Чтец для Василиска

Облава

Где-то над головой ласково ворковали друг с другом горлицы. Я собралась было сладко потянуться, но тут же свернулась калачиком и прикусила губу, пережидая спазм. Живот привычно прилип к позвоночнику и громко урчал. Самое голодное время ― утро. То, что удалось раздобыть и съесть накануне, давно переварилось, а запасов у уличных бродяг не бывает.

Мои друзья еще спали, сгрудившись кучкой на пыльной соломенной подстилке и согревая друг друга худыми бледными телами. Я слезла с единственной на чердаке заброшенного особняка лежанки, которую занимала по праву старшинства, и укрыла мальчишек протертым до дыр шерстяным пледом.

― Лин, ты куда? ― сонно заморгал Стерх, обладавший самым чутким сном.

― Пойду, пробегусь по знакомым, вдруг кому помощь нужна? Глядишь, пару медяшек заработаю. Ты спи пока.

― Ладно. ― Стерх натянул на острое плечо краешек пледа и смежил веки. Поспать, как и прочие парни, он был не дурак. Да и голод во сне не так сильно мучает!

Зайдя за бок торчащей посреди чердака каминной трубы, я сбросила с себя чистый, но побитый молью латанный-перелатанный свитер и свободные шерстяные штаны, которые мне приходилось закатывать почти до колена, чтобы не мести пол.

Вместо них нарядилась в отвисевшийся за ночь нарядный брючный костюм, приличный, но уже порядком поношенный: единственное, что осталось у меня от прежней счастливой и сытой жизни. Провела вдоль тела ладонями, прогоняя из отсыревшей за ночь ткани влагу заклятием «утюжок» ― одним из немногих бытовых, которыми сумела овладеть в совершенстве.

Так-то мне куда лучше давались несложные иллюзии, легкие внушения и разнообразные отводы глаз, за счет этого и выживала. Заодно и банду свою подкармливала. Если б не эти шустрые «огольцы», как звали беспризорников в народе, ― я бы не выжила три зимы назад, когда оказалась внезапно на улицах Ахнатоса без родителей и без наследства.

На носу была четвертая зима, и я уже заранее готовилась к ней, пытаясь раздобыть теплые вещи на всю банду и присмотреть жилье понадежнее, чем открытый всем ветрам чердак под дырявой крышей.

Выбила о колено кепку от пыли, спрятала под нее снова отросшие волосы ― еще по весне сдала косу на парик, за что получила целых пять серебрушек! ― и вприпрыжку сбежала вниз по шаткой и скрипучей деревянной лестнице.

Первым делом побежала к сьерре Клотильде: почтенная дама не любила держать в доме прислугу, вместо этого пару раз в неделю приглашала к себе наемных работников. В дом меня, учитывая отсутствие рекомендаций, не пускала, но разрешала подмести двор, постричь кусты и собрать с газона облетевшие листья.

Правда, чтобы получить работу, приходить следовало до того, как часы на городской башне отобьют семь часов: к семи являлись слуги из работного дома и задание перехватывали. Подзаработать каждый был рад.

― Сьерра Клотильда, это Лин! Вам двор подмести не надо? ― подергала я веревочку, активируя артефакт и проговорила в его латунную воронку.

― Третьего дня заходи! ― проскрипел артефакт старческим голосом. ― Не грязно еще! Никаких денег каждый день тебе платить не хватит!

― Приду, сьерра Клотильда, простите за беспокойство! ― рассыпалась я в извинениях и, не слушая новой порции ворчания, помчалась дальше.

Через два проулка жила еще одна немолодая женщина, сьерра Мирайя, которая любила писать доносы и жалобы, но так примелькалась в приемных судов и городской стражи, что больше ее туда не пускали, так что теперь она отправляла свои кляузы исключительно с посыльным.

Я бы примелькалась тоже, но спасали иллюзии, меняющие внешность. Сьерра Мирайя не задавалась вопросом, как мне каждый раз удается доставить ее послание, но платила исправно и довольно щедро: денег у нее хватало.

― Сьерра Мирайя, это Лин! Почта есть? ― Вредная старушка тоже любила вставать пораньше и начинать день с «добрых» дел, каковыми она считала слежку за ближними и сбор свежих сплетен.

― Сегодня нету, Лин, я еще раздумываю, как получше изложить дело, чтоб за него уж точно взялись! Думаю, послезавтра будет готова, тогда и приходи!

― Понял, сьерра! До послезавтрева тогда! ― прокричала я, говоря о себе, как всегда, в мужском роде.

Пойми кто, что под внешностью мальчишки-подростка скрывается девица, да еще относительно благородных кровей ― мигом отловили бы и отдали бы в загребущие лапы отцовских родичей, точивших зуб на мое небольшое, но весьма любопытное наследство.

Сьерра Мирайя еще кудахтала что-то мне вслед о том, какой важный секрет узнала в этот раз, но я слушать не стала: не нужны мне чужие секреты! В своих бы не потонуть!

Третьим домом, к которому я примчалась, был дом торговки молоком, тетки Терлионы. Ей я обычно помогала доставить тележки и корзинки с продуктами на рынок. Но и здесь сегодня меня ждала неудача: тетка Терлиона слегла с поясничным прострелом, а торговать молоком отправила своего среднего сына, мерзкого прыщавого юнца, который страшно гордился тем, что три раза в неделю посещает уроки грамоты при Храме Златоокой.

Я в том храме преподавать могла, если бы сумела выправить себе документы на другое имя и рекомендации раздобыть приличные! Но за три с половиной года мне так и не удалось собрать две золотых монеты на новые документы и десять серебряных ― на подложные рекомендации, которые продавали по две серебрушки за штуку некоторые обнищавшие полуаристократические дома.

Больше искать честного приработка в это утро было негде. Пришлось идти на рынок.

Малый Загряжский рынок, что в нижнем городе, только-только начинал работать, посетителей на нем было по человеку на ряд, и я отправилась бродить между рядов в надежде, что кто-то из торговцев кликнет меня на помощь, а потом отблагодарит коркой хлеба, подгнившим персиком или даже вчерашним пирожком.

Вскоре сюда же, на рынок, подтянулись и Стерх с ребятами ― вся моя банда. Издалека переглянувшись с ними, я выбрала рассеянную и болтливую покупательницу, девицу из заезжих, но состоятельных, и пристроилась к ней в хвост.

Была у нас с друзьями такая хитрая разводка на деньги: малышня, что пошустрее, крала у таких вот девиц то кошелек, то зеркальце из сумочки, то еще какую ценную мелочь, бросала мне под ноги и пряталась, а я окликала незадачливую жертву и спрашивала, не она ли обронила. Благодарная жертва получала обратно свою вещь, а я ― медяк-другой вознаграждения за то, что вернула.

Вот и тут приметливый Стерх встал, притерся к боку девицы, вытащил из ее сумки блестящую заколку, всю в каменьях и радужных перышках, обронил аккуратно, чтоб не помять. А я уж было открыла рот, чтобы окликнуть растеряху, но тут от ворот рынка раздался условный свист: два коротких высоких звука.

Это означало, что на рынок идут стражи с облавой. Что-то зачастили они в последнее время. Никак, в столице заезжие гастролеры объявились! Такие не мелочились: воровали и грабили по-крупному, а следы с помощью мощных магических артефактов скрывали.

Мы с моей бандой старались от таких подальше держаться: на каторгу никому не хотелось. Но и стражам попадаться нам было никак нельзя: молодой король со своей еще более молодой королевой внезапно озаботились числом малолетних попрошаек и бродяжек на улицах столицы, и взялись нас отлавливать да по государственным приютам распихивать. А каждый, кто в таком приюте побывал, знал: там от холода и голода еще скорее, чем на улице окочуришься, потому что вороватые патроны и воспитатели почти все средства на содержание сирот себе в карман клали.

Что до меня, то мне в приют и вовсе никак нельзя было попасть: там меня отцовские родичи в первую очередь искали. А потому, услышав условный свист, я бросилась бежать к груде ящиков, сваленных за конюшней. По ним можно было взобраться повыше и перемахнуть через каменный забор, а там дворами скрыться и убраться в соседний квартал, пока наш прочесывают.

Только день сегодня, видать, и в самом деле был не мой: спрыгнув с забора, я попала на глаза новому стражу, которому вздумалось не в ворота пойти, как все нормальные стражи делают, а вдоль периметра прогуляться.

― А ну, стой, оголец! ― бросился страж мне наперерез.

Я, не будь дура, рванула в другую сторону. В ту, куда никогда раньше не сворачивала: нечего нам, бродягам, среди богатых особняков ловить!

Страж припустил за мной, да так резво, что я едва в первый попавшийся проулок свернуть успела, чтоб не сверкать пятками перед его носом. Ох! Вроде оторвалась немного!

Но вот беда: проулок оказался несквозным. Оглядевшись и не обнаружив ни одного прохода среди высоких оград, я бросилась к ближайшим воротам, на которых висело какое-то объявление. Читать его мне было некогда: я отчаянно забарабанила в боковую калитку, затрезвонила в переговорный артефакт: скорее! Ну, скорее же! Лишь бы впустили! Потом сбегу как-нибудь: заговаривать зубы за три с хвостом года я научилась филигранно!

Калитка еле слышно скрипнула, отворяясь. Из нее высунулась костлявая мужская рука, схватила меня за ворот и втащила внутрь. Калитка захлопнулась, и тут издалека послышался топот подкованных железом сапог стражника.

Вовремя я успела! Неужто спасена?!

Читай, что написано на воротах!

За воротник меня держал дедок, которого можно было смело называть дряхлым: по его морщинистому лицу уже пошли желтоватые старческие пятна, сильно поредевшие волосы побелели и истончились. Однако пальцы, вцепившиеся в мою единственную приличную одежку, были на диво крепкими. Облачен старик был в лакейскую ливрею ― такую нарядную, какой и в самых богатых домах Ахнатоса не постеснялись бы.

― По объявлению? Читать умеешь? ― продребезжал дедок.

― Умею! ― истово закивала я.

О каком объявлении речь, сообразила сходу: о том, на которое даже мельком посмотреть не успела. А ведь напрасно, наверное! Впрочем, потом гляну. Сейчас бы убедиться, что от слишком прыткого стражника скрылась.

Только о нем подумала, как в калитку, за которой стояла, заколотили так, что ворота затряслись!

― Кого еще несет? Стой тут! ― лакей отодвинул меня так, чтобы через калитку даже краешка полы моего сюртука углядеть было нельзя, потом аккуратно, всего на ладонь, приоткрыл створку и выглянул в щель:

― Кто смеет нарушать утренний покой лорда Брюсинарда? ― в дребезжащем голосе слуги появились грозные нотки.

― Ох! Это дом лорда-дознавателя?! ― я узнала голос стражника, который гнался за мной, и злорадно усмехнулась: ага! сюда-то, небось, не ворвешься с требованием показать двор и дом!

Стражник и в самом деле даже намекнуть на такое не решился.

― К вам в ворота малец в кепке и в костюмчике пажа не стучался ли парой минут раньше? ― заискивающе спросил он. ― нам бы его отыскать!

― Что, натворил чего, что ли? ― дедок оказался ― кремень! Даже не дрогнул, чтобы повернуться, и взгляд не скосил в мою сторону.

― Может, и не натворил, но есть у городской стражи к нему вопросики. Банду сколотил, бродяжничает.

― И вы думаете, молодой человек, мальчишка-беспризорник рискнет постучать в двери Брюса Великого? ― сухо закашлял-засмеялся старик.

Дом Брюса Великого?! Я обмерла. Поджилки затряслись. Вот это я вляпалась! Угораздило же меня постучаться в эту калитку, а не ту, что напротив!

― Нет, конечно, нет, ― смутился стражник. У него в голосе появилось почтение пополам с восхищением и испугом. ― простите за беспокойство. Пойду, мне работать надо.

― Ступайте, молодой человек, ступайте! Если хозяин от вашего грохота проснулся ― я ему обязательно доложу, кто приходил. Уж не обессудьте!

― Простите еще раз. ― Стражник поспешил уйти.

Старый лакей закрыл калитку, развернулся ко мне:

― Так, говоришь, по объявлению? ― спросил едко, сверля меня взглядом.

― По объявлению! ― заверила я, собрав все свое нахальство, чтобы не выдать охватившую меня дрожь.

― Что ж. Пойдем, покажешь, так ли хорошо читать умеешь, как сказал. ― лакей взял меня за плечо и повел перед собой, не позволяя никуда свернуть.

Впрочем, я и сама не стала бы даже пытаться. Не хватало еще, чтобы главный лорд-дознаватель королевства застал меня шныряющей по его владениям!

Пройдя через скупо освещенный, но весьма представительно обставленный холл, мы оказались в кабинете-приемной.

― На, читай вслух. Громко и выразительно! ― лакей сунул мне в руки тяжелый фолиант с обветшалыми от частого листания страницами.

― Свод уголовных уложений королевства Фьеригард, ― прочла я то, что было написано на обложке.

Рука дрогнула ― то ли от тяжести фолианта, то ли от страха.

― Сядь-ка за стол. Уронишь еще! ― лакей кивнул мне на стул, приставленный к конторке секретаря.

Я устроилась за конторкой.

― Ну? Мне долго ждать? ― лакей нетерпеливо хлопнул в ладоши.

Я поспешила открыть первую попавшуюся страницу.

― Проникновение… кража со взломом… квалифицируется по статье триста семьдесят два пункт один… ― начала, запинаясь. ― карается исправительными работами на каторге сроком от трех до семи лет…

― Что-то запинаешься часто, ― вопреки словам, вид у лакея был довольный. ― ладно, в этих талмудах законников сам хафр не разберется! Оставь книгу, иди сюда.

С облегчением закрыв фолиант, я подошла к лакею. Он снова взял меня за плечо и повел в соседнюю комнату. Здесь у лорда Брюса было, видимо, что-то вроде допросной. Неужели он и на дому работает и преступников пытает?

Усадив меня на место для допрашиваемых, лакей извлек из ящика стола металлическую пластину в деревянной рамке. По центру пластины был выгравирован круг с отверстием в центре.

― Клади сюда ладонь, ― велел старый слуга.

― З-зачем? ― я спрятала ладони между колен. ― вы что, магический отпечаток с моей руки снять хотите?

― И отпечаток тоже! а то как потом тебя ловить, если украдешь чего и сбежишь? ― лакей растянул узкие губы в хитрой усмешке.

― Может, я лучше пойду? что-то я передумал… по объявлению… ― я покосилась на дверь. Та, как назло, оказалась закрыта. И, кажется, даже заперта. Вот это я попалась!

― То есть, оклад в виде золотой монеты в месяц тебе не нужен? мой хозяин щедр и на прислуге не экономит! ― взялся соблазнять меня старик.

― Золотая монета?! А … что мне нужно будет делать? и как надолго лорду услуги нужны? ― я плюхнулась обратно на стул, так и не успев толком привстать.

Золотой в месяц! Целый золотой! Да если я три месяца отработаю ― мне и на новые документы, и на рекомендательные письма хватит! Да и в доме лорда, может, рекомендацией разживусь. С рекомендацией Брюса Великого меня хоть в Храм Златоокой, хоть в пансионат благородных дев примут!

― Ладонь на пластину. ― Напомнил лакей.

И я, словно под заклятием помрачения, приложила похолодевшую ладошку к пластине. Ощутила укол в самую серединку, ойкнула, отдернула руку.

― Что пищишь, чай, не девка! ― зыркнул на меня лакей. ― Имей в виду: мой лорд неженок и плакс не терпит!

Пока лакей меня отчитывал, в артефакте что-то щелкало и жужжало. И вдруг все стихло, а из дальнего от меня торца выскочила пластина поменьше, не из простого металла ― из золота. В нее были впаяны два камешка: красный и зеленый. И зеленый сейчас радостно мигал и светился, в то время как красный выглядел тусклым и пыльным.

― Гляди-ка! Подходишь! ― обрадовался лакей. ― Сиди здесь, сейчас хозяина позову!

Старик бросился к дверям с неожиданной прытью. Запер меня в допросной, будто я и в самом деле злодей какой. Его торопливые шаги стихля за дверью.

Я вскочила, заметалась по пустому помещению. Куда я попала? Для чего подхожу?! надо мной опыты ставить будут?! Сбежать бы! Только вот в допросной не было ни окон, ни других дверей, кроме той, которую запер за собой старый слуга.

Вскрывать замки и засовы за три с половиной года я так и не научилась. Даже самые простейшие. А потому, пометавшись и подергав на всякий случай дверь, забилась в уголок справа от двери за платяную вешалку, на которой висели два лабораторных халата, вызывая в моем сердце еще больше подозрений и опасений.

И только я сумела притаиться, как щелкнул запертый снаружи засов, и в допросную вошел он. Лорд Брюсинард Жемиайл. Он же Брюс Великий. Он же ― главный лорд-дознаватель королевства.

Встал на пороге и обвел взглядом пустую с виду комнату.

― Ну, и где он? ― спросил сам у себя. Слуги с ним отчего-то не было.

Я приготовилась воспользоваться моментом и броситься к приоткрытой двери. Бежать! Бежать! ― стучало в виски.

Поразительный лорд Брюс

Словно прочитав мои мысли, лорд Брюс захлопнул дверь и запер ее изнутри. Щелчок замка прозвучал как приговор. Ключ опустился в карман домашнего халата, в который поверх мягких штанов оказался облачен лорд.

Великий Брюс стоял в четырех шагах от меня и медленно обводил взглядом допросную. Вблизи он и в самом деле был велик: рост ― на полголовы выше циркача-силача Гуля, а Гуль был самым высоким из людей, которых мне доводилось когда-либо видеть.

Плечи такие широкие, что я легко уместилась бы на каждом из них, как на пуфе или табурете. Широкая грудная клетка, бугрящиеся мышцы на руках. Квадратный подбородок странно гармонично сочетался с аристократически тонким носом, ноздри которого сейчас подрагивали: лорд Брюсинард принюхивался.

Я порадовалась, что успела с утра обновить заклятие изменения запаха. Оно искажало, превращая в аромат мха, естественные нотки моего собственного запаха, способные выдать мою женскую суть. так что пахла я, как мальчишка, только вступающий в подростковый возраст, и регулярно бывающий в лесу.

Лорд Брюсинард повел носом в мою сторону. Качнулся с носка на пятку и обратно и неожиданно зашагал к столику, на котором горела лампа ― единственная в допросной. Похоже, спрятавшись за лабораторными халатами, я удачно сделала так, что сильнее всего мой запах чувствовался не здесь, в углу, а там, где я недавно сидела, и где артефакт неизвестного назначения взял капельку моей крови.

Двигался лорд Брюс странно. Не то чтобы медленно, но словно ощупывая ногами дорогу перед собой. Так, будто шел темной ночью по неосвещенному проулку и опасался наступить на что-нибудь неприятное. Мне не раз приходилось наблюдать за друзьями во время ночных вылазок, так что глаз на такую походку у меня был наметан. «Наверное, часто ходит по городу ночью, выслеживает татей. Недаром же лучший дознаватель», ― решила я.

И думала так ровно до того момента, пока лорд Брюс не дошел до столика и стоящих подле него стульев. Один из стульев он вроде бы случайно зацепил ногой, тут же перехватил за спинку. Опираясь на нее, протянул руку к стене ― туда, где стоял второй стул и где, по идее, должна была находиться я.

Его рука, понятное дело, встретила пустоту. А у меня зародилось нелепое подозрение, что Великий Брюс ничего не видит. Лучший следопыт и дознаватель Фьеригарда ― слепец?! Бред! Не может такого быть!

Тем временем, лорд развернул стул, за спинку которого держался, сиденьем к центру допросной и уселся на него. Закинул щиколотку одной ноги на колено другой. Сложил руки на груди. Снова пошарил взглядом по комнате. И теперь я, подглядывающая за лордом из своего укрытия, уже точно могла сказать: он ничего не видит! Ну, может, кроме света. Как-то же нашел он столик со стоящей на нем лампой!

― Парень, я знаю, что ты здесь. Я чувствую твой взгляд и слышу твой запах. Подойди и сядь на стул. Тебе нужна работа ― мне нужен помощник. Ничего плохого я тебе не сделаю, обещаю, ― заговорил тем временем лорд-дознаватель.

Голос у него был под стать внешности: глубокий, тяжелый, гулкий. Таким голосом армии в бой посылать, а не мальчишку-бродягу из укрытия выманивать!

Верить обещаниям лорда я не спешила: наслушалась их за последние годы ― все не упомнить, и хоть бы одно оказалось исполнено! Нет уж! Лучше я дождусь, пока лорду надоест сидеть понапрасну, и он позовет слугу. Лакей откроет дверь, и я, пользуясь отводом глаз, сбегу. Продержалась три с половиной года на улице, и еще полгода продержусь. А там уж мне стукнет двадцать, и родичи отца потеряют право и на опеку надо мной, и на мое наследство!

Великий Брюс словно прочитал мои мысли.

― Ты можешь и дальше таиться, парень, ― заявил он. ― Но мне спешить некуда. Придется ― я и два дня тут сидеть буду. А тебя на столько хватит?

На два дня меня точно не хватит. У меня уже затекли ноги и ломило спину от неудобной позы. А еще ужасно хотелось есть и в уборную по-маленькому. Воды-то я две больших кружки на рынке выпила в надежде перебить голод!

― Там кухарка кашу сварила пшеничную, на молоке, ― снова заговорил лорд Брюс. ― Пирог испекла с куриными потрошками. Кисель из ревеня приготовила. Думал завтраком тебя угостить. Но ты, видно, не голоден…

Еда! Вкусная, свежая! Ждет рядом, за стеной!

Перед глазами встала миска с кашей и кусочком масла, блюдце с куском румяного пирога и кружка розового сладкого киселя. Мой желудок взвыл. Я схватилась руками за живот, чтобы заставить его замолчать, и тут же лорд Брюс сделал большой прыжок, оказался возле вешалки и вытащил меня из укрытия!

― А вот и ты, ― произнес он довольным голосом. ― Так и думал, что нормальной пищи ты давненько не видал. Ну что, пойдем завтракать?

― А вы меня потом… на опыты? ― сжалась я в комок.

― Какие еще опыты? ― Лорд Брюс крепко держал меня за плечо левой рукой, а правой уже нашаривал ключ в кармане халата.

Пахло от него умопомрачительно: хорошо выделанной кожей, старыми фолиантами, немного ― тушью для письма и… корицей. От мужчины ― корицей! Может, он выпечку любит с этой приправой? Желудок снова тоненько завыл.

― Слуга ваш взял у меня каплю крови и сказал, что я подхожу. А для чего подхожу ― не объяснил! ― Сдала я противного старикашку-лакея. Объяснил бы сразу, что к чему, и не было бы всего этого безобразия!

― Ах, вот в чем дело! ― хмыкнул лорд Брюс. И подал мне ключ. ― Открывай. Видишь ли, парень. Есть у меня одна особенность, из-за которой сейчас прислуживать в моем доме только единицы способны. Те, на кого мой яд не действует.

― Я-а-ад? ― протянула я.

Никакого яда от лорда Брюса я не почувствовала. Может, потому что он меня не за ладонь держал, а за плечо, прикрытое одеждой?

― Да. На два месяца в году мое дыхание и кожа становится ядовитыми. ― Лорд толкнул отпертую дверь и вытолкал меня из допросной.

В кабинете нас ждал старик-лакей.

Стоило нам появиться, как он двинулся навстречу, приговаривая на ходу:

― Ну вот и ладно, ну вот и познакомились. Чего прикажете, мой лорд? Проводить огольца в комнату, где он жить будет, или?..

― На кухню нас веди, Трай. Завтракать будем. Грета, небось, уже рвет и мечет, что еда стынет, приказал лорд Брюс.

― И то верно, мой лорд. завтракать так завтракать. Мальчишка-то тощий ― страсть! В чем только дух держится? ― забормотал Трай, кивая мне, чтобы шла следом.

Лорд Брюс шагал, так и не отпуская мое плечо. И я могла поклясться, что это он не меня держит, а сам за меня держится!

― Так что там… про яд, лорд Брюс? ― рискнула спросить я на ходу. Уж больно любопытно было разобраться, что в доме лучшего дознавателя королевства происходит, и для чего ему я понадобилась. ― Мне он, выходит, не страшен?

― Не страшен. Трай тебя артефактом проверил. Ты ― один из немногих, кто может сейчас дышать одним со мной воздухом и прикасаться к моей коже без риска тут же умереть от того, что вся кровь в жилах свернется. ― Лорд рассказывал об этом таким устало-равнодушным тоном, что стало понятно: он так много раз все это объяснял, что оскомину на языке набил!

― То есть, я весь такой диковинка и редкость, ― пробормотала я себе под нос.

Но лорд Брюс услышал. Хохотнул неожиданно:

― Да уж, ты редкая птичка. Только клюв не задирай. Кормить буду от пуза, но и требовать стану много. У меня писем нечитанных ― тьма. А там еще и справочники, и учебник новый по криминологии, на который от меня рецензию ждут. Трай сказал, читаешь ты довольно бегло. Где учился?

***

Где училась?

А вопрос-то с подвохом! Скажу, дома ― станет ясно: из благородных. Только они сами своих детей учат или наставников приглашают. Скажу, что в школе или пансионате для бедноты ― лорд пожелает узнать их название. Небось, еще и пошлет кого-нибудь из своих подчиненных проверять, учился ли такой-то юнец в таком-то году.

― В школе при Храме Златоокой! ― вдруг нашлась я с ответом.

Тетка Терлиона как-то обсуждала с другим торговками на рынке, как там все устроено. Я тот разговор невольно услышала и запомнила. А говорила тетка Терлиона, что никто там с учеников ни денег, ни документов не требует. И посещаемость не проверяет.

Называйся любым именем, приходи, когда сможешь ― не откажут, не прогонят с занятий. И оценок там не ставят, только дают иногда задания, чтобы хотя бы приблизительно понимать, кому сколько усвоить удалось, и кого дальше по программе двигать можно.

— При том храме, что в нижнем городе? ― уточнил лорд Брюс и поморщился. Он, видимо, про особенности той школы знал не меньше моего.

― Да, лорд Брюс, ― стараясь не показывать, как довольна своей находчивостью, подтвердила я.

― Надо же! Кто это там у них такой талантливый завелся, если тебя сложные юридические термины слету читать обучили? ― Похоже, Трай расхвалил меня своему хозяину куда больше, чем я могла надеяться! А мне теперь выкручивайся!

Вопрос о наставниках я нарочно пропустила мимо ушей. Сделала вид, будто не услышала. Лорд Брюсинард к нему тоже возвращаться не стал: мы уже стояли на пороге кухни, а от стола, накрытого на четверых, по дому разносились настолько аппетитные запахи, что у меня в глазах стемнело!

Лорд придержал меня за плечо, не дал упасть, когда я зашаталась. Неловко вышло! Спасибо лорду: сделал вид, что так и надо.

А как я немного окрепла, он скомандовал:

― Руки мыть ― и за стол! ― И махнул рукой в направлении рукомойника. Потом велел Траю. ― Помоги мне усесться.

Водичка в рукомойнике была теплая. Я чуть не заплакала от мысли, что до весны мне в такой не искупаться, не поплавать. Хотя, если от лорда не сбегу ― так, может, и позволят мне в баньке для прислуги мыться? Я такую краем глаза заприметила, пока Трай меня к особняку конвоировал.

Пока я ополаскивала руки и промакивала их свежим хрустким полотенцем, Трай усадил лорда на стул с высокой спинкой во главе стола, под левую руку подсунул ему миску с кашей, в правую вложил ложку.

Меня усадили напротив лорда на простой табурет, миску выдали попроще и поменьше: не из тонкого фарфора, а из глазированной глины. Впрочем, мне и такая посуда нынче роскошью казалась.

― Ну, благослови Златоокая этот стол и эту пищу, ― лорд Брюс на мгновение поднял глаза к потолку.

И тут я впервые заметила, что зрачки у него узкие и вертикальные. Такие в нашем королевстве только у драконов бывают. Только разве бывают драконы ― ядовитыми? Пусть даже два месяца в году? Или лорд-дознаватель какое-то особое проклятие словил?

Дождавшись, как того велели правила этикета, чтобы хозяин дома проглотил первую ложку каши, я отбросила прочь досужие домыслы и набросилась на еду.

Нет, я не хватала кашу руками и не зачерпывала ее полной ложкой. Воспитание не позволяло. Но проглатывала каждую порцию сразу и даже не пыталась сделать вид, будто жую. Ожидаемо, моя миска опустела первой. Лорд Брюс этого не увидел. Его слуги ― сделали вид, что не заметили.

Когда все миски опустели, повариха подала пирог. Есть его можно было или вилкой с ножом, или руками. Раньше я обязательно воспользовалась бы столовыми приборами. Но тут, увидев, что лорд Брюс взял свой кусок пирога по-простому, пальцами, и начал откусывать от него, решила последовать его примеру.

Правда, теперь я ела уже без спешки, старательно пережевывая вкусные куриные сердечки и печенки, смакуя хорошо пропекшийся лук и каждую рассыпчатую крошку хлебной основы. В желудке становилось все теплее, его заполняла непривычная тяжесть.

― Эй, оголец! Как тебя там! Ты тут не усни за столом! Кисель-то будешь?

― Буду! ― торопливо закивала я, незаметно щипая себя за бедро, чтобы и в самом деле не уснуть. Тот-бы конфуз вышел!

И тут лорд-дознаватель, до того молчавший, меня разбудил, да как!

― В самом деле, ― протянул он, вытирая руки салфеткой, которую снял со своих коленей, ― ты ведь так и не представился. Так как тебя зовут?

Вот что мне мешало подумать о том, какое имя назвать, пока все ели? Хотя понятно ― что: я и сама наворачивала и кашу, и пирог ― да так, что за ушами трещало! А теперь ― что уж теперь. Некогда думать, и вспоминать свое настоящее имя ― Росалин Делавьер ― тоже не ко времени. Однажды я верну его себе! Но не сейчас.

― Лин. ― Сказала я. ― Лин Рос.

И схватилась за придвинутую заботливой кухаркой кружку, полную до краев сладкого густого киселя.

― Лин так Лин. ― Покладисто согласился лорд Брюс. ― Меня и Трая ты уже знаешь. Кухарку мою Амигдалина зовут.

― Да полно вам, мой лорд, я же не сьерра какая! ― замахала руками кухарка. И послала мне щербатую улыбку: двух нижних зубов справа у нее не хватало. ― Теткой Ами меня зови. Как внучки мои. Эх, скорее бы их увидеть!

И без того морщинистое лицо кухарки скуксилось, скривилось, в уголках глаз показались слезинки.

― Далеко живут? ― прониклась сочувствием я.

― Ой, далеко! ― пригорюнилась тетка Ами. ― Почитай, у самой северной границы! Вот пройдет зима, соберусь, да поеду туда на все лето! Я бы и вовсе к ним перебралась, да не могу лорда Брюса оставить. Кто его кормить станет, особливо зимой, когда к нему и подойти-то никто не может!

Мельком глянув в этот момент на лицо лорда Брюса, я заметила, как сжались и побелели его губы, сдвинулись, образуя глубокую поперечную складку, густые темные брови. Похоже, проблема подбора прислуги, особенно на те два месяца, когда он ядовитым становился, стояла для лорда очень остро! Его и так в народе боялись до колик, а тут еще и смертельный яд, который прямо в воздухе витает!

Вот интересно: откуда у меня к его яду устойчивость? Предположений на этот счет у меня пока ни малейших не было!

Труды праведные

Сразу после завтрака лорд Брюс велел мне подойти. И вполне уверенно проследил за мной взглядом с того момента, как я пошевелилась, и до того, как встала перед ним смирно, как на параде королевских гвардейцев. Стоило мне замереть ― взгляд нечеловеческих золотистых глаз с узким зрачком рассеялся, стал глядеть сквозь меня.

Это что за чудеса такие? Иллюзия халата, как и отвод глаз, слетели с меня еще в допросной, как только лорд меня из-за вешалки извлек. Такое свойство было у этих заклятий: если их раскрывали ― они тут же и рассеивались.

Только отчего же теперь лорд то вроде видит меня, а то вроде бы нет?

От наблюдений лорд Брюс меня тут же оторвал.

― Дорогу в мой кабинет запомнил, Лин? ― спросил он строго.

― Запомнил! ― доложила я.

― Тогда веди. Работа ждет! Договор подпишешь, и приступим.

В кабинете я сразу подвела лорда Брюса к большому письменному столу: даже не сомневалась, что это его привычное место.

Лорд нащупал спинку стула, передвинул, уселся. Чтоб не мешать ему усаживаться, я отошла к конторке секретаря и замерла возле нее.

― Лин, ― позвал лорд Брюс, усевшись. Вертеть головой и высматривать меня он даже не пытался. ― Подойди к стеллажу. На второй полке сверху, в синей папке, третьей слева, найди стандартный договор найма, прочитай и подпиши, а потом дай мне на подпись.

Стоило мне двинуться к стеллажу ― лорд уставился на меня и провожал взглядом, пока я не замерла у стеллажа, высматривая нужную папку.

― А можно вопрос, лорд Брюс? ― понимая, что любопытство грызет меня, как голодная крыса, решилась заговорить я.

― Не нужно. Сам расскажу. А ты потом ответишь, правильно ли я угадал, о чем ты узнать хотел.

― Хорошо… ― растерялась я и сняла с полки нужную папку.

Отнесла ее к себе на конторку и стала перелистывать бумаги.

Лорд Брюс тем временем вздохнул, поправил воротник халата и сообщил:

― Помимо того, что на ближайшие два месяца я стал ядовитым, у меня еще и изменилось зрение. Сейчас я вижу только то, что движется. И то нечетко, только контуры. Все остальное и вовсе сливается для меня в серый фон. Но через два месяца все это пройдет.

― Ого! ― сказала я.

Потому что надо же было что-то сказать. Молчать было бы неправильно, расспрашивать дальше ― невежливо. Сочувствовать ― глупо и бестактно.

― По этой причине в договоре значится пункт, согласно которому ты, Лин, обязуешься отработать у меня не менее двух месяцев. Раньше я тебя не отпущу. Не надейся.

— Это если я подпишу! ― тут же взъерепенилась я. ― Может, меня ваши условия не устроят!

― То есть ты лучше и дальше будешь бродяжничать, голодать, бегать от стражи, Лин? А ведь зима впереди! Уверен, что найдешь, где укрыться от непогоды и чем согреться? ― Лорд Брюс говорил без злобы, без напора. Рассудительно, с сочувствием.

А у меня аж ноги ослабели! Да так, что пришлось срочно опуститься на табурет, стоящий у конторки!

― От… т… куда вы… знаете? ― только и смогла спросить я.

Если лорд Брюс ничего толком не видит, то как он понял, что я ― бродяга?

― У меня проблемы со зрением, а не с умом, Лин. Сложить два и два я способен. Трай доложил, что за тобой гнался стражник. Ты ведешь себя, как вечно настороженный и готовый бежать кролик. А еще ты едва не хлопнулся в обморок у меня на кухне. И не назвал мне ни своего настоящего имени, ни учебного заведения, в котором на самом деле учился, ― взялся педантично перечислять лорд.

Эх… кого я обмануть хотела? Главного лорда-дознавателя королевства? Самого Великого Брюса?

― И после всего вы предлагаете мне подписать договор? ― только и спросила я.

В голове не укладывалось, что лорд-дознаватель готов пустить в свой дом бездомного подростка, мелкого жулика и воришку.

― Отчего бы нет? ― пожал широченными плечами лорд Брюс. ― Ты можешь помочь мне. Я могу помочь тебе. Нам обоим надо как-то пережить эту зиму. Договор скрепим кровью, так что нарушить его не сможем ни ты, ни я. Ну так что ― по рукам? Будешь на меня работать?

Великий Брюс протянул мне руку для рукопожатия.

Несколько мгновений я колебалась. Не потому, что раздумывала ― не отказаться ли. Просто… в прошлой жизни лорды не пожимали мне руку, а целовали пальчики. А в нынешней лордов не было, а с друзьями из банды мы обычно стукались кулаком в кулак.

Брови лорда снова сдвинулись, губы сжались. Мое молчание ему не нравилось.

― Лин! ― окликнул он меня сурово.

― Да… ― решилась я и сунула пальцы в протянутую ладонь.

Потом опомнилась и сжала их в ответ на пожатие лорда Брюса.

― Так-то лучше. ― Лорд-дознаватель старался говорить все так же сурово и сдержанно, но мне послышались нотки облегчения в его низком звучном голосе.

― Разве нельзя сделать артефакт, который защищал бы… слуг… от вашего яда? ― спросила я, не удержавшись.

― До сих пор никому не удавалось, ― честно признал лорд Брюс.

― А может…

― Не может. Хватит расспросов, Лин. У тебя свои тайны ― у меня свои. Я ведь могу потребовать откровенность за откровенность. Уверен, что готов открыть мне всю подноготную? ― пресек дальнейшие попытки расспросов лорд.

— Значит, через два месяца вы меня отпустите? ― поспешила я заговорить о другом.

― Или постараюсь убедить остаться при мне и дальше, ― не стал скрывать намерений мой хозяин.

Почему хозяин? ― Потому что я уже поняла: договор я все же подпишу. Пусть даже и кровью. Я ведь все три с половиной года мечтала найти такую работу, чтобы иметь свой угол в теплом доме и гарантированную миску каши и корку хлеба каждый день. И вот ― сбылось! Зиму переждать, а там еще четыре месяца, и Лин Рос исчезнет, а к жизни вернется Росалин Делавьер.

― Ну что, договор прочитал? ― напомнил о деле лорд-дознаватель

― Дочитываю! ― вздохнула я и быстро вытащила из-под воротника висящий на шее проявляющий амулет ― один из немногих, которые удалось мне унести из отчего дома. Он показывал любые скрытые надписи, нанесенные магическим пером.

Провела амулетом по свитку, убедилась, что никаких дополнительных пунктов в договоре нет, проколола подушечку пальца и капнула на свиток кровью. Кровь впиталась, буквы договора вспыхнули на миг золотом.

― Подписано. ― Я протянула свиток лорду-дознавателю.

Он тоже проверил свиток амулетом: убедился, что я не внесла в договор изменений. И капнул на него капельку своей крови. Она была не красной, как у меня, а очень густой и почти черной.

― Капля моей крови убивает лошадь, ― уведомил лорд Брюс. ― Или десяток разумных. Меня не просто так опасаются, Лин. Так что не вздумай водить в мой дом своих друзей. Мне даже не придется выдумывать наказания для них. Но я велю тетке Ами раз в день давать тебе котелок каши для них. Ведь иначе ты начнешь сам пытаться что-то им отнести, верно?

― Верно, мой лорд, ― признала я. Теперь я могла называть Великого Брюса своим лордом. Отныне я на него работаю. ― Примите мою признательность. Они мне… как братья.

― Понимаю, ― кивнул лорд. ― А сейчас ― за работу.

***

До обеда мы с лордом Брюсом едва успели разобрать собравшуюся корреспонденцию. Деловых и не очень писем, служебных записок и извещений, приглашений на светские рауты приходило ему несметное число! Похоже, обычно мой лорд жил очень бурной и разнообразной светской жизнью!

Приглашения мы выбрали и просмотрели первым делом. Где-то треть из них лорд велел бросить в камин ― на растопку. Еще на треть ― попросил ответить вежливым отказом, который сам же мне и продиктовал, как только услышал, что письмом я владею не хуже, чем чтением.

«Прошу простить меня, лорд/сеьрр(а) Эн, ― приблизительно так звучал отказ, ― однако вынужден отклонить ваше лестное предложение по причине обстоятельств неодолимой силы, распространяться о которых не имею права».

Хорошо, что первый отказ я решила написать начерно. Оказалось, за три с половиной года мои руки почти забыли, как держать в руке перо, да еще и огрубели. Пальцы двигались с трудом, и буквы выходили неровные, а строчки ― кривые, как у малыша, только осваивающего прописи.

Со второй попытки дело пошло на лад, к двадцатой ― получилось почти хорошо. Говорить лорду, что некоторые его адресаты получат довольно небрежные послания, я не стала. Написано без ошибок, суть ясна, а что буквы прыгают, как пьяные кузнечики ― то не страшно.

Наконец, с отказами было закончено, и мы собрались перейти к деловым посланиям. Перед этим лорд Брюс извлек из ящика стола уже не амулет ― перстенек. Я сразу почуяла в нем магию.

— Это артефакт. Надень, — протянул мне лорд колечко.

― А зачем? Что он делает? ― Соглашаться цеплять на себя что попало я не спешила. Мало ли на что милый с виду перстенек способен!

― Он не позволит тебе разболтать то, что ты узнаешь, помогая мне в работе. ― Спокойно пояснил лорд-дознаватель. ― Ты ведь догадываешься, что секретных дел у меня немало, а сведений ― и того больше?

― В договоре пункт о неразглашении был. Я его кровью подписал. Для чего еще и кольцо? ― заспорила я.

Мне с моими способностями такой перстень носить было не с руки. Иллюзиям он не помеха, а вот легкими внушениями и отводом глаз уже не воспользуешься: перебьет заклятие, или исказит неведомым образом. Не признаваться же лорду, что я не простой беспризорник, а магически одаренный? Магией, не считая бытовой, только знать владеет — это всем известно!

― А ты, смотрю, соображаешь, ― хмыкнул лорд Брюс. ― Ну-ка, скажи, кто действие клятвы неразглашения преодолеть может, и каким способом?

Ха! Тоже спросил! Да проще простого!

― Ну во-первых, ― начала я, ― чтецы мыслей. Им ведь не надо, чтобы человек ртом говорил, достаточно, чтобы думал. Сам человек при этом даже нарушителем считаться не будет: он ведь ничего не разглашал!

― Верно, молодец! ― одобрительно кивнул мой лорд, и я даже немного загордилась собой: сам Великий Брюс меня похвалил!

― Во-вторых, некроманты. Это если тот, кто клятву неразглашения давал, вдруг сам помрет или убит будет. Со смертью клятва обнуляется, если посмертное молчание отдельно оговорено не было! Так что некромант дух умершего допросить может.

― Тоже верно, ― покивал лорд. ― Еще кто?

― Еще исповедники Златоокой своей силой на время действие клятвы прекратить могут, ― уже с некоторым трудом припомнила я. ― И ее словом защитить исповедуемого от наказания за нарушение клятвы.

― И это верно, ― кивнул Великий Брюс. ― А теперь скажи мне, Лин Рос, откуда тебе, беспризорнику, все это известно?

Да чтоб тебя! Лучше б я надела тот злосчастный перстень! Что теперь врать? Как изворачиваться?

― Книгу у старьевщика утащил, ― проворчала я, посчитав, что лучше в мелкой краже признаться, чем в большой афере. ― Учебник старый для магически одаренных. Почитал, потом вернул. Тот даже не заметил!

― Учебник, значит. Почитал и вернул. ― По тону лорда Брюса стало понятно: словам моим он не верит, ну вот нисколечко! ― Но перстенек надеть отказываешься.

― Вдруг потеряю! ― буркнула я, хотя знала отлично, что артефакты не теряются.

Привязываются к хозяину и даже если свалятся с пальца или сорвутся со шнурка, то потом где-нибудь на теле проявятся. Чаще ― в кармане, но у меня пару раз то в подмышке, то под грудью возникали.

Лорд Брюс вдруг рассмеялся и махнул рукой:

― Ладно. Похоже, ты и сам сообразишь, как выкрутиться, если тебе лишние вопросы задавать начнут! Ходи без перстня. Я-то рассчитывал, что ты его особо приставучим типам с нездоровым интересом к моим делам показывать станешь.

― Пусть сначала поймают, чтоб вопросы задавать, ― все еще раздраженно отозвалась я.

― Да. Бегаешь ты, должно быть, хорошо, если за три с лишним года впервые попался, ― примирительно заметил лорд Брюс и тут же велел вскрыть первое письмо из той стопки, в которую мы с ним деловые послания собрали.

Но тут явился лакей Трай и позвал нас обедать.

Лорд Брюс с сожалением махнул мне рукой, чтобы я отложила так и не открытое послание и велел вести его в кухню.

Лакей обрадовался:

― Ну, теперь наш лорд хотя бы от еды отказываться не будет. А то зовешь его, зовешь, а он только сидит, смотрит в камин и хмурится.

― Трай, не болтай лишнего! ― чуть крепче, чем надо, сжимая мое плечо, за которое успел ухватиться, потребовал лорд Брюс. ― Мальчишке питаться надо регулярно, у него организм растущий!

― Сейчас как откормится на ваших харчах, так в костюмчик свой влезать перестанет! ― с невинным видом заметил Трай.

Я от этих разговоров онемела: сперва от мысли ― как можно от еды отказываться, потом ― от того, что Трай был прав: костюм у меня имелся единственный, и вырастать из него мне было никак нельзя! Попробовать, что ли, поменьше есть? Но как удержаться? Я и без того за три года чуть не впервые досыта нынче утром поела!

― А ты ему ливрею закажи. Чтоб одет был по форме ― в мои цвета. И обувку новую. И нижнее белье, ― вдруг взялся перечислять лорд.

― Если вы все это из моего оклада вычтете, то не надо! ― запротестовала я. ― Наслышан я, сколько такие одежки стоят! Два моих месячных заработка на одну ливрею и пару новых сапог уйдут!

― Не вычтем. Считай премией за то, что не только читать для меня будешь, но и ответы писать, и по поручениям бегать, ― успокоил лорд Брюс

Я тут же выдохнула: хочет мой лорд меня в свои цвета за свой счет нарядить ― пожалуйста! А от дополнительных поручений я бы и без того не отказалась. Но лорду об этом знать не обязательно!

Обед был вкусным и обильным. Не хуже завтрака! В детстве я не любила супы. Надоедало вылавливать со дна гущу и проливать на скатерть жирные капли, которые потом приходилось самой же и выводить бытовыми заклинаниями. Мама утверждала, что я просто обязана уметь делать эту работу не хуже прислуги. Потому что не всегда ее помощью можно воспользоваться. Как знала мамочка, что меня ждет!

Зато теперь я наслаждалась каждой ложкой ароматного золотистого бульона, и не пролила ни капельки! А уж последовавшая за супом запеченная куриная ножка с гарниром из рассыпчатой крупы вознесла меня на вершину блаженства! Наевшись, я снова чуть не уснула за столом.

Трай не преминул это прокомментировать:

― Что-то у тебя, Лин, глазенки слипаются, ― хмыкнул он. ― Ты там хоть слова спросонок путать не будешь, читая нашему лорду?

― А мы пару часов отдохнем, а потом еще поработаем до ужина, ― решил лорд Брюс. ― Покажи Лину, где он жить будет, выдай свежее белье. Пусть обустроится и подремлет. Я, признаться, тоже не против отвлечься.

Нет, ну какой же мне заботливый хозяин попался! Я чуть не прослезилась от благодарности! И отказываться от возможности покемарить не стала: непривычно полный живот и в самом деле тянул прилечь. А еще не терпелось увидеть, где я теперь жить буду.

О такой спальне, как в родительском доме, я и думать не смела. Там у меня и гостиная своя была, и ванная, и гардеробная. Однако прислуге таких покоев уж точно не предложат. Хорошо, если окна будут не щелястые, и кусочек каминной трубы в уголке найдется ― возле нее самое тепло по холодам!

Надежды мои вполне оправдались. Комнатку мне выделили на третьем, последнем этаже. Небольшую, узкую, как пенал, со светлыми стенами, с квадратным окошком в локоть шириной и столько же высотой. У окошка оказалось двойное остекление и ставни к нему. И щели все были заделаны надежно!

Почти у самого входа выглядывал из стены уголок каминной трубы, тут же стоял невысокий лежак, укрытый не слишком толстым, но ровным матрасом и шерстяным пледом. Не пуховая перина под балдахином, но как же я хотела поскорее на него прилечь!

Ближе к окну у той же стены имелся шкаф для вещей. Тех самых, которых у меня не было. Не нести же в дом лорда те обноски, в которых я ночевала на чердаке заброшенного особняка! Белье для постели ― две простыни и наволочку для валика-подголовника ― лакей Трай прихватил из бельевой для прислуги, которая располагалась тут же, на третьем этаже.

― Сам постель заправить сумеешь? ― спросил Трай, глядя на меня с сомнением.

― Справлюсь, ― заверила я, а про себя усмехнулась: надо же! А ведь самые бедные жители королевства точно так же не владеют этой наукой, как и изнеженные господа из самых высоких слоев общества! Но меня мама и этой науке посчитала необходимым научить.

Под одобрительным взглядом старика я быстро застелила матрас одной простыней, другую расправила по лежаку, а потом завернула ее края наверх, на плед, и скрепила специальными булавками. Наволочку на подголовник тоже надела легко и умело: сотни раз такое проделывала!

― Гляди-ка, и в самом деле справился, ― кивнул Трай. ― Ложись тогда, отдыхай. Как зазвенит колокольчик над дверями — значит, кончился твой отдых. Бегом спустишься вниз: лорд долго ждать не любит.

― Спасибо, что предупредил, Трай, ― я послала старику теплую улыбку.

Он меня и от стражника выручил, и к делу приставил, и намекнул лорду, что неплохо бы меня приодеть да на отдых отпустить. Давно обо мне никто так не пекся! Впрочем, я подозревала, что дело не в том, что я лакею глянулась, а в том, что очень нужна его господину.

Кроме постельного белья и полотенца Трай выдал мне старую, слегка застиранную и выцветшую, но целую и теплую пижаму, и такой же мужской халат. Сказал, что раньше эти вещи принадлежали пажу лорда Брюса, но тот вырос и поступил на королевскую службу, а нового пажа пока подобрать не удалось.

Мне пажеские вещи оказались слегка великоваты, но какое же наслаждение было надеть их ― чистые, теплые ― и забраться в такую же чистую постель! Сон сморил меня сразу, как только я немного согрелась. И держал в своих цепких объятиях, пока не зазвонил колокольчик.

Тайные послания

Просыпаться по звонку я была не приучена. Но годы жизни на улице сделали мой сон чутким, а пробуждение ― мгновенным. Так что я подлетела чуть не до потолка, стоило колокольчику звякнуть. Скатилась с лежака, запрыгнула в просвет между шкафом и подоконником, такой узкий, что еле втиснулась! Настороженно выглянула из-за угла…

И тут вспомнила: я в доме лорда Брюса. В выделенной мне спаленке. И, судя по сигналу, два часа, отведенных мне на сон, прошли. Хозяин желает меня видеть. Ну, или не видеть, а слышать… В общем, я ему нужна.

Почесывая затылок и посмеиваясь над собой, я взяла полотенце и побежала в общую для слуг умывальную, расположенную точно напротив бельевой. Там, возле ряда из четырех рукомойников, над свободным крючком уже появилась сделанная несмываемым карандашом надпись: Лин Рос.

Повесив свое полотенце на этот крючок, я быстро поплескала в лицо прохладной водичкой и помчалась переодеваться. Не являться же перед лордом в ночной пижаме с чужого плеча!

Лорд ждал меня в гостиной, в кресле у камина. Об этом я узнала от лакея Трая, мимо которого чуть не проскочила, так спешила в кабинет.

― Тебе вон в ту дверь, Лин, ― окликнул Трай. — Это ты спал, а лорд сидел у огня и думал.

― Понял, спасибо! ― Я на ходу изменила направление, взяв чуть левее, и без стука влетела в высокую дверь. А чего стучать, если меня ждут?

Наша помощница по хозяйству тоже никогда не стучала, когда родители вызывали ее в одну из комнат.

― В следующий раз стучи, прежде чем входить! ― Долетел до меня окрик лакея.

А уже в следующий момент я ступила через порог и только пробежав еще три шага, сумела остановиться.

― Лин? ― Хозяин обернулся на шум.

— Это я! Звали, мой лорд?

― Как спалось? ― Лорд Брюс выглядел так, будто его гнели тяжелые думы, которые даже самых порядочных людей лишают покоя и сна.

― Хорошо, но мало! ― честно признала я.

― Эх, молодость! ― хмыкнул хозяин. ― Я уж и забыл, как это бывает, когда набегаешься за день, а потом спишь без задних ног…

― Вы не выглядите старым, мой лорд. ― О возрасте своего хозяина я могла только догадываться. Казалось, он был главным дознавателем королевства столько, сколько я себя помнила.

― Какая тонкая лесть, ― рассмеялся лорд Брюс. ― Да будет тебе известно, мальчик, что мне пятьдесят один год. Впрочем, для меня это еще даже не зрелость…

— Вот я и говорю: вы ― молодой и полный сил мужчина! ― заявила я.

И тут же осеклась: это что такое?! Я, что ли, засматриваюсь на лорда, как на возможный объект для воздыханий?! Этого еще не хватало! Хотя, несомненно, восхищения мой лорд достоин: еще молод. Красив, богат, умен. Если б еще ядом не дышал пару месяцев в году…

А вот я ему если только в слуги гожусь: дочь мага, изгнанного из рода и лишенного имени, которая скрывается от преследований под личиной беспризорника!

― Хватит обо мне, Лин. ― Лорд Брюс тоже внезапно посуровел, словно вспомнил о чем-то не слишком приятном. ― Пошли, займемся письмами. Слишком срочных посланий там быть не должно, но наверняка есть что-то важное.

И снова я подставила плечо лорду, чтобы отвести его в кабинет, и постаралась отогнать от себя мысль, что мне даже нравится, что он вынужден за меня держаться. Иначе как бы я узнала, какие сильные и одновременно бережные у него пальцы?

Первое послание, которое мы вскрыли, несло на себе печать канцелярской службы лорда-протектора, возглавлявшего службу внешних отношений.

― Дорогой друг, лорд Брюс, ― начала читать я, сообщив, от кого письмо. ― Понимаю, что в передвижениях ты ограничен, но твой острый ум, возможно, увидит то, чего не вижу я. А не вижу я, почему вдруг неизвестные лица среди нашей знати стали скупать через посредников все поступающие в королевство змеиные камни. Как украшение они мало ценятся. Как основа для артефакта ― дают немногое. Я говорил с главным королевским артефактором, лордом Аурокусом. Он утверждает, что единственное их применение — это выявление редких видов яда в напитках, лекарских зельях и косметических средствах. На что еще годятся эти камни, наш артефактор не знает, но обещал поискать сведения в своей обширной библиотеке. Знаю, что твоя библиотека не менее обширна. Не припомнишь ли, друг, было ли в ней что-либо про упомянутые камни?

Я сделала паузу. Не дождалась ответа и добавила:

― На этом послание заканчивается.

― Да, Лин, спасибо. Я догадался, ― вздохнул мой лорд и задумчиво потер пальцем складку между бровей. ― Пойдем-ка прогуляемся в библиотеку. Помнится, был у меня один редкий манускрипт, купленный по случаю на рынке старья в Назмукане. Знаешь, где это?

Еще бы я не знала! Ведь моя мама родилась неподалеку от этого города, столицы королевства Слангистан. Только болтать об этом я не смела, даже когда родители еще были живы: в Фьеригарде жителей королевства змей опасались и недолюбливали.

― Не уверен, мой лорд, ― протянула я, прокладывая для нас с лордом дорогу к двери в холл. Были у меня догадки, что библиотека находится по другую сторону этого самого холла. ― Но вроде бы слыхал, что это в Слангистане. Верно?

― Верно, Лин. ― Лорд Брюс понял, что мы вышли в холл и подсказал. ― Напротив нас две двери. Левая, та, что ближе к улице, ведет в библиотеку. Нам туда.

Говорить лорду, что прекрасно отличаю левую сторону от правой, я не стала. И без того слишком грамотной себя показала. Хорошо, что Великому Брюсу сейчас немного не до моих тайн.

― Мы пришли. ― Я довела лорда до нужной двери и остановилась.

Сама дергать круглую ручку не рискнула: из отверстия в ее центре выскочил целый букет иголок, предупреждая, что так просто в хранилище знаний не попасть.

― Иглы, ― напомнила хозяину.

― Ним хит альс айген! ― велел лорд Брюс, и иглы спрятались, а хозяин спокойно кивнул мне. ― Открывай. Теперь сможешь зайти сюда в любое время и без меня. За каждой книгой вдвоем не находишься.

― И то верно, ― согласилась я.

Вошла, ахнула, завертела головой по сторонам. Библиотека Великого Брюса занимала почти всю левую половину первого этажа! Тяжелые и прочные стеллажи из мореного дуба тянулись под самый потолок, и до верхних полок добраться можно было только по приставным лесенкам.

Теперь я поняла, отчего старый лакей Трай не помогал своему лорду в делах. Мало того, что у лакеев всегда другой работы хватало, так старик еще и не смог бы скакать по всем этим полкам и лестницам.

― Обычно тут управляется библиотекарь, ― зачем-то сообщил мне лорд Брюс. ― Но сейчас я отправил его в отпуск. Придется искать нужное самим.

― Только ли его?

Я и без лишних разъяснений понимала, что с таким большим особняком одному лакею и одной поварихе никак не управиться. Только вот свои мысли вслух озвучивать, вероятно, не следовало.

― Секретарь тоже в отпуске, ― словно не заметив моей оплошности, лорд Брюс пошел вдоль рядов стеллажей, прикасаясь к их бокам свободной рукой. Вторую он по-прежнему держал у меня на плече. ― Младшего лакея, помощницу поварихи и дворецкого я рассчитал и выдал им рекомендательные письма: они не могли позволить себе остаться без дохода.

― Вы очень великодушны, мой лорд, ― не удержалась я.

Мне вдруг захотелось сказать лорду-дознавателю что-нибудь приятное.

― Это всего лишь предусмотрительность, Лин. Слуги общаются между собой. Делятся впечатлениями. Чем лучше будут говорить обо мне те, кто у меня служил, тем охотнее придут на их место новые, когда я смогу позволить себе снова нанимать на службу тех, кто не имеет устойчивости к моему яду. ― Лорд Брюс невесело усмехнулся.

Я хотела с ним заспорить, сказать, что уж моих друзей-беспризорников ему вовсе не обязательно кормить, но промолчала. Хочет мой лорд казаться более суровым и расчетливым, чем есть на самом деле ― кто я, чтоб ему мешать?

― Тут какие-то шкафчики с выдвижными ящиками, ― вместо этого сообщила я, вовремя останавливаясь и не позволяя лорду уткнуться носом в преграду.

— Это называется картотека, Лин, ― взялся объяснять лорд Брюс, ― и сейчас я объясню тебе, как ею пользоваться.

Оказалось, что в выдвижных ящиках в алфавитном порядке хранятся карточки с названием и описанием каждой книги, какая только есть в библиотеке, и с указанием номера стеллажа и полки, на которой эта книга должна находиться.

Перебрав одну за другой карточки в разделе артефакторики, а потом в разделе «Камни», я под руководством лорда Брюса отыскала на стеллажах нужный манускрипт, который назывался “Камень змеевик: по следам Золотого Полоза”, и еще две книги, в которых, судя по описанию, мог упоминаться змеиный камень.

Все время, пока мы выбирали, а потом и изучали найденные мной книги, мое сердце частило, трепыхалось от волнения: мама никогда не рассказывала о своей далекой родине. Теперь же я словно прикасалась к истории своего второго дома. Того народа, который не был мне чужим, и среди которого наверняка у меня все еще были родичи. Только осиротев, я поняла, как много это значит!

***

Первые две фолианта, из раздела артефакторики, никаких новых знаний нам не принесли. Зато манускрипт из Назмукана, написанный справа налево особой «змеиной вязью», как называлась слангистанская письменность, поведал кое-что неожиданное.

― Залежи серпентина, камня-змеевика, есть не что иное, как остатки кожи перелинявшего семижды семь раз древнего гигантского змея, Золотого Полоза, ― прочитала я вслух. Благо, матушка позаботилась о том, чтобы писала и читала я не только на языке людей-магов, но и на языке ее родины. ― Древние предания говорят, что Золотой Полоз назначен был Златоокой охранять пещеру, где хранила она свои лучшие украшения и сильнейшие артефакты, изготовленные ее собственными руками. Был среди них и Венец Трех Королей, что давал власть над тремя странами: Слангистаном, Фьеригардом и Берджибадом. Знания о том, где находится пещера, утрачены, а сам Золотой Полоз ушел следом за Златоокой в центр Мира, откуда и глядят они вместе за тем, как живут оставленные ими народы.

Признаться, ни о Золотом Полозе, ни о пещере мне слыхать не приходилось. В храмах Златоокой об этом не говорили. Лишь рассказывали легенды о том, как сотворила она мир вокруг себя, став его центром, и как населила сотворенный мир своими детьми, рожденными от стихий: василисками ― от воздуха, темными эльфами ― от земли, ньяггами ― от воды и людьми ― от огня.

Василиски, правда, отчего-то совсем исчезли, видно, погибли все до одного в борьбе с другими народами. Ньягги ― выродились, разучились принимать змеиный облик. Темные эльфы, называвшие себя дроу, таились в своих горных городах-пещерах и почти не общались с другими народами. И только люди, маги, рожденные от огня, процветали, занимая все новые и новые земли.

― Надо же ― Золотой Полоз. Интересно, а дети у него были? ― Озвучила я вслух свои мысли. ― Если кто и способен отыскать пещеру, так это его потомки. Кровь должна притянуть их туда, где обитал далекий предок.

― Погоди-погоди, Лин! С чего ты взял, что... Да, кровь, конечно, притянет, если есть кого. Допустим, потомки у Полоза были, и сохранились до сих пор. Но как их отличить от прочих людей, если даже ньяггов и магов различить с первого взгляда не всегда получится? Давай-ка, читай, что там дальше!

Дальше шли описания магический свойств змеевика. Их было перечислено много больше, чем смог вспомнить главный королевский артефактор.

По мнению автора манускрипта, змеевик не только редкие яды помогал определять, но еще и вытягивал их из ран, а в виде порошка, принятого внутрь ― выводил из тела. Еще он защищал от недобрых внушений и пугающих иллюзий, отводил злой взгляд и прогонял недобрые сны.

— Это все свойства? ― слыша, что я перелистываю очередную страницу, уточнил лорд Брюс.

― Сейчас, тут еще на оборотной стороне что-то есть.

― Так читай же скорее! ― поторопил мой лорд.

И я прочитала последние строки:

― Ежели собрать девять пластин змеевика, каждую размером с ладонь взрослого мужчины, и поместить в одном доме, то мимо такого дома ни один из потомков Золотого Полоза пройти не сможет. Обязательно постучит в дверь, спросит о чем-то, постарается войти. И будет приходить день за днем, сам не понимая, отчего возвращается. Потому и позаботились потомки Полоза, чтоб остатки его кожи по всему миру раскиданы оказались. А если собрать семижды семь…

― Семижды семь? ― нетерпеливо зашевелился мой лорд. ― Что там дальше, Лин?!

― А дальше страница вырвана, ― упавшим голосом сообщила я.

Мне и самой хотелось бы знать, что будет, если собрать семь раз по семь пластин змеевика! А если не змеевик собирать надобно, а потомков Золотого Полоза?

― Что же там семижды семь раз собрать надо? ― озвучил мои мысли хозяин.

― Или кого, ― добавила я.

Он поднял голову, попытался взглянуть на меня. Не рассмотрел, сцепил зубы до скрипа, выдохнул протяжно.

― Все же любопытно, Лин, кто твоим образованием занимался, и как ты среди беспризорников оказался, ― внезапно выдал он. ― Ни в одном храме Златоокой у нас во Фьеригарде языку и письменности Слангостана не обучают. Ничего не хочешь мне рассказать?

― Не хочу! ― отказалась я.

И что мне мешало сказать лорду, что я слангостанского не знаю? Ведь даже не подумала так поступить! Увидела древний манускрипт, почуяла запах тайны и полетела на этот манящий аромат, позабыв об осторожности!

― Не хочешь… ― Повторил лорд Брюс мои слова. ― Не доверяешь. Понимаю. Кто-то из взрослых подвел тебя, Лин. Обманул твое доверие. Даже взрослые такое с трудом прощают, а уж подростки и подавно. Но подумай вот о чем: я ― не те взрослые. Мне сам король не первый десяток лет свои тайны доверяет, и я ни разу не подвел его.

Я снова не ответила. Только повела плечами, ощутив, как давит на них моя собственная тайна, доверить которую я за все три с половиной года никому не рискнула. Даже парни из моей банды не знали ни моего настоящего имени, ни откуда я взялась. О том, что девчонка ― может, и догадывались, но свои догадки каждый предпочитал при себе держать.

Лорду Брюсу довериться очень хотелось! Но он верно заметил, что защищает интересы своего короля. А мои интересы с королевскими явно расходились! Как бы ни был добр ко мне лорд Брюс, но, узнай он, что в его доме девица благородных кровей живет, да еще и от возможных опекунов скрывается, наверняка стал бы действовать по закону. А по закону меня следовало родичам отца передать!

— Вот бы последнюю страницу отыскать! ― В надежде, что лорд перестанет размышлять обо мне и моих секретах, напомнила я о деле. ― Может, она есть у тех, кто камни скупает?

― Думаешь, Лин, кто-то из наших аристократов нашел копию манускрипта и узнал больше, чем мы с тобой? ― Хозяин, видно, решил оставить расспросы о моем прошлом до лучших времен, чему я очень обрадовалась.

― Так ведь даже если есть еще где-то потомки Золотого Полоза, ― принялась я рассуждать вслух, ― то привлекать их в дом тоже для чего-то надо. Не для того же, чтобы просто поглазеть на них, верно? Если бы они сильно от прочих разумных отличались ― их бы в цирке уродцев показывали! Вон, как дядьку Гуля.

Дальше мне пришлось объяснять лорду, кто такой дядька Гуль, и как ловко он тяжелыми гирями жонглирует и телегу, груженую десятком полных винных бочек, зубами с места двигает!

Во время рассказа мой лорд повеселел, даже хохотнул пару раз. Потом похлопал ладонью по столу и велел.

― Ладно. Ставь манускрипт на место, да запомни его, чтобы в следующий раз без картотеки обойтись. И пойдем, отпишем ответ лорду-канцлеру. Может, он по своим каналам разузнает, существуют ли копии моего манускрипта, и у кого хранятся. Чувствую, неспроста вся эта возня вокруг змеевика завязалась. Надо бы потянуть за разные ниточки, да посмотреть, куда они приведут.

― Ох, и нескучная жизнь у вас, лорд Брюс! ― подставляя хозяину плечо, воскликнула я.

― Да уж, сплошное веселье, ― хмыкнул он. ― Как бы за два месяца, что я без глаз да без доступа к расследованиям, не наворотили дел наши аристократы!

Я только вздохнула: мне интриги благородных домов однажды уже боком вышли. А до того ― родителям. Так что помочь лорду Брюсу прищемить хвосты особо ретивым стяжателем власти и денег я сочла своей святой обязанностью!

Ужин для банды

И снова мы сидели в кабинете лорда-дознавателя. Он ― за своим рабочим столом, я ― за конторкой секретаря. Того самого, которого лорду пришлось отправить в отпуск. О том, что занимаю это место временно, я пока не переживала.

Во-первых, лорд Брюс дал понять, что все равно подумывает оставить меня при себе. Во-вторых, до второго, магического совершеннолетия оставалось совсем немного. Даже если уйду от хозяина, когда зима кончится, все одно шансов, что родичи успеют меня отыскать, совсем немного останется. Да и оформление опеки ― дело небыстрое, особенно, если его нарочно тянуть и притормаживать. В общем, о будущем я беспокоилась теперь намного меньше, чем вчера.

― Ты когда-нибудь писал невидимыми магическими чернилами, Лин? ― Пока я рассуждала, мой Лорд копался в ящиках своего стола.

Результатом его изысканий стали чернильница-непроливайка, золотое перо-самописец, в которое чернила втягивались, а потом понемногу вытекали по мере письма, и специальный почтовый свиток из плотной желтоватой бумаги, которая никогда не просвечивала.

― Нет, не приходилось! ― признала я честно. ― Надобности не было.

― Что ж, теперь попробуешь. Держи! ― Лорд Брюс подал мне писчие принадлежности и подсказал. ― Оставляй между строк пробелы пошире. В них обычными чернилами другой текст напишем.

Я аккуратно развернула и закрепила специальной планкой свиток, чтобы не сворачивался и не елозил по гладкой столешнице. Набрала чернил в перо-самописец.

― Готов, ― сообщила лорду.

Невидимость магические чернила обретали, как выяснилось, не сразу. По мере высыхания строчки бледнели, становились полупрозрачными, будто выцветали.

В послании лорд-дознаватель очень коротко, местами полунамеками, изложил все, что мы с ним узнали из манускрипта, и не забыл попросить лорда-канцлера разузнать, по возможности, о существовании копий манускрипта.

Когда последняя строчка стала такой же полупрозрачной, как первая, лорд выдал мне обычное перо, обычные чернила и продиктовал еще одно послание, в котором делился с товарищем рассуждениями о погоде, беспокойством о безопасности новогодних празднеств во дворце, расспрашивал о настроении и самочувствии короля и его молодой супруги.

После того, как я поставила последнюю точку, невидимые чернила стали совсем не видны. Лорд Брюс снова провел над письмом амулетом, проверяя, правильно ли я написала то, что он диктовал. Я не стала упрекать его в недоверии: сама хороша! Получив обратно, свернула свиток, запечатала воском, к которому мой лорд тут же приложил кольцо-печатку.

― Отдай послание Траю, ― велел лорд Брюс. ― Он знает, как отправить. И сразу возвращайся сюда. У нас вон еще десяток писем на очереди.

Озаботив Трая и попив морса, который подсунула мне заботливая кухарка, я, как и было велено, вернулась в кабинет. Даже постучала, прежде чем войти.

Лорд Брюс удивился.

— Это ты, Лин? ― спросил, невольно вглядываясь в дверной проем, в котором я замерла.

― Я, мой лорд, ― откликнулась тут же.

― Хорошо. Больше не стучи, если знаешь, что я тебя жду. Но, как войдешь, говори, что это ты. Так нам обоим будет проще, ― решил хозяин, и я тут же согласилась.

До ужина мы успели разобрать оставшиеся письма, в которых для меня не было ничего настолько важного, чтобы их запоминать, написали ответы на каждое, а потом за нами пришел Трай и позвал нас на кухню.

Разумеется, лорд Брюс пошел тоже и сел за стол вместе со всеми. То ли так было заведено в его доме, то ли кухарка расстаралась на радостях, что у хозяина новый помощник появился, но ужин оказался еще обильнее и вкуснее, чем завтрак и обед.

Тетка Амигдалина напекла картофельных пирожков-расстегаев с разными начинками: мясной, грибной, капустной! Приготовила подливку из жирных сливок с зеленью и пряностями. Запекла в печке яблоки и груши с медом, а к ним сделала тонких блинчиков с творогом.

Съев по пирожку каждого вида, одно яблоко, одну грушу и пару блинчиков, я наелась так, что меня снова стало клонить в сон. Но у меня было еще одно важное и неотложное дело.

― Благодарю за щедрый стол, лорд Брюс, тетушка Ами, ― едва стало понятно, что все поели, вскочила и поклонилась я. А потом напомнила хозяину. ― Мой лорд, вы говорили, что мне можно будет друзей проведать и гостинцев им отнести!

Лорд Брюс кивнул и одновременно нахмурился.

― Все же придется тебе, Лин, один перстенек надеть. Если вдруг поймает тебя городская стража, ты им этот перстень покажешь, и тебя отпустят, потому что поймут, что ты у меня на службе состоишь. А я, если придется, по этому перстню тебя найду и из беды выручу. Без этого ― не отпущу, уж прости.

― Ладно, ― нехотя согласилась я. Такая забота показалась мне излишней. ― Давайте свой перстень, мой лорд.

В том, что хозяину придется меня выручать, я сомневалась: обходилась же я три с лишним года без его помощи ― небось, и дальше обошлась бы. Да и как он, почти слепой и со всех сторон ядовитый, искать меня будет? Если только кого-то из подчиненных своих отправит? У него их должно быть немало.

За перстнем нам с лордом пришлось прогуляться в ту комнату, которая располагалась по соседству с библиотекой. Как оказалось, тут у лорда было что-то вроде кладовой для артефактов.

Лорд Брюс знал кладовую наощупь, как и ящики своего стола со всем их содержимым. Он легко нащупал нужную выдвижную полку, на ней ― круглую коробку, в которой оказалось несколько одинаковых перстней. Простых, из олова, на которое нанесена была гравировка в виде магических знаков. Убедившись, что я надела перстень на средний палец правой руки, лорд произнес уже знакомую мне фразу:

― Ним хит альс айген!

Колечко осветилось серебристым сполохом и село на палец, как влитое.

― Теперь отведи меня к камину в гостиной и ступай на кухню. Тетка Амигдалина выдаст тебе все, что обещано, ― озвучил еще одно указание лорд Брюс.

― Спасибо, мой лорд! ― В этот момент я была почти готова расцеловать своего ядовитого хозяина в его плотно сжатые губы.

― Не вернешься за два часа до полуночи ― пеняй на себя, оголец. Отыщу и накажу, чтобы к дисциплине заново привыкал. Когда-то ты с ней хорошо был знаком, не так ли?

Вопрос, очевидно, был с подвохом, а потому отвечать на него я не стала.

― Не помню, мой лорд, ― соврала, даже не пытаясь сделать вид, что не вру. ― Давненько это было, стерлось из памяти.

― Ладно. Не хочешь говорить ― не нужно. Ступай уже, и не задерживайся! ― Окончательно отпустил меня хозяин.

― Как скажете, мой лорд! Я исчез, мой лорд! ― воскликнула я уже на бегу к дверям.

Увидеть товарищей, рассказать им, что со мной произошло и порадовать, что смогу их всю зиму подкармливать, хотелось нестерпимо!

На тяжелый вздох за спиной я постаралась внимания не обращать.

***

― Сколько, говоришь, огольцов в твоей банде?

Большой чан с кашей тетка Амигдалина установила в короб с ремешками для переноски на спине, накрыла крышкой, которую привязала для верности куском старой, но чистой простыни. Каша была не пустая: заправленная фаршем, пережаренным с луком и приправами. Даже я, недавно съевшая сытный ужин, снова захлебнулась слюной от исходящего от каши аромата.

― Десяток, ― я показала две растопыренные пятерни.

― Все такие же доходяги, как ты, или есть покрепче?

Поверх чана кухарка пристроила три бумажных пакета, по десять пирожков в каждом.

― Двое покрепче будут, ― прикинув по памяти, неуверенно сообщила я.

— Значит, хватит, ― постановила тетка Амигдалина. ― Тут каждому по большой миске да по три пирожка с разными начинками.

― Спасибо, тетушка Ами! ― Вздыхать, что невозможно накормить досыта растущих, да еще бегающих весь день, словно угорелые, мальчишек, я не стала. Мне и без того милость сделали немалую.

Продев руки в ремни, я взвалила короб на спину и зашагала к выходу. Лакей Трай пошел меня провожать и открывать-закрывать за мной двери.

― Не тяжело тебе? ― спросил по дороге.

― Справлюсь! И не такое таскать приходилось! А своя ноша горб не тянет! ― усмехнулась я.

― И то верно, ― согласился Трай, открыл передо мной калитку сбоку от ворот и напомнил. ― Вернешься ― не ори в артефакт, дерни за веревку, а потом постучи аккуратно по краешку воронки. Я пойму, что это ты. А то вдруг хозяин уже спать будет.

― Неужто лорд Брюс так рано спать ложится? ― не поверила я.

У нас, беспризорников, вечернее время самым богатым считалось, если знать места. Пасти клиентов следовало возле городского театра в дни постановок, подле богатых тратторий, куда приезжали поужинать со своими зазнобами из полусвета молодые аристократы, да возле игорных домов.

Из последних порой весьма щедрые клиенты выходили. Правда, некоторых потом с ограждения моста снимать приходилось, чтоб не бросились в реку с горя, что проигрались в пух и прах. По выходным еще возле храма Златоокой можно было подзаработать: после молебнов народ оттуда выходил благостный, готовый пожалеть ближнего.

― Сказал ― стучи, значит, стучи! Нечего лорда шумом от дум отвлекать! ― продолжал стоять на своем лакей.

― Договорились, Трай! ― кивнула я и побежала прочь. Вот еще ― спорить и отношения портить! Проще сделать, как сказано!

Выйдя из переулка, я свернула не на окраину, где мы с бандой обветшалый заброшенный особняк обжили, а к центру города. Наверняка же Стерх, моя правая рука, и остальные огольцы сейчас там крутятся. Сломали, небось, голову, куда Лин, их предводитель, подевался. Ждут, когда вернусь!

Стерх, как я и предполагала, отыскался у самого входа на главную городскую аллею, передвигаться по которой дозволялось только пешком. Он сидел рядом с немым нищим попрошайкой и время от времени привлекал к старику внимание жалобными воплями:

― Подайте старому вояке на кружку сидра да корку хлеба, граждане! Дед мой хромой да немой, войной покалеченный! За службу и верность королю и отечеству пострадавший!

Состоял ли старик и в самом деле когда-либо на военной службе, я не знала, но шрамы у него на теле настоящие были, а от языка во рту один обрубок остался. Потому дед говорить и не мог. Зато со Стерхом добычей всегда делился.

Встав на углу аптеки на другой стороне аллеи, я издала негромкий переливистый свист. Стерх сам меня такому обучил. И сейчас услышал знакомый звук сразу же. Вскочил, завертел головой, высматривая, кто ему знак подал.

По мне он вначале просто взглядом скользнул, потом вернулся обратно, вгляделся пристальней. На его лице проступило узнавание одновременно с недоверием.

Я ухмыльнулась другу, выставила два пальца левой руки, указательный и средний, остальные в кулак собрала, и показала Стерху ножницы. Это означало, что я предлагаю встретиться всей банде за цирюльней, на краю небольшой свалки. Оттуда дворами и огородами можно было и до нашего особняка добраться.

Не прошло и четверти часа, как вся моя банда, удачно ушедшая от облавы и теперь собранная шустрым Стерхом, сидела на перевернутых ящиках прямо на краю свалки и дружно работала ложками.

Благо, ложка при себе имелась у каждого. Нести чан с кашей в особняк посчитали лишним. Во-первых, каша и так уже успела заметно остыть, во-вторых, зачем тяжесть лишний раз таскать, если можно ее сразу по голодным животам распихать?

Доев свою порцию каши, Крейн, второй по старшинству после Стерха, сильный, но не такой сообразительный, потянулся за пирожком, и тут же получил по рукам.

― Сказано же: это на завтра! ― рыкнул на него Стерх. ― Лин сказал не переедать!

О том, что с голодухи от переедания может сделаться плохо, я еще с детства знала. С того дня, как мы с мамой подобрали в лесу погибающего от голода и холода котенка рысула.

Ох, как жадно он ел подогретое козье молоко, как плакал, просил еще! Я готова была влить в него весь бидон, что имелся на кухне. Но мама объяснила, что лишнее малыш все равно срыгнет. Так что я терпела, укачивала его на руках, но молоко давала строго по расписанию!

Потом рысул вырос, научился охотиться и ушел в лес, к сородичам. А я на всю жизнь запомнила мамину науку. И, глядя на торопливо жующих товарищей, в очередной раз подумала: кто бы знал, что оно вот так пригодится!

Крейн обиженно скуксился, потер ушибленные пальцы и от нечего делать решил поговорить.

― Откуда каша с пирожками, Лин? ― спросил по-простому, напрямую.

― Хозяин мой, лорд Брюс, разрешил вам передать, ― обрадовалась я, что наконец-то могу поделиться с друзьями своими приключениями. ― Он меня на всю зиму нанял, буду ему письма читать и писать.

― А сам что ― не может? ― подозрительно прищурился Крейн.

― Где ты видел, чтобы лорды сами читали и писали? У них для этого секретари есть! ― проявил неожиданные познания Стерх.

Он со своей порцией каши тоже уже успел разделаться, и теперь тоскливо посматривал на пирожки, но терпел.

— Вот именно! ― поддержала я Стерха. ― Зачем лордам чернилами пальцы пачкать, если для этого прислуга существует? А у лорда Брюса секретарь в отпуск ушел, вот я его пока и заменю.

― Так ты там присмотрись, Лин, может, какую безделушку забрать и вынести из дома незаметно сумеешь, ― оживился Крейн. ― А уж мы найдем, кому продать!

― Еще чего! Ты совсем не соображаешь, Крейн?! Обнаружит хозяин пропажу ― меня на каторгу сплавит, а вы всю зиму голодать будете! Нет уж, лучше я вам каждый вечер кашу носить буду! ― возмутилась я. ― И вообще, имейте ввиду: у моего хозяина дыхание ядовитое, влезете в особняк ― сдохнете. Мне повезло, что я к его яду нечувствителен!

Крейн часто удивлял меня своей непредусмотрительностью. Словно не видел дальше своего носа!

― Лин дело говорит! ― постановил Стерх. ― В дом лорда Брюса не суемся, Лину помогаем, чем можем, чтобы лорд им доволен был и кашу давать не передумал!

― И вообще будет здорово, если вы на входе в проулок, где дом моего лорда стоит, незаметно дежурить станете. Лакей Трай часто ищет, с кем письмо передать. Вот и подработаете посыльными.

Парни тут же договорились, что с рассвета и до полуночи то один, то другой каждые четверть часа в проулок заглядывать будут, чтобы чего интересного не пропустить. После еды их худые лица чуть разрумянились, глаза заблестели, на губах замелькали улыбки.

― Лин, глянь, чего я нынче вечером у одного хлыща из кармана возле игорного дома вытащил! ― Варс, самый умелый карманник нашей банды, показал мне серебряную цепочку, на которой висел амулет в форме четырехлучевой звезды.

На что амулет способен, я не знала и даже не догадывалась, но в том, что вещица непростая ― не сомневалась.

― Зря ты такую штуку взял, Варс! ― покачала я головой и забрала у него амулет ― Сколько вас учить? Не берите артефакты и прочие магические штуки! По ним вас выследить могут!

― Уже выследил, ― раздался у меня за плечом незнакомый мужской голос. ― А вас тут, оказывается, целая банда. Ну что, стражу зовем, или по-хорошему дело решим?

— Это еще выяснить надо, что значит «по-хорошему»! ― Медленно развернулась я, не вставая с ящика, и сделала парням незаметный знак пальцами, означавший «бегите»!

Они только того и ждали. Хорошо, что пакеты с пирожками на коленях держали. Так вместе с ними и вскочили, прыснули в разные стороны.

А я ― я на месте осталась. Во-первых, мне еще чан из-под каши забирать, во-вторых, с моим перстнем от лорда Брюса никакая стража не страшна. В-третьих, незнакомцу амулет нужен? ― Так вот он! Пусть забирает! А стражам он еще должен будет доказать, что вещица ему принадлежит!

Двойные шпионы

Негромкий топот быстрых ног затих вдали. Я окинула взглядом незнакомца ― высокого, одетого в темный плащ и темную широкополую шляпу, тень от которой скрывала его лицо. Положив амулет на соседний ящик, встала и с самым независимым видом накрыла чан крышкой, обернула обрывком старой простыни и поставила обратно в короб.

Незнакомец забирать амулет не спешил. Но и банду мою поймать магией даже не попытался, что уже радовало.

― Так и думал, что ты тут за главного, ― кивнул он с удовлетворением в голосе. — Значит, с тобой и будем договариваться.

― О чем же, сьерр? ― прищурилась я и выпятила подбородок, показывая, что легко и просто ни в чем не уступлю.

― Услуга мне нужна от тебя и твоих друзей, ― объявил незнакомец и все же подошел к ящику, забрал и небрежно бросил в карман свой амулет. ― Вам, огольцам, она труда не составит, а я забуду, что у меня амулет везения увести пытались, и даже приплачу каждому, кто мне ценные сведения доставит.

― Что ж за сведения такие ценные? ― насторожилась я.

Городские стражи и королевские дознаватели нам, беспризорникам, тоже порой приплачивали, чтобы мы то слухи всякие интересные для них добывали, то к нужным домам и их жителям присматривались. Но это ведь законная власть! За такую помощь по хребту не огребешь и на каторгу не поедешь.

А вот незнакомец так до сих пор и не представился. Ни жетона стражи, ни значка отдела королевского дознавателя не показал. Значит, не на короля работает ― на себя. Или на кого-то третьего. Подозрительно!

― Укажу на пару домов. Возле них вертеться надо будет, смотреть, кто входит, кто выходит. Выходящих ― провожать незаметно, стараться выяснить, где живут. Вот кто на место жительства укажет ― тому пять медяков и отсыплю! ― посулил незнакомец.

Эх, пару дней назад за такое предложение я ухватилась бы, почти не думая! Но теперь, на сытый желудок, да помня, что банде моей голодная смерть до весны не грозит, спешить с согласием не стала.

— Это новая затея для отлова беспризорников? ― спросила воинственно. ― Вы какую службу представляете, сьерр? Значок или жетон показать можете?

― Гляди, какой подозрительный! ― делано рассмеялся незнакомец. — Вот мой значок!

Он откинул левую полу плаща и показал мне знак службы королевских дознавателей, прикрепленный к отвороту камзола. Правда, что-то мне в этом значке неправильным показалось, но что ― я в сгущающихся сумерках понять не смогла.

Тут часы на городской башне стали отбивать очередной час. Насчитав десять ударов, я поняла, что опоздала! Ох, и влетит мне от лорда Брюса!

― Ладно, приходите завтра на это место часом раньше, чем теперь! ― с наглым и независимым видом выдвинула я свое условие. ― Мы с друзьями подумаем и завтра ответ дадим. А сейчас мне идти надо.

― Ты же понимаешь, дружок, что я твоих парней всех запомнил? Не явитесь ― по одному отловлю и в дома для беспризорников сдам! ― пригрозил незнакомец и растворился в тенях.

Впрочем, я и сама так умела, и даже, на всякий случай, сделала, но не сразу, а после того, как на центральную улицу вышла. По дороге к особняку лорда Брюса еще пропетляла, как заяц, проверяясь, нет ли за мной слежки.

Наконец, все так же, не снимая отвода глаз, свернула в переулок и, активировав артефакт, постучала по латунной воронке условным стуком, как лакей Трай учил.

Трай открыл быстро. Я едва успела отвод глаз с себя скинуть. Лакей втащил меня в калитку, напустился с укорами:

― Ты до десяти считать умеешь, Лин?! Тебе лорд Брюс в котором часу вернуться велел? В десять! А сейчас почти одиннадцать! Ох, и задаст он тебе за опоздание!

― А он не спит? ― жалостливо проныла я. ― Может, не будем ему говорить, что я позже назначенного явился?

― Ты мне моего лорда обманывать предлагаешь, Лин?! ― Еще больше возмутился лакей. Потом вдруг добавил тихо, почти шепотом. ― Может, и утаил бы я твое опоздание, чтоб хозяина лишний раз не тревожить, только он сам с того момента, как десять колоколов прозвонило, то и дело о тебе спрашивает и ядом так и плюется!

Передав Траю короб с пустым чаном, я собралась с духом, оправила одежду, будто лорд Брюс мог увидеть, какой растрепой я вернулась, и решительно пошла в гостиную, где он ждал: виниться за опоздание.

Постучалась. Замерла, ожидая разрешения войти.

― Что там, Трай? Зайди! Есть новости о Лине? ― раздался из-за дверей низкий, рокочущий раздражением голос.

Пользуясь разрешением, вошла, отыскала взглядом лорда-дознавателя. Он стоял у окна спиной к комнате, лицом к окну, и на шорох не обернулся. Сжатыми в кулаки руками он опирался на подоконник, плечи ссутулил, голову наклонил. Было похоже, что и сидеть лорд Брюс не в силах, но и стоять ему тяжело. Неужели лорд из-за меня так переживает? Я даже замялась, не решаясь заговорить.

― Трай?! ― Лорд Брюс медленно развернулся, и я обнаружила, что его лицо слегка изменилось: челюсти будто выдвинулись вперед и заострились, грозя обернуться клювом, на скулах проступили синие чешуйки, а с заострившихся клыков одна за другой стекали и капали на пол желтоватые капли.

«Яд!» ― догадалась я. Не соврал Трай: мой лорд и в самом деле просто исходил ядом. Правда, за его спиной на подоконнике я разглядела стеклянную емкость. Пока лорд не развернулся, яд капал в нее.

На подлокотнике кресла у камина и на письменном столе я мельком заметила еще две такие емкости, и обе они были заполнены почти до краев.

— Это не лакей, это я, Лин! Простите за опоздание, мой лорд! ― собравшись с силами, пропищала я, прижимаясь лопатками к дверям: таким лорда Брюса я и представить себе не могла, и теперь опасалась: а не обернется ли он полностью неведомым монстром, не бросится ли на меня, пытаясь укусить?

― Ли-ин? ― протянул лорд Брюс, выпрямляясь и будто становясь еще выше ростом. ― Где тебя нос-сит, негодный ты мальчиш-шка?! Я тебе до которого часа вернуться велел?

Теперь голос лорда-дознавателя звучал не как рокот, а как злобное змеиное шипение. К тому же, слова звучали не слишком разборчиво: трансформированная челюсть и выступившие клыки мешали лорду говорить.

― До десяти… велели, ― ответила я на последний вопрос. И тут же повинилась. ― Простите, мой лорд, я бежал со всех ног!

― Подойди ко мне, Лин! ― Лорд Брюс незряче смотрел в мою сторону, то щурясь, то приподнимая широкие темные брови, будто не знал, что это ему не поможет.

Приближаться к лорду было страшно.

― А вы… не укусите меня? ― на всякий случай спросила я.

― Укуш-шу?! ― возмутился лорд. Провел рукой по лицу, вдруг сообразил. ― Ч-што, страш-шно выгляш-жу? Так это твоя вина! Додумался василиска накануне самой темной ночи злить!

― Я не нарочно! Меня задержали! ― выдала я, не подумав.

― Подойди ш-же! ― снова потребовал лорд. ― Вреда не причиню, не бойс-ся…

***

Стоило двинуться с места, как взгляд лорда сосредоточился на мне, а сам он пошел навстречу, словно ему не терпелось оказаться ближе, взяться за мое плечо.

Мы встретились посреди гостиной. Руки лорда легли мне на плечи, потом вдруг скользнули вверх, обхватили мои щеки.

― Ш-жаль, что я не умею видеть пальцами, как настоящие слепцы, ― проговорил он. ― Хотел бы я с-знать, как ты выглядишь. Какими глазами смотришь на меня. Что в них ― ш-жалость? Уш-жас? Отвращение?

― Обычными! ― чуть ворчливо отозвалась я и прикрыла веки: пальцы лорда, вопреки его словам, исследовали мое лицо: скулы, брови, линию челюсти, губы…

― Такая гладкая кожа. Такие нежные скулы и мягкие губы, ― шептал мой лорд.

А я стояла, как завороженная, и не смела шевельнуться. Словно превратилась в камень! Впрочем, если мой лорд ― василиск… Василиски же взглядом в камень превращают! Ой, что будет, если лорд все же завершит оборот! Впрочем, если на меня его яд не действует…

― Вы же не обернетесь василиском, мой лорд? ― распахнула я глаза, испуганная новой мыслью.

— Это невозможно, Лин. ― Мой лорд болезненно оскалился.

― Невозможно? ― переспросила я. ― Почему?

Мне вдруг захотелось потрогать лицо лорда Брюса так, как он трогал мое. Пригладить взъерошенные брови, обвести кончиками пальцев мерцающие сапфировым блеском чешуйки. Даже сейчас мой лорд был красив опасной хищной красотой древнего могущественного создания!

― Ты и так узнал слишком много, мальчик. Ответа на этот вопрос ты не получишь! И не вздумай болтать о том, что глава королевских дознавателей родом из племени василисков! ― Лорд Брюс чуть сильнее сжал мои виски, но тут же отпустил и провел подушечками пальцев по кромке моей верхней губы. ― Скажи, разве у тебя не пробиваются усы и щетина? Настолько же ты юн?

― Мне нет четырнадцати! ― поспешила заверить я, чуть откинула голову, отстраняясь от изучающих рук лорда. Моргнула и вдруг обнаружила, что лицо хозяина стало обычным: клыки втянулись, челюсти тоже перестали выпирать. Я не смогла промолчать. ― Ой! Вы стали таким, как прежде!

― Ты странно действуешь на меня, Лин Рос. В твоем присутствии мой магический зверь успокаивается, ― прислушавшись к себе, признал лорд Брюс. И тут же вспомнил, с чего вообще начались его превращения. ― Так почему ты опоздал, Лин? И постарайся говорить правду!

― Когда пробило девять, мои друзья еще вовсю работали ложками, доедая кашу, ― начала я издалека. ― Я рассказал им, что теперь служу у вас, мой лорд, и что вы были настолько добры, что обещали им котелок каши каждый вечер.

― Дальше, ― потребовал продолжения мой лорд, взял меня за плечо, прошел к креслу, уселся в него, а меня поставил перед собой, как провинившегося школяра. ― Не хочешь же ты сказать, что вы целый час обсуждали меня?

― Нет, мой лорд. Очень скоро товарищи стали делиться со мной своими новостями, и вот тут-то выяснилось, что один из них подобрал неподалеку от игорного дома потерянный кем-то амулет…

― Подобрал? Или выкрал из кармана нетрезвого игрока? ― легко раскусил мою хитрость лорд-дознаватель и тут же остановил себя. ― Впрочем, не важно. Что было дальше?

― А дальше нас нашел владелец амулета, забрал его и потребовал услугу за проступок Варса, ― понимая, что все равно бы рассказала о странном незнакомце лорду, правдиво ответила я. И тут же пожаловалась. ― Он угрожал, что отловит по одному и сдаст в приют всех моих друзей, если мы не станем ему помогать!

― Незнакомец, значит. Ты его запомнил, Лин? Сможешь описать? ― Лорд Брюс мгновенно вспомнил, что он ― главный королевский дознаватель, и вопросы стал задавать уже не как недовольный проступком слуги хозяин, а как почуявший свежий след сыскарь.

Темная шляпа, темный плащ и приглушенный голос незнакомца, в котором я не уловила ни намека на иноземный говор, Великого Брюса не впечатлили.

― Неужели ты не заметил ничего особенного, Лин? ― требовательно спросил он. ― Ну же, не разочаровывай меня, мальчик!

― У него был значок королевского дознавателя! ― припомнила я. ― Только какой-то неправильный.

― Значок? Что с ним было не так? Вспоминай, Лин! Ты ведь помнишь, как выглядит настоящий? Попытайся сравнить тот и этот! ― подхлестнул лорд Брюс мои размышления.

― Вспомнил! ― воскликнула я. ― Ну точно! На тех значках, что я видел раньше, камень в короне всегда мерцал, а в том, что у незнакомца, был тусклый! Я еще подумал, что, может, это из-за того, что сумерки…

― Нет-нет, освещение не причем! ― отмахнулся лорд Брюс. ― Артефакт у незнакомца разряжен.

― И что это значит, мой лорд?

― А это, мой любопытный помощник, означает, что твой незнакомец ― бывший королевский дознаватель. Значки-артефакты, чтобы ты знал, заряжает сам король. Никто больше не может поместить в них свою магию. Возможно, он просто занимается частным сыском, но все сыскари докладывают о доверенных им делах в мое ведомство. Завтра же отправим запрос моим помощникам…

― И вы сможете его найти? ― обрадовалась я.

― Во всяком случае, это поможет нам сильно сузить круг поисков. Слежка за определенными домами и их посетителями выглядит не менее подозрительно, чем внезапная страсть нашей знати к камню змеевику. Как бы эти два явления не оказались связаны… ― Мой лорд окончательно забыл злиться и хмуриться. Его лицо оживилось в предвосхищении нового интересного дела.

― А что мне друзьям сказать? И этому лорду, когда он за ответом явится? ― напомнила я о том, что мне казалось более существенным.

― Ты не пойдешь на эту встречу, Лин! Это слишком опасно! ― вспылил лорд-дознаватель, и тут же погас. Сморщился недовольно. ― Нет. Нельзя, чтобы ты не пришел. Сыскарь он или нет, этот незнакомец, но он может насторожиться и залечь на дно. Ладно, я подумаю до утра, как все обернуть к нашей выгоде.

― Уверен, вы обязательно что-нибудь придумаете, мой лорд! ― пылко воскликнула я. ― Недаром же вас Великим Брюсом в народе кличут!

— Значит, не такой уж тебе ужасный хозяин достался, а, Лин? ― польщенно усмехнулся лорд-дознаватель, а уже через миг снова строго нахмурился. ― И все же ты опоздал, парень! Я обещал тебя наказать, и теперь просто обязан сделать это!