Что-то в большом городе

– Послушайте. Не надо делать мне мозг. И вот эти ваши штучки бросьте.

– Да ну что вы!  – всплеснул руками вышколенный мальчик в костюмчике класса «глист в обмотках». – Я не имел в виду ничего такого! Просто хотел объяснить вам, что именно…

– А вот именно это меня не интересует, – вздохнула Марьяна. День выдался непростой, неделя тоже весьма загруженная. Да и вся осень… Да и вся жизнь… И вообще на планете Земля все как-то в последнее время сложно. – Просто сделайте мне машину. Как можно скорее. А вот это ваше: «радиатор-карбюратор» и прочие «-торы» – оставьте для тех, кому это интересно.

– Понял! – слегка вымученно, но все же на остатках выдержки улыбнулся парень. Марьяна ощутила легкий укол совести. Можно подумать, только у нее конец недели выдался тяжелый. У всех конец недели. И пятница. В том числе, и у этого парнишки в приталенном пиджачке, узких брючках и светло-розовой рубашке. Мечтает уже, наверное, об окончании рабочего дня, и как потом пойдет сбрасывать пар в клуб или бар. А ему тут приходится обхаживать гламурных капризных блондинок.

Нет такая уж она и капризная, между прочим. Просто неделя была непростой.

– Ну, вот и отлично, – Марьяна положила на стол ключ от «бэхи» и улыбнулась сидящему напротив нее менеджеру автосалона «Премьер-Авто». – Тогда пойдемте и подберем мне подменный автомобиль.

Он улыбнулся ей уже совсем другой улыбкой – искренней и широкой.

– Обязательно подберем!

***

Марьяна стояла на парковке рядом с автосалоном, около своей временной машины, курила и наблюдала, как в отдалении, у ее темно-бордовой «трешки» разговаривают двое: менеджер, который принимал у нее машину, и, судя по виду, автомеханик. Механик стоял, засунув руки в карманы синего комбинезона, и с явно скучающим видом выслушивал то, что говорил ему тот, второй, в костюме.

Марьяна, прищурившись, сквозь дым смотрела на двух молодых мужчин. Смотрела с высоты своих сорока – которые к ней пришли на прошлой неделе, хотя их никто не звал! И с высоты своего двадцатилетнего журналистского опыта.

Классика жанра. Белый и синий воротнички. Один с высшим образованием, второй – работяга. Только сейчас та картина, которую Марьяна наблюдала, этой классической расстановке вообще не соответствовала. Работяга стоял в абсолютно расслабленной позе – руки в карманах комбинезона, ноги широко расставлены, прямая спина, разворот головы – все говорило о том, что синий воротничок явно не считает себя ниже белого воротничка. Может, потому что был выше. Ростом. А белый воротничок, кстати, чуть ли не заискивающе что-то втолковывал парню в синем рабочем комбинезоне.

Так. Марьяна поняла, что ей стало вдруг любопытно. А не послушать ли еще раз про радиаторы-карбюраторы?

***

– Какие-то проблемы с моей машиной?

– Нет-нет, что вы! – поспешил уверить Марьяну менеджер. А работяга не спеша повернул голову и смерил Марьяну медленным изучающим взглядом. Марьяна едва сдержалась, чтобы не присвистнуть.

А парень-то оказался хорош! Причем именно в правильном смысле этого слова хорош – в мужском смысле. Ростом он был выше на голову и Марьяны на каблуках, и менеджера, плечи под синим комбинезоном неприлично широки, а лицо в лучших традициях по-настоящему привлекательных мужских лиц – прямой крупный нос, скулы как по линейке, брутальная нижняя челюсть. Неожиданно яркие глаза под густыми темными бровями. И только в линии губ была заметна мягкость.

Целовальные губы, скажем честно. Девчонки от таких парней сходят с ума пачками. Взрослые тетеньки – тоже.

Марьяна строго и мысленно влепила себе оскорбительный диагноз: «Мильфа!» и спросила красавчика в синем комбинезоне:

– А вы что скажете?

Он нарочито не торопясь подкинул на ладони ключ от машины.

– Ну, раз вы ее нам привезли – значит, проблемы есть, – протянул он лениво.  – Или вы машину просто так на сервис пригнали? – а потом он обернулся к менеджеру, который рядом нервно переминался с ноги на ногу.  – Это же не плановое ТО?

– Нет, – ответила Марьяна вместо менеджера.  – Я, кажется, ясно изложила суть проблемы.

– Ну, вот вы и ответили на свой вопрос. Проблема есть.

Этот нахальный красавчик в рабочем комбинезоне Марьяну раздражал. К тому же, стал накрапывать дождик. Так, все, любопытство удовлетворено, пора и честь знать. До встречи с Татьяной оставался час с небольшим.

– Мы обязательно со всем разберемся! – затараторил менеджер.  Автомеханик рядом снисходительно улыбался. – Костик со всем разберется!

Ах вот кто это у нас! Костик! Ухмылка на красивых крупных губах Костика поблекла – он явно не любил, когда его так называли. Он недобро зыркнул на менеджера, но у того как раз зазвонил мобильный, и он, торопливо пробормотав в сторону Марьяны: «Извините»,  отошел в сторону.

Да и Марьяне пора. Но перед тем, как развернуться и уйти, она вдруг импульсивно сделала шаг к Костику и, глядя прямо в темные яркие глаза, проворковала:

– Узнаю, что гонял на моей тачке по городу – оторву яйца.

И, развернувшись, походкой от бедра зацокала к подменной машине, отчетливо ощущая, как спину между лопаток ей буравит не очень добрый взгляд.

Эх, какой ты еще маленький мальчик. Не знаешь, куда надо смотреть вслед уходящей женщине.

И не злись. За дело получил! Потому что нельзя быть на свете красивым таким, когда у взрослой тетеньки за плечами очень тяжелая неделя. И сорок, которые никто не звал.

***

После автосалона  Марьяна заехала домой – подменный автомобиль она планировала оставить на парковке возле дома и поехать на встречу с Татьяной на такси. Ибо встретиться с Танькой и ограничиться чаем – это утопия.

Подменный автомобиль Марьяну вполне устроил – и по классу, и по состоянию ничем не уступал ее собственной машине, в которой что-то внезапно разрегулировалось в системе охлаждения. В слова менеджера Марьяна и в самом деле не вслушивалась, но суть уловила. Улавливать суть – это вообще ее профессия.

Пообещали разобраться и устранить проблему быстро, выдали нормальный подменный автомобиль – ну и что еще надо? В общем, «Премьер-Авто» вполне оправдывал свое название. Похоже, сервис у них и в самом деле как минимум на очень приличном уровне.

В квартире Марьяна быстро переоделась из надоевших шпилек и платья в удобные кожаные брюки, свитер и лоферы, быстро освежила макияж – а тут и телефон пиликнул, сообщая о том, что такси подъехало. Ну, вот и отлично.

Да начнется пятница!

***

По дороге, в машине, Марьяна открыла вчерашнюю переписку с Таней.

Татьяна: Сейчас иду на работу, листочки желтые шур-шур-шур, воздух такой вкусный, с горчинкой. И мужик, который шел навстречу – совсем даже не противный – улыбнулся. Жизнь прекрасна в пятницу!

Марьяна: Сегодня четверг.

Татьяна: Такое настроение испортила, стерва!

Марьяна: А тот факт, что завтра пятница – не улучшает твоего настроения?

Татьяна: Только если ты согласишься прибухнуть со мной. Ты, между прочим, зажопила свой день рождения!

Марьяна: Сорок не отмечают.

Татьяна: Это сорок дней не отмечают. До этого нам пока далеко. А день рождения – святое! Я же подарок тебе купила, сучка ты неблагодарная.

Марьяна: Подарок – это аргумент.

Татьяна: На завтра на семь бронирую наш столик.

Марьяна: Договорились.

Марьяна с улыбкой закрыла переписку.

Татьяна  – единственная близкая подруга, которая осталось у Марьяны к сорока годам. Так-то круг общения у Марьяны широчайший, у нее и профессия такая, что предполагает общение, и характер, профессии соответствующий. Но среди всего этого широчайшего круга с годами остался один-единственный человек, чья дружба выдержала испытание временем, карьерой, завистью. Последнее прошлось по близкому кругу очень отчетливо, и это стало для Марьяны в свое время неприятным сюрпризом. А именно, тот факт, что ее успех для довольно близких Марьяне людей не является предметом радости, а, скорее, наоборот, поводом для зависти и сплетен. А ведь никто не знает, сколько она работала для этого успеха. И дело даже не в банальном «насосала», которое звучало за ее спиной. Ее нынешний босс, Тимур Лиханцев, хохотал до слез, когда Марьяна озвучила ему то, в чем их обоих подозревают. А когда Марьяна сообщила, что в том же самом ее подозревали и по отношению к предыдущему главному редактору «Магната», Тимур ржать перестал, сделался серьезным и отчеканил, что любому, от кого он услышит подобную ересь, Тимур лично откусит голову. А Тимур Робертович такими обещаниями не разбрасывался.

Это, конечно, стало очень приятным сюрпризом – что Марьяне на профессиональном пути попался такой порядочный руководитель. Тимур был вообще уникум, которым Марьяна восхищалась безоговорочно. И даже тихо, осторожно и про себя определила его в категорию друзей. Марьяна была уверена, что ее взаимоотношения с Тимуром не коснутся ни зависть, ни подлость. Но с Тимуром ни прибухнуть, ни посплетничать. Тем более, он так скоропостижно и на горе всей дамской части редакции женился. Хотя для Марьяны в браке шефа не было ничего удивительного. Вполне в духе Тимура история.

А что до своего дня рождения…

– Приехали, – вывел из задумчивости Марьяну голос водителя. За окном такси светилась огнями вывеска их с Татьяной любимого ресторана для встреч.

– Спасибо.

***

Марьяна приехала первой и даже успела расположиться за столиком и заказать аперитив к тому моменту, когда в зал влетела слегка растрепанная Татьяна.

– Левандовская! – завопила Татьяна на весь зал, заставив кого-то из уже многочисленных в вечер пятницы посетителей вздрогнуть. – Иди сюда, целовать буду!

Двух более разных внешне людей было трудно найти. Марьяна долго и тщательно вырабатывала свой стиль. От природы она не была ни блондинкой, ни обладательницей точеной фигуры и прекрасного вкуса. Все это нарабатывалась годами.

А Татьяна считала, что уже родилась совершенством, и в обратном ее не могли убедить ни фигура типа «груша» с широкими бедрами и почти полным отсутствием груди, ни узкие, слегка раскосые глаза – хотя Татьяна утверждала, что «только русские в родне, прадед мой самарин», ни «фефект фикции» в виде легкой картавости. И ее уверенность в этом была совершено заразительной.  Поэтому Татьяна обладала, наверное, еще большим, чем Марьяна, кругом общения.

Зато они с Таней имели схожий характер и на многие вещи смотрели если не одинаково, то близко. А еще их дружба сопровождалась взаимовыгодным сотрудничеством – Таня работала директором по кастингу и обладала уникальным талантом собирать всевозможную информацию о самых разных людях. Именно в плане взаимовыгодного обмена информацией подруги очень помогали друг другу. Ну и последнее, что роднило подруг – это отсутствие семьи и каких бы то ни было обязательств. Марьяна называла это осознанным выбором, а Таня  – эпическим провалом на личном фронте.

***

– Ты уже сделала заказ? – после шумных поздравлений они снова устроились за столиком. Татьяна поддернула рукава синей с блестками блузки. Цыганский стиль в одежде Татьяне не смогли перебить ни года, ни пятерка привлеченных последовательно жутко дорогих стилиста. 

– Только дайкири.

– Надеюсь, два?

– Конечно. Вон, уже несут.

***

– Ну, открывай, открывай скорее! – торопила ее Татьяна.

Марьяна нарочито медленно, смакуя, развязала алый бант, открыла красную же коробочку с незамысловатой надписью на английском: «Lux». Так может назваться все, что угодно.

Но не это же!

Татьяна расхохоталась над тем, как торопливо Марьяна засунула подарок обратно в коробочку.

– Не будь ханжой, Левандовская! В твоем возрасте это стыдно.

– Я не ханжа! – Марьяна нервно ополовинила дайкири.

– А не ты ли мне не так давно говорила, что для того, чтобы не стать тетками, надо следить за всеми новинками. Особенно в этом самом  «хай-тек». Умный дом там, умные часы…

– Но к умным вагинальным шарикам жизнь меня не готовила!

За соседним столиком кто-то звонко прыснул и произнес женским голосом: «Надо взять на заметку!». А Татьяна снова расхохоталась.

– Скажи, вещь? Кто тебе еще такое подарит?

– Слава богу, никто, – пробормотала Марьяна, добивая свой коктейль.

– Не нуди,  Левандовская, – Таня обернулась к бару и жестом попросила повторить заказ.  – Давай лучше обсосем кого-нибудь. Ну, какие у тебя свежие новости? Неженатые олигархи на горизонте не появились?

– Откуда? Если ты хочешь неженатых олигархов с кубиками пресса – зайди в книжный, в раздел романтической литературы.

– Зачем мне книжные магазины? У вас журнал как называется – «Магнат»? Ну и где они – магнаты эти?

– Ой, – Марьяна со вздохом пригубила второй коктейль.  – Вот мне босс ко дню автомобилиста поручил статью про автомобильного магната. Как подготовлю материал – так все тебе подробно доложу.

– Это про директора «АвтоВАЗа», что ли? – Татьяна деловито и без зазрения совести выуживала из коктейля пальцами лайм.

– Так, что-то рано тебя понесло, уже после одного коктейля, – рассмеялась Марьяна. – Раз шутки за триста пошли так сразу. Нет, речь идет об основателе и владельце сети автосалонов.

– Как звать? Молодой ли? Холостой ли? А кто родители?

– Таня! Я же сказала – мне только сегодня поручили готовить этот материал. Кроме фамилии – ничего не знаю. А фамилия у него несовместимая.

– С чем несовместимая?

– Ни с чем! С чем может быть совместима фамилия Тамм?

– О! Там-м-м… Там-таммм-тараммм-там-тарам… – промурлыкала Татьяна. – То тут, то там-м-м. Слушай, а Татьяна Тамм – звучит же, да? Так! Где-то я эту фамилию слышала…

– Да быть такого не может – чтобы ты о ком-то – и не слышала.

– А! Физик был такой, точно! Нобелевский лауреат.

– И откуда ты все это знаешь?

– Понятия не имею! – беспечно отмахнулась Татьяна. – Голова-помойка. Всякую чушь не пойми откуда помню, а как что нужное – так хрен вспомнишь! – Марьяна кивнула. Она, кстати, после слов Татьяны тоже вспомнила про этого физика. А Татьяна деловито продолжила: – Как думаешь – родственник?

– Понятия не имею.

– А ты узнай!

– Обязательно спрошу во время интервью, как его папа получал Нобелевскую премию.

– Скорее, дедушка. Так, стоп! Ты и интервью у него будешь брать?!

– Обязательно. По крайней мере, у Тимура запланировано.

– Ну, вот и все карты тебе в руки. Раз уж ты своего шефа упустила. Вот скажи мне, Маря, как ты могла не прибрать к рукам такого роскошного мужика, как Тимур Лиханцев? У вас ведь такие отношения прекрасные… М-м-м… Молодой, красивый, обеспеченный. Ну, подумаешь, младше на пять лет.

– На шесть. И не в этом дело. Химии у нас нет, понимаешь? Химии!

– Ой, какая к черту химия? – закатила глаза Татьяна. – Физика должна быть, понимаешь, физика!

– Нет, Таня, должна быть химия. А для физики есть всякие умные приборы.

– Ох, Левандовская, Левандовская,  – вздохнула Татьяна и протянула бокал. – Ну, за тебя. Образование получила, карьеру сделала, все – теперь можно пойти замуж.

– Только после вас,  – пробормотала Марьяна, легко стукая своим бокалом о Танин. – Ты вон себе уж присмотрела новую фамилию  – так что вперед.

– Ну, фамилия Тамм мне определенно нравится,  – согласилась Таня. – Кстати, вот мы с тобой столько лет дружим, а ты мне так и не призналась, какая у тебя настоящая фамилия?

– Чем тебя Левандовская не устраивает?

– Ты же сама как-то сказала, что меняла фамилию.

– И зачем я тебе призналась… – вздохнула Марьяна.

– Сказавши «А» – говори и «Б». Ну, так какая?

– Не скажу.

– А вот я тебя напою – и все равно узнаю!

– Ты столько не выпьешь.

– А вот проверим!

***

Проверка наутро, конечно, обернулась головной болью. Марьяна лежала в постели и вяло думала о вчерашнем вечере. Нет, безусловно, надо иногда позволять себе расслабляться. И посидели они вчера с Татьяной прекрасно, и посплетничали, и похохотали. Вопрос с настоящей фамилией Марьяны так и остался неосвещенным – они про него просто забыли.

Ну и нечего.

Фамилию Марьяна действительно поменяла в абсолютно сознательном возрасте. Причина? По ее мнению – весьма и весьма веская.

Есть такое расхожее выражение: «Какая-то Маша Пупкина». А она ею родилась. Мария Ивановна Пупкина. «Нормальная фамилия», – говорили ей хором и отец, и мать. «Что плохого в пупке, у всех он есть», – обычно добавлял отец. Дочь не смогла объяснить родителям, что плохого. Но паспорт получила на совсем другую фамилию. Вообще, изначально, не планировала – просто страдала, большей частью теперь уже молча, из-за нелепой, по собственному глубокому убеждению, фамилии. А потом, как-то во время домашних посиделок по случаю приезда в гости сестры отца с  семьей, выяснилось, что девичья фамилия матери отца и тетки, бабушки Оли, была – Левандовская. Марьяна – тогда еще Маша – просто замерла от звучности этой фамилии. Как можно было променять такую изысканную красоту на какую-то Пупкину!

Она думала об этом всю ночь, а наутро уже точно знала, что это ее фамилия. Ведь она, Маша, имеет право на эту фамилию, в ней течет кровь бабушки Оли! И паспорт Маша пошла получать сама, без родителей. Ушла получать Маша Пупкина, а вернулась домой Марьяна Левандовская. Потому что Маш много, а Марьяна… Марьяна идеально подходила к фамилии Левандовская.

Отчество Марьяна сохранила – Ивановна. Потому что тогда, в четырнадцать, отчество ей казалось неважным, кому оно нужно, это отчество? А еще она не хотела совсем, окончательно, обидеть отца. А так – хоть отчество от папы оставила.

Родители были, конечно, в шоке. Но не ругались, не кричали. Это у  них вообще в семье было не принято. Родители уже привыкли к тому, что их дочь – не такая, как ее сверстники.  Что Маше – а, нет, теперь Марьяне, – больше всех надо. В учебе, в жажде знаний, в желании добиться чего-то большего. И, поворчав для порядка, с решением четырнадцатилетней дочери смирились. В конце концов, не какую попало фамилию взяла, не с улицы или из журнала какого-нибудь дурацкого, а фамилию бабушки. Это, можно даже сказать, и правильно в каком-то смысле – потому что Ольга Николаевна Левандовская была последней носительницей фамилии. А так… так фамилия вроде как и продолжается. Только родители упорно продолжали звать дочь Машей, но с этим Марьяна смирилась.

В школе ее решение вызвало фурор, родителей даже приглашали по этому поводу к заучу. Что уж там сказал отец, Марьяна не знала. Но от нее отстали. А одноклассники стали относиться к ней с гораздо большим уважением.

На журфак МГУ Марьяна поступила с третьей попытки. Сдавала экзамены, проваливалась, шла работать –  и писала, писала, писала, отправляла, куда только можно. Параллельно с этим работала над собой. Это Маше Пупкиной можно быть русоволосой и полноватой. Марьяна же Левандовская должна  быть… не такой.

Когда она все же поступила, то это была уже совсем другая девушка. Будущая звезда курса, староста, заводила – и бла-бла-бла. И потом темп Марьяна уже не сбавляла и марку держала.

Она еще раз вздохнула и медленно села. Нет, иногда расслабляться, конечно, надо. Но лучше бы, чтобы после этого не так болела голова. Ведь уже не девочка…

Да, Марьяна, по образному выражению Татьяны, зажопила свой день рождения. Вот просто… В ультимативной форме, практически, шипя, запретила Тимуру устраивать в офисе какие-либо мероприятия по поводу своего дня рождения. А в тот самый день просто ушла с работы, со всеми вежливо попрощавшись, и дома в одно лицо, в ванной выдула бутылку «Моета». А потом легла спать и вырубилась. Такое вот, как говорят некоторые люди, день рождение.

Прошло – и прошло.

Марьяна встала, накинула халат и поплелась в ванную, а там уставилась на свое отражение. Да, блин, сорок лет – это вам не шутки. Это вам сволочь и сука.

Не девочка, точно. Кто скажет, что это мальчик….

Марьяна похлопала себя по щекам, а потом потянулась к чудодейственному тонику, которым умело ликвидировала последствия того, когда красивую и молодую женщину накануне кусает, по меткому выражению Татьяны, «алкогольный шмЭл».

***

– Доброе утро, Марьяна, – радостно приветствовала ее Ксюша.

– Привет, – они пошли вдвоем по коридору. – Как прошли выходные? Видела сегодня Тимура Робертовича? В каком настроении шеф?

– В прекрасном! – прощебетала Ксюша. – У него такой довольный вид – как у крокодила, который кого-то проглотил, – Ксюша хихикнула.

Ксюша,  ее помощница и правая рука, под благотворным влиянием Марьяны перестала, наконец, писаться от восторга и ужаса одновременно при виде Тимура – и даже научилась над ним немножко подшучивать.

– Какой же ты ребенок, Ксюша,  – вздохнула Марьяна, водружая сумочку на свой стол. – Неужели ты еще не поняла? Что если у Тимура Робертовича вид довольного крокодила, то это означает, что наша редакция накануне очередных потрясений.

– Это как?! – округлила Ксюша глаза.

– Это значит, что Тимур Робертович придумал что-то такое, в результате чего нас будет штормить пару недель, а рейтинги будут бить все рекорды.

– Как в тот раз, когда к нам дяденька в штанах с полосками приезжал?

– Этот дяденька в штанах с полосками  – настоящий генерал-лейтенант.

– Я не поняла – генерал или лейтенант?

– Ой, Ксю, ты вроде не блондинка. Интернет в помощь!

Ксюша ушла изучать вопрос, но скоро вернулась.

– Марьяна, вас там Тимур Робертович разыскивает.

– Горе, горе, крокодил наше солнце проглотил, – пробормотала Марьяна.

– Что?

– Иду, говорю, иду.

***

– Ой, нет!

– Ставр, запирай дверь!

Да, сбегать было уже поздно. И Марьяна обреченно смотрела на уставленный напитками и закусками стол,  на блестящие воздушные шарики с цифрой «25» и, самое главное, на огромный торт. Такой огромный, что он стоял на полу, на подставке. Такой вот, из которого в фильме «В джазе только девушки» выскакивал гангстер с автоматом. Или же из него может выскочить…

Не веря в свое предположение, Марьяна обернулась  к шефу.

– Тимур, скажи, что это не то, о чем я подумала!

Он улыбнулся самой настоящей крокодильей улыбкой.

– Это именно оно, – а потом громко крикнул: – Да!

Это слово явно служило сигналом. Потому что торт был бутафорский. А стриптизер – настоящий.

– Я же просила… никаких празднований! – прошипела Марьяна, наблюдая, как полуобнаженный накачанный парень  в одних облегающих джинсах выписывает бедрами восьмерки с куском картонного торта в высоко поднятых руках.

– А это вообще не тебе. Это мой подарок всем сотрудницам редакции.

– Вот и хорошо. Пусть только попробует ко мне приблизиться!

Но сердиться всерьез не получалось. Марьяна в первый раз видела, как танцуют эротический танец под хоровое исполнение «Happy birthday to you!», прозвучавшее дважды – на языке оригинала и на русском. Парень оказался профессионалом – и смог зажечь даже под такую мелодию. А после все же приблизился к Марьяне, галантно облобызал пальчики, послал всем остальным дамам воздушный поцелуй – и был таков.

А ядро редакции мужского журнала «Магнат» наперебой бросилось поздравлять свою самую яркую колумнистку.

***

– А мне на день рождения стриптизершу зажал, – Валентин принес им по бокалу вина.

– Так и Марьяне я стриптизершу зажал, – Тимур тренькнул своим бокалом сначала об бокал Марьяны, потом о Валентинов. – Если хочешь  – будет тебе такой же стриптизер на день рождения.

– Не хочу.

– Вот и я так подумал.

– Как тебе вообще эта идея пришла в голову? – вздохнула Марьяна, пригубливая вино. Умница, Ставр, принес безалкогольное.

– А это не моя идея.

Марьяна укоризненно посмотрела на Ставрогина, который тут же старательно и фирменным жестом выпучил глазки.

– Это Лара, – безмятежно отозвался Тимур, прихлебывая вино. – Она сказала, что должна тебя отблагодарить за все, что ты для нее сделала.

– Суровое понятие о благодарности у девушки из МЧС.

– Да ладно,  – Тимур приобнял Марьяну за плечи. – Кто тебе такое еще подарит?

Это просто фраза недели!

То вагинальные шарики, то стриптизер. Хорошо, что не комбо. Марьяна представила картину, как стриптизер из торта вручает ей эти шарики, или, чего доброго, в интимной обстановке пытается их применить – и, наконец, рассмеялась.

– Ну вот, другое дело! Давайте добудем каких-нибудь закусок, пока чайки все не сожрали.

***

Марьяна листнула по экрану вверх, потом вниз. Да, негусто досье на господина автомобильного магната Тамма. И ни слова о Нобелевской премии. Нобелевка – это про другого Тамма. Марьяна откинулась в кресле и, постукивая кончиком карандаша над верхней губой, принялась разглядывать фото на экране.

Как там Татьяна спрашивала – «Молодой ли, холостой ли, кто родители?». Про родителей скудно, из серии «Рабочий и колхозница». В смысле, папа инженер, мама учительница. Настолько ни о чем,  что похоже на вранье. Фамилия корнями уходит – но это уже не из досье, а собственные изыскания Марьяны – то ли в Германию, то ли в Эстонию.

Не молодой. На вид  – чуть за сорок. Марьяна переключилась в другое окно. Ага, так и есть. И даже не чуть. Сорок шесть. Резкое волевое лицо, холодные глаза, идеальный деловой костюм. В общем, на вид – типичный крупный бизнесмен. До олигарха все же не дотягивает.

Холостой.

Вот это изумляло более всего. Вкупе с имеющимся в наличии взрослым сыном. Фото сына нашлось только в возрасте пятнадцати лет – забавный такой пухлощекий парень, нисколько на отца не похожий. О матери ни слова. Вот вообще. Как будто господин Тамм сына себе сам сделал. Хотя… суррогатное материнство – явление не такое уж и новое, а если у человека есть деньги...

Марьяна потерла висок. Так, это все предположения на пустом месте. И к делу отношения не имеют. Это Татьяна ее сбила с мысли своими фантазиями про Тамма. А на самом деле, тема материала – состояние рынка автомобильного ритейла в стране. В этом вопросе господин Тамм – настоящий эксперт, один из тех, кто стоял у истоков, задавал и задает моду и тренды в этом бизнесе. Поэтому изучать надо, прежде всего, именно то, как Тамм ведет дела.

Тамм Герман Гергардович.

Марьяна хмыкнула, вспомнив известный анекдот про то, что портреты Ираклия Пирцхалавы, Ингеборги Дапкунайте и Джавахарлала Неру висят в каждой уважающей себя логопедической клинике. Теперь она знала, кого им еще не хватает в компанию.

Тамм Герман Гергардович.

Похоже, ей  самой надо будет потренироваться в произнесении его имени и отчества перед интервью. Но для начала надо все-таки тщательно изучить все, что можно найти в публичном доступе о бизнесе господина Тамма. Если уже о его личной жизни информации нет никакой от слова «совсем».

Вот Татьяна будет разочарована.

***

– Марьяна Левандовская, издание «Магнат».

– Хорошо, – кивнула вышколенная секретарша, мельком глянув на экран планшета.  – Присаживайтесь, пожалуйста. Что вам предложить – кофе, чай?

«Господина Тамма», – так и просилось с языка. Но вместо этого Марьяна опустилась в кожаное кресло.

– Кофе.

Офис у Тамма – без нареканий. Такой, каким и положено быть офису серьезного бизнесмена. Охрана, общий ресепшен компании, и только после того, как прошел все эти уровни – доступ в святая святых – личную приемную господина Тамма. А уже для тех, кто сюда попал, все самое лучшее.

Марьяна кивком поблагодарила за кофе, сделал глоток. И кофе как надо.

– Желаете что-нибудь к кофе?

Просто не приемная, а кофейня. Марьяна покосилась на стоящую на столике вазу с россыпью серебристых и золотистых шариков.

– Спасибо, я угощусь конфетой, – Марьяна взяла золотистый шарик, развернула и отправила в рот. И шоколад высшего качества! – Скажите, Герман Гергардович скоро освободится?

– Германа Гергардовича еще нет в офисе. Он на деловой встрече.

– Но мне назначено!

– Он скоро приедет, – все так же ровно отозвалась секретарша.

А вот это уже, Герман Гергардович, не соответствует высоким принципам организации вашего офиса! Или с журналистами можно не церемониться?! Куда они денутся, дождутся, так? Марьяна пила кофе, уже не чувствуя его бодрящей терпкости, и медленно закипала.

Господин Тамм явился с опозданием в сорок минут. За это время Марьяна успела вскипеть минимум трижды. Но решила уже  из принципа дождаться дражайшего Германа Гергардовича. И показать ему, что «Не церемониться с журналистами» – это в корне неправильная концепция.

Он вошел в собственную приемную стремительно. Не торопливо, не быстро, а именно стремительно. И это явление так ошеломило Марьяну, что она даже про свою злость забыла.

Тамм был с бородой. «А ты такой красивый с бородой…» – совершенно некстати зазвучало в голове. Почему все последние фото Тамма были с абсолютно гладким лицом?! Или это Марьяна не потрудилась порыться в его снимках? Не может быть, чтобы там – Там-м-м-м – не было ни одного снимка, отражающего его теперешний внешний вид. Минус один балл за недостаточную подготовку, Марьяна Левандовская!

Надо сказать, что борода господину Тамму шла. Что при нынешней массовой моде на бороды – уже и редкость. Растительность на лице отпускали повально все мужчины, но у многих росла не борода, а, по меткому выражению Татьяны, «трипперная лисичка». Почему лисичка и почему трипперная – этого даже сама Татьяна объяснить не могла. Но словосочетание отражало очень точно суть: корявую и плешивую растительность на части мужских лиц, которую можно было назвать только так – трипперная лисичка.

У Германа Тамма на лице была настоящая красивая мужская борода – темно-русая, гладкая, ухоженная. А сам господин Тамм оказался довольно высоким, широкоплечим, поджарым, без малейшего намека на пузцо.

Он стремительно прошел к двери кабинета, на ходу бросив секретарю:

– Кофе.

Так. Ну, это уже ни в какие ворота не лезет! Как будто Марьяны тут вовсе нет.

– Добрый день, Герман Гергардович.

Он так же стремительно обернулся уже от двери в свой кабинет. А глаза у него точь-в-точь как на фото – холодные. Он цепким взглядом окинул Марьяну.

– Вы кто?

Ответить Марьяна не успела, вмешалась секретарь.

– Это из «Магната», у вас назначена встреча.

– Была назначена. Сорок минут назад,  – не выдавая в голос никаких эмоций, вступила в разговор Марьяна. – Марьяна Левандовская, «Магнат».

Лоб Тамма пробороздила глубокая морщина. Он перевел взгляд на секретаршу, та кивнула, словно подтверждая слова Марьяны.

– Совершенно вылетело из головы, – он потер лоб, а потом кивнул коротко.  – Хорошо, проходите. – Он открыл дверь кабинета и, игнорируя все правила хорошего тона, вошел первым, в проеме все же обернувшись к секретарше: – Два кофе.

И в этот момент Марьяна вскипела в четвертый раз.

Нарываетесь, господин Тамм.

***

– Я ждала вас сорок минут.

– У меня затянулись переговоры.

– Вы не хотите извиниться? – внутреннее кипение Марьяны превосходило все возможные пределы.

– За что? У нас с вами деловая встреча.

– На деловые встречи принято приходить вовремя.

– Вы собираетесь учить меня деловому этикету? – выгнул бровь Тамм. Но тон его был практически скучающий.

– И не только деловому. Согласно правилам общего этикета принято пропускать женщину вперед.

Тамм скрестил руки на груди и уставился на Марьяну холодными серыми глазами.

– Надо же. А ведь Тимур утверждал, что ко мне приедет настоящий профессионал и один из лучших его сотрудников. Неважно, видимо, идут дела у господина Лиханцева, если у него лучшие люди – такие.

Краска бросилась в лицо Марьяне. Но в этот момент в кабинет зашла секретарь с кофе.

Успокоиться. Успокоиться. Успокоиться. «Надо успокоиться», – твердила себе Марьяна. Она имела дело с разными интервьюируемыми, Тамм – не самый противный. Ну, подумаешь, опоздал. Для большого и серьезного бизнесмена такое возможно – если и в самом деле были переговоры, и они затянулись. Такое бывает.

– Как прошли переговоры?

– А как это относится к теме нашего разговора? – отозвался Тамм, не отрывая взгляда от бумаг, которые он взял со стола.

– Герман Гергардович, может быть, вы все же уделите внимание мне, а не только бумагам – раз уж вы впустили меня в свой кабинет и даже угостили кофе? – Марьяна говорила спокойно, но спокойствие это держалась на каких-то сопельках.

– Хорошо, – он не торопясь отложил бумаги и развернулся лицом к Марьяне. Холодные серые глаза смотрели равнодушно. – Слушаю вас.

Так, ну ничего страшного, что контакт не сложился с самого начала. Он еще может сложиться. И даже если нет – Марьяна профессионал. Что бы там Гергардович по этому поводу ни говорил и ни думал. Что она планировала первым спросить? А, вот. «Расскажите о вашем первом проекте? Насколько он был успешен? Чему научил вас?».

Но вместо этого Марьяна с некоторым удивлением услышала собственный голос, который задал совершенно другой вопрос:

– Скажите, кто мать вашего сына?

Через секундную паузу Тамм резко встал.

– Разговор окончен.

– Простите, ради бога, – спохватившись, попыталась спасти положение Марьяна.

Тамм же вышел из-за стола, быстро прошел к двери кабинета и распахнул ее:

– Всего хорошего!

– Вы… вы… вы…

– Вы видите, я, как воспитанный человек, открываю перед женщиной дверь. И даже не говорю ей: «Идите к черту!». Хотя мне этого хочется.

А мне-то как хочется!

***

Это провал. К такой мысли пришла Марьяна уже на половине дороги от офиса Тамма к редакции «Магната». Марьяна пыталась проанализировать, почему интервью прошло именно так. Никак. Провально.

Да, Тамм опоздал на встречу. Не он первый, не он последний. Да, он не демонстрировал изысканных манер и не рассыпался в комплиментах – а Марьяна к этому за последнее время привыкла. Но ведь она на своем журналистском веку повидала куда более неприятных людей. И ничего. Могла же себя собрать, не реагировать на не всегда вежливые слова,  зачастую почти хамское поведение и даже откровенные провокации. Правда, таких персон в ее послужном списке было, слава богу, не очень много. А в последнее время – и вовсе не было. Что же, в этом дело? Расслабилась, потеряла хватку? Марьяна попыталась вспомнить, кто там был у нее в прошлом – ну, из числа самых противных? Вспомнился отчего-то сразу чиновник довольно крупного ранга – и сам крупный, с пузом, перстнем на мизинце, тяжелым взглядом и рябым лицом. А еще от него пахло смесью элитного парфюма и лука – адское сочетание. Да, пожалуй, хуже этого интервьюируемого у Марьяны не было никого. Но ведь она взяла у него интервью, задавала вопросы, смеялась его идиотским шуткам, терпела этот дикий аромат. И потом даже сделала вполне приличный материал.

Марьяна передернула плечами, вспомнив этот эпизод. Да уж, по сравнению с тем чиновником господин Тамм просто душка.  Так что же ее так сорвало? Да еще этот вопрос про мать сына? Верх непрофессионализма!

Марьяна не могла понять, какая муха ее укусила. Почему ее так завело это его опоздание? А потом, словно по цепочке – одно за другим? Неужели она теряет профессиональную хватку? И что ей теперь сказать Тимуру, как все объяснить? Об интервью договаривался сам Тимур, что вообще в случае их профессиональных отношений было редкостью. Марьяна обычно сама все делала в своих материалах – от темы и до окончательного варианта статьи. Именно они и согласовывались с Тимуром – тема материала и его окончательный вариант. Все, что между – Марьяна решала самостоятельно. Включая договоренность с интервьюируемым. У нее никогда не было с этим проблем, ее имя и место работы, как правило, открывали любые двери. В этот раз Тимур сам предложил кандидатуру Тамма, и Марьяна, хоть и удивилась, но согласилась. Потом она изучила данные – предварительные – по Тамму – и поняла, что Тимур прав, и Тамм идеальный вариант для материала ко Дню автомобилиста. А следом Тимур сказал, что сам договорится о встрече, что Тамм обычно интервью не дает, но у них с Тимуром какие-то давние отношения. Марьяна про себя, конечно, усомнилось в том, чтобы у нее – да не получилось договориться с Таммом о встрече – но промолчала. Пусть шеф решает вопрос, раз ему это не сложно. Марьяне меньше работы.

А что теперь делать? Тимур в курсе, что у Марьяны с Таммом должно состояться интервью. А его не состоялось. По вине Марьяны. Что, получается, она подвела Тимура?

Марьяна побарабанила пальцами по рулю. Ответ был очевиден. Надо еще раз встретиться с Таммом. Любой ценой. И взять интервью. С учетом того, как они расстались, задача почти невозможная. Ну что же, там интереснее. Марьяна ощутила давно забытый спортивный азарт и, воспользовавшись тем, что впереди был свободный дорожный просвет, прибавила газу. Когда уже ей машину отдадут?

***

Для реализации поставленной цели надо было собрать гораздо больше информации о господине Тамме. Но количество потраченных Марьяной усилий не соответствовало полученному результату. Она привлекла все имеющиеся возможности – и материалы, выложенные в открытом доступе в Интернет,  и свои собственные закрытые и даже зачастую анонимные каналы. Что в итоге? Гора родила мышь.

Меньше всего информации было о личной жизни Тамма. Да, есть сын. Нынче ему уже двадцать один год. Студент. Но даже неизвестно, какого учебного заведения. Впрочем, это-то как раз можно выяснить – зная имя, отчество и фамилию. Наверное, на весь город он такой один – Тамм… кто он там-м-м-м… Тамм Константин Германович.

Если у сына, конечно, фамилия отца.

Марьяна эту мысль покрутила так и эдак. Снова пролистала свои заметки. Те источники, которые располагали хоть какой-то информацией о жизни Тамма, сходились на том, что сын Тамма  рожден реальной женщиной, что это не ЭКО и не суррогатное материнство. И что у Тамма была когда-то если не жена, то сожительница, которая и родила ему сына. Но никаких сведений об этой женщине не прослеживалось, даже намека. 

Светскую жизнь господин Тамм не вел, хотя для бизнесмена его уровня считалось хорошим тоном посещать  светские мероприятия, презентации, громкие премьеры и тому подобное. Герман Тамм посещал только те мероприятия, что были непосредственно связаны с его бизнесом. Всегда один. Никаких женщин, девушек, моделек, певичек рядом. Никогда. Никаких сплетен о его связях со сколько-нибудь заметными дамами.

Означать это могло только одно. Нет, три. Три варианта. Либо импотент, либо гей, либо обходится услугами элитных проституток, которые умеют держать язык за зубами. Марьяна вспомнила свои впечатления от личного знакомства с господином Таммом, покрутила их снова так и эдак и решила, что третий вариант  – самый реальный. При уровне достатка господина Тамма – не самый плохой вариант, кстати. Если у мужчины есть сын, и новый брак в его планы не входит, то оплачивать такие услуги – зачастую самый бесхлопотный выбор. Как говорится, заплати – и живи спокойно. Марьяна как-то готовила материал об эскорт-услугах и представляла, какие там люди и какой там уровень конфиденциальности. Если Тамм не хочет, чтобы о его личной жизни было что-то известно – он выбрал самый правильный вариант.

Марьяна прикинула, какой у нее шанс поднять свои старые связи по тому материалу и попытаться через них узнать что-то о Тамме. И поняла, что шансов на это еще меньше, чем договориться о второй встрече с Таммом. Во-первых, ротация кадров там сильная, и вполне может статься, что тех людей, кто сотрудничал с Марьяной десять лет назад, уже нет в этом бизнесе. А во-вторых – они реально стерегут свои тайны. Точнее, тайны своих клиентов. Когда Марьяна готовила свой материал и после довольно значительных затраченных усилий смогла договориться о встрече, ее сразу предупредили – никаких имен, никаких грязных подробностей, лишь общие понимание организации этого бизнеса.

Да и ладно. Что ей, в конце концов, за дело до личной жизни Тамма? Марьяна из-за вопроса о его личной жизни интервью сорвала. Так что надо сосредоточиться на бизнесе Тамма и лучше всего напирать на то, где Тамм достиг особого успеха. Мужчины любят говорить о своих успехах. Даже если они Таммы.

***

Конечно, во время более тщательного розыска информации всплыли и фотографии Тамма с бородой. Марьяне оставалось только с раздражением констатировать, что таки да – подготовительную работу перед интервью она провела на недостаточном уровне. Провалила, можно сказать. Вот и результат вышел соответствующий! А вот если бы она знала, что Тамм нынче носит бороду – интервью прошло бы на ура, конечно!

Ладно, что теперь толку посыпать голову пеплом и иронизировать над собой. Надо настраиваться на второе интервью. И для него Марьяна нашла-таки ценную и практически применимую информацию. Жаль, конечно, что эти данные прошли мимо ее внимания при подготовке к первому интервью. Ладно, проехали, чего уж. В списке активов Германа Тамма значилась уже знакомая Марьяне сеть автосалонов «Премьер-Авто», где она покупала, а теперь ремонтировала по гарантии свой автомобиль. Вот и отличный повод начать интервью! Сказать господину Тамму, что Марьяна волею случая является его клиенткой. И непременно восхититься, как четко и качественно работает этот самый «Премьер-Авто». Конечно, Тамм явно сам не руководит этой компанией, но она в числе его активов занимает одно из ведущих мест. Так что тем, как там идут дела, он наверняка интересуется и в курсе.  А Марьяна, между прочим, даже не покривит душой  – работают они и в самом деле четко. Правда, ее автомобиль Марьяне пока не отдали, но буквально вчера звонил менеджер и с всевозможными извинениями и придыханиями уведомил Марьяну, что срок завершения ремонта сдвигается на два дня, потому что где-то на границе застряла фура с запчастями, но задержка будет не более пары дней и бла-бла-бла. Собственно, Марьяну в целом устраивал подменный автомобиль, и придраться к работе «Премьер-Авто» было и самом деле не к чему.

Ну, вот и нашелся крючок, на который можно подцепить господина Тамма. А там, глядишь, и не сорвется рыбка. Главное, не посягать на его личную жизнь и побольше лести. И улыбок. А ведь Марьяна считала собственную улыбку своим первейшим оружием. Наравне с бюстом. А Тамму – как она вдруг осознала – Марьяна и не улыбнулась ни разу. На бюст он внимания явно бы не обратил, чего он там не видел после эскортниц, но улыбнуться-то было всенепременно надо.

Марьяна потянулась и удовлетворенно вздохнула. Ну вот, план действий готов. Осталось самое сложное – договориться с Таммом о встрече. Но для начала надо выпить кофе.

***

– Добрый день. Марьяна Левандовская, «Магнат». Я бы хотела взять для нашего издания интервью у господина Тамма.

Ответили Марьяне после значительной паузы.

– У Германа Гергардовича в данный момент нет возможности выделить время для интервью.

Ну что же. Марьяна не ожидала, что это будет так просто.

– Хорошо. А когда у него появится такое время?

Пауза в этот раз была еще дольше.

– Скажите, пожалуйста, когда мне позвонить, чтобы договориться об интервью,  – на всякий случай уточнила свои намерения Марьяна.

– Никогда.

– Извините, не поняла.

– Госпожа Левандовская, буду с вами говорить прямо. Герман Гергардович не станет давать интервью вашему изданию.

– Это… он так сам сказал? – Марьяна опешила от такого прямого откровенного отказа.

– Это его непосредственное распоряжение. Всего доброго.

И в трубке зазвучали короткие гудки.

Однако. Нет, Марьяна не ждала, что получится так сразу. Но то, что Тамм выдал прямое распоряжение секретарю об отказе от интервью – это все же стало неприятным сюрпризом, к которому Марьяна оказалась не готова.

Неужели она так сильно зацепила Тамма своим вопросом про жену? Значит, там что-то реально есть. Но думать об этом не надо! Не надо думать о белой обезьяне. А думать надо о том, как Марьяне уломать Тамма. Придется, видимо, ехать и включать личное обаяние на все сто процентов. А то и дежурить у его офиса и бросаться наперерез. С улыбкой и вырезом на груди четвертого размера.

Так, ей нужно еще кофе!

Но реализовать этот план Марьяна не успела. Пиликнул телефон. Это босс.

Тимур: Зайди.

Значит, попьет кофе с Тимуром.

***

Ее великолепный шеф выглядел несвойственно ему… не то, чтобы хмуро. Но привычного энергичного лоска в Тимуре как будто слегка выкрутили. Неужели что-то случилось?

Марьяна оценила стоящие на столе две чашки с черным кофе.

– Составишь мне компанию?

Как же все-таки приятно работать на человека, который не только умница и профессионал, но еще и привлекательный и галантный мужчина! Не то, что некоторые Таммы, которые даже женщину впереди себя не пропускают. Такое ощущение, что Тамм воспитан воинствующими феминистками. Или просто хам. Что вернее.

– Марьяна, мне звонил Герман. Ты мне можешь объяснить, что у вас произошло?

У Марьяны ушла пара глотков кофе на то, чтобы понять – точнее, совместить – Германа и Тамма. Та-а-ак… Так-так-так!

– А что он тебе сказал? – по въевшейся профессиональной привычке в любой ситуации сначала собрать как можно больше информации спросила Марьяна, возвращая чашку на блюдце. Тимур лишь выгнул бровь. Ну да. С ним в эти игры бесполезно играть.

– Он сказал, что если мне так нужно для издания это интервью, то он даст его только мне. Я, конечно, могу сам сделать этот материал, и даже не против, но... Марьяна, что у вас произошло?

– А что он сказал? – только и смогла повторить свой вопрос Марьяна.

– Ничего, кроме того, что я уже озвучил, – немного раздраженно отозвался Тимур.  – Ну, и еще добавил, что с тобой он больше разговаривать не будет ни при каких обстоятельствах. Причин не пояснил.

Ах, ты ж цаца какая обидчивая! Еще и ябеда. Марьяна чувствовала, как в ней вскипают гнев и кофе.

– Марьяш… Хочешь конфетку? – Марьяна обожгла шефа взглядом, уничтожающим все правила субординации, а Тимур поспешно уточнил:  – Она с коньяком!

Марьяна шумно выдохнула.

– Тимур… Тимур Робертович…

– Так, если я Робертович, значит – не жди ничего хорошего.

– Тимур, дай мне еще один шанс, – медленно и почти по слогам проговорила Марьяна. – Я… я, кажется, потеряла хватку и допустила с Таммом ошибку. Прошу прощения и дать возможность искупить.

– Кровью?

– Возможно. Как получится, – Марьяна не стала уточнять, чья кровь имеется в виду.

– Ну, я не знаю… – задумчиво протянул Тимур.  – Я обещал Герману…

Интересно, насколько близко они знакомы? Но – нет. Марьяна не будет себе облегчать задачу и расспрашивать Тимура. Да и не факт, что шеф ей расскажет что-то, чего Марьяна уже не знает. О том, кто родил Тамму сына, Тимур не знает, в этом Марьяна была уверена. Слишком рьяно Герман Тамм оберегает свои тайны.

– Тим, у меня есть потрясающая идея. Я знаю, как подобрать к Тамму ключик. Материал будет готов в срок, я обещаю. И это будет пушка-бомба!

Тимур усмехнулся.

– Ключик, говоришь? Насколько я знаю Германа, у него конструктивно не предусмотрена замочная скважина. Его вскрыть можно только динамитом. Не хотелось бы, – добавил он после вздоха.

 – Не волнуйся, – как могла уверенно улыбнулась Марьяна.  – У женщин другой взгляд. Я эту замочную скважину вижу.

Тимур посмотрел на нее крайне внимательно, с каким-то новым интересом.

– А, знаешь, теоретически я даже тебя одобрю.

– Это хорошо, – выдохнула Марьяна. – А практически?

– А практически вряд ли у тебя получится что-то с Германом. Но если это случится –  я буду очень рад. Даже не знаю, за кого болеть буду. Пожалую, поспорю на этот предмет с Ларой.

Марьяна несколько секунд напряженно размышляла. Что-то смущало ее в словах Тимура.

– Так, погоди. Мы же сейчас про интервью?

– Уже нет.

– А про что? Про что ты говоришь, Тимур, я не понимаю.

– Что теоретически из Германа Тамма может получиться отличный муж для тебя.

– Ваше Лемурское Величество!

– Я же сказал – теоретически!

– Хорошо, – вздохнула Марьяна. – Тогда тем более ты должен дать мне еще один шанс на интервью. Ты же не можешь лишить влюбленную девушку шанса?

– Влюбленную девушку – могу. Тебя – так и быть, не лишу. Но имей в виду, хорошие отношения  с Германом Таммом имеют для меня определенную ценность. Не хотелось бы их терять.

– Все будет в ажуре, шеф.

***

Злость, вспыхнувшая в Марьяне после известия о том, что Тамм позвонил Тимуру и нажаловался, улеглась быстро. И на первый план вышла уязвленная гордость. Марьяне не хотелось выглядеть дилетантом перед Тимуром – и плевать, что он хорошо знает ей цену как профессионалу. Сейчас Марьяна допустила промашку. Что, потеряла хватку, почивая на лаврах? Но это же не навсегда. Это просто временный занос. Она себе просто отъела профессиональные жирненькие бочка и не смогла взять с короткого разбегу солидную высоту. Ну что же. Значит, надо сгонять жирок, тренироваться, увеличивать разбег – и брать высоту. Что бы сама высота по этому поводу ни думала.

Сезон охоты на Тамма открыт.

***

Даже просто выследить Германа Тамма оказалось не так-то просто. Особенно с учетом загруженности Марьяны другими проектами. В помощники она привлекла Ксюшу, поручив девушке пару часов в день наблюдать за офисом Тамма в разное время. Правда, в ответ Марьяна получила преимущественно восторженные Ксюшины монологи на тему: «О, Боже, какой мужчина!». Похоже, Герман Тамм, замкнутый хам с холодными глазами, по какому-то невероятному капризу природы вызывает у женщин самые что ни на есть противоположные своему внешнему виду ассоциации. Марьяна вспомнила собственное: «А ты такой красивый с бородой». Она даже не подозревала, что знает такие песни, но они как-то просачиваются в женские головы. Даже в очень умные и здравомыслящие.

Итогом Ксюшиных дежурств стало понимание того, что Германа Тамма лучше всего ловить у офиса с утра, около девяти часов – именно в это время он приезжает на работу. Ну что же, задача ясна, надо исполнять. С улыбкой и грудью наперевес.

***

– Герман Гергардович, одну минуту!

Он остановился – хотя Марьяна не исключала вариант, что он пройдет мимо. Остановился в позе готовности и охранник  – профессиональную принадлежность мужчины в темном коротком пальто Марьяна определила сразу. Он стоял в позе, выражающей готовность к действию, и переводил взгляд с шефа на Марьяну.

– Герман Гергардович, добрый день. Я хочу попросить у вас прощения за свое абсолютно неподобающее поведение во время нашей предыдущей встречи.

Марьяна вложила в эти слова все свое годами отточенное мастерство и произнесла их, глядя прямо в глаза, открытым, грудным голосом. А потом улыбнулась, не показывая зубов. Вступившая в полные права осень не позволяла задействовать весь арсенал, но если Тамм пригласит Марьяну в офис, ему будет продемонстрирована шелковая блуза с таким вырезом, какой только можно себе позволить, не нарушая приличий.

– Вы? – Тамм смотрел на нее абсолютно ничего не выражающим взглядом. И голос был соответствующий – равнодушный. Марьяна некстати вспомнила слова Тимура про отсутствие замочной скважины. Может, прав шеф? Он вот утверждает, что прав всегда. Нет, рано сдаваться.

– Меня зовут Марьяна Левандовская.

– Я помню,  – процедил Тамм. В его голосе неожиданно появились эмоции. Раздражение. – Кажется, я ясно донес до Тимура Робертовича свою позицию по данному вопросу.

Марьяна обещала Тимуру, что все будет в порядке. И что его хорошие отношения с Таммом не пострадают. В данный момент Марьяна в это верила.

– А давайте мы с вами договоримся без Тимура Робертовича, – Марьяна сделала пару шагов и оказалась на расстоянии вытянутой руки от Тамма. И вдруг почувствовала аромат его парфюма – неожиданно совсем без горчинки. От него горьковатый парфюм очень ожидался. А тут скорее, табачный. Да, табак и кожа. – Знаете, я ведь ваша клиентка. Моя машина сейчас как раз находится на обслуживании в «Премьер-Авто».

– Вы по этому поводу сегодня пришли?

– Нет-нет, – мягко рассмеялась Марьяна. Кажется, она все делает правильно,  и неприступный Тамм оттаивает. – Ваша компания – точнее, одна из ваших компаний, я имею в виду «Премьер-Авто» – работает просто безупречно. Знаете, я…

– Скажите это менеджменту «Премьер-Авто», – оборвал ее Тамм. – А у меня нет времени.

– Герман Гергардович…

– Я не буду давать вам интервью, – отчеканил он. – И не хочу вас больше видеть. Если вы или ваши люди и дальше будете ошиваться здесь  – служба безопасности получит соответствующие распоряжения, – он кивнул в сторону стоящего в трех шагах охранника. – А эти люди не так хорошо воспитаны, как я.

Резко развернувшись, Герман Тамм пошел в сторону офисного здания, сопровождаемый своим секьюрити.

***

Марьяна ехала и буквально клокотала от ярости. Да что… вот что он о себе возомнил?!

Она не помнила, как и куда она ехала. Но в какой-то момент алая пелена злости спала с глаз и сознания. Способность здраво рассуждать вернулась внезапно.  

Так, с Тимуром Марьяна что-нибудь придумает. Она пока не знала, что, но была уверена, что они придут к какому-то компромиссу. А вот что делать с Таммом, Марьяна знала совершенно точно.

Нет, голубчик, так дела не делаются. И так с Марьяной Левандовской не обращаются.

Как она там себе говорила: «Сезона охоты на Тамма открыт?». Нет, не так. Война начата. Перчатка брошена, Герман Гергардович, извольте к барьеру. Я буду не я, если не узнаю о вас все. Включая то, что вы едите на завтрак и цвет вашего нижнего белья. И доподлинно узнаю все, что касается вашего сына – раз это вас так триггерит.

Так-то.

Внезапно вернувшаяся способность думать и видеть вызвала еще один неожиданный и, как позже выяснилось, судьбоносный эффект. Потому что Марьяна, стоя в пробке, вдруг заметила на парковке знакомую машину. Ну, просто на автомате отметила – о, такая же, как и у нее. И модель, и цвет.

И номер.

Так. Так-так-так…

Костик.

Она мгновенно вспомнила широкоплечего красавчика-автомеханика, потом звонок менеджера «Премьер-Авто», следом, по логической или не очень цепочке – сегодняшний разговор с Таммом – и хищно улыбнулась.

Так, Костик-хвостик, я же тебя предупреждала. Возьмешь мою машину – яйца оторву. Ну вот. Придется тебе сегодня отдуваться за всех, кто испортил Марьяне Левандовской настроение.