Четыреста килознаков

Все совпадения с реальными лицами, местами

и событиями являются случайными

декабрь 2021 года, Санкт-Петербург

В такую погоду малодушно радуешься, что у тебя нет собаки.

На лохматый снег пополам с дождем лучше смотреть из окна. Сидя в тепле за компом с кружкой горячего кофе.

Зато у меня есть дача. И соседка Люся, которая позвонила с воплями, что на моем участке прорвало водопроводную трубу. Мастер перекрыл воду, а поскольку к месту катастрофы не попасть, весь поселок вот уже три часа умирает от жажды и лижет сосульки. И если я не приеду…

- Угу, - сказала я. – Ясно.

Нажала красную кнопку отбоя, дописала предложение, перечитала.

«Весь поселок» – это три сумасшедших бабки, сбежавших от цивилизации в одичалое садоводство, где даже связь была с проплешинами. Пятьдесят километров от Питера, а как будто богом забытая глухомань. Вообще-то это мне нравилось, и я с удовольствием жила на даче, но не зимой, когда дорогу заносило и ее никто не чистил. Случись что – так и помрешь, не дождавшись скорой. В двадцать лет об этом не думаешь. А вот в сорок уже задумываешься… иногда.

На самом деле водопровод от артезианской скважины провели недавно, у всех на участках были колодцы. От жажды бабки точно не умерли бы. Денек. Или два. Но прогноз обещал мутацию погоды от мерзкой к омерзительной, и я рисковала завязнуть в снежной каше даже на двух мостах. К тому же надо было посмотреть, во что превратился участок в результате потопа.

Проверив количество выставленных на таймер постов для группы ВКонтакте, я вытащила из шкафа термоподштанники, а из тумбочки в прихожей ключи от дачи.

До Матоксы добралась всего за час – очень даже неплохо по такой погоде. Грунтовку к садоводству, разумеется, завалило, но я пролезла по колее, пробитой автолавкой, которая два раза в неделю привозила продукты. На лужайке перед домом растеклось озеро, уже прихваченное ледком. Дозвониться до сторожа, по совместительству мастера на все руки, оказалось тем еще квестом. Пока дождалась, пока он заварил трубу, уже стемнело. По-хорошему, надо было остаться до утра, но прогреть ледяной дом к ночи все равно не успела бы, поэтому решила ехать. Да и читатели, как всегда, ждали проду.

Ждали – что?

Когда ты глубоко окунаешься в какую-то тему, кажется, что весь мир тоже там. Едешь, к примеру, на машине и думаешь, что все восемь миллиардов жителей Земли сейчас сидят за рулем, включая стариков и младенцев. Иначе откуда на дорогах такое количество идиотов? Когда я только нырнула в самиздат, меня коробило от корпоративной терминологии, и словечко «прода» было самым ненавистным. Пришлось включить филолога, который популярно объяснил, что любой речевой акт имеет право на существование – просто по факту бытия. Со временем я привыкла. Человек вообще устроен так, что привыкает ко всему.

Вот уже лет пять, как я распрощалась со стандартным желанием любого начписа подарить миру нечто эпохально-шедевральное, то, что со временем будут изучать школьники на уроках литературы. Мне нравилось писать развлекательную беллетристику, которая позволяла заработать на хлеб, масло, копченую колбаску и соляру для танка. К тому же это был самый приятный способ эскапизма, и я охотно делилась им с читателями.

Первой появилась Нина Солод – автор современных любовных романов. Она довольно быстро выбилась в крепкие середнячки, там и осталась. Тащить ее в топы я не собиралась, слишком много надо было вложить средств и усилий, не говоря уже о том, чтобы писать четко под запросы ЦА, целевой аудитории – этого бога сетературы. Нина была у меня не только для заработка, но и для удовольствия – как и появившаяся позже Жанна Чернолесова, автор любовного фэнтези.

За Нину я писала легко, вообще не задумываясь, как будто кто-то диктовал. Книги от Жанны были для меня чем-то вроде пазла или лего. Их я именно придумывала, складывала из кусочков. Особой популярностью они не пользовались, но это была моя любимая игрушка – из четырех.

Да, из четырех. Мой бывший муж Захар, большой фанат татуировок, говорил, что после второй трудно остановиться. Видимо, это было справедливо и по отношению к псевдонимам. Вслед за Жанной появился Аркадий Мерцалов, специально для мужской аудитории, читающей ЛитРПГ. Он приносил мне неплохую денежку, а заодно поглаживал по шерстке ностальгию. Когда-то очень давно я познакомилась на геймерском форуме с первым бывшим мужем Никитой, мы оба играли в Ragnarök Online. Кстати, фамилию для Аркадия я позаимствовала как раз у него.

Последней в моем авторском отряде стала порнушница Джоанна Джей, получившая псевдоним от бесколючного сорта малины. Мне просто хотелось попробовать, смогу ли написать жесткую эротику. «Девственница для генерала» разлетелась со свистом, и я – после некоторых колебаний – решила оставить Джоанну в живых. Раз есть спрос – пусть будет.

Иногда хотелось добавить в команду кого-нибудь еще. Написать детектив или космооперу. Или жуткий мистический триллер. Останавливала фатальная нехватка часов в сутках. Писала я очень быстро, пальцы не успевали за мыслями, даже при пулеметной скорости набора, но все равно четыре книги параллельно – это был мой предел. Проды от Нины и Жанны выкладывала ежедневно с одним выходным, от Аркадия и Джо пореже. Кто-то и так считал меня халтурщицей, хотя, скорее, я была киборгом с чугунной задницей и бешеной фантазией. В плане работы, разумеется.

Сейчас Жанна с Аркадием продолжали трудиться, а Нина и Джо ушли в короткий отпуск. Обычно к концу книги у меня уже были наметки для следующей, тем более многого и не требовалось: завязка и главные герои, все остальное рождалось в процессе. Иногда идеи выстраивались в очередь, отпихивая друг друга ногами. Но только не в этот раз. Как будто вместе с авторшами в коллективный отпуск ушел и сюжетный отдел мозга.

Вообще-то неисчерпаемым источником для меня была сама жизнь. Прямо чукча – что вижу, то и пою. Виделась мне тут какая-то профдеформация, но отказываться от этого я не собиралась, к тому же тасовала реальные ситуации, как карты, и лепила героев, словно обложку в фотошопе – из десятка разных картинок. Агафья Тихоновна мною бы гордилась!

Засада была в том, что и в жизни сейчас ничего интересного не происходило. Как назло. Пустыня Гоби.

Думая об этом, я свернула на особо неприятный участок дороги, идущий через лес. Прокладывали ее лет шестьдесят назад, по рельефу, поэтому она сплошняком состояла из слепых поворотов – сейчас втройне слепых за счет полной темноты и снега. В очередной раз сбросив скорость, я вдруг поймала фарами красный отблеск аварийного знака на обочине.

Если бы машина просто стояла, наверняка проехала бы мимо. Но из глубокого кювета торчала, мигая аварийкой, попа внедорожника. Кто-то не слишком аккуратно вошел в поворот и неудачно попытался выйти из заноса. Притормозив, я разглядела рядом с машиной мужчину в темной куртке.

- Эй, все живы? – крикнула, приспустив правое окно.

- Да, - ответил он, подойдя ближе. – У вас трос есть? Можете дернуть? А то тут связи нет, помощь не вызвать.

Трос у меня был, а вот как им пользоваться, я понятия не имела. Двадцать лет за рулем, но бог миловал, не довелось. О чем бедолаге и сообщила.

- Я подскажу. Попробуете?

Нижний свет всегда придает сцене некую инфернальность. А если добавить еще красные всполохи сквозь метельную пелену… На его темных коротко стриженных волосах блестели снежинки, глаза ловили отсвет фар, густая тень скрадывала черты лица, заставляя дорисовывать их на свой вкус.

Мне вдруг стало не хватать воздуху. Немного, самую капельку. Это, конечно, от низкого давления, снег же.

О боже, да вот же оно, застонала Джо. Завязка сюжета! Беру, заверните!

Чур мое, возразила Нина. Ты все испортишь. Заставишь его трахаться прямо тут, в сугробе. С морозным инеем на разгоряченном члене, мощно вбивающимся в текущую соком вагину.

Это ты испортишь, зануда. Будешь мучить мужика перманентным стояком до финала.

Спокойно, девочки, здесь пока решаю я. Никто ни с кем не трахается. Если, конечно, не считать за извращенный секс аварийные работы.

Выйдя из машины, я открыла багажник, включила фонарик и раскопала в залежах всякого полезного хлама трос.

- То, что надо, - одобрил мужчина. – Прочный, для натяга. Но я бы вам еще посоветовал динамическую стропу купить, мало ли понадобится рывком вытаскивать.

- А что ж у вас-то нет? – огрызнулась я. – Если так хорошо во всем разбираетесь?

- Приятель поехал на трофи, одолжил ему. Так всегда и бывает.

Мамочки, какой голос, застонала Джо. Это же чистое эро! Отдай мне его, ну пожалуйста!

Голос и правда бил по рецепторам: глубокий, бархатный. А вот разглядеть толком не получалось. Но явно не мальчик, хорошо за тридцать, а то и побольше. Высокий, довольно крепкого сложения – пожалуй, вот и все.

Взяв у меня трос, он зацепил один карабин за мой фаркоп, другой за свой.

- Посидите пока в машине, я немного подкопаю.

Я послушно села за руль, поглядывая, как он отбрасывает лопатой снег из-под колес. Черная аляска при наклонах обтягивала плечи и спину, бликуя красным. Черт, мужики в алясках были моим личным кинком. Да и вообще… men at work – это всегда секси.

Воздержание – зло, хихикнула Джо. Не щелкай клювом, хватай! И нам от тебя перепадет.

- Ну все, - воткнув лопату в сугроб, инфернальный незнакомец наклонился к приоткрытому окну. Тусклый свет приборной панели выхватил из темноты высокие скулы, прямой нос и чуть впалые щеки с вечерней щетиной. – Сейчас я за руль сяду, чтобы колеса ровно держать. Включайте понижайку, и как крикну, потихонечку тащите. Только без рывков, плавно.

Его машину я толком не рассмотрела, но было видно, что немаленькая. Я переживала за паджерика, однако мы справились. Медленно-медленно, по сантиметру, с натужным воем двигателя.

- Все, стоп! – прилетело в окно, но я и сама почувствовала, что тянуть стало легче.

Заглушила мотор, вылезла. Он уже отцепил трос от своей машины, стоящей у обочины, и подошел к моей.

- Спасибо большое, - отщелкнув карабин, свернул трос и протянул мне. – Сколько я вам должен?

Ну что, девочки, еще хотите этот сюжет?

Фу, скривилась Джо.

Нет, мне тоже не надо, поддержала Нина.

- Вы с ума сошли? – вяло поинтересовалась я.

Почему-то было обидно. Разочаровательно. Герои романов так себя не ведут. Не задают таких вопросов.

- Ну… я же должен был предложить, - он пожал плечами. – Подождите.

Перекладывая из руки в руку бухту троса, я смотрела, как его скрывает снежная муть, сквозь которую с трудом пробивался свет фар. Щелчок замка, пауза, шаги.

- Держите! И еще раз спасибо!

В ладонь мне лег апельсин. Огромный, убойно оранжевый, пахнущий… ну да, апельсином, чем он еще мог пахнуть. Это было так неожиданно – и так приятно. И так… волнующе…

Джо с Ниной встрепенулись и снова начали сражаться за сюжет, но мне было не до них. Пожалуй, я не отказалась бы от этого сюжета для себя лично.

- Ну… всего вам доброго.

- И вам, - яркое, как апельсин, волнение, свернулось и погасло. – Осторожнее на дороге.

Положив подарок на водительское сиденье, я открыла багажник, бросила туда трос, захлопнула. От резкого движения нога поехала по снежной каше, и я соскользнула в кювет.

Там было довольно глубоко, выше моего роста, а склон крутой, поэтому съехала до самого дна. Точнее, до воды, прикрытой снегом. Попыталась выбраться, но рыхлое месиво ползло под ногами. Хоть бы куст какой, чтобы уцепиться, так нет – словно побрили.

- Помогите!

Голос сорвался. Кто бы еще сказал, почему «помогите» всегда звучит так жалко и нелепо?

- Эй, вы как там? – в глаза ударил свет фонарика.

Ага, прекрасно. Прямо как на курорте!

- Жива. Только не выбраться никак.

- Сейчас, помогу, - черный силуэт, похоже, собрался спуститься ко мне.

- Подождите! Тут слишком круто, и снег под ногами едет. Завязнем вместе.

- Ну, значит, придется теперь мне вас буксировать, - коротко хохотнул он.

Я услышала, как открылся и снова захлопнулся багажник паджерика.

- Ловите! – сверху слетел конец троса. – Я за фаркоп зацепил. Держитесь и поднимайтесь.

Цепляясь за трос, я начала карабкаться вверх. Скользила, падала, снова лезла, уже на коленях, мокрая насквозь. Последний рывок – в буквальном смысле: меня с силой выдернули на обочину, как морковку с грядки. Я не удержалась на ногах и, наверно, свалилась бы обратно, если бы мой спаситель не подхватил и не прижал к себе, опираясь спиной на запаску.

В кино такие моменты показывают красиво: все вокруг замерло и расплылось, только он и она, смотрят друг другу в глаза. Ну и описывать это в книгах я тоже умела. А вот наяву все было иначе.

У меня мелко дрожали колени, и я судорожно цеплялась за него. Под промокшую куртку пробирался холодный ветер, но мне вдруг стало жарко. И страшно. Такой томительный, затягивающий в себя ужас, как будто стоишь над пропастью. Его лицо было так близко – и все равно едва различимо в мигающем свете аварийки. Эти красные всполохи добавляли происходящему нереальности. Как будто сон – жуткий и восхитительный одновременно.

Я словно чего-то ждала, втягивая его запах – прохладный, горьковато-пряный. В нем смешались далекий отголосок, эхо дорогого парфюма, может, еще с утра, и влажный запах снега. И свежего пота - острый, заставляющий невольно раздувать ноздри. И дыма, словно он сидел у костра. И что-то еще, тонкое, неуловимо-тревожное.

Что… будет?..

Эти два слова вклинивались в пульс, растекались теплом от ямочки под горлом к солнечному сплетению и ниже, к животу. Но каждая новая секунда была как укол ледяной иглой.

Ничего… не… будет…

Ну и хорошо. Надо просто поблагодарить, снять трос, бросить в багажник. Сесть за руль и ехать домой. Горячий душ, ужин, кофе с коньяком. И к станку, к станку. Сегодня очередь Жанны. Клотильда, королева василисков, сама про себя не напишет.

Но почему-то я медлила. Чтобы он сам меня отпустил? Или… чтобы не отпускал?

Твою же мать, я совсем рехнулась? Незнакомый мужик, ночь, лес… Для романа это хорошо, но не для реальной жизни. Может, он маньяк. Может, так приманивает свои жертвы: ой, караул, машина в кювет ушла.

Да нет. Я просто помогла ему. А он помог мне. И подхватил, чтобы не упала обратно в канаву. Это вообще ничего не значит. Потому что…

Его глаза вдруг оказались совсем близко – темные, почти черные. С отблеском багряного адского пламени. Я попыталась отодвинуться, но он не позволил, стиснув еще крепче.

Мама дорогая, ничего себе у него болт!

Кажется, кто-то капитально влип. Когда ты, идиотка, голосовала по ночам поливалкам и бетономешалкам, думала, что с тобой больше ничего уже случиться не может, правда? Но любое везение когда-нибудь заканчивается. Если тебе на роду написано быть изнасилованной и убитой, значит, так и будет. Однажды сорвалось, потому что помешали, но пьеса должна быть закончена. И теперь режим бешеного зайца уже не поможет.

Но надо хотя бы попытаться, что ли? Кричать, вырываться, царапаться…

Он легко прикоснулся губами к моим, и я с ужасом поняла, что… отвечаю.

Сука, блядь, это что?!

Это то самое пресловутое предающее тело из лыров?! Ее дерут всухую, а она вдруг течет, кончает и влюбляется в насильника. Я сама всегда над этим смеялась. И что?

Впрочем, похоже, насиловать меня никто и не собирался. Вовсе не дикий поцелуй с языком по самые гланды, за которым следует треск разрываемой одежды. Нет, осторожно, мягко. Как будто разведка, и вовсе не боем. Или вопрос: ты не против?

А я и сама не знала, против или нет. Голоса разделились поровну.

С кем только я не целовалась за сорок лет. И как только не целовалась. Но уж точно не так. Не с мужиком, которого увидела впервые и даже имени которого не знала. Да ладно, я его и не рассмотрела толком. Но страх почему-то вдруг ушел.

Было в этом поцелуе, вполне так целомудренном, что-то… сладко, порочно волнующее. Когда сердце не бьет в бубен, а лишь слегка ускоряет ход. Когда совсем немного не хватает воздуха, и пытаешься вдохнуть чуть глубже. Когда не колотит крупной дрожью, а только подрагивает внутри, тонко, едва заметно. Это было похоже на один – всего один! – глоток дорогого вина, который не дурманит, а окутывает все вокруг легкой дымкой.

Перехватив дыхание, он прижался лбом к моему лбу, по-прежнему глядя в глаза, и я никак не могла отвести взгляд, словно под гипнозом.

- Как тебя зовут?

- Евгения, - ответила я, с трудом проглотив слюну.

- Я Николай. Послушай… - он резко дернул рукой, высвобождая часы из-под края рукава. – Я опаздываю зверски. Черт, уже опоздал. Телефон дашь?

Нет, нет, нет, не хочу, не надо!

Я молча кивнула. Отпустив меня, Николай достал телефон из кармана, и я продиктовала номер. Дозвон делать он не стал. Так торопится? Но это две секунды. Или просто не захотел, чтобы его номер был у меня? Чтобы полностью оставить инициативу за собой?

- Ну… счастливо!

- Счастливо, - машинально повторила я, глядя, как он садится за руль.

Заурчал двигатель, брызнула из-под колес снежная каша. Еще мгновение – и две раскаленные точки габаритов скрылись за поворотом. Бросив в багажник трос, я открыла водительскую дверь и чуть не плюхнулась на забытый апельсин.
***

«Я ехала домой, душа была полна…»

Чем? Что это вообще было-то?

Если б я знала! Но раздрай в башке поселился конкретный.

Выехав на трассу, напряженно рыскала глазами: вперед, влево, вправо, в зеркала. Снег повалил еще гуще, то и дело приходилось объезжать аварии. Но при этом в мыслях я без конца прокручивала недавний эпизод.

Когда тебе сорок, со знакомствами все непросто. И дело даже не в том… не только в том, что ты уже не та красотка с гладкой мордашкой и задорно торчащими сиськами, какой была двадцать лет назад. Если отбросить в сторону исключения и статпогрешность, то мальчики от двадцати до тридцати с хвостиком не смотрят на сорокалетних теток, им подавай девочек-ровесниц. Твои ровесники не смотрят, потому что тоже хотят девочек. А те, кто постарше… Положа руку на сердце, и сорокалетние мужики ан масс уже совсем не торты, что уж говорить о тех, кто старше?

Либидо, конечно, тварь не слишком разборчивая, особенно если выбор невелик. Но когда с возрастом батарейка в нем начинает садиться, здравый смысл зачастую берет верх.

Эй, подруга, а нам правда нужен вот этот вот плешивый с пивным животом, гипертонией и простатитом? Может, лучше порно и вибратор?

Но допустим, допустим… Николаю этому самому вряд ли меньше тридцати пяти. В его возрасте мужчины либо женаты, либо разведены, либо вдовцы. А если женаты никогда не были, это знак, что надо бежать от них, теряя тапки. Имея в активе опыт двух замужеств и внесистемных отношений со всеми прочими категориями, я могла с уверенностью сказать: оптимальный вариант – это когда ты удачно выходишь замуж до тридцати и счастливо живешь с единственным мужем всю оставшуюся жизнь. Но это как джек-пот в лотерею сорвать.

Да, так вот возвращаясь к началу – его-то с чего пробило? С большой голодухи? Нет, я, конечно, женщина интересная и выгляжу моложе паспорта, на добротные тридцать пять или даже потасканные тридцать. Но как он умудрился это рассмотреть ночью, сквозь снег, в мигающем красном свете? Я вот его не смогла. Может, ситуация дорисовала ему образ сказочной феи? Или та самая химия-физика, которая и без подсветки обойдется?

Затаившиеся в окопе авторицы снова начали бойню за сюжет. Вообще-то мне нравилась тема «любовь с первого секса», и я не раз эксплуатировала ее в книгах, поэтому не возражала против такой завязки. Но никак не могла представить героиней подобного романа себя.

Секса никакого не было, возразила Джо. Но ладно, и так сойдет. Не было – придумаем.

Нет, отдай, мое, уперлась Нина. Из этого получится роскошная мелодрама. Нечего ее портить поревом.

Мылодрама, фыркнула Джо. Это хардовое порево нечего портить соплями и рефлексиями. Ах, он не позвонил. Наверно, номер потерял. Или с ним что-то случилось. Какие вы все-таки, бабы, дуры. Вечно вам в порнухе свадьбу подавай. Как будто мало горячего секса, дрочи не хочу.

Я не вмешивалась. Мне было холодно, и печка не спасала. Озноб бил все сильнее. Не хватало только заболеть. Вот уж точно, ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Сначала самаритянка ломанулась спасать старушек от безводья, потом вытаскивать из канавы лузера, который наверняка топил впотьмах по снегу на лысой резине. Ну что ж, награда нашла героя. И его, и меня.

Добравшись до дома, я первым делом запихнула в духовку замороженную лазанью, стащила с себя все мокрое и забралась под горячий душ. Такой горячий, какой только можно было терпеть. Минут через пятнадцать озноб пошел на спад. Растершись полотенцем докрасна, высушила волосы, влезла в теплый спортивный костюм и шерстяные носки. В унисон пискнули комп в загрузке и таймер духовки.

Под лазанью я просматривала читательские комментарии к последним продам, сообщения в личках и авторских чатах. За день набегало прилично. И если отвечать на коммы – это святое, то лишнюю болтовню сократить точно не помешало бы. Но мы, авторы, уже привыкли узнавать важные новости именно из чатиков, страшно было что-то пропустить.

Закончив, я включила Жанну. Под кофе с коньяком. Вообще-то мне больше нравилось вино, поэтому никак не могла запомнить, что пьется первым. Когда нужно было для книги, гуглила, а для себя ленилась, да, собственно, и все равно, поэтому чередовала, закусывая кружками нарезанного апельсина.

Коньяк наложился на недавние события, и мы с Жанной отправили Клотильду в спальню к мужу-королю, который вовсе не собирался консуммировать их брак. Предварительно напоив девицу до состояния «море по колено».

Стоп, спохватилась Жанна, у нас рейтинг 16+.

Вот это была засада, конечно. В книге без плашки можно позволить героям трахаться, избегая детального описания процесса, но они не имеют права пить и курить, если автор не обличает всю мерзость данного действа.

Обсудив это, мы решили, что вино заменит глубокая обида на невнимание мужа.

Как, ты, козел такой, не хочешь меня – такую прекрасную?! Ну держись…

Мне было смешновато, но решила, что сойдет. Сказка же. Для взрослых девочек.

На середине фразы взвыл телефон, и я – нет, не вздрогнула. Подпрыгнула.

Да неужели?.. Так быстро? Уже освободился?

А вот и нет. Звонила Алена, мое девятнадцатилетнее любимое чадушко, уже год как съехавшее на съемную квартиру с бойфрендом-однокурсником. Не сказать чтобы я была так уж этому рада, но, в конце концов, сама родила ее, будучи всего на полтора года старше.

- Мать, ты жива?

- И вам не кашлять.

- Пишешь?

- Пишешь.

- Хоть бы погулять сходила, что ли.

Детка была уверена: несчастная мамаша сутками, не разгибаясь, сидит за компом, чтобы заработать писульками хотя бы на горбушку хлеба и пакет кефира. Я не разубеждала. И уж, конечно, не ставила в известность, что у мамаши время от времени случается не только светская, но и интимная жизнь. Для тинейджеров это дико. Им кажется, что родители слишком стары для секса, что он исключительно для молодых и красивых.

- На дачу ездила.

- О, это тема, - одобрила Алена. – Слух, может, тебе собачку завести? Она бы тебя на улицу выводила.

Я чуть не подавилась последним кружком апельсина. Но чтобы не вступать в долгую и бесполезную дискуссию, обещала подумать.

Наконец, ближе к полуночи, прода была написана и загружена в сеть. Теперь стоило позаботиться об отпускницах.

Завязка, конечно, хороша, но…

Я никогда еще не использовала реальные ситуации вот так, в чистом виде, без кулинарной обработки. Если бы прототипы прочитали мои книги, вряд ли узнали бы себя и использованные события. Взять и вставить в текст эпизод без каких-либо изменений? Виделось в этом что-то… непорядочное.

Глупости, скривилась Джо. Ничего тут нет непорядочного. К тому же Коля-Николай точно этого не прочитает.

После непродолжительных колебаний я создала новый файл, выбрала размер и цвет шрифта и написала первую фразу:

«В такую погоду малодушно радуешься, что у тебя нет собаки…»

Прошло три дня, Николай так и не позвонил. Может, сначала и правда собирался, но, видимо, остыл, подумал и решил, что ну его на фиг.

Не будь у меня Нины и Джо, я постаралась бы выкинуть этот странный эпизод из головы. Уж больно он был книжно-киношным, никак не вписывающимся в мою повседневную жизнь.

Когда-то давно, в молодости, я была, по словам подружки Лельки, с ебанцой. Не в том смысле, что спала со всеми подряд. Нет, скорее, во мне играл авантюризм, причем не слишком здоровый, выросший из панического страха насилия – как противовес.

Вот та давнишняя безбашенная Женька Лиманова вполне могла целоваться с незнакомым мужиком в ночном лесу и дать ему свой телефон. Нынешняя Женя Зимина была для этого слишком рассудительной и осторожной. И раз уж никакого продолжения не последовало, она вздохнула бы с облегчением, перекрестилась и постаралась забыть.

Да, она так и сделала бы – если бы не та самая писательская профдеформация, которая зудела и требовала использовать материал в дело. Зудели две ее персонификации, и у каждой имелся свой взгляд на ситуацию.

С завязкой истории проблема не стояла, там и придумывать ничего не надо было. Просто описала то, что произошло, добавив красок. А вот дальше…

Во-первых, я так и не решила, кому из двоих она достанется. Иными словами, будет ли это обычный любовный роман с лайтовой эротикой и хэппи-эндом или вполне так хардкор. А решать надо было срочно. Я не писала в стол. Небольшой запас на несколько стартовых дней – и вперед. Пауза и так слишком затянулась. Читатели ждать не будут, заскучают и пойдут к другим авторам, которые стартуют внахлест: одну книгу закончили и сразу же начали следующую.

Вообще я писала так, как вязала свитера. О, шерсть красивенькая, беру. Краевые петли, и пусть будет резинка… английская. Или канадская. Или ложная. Или… Я их знала больше двух десятков. А пока набирала, сам собой определялся фасон и узор. Когда-то в академке я так подрабатывала: вязала на прогулках, пока Аленка спала в коляске. Причем делала это с бешеной скоростью.

С книгами все было еще круче. Писала я их так же быстро, но зачастую к концу резинки-завязки никакого фасона и узора не наблюдалось. Тут все шло по принципу из анекдота: «Жора, жарь рыбу. – Так рыбы нет. – Ты жарь, рыба будет». Я жарила – писала, не представляя, о чем будет новая глава. Как петелька цепляется за петельку, так строчка цеплялась за строчку. Из одного ряда вырастал следующий, из одной главы – другая. Планы, синопсисы, арки героев? Нет, не слышали. То есть слышали, конечно, филолог как-никак, но… это не наш метод.

И все же, все же… Чтобы писать вот так, надо хотя бы по минимуму представлять себе героев. Потом, в процессе, представление может меняться, это нормально. Не только читатели открывают и раскрывают их для себя, но и сам автор. Так, как это случается в реальности: мы узнаем новых людей постепенно. Но для старта автору надо знать о герое немного больше, чем внешность и возраст. Или получится, что вяжу свитер, не зная характеристик пряжи. Будет ли она тянуться и давать рельеф, как поведет себя в ажуре, не сядет ли после стирки, исказив узор, не залиняет ли на соседние цвета.

Вот тут как раз и таилось во-вторых, а от решения этой проблемы зависело решение во-первых.

С героиней сложностей не было. Такая же чокнутая писательница, как я сама. Нет, писать о себе я не собиралась. Пресловутые «уши автора», торчащие из текста, - этого всегда старалась избегать. Есть тонкая грань между «писать о себе» и «творчески использовать факты из своей биографии». Наверно, мне трудно было бы доходчиво объяснить разницу, но я всегда чувствовала ее в чужих книгах. В общем, даже если бы героиня Ирина прожила хронологически всю мою жизнь, она все равно не стала бы мною.

А вот с героем все обстояло непросто. Казалось бы, придумывай что угодно. Но… не получалось. Впервые – не получалось. Я не понимала Николая и поэтому не могла понять героя Кирилла. А значит, не знала, как вести эту линию.

Иногда мне подсказывал плейлист. Я и сейчас включила его методом тыка и попала на песню, от которой всегда бросало в холодную дрожь.

Мне страшно никогда так не будет уже,

Я раненое сердце на рваной душе.

Изломанная жизнь - бесполезный сюжет.

Я так хочу забыть свою смерть в парандже*.

Хм…

Афган? Нет, для Афгана он слишком молод. А когда у нас вторая чеченская закончилась? Гугл доложил, что активная фаза продолжалась до 2000-го, но еще девять лет тянулась вялотекущая. Хронологически подходит.

Что, если так? Он бывший военный, служил в Чечне. В молодости. И случилась разлюбовная любовь с местной девушкой. А потом его ранил снайпер. Тяжело. Когда снайпера ликвидировали, оказалось, что это та самая девушка. Столько лет прошло, а с женщинами не складывается, потому что до сих пор ее вспоминает. Иногда слушает эту песню и напивается до зеленых чертей.

Нина, как тебе такой расклад?

Ну не знаю, скептически протянула Нина. Все это уже тысячу раз обмусолили – про любовь с девушкой-снайпером. По горячим следам. И потом, знаешь, вздыхать двадцать лет по бабе, которая тебя чуть не убила… Это маленько патологией отдает.

А может, у него теперь страх, что влюбится – и женщина его снова предаст? Не обязательно убьет, в любом смысле предаст.

Похоже, ты соскучилась по читательским пиздюлям, хмыкнула Нина. Тебе-то что, а отдуваться мне.

Ну не скажи, валерьянку пью как раз я. За четверых. Хотя за тебя прилетает больше всего. Жанку пинать особо не за что, а Аркашу и Джо читает ограниченный специфический контингент – геймеры и дрочеры, их в основном все устраивает.

Господи, ну что за бред, тут же влезла Джо. Я говорила, отдай его мне. Смотри, пусть он будет стриптизером, по возрасту вышедшим в тираж. Нет, лучше порноактером. Он еще огурец-молодец, но на съемки больше не зовут. И у него кризис – как профессиональный, так и личностный. Ему кажется, что он уже все, ни на что не годен. Ни на экране, ни с реальной бабой. А Ирочка ему эту уверенность вернет и подарит еще много лет активной сексуальной жизни.

В разгар дискуссии взвыл телефон, и я в очередной раз подпрыгнула.

И снова зря. Звонил Аленкин папаша Никита. В дурном настроении и с намерением пожаловаться на дочь, которая ему, видите ли, хамит.

- Если ты в очередной раз заправлял ей, что в ее возрасте надо учиться, учиться и учиться, а не жить с парнем без благословения загса, то ничего удивительного, - огрызнулась я.

- По-твоему, это нормально? – еще сильнее завелся он.

- А что ненормального-то? Она учится. И даже стипендию повышенную получает. А мы с тобой, между прочим, в ее возрасте трахались везде, где только можно и нельзя. В неограниченных количествах. Но не факт, что поженились бы, если бы кто-то не забыл купить резинки и не заявил, что будет осторожен, как вор в ночи.

- Вот именно поэтому я и против. А тебе все равно. Хочешь, чтобы и с ней то же самое случилось?

- Кит, тебе скучно? – пока еще мирно поинтересовалась я. – Или очередная баба не дала? А может, в танчики проигрался?

- Ты не мать, ты ехидна! – с пафосом заявил он и отключился.

И чего, спрашивается, звонил? Наверняка пообщался с ребенком и поспешил вывалить недовольство на меня, больше-то не на кого. Мы с ним развелись, когда Алена пошла во второй класс, после этого он был женат еще дважды, и каждый раз жены уходили от него, бахнув дверью. В сорок лет Кит выглядел на все пятьдесят и никак не мог смириться с тем, что женщины больше не спешат в его объятия. Вот с кого писать кризис порноактера! А когда-то ведь был сказочно хорош, собака. И дочь удалась в него – красивая блондинка с дымчато-голубыми глазами, высокая, стройная.

Мы познакомились, когда я тоже переживала своего рода кризис. К середине второго курса окончательно стало ясно, что филология – это не мое. Да, я читала запоем с четырех лет, обладала патологической грамотностью и похожим на Синюю птицу чувством языка, с которым обращалась как с послушным пластилином. Однако меня ни капли не возбуждали рефлексы ятя и носовых звуков, а теория литературы вызывала стойкие ассоциации с препарированием лягушки. Я даже думала уйти, но не хотела расстраивать маму. Да и альтернатив особых не видела. Получила диплом и ни разу не пожалела. Вовсе не потому, что он был так нужен. Высшее образование дало мне один очень важный скилл: находить, анализировать и использовать информацию, и я эксплуатировала его в хвост и в гриву.

Но это было уже потом, а в тот момент я тосковала и пыталась во что-то от этой тоски спрятаться. Всевозможные тусовки, клубы, концерты, свидания шли пестрой чередой. У меня был очень даже навороченный для того времени компьютер, я зависала в интернете на всевозможных форумах, знакомилась, встречалась в реале. По ночам играла в игры, сначала с пиратских дисков, потом в сетевые, пока не застряла на Ragnarök Online, или просто RO.

Я уже прокачала своего персонажа через перерождение от вора до эксперта-ассасина и пользовалась на игровом форуме немалым авторитетом, когда там появился новичок без профессии с ником Тод и начал активно до меня докапываться. Наши баталии всем надоели, и админ пригрозил нам банхаммером, после чего мы перенесли бойню в личную переписку. Постепенно градус понизился, и взаимные оскорбления сменились обычной болтовней. А поскольку мы оба были из Питера, встреча оффлайн оставалась лишь вопросом времени.

На первом свидании в кафе мы протрепались три часа, а потом долго целовались в парадной. На втором оказались в постели. Крышу обоим сорвало конкретно. Я летнюю сессию кое-как вытянула, а вот Кит завалил. Учился он на экономиста в «Лесопилке»**, на втором курсе, как и я. Только угроза отчисления и армии заставила его пересдать хвосты осенью. А может, обещание родителей отключить от кормушки.

Безумие продолжалось до конца осени – пока не выяснилось, что я беременна. Стойко пережив родительскую ярость с обеих сторон, мы поплелись в загс. Сыграли скромную свадьбу и поселились в съемной однушке рядом с Ладожским вокзалом. Оплачивали ее родители Кита, мои подкидывали денег на еду и коммуналку. Он пытался где-то подрабатывать, впрочем, без особого успеха, я вязала на продажу, а по ночам правила километры безграмотных текстов и писала статьи на заказ.

Аленка родилась слабенькой и без конца болела. Не понос – так золотуха, это было про нас. Я дико не высыпалась, стала дерганой и злющей. Секс сошел почти на нет. Кит после лекций шел на какие-то подработки, возвращался поздно и обижался, что я не жду его с горячим ужином и не менее горячими объятиями. Мы ссорились и не разговаривали неделями.

Через год я перевелась на заочку. Сидела безвылазно дома, писала, вязала и еще больше зверела. Кто бы знал, как мне хотелось куда-нибудь, где есть живые люди. Вернуться на очное или устроиться на человеческую работу в офис. Но на няню у нас не было денег, родителям до пенсии было еще далеко, а отдать в ясли вечно болеющего ребенка я бы не рискнула.

На последнем курсе у нас была педпрактика в школе, и я попала в гимназию с лингвистическим уклоном. Моим куратором стал завуч, литератор, давший добро на любые эксперименты. Я отрывалась вовсю. Дети писали письма от имени литературных героев, устраивали всевозможные интерактивы, викторины, зарабатывали баллы, выставляли оценки за ответы голосованием и много чего еще. В результате меня пригласили преподавать. Аленка уже ходила в садик, и я согласилась. Вовсе не потому, что так хотела работать в школе. Нет, просто не могла уже сидеть дома.

Кит не одобрил. Он вообще не одобрял ничего из того, что я делала, и это напрягало меня все сильнее и сильнее. Особенно учитывая тот прискорбный факт, что сам он по жизни был профессиональным неудачником. Не из тех, кому фатально не везет, а из тех, кто пальцем о палец не ударит, чтобы повернуть удачу к себе фасадом. Работал рядовым экономистом на мебельном комбинате, зарабатывал меньше меня и винил во всем завистников, тупое начальство, а также ситуацию в стране, при которой талантливые люди вынуждены прозябать.

«Вот если бы…» - это стало у него навязчивым лейтмотивом.

Я все отчетливее понимала, что у нас нет ничего общего, кроме ребенка и постели. Кит все еще играл в сетевые игрушки, а мне это давно надоело. Да и секс со временем стал каким-то скучным, дежурным. Мы даже ссориться перестали. Что меня держало рядом с ним? Дочь? Ипотека? Привычка? Наверно, всего понемногу.

Трудно сказать, сколько бы еще это продлилось, если бы я не познакомилась с Захаром…

______________

*строки из песни «Звезда» группы «Кукрыниксы»
**Санкт-Петербургский государственный лесотехнический университет (ранее - Лесотехническая академия)

Пауза слишком затянулась. Единственным моим решением было не отдавать Николая-Кирилла на растерзание Джо. Возможно, подсознательно я еще допускала, что он все-таки позвонит, хотя взрослая девочка во мне прекрасно знала: если мальчик забился в тину, он не заболел, не умер, не потерял номер, а просто забил.

С Джо мы начали отвязный МЖМ на круизном лайнере, где героиню задорно шпилили во все дыры миллиардер и его референт, а в свободное от них время еще капитан, стюард и пара-тройка других пассажиров. Читали книгу активно, комментировали с азартом.

По правде, я этого не понимала. И дело было не в возрасте или в темпераменте. С либидо у меня все обстояло нормально, ханжеством и комплексами я не страдала, сюжетную порнушку время от времени посматривала. И читать эротику любила. Но красивую, на полутонах, с упором на ощущения и эмоции. Сухую графику с детальными описаниями гениталий, интенсивности и глубины захода, вкуса и запаха интимных жидкостей пролистывала по диагонали – было скучно и ни капли не возбуждало. Если в книге попадалось покадровое описание того, как героиня слизывает сперму с живота героя, а он в это время запихивает язык ей в анус и руку в вагину, единственное, что я испытывала, это недоумение: как им удалось свернуться в такую замысловатую позу.

Однажды под похожей сценой прочитала комментарий читательницы: мол, к чему такие подробности. Сначала поклонницы автора снисходительно объяснили: а чтобы подрочить. Потом добавили, что она фригидная рыба и что у нее никогда не было нормального мужика. Следом пришла сама писательница и положила цветочек на могилку: если вы, милочка, не понимаете, зачем нужны такие сцены, вас можно только пожалеть.

Я бы подобный стимулятор использовать не стала, но что поделаешь, каждому свое. Мне вполне хватало собственных эротических фантазий и для себя, и для Нинкиных сцен, а вот для харда Джо приходилось ходить на порнохаб. Смотрела я эти ролики без тени эмоций, без потопа в трусах и пожара в животе. Чисто информативно, чтобы законспектировать алгоритм: это туда, а это сюда. Чтобы не повторяться.

В общем, с Джо проблема решилась, а вот Нинкины поклонники стучались в личку: ну когда уже??? Сижу, пишу, отвечала я. Конечно, можно было стартовать и с одним прологом, в надежде, что это послужит волшебным пенделем. Ну а если не послужит?

После метелей пришла унылая серая оттепель, когда вместо рассвета сразу же наступает вечер. На улицу даже в окно смотреть было тошно, не то что выходить куда-то. В такую погоду и центр Питера становится мрачным, а уж на окраинах и вовсе тоска. Двушка в Озерках мне досталась после развода с Захаром. Окна квартиры выходили на Суздальские озера, которые сейчас напоминали грязные болота. Настроение соответствовало пейзажу. Хотелось кофе с пирожным, новое платьице, на море и жаркого секса. И чтобы непременно с доставкой на дом.

На данный момент у меня было трое постоянных, вялотекущих мужчин. В том смысле, что отношения у нас были вялотекущими и без перспектив. Сериальный актер Витя – для тела. Музыкант Андрей – для души. Финансовый аналитик Костя – для ума. То есть спала-то я со всеми, но акценты расставила четко. По сегодняшнему настроению подошли бы Витя или Андрей, и я написала сначала одному, потому другому. Оказалось, что Витя уехал в Москву на съемки, а Андрей куда-то еще на гастроли. На безрыбье сошел бы и Костя, даже с бонусом в виде орально-церебрального секса, но он угодил в больницу с ковидом.

Что такое не везет – и как с ним бороться?

Ну ладно, тогда хотя бы кофе с пирожным. Дергать доставку из-за одного эклера было неловко, решила все-таки добежать до ближайшего «Цеха 85». Заодно размяться и глотнуть относительно свежего воздуха. Натянула первое, что попалось под руку: отданные Аленой сиреневые джинсы-багги, свитер и куртку. А ведь когда-то наряжалась, завивала волосы щипцами и рисовала стрелки, чтобы дойти до хлебного ларька.

В пекарне во мне проснулась жадность, и одним пирожным дело не ограничилось. Два черничных эклера, чизкейк, чиабатта с песто, пирог с курицей и сырные шарики – все это уместилось в объемистый пакет. Надо сказать, что я относилась к классу всеми ненавидимых ведьм, которые жрут и не толстеют, к тому же не слишком любила сладкое. Но иногда под настроение пробивало, и тогда могла в один присест уничтожить недельную норму углеводов.

На обратном пути я решила срезать угол и направилась к узкому проходу между магазином стройтоваров и рестораном. Кишка эта была темной и грязной, но позволяла попасть во двор прямо к парадной, не делая крюка вокруг дома.

Непруха продолжалась. В проходе засела компания подростков-шакалят. Их уже не раз гоняли с полицией, но они упорно возвращались. Курили, пили пиво и задирали прохожих.

- Эй, тетка!

Я притворилась глухой и прошла мимо, но один из них вырос прямо передо мной, преградив путь. Лет шестнадцати, высокий, плечистый, в распахнутом кожаном бомбере с мехом. Светлые волосы подстрижены «гитлерюгендом», виски пробриты полосками. На смазливом лице наглое выражение всеми признанного короля школы.

- Страшным старым теткам запрещено носить такие штаны. Плати штраф!

Шакалы заржали, и он, чувствуя поддержку, потянулся к моему пакету.

Ох, не случайно я совсем недавно вспомнила бешеного зайца!

Страх? Тогда, в лесу – да. Сейчас – точно нет.

С торжествующей улыбкой я сделала шаг навстречу, подойдя вплотную. Не ожидав этого, парень растерянно сморгнул и отшатнулся, но я поймала его за полу куртки, подтянула к себе и сказала замогильным голосом, глядя прямо в глаза:

- А ты, мальчик, умрешь молодым и красивым! Запомни это!

- Дура ебнутая, - пробормотал он, стряхнув мою руку и отскочив в сторону.

Я перевела взгляд на его дружков, но и те сразу стушевались.

А ведь самое интересное, что если мой прогноз случайно сбудется, на том свете он обязательно об этом вспомнит. И станет всем рассказывать, что его прокляла старая ведьма в сиреневых штанах.

- Я собирался помочь, но ты и сама прекрасно справилась.

- Ты? – присвистнула я, обернувшись на голос. – Интересное кино.

Кстати, именно по голосу-то я его и узнала в первую очередь, потому что при дневном свете, пусть даже таком тухлом, выглядел Николай вовсе не настолько инфернально, как в лесу – под снегом и в красных тонах. Вполне интересный мужчина, хотя и не совсем в моем вкусе. Впрочем, это по молодости думаешь: вот, мне нравятся только такие – и больше никакие. А на самом деле коротнуть может на любого, если затронет какую-то правильную струнку.

- Давай, - он протянул руку к пакету.

Ну что ж вас всех на мои пирожные тянет?

- Да он не тяжелый, - вставила я свою реплику в диалог, перехватив ношу в другую руку.

Мне, конечно, было интересно, почему его принесло только сейчас, но спрашивать об этом не стоило. Каким ветром принесло – тоже. Зная телефон, выяснить адрес не проблема. Если вынести за скобки то, что далеко не всегда человек живет по месту регистрации. А вот с чего он взял, что застанет меня, да еще и днем?

- Ехал мимо, - Николай словно прочитал мои мысли. – Решил позвонить, вдруг ты дома. На улице встать негде, заехал во двор. Смотрю, в проходе возня какая-то. По правде, если б не твои штаны, вряд ли обратил бы внимание. Не по погоде цвет.

Вот тебя еще не спросила, какого цвета штаны в булочную надевать.

- Наверно, я мужик. Что из шкафа упало, то и надела. У тебя не так?

- Вообще-то нет. Ладно, неважно. Ты домой?

А ты хочешь напроситься в гости? Извини, но нет. На сегодня мой лимит слабоумия и отваги исчерпан.

- Домой.

- Может, сходим куда-нибудь?

Вот теперь я верю, что ты случайно мимо ехал. Потому что время какое-то бестолковое. Не обед, не ужин.

- Тут ресторанчик турецкий, прямо в доме. Кофе хороший варят. В песке.

А еще туда запросто можно в домашних штанах. Потому что все вполне по-домашнему. И хозяин в нашей парадной живет, мы с ним в лифте здороваемся.

- Веди, - кивнул Николай.

В ресторанчике был затишок, бизнес-ланч закончился, до ужина еще далеко. Василий сидел за столом в углу, обложившись бумагами и считая что-то на калькуляторе. На мое «привет» только кивнул очумело.

- Ты здесь завсегдатай?

- Типа того.

Я села за свой любимый столик у окна, Николай напротив.

- Что тут можно взять, кроме кофе? Я не обедал.

- Мне нравится куриная чорба. И адана-кебаб.

- Чорба – это суп? – он задумчиво потер нос. - Женя, я тот самый уникум, который никогда не был в Турции. И в турецком ресторане тоже. Для меня это все абстрактные слова.

- Ну, в Турции и я не была. Собиралась раз двадцать, но все как-то не складывалось. Чорба – суп. Острый. Бывает разный, а который здесь – бульон с курятиной. И с лимоном.

- Бульон с лимоном?

- Ну да. Звучит странно, согласна. Но вкусно. А адана-кебаб – это баранья котлета на гриле. Подают на лепешке с овощами.

- Возьму котлету. А тебе что?

- Кофе. И пахлаву.

Официант Гриша принял заказ, принес минералку и симит - маленькие кунжутные булочки в корзинке. Повисла неловкая пауза. Мы сидели и поглядывали друг на друга: кто первый начнет разговор. Я никогда еще не чувствовала себя так… неуклюже. Обычно у меня таких проблем не возникало. Но вот как вести себя с потенциальным героем своего романа… Если бы это был потенциальный герой моего личного романа, все было бы намного проще. Но тут совпало с героем романа книжного, а в такую ситуацию мне попадать еще не доводилось.

Все мои мужчины – и мужья, и любовники, и просто знакомые, в том или ином виде, обычно сильно измененном, уже попали в книги. Но вот так, когда все только наклюнулось? Нет, ничего похожего еще не было.

- Вообще-то я хотел позвонить сразу, - Николай взял булочку и отщипнул кусочек. – В тот же вечер. Но…

- Подумал, что все это слишком странно? – предположила я.

- Да, - кивнул он, глядя мне в глаза. – Слишком.

Его честность мне понравилась. Не стал выдумывать какие-то благовидные причины. Хотя… честность не всегда благо. Все зависит от ситуации.

- Но все-таки решил позвонить…

Гриша поставил передо мной чашку и тарелочку с нарезанной пахлавой, и я едва удержалась, чтобы не запихнуть в рот целый кусок. Взвинченный организм настоятельно требовал глюкозы.

- Если что-то настырно крутится в голове, иногда стоит пойти на поводу.

- То есть… - я все-таки откусила слишком много и теперь старательно пыталась прожевать. – То есть ты не знал, надо ли тебе это, и решил проверить?

- Ну как-то так.

Сюр продолжал продолжаться. Наше знакомство как началось бредово, так и шло дальше. Наверно, стоило допить кофе, попрощаться и уйти. Но… что-то не давало. Я рассматривала его – не в упор, а исподволь, короткими и широкими мазками взгляда, дополняя смутный ночной образ.

Темные волосы на висках тронула седина, на одном из них я разглядела тонкую белую полоску шрама. Глаза в окружении длинных ресниц неожиданно оказались не карими, как я подумала, а пасмурно-серыми, цвета питерского неба. Черты лица производили впечатление чего-то острого, резкого, опасного - наверно, за счет высоких скул, идеально прямого носа, твердой линии рта и подбородка.

- Жень, я просто… - он накрыл ладонью мою руку. – Черт, чувствую себя полным идиотом. Я с незнакомыми женщинами не целовался, даже когда был молодым и глупым.

- А сейчас, значит, старый и мудрый? – я попробовала вытянуть пальцы, но он не дал, прижал к столу еще сильнее. – Сколько тебе лет, дедушка?

- Сорок.

- Какое совпадение, и мне. И я тоже не целовалась с незнакомыми женщинами. И с мужчинами незнакомыми. Выходит, потеряли на старости лет невинность. И что теперь делать будем?

- В смысле?

Он выглядел таким растерянным, и это так не вязалось со всем его обликом, что я не выдержала и рассмеялась. И напряжение вдруг спало. Нет, совсем не ушло, но стало намного легче. Мы просто сидели и разговаривали. Отодвинув за кадр ночной эпизод. Как будто только что познакомились и присматриваемся друг к другу, пытаясь понять, стоит ли разматывать этот клубочек взаимного интереса.

- Николай, а ты не женат? – спросила я, покосившись на руку без кольца.

Два часа мы разговаривали о всяких нейтральных вещах, постепенно сужая круги и приближаясь к личной информации. Вообще-то лупить вот так в лоб не собиралась, но прицел сбила неловкость, связанная с обращением. За все время я ни разу не назвала его по имени, и это напрягало. Бессмертный Дейл Карнеги уверял, что собственное имя – самая сладкая музыка для слуха его обладателя. И да, это работало. Но и у Николая, и у меня имена были не самыми удобными для той стадии контакта, когда уже перешли на «ты», но дистанция еще сохраняется. Хоть он и называл меня Женей, у меня «Коля» на язык не ложилось.

- Лучше Ник, - видимо, он понял мою запинку. – В разводе. А ты?

Ник? Я мысленно покрутила этот вариант на языке, вслушиваясь в ощущения. Ником друзья звали Никиту, но для меня он с самого начала был Китом, поэтому ненужных ассоциаций не возникло. Ник так Ник. Действительно, лучше, чем Николай или Коля.

- Я тоже. Дочери девятнадцать лет. А у тебя дети есть?

- Сыну двадцать.

- Тоже студенческий брак? – понимающе кивнула я, деликатно опустив «по залету».

- Одноклассница. Два года встречались в школе, на втором курсе поженились. Интересно… - он снова потер переносицу, видимо, это был его привычный, машинальный жест. – Пока служил на севере, все было нормально. А как вернулись в Питер – развалилось.

- Служил? Ты военный?

Это не слишком удивило. Жесткость в нем чувствовалась. Кадровым военным был мой дед по отцу, и я заметила что-то неуловимо схожее.

- Летчик-истребитель. В прошлом году на пенсию вышел.

- Так рано? Или по болезни?

- Набралось двадцать лет выслуги со льготными – и ушел. Но это не самая веселая история.

- А сейчас чем занимаешься?

- Так… небольшой бизнес, - Ник слегка сдвинул брови. - Друг предложил вложиться, а я как раз от деда наследство получил. Потом выкупил его долю. А ты?

- Я копирайтер, - это было патентованное вранье, когда не хотелось говорить правду. Далеко не все реагировали адекватно. Да и он, кстати, от ответа ушел. – Статьи пишу на заказ, контент для сайтов, отчеты всякие, например, годовые для акционеров.

Вообще-то это было не совсем вранье, потому что я и на самом деле этим занималась, довольно долго. До того момента, когда начала зарабатывать книгами больше среднестатистической зарплаты.

Ник хотел что-то спросить, но тут у него в кармане запел телефон. Даже не выслушав собеседника, он коротко бросил:

- Да, скоро приеду, - и отключился. – Извини, Жень, мне пора.

Я даже не слишком огорчилась, потому что мне тоже было пора. Давно уже. Ждали две проды – от Аркаши и от Джо, плюс куча всяких мелких технических дел. Да и с Ниной наконец надо было уже решить.

Ник оплатил счет, я настояла на том, что чаевые – мои.

- Интересная система, - заметил, глядя, как я перевожу деньги на Гришин аккаунт через куар-код из чека.

- Можно даже отзыв написать. Ну что, идем?

Во двор снова прошли через проход, где на этот раз никого не было.

- А ты смелая вообще, - Ник придержал меня под локоть перед замерзшей лужей. – Тогда ночью остановилась, сегодня целую орду орков разогнала.

- Смелая? – хмыкнула я. – Да нет, не очень. Если бы ты просто на обочине стоял с аварийкой, проехала бы мимо. А так машина в кювете – вдруг пострадавшие. Орки? Прикольно. Иногда бывает. Когда, например, пирожные пытаются отобрать.

На самом деле все было не совсем так. Или совсем не так.

Лет в пятнадцать-шестнадцать я буквально притягивала к себе всевозможных извращенцев. Похоже, их радары засекали меня с другого конца города, и они неслись, раздувая полы плащей, чтобы продемонстрировать процесс превращения дохлой сосиски в ливерную колбасу. И это еще полбеды, противно, но не особо опасно. Хуже то, что за два года меня трижды пытались изнасиловать.

Нет, я не носила ультрамини и декольте по пейджер, не красилась вызывающе, не болталась одна по ночам, не пила и не курила в стремных компаниях. Насильники подстерегали меня во дворе, в парке, в перелеске на даче. Запах страха, запах жертвы – они чуяли его, как хищники. Три раза мне удавалось вырваться и убежать. Четвертый едва не увенчался успехом.

Какой-то парень в надвинутом на лицо капюшоне зашел за мной в парадную, прижал к стене, сначала мерзко засунул в рот язык, а потом разорвал платье, от ворота до подола. От ужаса я впала в какой-то ступор и не могла даже пискнуть. Спасла бабка с собачкой. Она вошла, заорала, парень отпустил меня и выскочил.

Когда дома я прекратила рыдать, мама повела меня в отделение милиции. Заявление приняли, но на этом все и закончилось. А ночью мне приснился сон. Тот же парень снова напал в парадной, но в руке у меня оказалась бутылка. Я разбила ее о стену и… В общем, это был очень жестокий и кровавый сон, я не любила его вспоминать. Потом, через много лет, психолог, которого мне посоветовали после развода с Захаром, сказал, что в том сне я убила не парня, а свой страх.

И это было правдой. Страх исчез. Маятник качнулся в обратную сторону. Я как будто специально нарывалась на неприятности, искала их, чтобы отомстить за свой ужас, и в любой потенциально опасной ситуации из меня перло, как лава из вулкана: только пальцем троньте – разорву! Да-да, тот самый бешеный заяц, так я называла это состояние. Но извращенцы теперь обходили меня за километр, закутавшись в плащи с головой, а насильники попрятались в окопы.

А потом родилась Аленка, и маятник застыл в равновесии. Я стала просто осторожной, хотя заяц никуда не делся, он впал в спячку и просыпался только в случае крайней необходимости. Как сегодня.

Но обо всем этом рассказывать Нику я не собиралась. Потому что вообще никому об этом не рассказывала.
***

- Я позвоню… - сказал он, когда мы остановились у его машины.

По интонации было не совсем понятно, вопрос это или обещание, но уточнять я не стала и только кивнула: и ты тоже понимай как знаешь.

Дальше получилась заминка. Видимо, Ник не мог решить, как лучше попрощаться. Сказать: «ну пока» и залезть в машину? Поцеловать? Или там, не знаю, руку пожать? Ну что ж, спасение утопающих где? В Караганде. Я сама поцеловала его в щеку, развернулась и пошла к парадной, буквально чувствуя, как дымится между лопатками от пристального взгляда.

Вот как так получается? Ты даже не видишь, что на тебя смотрят, но чувствуешь. Причем не только спина пригорает, еще и в животе от этого плавится.

Выгрузив пирожные в холодильник, я задумалась. Просидели мы в ресторане до самого ужина, но есть не хотелось. Отрезав небольшой кусочек курника, я разогрела его в микроволновке и бродила с ним по квартире взад-вперед, свиняча крошками, как мальчик-с-пальчик.

Последнее сравнение вылезло совсем некстати, потому что лично для меня оно обладало вполне так эротическим подтекстом. Да еще и потянуло за собой воспоминание об одном недавнем эпизоде, где кое-кто продемонстрировал габариты точно не с пальчик. Ну, то есть не продемонстрировал, а дал понять, что... То есть не дал, а…

Вот черт!

Одна моя знакомая авторесса жаловалась, что ну совсем не может писать эротические сцены. После них ей необходим мужчина, а его в наличии нет, и приходится заниматься ручным трудом. У меня все обстояло с точностью наоборот. Если по какой-то причине ниже пояса закипало, возбуждение прекрасно снималось хоть и ручками, но посредством клавиатуры в файл. Сублимация чистой воды. Оставалось только радоваться, что сегодня очередь Аркаши и Джо, есть где разгуляться.

По просьбе трудящихся нового Аркашиного героя занесло в эротическую игру, где этот прыщавый очкарик-задрот в качества лута получил мускулатуру Шварценеггера, а своего мальчика-с-пальчик прокачал до размеров бейсбольной биты. Теперь у него был гарем сисястых и жопастых кошкодевок, которых он между делом драл всеми возможными и невозможными способами, набирая экспу*. Порадовав его и читателей ударным минетом, я выложила проду, выпила кофе с эклером и переключилась на Джо.

Бешеный заяц еще не совсем уснул, поэтому я выплескивала заодно и неизрасходованный запас агрессии. Миллиардер и его референт со всей дури лупили героиню по заднице, наматывали на локоть ее волосы, кусали за соски и вколачивались синхронно с двух сторон с интенсивностью отбойных молотков. Однако расписывая в подробностях процесс двойной пенетрации, краем сознания я думала о чем-то другом.

Или о ком-то другом?

Что-то она у нас слишком много пиздит, недовольно заметила Джо.

В смысле, уточнила я, очнувшись и тормознув пальцы на середине фразы. Она их подстегивает всякими грязными словечками, что не так?

Они и без словечек прекрасно справляются. Технологическое отверстие используется не по назначению, вот что. Давай стюарда позовем в компанию.

Слушай, ну я сегодня про минет уже писала, сколько можно.

Да ладно тебе, хмыкнула Джо, где один минет, там и два. Можешь Аркашин переписать, все равно аудитория не пересекается.

Когда с двойной порцией порева было покончено, я вышла на кухню и остановилась у окна, глядя во двор. Туда, где днем стояла машина Ника.

Состояние было… странное. Да, по-прежнему странное, только теперь уже иначе.

Напряжение хардовой эротикой вовсе не снялось. Возможно, потому, что обычно оно бывало безадресным, а сегодня - направленным на вполне конкретный объект. Но дело было не только в этом.

Мы проговорили больше двух часов, но Ник так и остался для меня загадкой.

Бывший военный летчик, который ушел на пенсию, едва набрав стаж, даже не календарный. Мне казалось, что пилоты помешаны на небе и на пенсию добровольно не уходят, только если вынесут под зад коленом. Некрасивая история? Или неприятная? Нет, не слишком веселая, вот как он сказал.

А еще сказал, что с женой все развалилось, когда вернулись с севера в Питер. Интересно, это как-то связано?

Сытая Джо уже отправилась спать, а вот скучающая Нина сразу начала придумывать какие-то сюжетные коллизии, встречи через годы, любовные треугольники. В общем, драматический анамнез.

Отстань, попросила я с досадой.

Что значит отстань, завелась она. Реклама оплачена, три дня до старта, а у тебя одна глава так и зависла. И обложки нет.

По большому счету, Нина была права. Реклама – полбеды, ее всегда можно тормознуть, тем более с таргетологом мы работали уже третий год и проблем никогда не возникало. Обложку я могла слепить на коленке за час. Но надо было наконец определиться. Или отбросить рефлексии и писать книгу с этим героем, или отказаться от затеи и срочно придумать что-то другое.

Отказаться было жаль. Писать? Пришлось признать, что сегодняшняя встреча не только не прояснила ситуацию, но сделала ее еще более мутной. Военная служба, развод, бизнес – это все частности, а вот сам Ник оказался книгой за семью печатями.

Все мужчины, с которыми сталкивала меня жизнь, были, может, и не примитивными, но достаточно прозрачными и предсказуемыми. Мне не приходилось ломать голову, чтобы понять и даже предугадать их поступки. Обычно уже после первого свидания я в общих чертах представляла, как все пойдет дальше, и практически никогда не ошибалась. Но сейчас…

Как говорила моя бабушка, темна вода во облацех. Я не могла писать о человеке, который оставался для меня непонятным иероглифом. Придумывать что-то при таких исходных данных - в конце концов все свелось бы к сове, натянутой на глобус. В чужих книгах меня больше всего бесило отсутствие логики.

В итоге мы с Ниной пришли к компромиссу. Если в течение этих трех дней ничего не прояснится, возьмем что-то другое.

________________

*игровые термины: лут (от англ. loot – «трофей») – оружие, доспехи и прочие внутриигровые ценности, взятые у убитых врагов; экспа (от англ. experience – «опыт») – игровые достижение персонажа в числовом эквиваленте

Одна из самых важных кнопок в Ворде – это «Пересчет».

Когда ты вольный каторжник и пишешь для себя, на объем текста не смотришь. Глава на сорок тысяч знаков? Норм. Пять томов по миллиону каждый? За милую душу. И не важно, сколько лет ты пишешь эти пять томов. Все равно уйдет в стол. Или родным-друзьям-знакомым, которые притворятся, что осилили, и обольют автора пеной неискреннего восторга. Зато тебя прет от процесса. Ты – творец, демиург, движущая сила созданной тобою вселенной!

Иное дело, когда ты становишься автором коммерческим, рассчитывая кормиться из-под пера, то есть из-под клавиатуры. Оказывается, что муза больше не согласна довольствоваться меню из лунного света и пения птиц на рассвете, когда ты заваливаешься спать с красными от недосыпа глазами. Она хочет жрать! Наступает тот самый момент, когда понимаешь: человеко-часы, килознаки и денежные единицы находятся в тесном взаимодействии.

Моим стандартом были четыреста тысяч знаков, плюс-минус немного. Вполне годный объем, чтобы раскрыть тему и не утопить ее в лишней воде. Это для Нины и Жанны, для Джо и Аркаши даже поменьше. Примерно два с половиной месяца на сет из четырех книг. С учетом перерывов – шестнадцать в год. Пятнадцать – двадцать килознаков в день. Не так уж и много. Копирайтером писала больше. Если случался затык с одной книгой, переключалась на другую, так же легко, как переходила из комнаты в комнату.

Именно такой затык был у меня сейчас. Я выделяла написанные абзацы и компульсивно нажимала на «Пересчет», но количество знаков не увеличивалось. Странно, правда? И переключатель псевдонимов сломался.

Нет на свете такого автора, к которому зверь неписец – самая противная тварь писательского зоопарка! – не прибегал ни разу. Стоит пожалеть его и покормить, он поселится у тебя надолго. Я еще с копирайтерских времен, когда над головой висел вечный топор дедлайна, знала способ борьбы с ним: писать. О чем угодно, не задумываясь, пока поток сознания не перетечет в настоящий текст. Главное потом не забыть удалить своего «Улисса»*. Но сейчас не работало и это. Я смотрела на монитор и не могла выжать из себя ни строчки. Ни о чем.

Ник позвонил на следующий день после нашей встречи, вечером, в самый разгар работы. Хорошо хоть не на Джо попал, а на Жанну. Разговор не клеился. Во-первых, потому что мыслями я была наполовину в королевстве василисков, во-вторых, потому что вообще не любила разговаривать по телефону. Если не живьем, тогда уж писать, хотя переписка и отнимала адову прорву времени. Наверно, надо было сказать, что работаю, но постеснялась и вымучивала какие-то неловкие фразы.

Ну давай уже, пригласи меня куда-нибудь, и я вернусь в текст.

Но он, видимо, принял мою сдержанность за нежелание общаться и распрощался. И это окончательно выбило меня из колеи.

Еще ни разу за шесть лет сетевого творчества личные отношения не мешали мне писать. Но все когда-то случается впервые.

Проду я кое-как домучила и легла спать еще до полуночи, что для меня было совершенно ненормально. Сон не шел, я крутилась, таращилась в потолок, пыталась обдумывать какие-то сюжетные ходы в четыре книги по очереди, но мысли расползались, как мокрая промокашка. А утром пришел он – пушной зверек.

Один день я еще боролась с ним, писала через силу, высекая зубилом неуклюжие фразы. Все три проды получились совершенно проходными. Для Джо пришлось пробежаться по своим закладкам. Да, у меня, прямо как у профессионального дрочера, была папочка с любимыми порносайтами. Секс с капитаном лайнера в рубке получился без огонька, сухим конспектом ролика. Кто бы знал, как я ненавидела эту мерзкую шлюху Эльвиру, которая пары часов не могла прожить, чтобы с кем-нибудь не потрахаться. Но читатели считали, что она просто темпераментная, и еще до открытия платной подписки охотно поддерживали ее рублем, кидая награды.

Сегодня с утра затык перешел в терминальную стадию. Причем это был последний день из трех, оговоренных с Ниной. Еще сутки – и либо стартовать с тем, что есть, либо тормозить рекламу и срочно придумывать что-то другое.

Оставалось одно средство, последнее.

«Налетела грусть, что ж, пойду пройдусь»**.

Я выросла в центре и окраины воспринимала как другой город. Не совсем Питер. А настоящий Питер был продолжением меня. Я не любовалась красотами. Дворцы, парки, мосты? Нет, все это было для меня воздухом, а воздух не замечаешь, пока он есть. Когда мне становилось душно на своей окраине, ехала в центр, причем на метро, чтобы бродить и не думать о машине, которую попробуй еще приткни куда-нибудь. Ходила, дышала Питером, растворялась в нем. Мне нравилось путешествовать, я любила многие другие города, но только он один был для меня местом силы – магическим, мистическим местом.

Выглянуло бледное солнце – особое декабрьское, с обещанием новогодних чудес, которых я давно уже не ждала. Но декабрь, вот такой, с солнцем и легким морозцем, все равно любила. Нос и уши пощипывало, зато вымораживало хандру. Идти по Невскому – это как плыть по течению, ни о чем не думая. Можно дойти до самой Лавры, а можно свернуть куда-нибудь – на Литейный, на Восстания или на Суворовский.

Иногда за меня решали светофоры: зеленый – шла дальше, красный – сворачивала. Сегодня завернуло на Восстания, и тут же какой-то замерзший парень сунул в руку флаер, который я не глядя положила в карман. Только потому, что поблизости не оказалось урны.

С Некрасова наперерез мне вышла женщина с коляской, и я машинально притормозила, чтобы пропустить, но огненно-рыжий водопад из-под ее шапки, ударив по глазам, выбил из прострации.

- Янка?! Ты?
***

С Яной Логиновой*** мы познакомились лет пятнадцать назад в детской больнице. Я лежала там с Аленкой. То есть Аленка лежала с отитом, а я сидела при ней в качестве санитарки. У Янкиного сына тоже была какая-то лорная болячка, и мы с ней подружились – как легко дружатся мамки в таких местах. Впрочем, особо тесных отношений не поддерживали, время от времени перезванивались или перекидывались парой слов в соцсетях, еще реже встречались поболтать.

Работала она на телевидении, сначала репортером, потом ведущей утренней программы. Я даже один раз побывала у нее на съемках в качестве приглашенной гостьи: рассказывала о сетературе. Правда, в последние года полтора она куда-то пропала. Программа ее закрылась, в сети Янка не появлялась, телефон был недоступен.

- Привет, Жень, - улыбнулась она. – Сколько зим! Куда исчезла?

- Я исчезла? Это до тебя не достучаться. Телефон недоступен, контактик мертвый.

- Да как-то так получилось. Уезжала, работала. И всякое такое…

- Внук? – кивнула я на коляску, лихорадочно вспоминая, сколько лет Янке и ее сыну. Она была моложе меня, но родила рано, вполне могла уже стать бабушкой. Хотя коляска сидячая, не грудной младенец.

- Дочка, - рассмеялась Янка. – Верочка. В октябре годик исполнился.

- Значит, все-таки вышла замуж? – я помнила, что у нее был какой-то постоянный мужчина, но она не выходила за него из-за сложностей с сыном. – Илья, да?

- Ой, нет. Вышла, но за другого. Слушай, а ты торопишься? А то пойдем ко мне, посидим, поболтаем? Я же тут рядом. Дом все никак достроить не можем. В Озерках, кстати. Будем соседями.

У Янки я никогда не была, поэтому согласилась не без любопытства. Жила она в огромной двушке, не слишком уютной – бич старых домов. Комнаты в тридцать-сорок квадратов и потолки три с лишним метра. Красиво, но как-то… на любителя, одним словом.

Распаковав такую же рыжую, как она сама, девчонку из миллиона одежек и поменяв подгузник, Янка запихнула ее в манеж к игрушкам.

- Пойдем на кухню.

Не успели мы устроиться за столом с чашками кофе, как открылась дверь в прихожей, и оттуда прилетело подростковым баском:

- Мумс, я пришел!

В кухню заглянул высоченный,  наверно, под метр девяносто, широкоплечий блондин, настоящий богатырь, а за ним протиснулся мордатый кот. Парень поздоровался и полез в холодильник, а кот принялся отираться вокруг его ног.

- Алекс, а обедать? – возмутилась Янка.

- Попозже, - отмахнулся тот, сделал бутерброд и бросил кусок ветчины коту в миску. – Пойду Верунчика потискаю.

Из комнаты раздался счастливый младенческий смех, сопровождаемый неразборчивым бормотанием.

- Вот у меня нянька, - Янка отпихнула ногой кота, быстро подобравшего угощение и теперь выглядывающего, чем бы еще поживиться. – Борис, а ну брысь отсюда! Алекс сестру обожает. Представляешь, он ведь в медицинской гимназии учится. Сначала нацелился на медицину катастроф, а как Верка родилась, передумал. Будет в педиатричку поступать.

Когда мы виделись в последний раз, больше двух лет назад, она была такая скучная, погасшая, а сейчас расцвела, помолодела. Без слов ясно, что у нее все хорошо. И стало вдруг отчаянно завидно.

Еще неделю назад я была уверена, что все у меня прекрасно. Любимое дело, приносящее неплохой доход, дочка – умница-красавица, родители живы и относительно здоровы. Квартира, машина, дача. Личная жизнь… Тогда почему внезапно так горько и одиноко? Сижу, как пенек, со своими книжками, никого рядом. Личная жизнь? Да нет, это просто три мужика, чтобы иногда потрындеть и потрахаться, только и всего.

Стоп-стоп, сказала я себе. Это минутная слабость. Меня такая жизнь вполне устраивает. Замужем я была, аж два раза, больше не хочу. Да и кто выдержит рядом писательницу? Пишущая мать – горе в семье. Зато сама себе хозяйка.

От Янки я вышла уже в сумерках. Полезла в карман за перчатками и наткнулась на жесткую глянцевую бумажку. Вытащила, развернула, скользнула рассеянным взглядом, скомкала, оглядываясь в поисках урны, но спохватилась и развернула снова: глаз зацепился за знакомое слово, а мозг среагировал не сразу.

Название ночного клуба ничего мне не сказало, а вот рок-группу «Ежемухи», которая завтра давала там концерт, я хорошо знала. Андрей играл в ней на бас-гитаре. В бытность замужем за Захаром с какой только богемой я не познакомилась. И Андрей, и Витька остались мне в наследство от тех времен.

Так, если концерт завтра, значит, Андрюха уже вернулся?

Словно сигнал прошел по невидимым проводам мироздания. Не успела я донести флаер до урны, как ожил телефон.

- Привет, Жень.

- Привет, Андрюш. Ты уже в Питере?

- Да, еду из аэропорта. Слушай, ты как завтра? Не хочешь на наш концерт? У нас клубешник.

Все мои знакомые знали: о встречах и прочей активности нужно договариваться заранее, потому что «Женя пишет». Тайминг у меня и правда был довольно жесткий, но завтра по графику значился выходной, поэтому согласилась. На их концертах я была уже не раз и вряд ли услышала бы что-нибудь новое, просто хотелось немного отвлечься. Старый добрый рок – то, что доктор прописал.

Питер и неожиданная встреча с Янкой прогнали неписца. До половины третьего я сидела над продами, но закончила все три и загрузила на сайты.

Нина выжидательно молчала.

Понятия не имею, о чем писать, призналась я. Потому что ничего не происходит.

Тогда давай писать не о том, что происходит, а о том, чего бы ты хотела.

Да если б я знала! Но… ладно, давай попробуем.

Еще полтора часа ушло на то, чтобы найти на стоках более-менее подходящие исходники, слепить немудреную обложку и придумать аннотацию. Поставив будильник на девять утра, я завалилась спать.

____________________

*Имеется в виду роман ирландского писателя Джеймса Джойса

** Слова из песни А. Розенбаума «Налетела грусть»

***Яна Логинова – героиня книги «Охота на Чупакабру»

Вот правду говорят: если в сорок лет ты проснулся и ничего не болит, значит, умер. Я проснулась – и… ну да, я была жива. Это плюс, конечно, не всем так везет. Но общее состояние жирно намекало: четыре часа сна – это для молоденьких. Возраст не цифра в паспорте, а на сколько себя чувствуешь? Если так, то сейчас мне было примерно девяносто.

Зарядка через силу, душ, кофе. Вроде, немного распогодилось – и за окном, и внутри вселенной по имени Женя. За работу, товарищи. Старт новинки – это вам не жук насрал.

Так, загрузила обложку, аннотацию, теги, залила пролог. Тыц – сохранить! Погнали…

Это и правда такой нервный момент. Чтобы скрасить время ожидания между уведомлением о публикации и первой читательской ласточкой, листаешь текст, закидываешь книгу в библиотеку (а как же, для контроля!), ставишь себе звездочку. Почему бы и нет? Себя не похвалишь – сидишь как оплеванная. Так честно и говорила всегда: мой любимый автор самиздата – это я. И, кстати, с огромным удовольствием перечитывала свои книги. Хочешь, чтобы тебя все устраивало? Напиши сам. Никогда не понимала тех, кто стесняется своих текстов, потому что все никак не получат Нобеля по литературе или хотя бы Букера. Это как детей нарожать и страдать, что они, возможно, не самые красивые и умные в мире.

Ну вот, понеслось. Звездочки, комментарии – в основном, правда, поздравления с новинкой от постоянных читателей. Даже несколько наград авансом – приятно. Теперь можно было заняться рекламой, а это не на один час работы. Я всегда подгадывала старты на выходные, чтобы не отвлекаться на другие профили.

Время до обеда пролетело незаметно. А ведь до вечера надо было еще написать следующую главу, в первые дни всегда нужен хоть небольшой, но запас. Отогнав пинком рефлексии, я подробно описала нашу с Ником вторую встречу: и подростков в проходе, и разговоры в ресторане. Дальше был тупик. Но раз уж начала, значит, придется что-то придумывать. Не ждать же развития событий, которого может и не быть.

Андрей обещал оставить проходку у охраны, но приехать надо было пораньше. Интернет доложил: клуб «Черный лис» находится недалеко от «Маяковской», это такое нишевое место для любителей живого звука всех разновидностей.

Странно, что я не слышала о нем раньше. Конечно, пандемия здорово потопталась по сегменту ночной жизни, многие клубы, бары и рестораны захирели и закрылись, их место заняли новые. Однако «Черный лис», если верить сайту, исправно работал уже лет десять, и отзывы о нем были самыми теплыми.

С Андреем мы познакомились на развеселой вечеринке у друзей Захара, и он пригласил нас на квартирник группы со странным названием «Ежемухи». Я потом нашла в интернете портрет этого жуткого насекомого. Выяснить происхождение не удалось, все четверо «ежемух» на вопросы только пожимали плечами: ну так уж вышло. На тот момент всем музыкантам было уже за тридцать, играли они добротный рок в стиле поздних восьмидесятых. Особой известностью не пользовались, но вполне содержали с концертов и дисков себя и группу.

Мы пересеклись случайно через пару месяцев после моего развода. Я тогда была в раздрае, а душевный Андрюха как-то очень смог утешить. Не в физическом смысле, это случилось позже. Просто встречались, разговаривали, и мне становилось легче. А еще он играл на гитаре, пел – как бальзам на душу. Я им даже немного увлеклась, но очень скоро поняла, что это не совсем тот мужчина, который мне нужен.

Да, он был достаточно привлекательным – на год старше меня, брюнет с голубыми глазами и мягкой улыбкой, худощавый, среднего роста. Разведенный, без материальных проблем, неглупый, нежадный, с чувством юмора. В постели неплох. А главное – рядом с ним было тепло. Казалось бы, мечта любой женщины. Но…

Всего лишь одно «но», которое весило больше десятка положительных качеств. Его ровное тепло было приятно только с холода. Отчетливо я осознала это, лишь когда в моей жизни появился Витька – огонь в плане секса, но грубоватый и глуповатый. И Костя – невероятно умный, но холодный во всех смыслах. Андрей, Витя и Костя – из них вышел бы один идеальный мужчина. А поскольку слепить их воедино не получалось, приходилось брать от каждого то, что мне было нужно.

У клуба уже толпилась небольшая очередь, обогнув которую, я подошла к гориллообразному охраннику. Сверившись со списком в телефоне, он пропустил меня внутрь. Несмотря на то, что до концерта оставалось еще полчаса, все столики уже были заняты. Подсаживаться к незнакомым людям не хотелось, пришлось вспомнить студенческие времена и угнездиться у стойки бара. Не слишком удобно, но лучше, чем стоя. Когда-то мы могли просидеть так целый вечер. Чашка кофе или ядовитого цвета коктейль из сока с ликером – этого хватало не на один час.

Когда начался концерт, мне удалось нащупать более-менее удобную позу: вполоборота к залу, облокотившись о стойку. Я потягивала белое вино, слушала музыку, не слишком вникая в смысл слов. Неопределенного возраста сосед справа пытался познакомиться, но я его проигнорировала. Вот еще один плюс барной стойки – за ней легче соблюдать дистанцию, чем за столиком, где даже незнакомые невольно превращаются в компанию.

Во время перерыва Андрей подошел ко мне.

- Тебе, наверно, здесь неудобно? – он погладил меня по плечу. – Может, найти место?

- Да нет, спасибо, нормально, - отказалась я.

- Ну ладно, как хочешь. Прекрасно выглядишь, кстати.

Я была в джинсах и свитере, с заколотыми волосами, но Андрей сказал бы это в любом случае. Когда-то я отогревалась в его комплиментах, а теперь… теперь они пролетали где-то мимо сознания.

- Спасибо, Андрюш.

- Ну ладно, я пойду. Не скучай.

Он поцеловал меня в щеку и пошел за сцену, а я повернулась и… встретилась взглядом с Ником.

Глупее ситуацию придумать было сложно. При всем моем богатом опыте придумывания ситуаций. Хотелось провалиться под землю. Глубоко. И вместе с тем закипала какая-то тупая злость.

Блин, сначала некоторые ни мычат ни телятся, а потом появляются там, где не надо. Ну что за нафиг такой?!

- Привет, - ничего умнее в голову не пришло.

- Привет, - с непроницаемым лицом ответил Ник.

- А ты как здесь оказался?

- Ну вообще-то я хозяин всей этой халабуды, - едва заметно усмехнулся он.

- Николай Владимирович! – позвали откуда-то из служебного помещения за баром.

- Извини.

Обогнув стойку, Ник скрылся внутри, а я…

Да, я позорно сбежала. Быстро расплатилась и рванула в гардероб. Уже на улице написала Андрею:

«Прости, позвонили, что от меня с потолка течет. Еду домой».

Вызвала такси, дождалась, нервно вытаптывая десяток метров туда-обратно, села и только после этого включила думалку.

Ну и с чего, спрашивается, сдернула? Потому что Андрюха меня в щеку чмокнул? Вот тоже еще палево. Как будто в постели застукал. Мало ли кто кого в ланиты лобызает?

Да нет, все дело в том, что после концерта мы действительно поехали бы ко мне или к нему и легли в постель. Показалось, что Ник это прекрасно понял. Поэтому и удрала. Чтобы не выкручиваться, не притворяться, что тут ничего такого, все чисто по-дружески. Но в итоге получилось еще хуже. Как будто подтвердила этот факт подписью и печатью.

Хозяин, он сказал? Вот, значит, какой у него небольшой бизнес? Впрочем, это интересовало меня сейчас меньше всего.

Обычно на нервной почве всегда хотелось есть – как не в себя. Но сейчас, вернувшись домой, я заглянула в холодильник и поняла, что не смогу проглотить ни кусочка. Налила сока, села к компу.

Новинка хоть и поднабрала за день и просмотров, и библиотек, и звездочек, все же не обрадовала. Полыхнуло обычно-привычным авторским: «А-а-а, караул, пиздец, не зашло!»

А таргет что? Почему мышей не ловит?

В личке обнаружилось сообщение, что реклама еще на модерации, как только – так сразу. Ну тогда ладно, подождем.

Ну и что дальше? Вот оно – развитие событий. Просили? Получите.

Завтрашняя прода с турецким рестораном уже стояла на таймере, и я на автопилоте начала писать о том, что случилось сегодня. Закончила, взяла телефон и принялась бродить по квартире взад-вперед, как тигр по клетке.

Воцап. Поиск или новый чат. Номер. Есть.

«Вообще-то до нашей встречи у меня была личная жизнь».

Господи, зачем я это пишу? Он и так все понял.

Стой, не отправляй!

Блин…

Галочки поголубели. Воцап услужливо сообщил, что номер телефона такой-то пишет.

«Аналогично».

Челюсть отвисла, как в мультике.

Что? Аналогично?

Ну… а почему бы, собственно, одинокому и вполне так привлекательному мужчине не иметь личной жизни? Было бы странно, если бы сидел монахом. Ну ладно, раз так, то…

«И я пока не знаю, имеет ли смысл от нее отказываться».

«Я тоже».

Твою же мать…

Но теперь, по крайней мере, понятно, почему ты так тормозишь. Потому что у тебя есть личная жизнь, которая еще продолжается. Как и у меня.

Вряд ли кто-то стал бы одномоментно обрубать все хвосты ради того, что настолько зыбко и неопределенно. Я на его месте, наверно, думала бы еще дольше.

«И?..»

Сейчас это напоминало мне национальную пиндостанскую забаву сhiсken game, когда два дебила несутся навстречу друг другу лоб в лоб на бешеной скорости, на машине или на мотоцикле – кто первый струсит и свернет.

Голубые галочки. И тишина. Как в танке.

Я поймала себя на том, что нервно ковыряю заусеницу у ногтя. Компульсивный подростковый атавизм. Ковыряю и не знаю, чего хочу больше: чтобы он ответил или чтобы не отвечал.

Номер такой-то пишет…

«Не попробуешь – не узнаешь. Если свободна, приезжай завтра вечером в клуб».

Свободна? Ну да, конечно. Вот сегодня была свободна, а завтра по графику Нина, Жанна и Аркаша.

«Пока точно не знаю».

«Если приедешь, набери, я выйду».

«ОК».

Настоящий герой романа не думает неделю. Он решительный и точно знает, чего хочет. Увидел – и в сей секунд понял, что это его судьба. Тут же без тени сомнений дал отставку всем своим подругам и полетел на крыльях любви, с букетом и конфетом. А вовсе не «ехал случайно мимо и решил на удачу позвонить».

Так, а вот тут, кстати, есть одна непоняточка. Потому что…

Но тут, не позволив додумать мысль, прилетело от Андрея:

«Что там у тебя? Не утонула?»

«Нет, все нормально».

«Может, приехать?»

«Я уже легла. Устала очень».

«А завтра?»

«Завтра точно нет. Пахота до упора. Маякну».

«Ладно, спокойной ночи».

Нет, мне было ни капельки не стыдно. Ни перед кем. Потому что я никому не обещала любви и верности до гроба. То есть когда-то кому-то обещала и надеялась, что так и будет. Но не им. Да и все равно не вышло, ни с Никитой, ни с Захаром. Что касается нынешних отношений… С Витькой был чистой воды onlysex, с Андреем и Костей секс вообще играл второстепенную роль, в принципе, я обошлась бы и без него. Но…

Любопытно, как меняются взгляды на жизнь. В двадцать или тридцать подобный формат отношений вызвал бы у меня брезгливое недоумение. В сорок, когда ты одинока, понимаешь: от жизни с благодарностью нужно брать то, что она дает. Пока еще дает. Если нет любимого мужа, с которым не страшно стариться вместе, или хотя бы просто мужчины для качественного секса, дружбы и интеллектуального общения, пусть их будет трое.

Но я без особого сожаления отказалась бы от этого, если бы вдруг встретила такого мужчину – одного.

Ник? Хоть я и знала сейчас о нем чуть побольше, чем при первой встрече, определенно могла сказать лишь одно: он мне интересен. Иначе не сбежала бы из клуба и не написала бы ему потом. Но вот что из этого может получиться?

Тут он был прав: не попробуешь – не узнаешь.