имя. Сергей. Но чаще зовут Серым… я, в некотором роде, санитар леса.
– Серый? – что это за имя? Это цвет подумалось ему.
– Серый. Серыми называли волков, животных, хищницов, санитаров леса… что убирали гниль из леса. Занимались выбраковкой… вот и я по жизни этим занимаюсь. Выбраковкой плохого генофонда, – пояснил непонятно пират. – Забей. Зови Серый. Не хуже ваших первых-вторых-третьих.
                                                 ************************************

– … вот так… расслабь локти, не держи рукоять так крепко. Целься в мишень чуть ниже нужной тебе точки. При спуске будет отдача, и ствол рванет вверх. Ясно?

– Угу…

– Ну, давай еще раз. Запомнила, как я показывал? Давай, становись и пробуй.

Встрепанный лягушонок шмыгнул носом и поднял игрушку, целясь в ряд картонок, воткнутых в раскаленный песок. На планете стояла такая жара, что в комбинезоне ходить, какими бы терморегулирующими характеристиками он не обладал, было натуральной пыткой. Поэтому Алиса щеголяла в одной широкой футболке Первого, легко сыгравшей роль короткого платьица. Ворот одежки правда был чересчур большим и футболка все норовила сползти с одного плеча, что придавало малышке потешный вид.

Алиса прищурилась от яркого солнца, и нажала на курок. Бластер, (а это был все-таки бластер), был для ее руки тяжеловат, но заклиненный на самом низком заряде, ощутимо дернулся в детских руках и слабый красный луч лазера уклюнул песок в стороне от крайней правой картонки. В пятый раз…

– Мимо, – резюмировал я. – Третий! Хорош прохлаждаться!

Фиксианец, лежащий на песке под крылом корабля, в теньке наслаждаясь жарким песком и дуновением пустынного ветра, приподнялся, недовольно обернувшись к нам.

– У меня есть имя, – сухо заявил он.

Ишь, недовольный! Я усмехнулся, подымаясь.

– Займись девчонкой. Поучи ее стрелять нормально, пока я в городок смотаюсь на разведку.

– Одному это неразумно, – не двигаясь с места, мрачно уронил Норн.

– Соскучился по обществу? – насмешливо поднял бровь, ни разу не поверив в его волнение за мою шкурку. Впрочем, фиолетовые глазищи без всякой эмпатии красноречиво говорили, что провались я к недрам – он не расстроится.

– … множество пиратов, что будут просто счастливы прищучить фиксианца, – продолжил я. – Твой народ здорово потоптался по гордости свободного братства. Сиди уж здесь, и присматривай за Алиской. А то потеряется или зубастика пустынного найдет.

– Это пустыня, – напомнил фиксианец, пропустив мимо ушей всю мою говорильню. – Здесь негде заблудиться, и опасной фауны здесь нет.

– Ты недооцениваешь этого ребенка, – хмыкнул я. – В последний раз оказавшись на пустынной планете, она влезла в почтовую ракету, улетела на ней в пустыню и открыла затерянный в пустынных дюнах Марса памятник каких-то тютей…

– Тутексов! – тут же поправила меня Алиса. – Мне тогда пять было! А ты откуда знаешь?!

– Оттуда, – туманно ответил я. И, подумав, решился на ложь: – Я давно за тобой приглядываю. За тобой, и за Селезневыми.

Я прямо таки видел, как заработали шестеренки в этой светловолосой головке.

– Почему? – подозрительно спросила она.

– А почему я по-твоему оказался на Медузе? – я взял собранный рюкзак и закинул его в катер. – Из-за тебя, детка. Я думал этот профессор, безобидный космозоолог, будет смирно сидеть на Земле, а он потащился в дальний космос да еще прихватил с собой тебя.

– Мама уехала в командировку на Марс, – напряженно сказала Алиса, неотступно следуя за мной. – Поэтому папа и взял меня с собой! А то бы он ни за что бы меня не взял!

– Да что ты? – сказал я, садясь в катер. – Он подверг тебя опасности. Пристрелить бы его, но я ему все же должен. Как-никак восемь лет мою дочь воспитывал.

Алиса уронила бластер, потрясенно уставившись на меня.

– Никогда не бросай оружие, – наставительно сказал я. – Ты думала, почему на него не похожа?

Я поднял катер в воздух, не дожидаясь ответа.

– Ты врешь!! – отчаянно выкрикнула Алиса. – Это неправда!!

– Ты уверена? – я развернул катер, беря направление на городок пиратов. – Норн, даже не думай искать, где я припрятал оружие!

И с этими словами, отправился в путь.

Алиса швырнула мне вслед сломанный мной бластер, который, конечно же, не долетел и упал в песок. А потом плюхнулась на песок и разревелась. Впрочем, к ней уже подошел Норн и я был уверен, что он придумает чем ее утешить. Но зерно сомнений я уже посеял.

**************************

Маера пустынная планета, удивительно схожая по ландшафту с Марсом и Сахарой. И пустынные бури здесь были не редкостью. По пути мне встретились множество рассекателей – острые огромные в высоту искусственные зубья, расположенные в шахматном порядке. Они должны стать прекрасной преградой на пути пустынных ветров и бурь, не давая в полную силу обрушиваться на город пиратов впереди.

Город был небольшим. Километров на десять полосой, в километре да вдоль побережья. В ширину он не превышал трех километров. Здесь жили пираты, работорговцы, ушедшие на покой мерзавцы всех мастей. Дома самые разные по форме – отпечатанные на строительном принтере из прессованного песка приземистые полуюрты, пластиковые модули, вырубленные и вырезанные в песчаных скалах каменные же дома. Были и башни, странной извилистой формы.

В стороне от города было подобие космопорта, но это был не единственный крупный объект местной инфраструктуры. Я видел крупный завод, производящий топливо для кораблей, очистительную станцию, расположенная на высоченных сваях в соленом океане… три объекта обеспечивающие жизнь и популярность Маеры среди космического сброда. Здесь царили свои законы, неписанные правила, и была даже своя полиция нравов.

Пролетая на невысокой скорости над городом, я пытался оценить перспективы, скрытые в нем. Как говорится, не хлебом единым… народ требует и зрелища. Очень скоро я достиг развлекательного сегмента и, оставив катер, на своих двоих отправился дальше.

Где лучше всего проводить разведку?

Там, где можно выпить пойла в любое время суток…

**************************

Журн привычно плеснул в стакан галвиски, подсевшему к стойке пирату. Первый бесплатный, второй – плати… засада в том, что галвиски нельзя выпить мало. Всегда требуется больше, намного больше… но пират, человек, только кивнул ему, не спеша опрокинуть в глотку дармовщину.

– Эй, осьминог, рожа твоя поганая, плесни еще! – загомонили слева, и ксенос равнодушно отвернулся от пирата к другим посетителям. – Че ты плещешь?! Давай по полной! Закон – первый галвиски бесплатно по честнаку! Ты че, нас не уважаешь?!

Черноволосый, подсевший ранее, чуть слышно хмыкнул.

Ничего в мире не меняется…

Взяв стакан, чуть отхлебнул, разворачиваясь к зале и внимательно оглядывая все обозримое глазу пространство и посетителей. Слева игорные столы… там, танцуют на помосте шлюхи-рабыни. Там в круге кажись дерутся на деньги… а вон там толпа, сгрудилась рядом с большим экраном головизора, проецирующим видео каких-то гонок на флипах... куда направится? А пойдем-ка к гонкам. За рулеткой казино никогда не везло. На выпить деньжат от наследства Первого хватит, а вот на серьезную игру или ставку навряд.

Решено – сделано.

– Куда?! Заворачивай, сучий потрох!!... Дави его! … подрезал, а?! Давай, ну!! – сброд у головизора был всецело поглощен зрелищем.

Черноволосый живо влился в компанию, так что скоро никто бы уже не смог бы сказать, когда именно тот явился. Он метко и так скабрезно проходился по манере летунов, что болельщики то и дело начинали ржать и подхватывать его слова.

– Не, ну ты видел, а? – икая, говорил старый ушан-пират, после гонок усевшись с новым знакомцем за столик в нише. – Позорище! Влететь в скалу! Так продуть гонку! Даже подрезать с толком не могут!

– Да уж, летуны. Ребенок и то бы лучше отлетал, – поддакнул черноволосый. – Выпьем? Эй! Налейте-ка нам по полной!

– Да! Журн, не жмоться, дай-ка нам нормально подзаправится топливом! Тащи доброго старого галовиски! Эх, подсел я на вашу людскую отраву… хороша!

– Водка получше будет, – возразил пират. – Но что ж хорошего знакомца не угостить? Но слабоваты у вас тут гонки… я думал на Маере умеют развлечься по полной.

– Тык это… раньше-то гонки ого-го были! Вот прилетел бы ты на Маеру в прошлый сезон… сам бы увидел! А щас? Э! Сивый Жаб такого пилота имел! Всех на раз делал! Да он на нем такие бабки делал!

– А потом что? – пират подлил из выставленной Журном бутыли ушану. Главное, вслух не сморозить про уши… у людей вообще дурная манера обзывать смешными обидными прозвищами другие галактические расы. Уж сколько неприятностей из-за этого имели. Вот ушанов так категорически называть было нельзя… пристрелят. Особенно здесь. Даже этот старик…

– Дык, пристрелили его… – махнул лапкой ушан, вильнув синхронно ушами-воронками. – сам Сивый Жаб и пристрелил! Еще орал! Мол, я тебя не для того купил, чтобы ты тут мне наглел. Надоел! Думал небось, слышь… что на раз себе другого раба купит… что летать не хуже будет. А ему вот!

Ушан по человечески показал черноволосому худосочный кукиш.

– Выкуси! Как говорится! Кого не возьмет, а непруха! Этот вот! Об скалу угробился! – ушан скабрезно пьяненько захихикал.

– Хм-м… значит, ему опять пилота искать? – сделал правильный вывод пират. – Я бы ему кое-кого бы продал… есть у меня пилот. При дележке достался… За такого целый космический корабль, причем новый отдать можно.

– Да ну! – не поверил байке пирата ушан. – А ты предложи Сивому! Хи-хи… может, купит! Корабль может и не даст, а деньжат отсыплет сполна! Гонки он страсть как любит!

Черноволосый вновь подлил ушану.

– Да где ж его найти? И говорить со мной не станет.

– А ты… это… хлюп!.. с Журном перетри… – ушан пьяненько растянул губы в ухмылке. – Он все знает… и всех!

– Вот спасибо! Допивай, друг! – ушан радостно подхватил предложенную бутыль с галовиски и с шумом выхлестал ее подчистую.

После чего с блаженной ухмылкой стек под стол, отрубившись.

Черноволосый встал из-за стола и пошел к стойке с Журном.

– Ты же слышал наш базар? – негромко спросил он, дождавшись, когда осьминог подплывет ближе на своих щупальцах. Тот согласно мигнул дюжиной глаз.

– Поможешь? Сивый и тебе отсыплет…

 – Мрждри, – осьминог, перебирая щупальцами, отплыл в сторонку.

**************************

Твою же… да они издеваются!

Словив челюсть на подлете, посадил катер и выпрыгнув на песок, направился к сидевшим рядком на дюне Третьему и Алисе.

– И как это понимать? – прошипел я, нависнув над ними.

У Алисы хотя бы лицо стало виноватым, а вот Третий с абсолютно возмутительным спокойствием уточнил:

– Что именно?

– Это! – я ткнул пальцем в заднюю часть корабля… вернее в то, что от него осталось.

Хвост космического корабля был развален подчистую, и от него валил черный дым.

– Ты сам заминировал тот ящик, – возмутительно спокойно отвечал мне фиксианец.

– Ты… – я проглотил ругательства и глубоко вздохнул, беря себя в руки. – И кто его нашел?

– Я, – не моргнув глазом, «признался» Третий.

– Угу! – поверил я, уставившись на втянувшую головенку в плечи Алису. – Считай, я поверил. Не умеешь врать, не берись. Полез бы ты, враз бы понял, где собака зарыта. Как быстро драпал, ее под мышку подхватив? Впрочем, не отвечай. И да, оружие я не там спрятал.

Третий подозрительно уставился на меня.

– Тогда зачем? – он взглянул на развороченный хвост корабля.

– Затем, – едко ответил. – Алиса, запомни, хочешь что-то спрятать – прячь туда, где в здравом уме никто прятать не станет. Понятно?

– И где же? – как-то подозрительно насмешливо спросил Норн.

– Гальюн, – одно единственное слово, но надо было видеть, как вытянулась морда фиксианца.

– Ты… ты… что?! – наконец выговорил он.

Нет, ну любо дорого на него смотреть!

– Когда пуля летит, она не пахнет, – довольно возвестил я, налюбовавшись его рожей. – Подъем! Есть работенка. Зато корабль будет задарма!

– И у кого ты решил его украсть на сей раз? – не воодушевился Третий.

– Обижаешь, все будет честно! – заверил я. – Давай, вставай! Алиска, остаешься одна. И смотри у меня… гальюн – это святое! У Третьего спроси!

Норн крайне выразительно взглянул на меня, вставая.

– И что ты собираешься делать? У тебя есть план? В городе слишком много глаз, а у меня нет оружия.

– Оно тебе не понадобиться, – легко ответил я. – Достаточно будет просто тряпки на плечи.

И зря он мне не верит.

*************************

Знал бы я, как устроена паранджа, нацепил бы на Третьего. Плечи и лишние руки прикрыть не проблема. Дырка в пледе и вот вам пончо, прекрасно маскирующее конечности, не предусмотренные для большинства рас в галактике.

Но вместо импровизированного пончо сошла обычная черная пленка, из которого я легко соорудил плащ-дождевик с глубоким таким капюшоном. Все-таки барахла на развороченном корабле Верховцева было дофига.

– Ты наконец скажешь, что ты задумал? – чем дальше, тем больше Норн что-то подозревал. Правильно делает, но не вовремя.

– Гонки, – спокойно сказал я, замечая цель впереди. – Одному типчику очень нужен пилот. Хороший пилот. Можно сказать, самый лучший в галактике.

– Ты ужасен, – критично заметил фиксианец, а потом наконец сообразил: – Я?! Ты с ума сошел?!

Я хлопнул по кнопке зависа, резко разворачиваясь к нему.

– Слушай, верь мне! Я хочу убраться с этой планетки, как можно скорее. Я не для того тебя тащил, чтобы слить при первой возможности. Так что… просто поверь. Повернись спиной. Ну же!

Норн долго посмотрел на меня, но выбора было маловато.

Он неохотно подчинился и замер, почувствовав, как в спину ткнулось твердое дуло.

– Руки назад. Живо. Я не шучу.

– Ублюдок, – выдохнул фиксианец, в то время как я живо нацепил на его руки наручники.

– Извини, малыш… без обид. Но мне очень нужен корабль.

Я толкнул его назад на сидение, насмешливо показав вместо бластера узкий фонарик. Тот зло сверкнул глазами.

– Просто подыгрывай, и не кипиши, – посоветовал я, направляя катер к башне в центре городка.

Через пару минут я подрулил к башне из слоновой кости… ну, вернее из песка. Здесь вообще основной строительный материал прессованный песок, склеенный между собой. Меня уже ждали и посадная площадка призывно было освещена. Посадив катер, я вытащил за шкирку Третьего, а ко мне уже подошли.

– Ты Стоун? – задал тупейший вопрос альянец, в то время как за его спиной замерли два автомота человеческой модификации.

И почему здесь киборгов выпускают исключительно с телами людей Земли?

Расисты, как пить дать!

– Собственной персоной, – согласился я. – У меня товар, у вас купец…

– Он не любит шуток, – негромко сказал альянец. – Вздумаешь обмануть…

– Я чту пиратский кодекс, – возразил я. – Надеюсь, что и вы его чтите. Уважаемый… Анелэин… или как за спиной говорят, – без обид! – Сивый Жаб?

Альянец жестко прищурил глаза.

– У меня нет обыкновения убивать интересных зверушек, – сказал он. – Ты сказал, у тебя есть то, что меня заинтересует. Что подарит мне победу. Смелое заявление. Многие приходили, но не все уходили. Но никто не называл меня лжецом. Кого ты привел? И с чего взял, что он мне нужен?

Он посмотрел прямо на стоящего рядом со мной вздрогнувшего фиксианца. Я вовремя перехватил его и швырнул перед Сивым на колени.

– Нужен. Хозяин гонок должен иметь самое лучшее, я прав? – улыбнулся я. – Иначе, кто станет его уважать? Вам нужен пилот. Лучший из лучших. Кто сможет поднять в воздух любое корыто и привести его к победе. А мне… нужен корабль.

– Не сильно большую цену ты хочешь за… это? – Анелэин небрежно махнул рукой в сторону стоящего перед ним на коленях фиксианца, которого скрывал плащ из пленки.

– Нет, в самый раз, – уверил я. – И вы тот, кто сможет удержать в руках легенду… а мои обстоятельства таковы, что нет. Хоть это и законная моя добыча, я уступлю его вам. Вы слишком высоко взлетели, и вы скорее заплатите, чем станете отбирать чужое.

– Хм-м… мне нравится твоя манера говорить, – пиратский капитан, отошедший от дел, поощрительно кивнул мне. – Хорошо. Если это… будет того стоить… ты получишь любой корабль, с моих доков. Кроме Фрегата. Это устроит?

– Более чем, – согласился я. – Я предлагаю вам к продаже…

Фиксианец отчаянно вздрогнул, и замер перед нами.

–… Третьего капитана.

Я сдернул с головы фиксианца капюшон и он поднял полные ненависти глаза на меня. Но я смотрел на альянца.

– Не может быть… – проговорил тот и жесткая, злая улыбка расцвела на его губах.

– Вас устраивает мой товар? – громко спросил я.

– Ублюдок! – выдохнул фиксианец. – Верить тебе?!

Я ударил его по голове бластером плашмя, так что он упал.

– Эти светлые… такие наивные! – вздохнул я деланно.

Альянец щелкнул пальцами и указал автомотам на с трудом приподнявшегося фиксианца.

– Взять, – приказал он. – В камеру. И следить в оба…

Я приставил бластер к голове Норна.

– Я не получил плату, – напомнил я.

Альянец кивнул и демонстративно снял с себя бластер, бросив автомоту.

– Я лично покажу тебе свои доки. Выберешь любой из моих кораблей. Ты сделал мне слишком большой подарок, чтобы я предпочел тебя убить. Честь пирата.

– Честь пирата, – повторил я с невольным уважением.

Вот такие люди и нелюди были мне по душе. Слово и честь, достоинство и самоуважение… такие не опустятся, чтобы насиловать детей или беременных женщин. Не станут заниматься уделом падальщиков и торговать рабами. Купить, да… но не более того.

Я с уважением поклонился пирату, убрав бластер и отступая в сторону. Автомоты, чеканя шаг, подошли и схватили Норна, потащив его прочь.

– Будь ты проклят! – выкрикнул мне Норн. – Я поверил тебе, ублюдок!!

Я с открытой жалостью посмотрел ему вслед, и повернулся к альянцу.

– Жалеешь? – спросил тот, усмехнувшись.

– Светлого всегда жаль, – пожал я плечами. – Но такие без присмотра не выживают. У вас он будет под контролем.

– Это верно, – медленно кивнул пират, соглашаясь. – Идем, Стоун. Подберешь себе корабль. Но знаешь… он предпочел бы смерть.

Странное все же имя…

… тугие струи дождя хлестали из плотного покрывала серо-стальных облаков. Черно-синие волны океана, крупными волнами вспучивались вверх, перекатываясь буграми. И везде, везде была лишь вода…

Плотный слой туч пронзил нос космического корабля, схожего острыми крыльями с птицей, и проносясь на скорости над темным бушующим океаном.

– Ну и погодка здесь! – заметил Ким. – Буран, летим к заправке?

– Да. Он должен был здесь побывать. Иначе топлива ему бы не хватило и на пару дней.

– Повезло, что ты Эверест не забрал, – хмыкнул Ким, направляя корабль по введенным координатам.

«Эверест» открытым на Медузе Всеволод бы и не оставил… а чужой гражданский, хлипкий кораблик... им и пират бы побрезговал. А вышло наоборот. Первый сжал губы, злясь про себя и на себя.

– Нам тоже подзаправиться надо, – между тем сказал Ким, упорно не замечая угрюмости друга. – Хорошо, что у меня на корпусе корабля название отвалилось. Ничего не поймешь. «С», «я» и «ай».

Буран молчал, смотря в иллюминатор перед собой.

– Меня по лицу узнают, – вновь заговорил Ким. – И тебя тоже. Не хотелось бы, пока не разузнаем все…

– Вот Селезнев и будет капитаном, – холодно ответил Всеволод. – Его никто не опознает. А мы будем в скафандрах и в затемненных шлемах.

Ким покосился на него. Такое состояние друга его тревожило. В молодости после Академии они летали вместе, всей своей пятеркой… правда потом, остались лишь они – Первый, Второй да Третий. Их друзья погибли. Потом получилось обзавестись своими кораблями. Еще радовались, три корабля! Их силы возросли. Но корабли их и разделили. Командование стало давать им одиночные задания. Третьего и вовсе отправили с разведмиссией в другую Галактику. Деталей ни Ким, ни Всеволод не знали, но в разведку редко отправляют одного. Всегда должен быть кто-то страхующий. А вот для диверсии… да даже для диверсии! Или шпионажа?

Почему Норн улетел один?

Ответ мог дать только он сам. А поговорить у них так и не вышло. И выйдет ли?

Еще и Буран мрачнее тучи. Третий бы враз его на чистую воду вывел. Пошумел бы да успокоился. А вот Ким вечно что-то не то говорил. Норн был тем самым звеном цепи, что объединял два крайних. Хотелось вспомнить старый патрульный кораблик после академки, и чтобы оглянуться и увидеть друзей. Норна прежде всего. Тэй и Марка. Жаль, прошлого не вернуть.

Да даже если и вернуть… Тэй бы погибла все одно. Потому как иначе погибло бы намного больше жизней. Ну, а Марк… его соперник был ближе всего, чтобы ей помочь.

Ему тридцать семь лет. Семнадцать лет прошло… семнадцать!

– У вас есть защитные костюмы? – голос Селезнева был так не к месту, что Ким чуть было не вздрогнул.

Буран упорно смотрел в иллюминатор, не замечая Игоря. Вот что он творит? У человека дочь похитили! Второй поспешил оглянуться на профессора.

– Скафандры есть, – ответил он ему.

– А респираторы? Какой модели? – уточнил Селезнев, подходя.

Ким удивленно поднял брови, и Буран наконец соизволил тоже отмереть, переглянувшись с другом.

– Есть. Военного образца, – сказал Ким. – А они нужны?

Профессор поправил очки, хмурясь.

– Вполне возможно, – уклончиво сказал он. – Жаль, что кабины химочистки нет.

– Профессор, вы к чему ведете? – жестко подобрался Буран.

Селезнев переложил планшет из под одной под мышки в другую.

– Несколько лет назад, была вспышка вирусной чумы, – негромко сказал он. – Зоолог я по второй специальности, а микробиология и вирусология основная моя работа. Я работал с зараженными…

– Профессор? Короче можете? – не выдержал Ким, понимая, что друг рядом сейчас взорвется.

Не любил Сева на миссиях гражданских на борту…

– Вирус пришел в обитаемый сектор из дальнего космоса. И причина заражения была икра океанских млекопитающих, родом с данной планеты.

Ким осознал сказанное.

– Интересное совпадение, – пробормотал он.

– Ввоз и экспорт запретили. Данный вид продукции не поступал уже два года, – продолжил профессор, хмурясь. – Новой информации о планете у меня нет. И…

– Договаривайте! – приказал Буран.

Профессор протарабанил пальцами по планшету, отведя взгляд.

– Доказательства признали сомнительными, но я уверен в том, что данный вирус был искусственного происхождения. Более того он был химерный, который мы с нашим уровнем научных достижений синтезировать не можем. Даже ученые Фикса были бессильны. Нам удалось лишь создать условия, чтобы он не распространился дальше. Но все заболевшие умерли.

В рубке корабля встала тишина.

– А заправиться нам надо… – тихо сказал Ким. – Сев, пожалуй, я попробую связаться по координатам с заправочной платформой.

– Профессор, – Буран явно подбирал слова. – Игорь… это же не все? Верно?

Тот молча, долго посмотрел на него.

– Все заболевшие были фиксианами и людьми с Земли и Марса. Восемьдесят на двадцать. Другие расы вирус не затронул. Как только это стало очевидно… с умирающими работали только врачи с других планет.

***************************

С платформы никто не отвечал. Бомбардировка запросами по гравиволне ничего не дала.

Она была прямо перед ними и с высоты казалась заброшенной. Ким активировал высокоточный теплосканер. Результаты были неоднозначны.

– Что-то там есть, но что именно, неизвестно, – мрачно сообщил он. – Сажусь.

Корабль сделал круг и мягко зашел на посадку, аккуратно сев на круг платформы в самом центре. Несколько минут никто из них не двигался, напряженно всматриваясь в вид за иллюминатором. Хлещущий дождь, пустая заброшенная платформа… одна единственная включенная лампа над базой заправки. Над всем обширным комплексом платформы, к которой прилетали на заправку космические корабли пиратов, и подплывали рыбацкие шхуны-деревни, чтобы сдать груз, царила мертвая заброшенность.

– Выходим, – Буран отцепил ремни и встал.

– Я пойду с вами, – тут же сказал Селезнев.

– Профе… Игорь, лучше останьтесь здесь, – сухо попросил Буран.

– Я ученый, – напомнил Игорь. – Вы не увидите опасность там, где увижу я…

– Послушайте… – Буран был готов взорваться, но Селезнев продолжил упрямо:

– Как я не увижу ее там, где вы.

Ким хмыкнул.

– Он прав, – проговорил он. – Стрелять умеешь?

– Умею, – подтвердил ученый, расслабляя плечи.

Всеволод дернул уголком рта.

– Хорошо. Страхуй его.

И решительно направился к трюму мимо Селезнева.

– Я настолько явная обуза? – негромко спросил Игорь Кима.

Тот качнул головой.

– Не принимай на свой счет. Но с гражданскими нам не очень везло… двое наших друзей погибли. Просто постарайся… не паниковать, ладно?

– Вы не доили альмаринского паука, – чуть усмехнулся зоолог.

Ким предпочел промолчать. Лишь по-дружески хлопнул по плечу и кивком головы позвал за собой.

***************************

Первые труп они увидели, как только с трудом выбили дверь заправочной базы. Распухший серо-зеленый со сгнившими ногтями на шестипалых руках. Шипастая голова… и явно разодранная кем-то глотка. Голова висела на остатках гнилой кожи и плоти.

– По внешним параметрам аль-катр, – прозвучал на общей волне голос профессора. Абсолютно спокоен. – Не человек и не фиксианин.

– Идем дальше, – глухо приказал Буран, уверенно держа в руках бластер.

Может быть, хоть кто-то выжил вопреки всему?

Через час этой надежды у них не осталось. Почти в каждом коридоре зданий, во внутренних помещениях базы, в которые они входили, их поджидали следы смерти. Пятна склизкой крови, которая не высохла в вечно влажном воздухе, а просто загустела. Трупы… трупы… чем дальше тем становилось все более жутко. Капитаны повидали многое, но вот этот могильный склеп поразил даже их. И все же…

«Ким, что думаешь?»

«Мне Академия выражаться не дает», – мрачно «пошутил» тот. – «Профессор?»

«Нет трупов людей и фиксиан», – прозвучал голос Игоря. – «Люди должны были погибнуть первыми».

«А жителю Фикса здесь делать нечего», – проговорил Ким.

Они вошли в большую комнату, где была порушена и опрокинута мебель. И тут над их головами послышался гулкий перестук. Будто кто-то стремительно пробежал по железной узкой трубе над их головами. Мужчины слажено встали спина к спине, подняв бластеры вверх.

Тяжелые мгновения… тишина.

«Буран?»

«Уходим к заправочным автомата…»

Всеволод не договорил, а профессор резко развернулся и пальнул над его головой в трубу на максимальном заряде. Лишь какое-то чутье остановило Кима от того, чтобы выбить оружие из рук мужчины.

ИЭЭЭууу!! – странный пробирающий до костей звук… который отозвался со всех сторон эхом.

«Уходим! Живо! Ходу, ходу!» – кто именно это произнес было неясно.

Их окружали. Буран метнулся к окну и двумя выстрелами расколол суперпрочное стекло, выбивая осколки локтем. Второй этаж… платформа внизу мокрая, грязная от водорослей и усеяна мусором.

«Вперед!»

Сработали по старом порядку. Ким, с его лучшей реакцией, остался прикрывать, а Буран спрыгнул вниз.

«Игорь! Прыгайте! Это приказ!» – велел Ким.

Дробный перестук незнамо чего приближался вместе с воем. Одним слитным движением профессор вспрыгнул на узкий подоконник. Ким краем сознания порадовался, что в кое-то веки гражданский норма… и тут чьи-то руки обхватили сзади, вздергивая с пола. Рефлексы, вбитые годами, даже после четырех лет в плену никуда не делись. Тело рванулось из захвата, утекая из рук врага. Он успел развернуться, увидеть за спиной лишь Игоря… а в следующий миг дверь за спиной с грохотом распахнулась.

«КИМ!!» – по связи ударил голос Бурана.

Время растянулось в патоку… замерло растянулось в бесконечность… рука Игоря схватила его, бросив на плечо. А потом Селезнев вспрыгнул на подоконник, оттолкнулся и вспрыгнул вниз. И все же Ким успел увидеть тень того, кто был за ними…

Разочарованный вой ударил в воздух.

Жесткий толчок, и Кима вскидывают с плеча.

Буран уже стреляет в окно, из которого они только выпрыгнули.

«БЕГОМ!!»

Трое людей мчатся по платформе к кораблю.

«Автоматы слева! Заправка пять минут, продержимся?!» – на бегу кричит Ким. – «Не улететь!»

Времени сказать, что топливо у «Чайки» на исходе нет, но друг итак знает это.

«Сделаю!» – долговязый даже в скафандре, профессор, державшийся наравне с ними, военными, слитным движением разворачивается, опускаясь и подхватывая с платформы длинный металлический скрученный провод и не замедлившись даже на миг, бросается назад.

«ТВОЮ МАТЬ!» – рык Бурана.

Ким проглатывает рвущийся с языка от адреналина ругань, и ускоряется. Какого черта, они сразу не заправились?! Ах да, а вдруг кто живой и что скажет?! Нашли «живых»!! На злости почти долетел до автомата, в секунду взбежал по ступеням, а руки уже тянулись к пульту, включая подъездной механизм и направляя высокий автомат к люку.

За спиной воздух под дождем разрезают выстрелы из бластера Бурана. Он не оглядывается. Нет времени! Автомат наполовину полон, и этого достаточно чтобы долететь до относительно надежного места. Шланг начинает подавать топливо в бак, а он, кусая губы, все же оглядывается, перехватывая бластер.

В пятнадцати метрах от него Буран непрерывно стреляет по скользящим склизким многоножкам, что волной натекают на серый вихрь. Воздух бьет визг и вой существ, и гудение с невероятной силой и быстротой раскручиваемый вокруг профессора провода. То одно, то другое существо попадало под его жалящий конец и отбрасывалось перебитым комком в сторону. Длины провода почти хватало перекрыть подходы к кораблю со стороны базы. Почти… потому как некоторые из многоножек все же прорывались и их срезали выстрелы Бурана.

Две минуты…

Три…

Почти четыре…

Пять!

Ким закрыл люк и слетел с автомата, бросаясь к трапу, и по комму открывая его. Как же медленно! Быстрее же!! Он долетает до трапа, и по связи кричит Первому:

«СТРАХУЮ!!» – на космолингве слово сжимается до трех звуков. – «ИГОРЬ! НАЗАД!!»

Первым добегает Буран. Он бежит на предельной скорости, в то время как Ким прицельно бьет по тварям за его спиной. Но Игорь?!

«Ким! Столб на крыше! Режем!» – уточнять не приходится.

Под двумя лучами бластеров толстый ствол вышки, полой трубы в метр толщиной падает с грохотом вниз на бросившихся назад тварей. Серый вихрь мгновенно останавливается, и Игорь бросается назад, к ним. Ким и Буран отстреливают многоножек, рванувших вновь вперед, перепрыгивая через трубу…

Успеет ли?!

Нет…

Одна из тварей уворачивается из-под луча бластера и в прыжке опускается на спину бегущего, бросая на асфальт платформы. Тварь оплетает тело длинным туловищем и бьется под тугими струями дождя, сжимая в кольца. Волосы встают дыбом. По связи раздается хриплое дыхание, вот-вот грозя захлебнувшимся криком. Шансов нет…

«В корабль» – кто это сказал?

Они пятясь подымаются по трапу, уже без надежды продолжая стрельбу. Разум холодно отчитывает шаги и руки начинают опускать бластер…

В этот миг раздается короткий вскрик, и многоножка вдруг отпускает человека под собой, безжизненно содрогаясь в последних судорогах. Профессор, покачнувшись, встает и, спотыкаясь, бежит к кораблю. Всеволод бросается навстречу и почти втаскивает его по трапу. Ким бьет рукой по сенсорной панели, закрывая шлюз и трап.

Трое почти падают на пол корабля. Профессор хрипло дышит и у него носом идет кровь, когда он открывает шлем. Ким механически-отстраненно замечает и другие повреждения на скафандре. Он порван во множестве мест… хотя ткань военная, и ее даже лазером разрезать трудно.

Буран вдруг хватает Игоря за шиворот и рычит ему в лицо:

– ТЫ!! ЧТО ТАКОЕ?!

***************************

– Человек на такое не способен.

– Просто человек, – соглашается Игорь, усмехаясь разбитыми губами. – Я зоолог.

– Хватит врать! – Буран бьет кулаком по стене, в бешенстве разворачиваясь.

– А ты слушать будешь? – говорит профессор, морщась и стягивая с себя порванный скафандр.

Ким стоит и смотрит на обоих, напряженно наблюдая.

– Так говори! Правду!

– Правду… люди умирали. У меня на глазах. Люди, фиксиане… а я ничего не мог. Абсолютно. Руководство решило закрыть карантины. Оставить за заблокированными отсеками больницы умирающих. Бросить. А я не мог… понимаешь?! Друг… и мой учитель… там была девочка, чуть старше Алисы… Я не мог. Я решил обмануть вирус. Что я не человек. Намешать и влить себе в костный мозг ДНК нескольких рас… иммунная система должна быть огнем полыхнуть. Выжечь чуждое. Таким был расчет.

Профессор замолчал. Кривясь, он снял с себя водолазку и Ким с Бураном увидели багровый синяк-кровоподтек на всю спину.

– Гражданские… – прошипел Буран, раздраженно выходя прочь из медблока.

Ким посмотрел ему вслед и остался. Вместо этого отобрал у Игоря вытащенные из аптечки микроуколы. Поорать друг на друга можно после.

– Ребра хоть целы? – сухо спросил только.

– Кажется, одно треснуло… ерунда, – хмыкнул проф.

Замолчали. Три укола. Мазь и повязка.

– У тебя получилось? Тогда? – спросил Ким.

– Да. Я не заболел. А иммунка все сожгла… только помочь им я не успел.
Ким дружески пожал его плечо. Он знал, каково терять друзей.
**********************************

– Я предлагаю вам к продаже… – голос прервался, а затем продолжил: – … Третьего капитана!

Алиса быстро закрыла ладошкой рот. Забраться в катер тайком, и спрятаться за сидениями сзади было достаточно легко. Главное было покрутиться рядом с пиратом, пока он не рявкнул «Брысь, юнга!», а затем, демонстративно надувшись, направиться в развороченный, пропахший дымом и чем-то гарклым корабль. Пират тут же про нее забыл, а ей только того и было надо. Он уже привык, что она его слушается. Глупый пират.

Девочка боялась только одного, забираясь в катер. А вдруг Норн ее выдаст?! Алиса сидела за сиденьями, тихо-тихо и почти не дышала, ловя каждое слово пирата и капитана. Норн все пытался вызнать, куда они летят и что задумал Серый Волк. Зачем он это делал? Его вопросы только злили пирата и тот все же разозлился! В щелку ей было видно, как он защелкнул на руках Норна наручники, а потом толкнул его на сидение. Теперь Алиса ничего не могла видеть, только слышать. Но потом Норн чуть отодвинулся от щелки и… девочка вначале не поняла, что он делает? Одна из ладоней то сжималась в кулак, то показывала два пальца, то… бумага!

Тут-то Алиса и поняла, что Норн распрекрасно знает, что она позади, здесь, и специально отвлекает пирата, чтобы тот о ней не вспомнил! Почему-то стало немного совестно… и она смущенно шмыгнула носом. Кончиками пальцев дотронулась до ладони Норна и он аккуратно придержал ее пальчики, а потом отпустил.

Знал! И не выдал!

И вот теперь… теперь Серый Волк его продал!!

Другому пирату! Жабе!

Ух, как же Алиса рассердилась! Были бы здесь капитаны и ее папа! Они бы ему показали!

Но была только Алиса. И ей надо спасти Третьего капитана!

Когда пираты вместе вошли в башню, девочка осторожно выбралась из катера и направилась им вслед. За пояском грозно блестел оголенный ножичек.

*****************************

… в который раз убеждаюсь в правоте своего деда – детей надо драть! Не на каждый чих, не для профилактики или там для радости душевной. А по серьезному делу. Чтобы знали, как может прилететь за свою дурь и убежденность «что хочу, то делаю!».

Будь я отцом Алисы, то не преминул бы воспользоваться уроками деда. Выдрал бы!

Но мне вовсе не надо, чтобы девчонка росла тихой послушной мышкой на пиратском корабле. По книгам она была прирожденным диверсантом. Таких учить осторожности, только портить. Когда она залезла в катер? Не видел. Но влезла… и этот ее прикрыл. Ведь сразу ее почувствовал… хм... значит так, да? Хорошо, что я предусмотрел это в управлении чипами в их тельцах.

Усмехаясь про себя, следовал за одним из самых известных пиратов космоса, поддерживая в меру своего воспитания учтивую беседу. И, кажется, снискал благосклонность Анелэина. Сивый Жаб был не хамлом в красном пиджаке с золотой цепью в два пальца толщиной. Он был Капитаном среди пиратов и пошлости не терпел. Попасть в его команду было сродни выигрышу в лотерею. Сдохнуть можно при любом, но альянец был удачлив как дьявол и не менее щедр. При этом на его корабле царила железная дисциплина, но только во время рейдов. Попойки, гонки, веселье, личный бордель… выслужишься, и кусок жирный получишь и лучшую шлюху на свой вкус. Или пленника(-цу). И калекам «на своей службе» он давал хорошие «отпускные». Прошлый Микки только мечтать мог о таком капитане.

Но такой простой парень не имел ценности ни на один галакт.

– … Не скрою, удивил. Продать мне Третьего капитана? Это при том, что жизнь каждого фиксианца я отдаю Предкам. Ты не мог этого не знать.

– Вы в сомнениях? – поднял я бровь.

– Я? Нет, – усмехнулся тот. – Этот тоже напитает кровью Алтарь, но… после того как я получу с него все, что смогу. Но умрет он достойно.

– Вы уважаете своих врагов, – я не скрывал своего уважения. Но не льстил.

– Но и убиваю при возможности, – спокойно ответил тот, цепко посмотрев на меня и кивнув своим мыслям. – Странно, что я ранее о тебе не слышал. Я бы взял тебя в команду.

– Лестно, – взвешивая слова, сказал я. – Но я в свое время связался не с тем, кем надо. И подмочил репутацию. Пришлось взять тайм-аут, чтобы понять чего я хочу, и куда двигаться. Я не командный игрок, капитан. Я одиночка. И терпеть рядом с собой смогу не всех. А служить кому-то… как-то не по-пиратски это, капитан.

– Не все говорят мне «нет», – кажется, ему стало смешно. – Значит, из одиночек? И с кем же ты связался, что разочаровался в службе?

– Не в службе, – возразил я сухо. – Просто поверил не тому… и не сошлись характерами. Это был Крыс…

– Так он жив, этот глист из дерьма?! – изумился альянец. – И дружок его?

– Нет. Дружок почил. Не без моей помощи, – «скромно» признался я.

– Пусть быстрей сгниет, – хмыкнул капитан. – Что же… в команду я тебя взять и впрямь не смогу. Не после Крыса. Служил-не служил, а летали вместе. Подбирать, уж извини, за неудачниками брезгую.

– Неудачник – мало беды. Он идиот, – раздраженно сказал я. – Захватить двух из Трех капитанов и так просрать все возможности.

Альянец в шоке встал и уставился на меня.

– Повтори, – негромко приказал он.

Я повторил. И со смаком поведал свою версию «истории».

Альянец явно боролся с желанием прочистить уши.

– Правильно ли я понял… вы заманили в ловушку двух капитанов? – тихо спросил он. – Смогли распилить корабль и вытащить фиксианское отродье… после чего тупо наложили замок на люк корабля Второго, а Третьего бросили за решетку? Для развлечения? А показать дружку его не додумались?!

– Вот тут мы с Крысом и разошлись, – с досадой сказал я. – Он просто решил его пытать. А потом приходить к «Чайке» и рассказывать об этом. Тот, понятное дело не верил. Мы чуть не поубивали друг друга. Ловить было нечего, а участвовать в этом фарсе? Плюнул и ушел. И он развлекался четыре года. А тут недавно явился… и я подумал, а почему мне не взять свою долю?

– И взял, – «догадался» альянец. – Большего бреда я не слышал. Да за публичную казнь двух капитанов он стал бы легендой среди пиратов.

Помолчал.

– И, правда, идиот.

– Видать просто тупо испугался мести, – пренебрежительно сказал я.

– Со стороны кого? – едко спросил пиратский капитан. – Содружества? Первого? Мелкую гниль они ловить только и могут! Да одиночек, вроде тебя. Если умен, лезь выше.

– Для этого мне и нужен корабль, – спокойно кивнул я.

– Проявишь себя, поддержу как Претендента, – твердо пообещал альянец. – Нам не хватает добрых пиратов. В доках есть «ласточка». Вместимость небольшая, до тридцатки, но хорошая обшивка, экранирование на уровне, защитное поле сильное, скорость и маневренность не хуже чем у легендарной «Чайки»…

В голосе капитана звучала гордость. Так могут иные расхвалить дочь на выданье.

– … по обе стороны плазмометы и торпедные установки. Их добывай сам. Устроит?

Пират-благотворитель?

– Щедро, – осторожно сказал я.

– Не отдал бы, – честно сказал капитан. – После моего фрегата, это лучший корабль в моих доках.

– Тогда почему? – прямо и в лоб.

– За Третьего, – и с усмешкой. – И за Крыса. Прибил бы сам, да не могу… кодекс не позволяет!

– А водить на поводке, как собачку? – уточнил я.

Альянец встал, и долго посмотрел на меня.

– И где ты такой был? – негромко спросил. – Я подумаю. А ты подумай о «Ласточке».

Фрегата само собой в доках не было. Висит где-нибудь на орбите скрытый экранированным щитом от радаров. А вот малые корабли в доках были как на подбор. Я только присвистнул. Да, капитан был богат и крайне щедр. Я рисковал, отдавая ему Третьего, но выгода… перевешивала во сто крат. Восемь малых кораблей и каждый годен как для смертельных боев, так и для не мене смертоносных гонок в атмосфере планеты. И «ласточку» я опознал сразу. Трудновато не узнать, когда на корпусе объемная гравировка этой птицы. Теперь точно беру… свое, родное… человеческое до скрипа.

– Кому как не человеку доверить эту птичку? – сказал с сожалением альянец. – Название менять будешь?

Шутит? Но в голосе скорее что-то вроде нежелания.

– Нет, – твердо сказал я. – Я благодарен и должен.

– Зря ты это сказал. Долги приходится отдавать. Значит, решено. Вот тебе корабль.

*************************

… Алиса слышала каждое слово пиратов. В большом ангаре, где стояли корабли пирата, было много укромных мест.

– … каждая из ваших птиц может победить с самым дрянным пилотом, – говорил Серый Волк.

– Такому я хороший корабль не доверю, – возразил его собеседник. – А вот Третьему.,, Он у меня летать будет…

У Алисы мороз прошел по коже от угрозы в голосе пирата.

– Пришла пора для больших гонок. Не просто полет, а настоящий бой с торпедами, плазмометными пушками. Угадаешь, какой ему дам?

Серый оглядел с высоты мостика корабли.

– Вон тот? – спросил, указывая на незаметный узкий корабль, намного меньший по размерам.

– У этого хорошая маневренность, но обшивка слабовата. Но с первого взгляда не понять.

– А защита?

– А поле выдержит достаточно долго массированный удар из пушек. А легкость обшивки и сильный двигатель, вытянут корабль вперед. Неплохой выбор. Посмотрим, как он полетает…

У Алисы сверкнули глаза.

Пираты распрощались и Серый направился к одному из кораблей. Крыша ангара над доками разошлась и корабль, легко вылетел прочь… провожая его взглядом, Алиса почувствовала страх. Она осталась одна… и тут же сердито сжала губки. Нет, не одна! здесь Третий! Его можно найти, а можно… спрятаться.

Что ж, она может прятаться на корабле, а еще можно тихо-незаметно «погулять». Может, она найдет, где держат капитана. Просто надо следить за ЭТИМ. И когда они убегут, она покажет, где здесь выход.

****************************

Маленькая фигурка со встрепанными светлыми волосенками и решительной мордашкой кралась по темному коридору, воинственно сжимая в руке блестящий ножик.

Альянец с весельем склонил голову, наблюдая за диверсантом в своем царстве.

– Нет, ну какая наглость… он мне еще один подарок оставил.

– Поймать? – живо спросил ответственный за камеры.

Альянец качнул головой, тонко улыбнувшись.

– Выключить камеры. Специально не ловить. Только если наш маленький шпион сам попадется…

– И тогда поймать! – подхватил подручный.

– И тогда… «потерять», – жестко отрезал капитан.

– Как? – опешил пират.

– А вот так… совсем эти беспризорники берега потеряли… за шкирку и за двери. Правильные маленькие пираты не попадаются… все ясно?

Ясно подручному не было.

Что за прихоть.

Капитан же думал, что в его жизни маловато веселья… а этот Стоун с его «подарочками» весьма интересен. К его удивлению, маленького шпиона не поймали ни в первые сутки, ни во вторые… ни даже через неделю.

«Камера», в которой оказался Норн, не имела ничего общего с той, что была на Медузе. Не клетка два на три метра, не голые пол и стены из сплошного камня… на полу ковер, в окна льется солнечный горячий свет. На стенах изящная монохронная мозаика, традиционная для Альяна. Комната уставлена мебелью. На низком столике ваза с фруктами.

И Норн не в кандалах.

И все же сбежать отсюда было также невозможно...

На Медузе было хуже некуда, здесь же, несмотря на роскошь, в которую его заключили, ему было не сильно лучше. Возможно, он предпочел бы очнутся вновь в плену у Крыса. Только не быть здесь. Серый как-то обмолвился, что Крыс был хреновым пиратом. По сравнению с альянцем это было правдой.

– Ты напрасно не ешь. Я не стал бы травить тебя.

Норн спокойно встретил взгляд врага.

– Ваш Алтарь не любит яда. Знаю.

Анелэин сел напротив, на диван и взял с вазы красный фрукт.

– Хорошо, что ты это понимаешь. Ты мало изменился, мальчик.

– Я давно не тот мальчик, – тихо сказал Норн. – В этот раз у вас не получится.

– Напугать тебя?! – Анелэин позволил себе холодный смех. – О, это было приятно! Тогда ты был так юн и наивен. И не умел защищаться.

Трудно защищаться, когда преподаватель Академии просит тебя остаться для некоторых вопросов. Когда ты уверен, что именно здесь и сейчас тебе не причинят вреда. Не нападет даже бывший смертельный враг твоего народа. А он нападает. И ты полностью парализован, но при этом чувствуешь каждое прикосновение. И наркотик, который вливают в горло. Когда разум перестает понимать, что реально, а что наркотический бред. Шепот, горячий и злой, многообещающий. Что было, что не было… но под кожей, глубоко внутри притаился страх, который с тех пор не изжить. Если бы Крыс знал… если бы хоть раз примерил Его маску… Норн сжал губы, отводя взгляд.

Что же… теперь он взрослее. И он знает, как выжечь чужое сознание, стремящееся подчинить себе и создать насильственную связь раба и господина. Правда, это работало лишь с эмпатами и менталами. Такими, как альянец и Серый. Но не против Крыса… или остальных.

– Я не стану повторять тот старый опыт, – голос врага был спокоен. – Это ни к чему. Я дам тебе возможность набраться сил, вновь летать, держать в руках штурвал… пусть тебя все увидят.

– Я не стану побеждать для тебя.

– Станешь. И выиграешь столько гонок, сколько я пожелаю. Семь. Семь гонок. А потом я убью тебя на Алтаре.

Норн молча смотрел на врага, что спокойно чистил в руках фрукт.

– А знаешь почему? Потому что я подарю жизнь семерым фиксианцам… после тебя. Кто попадет мне в руки.

– И их убьют твои приспешники? – процедил Норн.

– Нет. Я всегда держу свое слово. Жизнь – значит, жизнь.

– И какую участь ты им дашь взамен? – процедил Норн, понимая, что все одно согласится.

Даже рабство и плен с пытками лучше, чем просто смерть. Это шанс вернуться домой.

– Это будет зависеть не от меня, а от их новых хозяев. Всегда есть те, кто достоин награды. А от моей награды избавляться сразу мало кто решится…

– И чем это лучше?

– Не наглей. Будут умны – выживут. А на Алтаре под моим ножом шансов маловато.

С этим было трудно не согласиться…

– Почему я должен тебе верить?

– Твоя кровь. Ты последний из своего рода по прямой. Вот почему ты стоишь семерых. Моя семья поклялась убивать любого фиксианина… или уничтожить потомков Айстэ Иильса. На тебе счет закончится.

Альянец откусил от ярко-красного фрукта и алые капли сока упали на кожу, как капли крови скользя по коже. Сердце Норна не дрогнуло. Хоть он вспомнил все смерти в своей семье за последние десятилетия…

Родители.

Сестра.

Дед…

************************

«Ласточка» была прекрасна. Я даже несколько минут всерьез думал о том, что пускать за ее штурвал кого-то будет слишком жирно. Такую крошку только в хозяйских руках держать надо, нежно и крепко… но потом, сев у разбитого корыта Верховцева чуть протрезвел.

Глупости это. Ты либо пилот, либо капитан.

А я не намерен плясать под чью-то дудку. Надо расти выше. Корабль я добыл без лишних телодвижений. В самом деле, зачем лишний раз напрягаться, когда можно воспользоваться картами, которые у тебя есть? Нет, можно было поступить как в дешевых романчиках – натянуть на морду лица капроновый чулок, набросить на плечи плед аки плащ, обрядить так Третьего же и под покровом ночи изобразить «ужас на крыльях ночи», глупо и отважно попытавшись грабануть альянца… уже представляю как долго бы тот ржал, прям до смерти.

Нахрена?

Нет, лучше все хорошенько рассчитать и воспользоваться моментом. И корабль я получил, буквально без малейшего труда. Третий? Ничего! Пусть побудет в «отпуску», и решит, какого пирата готов терпеть. Плохой вариант (Крыс) он на шкуре узнал, альянец – вариант еще хуже, но зато благородный и пытки не приветствует, предпочитая иные методы воздействия, и, наконец, я… сильно сомневаюсь, что альянец на фоне меня и Крыса будет лучше. Учитывая его принципы ублажать кровью врагов семейный алтарь. Я из трех зол, самое меньшее.

Однажды, настанет день, когда он за меня кого угодно пристрелит… приручу, как миленького. Я ему родней и ближе Бурана и Кима стану…

Так что, пусть пока промаринуется у альянца, а Алиса вдоволь наиграется в разведчика-диверсанта. А то уже заскучал ребенок, изображая тихую и послушную версию себя. Я аж буквально чувствовал, как в ней начинает бурлить внутреннее «я щас что-нибудь сотворю!». Энергию надо направлять, а порывы души контролировать.

А я пока решу левые проблемки…

Корабль, это полдела. Нужны оружие, припасы, команда…

С оружием проблем меньше… ракет правда нет, их доставать по любому придется, а пушки можно зарядить. Остаточной энергии от «прыжкового» хватит с верхом, чтобы по макушку зарядить лазеры на новом. Еще в песок пустыни придется спустить излишек, чтобы не взорвало… ну, будет в пустыне пятачок сплавленного стекла в два метра глубиной и в семь-восемь длиной… ничего страшного.

Ну, и перетащить пока нужные вещички с корыта на «Ласточку»…

Чем я и занялся с утра, выспавшись вдоволь.

С вещами за час управился, а потом занялся подзаправкой пушек. Часов пять угробил, пока все настроил. Взмок и устал, как собака. Пока настроил, подсоединил провода, сделал «отвод»… на словах легко, на деле уйму времени берет. Хотя казалось бы, что сложного-то?! Но да техник поймет, а описывать все в процессе что да как лень…

В общем, лишь в середине дня, я сел в рубке, проверять показания и следить за самим процессом. Любо-дорого было смотреть, как подымается шкала заряда, а песок в двадцати метрах от развалюхи Верховцева плавится от страшного жара. Воздух там пошел волной-маревом….

И вот тут прилетели гости…

Крохотную точку флипа радар засек на подлете. Обычный флип. Выведя на экран, убедился, что оружия на таком серьезного не поставить, и угрозы от него… ну, только если с разгона и на таран. Сомнения, что это серьезная угроза. А если прибавить, что он по параметрам двуместный… пожав плечами, решил просто проследить. Может, просто мимо летит?

Нет-с… сел рядом… створка двери поднялась вверх и из флипа вышла женщина.

Черноволосая… худая… но в пышном платье а-ля цветок розы.

Эт-то что за краля?!

Вот только бабы мне не хватало… или это весточка от альянца?

Озадаченно пронаблюдал за подходом этой красотки. Та, подойдя ближе, так что я спокойно мог разглядеть холеное смазливое личико, мило улыбнулась, помахав мне ручкой. Расстрелять ее может?

Хотя… не по-джентельменски это, не по-пиратски.

Прихватив бластер, вышел к шлюзу встречать гостью. Лениво привалился плечом к проходу, демонстративно-равнодушно положив руку на кобуру с бластером. Женщину это не особо впечатлило. А вот улыбка заиграла на губах чуть насмешливо… видно, не напугал. Что же, очки у нее повысились в моих глазах.

– Доброго денечка, – сказала она, подойдя к трапу.

– Доброго? Я не ждал гостей, – заметил я.

Та пожала плечами.

– Иногда стоит пригласить себя самой, – преспокойненько заявила она. – Не люблю ждать приглашений… а здесь так мало новых лиц. Особенно таких. Которые сходу получают корабль от Сивого Жаба.

– Слухи уже пошли? – уточнил я, скорее для себя, а женщина спокойно поднялась по трапу ко мне.

Интересная пташка… и не боится.

А ведь оружия на ней нет. Уже прощупал.

Это говорит только о двух вещах, либо это дура-шлюха, убежденная в своей неотразимости, либо… она опаснее, чем мне кажется.

– Это маленькая планета, – ответила она, подавая мне руку. – Зови меня Королева.

Мне стало смешно. Нет, дама красива, но видал я этих «королев»… взяв пальчики, поднял ее ручку вверх, даже не думая кланяться… и поднеся к губам, не отводя взгляда от фиалковых глазищ, поцеловал кончики…

– Приветствую, Королева, – и больно прикусил в конце один пальчик.

Та со смехом убрала ладошку.

– А ты и правда интересный! Здесь мало у кого есть манеры… и ты был готов выхватить бластер в случае угрозы… ты мне нравишься.

– А я пока в этом же не уверен, – охладил я ее веселье. – Ты прилетела ради пустого любопытства?

Та прищурилась, явно рассматривая меня и взвешивая по всем параметрам.

– Не только, – наконец признала она. – Новых игроков надо сразу оценивать. Анелэин птица крупная… мне не с руки с ним тягаться. И он не всех приближает. А значит, в тебе что-то есть… вопрос что? Ты ему хорошую игрушку добыл, по слухам…

Вот оно что…

– Нужен охотник за головами? – поднял я бровь.

Та скривила губы.

– Как сказать… голову моего сына добудешь? Живым? Или мертвым?

Ничего себе… заявочка!

– И кто у нас сынок?

– Уверена, ты о нем слышал. Неудачник средней руки… дети так разочаровывают! Крыс. Слышал?

Твою же… я не удержал смешка.

– Да-да, смейся-смейся, – скривила та личико. – Но что поделать? Материнское сердце!

– Сколько же лет «мальчику»?

– Да мальчишка ещё! Это по-вашему сто лет много.

А вот щас главное не думать, сколько мамаше лет… та рассмеялась, увидев мое выражение лица.

– Ох, люблю вас людей! – заявила она и мурлыкнула, прильнув ближе. – Вы забавные… ну, разве я старуха? У нас возраст считают иначе… поверь, у меня может быть еще с десяток сыновей… и каждый станет взрослым, перед явлением другого на свет.

– Охотно верю, – согласился я.

Нет, но какая женщина!

Кажется, природа действительно отдыхает на детях…

– Добудь мне его, – попросила женщина. – Пока он жив, я не могу позволить себе нового.

– Почему?

Какого я его не убил раньше?! Ах, да…

– Потому. Пока жив старший, младшего тяжело уберечь, – она тяжело вздохнула. – Есть определенные правила. Жить должен лучший. Самый лучший. Из пятерых только один был хорош, но, я тогда была так молода, что не смогла его сберечь. А последыши, и Крыс, одно разочарование… мне нужен новый ребенок. Желательно – дочь, что полностью возьмет от меня все. Ну, или сын! Но сыновья всегда все берут от отцов! Знал бы ты, как тяжело подобрать кого-то на роль папаши…

– Тогда почему вы не убиваете мальчишек при рождении?

Та изумленно посмотрела на меня.

– Я мать, – веско сказала она. – Каждый, кто родился, имеет право доказать, что имеет право на жизнь. Что он может доставить гордость матери, прославить ее, принести богатство, уважение… ладно, дочери! Они продолжают род Матерей, но мальчики… сколько хорошего они могут дать!

– А Крыс не дал, – подвел я итог.

Чисто по-мужски я не мог даже пожалеть Крыса. Мужская солидарность? Не в моем случае. Терпеть не могу таких… недоделков.

– Я долго надеялась… вкладывала в него… то корабль, то команда… то помогала планету какую захватить. Все спустил, – женщина устало вздохнула, помрачнев. – Это бесполезно. Он никогда не поднимется.

Она отступила, отвернувшись и зябко охватив себя руками.

– Мне нужен ребенок. Как каждой матери. Я хочу видеть, как он вырастет и станет кем-то большим… чтобы гордо поднять голову и сказать «Он моя плоть и кровь!». Мой сын. Дочь… дочь у меня вряд ли будет… но хотя бы сын! Сын! Который не будет меня позорить! Разве я так много хочу?! Не пьяницу, не повесу, не шулера-игрока, не… я даже не могу сказать, кто мой последний сын по сравнению с первыми… а ведь у него были такие задатки! Отец крокрысс! Метаморф с первых дней жизни, да он мог завоевать всю Галактику! И… просто ноль…

В чем-то Третий был прав… разочарование женщины я чувствовал так, будто это мои чувства. И вспоминая Крыса… я полностью разделял мнение Королевы. Может, она и не образец матери, но горечь, злость, разочарование… и гордость. Гордость за возможного идеального сына, о котором она мечтала. Это было настоящее… возможно.

Одного я не мог понять. Я-то тут причем?

– Ну, а я тут причем?

Она развернулась, разобижено смотря на меня.

– Реши эту проблему, – просто сказала она.

– И что мне за польза? И почему я? – интересно, что она придумает?

– Для начала… я не стану тебя убивать.

Интересная заявочка…

– Затем… я дам тебе выкормышей. Возьмешь, кого захочешь… тебе же нужна команда?

А вот это было уже серьезно…

Пиратами становились лишь двумя путями – либо взрослые, вроде Микки Стоуна, не сумевшие влиться в мирную жизнь Содружества. Либо… дети. Кто с рождения, от папы-мамы пиратов, а кто-то из деток похищенных и добытых при пиратских рейдах. На захваченных кораблях часто был молодняк. Прочистить ему память было не трудно. Самые бесполезные шли на продажу или при дележке доставались пиратам попроще, а кто был поинтересней становились «выкормышами». Такие детки фактически были юнгами на пиратских кораблях. Их учили убивать, сражаться, пилотировать… много чему. И воспитывали их в духе пиратства. Все «выкормыши» знали откуда они, но не помня нормальной жизни, органично вливались в новые ряды пиратов становясь взрослыми. В своей основе это были чаще мальчики… И капитанам своим они служили намного лучше «левых» и «свободнорожденных» пиратов.

В этой реальности нельзя было просто так пойти в таверну и нанять команду пиратов себе в услужение. Особенно, если у тебя нет ни славы, ни достижений… ни даже звания Претендента, которое бы подтвердили пиратские Капитаны. Над тобой посмеются и дружно попытаются пристрелить, как только ты спиной повернешься. И, да, «выкормыша» так просто не купишь. Он принадлежит капитану, который его добыл. В каком-то смысле, Алиса то же мой личный «выкормыш»…

У меня на данный момент был только корабль. Не самый большой, но ведь я мечу только в Претенденты пока…

Я медленно кивнул, понимая, что это неплохое предложение…

– И сколько вы готовы мне предложить?

– У меня на корабле их излишек… с десяток отдам, не больше. Но зато тех, кого захочешь. Да они сами тебе в ноги будут бросаться. Сам знаешь, если выкормыш не нужен своей Мамаше или Папаше, а его не выбирают Претенденты… его цена обращается в ноль. Кому нужен балласт?

– Калек отдашь? – продолжил сомневаться я.

– Я сыночка своего ценю больше… я сказала, ты выберешь. У меня три корабля и на каждом по десятку выкормышей. Те, что достигли возраста двадцать штук на любой фасон.

– Я бы хотел увидеть всех.

– А щенки тебе зачем? – женщина неподдельно удивилась.

– Дочка растет… партнер по играм нужен, – пожал плечами.

– О! Хорошо, возьмешь одного сопляка. Если захочешь. Ну, так что? Голова сына и десяток выкормышей твои.

– И что вы его, Королева, сами?...

– Потому что мать… не могу я сама его убить, – обреченно призналась женщина. – А вот он мое следующее потомство убить может. Что дочь, что сына… а вот я нет. Сделай. Ты точно это сможешь.

И я согласился.

Она говорила правду, до последнего слова.

Сама она убить Крыса не могла.

– Хорошо. Но найти его будет не просто, а этот корабль одному не повести.

– Ну, пилот у тебя наверняка есть! – фыркнула Королева. – Знаю я таких как людишек, как ты… решил нос Анэиру подчистить? Ладно, не мое дело. А выкормышей можешь взять сразу… только одно условие…

– Какое?

– Я лечу с вами. Я хочу видеть как ты убьешь его и что его голова будет настоящей. Другие охотники уже трижды притаскивали мне головы кого угодно, а не его… даже двоих крокрысцев убили! Но в этот раз… он должен умереть.

Тащить с собой эту женщину… я смотрел в темные фиалковые глаза, и будто смотрел в свое отражение.

Проклятье… что за женщина…

– Не могу отказать прекрасной женщине, – чуть склонил голову я.

И Королева чуть грустно улыбнулась. Выглядела она как просто женщина чуть за тридцать… обычная человеческая женщина. Темноволосая, с белой холеной кожей… темные синие глаза, которые легко обозвать фиалковыми, чуть влажные, большие… с поволокой. Просто маска? Просто обман? Может, за этой внешностью и скрывалась какая-то инопланетянка, но мне было плевать. Внешность, часто пустышка, а вот то, что за ней… а уж встретить ту, что сочетает и внешность, и внутреннюю суть – почти невозможно.

Шлюха – это удовольствие ниже среднего. Так… удовлетворить потребность гормонов и все. Почесаться….

Но вот Королева… эта женщина…

– Не желаете выпить? – спросил я.

Откажет.

Точно.

– Отчего бы и нет? Устала, – вздохнула она. – Виски. Со льдом.

Хм-м… как удачно я затарился алкоголем в городке… Дальнейшее я упущу… но, черт меня возьми, какая женщина!
***********************************

Стандартная корабельная каюта и такая же койка не особо скрашивают интимную близость. Но кораблик Верховцева был набит всяким музейным хламом… и я обнаружил при перетаскивании вещей много занятных вещичек. Бело-серая мохнатая шкура сразу привлекла мое внимание. И вот она-то прекрасно легла во всю ширь моей каюты, лишь чуть не дотягиваясь до стен.

Мягкая, пушистая… и легко сыгравшая-обыгравшая роль интимного ложа. А несколько сброшенных подушек только добавили удобства. Большего и не надо было.

Но какая все же женщина…

Горячая, пылкая… храбрая.

Но пошлости ни на грамм…

Я и впрямь был в восхищении.

– Неплохо.

– Всего лишь неплохо? – подразнил я ее.

Она чуть усмехается.

– Ладно, ты хорош… но не думай, что ЭТО сделает меня твоей. У меня достаточно любовников.

– И не думал, – расслабленно ответил я.

– Прекрасно, – она гибко потянулась, сев нагой рядом. – Душно…

Она аккуратно поддела коготками кожу на лице… и сняла слой кожи. Я с равнодушием отметил множество мелких шрамов, подобно мелкой сети, испещрившие ее лицо. Острый взгляд темных синих глаз впился в меня, будто дожидаясь реакции.

Но по мне ничего особенного.

Щупальца не отрасли, в таракана не обратилась.

– Не напугала… – задумчиво отметила она. – Не противно?

Я лишь подтянулся, садясь рядом и целуя ее губы.

– Кто сказал, что шрамы украшают только мужчин? Королеве они тоже к лицу.

– Льстец.

– Нет. Они не важны.

Она задумчиво посмотрела на меня.

– То есть тебе неважна внешность… странно. Для людей это важно. Красивая женщина в постели.

– Красивой может быть и шлюха, но это не сделает ее чем-то большем, – я пожал плечами, вставая перед ней.

Она вновь окинула меня взглядом, в который раз будто взвешивая. Мне стесняться было нечего. Что она у меня не видела? Тело Микки было совершенно обычным… для нормального мужчины. Я стал одеваться.

– Хм-м… что же. Пожалуй, хорошего понемногу… пора возвращаться, – она тоже потянулась за одеждой. – Жаль, что в тебе все же нет… ничего особенного.

Ее явственная досада, меня удивила.

– Особенного?

– Не бери в голову… я же говорила, что на роль папаши трудно кого подобрать…

– Так ты берешь только тех, кто чем-то отличается?

Она пожала плечами.

– Не обижайся, дружок… для человека ты вполне хорош.

– Хм-м! – я не сдержал своего хмыканья.

Не то, чтобы она меня уязвила… но как говорила бабуля – что за павлин, не распустивший хвост?

– И правда, – деланно равнодушно ответил я, беря со стола ремешки чехла, и закрепляя на левой руке.

И тихонько засвистел.

Вздынь!

Королева изумленно вздрогнула, когда мимо нее пролетела желтая игла, прошив насквозь металлическую дверь каюты. Притормозив рядом, она закрутилась в воздухе под моим взглядом, и я уже не свистел. Свист, это так… для антуража. А потом я подставил ладонь, и стрела легла на нее.

– Что это за игрушка? – обернулась Королева, подняв бровки.

– Ну… маленькая разработка. Люблю на досуге помастерить, – признался я с ленцой. И. Подумав, добавил: – Ты тоже любишь игрушки. Твои бусы полые, а внутри… камушки?

Она прищурила глаза.

– Как ты…

– Я чувствую пустоты. А ты была очень близко от меня.

– А стрела?

Я протянул ей острую иглу. Она аккуратно взяла ее пальчиками, попробовав остроту наконечника.

– Теплый… раскаляется? Внутри наноэлемент для разогрева частиц… и материал… летучий эвелет? Очень легкий и твердый. И больше ничего. Как ты ей управляешь?!

– Силой мысли и никакого мошенничества, – стрела выскользнула из ее рук и прилетела ко мне. Провернув ее в пальцах, отправил в пазлы чехла на руке.

А после надел рубашку, застегнув рукава.

Люблю иногда рубашки.

– Что ж… беру свои слова назад. Ты особенный. Для человека.

Я только усмехнулся ей в спину.

А Иглу еще надо доработать…

****************************

На корабле царило оживление. Пиратская братия волновалась.

– Ты его видел?

– Ну и какой он?

– Он правда добыл Третьего капитана?! И сдал его голову Сивому Жабу?! Да быть не может!

– Ты что, не слышал про гонки? Да все с ума посходили делая ставки!

– Убьет или устроит гонки с ним?

– Одно другому не мешает!

Пираты во всю обсуждали нового Претендента. Это было серьезно. Капитаны, настоящие Капитаны, которым улыбалась Удача и благоволил Космос – встречались редко. А Претендента по слухам уже признали два пиратских капитана – Сивый Жаб, что получил прозвище по первому своему кораблю, и сама Королева. Более того, приблизила к себе… шептались даже, что они были вместе… и она его не убила!

Все ждали только одно – Заявки от Претендента. Тот должен был совершить Дело, равное другим Капитанам.

*****************************

– Вот они! Выбирай! – Королева щедро повела рукой, указывая на разновозрастный строй выкормышей.

Тех, что вошли в возраст, чтобы покинуть корабль «Мамаши» было два десятка и из них лишь четверо были женского пола. Вроде бы… так как все они были ксеносами и довольно далеки от человекоподобных рас. Их я решил сразу не брать. Никакого расизма, просто женщинами управлять намного сложнее. И мне с некоторых пор хватало одной.

Остальные были парнями… половина ксеносы.

И от всех просто несло «возьми меня!».

Для них я удачный лотерейный билетик.

Я прошел вдоль строя, прислушиваясь вначале к своим ощущениям.

– Кто пилот – шаг вперед, – приказал я.

Из строя разом шагнули семеро. А один наоборот… и почему?

Я повернул голову.

– Почему отступил?

– Я не пилот.

Врет.

– Этого не бери, – добродушно сказала Королева. – Хотя… любишь работать плеткой – бери.

Чувство затаенной ненависти заставило с любопытством вглядеться пристальней в выкормыша-ксеноса. Невысокого роста, синяя кожа, черные вертикальные зрачки… но вполне челевекообразный гуманоид. Руки-ноги, голова, уши, нос, хвост… так, стоп! Хвост?

Коровий хвост. С кисточкой.

А смотрит в глаза. Настороженно, но без страха и подобострастия.

Интересно. На корабле Мамаши-Королевы он не нужен, если его не возьмет Претендент и не купит другой капитан – ему прямая дорога в утиль или на рабский помост. Или на запчасти. И ко мне не рвется. Не ждет ничего хорошего?

Я чуть усмехнулся.

А может и подойти!

– Имя?

Молчит.

– Плетки захотел? – он чуть передернул плечами от слов Королевы, сидящей в кресле.

– Ларр, – коротко обронил он.

– Пилот? – спросил я.

– Нет.

– Соврешь еще раз…

– Возьмите меня! Не пожалеете! Я лучше этого дерьма!

Я медленно повернул голову к нахваливающему себя выкормышу. Смерил взглядом. Нет, не возьму. Каким бы распрекрасным(-сной) он-оно не было. Я уже три дня «гостил» у Королевы и за это время я оценил и ее главный корабль, и подобранную ей команду и ее же «воспитанников». Несколько раз при мне она устраивала между ними «состязания» и драки. И я приблизительно уже составил свое мнение о каждом. И вот конкретно Ларр был неплохим бойцом. Ножом он управлялся хорошо и был очень ловок.

А вот заговоривший был… во-первых, девка из ксеносов. Во-вторых, дура…

– Еще раз откроешь рот – пристрелю.

Дошло, попятилась.

Я же прямо посмотрел на Ларра.

– Спрашиваю еще раз. В последний. Не смей лгать. Ты пилот?

– Да… – нехотя, выталкивает ответ.

– Прекрасно. Будешь вторым пилотом. Встань там, отдельно от остальных.

Я указал ему рукой на место у окна и повернулся к остальным. Обвел уже насторожившийся строй выкормышей. Кажется, до всех дошло, что просится ко мне бесполезно и я не «добренький». Ну, и как выбрать?

И тогда я ударил по ним темной волной силы. Строй смело назад, кто-то ломанулся в страхе… и лишь четверо остались на месте… ну, как на месте? Один швырнул вперед себя какого-то неудачника и за его спиной схватился за бластер… да все они схватились за бластеры, но умно сменили дислокацию, прикрывшись кем-то или чем-то.

Я довольно им улыбнулся.

– Вы четверо – в команде, – кивнул я им. – Дальше… кто любит ковыряться в мясе? Латать раны, шить, перевязывать? Подтирать нюни?

Один из четверки – человеческий парень, тощий, со скуластым лицом… с какими-то жидкими серыми волосами и невнятного цвета глазами, шагнул вперед.

– Если разрешите… я знаю, кто может быть доком, – сказал он.

Я подумал и ободряюще кивнул:

– Хорошо, говори.

– Тьерн, – он указал на другого человека… а нет, не человека!

Тоже ксенос! И в отличии от остальных, рванувших от меня страшного, он метнулся в сторону мелкоты, что дожидалась своей очереди слева, подальше от старшаков. И твою налево… встал перед ними, двумя руками держа бластер, который до сих пор не опустил.

– Ну, герой… – хмыкнул я, и посмотрел на скривившуюся Королеву. – Вот это воспитание!

– Это второй неудачник. Не советую.

– А я все же думаю иначе, моя Королева, – не согласился я.

Если от Ларра несло просто недоверием и нежеланием, то в этом была ненависть. Я подошел и посмотрел в глаза «дока». Плевать мне было на бластер, наставленный на меня.

– Ненавидишь? – тихо сказал я. – Убил бы каждого, верно? Каждого пирата…

Он побледнел, но сжал бластер с отчаянностью обреченного.

– Я дам тебе эту возможность. Отомстить. Хочешь?

О, да! Хотел!

Но недоверие боролось в нем с подымающейся надеждой.

– Ты в команде, Тьер. Опусти бластер. Не пугай мелких, – одними губами сказал я, на грани едва слышного шепота, чтобы меня услышал только он.

«Док» с какой-то заторможенностью подчинился, опустив голову.

– Да, капитан… – пробормотал он.

И бросил взгляд за спину, на сбившихся в кучку детей.

Я тоже посмотрел. Глаз тут же выцепил одну девчонку. И…

– Вот это удача! – восхитился я. – Иди-ка сюда… детонька, выйди ко мне… да-да, пташка! Иди сюда!

Девчонка скорбно опустила уголки губ, а потом в тут же секунду переменилась, подобострастно улыбнулась и вышла вперед. Плюхнулась на коленки и, прижав ладони ко лбу, склонилась в поклоне к самому полу… и поцеловала сначала пол, а потом мой ботинок.

Я задумчиво посмотрел на девчонку, а потом взял за шиворот и вздернул на уровень глаз. Та взвизгнула тихонько, поджала ноги и зажмурилась, замерев. Ну, чисто помойный котенок! Так вот ты какая, Лара Коралли… маленькая рабыня до мозга костей. В этой малышке не было ничего особенного – труслива, подобострастна перед сильными мира сего, завистлива, капризна, что странно… плаксива, но на публику. И прирожденная манипуляторша. Уж не знаю, какие там у нее способности к цирку, но вряд ли такие уж сильные. Скорее всего девчонку просто пожалели… но! Она во всем уступает Алисе. Она слабее и вот такое вот рядом, всегда будет заставлять Алису стараться быть выше нее. Не опускаться. Не уподобляться.

– Сойдешь, – твердо сказал я, отпустив ее и толкнув в сторону Ларра. – Встань к нему!

– Ты забрал у меня прачку, знаешь? – меланхолично заметила Королева.

– Душа моя, у тебя полно тех, кто ее заменит, – заметил я, жадно уставившись в кучку детишек. – И кроме этой малышки мне нужен только один зверек… очень забавный… и шестирукий!

**************************

– Можешь располагаться, – Анелэин щедро повел рукой. – Будь добр привести этот корабль к победе. И я жду красивой гонки. И получишь первую жизнь. Помни об этом.

– Я запомню, – коротко ответил Норн, всей душой желая, чтобы альянец ушел как можно скорее.

Он не тешил себя иллюзиями. Сдержит враг свое слово, или нет… не так уж и важно. Выбора особого не было.

– Удачи… враг мой, – альянец кивнул своим пиратам-подельникам, и вышел прочь.

Шлюз закрылся за его спиной.

Норн вздохнул, прикрыв глаза. Он почти физически ощущал множество кораблей за стенами этого крохотного кораблика. Маленького, рассчитанного максимум на три штатные единицы. И управлять которым может один-единственный пилот.

– Норн!

В бок вцепились маленькие ручки, обвивая и стискивая.

– Алиса! – выдохнул он. – Что ты тут делаешь?! Почему не убежала?!

– Я не могу! Я тебя не брошу! – горячо заявила девочка. – Ты хороший! И мы вместе убежим! Возьмем, и улетим!

Над головой вдруг зазвучал голос:

– Иильс, у тебя пять минут, чтобы сесть за штурвал и поднять корабль на старт. Девчонку можешь посадить за лазеры. На кнопочки нажимать и стрелять она сможет. Одна гонка – од на жизнь… пять минут, мальчик!

Голос из динамика затих.

Норн поймал взгляд виноватых голубых глаз.

– Слышала? Не бойся. Сейчас мы полетаем.

***************************

… большой овальный зал был полон народу.

В помещении был приглушен свет, а все столики и стулья у барной стойки были заняты под завязку. Во всю стену зала впереди занимал экран, во всей красе показывающий ход гонки. То с головокружительной высоты, то с камер, рассеянных по всему пути трассы – пустыни, острых клыков ветрогонов, скал и извилистого невероятно глубокого каньона…

Шум внизу перекрывал иногда голос диктора, комментирующего гонку, но Анелэин больше был занят своим вином и тем, что показывал экран.

Быдло не может помешать на верхней ложе, и силовой экран хорошо глушил лишние шумы. Он наслаждался гонкой… сотня кораблей разной масти неслись на головокружительной скорости, закладывая виражи, подрезая и сталкивая соперников с трассы. Короткая довольная усмешка трогала губы, когда серый тонкий кораблик юркой стрелой избегал столкновений, уходя от соперников вперед. Не раз и не два, в опасной близости от него били лазерные лучи пушек, и крошево камней и красные взрывы озаряли экран.

– Да! Тринадцатый номер опять впереди!... Что он творит! Вы только посмотрите, он столкнул соперников лбами! Это фиксианское отродье ушло от «Клинка Азарота»!! А ведь его уже взяли в клеши!...

Анелэин едва не замурлыкал себе под нос.

Стоило отдать «Ласточку» за это удовольствие!

Летал Третий как птица…

Он прищурился, наблюдая, как серый кораблик вдруг ударил в ответ коротким залпом лучей по чуть не подбившему его кораблю. Пилот за штурвалом просто не мог дотянуться до пульта управления пушками… значит, стреляет этот маленький диверсант. Прекрасно, а он все думал, что стоило все же дать Иильсу стрелка…

Чем ближе был конец трассы, тем меньше кораблей было на экране. Теперь оставалось всего двадцать…

– Ну же… вперед, мальчишка! – он сжал бокал, рискуя его раздавить.

Страсти накалялись…

И тут…

Три корабля вновь окружили несущийся к цели кораблик, а впереди было слишком мало места для маневров… альянец поддался вперед, поневоле с волнением наблюдая за веерным ударом лазеров с трех кораблей. Серая тень резко кувыркнулась в воздухе, взлетая вверх и тут же падая вниз, сбивая с прицела корабли… и подбитый, чиркнув хвостовой частью о выступ каньона рухнул на плато, взметнув в воздух каменное крошево и песок.

Это был конец…

И тут сверху вдруг ударил мощный удар лазеров, подбивая один корабль соперника и взрывая другой.

Стакан разлетелся на куски, а альянец невольно вскочил.

С неба на экране вдруг в каньон стремительно влетела «Ласточка», развернулась и дала сильнейший огонь по бросившемся в разные стороны корабли, что догоняли подбитую серую стрелу. Яростный взрыв чуть не ослепил с экрана наблюдателей.

Альянец взорвался потоком отборных ругательств… экран мигнул и погас.

– Включить запасные камеры! Живо, салаги!! – заорал он. – Включай спутник!!

Через бесконечные четыре минуты экран вновь включился, показывая дымящийся каньон, остатки кораблей и растерзанный серый кораблик на плату… и улетающий ввысь корабль.

А в небе над трассой расцветала оранжевыми взрывами надпись «Аста ла виста, бэби!».

– Сукин сын… – выдохнул сквозь зубы Анелэин.

Не было ни малейшего сомнения, зачем Претендент порушил ему всю гонку.

–… да он меня обокрал… меня!

Вот это заявочка… и теперь у альянца всего два пути – или похлопать наглости Претендента и объявить, что такого врага он рад назвать капитаном… или страшно оскорбиться и уничтожить наглеца… Беда в том, что его «Ласточку» все знали, и слух о том, что он обнял корабль на Третьего уже во всю гулял по братству. Его развели… и поимели. И даже пристрели он этого Серого… это уже не смыть.

– Забирай его.

– Что? – я раздраженно, с досадой дернул головой, поняв, что вновь выпал из реальности

Что-то в последнее время это происходит все чаще…

– Я говорю – забирай его! – повторила Королева. – Посмотри на себя. Ты с ума уже сходишь без него.

Я непонимающе уставился на нее и женщина просто ткнула пальцем в зеркало. Полубезумный взгляд озверевшего мужика чуть не заставил меня садануть кулаком по зеркальной глади. Отражение… просто отражение…

Что-то в последнее время меня буквально корежит.

Плеча коснулась нежная ладонь, успокаивающе скользнув вниз по руке, а потом меня обвили двумя руками за талию, прижимаясь всем телом, а алые губки куснули за ухо.

– Не то, чтобы ты не нравился мне таким… но хорошего понемножку… забирай его. Ты знаешь, о ком я.

Я дернул уголком губ. Я понял, о ком она.

– Думаешь, пора? Я хотел дольше его промариновать.

– Пока – ты маринуешь только себя… чтобы это не значило, – пожала она плечиками. – Кто он тебе, эм?

Легкий поцелуй.

– Успокойся… ты скоро его заберешь. Я просто хочу знать, чем он так важен для тебя? Или… он и в постели хорош?

– Перестань. Я не по этому делу, – поморщился, едва сдержав себя… да, пора забирать. Край.

– И? Кто он тебе? Если не любовник? Почему он так важен?

– Не знаю, – неохотно признал я. – Влез в душу своими фиолетовыми глазищами…

Она задумчиво качнула головой.

– Ладно. Не хочешь говорить, не говори. Просто реши этот вопрос. Тебе надо будет его представить и указать его место рядом с собой.

– Знаю.

– Он твой пленник? Или нечто большее? Что тебе нужно, чтобы убить его?

– Я не убью его. Никогда! И даже не думай… – я почти зарычал, а она потянулась к моему лицу, пристав на цыпочки и… клацнула зубками рядом с моим носом.

– Тогда сделай его «аматом», – сказала она.

– Кем?

– Аматом. Почетный пленник, не подлежащий торгу, обмену, или смерти в ответ на провокации. Некоторые капитаны заводили их… по разным причинам. Но чаще всего по одной единственной причине… или двум причинам. Но в твоем случае…

А вот это уже интересно…

– Что ты имеешь в виду?

Королева помедлила, задумчиво смотря на меня.

– Знаешь, в Галактике признанными эмпатами признана одна раса… фиксиане. А вот менталов… нет ни единой расы которую полностью признали бы ими. Менталами. Они рождаются периодически… так же редко, как некоторые уроды… один случай в десять-двадцать… тридцать лет. Иногда слабые, иногда более сильные… но в конце концов с ними всеми происходило одно.

Она заставила меня нагнуться и шепнула в ухо:

– … они сходили с ума.

А потом посмотрела печально.

– Ты ментал, понимаешь?

– Я не доставлю тебе такого удовольствия. И с чего ты взяла?

– Глупый. Я живу намного дольше, чем ты думаешь. Твой разум не просто так вцепился в этого фиксианина… у вас… грубо говоря… один исток.

Она прочла вопрос в моих глазах.

– Фиксиане… эмпаты… чем сильнее, тем восприимчивей к менталу. Восприимчивей… но и только. Логично предположить, что в отношении вас, менталов, это действует в обратном порядке. Ты сильный менталист… и ты восприимчив к эмпатии. Вы как два кусочка пазла, совпавших по узору.

– Откуда ты это взяла? – хрипло спросил я, в глубине души понимая – она права.

– Мой сын… третий сын. До Крыса… был менталом. В детстве его любимой забавой было угадывать, что в моих карманах для моего сладкого мальчика… я так радовалась его успехам! А потом он сошел с ума и убил себя. Я пыталась понять, что произошло. Почему? И поняла одно. Вам всем… нужен якорь. И ты свой нашел. Забери его. И не отпускай. Никогда.

************************

К началу гонки мы опоздали по техническим причинам.

Впрочем, в начале все шло неплохо. Краем уха я слушал трансляцию гонок по радио, в то время как Ларр вел корабль к каньону. Меня разрывало нетерпение, и хотелось поторопить молодого пирата. Но понимая, что почем, сдерживал себя. Осталось немного… совсем немного…

Но на подлете я увидел, как серый кораблик, несясь вперед от своих неприятелей-соперников был подбит… и рухнул вниз на плато, взметнув каменное крошево. Перед глазами встала красная пелена. Я прорычал отрывистые команды и Ларр, резко направил корабль вниз, в каньон, отсекая подбитый кораблик Третьего от преследователей. Жан, стрелок из людей, ударил залпом по мчавшимся на нас кораблям. Пушки были заряжены по максимуму и огненные взрывы прогремели в каньоне, обрушивая кое-где скальные выступы. Обломки полетели вниз.

Включив радио связь, рявкнул в эфир:

– Третий! Третий, твою мать! Ты жив?!

– Не дождешься, – огрызнулись в эфире.

После долгой выматывающей нервы минуты мне хотелось расхохотаться от облегчения. Жив, чертяга!

– Выметывайся из этой рухляди с Алисой! Ларр, спускай корабль! Подбираем!

Через какие-то минуты мой фиксианин оказался на «Ласточке». У меня камень с души упал. Наконец-то! Я распахнул свои объятия, как только он шагнул на площадку у шлюза.

– Живой, чертяга?! – он чуть дернулся, стоило его обнять. – Ну, как тебе отпуск? Повеселился?

– Ты издеваешься? – напряженно спросил он, зыркая в сторону пиратов, стоявших за мной.

– И не думал, – ответствовал я благодушно, подхватывая Алиску на руки и подкидывая в воздух. – Ну, диверсантка, наигралась?! Команда, знакомьтесь! Это моя дочь! Беречь, любить и бластеры играть не давать! Все ясно?

– Так точно! Да, капитан! – послышалось со стороны бывших «выкормышей».

– А вот это, – я хлопнул по спине Третьего ладонью. – Мой амат. Приглядывать, беречь, в бой не пускать… бластер не давать. Пристрелит нахрен.

Норн непередаваемо посмотрел на меня.

– Амат?! – прошипел он.

– Цыц! – шикнул я. Меня переполняло дурное веселье.

Как если бы я перепил горячего, доброго с градусами пойла.

Вообще-то инструктаж по поводу Третьего я уже провел и дал четкие указания. Практически просто напомнил, что из себя представляет традиция «амата» и правила поведения с ним. Фактически с почетными пленниками обращаются, как с писанными торбами, или как с близкими родственниками капитана. Отдавать приказы амат не может, к оружию у него доступа нет, но при этом он обладает рядом привилегий и свобод. Вред ему может причинить только капитан. Максимум, что позволяется другим – скрутить амата, связать его, запереть в безопасном месте до распоряжений капитана… то есть меня. Он мой. Точка.

Теперь донести правила поведения надо самому «амату».

И вот с этим явно будут проблемы.

Но для начала надо подсластить пилюлю.

– За мной. Всем возвращаться на свои места. Ларр, следуем курсу!

Пираты рассосались, а я потащил Третьего и Алису к каютам.

– Пока вы были в гостях, я вам кое-что приготовил, – благодушно сообщил я.

– Это ты так называешь? – тихо, нехорошо спросил Норн.

Я насмешливо посмотрел на него, чувствуя, как меня потихоньку отпускает нездоровое веселье, возвращая ясность мыслей.

– Прежде чем возмущаться… подумай, что мог остаться там. С ним.

Норн явственно передернулся. Вот так, дружок… я лучшее из зол, верно? И посмотрим, что ты скажешь после моего «подарочка».

– Алиса, это твоя каюта. Оцени заботу родного папочки! – я открыл двери и ссадил Алису с локтя, ставя на ноги и подталкивая внутрь.

В просторной каюте, выбранную мной под «детскую», было «солнечно». Пол из желтого паркета елочкой, стены отделаны теплым деревом. У одной стены стоят три лодки-кровати, вместо стандартных металлических коек. Под потолком помост, к которому ведут веревочные лесенки, натянутая сеть, канаты… лазь – не хочу. И игрушки. Мечи, круглые щиты, игрушечные арбалеты с тупыми стрелами, деревянные «боевые» посохи и другие правильные игрушки вроде световых тренировочных бластеров.

Я почувствовал, как в девчонке подымается удивление, неверие и нетерпение… нравится!

– Норн, твоя каюта рядом, но главные подарочки вы с Алисой получите сейчас, – я свистнул в два пальца, как настоящий пират.

Из-за ширмы вышли двое детей, одетых на пиратский манер…

– Тьенн!

Я поднял бровь, удивленно наблюдая за тем, как Норн бросился к шестирукому мальчишке, хватая его в охапку.

– Я так понимаю… подарок понравился, – резюмировал я и поманил Заури пальцем. – Алиса, это девочка теперь твоя. У дочери пирата должна быть служка-подружка. Она будет тебя развлекать. Играй с ней сколько хочешь.

Заури с улыбкой подскочила к Алисе, кланяясь.

– Я буду очень-очень хорошей! Я так рада, что меня подарили моей госпоже!

Алиса вытаращила глаза и шарахнулась ко мне, от загребучих ручек Заури, которые потянулись к ней.

– НЕ ХОЧУ!!! – завопила Алиса в панике.

– Я БУДУ ХОРОШЕЙ!! – заревела Заури.

Я расхохотался.

Я так и знал, что так будет!

– ОНА ЖИВАЯ! ОНА НЕ ИГРУШКА!

– Сделай мертвой! – щедро предложил я.

Заури прижала кулачки к груди, и рухнула на колени, залившись слезами.

Алиса несчастно уставилась на меня.

– Алиса, если тебе не нужна эта девочка… ну, так и быть! Кто-то должен мыть полы, убираться на кухне, стирать… подавать туалетную бумагу пиратам…

Заури заревела в голос от ужаса перспектив.

– УЯЯЯНЕХОЧУУУПОЖАААУУУУ!!

– … но ее конечно будут бить… ты правда ее не хочешь? – коварно спросил я.

Алиса поняла, что выбора у нее нет.

– Хочу… – вздохнула она. – Не реви! Ну, не плачь! Тебя как зовут? Давай.. давать дружить?

Я, усмехнувшись, отошел от Алисы и маленькой рабыни, направившись к Норну, что обнимал подарочек, и никак не мог поверить своим глазам, что-то говоря на своем языке мальчику.

– Нравится мой подарок? – спросил я, останавливаясь рядом.

Норн поднял на меня шальной взгляд.

– Как?! Как ты его нашел?!

– Да вот приобрел по случаю… ты его что, знаешь?

Норн встал, прижимая к себе мальчишку, что сам радостно обнимал его всеми шестью руками.

– Это мой младший брат. Тьенн. Я должен тебе, Серый.

Я ушам не поверил. Разве бывают вот такие совпадения?! Нет, мне это на руку, но… я как-то даже не рассчитывал на такой форсаж от судьбы.

– Я запомню, – сказал я, справившись с собой. – И, надеюсь, ты это запомнишь. Раз так, он будет жить с Алисой и девчонкой в этой комнате. Пусть дети играют и растут вместе. Нянчиться и учить их будешь ты. Согласен?

– Да, – кто бы сомневался в его согласии?

– Вот и договорились. А теперь пошли к тебе, надо поговорить. Оставь его пока здесь, потом пообщаетесь. Времени у вас будет навалом.

Норн неохотно кивнул и что-то сказал мальчику на своем языке.

– Я не понимаю, – вдруг сказал Тьенн.

Норн осекся.

– Не понимаешь? – переспросил он.

Тьенн виновато опустил голову.

– Я забыл, – едва слышно признался он. – Как говорить...

Норн выглядел оглушенным.

– Ничего, – наконец сказал он. – Это не страшно. Я научу тебя. Побудь… пока здесь. Хорошо?

Можно подумать, у мальчишки был выбор…

*****************************

Каюта Норна была обычной. Ничего особенного я ему не приготовил. Единственно, приобрел ему больше одежды и обуви. Ну, и несколько скафандров под фиксианские мерки на всякий случай. Про скафандры пока говорить не стал.

– Ты хотел поговорить, – напомнил он. – Что это было? Альянец, теперь это вот все… и я твой амат?

Этих слов я ждал.

– Да, амат. Это лучше, чем просто пленник. Ты же понимаешь, что просто так среди пиратов быть нельзя? Лучше, если все будут полагать тебя моей собственностью. Тебя и твоего братишку.

Норн скрестил руки на груди.

– Полагать? Серый, ты можешь… хоть сейчас сказать мне правду? Зачем я тебе?! Дело не в галактии, ведь так?!

М-да… права была Королева…

Надо поговорить.

– Верно, – говорить об этом не хотелось. Но наверно пора объясниться. – Знаешь… ложь… пойдет для других. Хочешь начистоту?

– Да, – без колебаний.

Я помедлил, подбирая слова… никогда не был в этом особо силен…

– … Когда ты рядом, я будто чувствую своего брата... И когда оглядываясь, я вижу его… и лишь потом я вижу твои шесть рук и вспоминаю – это не он, а ты. А мой брат давно мертв. Очень давно.

Норн неверяще смотрел на меня, и я решился.

– Тогда, на Медузе… я хотел убить тебя. Но убил Весельчака. А тебя убить не смог.

– Почему? Из-за брата? – он нахмурился. – Я не могу быть похожим на него. На твоего брата.

– Не можешь… он был ребенком, когда умер. А ты взрослый. И все же что-то есть.

Норн подумал.

– Расскажи о нем?

– Думаешь, сможешь понять, в чем дело? – усмехнулся я невесело. Я сам не понимал до конца, почему так вцепился в Норна. Умом понимаю – ненормально, не похож он на Олежку! А вот поди же ты… я придумал много других причин, чтобы оправдать свои поступки. Но было что-то еще, что я сам не мог понять. Но вот то, что это было связано с братом… да.

– Да.

Какая уверенность…

– Ладно… мы были близнецами. У нас говорят, что близнецы всегда связаны. Олежка умер, когда ему было два года.

– Как?

– Его убили. Вместо меня. Перепутали.

Воспоминания… странная вещь память. Можно забыть, что было месяц назад такого-то числа и в такое-то время, и помнить то, что происходило много-много лет назад…

– Помнишь, первый день? Когда ты швырнул поднос на пол и я психанул? – Норн кивнул. – Да, это трудно забыть… я знаю каково это. Наши родители погибли. Несчастный случай. Авария. Представь себе искореженный флип с двумя трупами внутри на передних местах. Мужчина, в лицо которого глубоко врезался кусок железа и женщина, с залитым кровью лицом… а позади, двое малышей, которые совсем недавно научились более менее бегать, говорить. Олежка не мог видеть их. Он просто в голос ревел. А я видел. Наверно, из-за этого я перестал тогда говорить. Нас отправили в приют. Я не говорил. Почти ничего не ел. Не хотел. Ничего. А Олежка наоборот. Хныкал, цеплялся за каждого, просился на ручки и к маме. И этого оказалось достаточно. Там была толстая старая тетка. Я помню ее очень хорошо. Особенно её слова, что близнецы – от дьявола и Бога. Один насквозь темный, злой, а другой милый ангелок. Я для нее был исчадием Ада. Помню, как она обсуждала меня. Смотрю, как бирюк. Глаза мертвые, пустые… сатанинское отродье. Поливала меня водой, брызгала, яростно крестила! Но главной проблемой в приюте было то, что я ничего не ел. А должен был. Она нашла выход. Садилась на меня, зажимала руки, и заставляла открыть рот. Мне вставляли большую воронку в рот и вливали измельченную муть в горло. Или заворачивали плотно в покрывало и делала то же самое, только зажимала между колен стоя. Им всем, воспитателям, было плевать на то, что я задыхался, плакал. Главное, я ел. Главное, чтобы вес не уходил. Что я отчеты им не портил. Однажды, я спрятался. А она перепутала и вместо меня схватила Олежку. В последний раз я сильно укусил ту женщину и она была особенно злой тогда. Что было не так, я не знаю. Я почувствовал страх. А дверь в спальню была закрыта. Я бил ладонями по стеклу и кричал, да только крика не было. Я был нем. А Олежка задыхался. Она оставила его на кровати, и я видел сквозь стекло, как он корчится. А она просто отвернулась, занялась своими делами. Мой брат задохнулся от рвоты, спеленутый по рукам и ногам. Это произошло из-за меня. Из-за того, что я спрятался.

– Ты был ребенком. Ты не виноват… но как такое возможно?! Как можно так обращаться с ребенком?! Что это было за место?

– Дом малютки. Для детей-сирот.

– Она понесла наказание?

Я усмехнулся, покачав головой.

– Нет. Мне было два года, кто бы меня спрашивал? Это был несчастный случай. С маленькими детьми такое бывает… они даже в луже утонуть могут. А мне повезло. Через месяц меня нашли родители отца. Они меня и воспитали. Однажды, когда мне было лет пять, я рассказал своему деду все. Он сказал только одно – не говори бабушке. Никому не говори. Ты первый с тех пор. Ну и что, помог тебе мой рассказ?

– Ты чувствовал, как он умирал? Как он задыхался?

– Только ужас… как… пульсация с той стороны стекла. Голова… в конце закружилась. Дальше не помню. По-моему я потерял сознание.

Норн рвано кивнул.

– Понятно…

– Да что тебе может быть понятно?! – невыдержал я.

– Серый… ты эмпат. И ментал, больше ментал даже… думаешь, я не видел, как ты возился с той стрелой, управлял ей силой мысли? Ты ментал. И твой брат, похоже тоже им был. У вас с братом была связь. Эмпатическая связь и ментальная сцепка. И когда она разорвалась, это ударило по тебе. Мир обесцветился. Будто лишился звуков и красок. Верно?

Твою мать…

– Я много общался с людьми. Но ни один человек с Земли не владеет способностью к эмпатии. Но у тебя с братом видимо произошла мутация. Будучи единственными эмпатами вы сцепились сознаниями, ощущали друг друга и считывали эмоции. Это нормально. Но когда он умер, рядом больше никого не было. Только пустота. Ты неосознанно посылал эмоциональный и ментальный щуп, но не получал отклика. Родись ты на Фиксе, тебе бы помогли. Окажись рядом хоть один фиксианин…

– Стоп! Ты хочешь сказать, там на Медузе…

– Да. Ты почувствовал меня. А я… я не контролировал себя. Когда я пришел в себя на корабле, я почувствовал эту связь. Слабую, грубую, но связь. Ты попытался организовать эмоциональный канал между нами. И создал его слабое подобие. Но я так привык к тому, что людям это недоступно, что не мог понять, откуда это. Что ты со мной сделал и как?

Мне захотелось постучаться головой обо что-нибудь. А ларчик-то просто открывался… похоже, я просто запрещал себе думать об этом. Об Олежке. А оно вона как… что бывает, если цветок долго не поливать? Земля высохнет, потрескается, а растение начнет задыхаться… так в детстве задыхался я. Не было воды. Связи. Вокруг пустота… и эта пустота перекрывалась, когда кто-то выплескивал особенно сильные чувства в пространство. А в результате чего можно испытать сильные эмоции? Страх. Боль.

Вот и все.

Я глухо рассмеялся, накрыв лицо рукой.

– Вот оно как… – я вслух, чуть утрируя, повторил свои домыслы, слова Королевы, и Норн просто кивнул, соглашаясь. – Ладно. С этим разобрались. Но теперь нам обоим понятно, почему я тебя не отпущу.

– Но я не могу остаться с тобой навечно! – запротестовал Норн.

– И все же останешься. Мне дорог мой разум. Я чуть с ума не сошел, пока ты был у альянца. И твой братишка, а значит никакой другой фиксианин, никак мне не помог и не поможет. Мне нужен только ты. Ты мой амат, запомни это. Прими это. Не создавай проблем. И с тобой, с твоим братом, все будет нормально. А там посмотрим.

**************************

Смешно было думать, что Норн согласится и смирится с судьбой. Умом я это понимал, но первые дни полета тот вел себя примерно. Я даже решился и наконец позволил ему присоединиться к Ларру. Парню одному было сложновато управляться с кораблем, а Жан, которого я временно подсадил ему в помощники, справлялся так себе. «Ласточка» это не маленький корвет, рассчитанный на одного пилота. Здесь нужны по крайней мере двое, чтобы подменять друг друга.

Когда я сказал, что Норн может занять кресло первого пилота, он вначале мне не поверил.

– Ты серьезно?!

– Серьезно. Но без глупостей. И кроме того… в твою смену за тобой будут приглядывать. И так будет несколько лет, пока я не уверюсь в твоей надежности. Впрочем, можешь отказаться и скучать в своей каюте.

Щедрое предложение Норну не особо понравилось.

– Хорошо. Это лучше, чем ничего.

– Правильный подход, – одобрил я.

Надо заметить первые четыре дня прошли штатно.

С Норном обращались подчеркнуто нейтрально. Вернее никак не общались. Он и не настаивал. Королеве фиксианец был неинтересен. Чем ближе мы подлетали к нашей цели, тем сильнее она погружалась в тяжелые думы. Она боялась. Боялась, что все опять сорвется…

А Алиса и двое детей под ее предводительством лазили по всему кораблю, заглядывая куда только можно. Вроде, она с ними подружилась…

**************************

– Капитан?

– Да, Ларр?

– С корабля был послан кодированный сигнал.

Я остановился и развернулся.

– Повтори?

Ларр повторил донесение. Я отставил кружку.

– Кто? Как узнал?

– Амат, – Ларр явно не хотел это мне сообщать, здраво опасаясь вызвать гнев на свою голову. Вообще, читать второго пилота было на радость легко. – Заури. Она видела.

– И сказала тебе?

– Она любит шоколад. Младшие часто доносят на других.

Чтобы тишком получить «плюшку»… издержки воспитания на пиратских кораблях и гольные законы выживания. Найти того, кто за добытые сведения даст тебе еду или прикроет от удара. Все понятно. Но мне в данный момент не легче. Стоило этого ожидать… Третий, ты меня разозлил…

– Как давно он отправил сигнал? – я пока силой подавлял вспыхнувшую ярость. Я же с ним по человечески…

– Ночью.

– Слишком поздно, значит… – резюмировал я.

– Нет, капитан. Амат не знал, что сигнал с пиратского корабля можно послать только с паролем. Он не «ушел». Корабельный искин заблокировал сигнал сообщения, отразив его как отправленный.

Так. Уже лучше. Я глубоко вздохнул.

– Читал его?!

Ларр едва улыбнулся.

– Я не умею читать, капитан.

?!

– А как ты корабль водишь?!

– Для этого не надо уметь читать, – чуть пожал плечами Ларр. – А в навигации главное цифры и символы, по которым можно определить систему и планету.

А ведь не похоже, что врет…

– Выведи сообщение на экран, – приказал я. И нехотя сказал. – Молодец. А читать я тебя научу.

– Не надо, капитан. Чтение вредно для жизни, – разумно попросил парень, перебирая кнопки.

Хороший же парень… и умный.

На экране раскрылось сообщение.

Первая строка ударила молотками по нервам. Я явственно скрипнул зубами. Галактическая Служба Безопасности?! ГСБ?!

– Сотри это! – рявкнул я, в бешенстве разворачиваясь, и с досадой видя, сидящую в кресле Королеву.

Как я мог забыть о ней…

– Этим проблему ты не решишь, – меланхолично сказала женщина. – Твой амат нарушил правила. Ты знаешь, что должен сделать. Капитан должен быть сильным, верно?

И подчас безжалостным.

– Об этом не волнуйся. Свое он получит…

– При всех, – жестко сказала Королева. – Кем бы он ни был для тебя.

– Жан, Шарк… сюда его. Или своими ножками, или…

– Есть, капитан!

Молодые пираты вышли из кают-компании.

– Что собираешься делать? – поинтересовалась Королева.

Ни любопытства, ни привычного скрытого сарказма. Чисто по-деловому.

– До битья морд не опущусь, – сухо сказал.

Та вздохнула.

– Жаль. Это выглядит внушительно. Но на твоем месте я бы действовала более изящно… но я женщина.

Вот именно. Я зло прошелся по кают-компании и рубке одновременно. Как было бы легко, просто пару раз двинуть по морде лица, а потом просто нагнуть и вдарить ремнем по голому заду! Так подставиться! И не суметь подчистить за собой! Решил, девчонка ничего не поняла и ничего скажет «страшному капитану», которого Заури боится? Зато другому сказала!

Третий вошел в рубку в сопровождении бойцов. Сам, видимо решил обойтись меньшим унижением. Смотреть на него сил не было… внутри подымалась удушливая злая волна. Я перед ним душу выворачивал… знает, что дорог мне и…

Я отпустил себя. Сбросил всю тьму внутри на упрямую пельно-седую башку, позволяя темноте взять вверх над собой. Крик Норна донесся как сквозь толщу воды. Он схватился за голову, и согнувшись свалился на пол на колени. Я вцепился в его волосы, запрокидывая его голову назад, смотря в искаженное мукой лицо... из носа потекли кровавые капли, а он корчился от боли, бессильно прижимая руки к голове и к моим рукам.

Больно?!

Я усилил нажим…

– СЕРЫЙ СТОЙ!! – сквозь пелену бешенства до меня глухо долетел голос Королевы.

Я отшвырнул вновь закричавшего Норна, отступая на шаг, и повернулся к Королеве. В тот же миг она плеснула мне в лицо воду из кувшина. Я ссузил глаза.

– Он заслужил наказание, а не смерть! – жестко сказала она. – Он твой амат!

– Верно, – согласился я, утирая лицо. – Норн, встань… я сказал, встань!

Тьерн дернулся, явно порываясь помочь Норну, но так и не решился сделать даже шаг к фиксианину. Вместо этого на ноги Норна вздернул я.

– Ничего не хочешь мне сказать?! – прошипел я в залитое кровью белое лицо Третьего. – Ты!!

Я швырнул его к стене.

– Даже своему брату я это не прощу… я тебя предупреждал. Никакой связи. Ни с кем…

– Серый…

– Закрыл рот. И повернулся к стене. Я обещал, что в следующий раз выпорю тебя, как щенка шелудивого и не думай, что я этого не сделаю…

– Серый, я…

Я вновь схватил его, и приложил крепко спиной о стену. После чего ясно и четко сказал:

– Вместо тебя я сейчас поставлю здесь твоего младшего… и Алису. Понял?! Закрыл рот… и повернулся…

Долгий миг и он опускает взгляд. Я отпускаю воротник и он поворачивается к стене.

– Раздевайся. Руки на стену, – сухой приказ, одновременно я снимаю свой пояс.

Кожаный, толстый… почти без отличий от дедова, армейского.

В каюте только я, команда и Королева. Норн деревянно снимает с себя рубаху и брюки, как я приказал. А потом кладет руки на стену.

Ремень привычно ложится в руку. Бить надо уметь. Плеть – это красиво, зрелищно, это рвет кожу при сильном ударе и оставляет синяки при более умелом навыке… и на пиратском корабле предпочитают ее. Два удара девятихвосткой стерпеть легче и быстрее ведь боль приходит с опозданием, а ран на спине в две минуты на всю спину краской. Но армейский ремень – бьет не хуже по мне. И кожу, если так надо, им тоже порвать можно… а Норн понятия не имеет что такое вымеренная долгоиграющая порка. Он знает, что такое боль, пытки… но тут нужен совсем другой навык терпения.

Впрочем, и для того, чтобы пороть нужен навык.

Его мне дала армия.

Он держался. Скрипел зубами, сжимал пальцы в кулаки, вскидывался… я бил жестко, коротко, методично разукрашивая спину, плечи, лопатки узором из жарких полос, вспыхивающих краской, чтобы затем, после перейти в синь. И среди них в рваном ритме удары ложились в бок, стесывая, прорывая кожу. Самые болезненные удары и Норн выдерживал не всегда.

Я бил.

Бил.

И бил…

Я перехватил ремень, разворачивая пряжкой. А вот теперь, самое болезненное…

– А вот теперь терпи!

Глухой крик прозвучал на третьем.

– Молчать.

И добавил.

– Хватит!! Папа! Хватит, пожалуйста, папа!!

Отчаянный со слезами крик Алисы, заставил меня дернулся и последний – и так, последний… – удар вышел на излете. Я оглянулся, в то время как Третий сполз по стенке вниз, становясь на колени и бессильно прижавшись лбом к стене.

Алиса плакала, почти безвучно, удерживаемая в кресле Королевой, что что-то негромко шептала девочке, утешающе поглаживая по волосам.

Вот не так я хотел…

– Ладно, дочка, хватит, – согласился я, опуская ремень.

Присел на одно колено рядом с избитым Третьим, положив на дрогнувшее плечо ладонь. Сжал пальцы.

– Посмотри, что ты натворил… я перед тобой душу выворачивал, – негромко проговорил я. – Я тебя из дерьма вытащил, брата вернул, щадил… Я назвал тебя аматом, дал тебе большую свободу, чем любой другой на моем месте… чтобы ты просто жил… а что сделал ты!? Хотел подставить меня? Никакой связи. Ни с кем – так трудно?!

Я слабо ткнул его лбом об стену.

– Еще раз подставишь меня… мою команду… и я тебе обещаю – остаток жизни проведешь под замком в каюте, и если выйдешь, то под ручки с охраной и с кандалами. Убить – не убью, но и ты себя не убьешь. Что будет с твоим братишкой тогда? Понял меня?

– Да.

– Без обид, Третий. Ты нарвался. Одевайся. Вставай, и скажи Алисе, что в порядке.

Я дружески хлопнул его по плечу, и встал с улыбкой, спокойно вернув ремень на место. Краем глаза я видел лица своей команды, а чувства идущие от них определенно подтверждали – впечатление я произвел и никто из них не хотел бы оказаться на месте Третьего. Увы, но именно к такому способу поддержки дисциплины они привыкли. Плеть, расстрел… выброс в космос без скафандра. Другое они нескоро примут. Спусти я все Третьему, чего мне было ждать от них?

А так, они отчасти начнут признавать моего амата, как ровню себе, а не просто как почетного пленника-побратима капитана. Ему в пользу. Только ведь не оценит…

– Ну, что, Алиса? – я подошел к креслу и подхватил с колен Королевы «дочурку», шутливо подбрасывая и устраивая на локте. Сердитое, зареванное личико, ладошки уперлись в плечи, не желая объятий «противного» пирата. – Испугалась? Жалко? Эй, Ларр! Сколько раз тебя плетью били?

– Много, капитан, – настороженно ответил он.

– Повернись, покажи спину, – велел я.

С парня не убудет, а Алиса убедится, что произошедшее не что-то из разряда вон. Ларр коротко глянул, а потом повернулся спиной, снимая с себя футболку. Я почти силой заставил девчонку повернуть голову и полюбоваться узором шрамов на спине парня.

– Хочешь дотронуться? – Алиса с испугом мотнула головой. Ладно. Пока не надо. – Ларр, свободен. Алиса, посмотри на меня!

Нехотя взглянула.

– Запомни, пираты наказывают так. Или убивают. Думаешь, я злой?

Потупилась. Молчит.

– Я мог его убить. Выбросить в космос без скафандра. Но он получил наказание, как любой пират. Как Ларр, Тьерн и другие. Не больше и не меньше. И он будет в порядке. Уже в порядке. Да, Норн?

Видок у Третьего был тот еще. Краше только в гроб. Но мои слова он слышал прекрасно. Не оценит, не поймет, но может хоть что-то в башке отложится?

– Все в порядке, Алиса. Не бойся, – тихо сказал он.

– Вот видишь? – сказал я. – Это только выглядит… неприятно. И можешь сказать спасибо Заури.

Алиса вздрогнула, и резко оглянулась на коридор в котором мелькнула черноволосая головка. Я ссадил ее, поставив на пол.

– Все верно, малыш… как думаете, Королева, стоит подарить дочке ремешок?

– Лучше плеточку, – поддержала меня с легкой усмешкой Королева. – Пусть учиться. Я сыночку тоже так учила… правда не впрок…

Последние слова она сказала едва слышно, но все расслышали.

– Что же, о подарках я еще подумаю, а теперь Алиса, проводи Норна до каюты. До завтрашнего утра он свободен.

Я подтолкнул девчонку в спину и она буквально вцепилась в ладонь Третьего. Никто не сказал ни слова, пока за ними не закрылась дверь.