Что скрывает темнота

Под моими ногами еле слышно поскрипывал свежий снег. Его невесомые, почти как нарисованные, хлопья расслабленно опускались на дорожку, укрывая своим бархатистым покрывалом темный гравий. Над дворцовым садом сгущались ранние зимние сумерки. Все давно собрались в большой зале на ужин, а я решила прогуляться на свежем воздухе в одиночестве.

Ни с чем ни сравнимое удовольствие спрятаться от забот и людей в конце суетного дня в безлюдном сумраке, среди белого безмолвия спящих деревьев и призрачного снега, заметающего дорожки. А надо всем этим величественно - сонная луна, скупо разбросавшая между деревьев бледные лучи, таинственно серебрящиеся в полумраке. И пускай все это всего лишь иллюзия, но такая убедительная… Наши предки, куда более технически развитые гости с далекой планеты создали эту иллюзию звездного неба, каким оно было над их родной Землей. Таким, как они его помнили. Теперь лишь эта долгоиграющая проекция и напоминала о них. Несколько сотен лет назад здесь разразилась война за плодородные земли острова Тсарниан, лишь немногие остались в живых, и победа явно не стоила той жертвы, но понимание приходит со временем…

Я подняла голову, залюбовавшись. Можно было позволить себе достаточно волшебных минут созерцания, благо, тяжелый меховой плащ грел на славу. И вряд ли кто бы то ни было захотел мне помешать. Кому еще придет в голову глупость поменять сытный ужин в теплой светлой зале на заснеженный зимний сад? Хорошо, что следы моих сапог деликатно затер подол плаща, а снег, нападавший сверху, надежно скрыл и следы от тяжелой ткани.

Не сметая снега, я присела на скамью, и замерла, всем существом впитывая тишину. За дневными заботами очень редко удавалось посидеть вот так для себя. С тех пор, как правитель бессрочно отбыл заключать перемирие с соседями, я, как его единственная, пусть и официально не признанная младшая сестра, осталась управлять огромным замком. Прав на власть бастарды не имеют, а вот потрудиться на благо трона – будь любезна. Не то чтобы я претендовала на какие-либо регалии, вовсе нет. Но, порою казалось, что мною умело пользуются. Хотя я и благодарна брату за заботу. Казнить, прогнать, спрятать под замок незаконнорожденного отпрыска – это обычная практика у многих соседей. Благо, в моем случае вышло иначе.

Сегодня был необычный день. Привезли дары с соседнего Каменного острова, населенного эрсиорхами: наши народы не были особо дружны с тех пор, как мои предки вытеснили в результате войны их, коренных жителей с живописных земель острова Тсарниан на каменисто-унылое его подобие в нескольких сотнях миль по соседству. Однако, по мнению моего царственного брата, прошло достаточно времени, чтобы понять, простить, и начинать налаживать взаимовыгодное сотрудничество. Напросившись в гости с дружественным визитом, он отбыл неделю назад, и вот плоды его стараний – две внушительных повозки разнообразных соседских даров. Две живописные кучки их содержимого украсили склад цокольного этажа северной башни. Толком даже не удалось рассмотреть, что там было. Я успела заметить какую-то раму, рулоны тканей, запечатанные вазы… Возможно, стоило бы взглянуть на них поближе?

Северная башня встретила сыростью, и сумрачной прохладой. Вдоль широкой каменной лестницы, ведущей на нижний этаж, приветливо мигали тусклые светляки. Не забыть бы распорядиться зарядить освещение, - оставила я себе заметку на будущее. Ближе к цели светляки и вовсе потухли. Взяв один прохладный шарик в ладонь, я слегка подула, отчего тот чуть засветился изнутри, а затем и вовсе потеплел, засияв как следовало. Так, с ним в руках я и дошагала до высоких кованых дверей хранилища. Охраны не было. Отодвинув натужно заскрипевшую створку, я оказалась внутри.

К чести замковых работников, дары заняли отдельную экспозицию в обширном помещении хранилища. Накрытые светлыми полотнами от пыли, она напоминали скопление разнокалиберных айсбергов, расположившихся живописной группой вдоль стены.

Первая, самая объемная простыня полетела вниз. Картина. Выше моего роста, внушительное полотно в тяжелой золоченой раме. На миг я даже забыла, как дышать. Что ж, в оригинальности соседям точно не откажешь. Если бы сегодня я не была одета в простое зеленое платье с минимумом украшений, то решила бы, что смотрюсь в зеркало. Полотно изображало меня в полный рост, в чудном платье цвета воронова крыла с вышитым рубинами лифом и необычно пышной юбкой. Осторожно дотронувшись до гладкой поверхности рамы, я ощутила еле уловимую вибрацию. На секунду показалось, что вслед за пальцем тянется голубоватое свечение. Почудилось даже, что полотно мастера – это и правда зеркало, но в котором не одно отражение меня, а кто-то еще, чей-то едва уловимый темный силуэт ведет пальцем вслед за моим, едва касаясь. Наваждение длилось несколько секунд, в следующий же момент на лестнице раздались шаги, и иллюзия развеялась, стоило мне опомниться, и сделать резкий шаг назад.

Шаги приблизились, и замерли за моей спиной. А я все еще ошарашенно таращилась на занимательный подарок в золоченой раме, и тихо поинтересовалась, не оборачиваясь:

– Ниль, что ты думаешь насчет этого?

Больше некому было искать меня в недрах северной башни, кроме него. Единственный друг, помощник и советчик, моя вторая тень. Тот пожал плечами, и приблизился к картине. Пару минут он разглядывал предмет соседского искусства, особенно напряженно я следила за тем, как он, как и я ранее, провел тонким пальцем по полотну. Однако в его случае странного свечения не появилось.

– Скорее всего, не спроста они так расщедрились. Наверняка придется пожертвовать чем-то взамен.

Я закатила глаза.

– Это само собой. Никогда не бывает подарков просто так… Тем более на подобном уровне.

Обойдя картину вокруг, я снова остановилась напротив, и продемонстрировала странный ореол голубоватого света, протянувшийся за ладонью после прикосновения к полотну.

– А это не кажется тебе подозрительным?

Он не успел ответить. Сбоку что-то громко зашебуршало.

Мы резко обернулись. В самом углу притаился небольшой холмик, также предусмотрительно накрытый белым полотном.

Знаком показав мне оставаться на месте, Ниль осторожно подошел, и резко, одним движением сдернул плотную ткань. Невысокая металлическая клетка, показавшаяся оттуда, чуть покачнулась на выгнутом днище, и медленно вернулась в исходное положение.

– Что это, Ниль? – мой негромкий вопрос заглушил истошный писк сквозь прутья клетки. Я испуганно вздрогнула, но решила подойти ближе. В свете поднесенного к прутьям шарика освещения злобно сверкнули два круглых красных глаза. Их обладатель, крошечная черная летучая мышь, завернутая в собственные крылья, как голубец в капусту, оглядывала нас сердито, словно личных врагов.

– Подарок, судя по всему, – отозвался тот, неприязненно скривившись. И правда, злобная мышка не производила впечатления удачного презента. Может, выпустить ее?

Ладно! Хлопнув в ладоши, я разогнулась, и сдернула очередное полотно. Нужно было удостовериться, что иную неординарную живность эрсиорхи оставили при себе.

Через несколько минут мы смогли выдохнуть с облегчением, не обнаружив больше ничего из ряда вон. Рулоны изящных тканей и кружев, внушительного вида запечатанные сосуды, наверняка с вином, в общем то и все. Осмотрев и ощупав все свеженайденное, я распорядилась на утро сосуды перенести в погреб к остальным напиткам, а ткань убрать на платяной склад.

– Что насчет этого?

Взгляд снова уперся в мое собственное отражение в темном платье. С присущей моему лицу полуулыбкой и насмешливо сощуренными глазами, с волосами, уложенными в церемониальную прическу… Все это одновременно восхищало и вызывало некое беспокойство. Да еще и эта жуткая мышь…

– Распорядись убрать в мои покои, а уже там разберемся.

Тот кивнул, предлагая руку, и мы вышли в сад. Снегопад прекратился, похолодало. Я ощутила срочную потребность поскорее добраться в тепло, дабы ночная прогулка не уложила меня в постель с простудой. Трудно даже представить последствия подобного «отдыха». Хаос в замке и окрестностях, как минимум. Назавтра предстоял сложный день. Следовало распорядиться насчет ответных даров, и мне даже не приходило в голову, что бы это могло быть. Может брат по приезде даст разумный совет на этот счет…

Удачно миновав многочисленные лестницы и переходы, и всех, с кем бы не хотелось пересекаться, я отослала Ниля распоряжаться насчет даров, а сама ужом проскользнула в свои комнаты. Первым делом сбросила промерзшие сапожки и намокший плащ. Аккуратно сложив холодную одежду в кресло, прошагала в ванную, и устроила себе обогревательные мероприятия.

Спустя полчаса, выйдя из ванной, обнаружила отсутствие одежды в кресле и оперативно доставленные подарки. Мышь сверкала голодными глазами из клетки с подоконника, а картина удачно вписалась в интерьер в углу гостиной.

– Что же мне с тобой делать? – злобная тварь недовольно заерзала, плотнее укутываясь в кожистые крылья. – Ах, ну да!

Запахнувшись в просторный халат, и накинув домашние туфли, я толкнула тяжелую створку входной двери, и громко позвала горничную. Не прошло и двух минут, как девушка явилась на зов. Стоя в дверях, она вопросительно косилась на подоконник.

– Римм, я хочу попросить тебя посетить кормушки для рыб, птиц и кухню.

Вопросительный взор адресовался уже мне. Я нетерпеливо улыбнулась и перечислила, загибая пальцы.

– Мне нужны горстка сушеных жуков, столько же пропаренного пшена, и сухофруктов. И немного чистой воды в блюдечке. Жду.

Девушка понятливо кивнула и бросилась выполнять поручение.

Я вернулась к клетке. Мышь безмолвствовала, и, казалось бы, даже задремала на тонкой жердочке. Спустя несколько минут вслед за Римм, несущей два небольших подноса вошел и Ниль, аккуратно поддерживая третий. Похоже, мыши сегодня суждено было умереть от переедания.  Кто-то явно перестарался, выполняя поручение.

Я с сомнением оглядела горы провианта и кивнула Римм, жестом отправив ее восвояси.

С клетки аккуратно был снят поддон, и заботливой рукой разложены мышиные яства. Мышь забеспокоилась, вытаращив глаза. После того, как поддон был установлен на место, животное недоверчиво покосилось на еду, с выражением типа «да неужели?», после чего спрыгнула с жердочки, обнюхивая нежданное пиршество, и через пару секунд смачно захрустела сушеными жуками, блаженно щурясь.

Мы насмешливо переглянулись, и отошли, оставив необычного питомца наедине с его праздником живота.

Несмотря ни на что, меня не оставляло тревожное чувство. Неудивительно, ибо неизвестно чего можно было ожидать от соседей, в прошлом кровных врагов. И что именно могли означать эти дары? Не то, чтобы я боялась летучих мышей, или странных светящихся картин… Просто беспокоилась за брата. Как он там? Его сопроводительное письмо было на диво скупым и немногословным, так что ничего нового или определенного почерпнуть оттуда не удалось. Растерянность и неопределенность – вот точные слова, описывающие мое теперешнее состояние.

Сев в кресло, я нервно сжала руки и уставилась в темное окно. Ниль присел рядом на пол и накрыл мои руки своей теплой ладонью. Чуть выше меня ростом, тонкий и стройный как веточка, с не по возрасту серьезными серыми глазами, он был таким же бастардом в своей семье, как и я в своей. Пятилетнего ребенка, внезапно ставшего ненужным мачехе после смерти отца, привели во дворец, как и многих других до него. Здесь брошенные по различным обстоятельствам детишки всегда могли получить кров, еду, лечение и образование. Все вырастали и со временем становились полноценными членами общества, находили семью и призвание. Я воспитывалась вместе со всеми замковыми приёмышами, и, сколько себя помню, он, ненамного старше, всегда был рядом с самого раннего возраста. В играх, драках, или шалостях, как и на уроках после. Лучший защитник и единственный друг.

– Что бы я делала без тебя, – короткая улыбка слегка затронула уголки его губ в ответ.

– То же, что и всегда, только куда более нервно, – констатировал он.

Я невесело усмехнулась.

– А знаешь, что беспокоит меня больше всего?

Его темные брови вопросительно поднялись.

– Как они умудрились узнать, как я выгляжу?

Этот вопрос терзал меня еще пол ночи, когда я уже осталась одна, но мало-мальски вероятный ответ так и не нашелся… При первой же возможности выясню этот вопрос у брата. Оставалось только надеяться, что он в курсе.

*

Утро, как всегда, началось с Совета. В отсутствие царственного брата я разбирала насущные проблемы горожан в церемониальной зале. Народу сегодня было не так много, и это не могло не радовать. То и дело я ловила на себе пренебрежительные взгляды, и достаточно громкие осуждающие шепотки неслись со всех сторон: мол, что эта пигалица забыла на совете, и что она соображает, кроме как в горничными командовать?

 Мысленно закатив глаза, я уселась в массивное кресло на каменном возвышении и тяжело вздохнула опять же про себя. Ни в коем случае не следует выказывать неуважения. На данный момент я была неофициальным представителем правителя, тогда как официальный его советник Гриан пожелал откреститься от подобной чести, и мне следовало вести себя достойно, не замарав дорогого имени. Ну что ж, два часа мучений, и можно будет отдохнуть. А пока нужно быть сильной и невозмутимой. Сегодня я надела простое платье темно фиолетового цвета, и убрала волосы наверх. Мне казалось, так я выгляжу старше и внушительней. Хотя, кого я обманываю… в мои то годы…

– Наши рыбные заводи плохо охраняются! – решил высказаться первый скандалист, рыхлый невысокий мужик непонятного возраста.

Я вопросительно приподняла бровь, уставившись на нахала.

– Для начала стоило бы представиться, лоррх, и приветствовать лоррие. – Раздалось негромко, но непреклонно из-за моей спины. Как могло быть иначе? Подавив желание обернуться и одарить Ниля благодарной улыбкой, я лишь ободряюще кивнула выступающему. Тот чуть стушевался, и уже не так уверенно прогудел:

– Приветствую, лоррие Хоррсге, я лоррх Жер, каменщик. Вчера, мой сын упал в рыбную заводь, и едва не утонул. Благо, друзья вытащили из воды… Так вот, о чем это я… – Глядя на внимательно - снисходительную меня, каменщик тушевался все больше и больше, и я еле поняла окончание его фразы о том, что заводи следовало бы лучше охранять. Видимо, он и сам уже понял, что зря вылез с подобной претензией.

Да, много нелестного я могла бы сказать несчастному отцу, чье дитя непостижимым образом преодолело препятствия в виде двухметрового забора, сторожа, и его псов, но так и умудрилось едва не утонуть в полутораметровом слое воды. Однако пожалев и без того наказанного судьбой человека, я лишь уверила его, что с сегодняшнего дня озера будут охраняться не в пример лучше, а его вездесущего отпрыска я с радостью приму на работу во дворец в качестве посыльного, или на иную вакантную должность для работника подобного плана. Благодарный отец расцвел на глазах и отступил в тень. Народ уважительно и местами завистливо зашумел.

Вперед вышел высокий худой старик с цепким, слегка безумным взглядом. Как частого гостя во дворце, я его прекрасно знала, и вот уж кому точно следовало беседовать с братом, не со мной. Лоррх Меар, ученый-разработчик новых месторождений палиатриса – нашего единственного источника энергии, от которого все обитатели Тсарниан зависели в полной мере. Именно наличие этого ископаемого являлось достоянием, благодаря которому мы с гордостью считали себя технически развитым сообществом.

– Лоррие, – поклонился тот.

– Приветствую, лоррх, – кивнула я.

Тот хитро улыбнулся, зыркнув из-под кустистых седых бровей, и торжественно провозгласил:

– У меня потрясающая новость для всех нас!

Народ притих в ожидании, напряженно вперившись в говорившего, и тот не заставил себя ждать.

– Как все мы знаем, в пятидесяти километрах к югу от замка находится гряда рыжих гор, богатых железом. Так вот, после долгих исследований мы смогли обнаружить в недрах этих гор богатейшие залежи палиатриса!

Народ возликовал, в воздух полетело все, что не жалко не поймать: шапки, платки, бумажки, огрызки… Однако ученый улыбался не так лучезарно. Подняв обе руки вверх, он попытался утихомирить толпу. Наконец они затихли.

– Но… – ожидаемо продолжил он, – проблема в том, что из породы такого качества очень трудно добыть что-либо. Я бы даже сказал, практически невозможно. Она прочна настолько, что те имеющиеся у нас ресурсы, которые мы могли бы использовать для добычи палиатриса крайне малоэффективны.

Мужчина сокрушенно покачал головой, и народ заворчал, поняв, что радоваться было рановато.

– Что же вы можете предложить в таком случае?

Тот просиял так, будто только и ждал этого вопроса. Зашуршав чем-то за пазухой своего просторного светлого халата, он извлек оттуда длинный потертый свиток бумаги, защищенной особым составом от разложения. Однако то ли состав оказался недостаточно эффективным, толи работники библиотеки недостаточно аккуратными, низ свитка был некрасиво оборван, топорщившись неровным краем.

– Вот! – провозгласил он, победоносно потряхивая раритетом.

Народ в предвкушении уставился на видавшую виды бумажку, явно ожидая, насколько эффектным будет предложенное решение проблемы старого ученого.

– Этот документ – исследование, которому в нынешнем году исполнится двести шесть лет я нашел в библиотеке. – Он церемониально развернул свиток, продемонстрировав содержимое окружающим. Народ недоуменно переглядывался, явно испытывая трудности с прочтением подобных вещей, да и выполненных настолько мелким шрифтом. – Данный документ содержит полный отчет об исследовании недр соседнего острова, – он красноречиво махнул рукой в сторону соседей, как если бы кто-то еще не понял, о чем идет речь.

Народ напрягся. Ученый обвел взглядом окружающих, лишний раз убеждаясь в их некомпетентности в подобных вопросах, и решил сократить заранее спланированный получасовой спич.

– В общем, порода Каменного острова эрсиорхов содержит определенное вещество, которое, при должной обработке сможет воздействовать на наши железные камни, растворяя их. – тяжело вздохнув, окончил он.

– Что ж, – я сцепила руки, раздумывая над ответом. – Вы уже располагаете информацией по поводу нужного вам количества этого вещества?

– Определенно сказать не могу, – развел руками тот, – пока еще не имел дел с подобным материалом. Для начала нужно провести эксперименты, попробовать добыть вещество, чтобы рассчитать необходимое количество наверняка.

– Я напишу письмо правителю с просьбой привезти образцы камней.

Старик благодарно закивал, пятясь назад.

Третья просительница шагнула вперед. Не успела она открыть рот, как из толпы ко мне бесшумно скользнула фигура в черном – каратель – один из местных служителей порядка, а по совместительству еще и ненавязчивая охрана. Одним своим появлением закрыв все рты, мужчина застыл передо мной в паре метров, и, коротко поклонившись, негромко произнес:

– Приветствую, лоррие! Рад сообщить о возвращении правителя, вашего брата. Он бы хотел приветствовать вас лично в своем кабинете. – Коротко поклонившись снова, каратель исчез.

Стараясь скрыть волнение, я обернулась к Нилю, который тут же оказался рядом, предлагая руку. Все бы ничего, своей просьбой Алекс спас меня от полуторачасового мучения, но прервать Совет? Это было из ряда вон.

Недоуменные лица людей были обращены к нам, они я явно не расслышали слов карателя, и не понимали, что происходит.

– Благодарю всех! К сожалению, я вынуждена завершить сегодняшний Совет.

И, предупреждая негодование, торопливо добавила:

– Следующий продлится дольше ровно на сорок минут.

Поднявшись, я стиснула локоть друга, и мы зашагали сквозь расступившуюся толпу. Оставалось лишь сжимать зубы, и изображать из себя тугоухую, когда вслед неслись негромкие комментарии моего преждевременного ухода: «Пигалица!», «не чета своему брату, вот уж он…», «никакого уважения…», «а сама-то, сама-то кто?». Что поделать, не любили у нас незаконнорожденных отпрысков. Не то, чтобы я осуждала их за это… Это наши правила жизни, и я прекрасно понимала, что люди, создающие закон, сами в первую очередь должны его неукоснительно соблюдать. За такое нарушение мои родители и поплатились в свое время. А теперь расплачиваюсь и я.

Люди, пожимая плечами и перешептываясь, расходились из зала заседаний. Лишь одна неугомонная просительница в странной одежде последовала за нами.

– Лоррие Тиали! – требовательно прокричала она мне в след, торопливо догоняя.

Я недоуменно обернулась, узнав в запыхавшейся женщине хозяйку местной швейной фабрики.

– Это настолько срочно, лоррие Аррне?

– Более чем, лоррие! Только вы можете спасти мое дело!

Я поглядела на Ниля, тот демонстративно постучал по ободку наручных часов.

– Давайте, только быстро, что там у вас?

Женщина расплылась в белозубой улыбке.

    *

– Это была отличная идея, Ти! – веселился Ниль, – заставить людей покупать эти жуткие тряпки с перспективой на выигрыш второй такой же тряпки!

– А что я могла еще придумать? – Не в моей компетенции заставить ее сменить дизайнера, причем ей он явно нравится.

Юноша засмеялся еще громче, привлекая внимание замковых работников.

Мы поднимались по широкой каменной лестнице в сторону нужного кабинета. Другу по душе пришлась моя идея провести беспроигрышную лотерею в ответ на жалобу хозяйки фабрики о том, что люди совсем перестали покупать ее продукцию, предпочтя готовые ткани.

– Будешь ржать, я посоветую ей в качестве главного приза тебя! – Мой указательный палец уперся в его грудь.

Угроза не возымела должного действия, он лишь ехидно усмехался, обнажая ямку на левой щеке.

– Боюсь в таком случае, – поделился он, – эта несчастная фабрика точно загнется.

– Ой ли, – фыркнула я. – Да пол города сбежится в очередь за ее нарядами, если выставить тебя в витрине!

– Лишь бы не вывесить, – продолжал улыбаться этот непробиваемый нахал.

– Ты невозможен! Убийца шуток! – отмахнулась я и стукнула в дверь. Благо, за разговором не заметили, как дошли. Тот невозмутимо поцеловал мою руку, и остался ждать снаружи.

Брат стоял у окна, в своей любимой позе, убрав руки за спину, и наблюдал красивый вид. Я демонстративно хлопнула дверью, напомнив о своем приходе.

Он обернулся. Моя радостная улыбка померкла, не встретив ответных эмоций. Его лицо было необычно суровым, светлые брови нахмурены, а губы сжаты в тонкую полоску. Из-за этого несвойственного брату выражения, я даже не сразу поняла, как поступить. На задворках чувств проснулось желание развернуться и сбежать сломя голову, ибо с таким лицом вряд ли сообщают что-то хорошее.

– Ал?

– Здравствуй, Тиа…

Я отмерла и сделала пару шагов навстречу. Мужчина сократил расстояние и поцеловал меня в лоб холодными губами.

– Что случилось?

Казалось, даже мое сердце стало биться тише в ожидании новостей. Тот тяжело вздохнул, вернувшись к созерцанию пейзажа за окном, вероятно, таким образом успокаивая себя. Мне оставалось разглядывать его спину и умирать от беспокойства.

 – Давай сначала ты, – огорошил этот интриган, – что интересного произошло в мое отсутствие?

Я лишилась дара речи. Вот так вот, да? Все необходимые вопросы вылетели из головы при виде его настроения, и сейчас было крайне трудно вспомнить о чем-то насущном. Что же там было? Ах да, светящаяся картина, ответные дары…соседи…Все мысли сейчас крутились вокруг них. Вдруг всплыл лоррх Меар, укоризненно проводивший меня взглядом с собрания несколько минут назад. Отлично! Вполне сойдет за новость.

– Лоррх Меар…

– Да?

– Он обнаружил новое месторождение в Рыжих горах…

– Прекрасно…

– Но есть проблема.

О, надо же, мы соизволили обернуться!

– В чем же дело? – Мне показалось, или в его глазах промелькнуло безразличие?

– Чтобы добыть палиатрис, нужно вскрыть породу, а у нас нет таких возможностей сейчас.

Брат знакомо приподнял бровь, мол, для чего же ты мне тогда это сообщаешь?

– Однако, он нашел способ, – невозмутимо продолжила я, – ему нужны камни с острова эрсиорхов, в них заключено вещество, способное расплавить породу Рыжих гор.

– Вот как?

Я закивала. Решение было за ним. Он потер подбородок, невозмутимо рассматривая расписной орнамент на потолке и выдал:

– Ну что ж, в таком случае пусть отправляется туда и возьмет столько, сколько считает нужным…

Моя челюсть едва не коснулась груди на такое заявление, но я дала себе мысленную затрещину, и закрыла рот. Но как же так?!

– Это безопасно? – Осторожно поинтересовалась я.

– Ты думаешь, я мог бы послать столь ценного человека в опасное место? – Он холодно сверкнул глазами, вновь отворачиваясь к окну. И далось ему это окно! Такое ощущение, что брат просто не хочет встречаться со мной взглядом…или опасается.

– Я оповещу правителя об его приезде. И да… – он чуть помедлил, выдерживая эффектную паузу – Тебе придется его сопровождать.

Что? Нет, не так, ЧТОООО?? Я снова открыла рот, чтобы возмутиться уже вслух, но все слова застряли где-то внутри, напоровшись на воспитание. Ибо даже с братом я не могла себе позволить настолько нецензурные выражения.

– Отправляетесь завтра. – Добил он, даже не обернувшись. – Свободна.

Захлопнув рот, я молча вышла на деревянных ногах, ибо спорить с данном случае было попросту бесполезно.

– Что? – Обеспокоенно выдохнул Ниль, встретив мой помертвевший взгляд. – Что он сказал?

Я отрицательно помотала головой,

– Ничего, он не сказал мне ровным счетом ничего, Ниль.

– И как поездка? И соседи? – Юноша явно растерялся, схватив мои холодные руки, безуспешно пытаясь их согреть. Ведь мерзли они вовсе не от холода.

– А это я, наверняка, и сама скоро узнаю, – прошептала я, направляясь вниз по коридору, в свои комнаты.

Ниль оставил меня в моей гостиной, а сам побежал на кухню за графином воды.

Я стояла, тупо уставившись в окно, как и брат несколько минут назад, и не видела ничего за ним, не веря в происходящее. Подобные поступки были совсем не свойственны моему рассудительному брату. Вот так, толком не объяснив своего решения, отправить черт знает куда… Сопровождать? Ну что за бред?! Мысли спутались. Обычно, попадая в нестандартную ситуацию, мозг охватывает ступор, в поисках подобного же нестандартного решения, а потом и вовсе паника, если решение не находится. Вот и я оказалась близка к панике, так и не разобравшись толком, как относиться к этой странной ситуации.

Тишину разрушил Ниль, со звоном шмякнув на подоконник поднос с графином, стаканом, и маленькой вазой с цветами так, что потревожил сонную мышь. Она завошкалась на своей жердочке и недовольно вытаращила на нас алые кругляши глаз. Друг поспешно наливал для меня воду, а я рассматривала засушенный букет, улавливая слабый аромат, разливающийся по телу волной такого необходимого сейчас спокойствия и умиротворения.

Когда то, в честь победы над эрсиорхами, предки засадили этими маленькими ароматными цветами весь остров, и теперь для каждого тсарнианца они были символом дома, его неотъемлемой частью.

– Фиолели? Спасибо. – Чуть отпив из подставленного стакана, я улыбнулась.

Друг кивнул, оглядывая меня с беспокойством. Стакан вернулся на поднос, а ваза перекочевала в мои руки. Я вдохнула аромат ванильной горечи так сильно, как только могли вместить мои легкие. Но и этого показалось недостаточным. Отломив маленькую веточку с соцветием, я воткнула ее в прическу, дабы аромат спокойствия не давал мне поддаваться панике. Захотелось спать. Ох уж эта моя вечная реакция на стресс…

Я кивнула Нилю, направляясь в спальню. Кто как не он был лучше всех осведомлен об этой моей особенности. Понятливо кивнув, юноша оставил меня одну. Сначала отдохну, а уже потом, на свежую голову расскажу ему все. Ах да… Пока не забыла…

Вернувшись к окну, я распахнула его в морозное утро и отодвинула маленькую задвижку мышиной клетки.

– Убирайся. Ты свободна!

Мышь недоверчиво покосилась распахнутую дверцу, и начала неуклюже цепляться крыльями за прутья, поспешно пробираясь к выходу. Оказавшись снаружи, она потянула ноздрями холодный воздух, и сморщила уродливую мордочку.

– Давай, выметайся, – поторопила я, замерзая. – Я тебе не нравлюсь, ты мне не нравишься, нам не быть вместе. Прощай!

Для пущей убедительности я еще и встряхнула клетку. Мышь мгновенно вспорхнула, и скрылась где-то за пределами досягаемости. Я облегчено выдохнула, закрывая окно. Но в последнюю секунду, в его узкую щель скользнула недолго отсутствующее создание, и вцепилось острыми зубами прямо мне в запястье! Я взвизгнула от неожиданности и боли, пытаясь стряхнуть мерзкую тварь. Но не тут-то было. Мышь вцепилась намертво, и не желала выпускать добычу. Сонливость сдуло мгновенно!

Я прыгала по комнате с полминуты, закусив губу, с черной жуткой кляксой на руке, махая и дергая ею во всех направлениях, пока не задела раму своего недавнего подарка. Та загудела и мигом отозвалась голубоватым свечением по периметру. Мышь замерла, перестав бить крыльями, и отцепилась, перелетев на раму. Она уселась на самый ее верх и нагло скалилась окровавленными зубами, будто издеваясь.

Тяжело дыша, и не сводя с нее гневного взгляда, я медленно нащупала на подоконнике вазу, и прицельно метнула, яростно надеясь, что буду последней, чью кровь эта мерзость попробует в своей жизни. Но нет, пролетев чуть ниже, чем следовало, ваза попала в полотно, ровно в лоб моему изображению, и пропала в нем, оставив тающий голубоватый след. Мышь помедлила пару секунд, и стремительно метнулась вслед за цветами, оставив на картине такой же след. Я застыла. Рамка продолжала пульсировать, гипнотизируя свечением.

Медленно, шаг за шагом, я подошла, и осторожно оглядела картину со всех сторон. Ни следа от мыши, или вазы… ничего. Я коснулась пальцем портрета, и не почувствовала под ним никакой опоры. Рука просто прошла насквозь, исчезая, словно картина была иллюзией. Полюбовавшись на культю, я вдруг испугалась, и поспешила выдернуть конечность из жутковатой картины. Но не успела. Чья-то чужая сильная рука крепко схватила мою ладонь с той стороны и яростно дернула. Не успев даже пискнуть, я в ужасе глядела, будто в замедленном времени, как ко мне за доли секунды приближается мое собственное насмешливое лицо. С силой зажмурившись, я провалилась в темноту.

Вы когда-нибудь летали во сне? Прекрасное ощущение, не правда ли? А если вниз? И не лететь, а стремительно падать с невозможностью сделать даже крошечный вдох? Тонкая грань между сном и явью, какова она, и как ее определить? По ощущениям, которые я испытывала на данный момент, можно было почти со стопроцентной вероятностью сказать – вот она, эта неуловимая грань!

Жуткое чувство падения длилось не дольше пары секунд, но даже за это малое время перед внутренним взором пронеслась вся моя недолгая жизнь… пока я не ударилась со всего размаху о чью-то твердую грудь. Мужскую, судя по всему.

Когда первые секунды шока миновали, чужие теплые руки на моих локтях подсказали, что я только что счастливо избежала удара о куда более твердый пол. Хотя рассыпаться в благодарностях было рановато. Медленно отстранившись, я резко отпрянула, шагнув назад и подняла глаза.

Первое, что я увидела на уровне взгляда была проклятая мышь. С комфортом распластавшись на внушительном плече, обтянутом рубиновой тканью, она млела от удовольствия и томно щурила красные зенки, пока ее уродливую голову нежно поглаживали мужские пальцы.

А вот и сам их обладатель. Встретив чужой темный взгляд, я сглотнула, едва не отшатнувшись еще дальше, но из чувства чистого упрямства осталась стоять на месте, не отведя глаз, и даже не моргнув. Лишь задрожавшие ресницы на секунду выдали царившее внутри смятение. Вот что значит замковое воспитание! И кем же был этот любитель жутковатых домашних питомцев? Явно не рядовым работником, судя хотя бы по одежде. Незнакомец был одет в рубинового цвета клифт с магнитными заклепками, и тонкую белую рубашку под ним, причем ткани были явно не из дешевых. Эрсиорхи определенно знали толк в моде… И отчего я решила, что передо мной именно один из них? Разглядывая незнакомое лицо, я осторожно завела руку за спину. Рама была на месте. Не то, чтобы я собралась тут же позорно сбежать в обратном направлении, просто хотелось лишний раз убедиться в ее наличии. Едва она приветственно загудела от прикосновения, как тут же мне навстречу протянулась вверх ладонью рука, оставив без внимания погрустневшую мышь, и до моих ушей донеслось спокойно-настороженное:

 – Приветствую вас, лоррие Тиали Хоррсге в Черном замке Каменного острова, обители эрсиорхов.

Надо же, угадала! Чуть склонившись, я приняла руку. В любом случае, этикет никто не отменял. Колючие мурашки табуном промчались вдоль позвоночника, когда я почувствовала чужие губы на кончиках пальцев, и едва сдержалась, чтобы не отдернуть руку. Спокойствие, Ти, только спокойствие! Не дергайся. Из любой ситуации найдется выход, даже из такой странной, а вот лишние эмоции совершенно ни к чему, ибо могут лишь усугубить все в худшую сторону. Проверено многократно, выстрадано опытом.

– Можете называть меня Рео, я тут главный, ­– жутковато улыбнулся он.

Мужчина без стеснения, с жадным восторгом разглядывал всю напряженную меня. Я же, в свою очередь, во все глаза таращилась на него. На длинное лицо с упрямым подбородком, серебристо-русые волосы, яркие глаза, резко очерченные скулы, четыре небольших клыка, явно выбивающихся из общей картины идеального прикуса… Этикет грозил затрещать по швам.

 – Прошу прощения за навязчивое гостеприимство, продемонстрированное подобным образом, но терпение не входит в перечень моих личных качеств. Уж слишком давно и сильно я желал с вами познакомиться.

Боюсь спросить, что послужило причиной такого желания. Уж всяко не слухи о моих прекрасных организаторских способностях. Интересоваться напрямую я не рискнула. Вообще, стоило быть крайне осторожной в этом новом месте, еще неизвестно чем мне это все грозит.

– Вы позволите? – негромко поинтересовался гостеприимный хозяин, и потянулся к моим волосам. Едва я смогла понять происходящее, как из прически была извлечена тонкая веточка.

– Фи…фиолель. – Что это со мной, я заикаюсь?

– Вот именно, фи…– Его левая рука, державшая цветок, была обтянута плотной черной перчаткой.

– Не любите фиолели?

– У меня на них аллергия, – поморщился мужчина, закидывая веточку в каменную урну, откуда уже торчал знакомый засохший букет вместе с вазой. – Жуткая аллергия…– Что-то щелкнуло, одно неуловимое движение, и содержимое урны вспыхнуло языками пламени, ярко осветив пространство.

Только сейчас я заметила, что нахожусь в каменном мешке, ибо комната была крайне ограничена по площади, и чрезвычайно темна. Единственным источником освещения было крошечное окошко-бойница под потолком, да рамка, все еще мерцающая легким голубым светом.

– Разрешите поинтересоваться… об этом необычном устройстве, – рука протянулась в сторону свечения. Рео оторвал взгляд от пламени и проследил за моим жестом.

– Всего лишь рамка переноса.

Всего лишь? Нашим изобретателям и не снилось подобное «всего лишь». Единственные эффективные разработки, чудом оставшиеся после войны это простейшие гравиплатформы, на которых граждане изредка передвигались, или перевозили грузы, да единственный аэрокатер, и тот не в лучшем состоянии.

– И каким же образом она работает? – Не унималась я. Слишком много вопросов теснилось в голове, и это единственный, который можно было задать, как мне показалось, вполне безопасно.

– Неужели уже собрались обратно? – с улыбкой поинтересовался тот, протягивая мне руку, будто забрасывая голодной рыбке очередной крючок с соблазнительной наживкой. А в глазах засветился нехороший огонек. – Вы же еще ничего не видели. – Сияющий взгляд гипнотизировал.

Как в тумане, я протянула руку и вложила в его, разглядывая улыбку, плавно перетекающую в самодовольный оскал. Мою ладонь властно уложили себе на сгиб локтя, и повлекли безвольную меня вверх по каменной лестнице. И все важное будто размылось в тот миг, когда моя рука коснулась его. Ниль, брат, мой дом… Все это осталось где-то там, по ту сторону пульсирующей рамки.

Темным каменным коридорам, переходам и развилкам, казалось, не будет конца. К тому времени, как мы добрались до выхода из подземелий, я обрела уверенность, что захоти я вернуться домой тем же путем, то не нашла бы обратной дороги ни при каких условиях. Если бы только кто-то заботливо нарисовал светящиеся в темноте стрелочки в направлении к нужной комнате.

Наконец, спустя несколько долгих минут мы выбрались на свежий воздух. Со скрежетом захлопнулась за спиной тяжелая металлическая дверь, спугивая разомлевшую мышь с насиженного плеча. Я зажмурилась, привыкая к свету, и беззвучно ахнула, стоило только распахнуть глаза.

Мы стояли на холме, с которого открывался прекрасный вид на весь Каменный остров. И этот вид был отнюдь не таким, каким я ожидала. Всюду были деревья…Бесконечное пышное зеленое великолепие, залитое ярким солнцем, простиралось до самого океана. Остров не был каменным, он был живым… Но как? Насколько я помню из книг, изначально эта земля была безлюдной пустошью без травинки зелени. За то и стал местом изгнания. Но нет… О, нет! Не знаю, сколько времени я стояла так, усилием воли сдерживая себя от восхитительного порыва скинуть туфли и пробежаться босиком по летней траве, промчаться зайцем под изумрудными кронами, задевая руками низко весящие ветви на бегу, нарвать себе целый букет цветов, и просто позагорать на теплом солнышке… Только при взгляде на настоящее теплое лето, я поняла насколько устала от нашей искусственной зимы.

Климатический купол над островом Тсарниан регулировал температуру по умолчанию, делая ее комфортной для месторождений палиатриса, дабы капризный минерал не терял необходимых качеств, и чувствовал себя комфортно, в отличие от людей. Интересно, а здесь тоже бывает зима? В мои размышления ворвался вкрадчивый шепот.

– Вам нравится? – Поинтересовался мой сопровождающий.

– Это прекрасно! – Выдохнула я, оборачиваясь на Рео, – но как вам удалось?

– Это было непросто, – пожал плечами правитель, явно довольный моей похвалой. – И заняло немало десятилетий, но результат стоил тех усилий.

Чуть прищурившись, он любовался своими владениями с такой любовью во взгляде, словно самолично высадил каждое дерево, каждый куст и цветок.

– Мое восхищение, – благоговейно прошептала я, чуть сжимая его предплечье.

Человек, способный на такую любовь, и на такой труд не может быть плохим, ведь правда? Он тут же обернулся, и уставился на меня своими странными глазами. Я сглотнула, поймав его изучающий взгляд. Мысли лихорадочно заметались в голове. Чего я боюсь? Ах, ну да, это же остров эрсиорхов, кошмарных кровопийц, которыми всех нас пугали в детстве…

– Гляжу, вы совсем не боитесь моря? – Очередной спасительно - отвлеченный вопрос вовремя всплыл в голове.

Я пояснила, указав на кромку блестящей воды мелководья в сотне метров от нас, в которой резвилась многочисленная ребятня. Каждый тсарнианец с младых когтей знал, что море, хоть и являлось пресным, было крайне опасно, так как число ядовитых, зубастых, шипастых и плотоядных тварей в нем превышало сотню на один кубический километр. Но мужчина лишь улыбнулся на мой вопрос.

– Боимся, поэтому позаботились о своей безопасности. Там, на глубине есть заградительная сеть. Она очень прочна, и не пропустит даже самую мелкую опасность. Так что для нас море безопасно в этом плане.

Вот это да. И как мы у себя до этого не додумались? Легкая досада отразилась на моем лице, и Рео тихо рассмеялся, легонько поглаживая мою руку на своем предплечье.

– Я подарю вам блокнот. У нас тут много полезностей, которые вы смогли бы позаимствовать и с успехом воплотить у себя дома.

Уф! Словно гора свалилась с плеч. Значит, домой меня всё же отпустят. Отбросив страх, уже куда смелее я взглянула на повелителя и лучезарно улыбнулась. Если в мрачном подвале еще можно было побеспокоиться за свое благополучие, но здесь, на ярком солнце среди зелени, с долетающими до нас радостными воплями детворы хотелось верить в добрые намерения хозяина местных земель.

И всё же…

– И всё же мне хотелось бы быть уверенной, что дома меня не потеряют, – проговорила я осторожно, с легкой улыбкой, на всякий случай не глядя на собеседника.

Мы шли по аллее вокруг замка. Над мощеной мелким камнем дорожкой густые переплетения ветвей образовали плотную арку, увитую пестрыми глициниями, свисающими практически нам на головы. Рео сорвал маленькую веточку белого цветка и аккуратно вложил мне в волосы возле самого виска, сосредоточенно нахмурясь, словно художник перед свежим полотном.

– Не стоит беспокойства, драгоценная лоррие. Полагаю, ваш брат давно в курсе.

Вот как.

– Значит, именно поэтому он так настаивал на том, чтобы я сопровождала лоррха Меара в его миссии, – я сказала это скорее для себя, всё же наблюдая за его реакцией. – Он знал наверняка, что вскоре так или иначе я окажусь здесь.

– Наверняка именно поэтому, – прозвучало отстранённо.

Мужчина сошел с дорожки, присел на корточки, и исчез руками в траве. Он ведь точно в курсе? И наверняка всего лишь пытается уйти от неудобной темы.

– Что вы делаете?

– Вот. – Он подошел, и поверх недавнего мышиного укуса на мою руку лег мясистый лист. – Куда полезней, чем эти ваши…фифилели.

– Фиолели, – поправила я машинально, глядя на свою руку в его большой ладони, и чувствуя, как противный болезненный зуд постепенно затихает под прохладной тяжестью листа.

– Ну да, конечно, – усмехнулся тот. – А вот это подкустарный выползень, крайне эффективное и простое в применении заживляющее средство. Можете мысленно дописать в свой блокнот, – хитро подмигнув, этот нахал снова устроил мою многострадальную руку на сгибе своего локтя, и мы двинулись дальше.

    *                                                                               

– Тиа? – Уже несколько долгих минут девушка не отзывалась на стук. Тогда Ниль всё-таки осмелился войти в пустую холодную гостиную, и постучал уже в спальню, надеясь, что Тиали всего лишь крепко спит. Могла ли она так заснуть за те десять минут, что он отсутствовал? В любом случае, если бы не наказ правителя, то он ни за что бы не стал будить ее. Оставив безрезультатные попытки, он позвал горничную. Девушка тенью скользнула в спальню, но вышла оттуда через минуту, разводя руками. В спальне сестры правителя тоже не оказалось, как не оказалось ее и в ванной. Закусив губу, он в растерянности оглядывал безмолвную комнату, игнорируя услужливую горничную… И тогда его внимание привлекла пустая клетка на окне. Он даже подошел ближе, чтобы убедиться, что глаза его не обманывают и на подоконнике рядом с клеткой на самом деле красноречиво алела россыпь ярких капель, да и окно было чуть приоткрыто. А Тиа была не из тех, кто предпочитает низкие температуры в помещении. Руки тут же болезненно сжались в кулаки, а на виске яростно забилась голубая жилка. Едва не сбив горничную, он бросился прочь из гостиной, прямо к кабинету правителя Алексиана.

По дороге, натыкаясь на людей, он цепко хватал каждого, и спрашивал, не встречал ли кто лоррие? Но нет, те лишь пугались его безумных глаз и бледного лица, отрицательно мотая головами. На счастье, правитель оказался не настолько занят, чтобы не принять его.

– Что стряслось, Нилиан? – мужчина поднял невозмутимый взор от кипы разбросанных по столу бумаг на запыхавшегося юношу, и вопросительно вздернул бровь. Тот набрал воздуху в грудь и выдохнул:

– Лоррие Тиали пропала!

Ни один мускул не дрогнул на лице у правителя на это известие. Оглядев юношу, он не стал ставить под сомнение его слова. Было понятно и так, Ниль не из тех, кто кинется паниковать, если вдруг потеряет подругу во время прогулки в саду. Он вообще не относился к категории паникеров. Категорически.

Алексиан вздохнул, и отложил механическое перо.

– Она не пропала. Тиали срочно отбыла на соседний остров по приглашению тамошнего правителя.

– Но когда она успела?! – по виску напряженного юноши стекла горячая капля, и он был крайне удивлен спокойствию ее брата. Тут происходило что-то явно за гранью его понимания. – Я оставил ее лишь на несколько минут, она собиралась прилечь отдохнуть…

– Полагаю, лоррие не захотела волновать тебя подобными новостями, и все расскажет, как только вернется.

"Если вернется", – поправил он мысленно.

У юноши не хватало слов, в голове крутились обрывистые фразы и хаотичные мысли, которые никак не хотели складываться в вопросы, как ни пытался он себя заставить.

– Но когда же она вернется? – Правитель лишь слегка пожал плечами, глядя спокойно-выжидательно, и Нилю стало неуютно от этих равнодушных глаз. Он поспешил резко склониться в коротком поклоне и выскочить за дверь.

 С минуту Алексиан буравил невидящим взглядом закрытую дверь. Эту долгую минуту он вглядывался внутрь себя, и не заметил, как в его руке треснуло металлическое перо, с лютой силой сжатое побелевшими пальцами. Как истинный правитель, он выбрал благополучие целого народа. Но какой ценой?

Вскоре его мысли потревожил уверенный стук в дверь. И на этот раз это был Меар. Старый ученый приветливо поклонился, и, следуя приглашающему жесту, прошагал к столу и уселся в низкое кресло напротив повелителя, зашелестев бумагами.

                                                                        ***

Следующие часы Ниль носился по замковой территории, как бешеный пёс, вынюхивая, заглядывая во все уголки, расспрашивая людей. Он прочесал все ее любимые укромные местечки в саду, заглянул к рыбным заводям, расспросил карателей. Никто ее не видел, и никуда она не заходила… Благо, любые передвижения в зимнем саду легко можно было увидеть по следам. Не осталось ни одной замковой комнаты, в которой девушка предположительно могла бы находиться в этот час. Спустя время он, окончательно вымотанный, наконец убедился, что Алексиан был прав. Тиа никуда не пропала, и не решила поиграть в прятки без предупреждения. Но как же так? В голове не укладывалась мысль, но она могла просто так уехать с острова, не сказав ему. Усевшись на главной лестнице, он подпер голову кулаками, и хмуро уставился вдаль, не чувствуя холода. Нестерпимо болело в груди. Ни разу Тиа не пропадала из поля его зрения, и вот сейчас он остро ощутил, как внезапно лишился чего-то дорогого. Единственного дорогого, что было в его жизни. И что делать дальше не представлялось возможным.

Вдруг на его плечо легла тяжелая рука. Он резко обернулся, встретившись взглядом с умными глазами старого ученого.

– Скучаешь, дружок? – Лоррх Меар присел рядом на лестнице, баюкая в руках какие-то важные бумаги. Вечно занятого Меара никогда не видели с пустыми руками, и Ниль не удивился его появлению, смутно припоминая, как едва не снес его на лестнице на пути к правителю.

В ответ юноша лишь тяжко вздохнул. Вот уже почти год он занимался в лаборатории ученого, ассистируя ему, и помогая по мелочам. Именно Тиа посоветовала наняться к лоррху Меару, когда юноша растерялся в многообразии предложенных вариантов основного занятия. И именно ее вариант показался ему тогда самым интересным. Ниль ни разу не пожалел о своем выборе после.

– Заскучаешь тут, – горько прошептал он сквозь зубы.

Старик хитро заблестел глазами и хлопнул его по плечу, призвав недоуменный взгляд в ответ.

– Собирайся, дружок, мы уезжаем!

– Куда это? – Ниль недоверчиво уставился на подозрительно веселого ученого. В настолько позитивном настрое он находился только тогда, когда оказывался близко к цели своих изысканий. Видимо, сейчас был именно тот момент. Лоррх приосанился, и сверкнул металлической оправой маленьких круглых очков:

– Я был у правителя по поводу нашей проблемы с Рыжими горами. Он согласился с необходимостью добыть материал для исследований из соседских минералов. Так что мы едем на Каменный остров в гости к эрсиорхам!  

Ниль открыл было рот для очередного вопроса, но тут же резко вскочил и бросился вниз по лестнице, в лабораторию. Собрать все необходимое и погрузить в аэрокатер будет делом часа, не более. Вслед ему несся довольный смех старого лоррха.

Этот день продолжал удивлять. Казалось, эмоции на сегодня исчерпали свой суточный лимит, но нет. На крыльце Черного замка, лучезарно улыбаясь, в белом передничке и нарукавниках нас встречал никто иной, как моя горничная Римм.

– Добро пожаловать, лоррие! – приветствовала она, посмеиваясь над моим недоуменным выражением лица.

– Что ты здесь делаешь, Римм?!

– Подрабатываю, – невозмутимо ответствовала та, – два дня в неделю. Но, так как вы теперь здесь, думаю, перейду на пятидневку. – Ее быстрый взгляд на моего спутника, и его чуть заметный кивок в ответ пробудил едва задремавшую во мне тревогу.

С Римм мы воспитывались вместе ровно так же, как и с Нилем, но подругами не стали. После обучения она осталась работать в замке, но все мои наивные потуги завести дружбу закончились ничем. Может оттого, что девушка чувствовала разницу в характерах, или же я ей просто не нравилась? Это было ее право, и принуждать в таких делах крайне глупо. Ниль же полагал, Римм не смогла пересилить себя и стать ближе от банальной зависти. Я отнюдь не была согласна с его мнением. Завидовать моему положению на острове мог только глупец. Только он не заметил бы всеобщего ко мне отношения. Я склонялась к другой версии – девушка не хотела сближаться, дабы тень всеобщего презрения не задела ненароком и ее. Многие отворачивались именно поэтому, так что зависть – явно не та причина. Здесь же, у эрсиорхов, ситуация, видимо, кардинально поменялась, раз Римм впервые позволила себе столь дружелюбно улыбаться. 

Примерно с минуту я переводила подозрительный взгляд с правителя на горничную и обратно, но ни один не смутился. Чтож, кое-кого вскоре ждет допрос с пристрастием, и она точно не отвертится. В противном случае придется применять пытки. Тяжко вздохнув, я ступила на лестницу.

Поначалу я недоумевала, отчего Черный замок назван именно черным, потому что снаружи он был из обычного серого гранита, и особой мрачностью не отличался. Другое дело мой дом. Белый замок Тсарниан мог по праву именоваться белым, ибо был отделан кварцем ослепительно светлых оттенков. Здесь же название замка, казалось, себя не оправдывало. Но едва я очутилась внутри, как все встало на свои места.

Всё, нет, не так, АБСОЛЮТНО ВСЁ внутри было выдержанно в темной цветовой гамме. Интерьер замка представлял собой место, где не нашлось уголка ни одному светлому пятну. Блестящие ониксовые полы, покрытые темно-бордовыми коврами, тяжелые портьеры в тон коврам, узорчатые стены цвета воронова крыла, витые тускло поблескивающие металлические колонны, массивная дубовая мебель… Казалось, все это мрачное великолепие поглощало не только свет, но и радость и надежду, настолько не по себе становилось в подобной жутковато-величественной атмосфере. Ну чтож, чужие вкусы осуждать – дело неблагодарное, поэтому я благоразумно смолчала, не подав виду, что слегка обескуражена.

Главный наказал Римм проводить меня до гостевой комнаты, чтобы я могла отдохнуть и приготовиться к обеду, который состоится через полтора часа. Он повторно коснулся губами моих пальцев, призвав очередной поток колючих мурашек вдоль моей спины, и исчез.

– Римм? – тихо позвала я, пока мы поднимались по лестнице.

– Не сейчас, лоррие, – одними губами ответила та, на втором этаже сворачивая от лестницы направо. Я послушно замолчала, поспешив следом.

Что сказать, все здесь было непросто. От мягких ковров, скрадывающих звук любых шагов и отсутствия какого-либо видимого освещения, до нереальной тишины и чистоты. В нашем замке редко когда представлялся случай остаться в тишине, так как все коридоры, пролеты и комнаты были постоянно заняты то важными гостями, то прогуливающимися министрами, то снующими туда-сюда работниками, то посетителями. Даже находясь в своих комнатах, я привыкла к несмолкаемому гулу разговоров, выкрикам, и постоянным звукам шагов по каменным плитам полов. И вся эта хроническая толпа создавала неимоверную грязь. Я содрогнулась от одной только мысли постелить подобный здешним восхитительный ворсовый ковер к брату в приемную. От него за пару часов останется лишь жуткая пыльная тряпка на выброс. Десять человек уборщиц ежедневно мели, мыли, чистили и облагораживали светлый интерьер, но общее санитарное состояние Белого замка можно считать удовлетворительным лишь с натяжкой. Здесь же… Можно было подумать, что грязи не видно из-за безраздельно царящего сумрака… но нет, этот потрясающе свежий аромат чистоты с нотками мяты и древесины, без жуткой примеси запаха пыли мог принадлежать только до щепетильности ухоженному интерьеру. Так! Где мой обещанный блокнот? Этот вопрос на будущее тоже неплохо бы записать. Но я не смогла не озвучить своего восхищения.

– Римм, какая чистота…

Та недобро усмехнулась одним уголком губ, покосившись на меня.

– Еще бы… Правитель за лишнюю пылинку всю кровь высосет.

– И что, бывали прецеденты? – По крайней мере, мотивация работников стала ясна.

– При мне не было. Но говорят, лучше не испытывать судьбу.

Жаль, данный метод мне не подойдет. Я мысленно вычеркнула вопрос из своего воображаемого блокнота. Бояться меня все равно никто не боялся, да и тиранство явно не мой стиль. Даже если я и рискну попробовать строить из себя грозную владычицу Белого замка, скорее всего уборщицы в первый же день соберутся и, не сговариваясь, под громогласные овации островитян вышвырнут меня в океан. А там с любым неместным существом разговор короткий, и не важно, насколько ты грозный. Был.

Пройдя до конца длинного коридора – галереи, Римм толкнула внушительную торцевую дверь, и мы вошли внутрь.

Я смутно представляла, каково мне будет находиться в подобной давящей атмосфере дольше часа, и хорошо, что не пригодилось. Потому как комната явно отличалась. Здесь оказалось почти как в моих собственных комнатах дома: просторная светлая гостиная с высоким окном, книжным шкафом, столиком и парой кресел, дверь, ведущая в уютную спальню, и ванная. Но мой домашний интерьер был гораааздо проще. Например, вместо пушистого ковра лежал обычный плетеный половичок, свои домашние шторы, довольно старые и потрепанные я не снимала из принципа экономии, мол, когда сами отвалятся от старости, тогда и поменяю. Кровать у меня была тоже довольно потрепанная, кое где древесина поцарапалась, балдахин провис, да и матрас ощутимо проваливался в середине… Но все это было свое, родное, и ничуть не смущало меня своей невзрачностью. Но, как говорится, лучшее – враг хорошего. Комната мне понравилась, все здесь дышало дорогостоящим комфортом и новизной так, как будто до меня никто тут и не жил раньше.

Я неспешно прошлась по ковру, и распахнула струящиеся сиреневые шторы, впустив солнце. Итак, полтора часа. Взгляд скользнул на Римм, та стояла у порога с приклеенной улыбкой.

– Ваши новые вещи в шкафу спальни, там же вы найдете все необходимое. Зайду за вами через час. Могу ли я еще чем-то помочь лоррие?

Можешь ли помочь? Еще как можешь!

Уверенным шагом я подошла, вдернула ее в комнату, и захлопнула дверь.

– Идём.

Я плюхнулась в большое кресло, закинув ногу на ногу, и повелительно кивнула на кресло напротив.

– Садись и расскажи мне всё!

Та скептически покосилась в сторону мебели, но всеже изволила присесть на краешек.

– Что лоррие желает узнать?

Хороший вопрос. Думаю, за час и не управимся. Начнем с основного.

– Для начала, как ты умудрилась сюда попасть?

Девушка вздохнула, явно не расположенная к разговору. Но, так как она сразу дала понять, что будет помогать именно мне, вряд ли я могла ее отвлекать от чего-то важного. Она пожала плечами и нехотя поделилась:

– Я тут родилась. А попала я уже на Тсарниан, и это было миссией, с которой я удачно справляюсь и по сей день. – Она уставилась на меня с вызовом, мол, что хочешь с этим, то и делай.

Я опешила. Шпионка. Вот уж на кого бы ни подумала. С этим я столкнулась впервые. Интересно, чего такого секретного могла рассказать соседям простая горничная? Сколько платьев я меняю за день, или сдать количество пыли под моей кроватью? Устройство и порядки нашего острова не были тайной ни для кого, военных кампаний брат не планировал, секретов от подданных не держал, так что работа шпиона на первый взгляд могла показаться бесполезной.

– И какое же конкретно задание у тебя было? – я оглядывала спокойно-отрешенную девушку, и невольно восхищалась ее выдержкой.

–  Ничего особенного, – холодно улыбнулась та, – мне всего лишь нужно было отслеживать планы правителя Алексиана относительно Каменного острова, чтобы заранее предупредить своих в случае возможного нападения.

Ну что ж, и в этом ее можно было понять, если только это было единственной причиной ее деятельности. Я кивнула, принимая ответ.

– Допустим. Выходит ты – эрсиорх?

Та отрицательно мотнула головой.

– Вы и без меня прекрасно знаете, что им на Тсарниан путь заказан, иначе сработает экстренное звуковое оповещение, и каратели в полном составе бросятся прочесывать весь остров. Я человек.

– Но…как такое возможно? Откуда здесь могли взяться люди?!

– Ничего удивительного. Это потомки тех, кто после той войны, двести лет назад не пожелал остаться с себе подобными, и я одна из них.

Я догадывалась, что некоторая информация о войне была искажена предками на правах победителей, но люди, по своей воле выбравшие сторону проигравших? Выглядело маловероятно. Скорее всего, эти люди могли быть пленными, или гарантией, что победители не кинутся вдогонку, чтобы добить отступавших. Недоверие отразилось на моем лице, и уголки губ Римм дрогнули, но девушка не позволила лицу скривиться в презрительную гримасу. Эта выдержка, так похожая на мою собственную, заслуживала уважения.

– Да, я помню, что нам рассказывали в детстве, – в ее голосе зазвучала обида. –  Эрсиорхи, с распростертыми объятьями принявшие было инопланетян, вскоре поменялись в своей позиции, и стали кровожадно нападать на гостей с целью пропитания. Это бред.

Последнее слово она выплюнула особенно резко, покачивая головой и горько улыбаясь.

– Гости напали первыми. Но не все из них оказались столь вероломными, многие встали на сторону эрхов, на сторону справедливости. И ушли вместе с ними, не в силах оставаться среди оккупантов. Неблагодарные гости бесчинствовали, убивая, грабя, подминая под себя. Эрхи стали жертвами собственного гостеприимства, и были изгнаны в каменную пустыню. Многие погибли, пытаясь возродить к жизни непригодный для этого Каменный остров.

Как всегда, у каждого своя версия, и не факт, что у каждой стороны она безоговорочно правдива. Эрсиорхи могли и выдумать себе причину проигрыша в качестве оправдания перед потомками, хотя это никак не умаляет их заслуг по возрождению острова, и отказ от какой либо мести человеческим оккупантам. Поэтому я не стала безоговорочно верить рассказу Римм, и после ее слов у меня возник новый вопрос:

– Скажи, а чем эрхи, как ты говоришь, не похожи на нас, людей? В чем основное отличие?

От ее взгляда мне стало нехорошо, и на миг показалось, что я лезу не в свое дело, и девушка не ответит. Но я ошиблась.

– Вы видели лоррха Реорхарда в его человеческой форме, – наконец тихо проговорила она, пристально разглядывая меня недобрыми карими глазами, – но есть и другая форма… истинная.

Я нервно сглотнула, и задала новый вопрос, непроизвольно копируя ее тон:

– И что же она собою представляет?

Римм дернула плечом.

– Это трудно описать, нужно видеть.

Похоже, она и сама не в курсе по этому поводу.

– Значит, истинная форма и есть основное отличие? Они просто умеют менять облик, и все?

– В общем, да, в остальном эрсиорхи не сильно отличаются от людей… – девушка отвела взгляд, благодаря чему можно было подумать, что и здесь она что-то недоговаривает.

– Я видела клыки…– Мне показалось, или она только что фыркнула?

– У людей тоже есть клыки, как и у полуэрхов они присутствуют.

Полуэрхов? Римм дернулась, будто сболтнула лишнее, и принялась чуть нервно оправлять складки своего белоснежного передника. Я взволнованно подалась вперед:

– Полуэрхов и полу… людей?

Девушка не ответила, да и не успела бы. Мы синхронно вздрогнули от внезапно громкого стука в дверь, и резко повернулись в сторону входа. Не дождавшись ответа, створки распахнулись, и в комнату ворвался темноволосый вихрь. Чуть растрепанная, в струящемся бордовом платье с темной вышивкой по подолу, девушка оглядела меня с ног до головы острым взглядом черных глаз и звонко поинтересовалась:

– Так ты и есть та самая человечка?

Я слегка опешила от подобного обращения. Ну допустим, человечка.

– Та самая? – осторожно уточнила я у новоприбывшей.

Та нетерпеливо топнула босой ножкой, и быстрый взгляд заметался между мной и Римм.

– Та самая человечка, которую выбрал брат?

– Мммм? – Теперь мы обе недоуменно уставились на Римм.

Та опустила голову под натиском вопросительных взглядов, сжав зубы и коротко кивнула. Мои брови взметнулись вверх. Таааак, вот кое-что и прояснилось. Значит теперь я «та самая человечка, которую выбрал брат». Осталось выяснить, что за брат и для чего выбрал. Против человечки аргументов не нашлось.

– Чудесно! – восторженно воскликнул вихрь, подлетая ко мне так, что я отшатнулась на спинку кресла. – Чудесно, чудеснооо, – пропело это непосредственное лохматое чудище в бордовом. – Мы обязательно подружимся! – Она многократно закивала, оскалившись в белозубой улыбке.

Я даже растерялась от подобного натиска.

– Меня зовут Тиали… Можно просто Тиа, – я осторожно улыбнулась, косясь на Римм. Та не отрывала взгляда от злополучных складок передника. Очевидно здесь, при встрече с данным созданием все обычно замирают, прикинувшись ветошью в надежде, что вихрь промчится мимо, не заметив. И я, возможно, выбрала не совсем верную тактику, ибо в следующий момент меня сдернули с кресла и закружили в танце по ковру. О боже, кажется, для кого-то я не гостья, а всего лишь новая игрушка.

– Я Кириэн. Можно просто Кири, младшая сестра Реорхарда.

– Приятно познакомиться, – вежливо улыбнулась я, аккуратно высвобождаясь из ее цепких объятий. Девушка была выше меня на пол головы, и явно сильнее, ибо высвободиться удалось только после того, как та сама разомкнула смуглые руки. В ее длинном лице с резко очерченными скулами читалось явное сходство с…

– Кириэн? А что означает фраза относительно выбора вашего брата? Разве я не всего лишь гостья?

Едва та открыла рот, как со стороны горничной раздался резкий шум. Я обернулась. Римм вскочила с кресла так, что тяжелая мебель отъехала, громко заскрипев металлическими ножками по каменному полу. И взгляд ее не был виноватым, скорее напряженным и предупреждающим. Кириэн захлопнула рот и улыбнулась.

– Думаю, лучше вам узнать у него самого. – Моргнула она, – встретимся за обедо-о-ом, – пропело это невероятное существо, и выпорхнуло за дверь, сверкая босыми пятками. 

Я же осталась молча недоумевать, что это только что было, глядя в зияющий дверной проем.  А хитрая Римм, будто спасаясь от новых вопросов, оперативно метнулась в спальню, воскликнув:

– Время, лоррие!

Я лишь вздохнула. И что оставалось делать, как не последовать за ней?