Чтобы царствовал один в мире Черный властелин

- Последняя, Ваше Темнейшество.   

Ливрейный лакей пропустил в рабочие покои очередную кандидатку и с поклоном вышел, плотно прикрыв дверь.

- Располагайся! – Черный Властелин устало кивнул на длинный стол, в полировке которого сотни девственных задниц протерли изрядную плешь.

- У вас что, нормальной кровати нет? – капризно надула и без того пухлые губки Девственница номер десять.

- Поговори еще тут!

Властелину все надоело до чертиков. Дворец, регламент, гарем, общественные обязанности – в общем, все. Захотелось натянуть джинсы, взять ящик водки из паучьих лилий, тазик замаринованной байбачатины – и к водяному на озеро. Дракона Васю прихватить для компании. Эх, была бы хоть какая-нибудь девчонка веселая, чтобы и подурачиться с ней, и в кустах всласть поваляться. Но откуда ж ее взять? В Темном королевстве таких нет. Вася уже замумукался жрать отбракованных девственниц. Жалуется на изжогу и несварение желудка. И под это дело опять выписал из корчарни бочку настойки на муравьиных жопках. Типа, лечится он ею, алкаш крылатый.

Девственница грациозно вспорхнула на стол и села, скрестив по-турецки длинные ноги. Короткое алое платье задралось, пикантно приобнажив то, на что Властелину уже и смотреть-то не очень хотелось. Поэтому он поднял глаза выше.

Последняя на сегодня кандидатка в гарем была… в общем, ничего так. А главное, отличалась от скучных стандартов модельной красоты, принятых в королевстве. Никакой пышной мягкости, округлых форм и томного взгляда. Девушка была высокой и поджарой, как молодая борзая. Под обтягивающим платьем угадывался хороший пресс. Бюст… Бюст был именно таким, какой больше всего нравился Властелину – высоким, упругим и небольшим, как раз под размер мужской руки. Девственницам в Темном королевстве категорически запрещалось носить бюстгальтеры, чтобы каждый желающий мог оценить стати, хотя бы визуально. Твердые соски кандидатки топорщили тонкую ткань.

«А у этой Дашки, изо всех девчат, соски, как карандашики, в материю торчат», - вспомнил Властелин стихи давно забытого поэта Аронова.

Шестеро из десяти сегодняшних девственниц были блондинками различной интенсивности, еще трое – невнятной мышиной масти. На их фоне последняя, без сомнения, выигрывала по очкам. Крупно вьющиеся темно-рыжие волосы закрывали спину, глаза цвета зеленого бутылочного стекла смотрели так нахально, что у Властелина по спине пробежали мурашки. Попробовала бы хоть одна из его наложниц так взглянуть на него… Да, как же, дождешься от них. Мокрицы несчастные.

Пожалуй, единственное, что ее немного портило, - слишком накачанные икры и бицепсы. Нет, на штангистку или бодибилдершу девушка похожа не была, но очевидно, что со спортом дружила.

Девственница в это время тоже рассматривала Властелина. Видеть его раньше ей не доводилось, хотя слышала она о нем немало. Кто ж о нем не слышал!

Говорили, что он невообразимо прекрасен и что любая женщина готова отдать жизнь за то, чтобы провести с ним хотя бы одну ночь. Да что там ночь, хотя бы час! Однако при этом он был неописуемо жесток и всех не прошедших отбор в гарем скармливал своему ручному дракону Базилио. Так что перспектива отдать жизнь за один-единственный перетрах с Властелином была вовсе не метафорой. Особенно если учесть, что девственниц не очень-то спрашивали, действительно ли они жаждут такой участи. Приходила разнарядка на десять штук в месяц, и все. Нравится, не нравится – ложись, моя красавица.

Девочек в королевстве воспитывали строго: девственность – Властелину. С шестнадцати до двадцати пяти – призывной возраст. В течение этих девяти лет девушки, не отбракованные по причине уродства или нездоровья, не имели права на личную жизнь. Каждый месяц королевский Суперкомпьютер рандомным порядком выбирал десять кандидаток. Одна из них попадала в гарем Его Темнейшества, остальные шли на корм дракону. В двадцать пять лет девушка, избежавшая отбора, получала справку о сохраненной девственности и могла выйти замуж.

Как бы там ни обстояло дело с жестокостью, насчет великолепия Властелина слухи не обманывали. И хотя ситуация вовсе к тому не располагала, Девственница не могла не отметить рельеф его грудных мышц и роскошные кубики под расстегнутым дублетом, накинутым на голый торс. Шелковые чулки горчичного цвета обтягивали крепкие икры. Под безобразными буфами коротких штанов-плюдерхозе, вполне вероятно, притаились самые роскошные ягодицы всего королевства, а отливающий атласом гульфик приапических размеров обещал то ли волшебное наслаждение, то ли чудовищную пытку. Взлелеянная придворным барбером борода Властелина сделала бы честь самому отчаянному хипстеру, густые светлые волосы были подстрижены волосок к волоску, карие глаза, казалось, прожигали насквозь.

Нет, хорош, хорош, что уж там. Хотя в камуфляже и берцах смотрелся бы лучше.

- Тебе все объяснили? – поморщившись, спросил Властелин, подойдя поближе. – По процедуре?

Может, стоит сказать, что ее отловили на рыночной площади и притащили во дворец, потому что одна из десяти отобранных девчонок умудрилась сбежать прямо из приемной? Что никакая она не Эмерис Бриссе, а… Нет, кто она на самом деле – об этом точно говорить не стоит. Именно потому, что у нее нет никаких документов, а Суперкомпьютер не опознал сетчатку ее глаза, она и оказалась здесь. Похоже, чиновник из министерства гарема решил, что отбор эта неизвестная девица все равно не пройдет, а дракону Базилио без разницы кого жрать. Так что… единственный ее шанс остаться в живых – попасть в гарем. А для этого… Ну что ж, и не из таких быков тушенку делали.

- Да, Ваше Темнейшество, - Девственница скромно потупила глаза, продолжая нагло рассматривать его из-под опущенных ресниц.

- Все вы так говорите, - Властелин скинул дублет на кресло. – А потом начинается цирк с конями. Еще раз. Для тех, кто на бронепоезде. Я тебя насилую. Грубо и грязно. Ты рыдаешь, умоляешь пощадить, не губить твою девственность, которая является единственным твоим достоянием. Сопротивляешься, а потом твое тело тебя подводит, и…

- Тебе действительно это надо?

Властелин опешил и застыл с открытым ртом. Чтобы какая-то… прошмандовка осмелилась с ним заговорить в таком тоне?! Да еще обращаясь на ты?!

Это уже становилось интересным. Определенно интересным!

- Таков регламент, - сухо отрезал он. – Попрошу без разговоров.

- Слушай, а что значит «твое тело тебя подводит»? Что ты имеешь в виду?

- Хватит валять дурака!

- Я серьезно. Ты же хочешь, чтобы все было по уставу… то есть, по регламенту? Вот я и уточняю, чтобы не ошибиться. Нет, ну я знаю, конечно, всякие бывают извращения. Но что ты конкретно от меня хочешь? Описаться в процессе секса физиологически сложно, если, конечно, мочевой пузырь не переполнен. Боюсь, не получится. Обделаться тоже. Меня перед тем, как зайти к тебе, заставили в туалет сходить и подмыться. Если только пукнуть громко? Но ты знаешь, лучше не стоит, я на завтрак ела вареные змеиные яйца.

- Дура! – смутился Властелин. – Ты что, женские романы не читаешь?

- Извини, нет. Мне рабочих документов хватает. А что там написано?

- Ты должна испытать оргазм. И не просто оргазм, а самый оргазменный оргазм из всех возможных оргазмов. Чтобы кричать на весь дворец, грызть подушку зубами и царапать мне спину. Хотя нет, спину не царапай. Все это потом сто лет заживает, у меня и так уже шрамов полно.

- Ты знаешь, грызть подушку тоже не получится. Откуда здесь подушки? Да и вообще не получится.

- Что не получится? – не понял Властелин.

- Да оргазм не получится. Как ты себе это представляешь? Ты меня дерешь всухую, а я возбуждаюсь и бурно оргазмирую? Давай тебе мужик какой насильно в зад задвинет, а я посмотрю, как тебя тело подведет.

- Я же Властелин! – не очень уверенно возразил Властелин. – Я велик, могуч и прекрасен. Ты меня боишься и ненавидишь, но мой детородный орган так роскошен, что ты против своего желания начинаешь меня желать.

- Твой, извини, что?

- Хрен моржовый! – окончательно рассвирепев, рявкнул Властелин.

- Слушай, не злись, - примирительно сказала Девственница. – Просто включи критическое мышление. Ну не возбуждает насильник жертву, хоть какой он великий, могучий и прекрасный. Тебя ввели в заблуждение. Так что или ты меня по регламенту насилуешь в меру своей испорченности, а я стоически терплю, или мы с тобой играем в ролевые игры, где обоим будет приятно и весело.

Властелин задумался.

Он уже почти забыл, как это – когда приятно и весело. По регламенту ему полагалось только насиловать. Чтобы жертвы рыдали и сопротивлялись. А потом все-таки испытывали оргазм, потому что он велик, могуч и прекрасен. Но он отлично понимал, что они притворяются, потому что так положено. Одни – в надежде попасть в гарем, другие – потому что уже попали. Главное – дождаться своих законных двадцати пяти и выйти на свободу. Без справки о девственности, конечно, зато с сертификатом наложницы Его Темнейшества. Объедки Властелина – это сверхценный товар на брачном рынке, обычно на них очередь на несколько лет вперед.

Только вот ему все это уже поперек горла. И пилюли из тигрового горбунка в последнее время не всегда помогают. Не мальчик ведь, за тридцатник уже. И опозориться нельзя. Какой же он Черный Властелин, если больше не может справляться с девственницами?

- Эй! – напомнила о себе Девственница. – Мы трахаться будем, или как?

- Туфли сними! – брюзгливо приказал Властелин.

- А что с ними не так? – Девственница покосилась на золотые босоножки с двенадцатисантиметровыми каблуками-стилетами. – В приемной заставили надеть. Вместе с платьем. Ну а что, высокие каблуки на фоне красивых мужских ягодиц – это очень эротично.

- У меня уже есть шрамы на заднице, - буркнул Властелин. – От таких вот эротичных каблуков.

- Как скажешь, - пожала плечами Девственница и стряхнула босоножки на пол.

- И труселя сблочивай!

- А разве ты не должен их с меня сорвать?

Властелин оглянулся на разноцветные лоскутья, валяющиеся на полу.

- Ты вообще знаешь, что такое рутина?

Девственница насмешливо закатила глаза и одним ловким движением стянула белоснежные стринги. Покрутила на пальце и бросила Властелину в лицо. Тот поймал их, зачем-то понюхал и отшвырнул в сторону.

- Платье снимать? – деловито поинтересовалась Девственница.

- Можешь оставить.

Она подтянула платье повыше, придвинулась к краю стола и раздвинула согнутые в коленях ноги.

- Это что еще такое? – грозно спросил Властелин.

Девственница пожала плечами.

- Даже не знаю, что тебе сказать. Если по-научному, то вагина. Если по-простецки – пизда обыкновенная. Пардон май френч. А что ты, собственно, ожидал там увидеть? Букет роз?

- Да ясень пень, не колокольчики. Почему не побрито?

- Мужчина с бородой не имеет права требовать от женщины интимной эпиляции!

- Слушай, если у тебя такой острый язык, может, побреешь мне им зад? – сердито прищурился Властелин, сражаясь с застежкой гульфика.

- Запросто. Только вот потом как ты сидеть будешь?

Рявкнув что-то непечатное, Властелин наконец вытащил из футляра свое достояние, которое стоять почему-то отказывалось.

- Оу… - сказала Девственница. – Это что, роскошный детородный орган? Я-то думала, что у Черного Властелина должен быть полуметровый… эээ… нефритовый стержень. Чтобы до самых гланд пробирало.

Властелин покраснел так, что ее платье рядом с ним стало выглядеть застиранным добела.

- Я сегодня с утра насильно перепортил девять девственниц, чтобы ты знала. Караул устал.

- Да, тяжело вам, властелинам, - сочувственно вздохнула Девственница. – Надо же как-то поддерживать имидж. И никакого удовольствия. Давай помогу, что ли?

Властелин подошел вплотную к столу. Девственница обхватила ногами его бедра и нагнулась над тем, что напоминало сдувшийся воздушный шарик. Властелину показалось, что ее губы пылают огнем. Зеленые глаза, неотрывно глядящие на него снизу вверх, словно замкнули электрическую цепь.

Легкие, дразнящие прикосновения кончика языка сработали волшебно.

- Вот, уже что-то, - одобрила Девственница результат своих трудов. – Как говорила моя бабушка, берешь в руки – маешь вещь. Кстати, может, ты все-таки снимешь эти дурацкие штаны?

- Обойдешься, - буркнул Властелин и сильным толчком вошел в нее.

- Аааа! – завопила Девственница. – Пощадите меня, Ваше Темнейшество, пощадите! Сжальтесь над бедной девушкой, не отнимайте мою честь!

Властелин расхохотался и ускорил движения. Продолжая стонать и умолять о пощаде, Девственница прижалась грудью к его груди. Зарычав, он наклонил голову и втянул губами ее сосок. Стон Девственницы из притворного превратился в настоящий…

- Кажется, последняя кричит громче всех, - удовлетворенно кивнул головой ответственный чиновник министерства гарема, совершая какие-то скрытые рабочим столом движения рукой.

Бывшие девственницы, ожидающие в приемной решения своей участи, удрученно потупились.

Когда стол стал некомфортным по причине влажности и липкости, Властелин с Девственницей переместились в кресло, а потом – из-за отсутствия других подходящих поверхностей – на ковер перед камином.

- Слушай, а ты правда девственница? – запоздало спросил Властелин.

- Теперь уже точно нет, - фыркнула бывшая Девственница.

- А до того как?

- Ну… когда-то точно была. А тебе-то не все ли равно? Или по регламенту можно только с девственницами?

Властелин не ответил, поскольку его язык был занят другим, не менее важным делом.

- Как тебя хоть зовут? – спросил он, глядя, как бывшая Девственница натягивает платье на голое тело.

- Анна, - ответила она. – Можно просто Аня. А тебя? Черный Властелин – как-то слишком официально.

Они смотрели друг другу в глаза долгим взглядом, работавшим как система «свой – чужой».

- Вячеслав, - наконец сказал Властелин. – Можно просто Славик.

- Фу! – скривилась Анна. – Властелин Славик – это пошло. А вот Слава – в самый раз. Приятно было… познакомиться. Слава труду!

Она протянула руку, но пожала нечто другое, и это чуть было не возобновило процесс.

- Этих - дракону, - приказал Властелин Слава, выйдя, наконец, в приемную. – А эту, - он махнул рукой в сторону босой растрепанной Анны, - в гарем. Отдельную комнату, платья и драгоценности. И трех служанок.

Через полчаса ответственный чиновник министерства ввел Анну в большой общий зал гарема, где несколько десятков женщин валялись на диванах, сплетничали и обжирались сладостями. Чинно поклонившись, чиновник вышел. Щебет наложниц смолк – все уставились на новенькую.

- Ну вот что, бабы, - сказала Анна, уперев руку в бедро. – Господин назначил меня любимой женой. Так что я у вас тут наведу дедовщину, сучки жирные.

Двумя неделями раньше

Анна Андреевна Колыванова, старший прапорщик ФСБ, аналитик сочинского подразделения группы А[1], сидела за рабочим компьютером и злилась. Злость эта была безадресной, направленной в мировое пространство, но причина ее Ане была хорошо понятна, и это бесило еще больше.

Умница и красавица двадцати пяти лет от роду, с высшим образованием и, скажем так, неплохой работой, без жилищных и материальных проблем, свободная, как ветер, - тем не менее, она чувствовала себя глубоко несчастной. А чувствовать себя несчастной в ее системе координат означало проявлять непростительную, недопустимую слабость.

Причиной Аниного несчастья – а следовательно, и злости – был мужчина, стоящий у нее за спиной. Мужчина, которого она горячо и искренне ненавидела и в то же время все еще продолжала любить.

- Колыванова, тебе отдельное приглашение нужно? – поинтересовался он, провертев взглядом дыру у нее в затылке.

- Товарищ майор, вы же сами сказали, что эту справку нужно завтра отправить в Краснодар, - Аня изо всех сил старалась, чтобы голос звучал спокойно и даже равнодушно.

- Через десять минут чтобы была в автобусе. В камуфляжике. И с оружием. Все ждут только тебя.

- Твою мать, Сережа, какого хрена? – разъяренной коброй взвилась Аня. – Я эту справку твою долбанную ночью писать буду?

- Анечка, не создавай проблем ни мне, ни себе, - майор Максимов подошел к Ане вплотную и провел рукой по спине, слегка задержавшись на ягодицах. – Если надо – значит, будешь писать ночью. Десять минут. Время пошло.

Когда за майором закрылась дверь, Аня со вкусом выругалась, выключила компьютер и открыла шкаф. Камуфляж, берцы, ненавистная «полицайка». Волосы собрать и заколоть. Бегом в оружейку. Пистолет в кобуру, автомат на плечо. Все. В автобус.

- Вот и наше высочество прынцесса Анна соизволила, - ядовито улыбнулся майор. – Кучер, можешь трогать.

Спецназовцы заржали. Впрочем, беззлобно. Ну, может, за исключением тех, кто пытался, но обломался. Остальные относились к ней, как к своему парню. Хотя присутствие в суровом мужском братстве красивой девушки добавляло пряную пикантную нотку.

- Забей, - посоветовала зав канцелярией Марина, когда Аня шлепнулась рядом с ней на сиденье. – Сережа получил пиздюлей свыше, вот у него и пригорает.

Марина была второй женщиной в группе. До пенсии ей оставалось два года, и в камуфляже она была похожа на зеленую гусеницу, но Аня знала, что когда-то Марина была бравой девахой, в Чечню ездила со всеми вместе и даже была ранена. С тех пор воды утекло немало, многое изменилось. Во всяком случае, от Ани никаких подвигов, кроме общей подготовки, не требовалось.

Первое время даже разобрать и собрать пистолет для нее было пыткой. Но, как говорится, вскоре кошка втянулась в пылесос. Аня вошла во вкус и стала ездить на все специальные тренировки, если позволяла основная работа. Конечно, тягаться с профи ей было не по зубам, но уже через год она вполне могла свернуть в бараний рог даже очень крепкого и спортивного мужчину. А уж стреляла и вовсе как заправский снайпер. И сейчас на стрельбище поехала бы с большим удовольствием, если бы не срочный отчет, над которым сидела уже не один день.

- Кстати, твою аттестацию опять завернули, - вздохнула Марина.

- Все дерьмо к нашему берегу, - мрачно констатировала Аня.

Если бы пять лет назад Анечке Колывановой, студентке СПбГУ, будущему политтехнологу, сказали, что она уедет из Питера и наденет погоны с двумя маленькими звездочками по оси, она сочла бы это глупой шуткой. И даже в тот день, когда однокурсница Люба Максимова пригласила ее провести месяц летних каникул в своем родном Сочи, никакие дурные предчувствия не шевельнулись.

Она знала, что у Любы есть старший брат, который служит в ФСБ. В отличие от многих сограждан, Аня не испытывала к этой организации ни пиетета, ни отвращения. Возможно, благодаря избранной специальности, она прекрасно понимала, что стабильность невозможна без определенного насилия и что спецслужбы любого государства, одинаковые по своей сути, играют в этом одну из ключевых ролей. Грязная, но необходимая работа, ничего не поделаешь.

Капитан Максимов с первого взгляда ей не приглянулся. Да и со второго, пожалуй, тоже. Нет, он, конечно, был вполне так по-мужски красив, а принадлежность к спецназу придавала ему флер героизма, но… Не такие мужчины нравились Ане. Что там было с третьим взглядом, она не помнила, потому что случился некий провал. Вот они втроем чинно прогуливаются по вечерней набережной – и вдруг они с Сергеем уже вдвоем, под спиной камни пляжа, жесткость которых нисколько не смягчается его рубашкой, где-то рядом шелестят волны, а в глаза светит прожектор проползающего мимо ПСКР[2]а.

«Анька, - говорила бабушка Матрена Евграфовна, предпочитавшая самоназываться Матильдой, - когда ты, как я, доживешь до девяноста лет, поймешь, что в мире нет ни одной бесспорной вещи, кроме одной. Ничего нет лучше, чем секс с любимым человеком. Хотя и с не очень любимым – тоже неплохо. Лишь бы в охотку».

Аня сподобилась распрощаться с девственностью в шестнадцать лет, и – в отличие от многих сверстниц, вспоминавших свою дефлорацию с ужасом и отвращением, - сохранила в связи с этим сакральным моментом самые теплые чувства. Все было просто волшебно. И хотя отношения с первым мужчиной, который был старше ее на десять лет, очень скоро закончились, Аня полюбила секс раз и навсегда.

Нет, она не была нимфоманкой, готовой лечь под первого встречного, но никаких комплексов, связанных с этим действом, у нее не было. Зато была четкая классификация интимных контактов. «Секс для здоровья» не предполагал никаких чувств, кроме самого элементарного желания, для него не обязательно было даже знакомиться. «Дружеский секс» - это когда весело и приятно, но не более того. «Эмоциональный секс» - уже серьезнее. И, наконец, высшая лига – «секс по любви», совмещающий в себе черты всех остальных видов.

Первую разновидность она хоть и допускала для себя, но считала слишком уж примитивной. Третьей избегала, видя в ней некую зависимость. Секс по любви до сих пор ей был еще не знаком. И вот она свалилась – как стихийное бедствие. Не имевшая к подобным вещам иммунитета, Аня влюбилась до полной потери чувства реальности.

- Колыванова, - говорила Люба, - ты поосторожней. Воспринимай как курортный роман, не более того. Птичка на рыбку не залезет. Он женат и служит там, где разводы до сих пор не поощряются.

Аня кивала головой и тут же забывала эти предостережения. Жена Сергея уехала к родителям в Москву. «Сочи – город маленький», - говорил Сергей, поэтому по вечерам они выходили на прогулку втроем, вполне прилично. На каждом шагу с ним и с Любой кто-то здоровался, Аню без конца с кем-то знакомили, а потом Люба исчезала, и они оставались вдвоем. В местах, не самых комфортных для интима, но Аня все равно была счастлива.

За пару дней до отъезда они с Сергеем, соблюдая строжайшую конспирацию, отправились с ночевкой в горы. Ехали порознь до конечной остановки автобуса и встретились уже в лесу. Долго-долго шли по лесным тропам, карабкались по склонам гор, переходили вброд Сочинку и дикую Агву и наконец оказались на маленьком речном пляже. За спиной гора, впереди река, за ней – опять гора. Над головой звезды. И никого вокруг.

После бурной страсти в палатке они сидели у самой воды и пили молодое домашнее вино.

- Аня, я хочу тебе кое-что предложить, - сказал Сергей, целуя ее в висок.

Внутри нее все замерло, а потом задрожало в счастливом мятном предчувствии.

- Я запросил в Питере данные на тебя. В управлении и в университете. Ты нам подходишь. Хочешь у нас работать?

- Что? – Аня не поверила своим ушам.

- Что ты так пугаешься, как будто тебя в ЦРУ вербуют? Нам нужен специалист твоего профиля. У тебя ведь есть военная кафедра? Есть. И специальность у тебя на ней «спецпропаганда», так? Так. Если согласишься, тебя вызовут на Литейный, пройдешь спецпроверку, а после диплома приедешь сюда. Получишь квартиру, аттестуешься лейтенантом. Зарплата хорошая, карьерный рост, всякие вкусные ништяки. Один минус – секретка, за границу не сможешь ездить.

- А как мы с тобой? – этот вопрос тогда занимал Аню больше всех карьерных возможностей и прочих вкусных ништяков.

- Анечка, этот вопрос мы решим, - твердо пообещал Сергей, исследуя ее рельефы и лишая последней возможности критически мыслить. – Ты же знаешь, с женой у нас давно ничего. Живем как соседи.

По большому счету, ее в Питере ничего не держало. Отца не было, мать вышла замуж, когда Ане было тринадцать, и уехала во Владивосток, оставив дочь с бабушкой. Матрена Евграфовна умерла, оставив внучке комнату в убитой коммуналке на Лиговке, большой сундук с ветхими платьями и выцветшими фотографиями, а также устало-циничный взгляд на жизнь. Близких друзей и подруг у Ани не водилось, потому что мамочка (спасибо, дорогая!) из глупого тщеславия запихнула ее по знакомству в престижную языковую школу. В элитном гадюшнике царили законы джунглей, и кого-то послабее это могло сломать. Но Аню напротив закалило и сделало жесткой. Правило «если хочешь выжить, бей первой – и так, чтобы противник уже не встал» она усвоила на отлично. Как и то, что слишком близко к себе никого подпускать нельзя.

Последний курс пролетел где-то за рамками сознания. Сергей звонил по скайпу каждый день и был обворожителен. Говорил, что считает дни до встречи. Все инстанции ее кандидатуру одобрили. Однокурсники, как-то пронюхавшие о ее перспективах, начали сторониться. Шепотком пролетело за спиной «гебешная сука». Ей было наплевать, наоборот – раззадорило. Люба каменно молчала. Нет, они по-прежнему были пусть и не особо близкими, но подругами. Но все, что касалось брата и Аниной будущей службы, она обходила стороной.

Получив диплом, Аня прилетела в Сочи. Первым щелчком по носу стало то, что Сергей ее не встретил, хотя и обещал. Добравшись на перекладных к Любиным родителям, которые согласились ее приютить, пока не устроится, Аня позвонила ему, но телефон был недоступен. Через какое-то время пришла смска: «Приезжай в управление на Театральную».

Он разговаривал с ней в своем кабинете, сухо и официально, называя Анной Андреевной и обращаясь на вы.

- Сереж, в чем дело? – неприятно удивилась Аня, но Сергей сделал страшные глаза: «Молчи!»

Он еще раз прошелся по всем пунктам контракта, который ей предстояло подписать, «обрадовал», что первое время придется пожить в общежитии, да и аттестация в офицерское звание тоже будет не сразу.

- Есть определенные сложности. Аналитик вашего профиля нужен управлению, но у них нет штатной единицы. Наша группа подчиняется формально Краснодару, а на самом деле – напрямую Москве. Поэтому я выбил ставку для себя. С условием, что вы будете делать определенную работу для всего управления. И что для начала побудете прапорщиком. Хотя должность офицерская, и у вас высшее профильное образование. Но это временно, обещаю.

Не прошло и пары недель, как Аня окончательно поняла, что попала в ад. Месяц отдыха и постоянная жизнь в курортном городе – это, как говорят в Одессе, две большие разницы. Омерзительный сырой климат, духота в любое время года, дьявольские цены – это семечки. Когда Люба говорила, что Сочи – город холуев, живущих по принципу «что из-под тебя можно поиметь», Аня считала ее слова преувеличением. Но теперь убедилась: это правда. Нет, конечно, в любом, даже самом поганом месте, есть определенный процент порядочных людей, но атмосфера курорта, где царят праздность и жажда удовольствий, делала свое дело. Зависть к более успешным, стремление урвать побольше и немедленно – все это висело в воздухе, насыщенном жаждой телесных удовольствий.

Спустя год Аня наконец переехала из темной и сырой комнаты общаги в служебную однокомнатную квартирку на Светлане, которая через десять лет безупречной службы должна была перейти в ее собственность. Капитан Максимов за очередную успешную операцию получил на погоны большую майорскую звезду, а Аня – вместо ожидаемых двух маленьких с просветом – еще одну маленькую по оси, став старшим прапорщиком.

Впрочем, она все бы это вытерпела безропотно, если бы в отношениях с Сергеем наметилась хоть какая-нибудь перспектива. Но все было глухо, как в танке. И хотя на работе он все-таки стал обращаться к ней на ты, все равно держался так, словно они были не более чем командир и подчиненная. За периметром они встречались редко, всегда сумбурно и скомканно. На ее недовольство Сергей хмурил брови и по-прежнему обещал все решить в самом скором времени.

Еще через полгода агония закончилась. Сергей, который утверждал, что с женой они не более чем соседи, сообщил, что они ждут ребенка, и поэтому их с Аней отношения должны прекратиться.

- Я пыталась тебя предупредить, - сказала по телефону Люба, - но ты меня не слушала. Считай, что тебе повезло. У других от несчастной любви остаются дети, неврозы и кредиты.

Первым побуждением Ани, разумеется, было немедленно уволиться. Но оказалось, что контора – как ловушка для элементарных частиц. Попасть туда сложно, а выйти – практически невозможно. Особенно если у тебя первая форма допуска к гостайне. То есть можно, конечно, но с таким геморроем... К тому же госслужба будет закрыта навсегда, да и не только она. Аня решила затаиться и выждать.

Возможно, со временем все сошло бы на нет, но Сергей повел себя, как самая распоследняя сволочь. Он то игнорировал ее, то орал и выставлял перед всеми тупой идиоткой, то наоборот – смотрел со значением, старался прикоснуться, как будто намекая, что все еще возможно. И если сначала Аня, словно глупая школьница, воображала, что Сергей и сам страдает, то потом поняла: для него это всего лишь игра. Унижая ее, он просто чешет чувство собственного величия.

Сначала Аня переживала. Потом недоумевала. Потом количество скачком перешло в качество: она его возненавидела. Самой чистой, прозрачной и возвышенной ненавистью. Хочешь в войнушку поиграть, мудила? Ну так будет тебе война. Тут уже включился азарт: кто кого.

Увы, эйфория длилась недолго. Воевать с мужчиной крайне сложно, если он а) твой начальник, б) в глубине души ты никак не можешь избавиться от чувств к нему. Уже одно то, что душ в Аниной квартире носил подпольную кличку Сережа, говорило о многом. Она пыталась вышибить клин клином, но секс для здоровья теперь ее совсем не привлекал, для дружеского не было друзей-мужчин, а эмоциональный стал просто пугать. Аня не вылезала из тренажерного зала, не пропускала ни одной общей тренировки, но даже физические нагрузки не спасали от злости, похожей на десять ПМС сразу.

- Колыванова, не спи, зад примерзнет! Приехали!

- Да что ты прикопался-то ко мне сегодня?! – прошипела Аня, готовая вцепиться майору в глотку, но он уже вышел из автобуса.

- Анька, успокойся, а то пристрелишь кого-нибудь сдуру, - дернула ее за рукав Марина.

- И кажется, я даже знаю, кого.

Подышав глубоко, Аня, вроде, успокоилась, но на огневом рубеже, лежа на животе с широко расставленными ногами, вдруг почувствовала увесистый пинок в пятую точку.

- Колыванова, что ты жопу-то отклячила? Ждешь, что кто-то сзади пристроится?

Со всех сторон раздалось радостное ржание. У Ани потемнело в глазах.

«Десять… девять… восемь…» - считала она про себя, сжимая автомат так, что свело пальцы. Когда постепенно отпустило, расстреляла по мишени последние патроны, встала и сунула автомат Сергею в руки.

- Ты куда это? – рявкнул он.

- В туалет. Оправку устав не запрещает. Подержите, пожалуйста, товарищ майор. Вы же не хотите, чтобы я оружие в очке случайно утопила?

На краю стрельбища притулилась синяя будочка, которая, по закону подлости, оказалась занятой. Стоять под дверью, переминаясь с ноги на ногу, Ане показалось унизительным, и она направилась в кусты.

Стрельбище располагалось в котловине бывшего карьера, откосы которого поросли лесом, как настоящие горные склоны. Жидкие кусты по краю поля вряд ли можно было считать укрытием, и Аня начала карабкаться выше, чтобы спрятаться за деревьями. Ноги скользили по густому ковру преющих прошлогодних листьев, но она упорно лезла все дальше и дальше, пока не забралась в заросли рододендрона.

Сделав свои дела, она застегнулась и только тут поняла, какую сделала глупость. Карабкаться по крутому скользкому склону было тяжело. А вот спускаться – еще тяжелее. Аня взяла левее, там, где было меньше листьев, но тут нога попала на «живой» камень и поехала. Чтобы не упасть, Аня попыталась схватиться за дерево, промахнулась и по инерции полетела вбок – в пустоту. Ударившись обо что-то лбом, на мгновение потеряла сознание, а когда очнулась, обнаружила, что висит вниз головой над узкой и глубокой расщелиной, зацепившись штаниной за ветку дерева.

Судя по каменным стенам, расщелина эта была здесь за много лет, а то и веков до того, как карьер начали разрабатывать. Далеко внизу по камням стекала тонкая струйка воды. Метров пятнадцать, не меньше.

На тренировках Ане приходилось прорабатывать подобные ситуации, поэтому паники не было. Осторожно, сантиметр за сантиметром, она подтянула верхнюю часть тела к ногам и уцепилась руками за ту же ветку. Теперь оцепить штанину и так же осторожно перемещаться перехватами по ветке к стволу. И вот, когда она уже была почти у цели – у ствола, который можно обхватить и спуститься по нему вниз, ветка предательски хрустнула…

Аня успела заметить, что падает ногами вниз на поросший мхом белый камень, словно прилепившийся к стене расщелины. Сгруппироваться толком не удалось, удар получился такой силы, что позвоночник, по идее, должен был ссыпаться в трусы мелкими фрагментами. Отдышавшись и убедившись, что ничего, к счастью, не сломала, Аня принялась за оценку ситуации.

Выглядело все довольно скверно. Сорвавшись с ветки, она пролетела метров шесть. Влезть наверх по почти отвесной стене – можно было даже не думать. По дну расщелины, которая, по идее, должна была плавно сойти на нет, наверняка можно было выйти к стрельбищу. Но вот как спуститься на это дно, до которого не меньше четырех стандартных этажей?

Телефон при падении не пострадал, но значка сети не было. Оставалось только сидеть и ждать, когда ее хватятся и пойдут на поиски. Еще можно было орать и звать на помощь, завывая, как пароход в тумане. Рано или поздно услышат и найдут. И тогда позору будет – не оберешься.

На всякий случай Аня наклонилась вниз – посмотреть, нельзя ли хоть как-то спуститься, цепляясь за неровности скалы. Нагнувшись, она обнаружила, что сидит не на камне, как ей казалось, а на сооружении из нескольких плит с идеально круглым отверстием в одной из них. Видимо, когда-то оно стояло на выступе, который осыпался, и теперь конструкция держалась буквально на соплях.

- Зараза, да это же дольмен! – сказала она вслух. – Вот только этого не хватало для полного счастья.

Словно в ответ на ее слова, тонкая верхняя плита, треснувшая при ее падении, разломилась надвое. Одна часть полетела в расщелину, другая провалилась вовнутрь дольмена, и Аня, обдирая ноги, скользнула за ней. Не выдержав ее веса, нижняя плита обвалилась. Все вокруг заволокло белой пеленой.

Туман, подумала Аня, из последних сил цепляясь за выступающую из скалы боковину. Или снег…

Открыв глаза, она увидела, что сидит на траве под деревом, похожим на сосну, но все-таки не под сосной. Упавшая с дерева шишка была раза в два больше обычной и почему-то лилового цвета.

Может быть, я все-таки сорвалась и погибла, подумала Аня. Может, это рай? Или ад? Или еще какой-нибудь тот свет?

За деревьями послышались голоса, и Аня на всякий случай поспешила спрятаться за кусты. На дорожку вышли две женщины средних лет. Одеты они были в платье средневековых крестьянок, причем явно западного разлива. Но говорили по-русски.

- Ну как ваш бизнес? – спросила одна. – Поставлять что-то во дворец наверняка выгодно?

- Да куда там, - махнула рукой другая. – Платят, конечно, неплохо, все-таки ручная работа. Но всего-то девять трупных мешков в месяц. Особо не разбогатеешь.

- Да и что туда складывать, в мешки эти? Одни косточки обглоданные от бедняжек остаются.

- И не говорите!

Переговариваясь о том, о сем, женщины шли по дорожке, а Аня осторожно следовала за ними, прячась за кустами. Вскоре они вышли на опушку, за которой было широкое поле, дальше виднелись деревенские дома.

Вернувшись в лес, Аня нашла ручей, сняла берцы и закатала штанины. Содранные в кровь ноги отчаянно саднило, и это убедило в том, что она пока еще жива. Промыв ссадины и обработав антисептиком из карманной аптечки, Аня залепила самые крупные пластырем, и задумалась.

Раз она не умерла, значит, остается только один вариант.

Это – параллельный мир. А дольмен служит, то есть служил, порталом. Но поскольку он развалился, вернуться обратно, похоже, не удастся.

Во всем этом был только один плюс, зато потрясающе жирный.

Максимову, у которого при невыясненных обстоятельствах пропала не просто подчиненная, а подчиненная с первой формой секретки, мало не покажется. А уж когда выяснится, что он постоянно ее третировал…

Аня хищно улыбнулась и подумала, что мироздание за нее отомстило. Но теперь ей предстояло как-то выживать в этом чужом, незнакомом мире. Уж что-то, а приспосабливаться она умела. Спасибо, Сережа. Хоть ты и подлая тварь, но кое-чему своих бойцов все же научил. Но для начала нужно было раздобыть местную одежду. Раздевать прохожих женщин не хотелось, пришлось позаимствовать ночью в деревне – просто снять с веревки постиранную.

Спрятав камуфляж в лесу, Аня отправилась в столицу, ночуя то в одной деревне, то в другой. Выдавала себя за беженку из далекой страны, пострадавшей от вражеских набегов. Ее жалели и кормили.

Понаблюдав за окружающей действительностью, Аня сделала вывод, что мир этот похож на бред графомана, который написал роман об альтернативном мире, смешав в кучу быт средневековой Европы, современные передовые технологии и собственные безумные фантазии. Но многое ей еще не было понятно. Например, что за регламент определял каждый шаг жителей этого захудалого сонного королевства. И что за история с девственницами, которых каждый месяц пожирает дракон.

Местные об этом разговаривать не хотели. Ты чужая, тебе не понять, говорили они, вздыхая и отводя глаза. И кто бы мог подумать, что все обернется именно так…

Едва увидев Черного Властелина, Аня подумала, что его лицо ей знакомо. Нет, она никогда с ним раньше не встречалась, но… он определенно был ей знаком. Не похож на кого-то знакомого, а именно знаком. Память у нее была фотографическая, особенно на лица.

Сначала Аня хотела только одного: чтобы Темнейший взял ее в гарем, избавив от смерти в зубах дракона. Ради этого стоило потерпеть секс с незнакомым и явно не слишком адекватным мужиком, пусть даже и с роскошным экстерьером. А уж дальше можно было действовать по ситуации. Однако дело приняло несколько неожиданный оборот. Когда Властелин назвал свое настоящее имя, Аня сразу вспомнила, откуда его знает.

План родился в одну секунду.

Черный Властелин, говоришь? Нет уж нет, Славик, это мы еще посмотрим, чей козырь старше. Посмотрим, кто тут из нас в итоге окажется Черным Пластилином. Это будет отличный реванш за позорное поражение в войне с майором Максимовым.

И, тем не менее, ее беспокоили две вещи.

Вынужденный секс, который по ее классификации даже в категорию здоровья не подпадал, внезапно закончился ядерным оргазмом. Тем самым, который она обязана была испытать согласно регламенту. И хотя Аня вовсе не считала, что тело ее подвело, скорее, наоборот, это тревожило.

А еще было непонятно, зачем все-таки Слава ей представился. По оплошности – или с каким-то далеко идущим умыслом?

_______________

[1] «Альфа» - спецназ ФСБ

[2] ПСКР – пограничный сторожевой корабль

- Ну, как там твой медовый месяц? – флегматично поинтересовался дракон Вася, прикидывая, куда двинуть ферзя. – Не надоела еще?

- Чума на лыжах, а не девка, - то ли пожаловался, то ли похвастался Черный Властелин Слава.

- Смотри, не перетрудись. Скоро первое число. День отбора.

- Ты что, проголодался? – огрызнулся Слава и скинул с доски драконью пешку.

- Как тебе сказать? – Вася осторожно изрыгнул язычок пламени и прикурил сигару из листьев веселящей арбузарии. – Смотря что ты имеешь в виду.

Кроме Черного Властелина, никто в Темном королевстве не знал, что дракон Базилио не только пожирает несчастных отбракованных наложниц, но и занимается с ними сексом. Пока они еще живы, разумеется.

- Не сексом, а любовью, - уточнял Вася. – Это ты обязан насиловать девственниц, а я нет. У нас все нежно, страстно и по взаимному согласию.

- И не жаль тебе их пожирать после ночи любви? - ехидно интересовался Слава.

- Это спрашивает человек, который отправляет испорченных им девиц мне на съедение? Они смертельно напуганы, а я дарю им напоследок немного радости. Поверь, все они умирают счастливыми. И с того света меня благословляют. А тебя – проклинают. И я не могу их не жрать. Это ночью я пылкий любовник, а днем – самый обычный дракон, которому по регламенту положено поедать тех, которые не глянулись тебе. К тому же они ведь не знают, что…

Вася озабоченно посмотрел на часы, стрелки которых подбирались к полуночи, и Слава вспомнил, как они с драконом познакомились и подружились.

В тот день королевский глашатай объявил на рыночной площади, что Черный Властелин устал и намерен уйти. Это означало, что ни пилюли из тигрового горбунка, ни более сильные средства уже не помогали ему исполнять свой долг.

- Согласно государственному регламенту, - зачитывал глашатай текст с телесуфлера, - преемником Черного Властелина станет тот, кто победит в честном поединке королевского дракона Базилио. Заявки принимаются в течение двух часов с момента обнародования указа. Поединки проходят по талонам электронной очереди, один за другим, пока дракон не будет побежден.

Слава, пришедший на площадь украсть какой-нибудь еды, на тот момент пребывал в глубокой хандре. Вот и шанс, подумал он, покончить со всем. По крайней мере, умру как мужчина, а не подохну в канаве от голода или на виселице, если поймают на краже. Без документов он не мог устроиться на работу. Получить их не было никакой легальной возможности, поскольку королевский Суперкомпьютер не располагал его биометрическими данными. Ну, а на нелегальную возможность у него, опять же, не было денег.

Когда-то давным-давно, можно сказать, в прошлой жизни, Слава пару лет занимался фехтованием в юношеской секции, но особых успехов не добился. Так что шансы на победу можно было расценивать как нулевые. Впрочем, была одна загвоздка. Не пальцем же с драконом драться. Надо было раздобыть шпагу, саблю, меч или еще что-нибудь в этом роде. Конечно, миниган или портативная ракетная установка были бы эффективнее, но вряд ли их использование входило в понятие честного поединка. Да и добыть их было несколько сложнее.

Оглядевшись по сторонам, Слава увидел лавку торговца холодным оружием, который, скучая, играл сам с собой в преферанс.

- Сыгранем гусарика? – предложил Слава, который всю свою сознательную жизнь прожил в Сочи и, стало быть, согласно всеобщему народному заблуждению, должен был знать прикуп. – На саблю или меч?

- Что поставишь, оборванец? – лениво поинтересовался оружейник, цыкнув зубом.

- Если проиграю, неделю буду у тебя рабом.

- Ай ди есть?

- Нет, - с досадой поморщился Слава.

- Ты рехнулся? – захохотал оружейник. – Я что, себе враг, чтобы брать на работу человека без документов? Мне, знаешь ли, в тюрьму не охота. А зачем тебе сабля-то? Капусту крошить?

- Слышал, глашатай указ объявил? Пойду на дракона.

- Ну так бы сразу и сказал! – в миг посерьезнел оружейник. - Выбирай! Только если станешь Темнейшим, не забудь сделать мне налоговые каникулы. И всем будешь говорить, что дрался моим мечом.

- Не забуду. А если не стану?

- Ну что ж… Тогда будем считать, что я сделал рискованную инвестицию и проиграл. Удачи тебе!

Когда Слава, вооруженный легким мечом, вошел в приемную, там уже сидела целая толпа желающих сразиться с драконом – кто в сверкающих латах, кто в придворных костюмах, а кто и в таком же оборванском платье, как он сам. Очередь на подачу заявки двигалась медленно.

- Чего они долго так возятся? – спросил он, с тревогой посматривая на часы: до окончания назначенного срока оставалось минут пятнадцать, а впереди него было не меньше десятка претендентов.

- Анкеты заполняют, - со знанием дела пояснил сосед, крепкий дедок лет семидесяти в слегка проржавевших доспехах. – Я вот уже третий раз не успеваю заявку подать. Пока соберешься, пока дойдешь, тут уже толпа. Такое чувство, что кто-то инсайд сливает, и они под дверями еще до указа дежурят.

- Вы тоже на дракона?! – изумился Слава.

- А ты не смотри, парень, что я старый. Я еще ух какой. И на дракона, и на девок. Всех порву!

Ну уж нет, подумал Слава, кто не успел, тот опоздал. Прости, дед, девок ты, видать, и так уже перепортил воз и маленькую тележку, а с драконом повоюешь в следующей жизни.

Как только открылась дверь, он вскочил и с криком «мне только спросить» влетел в конференц-зал, оттолкнув придворного щеголя в двухцветных чулках и короткой тунике, из-под которой сверкала голая задница.

- Ваши документы, молодой человек, - потребовал председатель комиссии из десяти человек.

- У меня нет, - покачал головой Слава и тут же, пока его не выставили, пошел в атаку. – В указе ничего о документах не говорилось. Я иностранец. Нет у меня вашего ай ди. Где в регламенте сказано, что иностранец не может быть Черным Властелином?

Члены комиссии дружно повернули головы в ту сторону, где в уголке мирно почивал старик, похожий на древнюю морскую черепаху, обросшую ракушками и водорослями. Кто-то почтительно потыкал деда в бок.

- Ась? – встрепенулся дед.

- У иностранцев без документов принимаем заявку?

- Ясный перец, принимаем. Даже льгота есть на подачу без очереди. Только вот не пользуется никто. Так ведь и клеветать начнут, что дискриминируем мигрантов.

- Имя, фамилия? – начал опрос секретарь, достав из папки бланк анкеты.

- Я под псевдонимом, можно? – застеснялся Слава. – Рыцарь Печального Образа.

- Можно? – секретарь переадресовал вопрос деду, который, видимо, был главным знатоком регламента.

- Мошно, - шамкнул дед. – Пиши: иностранный грашданин инкогнито, никнейм «Рыцарь Печальная Образина».

- Возраст?

- Тридцать лет.

- Профессия?

- Эээ… Специалист по обеспечению безопасности.

- Безопасности чего? – уточнил секретарь.

- Личной безопасности, - процедил сквозь зубы Слава.

- Место жительства?

- Здесь или там?

- Здесь.

- Обиталище «Последний шанс».

Члены комиссии глумливо захихикали. Слава, который еще два часа назад считал, что смерть в бою с драконом будет для него лучшим исходом, тут же свое решение переменил и пообещал себе в случае победы первым делом разогнать это гнездо бюрократов.

Секретарь задал еще множество вопросов о его происхождении, образовании, физических параметрах, перенесенных болезнях, вредных привычках и наконец перешел к заключительной части анкеты.

- Интимный опыт?

- Что? – поперхнулся Слава. – Это как? Количество, качество, ориентация?

- Ведите себя прилично, молодой человек! – потребовал председатель комиссии. – Что вы себе позволяете? Вам задают вопрос, отвечайте!

- Тихо, тихо! – вступился за него морской черепах. – Иностранец не обязан знать все тонкости. Слушайте внимательно, любезный. Темное королевство является замкнутой энергетической системой, стабильность которой поддерживается сексуальной энергией. Главной обязанностью Черного Властелина является выработка и аккумулирование данного вида энергии, что осуществляется путем грубого и извращенного изнасилования девственниц. Согласно регламенту, Его Темнейшество раз в месяц обязан произвести насильственные половые акты с дефлорацией в количестве десяти штук. Обесчещенные девственницы считаются отработанным материалом и списывают на корм королевскому дракону. Однако в качестве бонуса Черный Властелин может выбрать одну бывшую девственницу из каждой партии и использовать ее в качестве наложницы, пока она не выйдет из возраста энергетического потенциала.

- Простите, а можно вопрос? – не удержался Слава. – Кто будет поедать девственниц… бывших девственниц, если дракон будет побежден?

- О, пусть это вас не беспокоит, - вмешался председатель комиссии. - Контракт на поставку нового дракона уже заключен. Продолжайте, пожалуйста, - кивнул он секретарю.

- Так, интимный опыт… Ладно, давайте по пунктам. Возраст первого сексуального контакта?

- Четырнадцать, - ответил Слава, убавив для внушительности пару лет.

- Количество интимных контактов в год в среднем?

- Да откуда ж я знаю, - возмутился Слава. – Я что, извращенец, чтобы записи вести? Ну… пусть будет… в среднем… сто. Достаточно?

- Сексуальная ориентация? – проигнорировал его вопрос секретарь.

- Традиционная. Гетеросексуальная – и никак иначе.

Вопрос следовал за вопросом, и Слава уже не знал, чего хочет больше: смеяться или материться. Когда дело дошло до параметров его достоинства в покое и в рабочем состоянии, он взорвался:

- Вы что, издеваетесь? Мне больше делать нечего, как свое хозяйство штангенциркулем измерять? Женщины не жалуются.

- Ладно, ладно, молодой человек, не нервничайте так, - председатель посмотрел на часы. – Время вышло, дракон уже ждет, волнуется. Если станете Темнейшим, измерим и заполним эти пункты задним числом.

- А если не стану?

- Тогда впишем среднестатистические цифры. Поставьте дату и пятнадцать подписей, где галочки. Что все записано верно, что вы ознакомлены с регламентом и с техникой безопасности, обязуетесь не разглашать государственную тайну и прочее всяко-разно.

Расписавшись на анкете, Слава подошел к терминалу, на тачскрине которого был только один пункт меню: «Бой с драконом». В недрах агрегата что-то звякнуло, и он выплюнул талончик с надписью: «Бой с драконом. Ваш номер очереди – 10. До вас в очереди человек – 9».

Когда Слава вышел в приемную, сжимая в кулаке талончик, очередь попыталась было его побить. Особенно усердствовали щеголь с голым задом и дед в ржавых доспехах.

- Подлюка! Без очереди влез! Не пускать его! Отобрать талон! – бесновалась толпа претендентов.

- Читайте регламент, лохи! – высокомерно вздернул подбородок Слава. – Я иностранец, у меня льгота на подачу заявки без очереди.

Претенденты разочарованно загудели и начали расходиться. Десять то ли счастливчиков, то ли, наоборот, неудачников посматривали друг на друга с неприязнью.

- Присаживайтесь, господа, - предложил вышедший из конференц-зала секретарь. – Вас пригласят в порядке электронной очереди.

- Претендент номер один приглашается на бой с драконом, - раздался из динамика гнусавый женский голос, и тут же на табло замигала цифра 1.

На большом плоском экране было видно, как первый кандидат в Темнейшества выходит из дворца и садится в автоматический электрокар. Дальше камера показала, как похожий на жука кар ползет по лесной дороге и прибывает на пустынную поляну. Как только претендент в расшитом дублете и красных шоссах выбрался на травку, машина развернулась и отправилась в обратный путь.

Из пещеры, вход в которую был украшен яркими ленточками и букетами цветов, позевывая, вышел дракон. В обеих передних лапах он держал по мечу, одним из которых меланхолично ковырял в зубах.

- Там что, больше никого нет? – удивился Слава.

- А кто там еще должен быть? – удивился его удивлению сидящий рядом бугай в кольчуге и шлеме. – Камера на дроне летает, все снимает.

Поединок начался. Претендент носился вокруг дракона, с видимым усилием размахивая двуручным мечом. Дракон лениво отмахивался одной левой, иногда для вящей драматичности подпуская огоньку. Наконец ему надоело, он добавил к левому мечу взмах правым – и голова с прической кольбе покатилась по траве, еще моргая глазами.

- Претендент номер два приглашается на бой с драконом, - незамедлительно сообщил динамик.

- Его там так и оставят лежать? – снова не удержался Слава.

- По регламенту, раньше завтрашнего утра туда никому нельзя, - пояснил кольчужный бугай. – Завтра всех сразу и уберут.

- А если будет раненый?

- Если легко раненый, должен продолжать бой. А если тяжело… ну, тады ой.

Время тянулось томительно медленно. Три первых поединка закончились сравнительно быстро, но дальше дракон стал уставать. Видимо, пятнадцати минут, которые требовались на то, чтобы доставить кандидата на поляну, для отдыха не хватало. Каждый следующий бой продолжался дольше предыдущего, и было заметно, что Базилио прилагает гораздо больше усилий, чтобы оружие противника его не доставало. Тем не менее, вокруг него уже валялось пять тел различной степени изуродованности, а сам он не получил ни единой царапины.

- Да, силен дракон, - как-то без энтузиазма прокомментировал картину бугай, снимая шлем и почесывая затылок. – Весь в папашу. Тот хоть и пожилой уже был, но дюже свирепый. Представь, три раза заявки принимали – никто не мог его победить. А Базилио малолетка еще, лет двадцать с небольшим. Но силен, силен. Нам с тобой, считай, еще повезло, мы последние. Может, все-таки ухайдокается уже, пока до нас очередь дойдет.

Начало смеркаться, на драконьей поляне зажглись несколько прожекторов. Оставшимся в приемной претендентам принесли легкую закуску: бутерброды с сусличьим паштетом и напиток из водяной клубники.

Может, свалить, пока не поздно, с тоской подумал Слава. Но взгляд стражников у дверей приемной читался однозначно: оставь надежды, парень, выход отсюда только на поляну.

Седьмому кандидату удалось слегка зацепить дракона пикой. Базилио рассвирепел и спалил наглеца, от которого остались только обугленные головешки. Последней струйкой пламени дракон прижег свою рану, сказав при этом несколько очень энергичных слов.

Восьмой, выходя из приемной, выглядел как-то бледно. Кольчужный, напротив, возбужденно ходил по комнате взад-вперед, поглощая бутерброды, и вслух прикидывал свои шансы на победу с учетом того, что дракон уже здорово измотан и ранен. Когда начался бой, он прилип к экрану, болея сразу за обоих. С минимальным перевесом победил дракон, получивший еще одну легкую рану.

- Все, я его сделаю! – пообещал кольчужный, когда голос из динамика пригласил его на бой.

Слава очень надеялся, что так и будет. Становиться Черным Властелином ему окончательно расхотелось. С замиранием сердца он следил, с каким трудом измученный дракон отражает атаки противника, как тяжело дышит, размахивая обоими мечами и изрыгая струи пламени. Трава на поляне почернела, факелом пылала смолистая сосна.

- Ну же, давай, давай! – подбадривал Слава кольчужного, как будто тот мог его слышать.

Настал момент, когда показалось, что дракону пришел конец: загнанный к склону горы, он лишился возможности маневра и получил новую рану. Внезапно Базилио расправил крылья, взлетел и обрушился на врага сверху всей своей массой. Кольчужный превратился в кровавый блин.

- Претендент номер десять приглашается на бой с драконом, - не заставил себя ждать голос из динамика.

Крепко выругавшись, Слава сжал меч потной ладонью и вышел на широкое дворцовое крыльцо. Электрокар предупредительно распахнул автоматическую дверь. Поехали!

Глядя в темноту за окном, кое-где подсвеченную глазами неведомых ночных тварей, Слава с тоской вспоминал всю свою не так чтобы очень короткую, но не слишком насыщенную событиями жизнь. То есть событий было много, но все какие-то… однообразные.

- И ведь дернул же меня черт!

Его слова заглушил механический голос из навигатора: «Вы приехали!»

- И правда, приехали, - вздохнул Слава, выбираясь из кара. – Полный пиздец.

Дракон сидел у входа в пещеру, вытянув короткие задние лапы, и осматривал свои прижженные пламенем раны.

- Военно-полевая хирургия, - пояснил он. – Ты как, последний? Что-то я уже со счета сбился.

- Последний, - кивнул Слава.

- Ну ладно, чувак, - вздохнул дракон, потряхивая для завода командирским «Ориентом» на запястье правой передней лапы. – Погнали, что ли? А то уже полночь скоро.

Не прошло и пяти минут, как Слава понял, какую тактику выбрал Базилио. Глухая оборона. Только отражать атаки нападающего, чтобы тот выбился из сил и допустил ошибку. И тогда одним молниеносным ударом…

Ну уж нет, подумал Слава, давай кто кого переупрямит. Он тоже встал в выжидательную стойку, поддразнивая дракона обманными замахами. Базилио усмехнулся и выдохнул струю огня прямо Славе под ноги.

- Ну что, потанцуем? – предложил он, глядя, как противник с руганью подпрыгивает. – Бамбучо камассэро марабу…

В Славе проснулся берсерк, и он, потеряв голову от ярости, бросился на дракона. Недаром среди его предков затерялись викинги… или чухонцы… в общем, неважно. Легким движением меча, даже не задев кожу, Базилио подрубил завязки Славиных портков, и тот остался в одной рубахе, путаясь ногами в сползающих штанинах.

Еще раз посмотрев на «Ориент», дракон прицельной струей пламени сбил дрон с камерой и сказал:

- Стоп! Технический перерыв.

От неожиданности Слава не успел остановить движение, и его меч воткнулся в землю. Следом, по инерции, носом в землю воткнулся и сам Слава. И поэтому пропустил момент, когда жирноватый зеленый дракон с шипастым хвостом и перепончатыми крыльями превратился в совершенно голого юношу лет двадцати.

Юноша был похож на порочного херувима. У него были золотые кудри, огромные голубые глаза с длинными ресницами и румяные щеки. От одного взгляда на его торс и чресла девицы, дамы и старухи должны были падать в обморок, а мужчины-модели, рекламирующие нижнее белье и виагру, - плакать горючими слезами злой зависти. И даже длинные заостренные уши, покрытые нежной светлой шерсткой, его нисколько не портили.

- Ну что, мужик, продолжим? - спросил оборотень, глядя, как обалдевший Слава пытается вытащить меч из земли. – Или, может, ну его на фиг? Пойдем лучше выпьем паучановки?

Плюнув на меч, Слава пошел за Базилио в пещеру.

- Присаживайся, - бывший дракон кивнул на лавку у стола. – Погоди, я хотя бы брэ надену. Чтобы зад не занозить.

Пока Слава кое-как связывал разрезанные завязки своих портков, Базилио натянул кокетливые короткие кальсоны с подвязанными к поясу штанинами и гульфиком, расшитым анютиными глазками. Затем достал из шкапчика большой графин с мутноватым содержимым и две большие стопки.

- Сам гнал, - похвастался он, садясь за стол. – Из самых злобных и кровожадных паучьих лилий. Одна мне чуть палец не откусила, стерва. Тебя зовут-то как? В разнарядке написано «никнейм Рыцарь Печальная Образина».

- Сами они образины, - сплюнул Слава. – Вячеслав я. Можно Слава.

- Ну, давай, Слава, за знакомство, - Базилио разлил паучановку по стопкам и поднял свою.

Слава потянулся чокнуться, но дракон отодвинул стопку:

- Да ты, похоже, иностранец. И имя чудное, и обычаев не знаешь. Смотри, как надо. Сначала верхними краями, потом краями донышек, донышками об стол и выпить.

- Это что, плюс, минус и заземление? – усмехнулся Слава.

- Электрик, мать твою! – фыркнул Базилио. – За всех, кто уже на небе, за всех, кто еще на земле, и за нас с тобой, сидящих за этим столом.

Паучановка оказалась крепкой, как объятье гладиатора. От всех треволнений дня, да еще на голодный желудок Славу повело моментально. После третьей стопки он уже рассказывал Базилио свою историю, а тот алаверды поведал Славе свою.

- Маменька моя, эльфийская принцесса, приехала к предпредыдущему Темнейшеству на инаугурацию. А папашу только привезли на замену убитому дракону. На родине у него осталась семья, и он грустил. По дороге домой маман неправильно настроила навигатор, и тот завел ее прямиком к папаше в пещеру. Ну и… Говорят, родитель мой по части женского пола был большой атеист. Любую мог сагитировать.

- Извини, но как?.. Чисто технически?

- Дети не должны обсуждать интимную жизнь своих родителей, - отрезал Базилио и добавил после паузы: - Не знаю, как. Самому интересно. В общем, через положенное время папаше в пещеру доставили посылку: меня в корзине. В сопроводительном письме маменька писала, что не может держать у себя плод греховной страсти – поданные не поймут. Папаша говорил, что я был прехорошенький дракончик. Но ровно в полночь превратился… нет, не в тыкву, а в эльфийского младенца.

- Вот это был для него сюрприз, - хмыкнул Слава. – И что дальше? Утром ты снова стал драконом?

- Да. Ровно в шесть утра. И так каждые сутки. Только об этом никто не знает. От заката до рассвета, по регламенту, никто не смеет тревожить дракона под страхом немедленного съедения.

- А как же я? Вдруг кому-то расскажу?

Базилио посмотрел на него пристально, и Славе стало страшно.

Похоже, я уже никому никогда ничего не расскажу, подумал он.

- Ты мне сразу понравился, - сказал Базилио, наполнил стопки и обнял Славу за плечи.

Славе стало еще страшнее.

- Слушай, я, вообще-то… эээ… гетеросексуал.

- Фу! – скривился Базилио. – Что у вас за говно у всех в голове? Мне нравятся женщины. Но я придерживаюсь принципов sXe.

- Ха! – с облегчением выдохнул Слава. – Ты отстал от жизни, Вася. Стрейт эйдж уже лет десять как из моды вышел. Да и бухать ты не дурак для стрейтэйджера.

- Да, у нас тут все запаздывает, - поморщился Базилио. – А про бухать – этого не надо. Алкоголь в малых дозах полезен в любых количествах. В общем, я тебе хочу одну вещь предложить. Если ты, конечно, не настаиваешь на том, чтобы продолжить поединок.

- Сдурел?! – возмутился Слава. – Давай, предлагай.

- Когда предыдущий Темнейший ухлопал моего родителя, меня сразу записали в кадровый резерв. Это ж какая экономия государственных средств, когда запасной дракон есть! А поскольку Властелин – профессия, вредная для физического и психического здоровья, меняются они часто. Значит, и мне срок был отмерен недолгий. Последний продержался двенадцать лет. За это время я изучил регламент от и до. Разумеется, только то, что касается моей специальности, целиком его мне никто не дал бы. Так вот, в регламенте написано, что претендент должен победить дракона, но не сказано, что должен его обязательно убить. Ты привязываешь меня на веревку и ведешь во дворец. Мы оба живы, а тебе дополнительные очки – пока еще никому не удавалось захватить дракона в плен.

- Все гениальное просто, - одобрил Слава. – По рукам!

С последним ударом часов, под государственный гимн, Вася принял позу для трансформации. Славе он в это время напоминал огромного зеленого кота, который нализался шерсти и собирается то ли кашлять, то ли блевать. По толстой шкуре пробегали волны, дракон выгибал шею и свирепо бил хвостом по каменному полу пещеры. А потом в одну секунду происходило превращение, почти неуловимое глазом, как движение минутной стрелки. Только что была грузная рептилия с короткими лапами – и вдруг уже прекрасный голый юноша. Зябко передернув плечами, Вася потянулся за штанами и туникой.

- Ну ладно, я поехал, пожалуй, - Слава встал из-за стола и пошел к двери. – Увидимся.

- Едритская сила! – возмутился Вася. – Опять ты сливаешься. Время детское, еще гулять и гулять. Только я в нормальный вид пришел. Как будто тебе на работу завтра. Ты бы хоть мне ее показал, что ли? Или боишься, что отобью?

- Да-да, особенно в твоем драконьем облике, - лениво усмехнулся Слава. – Ладно, устроим на днях пикничок, я уже думал об этом. Как там у тебя с паучановкой?

- Всегда! – отрапортовал Вася. – Замаринуем байбаков и поедем к водяному. Он уже спрашивал, куда ты пропал. В кои-то веки проведу приятно время с красивой девушкой.

- А то давненько ты время с красивыми девушками не проводил, - поддел Слава. – Целых две недели. Слушай, а зачем ты всех девственниц сразу сжираешь? Растягивал бы на месяц.

- Вот нет в тебе, Слава, ни капли эмпатии, - поморщился дракон. – Как можно быть таким черствым? Ты хочешь, чтобы бедные девушки ждали смерти целый месяц? Я как мизерикорд – кинжал милосердия. Мне привозят девушку вечером, я оставляю ее в пещере, ухожу и возвращаюсь эльфом. Так и так, дракон отлучился по делам, но я скрашу твои последние часы, прекрасная дева… ну, или уже не дева, неважно. А на рассвете я ухожу, пока она еще спит, возвращаюсь драконом, и… Ты не представляешь, как это тяжело для желудка – девять дней подряд съедать по целой упитанной девице, а потом снова садиться на диету.

- Может, тебе большой холодильник прислать?

- Фу! – скривился Вася. – Ты еще предложи из них полуфабрикатов наделать и заморозить.

- Достань мне какие-нибудь штаны, - приказала Аня служанке Дане.

Дана вытаращила глаза так, что они едва не выкатились на щеки.

- Госпожа Эмерис, но где же я найду для вас штаны? – заикаясь от ужаса, пробормотала она, присев в низком реверансе. – Вы же знаете, что регламент запрещает женщинам носить брюки.

- Насрать на регламент. Я сказала, достань мне штаны. Мы с Его Темнейшеством собираемся в лес. Ты что, хочешь, чтобы я ходила по лесу в этом?! – она брезгливо оттянула двумя пальцами подол символической одежки из прозрачной ткани, которая едва прикрывала интимную область. – Бегом! И еще нормальную обувь.

Всхлипнув, Дана порскнула из комнаты, как мышь из-под веника. Сказав несколько энергичных слов в качестве пожелания на дорожку, Аня откинулась на подушки дивана и задумалась.

Гарем сдался на милость победительницы без единого выстрела. Аня, которая рассчитывала для тренировки поточить об наложниц зубы, была разочарована. Она была уверена, что в закрытых женских сообществах должен твориться такой кошмар, по сравнению с которым дедовщина в советской армии – ясельная группа детсада. Но гурии Черного Властелина, все до единой, оказались вялыми и трусливыми, больше похожими на куски сырого теста. «Мои мокрицы» - называл их Темнейший, что вызывало ассоциации то ли с хилым ползучим сорняком, то ли с мелкой скользкой живностью, обитающей в сырых уборных. С первой минуты Аня нагнала на них такого ужаса, что, завидев ее, они сбивались в кучу и молча дрожали, как собачонки, нагадившие на ковер. К ней приставили трех служанок: одна заведовала гардеробом, вторая отвечала за гигиену, а третья – универсальная «подай-принеси». Две первые были непроходимыми дурами, но третья, Дана, несмотря на патологическую робость, оказалась не окончательно безнадежной. Поведав о том, какой непочтительный физиологический акт намеревается произвести по отношению к регламенту, Аня произвела разведку боем: как быстро служанка донесет ответственному чиновнику по делам гарема.

На следующий день после процедуры отбора Аню навестил тот самый чиновник, который лично отловил ее на рыночной площади и привел во дворец.

- Госпожа Эмерис, - церемонно поклонился он, - надеюсь, вы понимаете, что в ваших интересах хранить молчание… сами понимаете о чем?

- Господин чиновник, - надменно приподняла брови Аня, - надеюсь, вы понимаете, что интересы у нас с вами отныне общие?

Чиновник пожевал задумчиво губу и снова поклонился. Затем достал из портфеля портативный сканер и снял у нее отпечатки пальцев. Сделал несколько фотографий, снимок сетчатки глаза и попросил провести ватной палочкой по внутренней стороне щеки для анализа ДНК.

- Всего хорошего, госпожа Эмерис, - с нажимом сказал он, собрав свои трофеи, и Аня поняла, что с настоящей Эмерис Бриссе, обманувшей систему, покончено. Даже если она еще жива, до самой смерти ей придется скрываться или жить по поддельным документам, что рано или поздно заканчивается виселицей.

В глубине души Ане было жаль девушку, которая осмелилась нарушить регламент, являющийся для Темного королевства священной коровой. Это вызывало уважение. Но сделать для нее она ничего не могла, и поэтому не имело смысла забивать себе голову ненужными рефлексиями. Ей и без того было о чем подумать.

Ее учили так: если в чем-то сомневаешься или чего-то не знаешь, никогда не делай выводы, скорее всего, они будут неверными. Кто владеет информацией, тот владеет миром. За первые две недели Аня успела составить об этом тухлом королевстве лишь самое поверхностное впечатление. Три следующих прошли за высокими стенами гарема. На прогулку наложниц выпускали в огороженный и тщательно охраняемый внутренний сад. Разговаривать было не с кем, только со служанками и с Властелином Славой, к которому ее приводили если не каждую ночь, то через одну точно. Но ни с кем из них она толком не разговаривала, хотя и по разным причинам.

В ее комнате была книжная полка, на которой стояло с десяток романов (на обложке непременный властный герой с обнаженным торсом и нежная девственница) и толстенькая книжечка, озаглавленная «Регламент». Сначала Аня обрадовалась, но, полистав, поняла: не то. То есть не совсем то.

Сопоставив все, что успела узнать, Аня поняла следующее. Государственный регламент определял каждый шаг жителей Темного королевства, всех до единого, от Черного Властелина до последнего бродяги. Регламент сопровождал их от первого крика до последнего вздоха. Регламент был главным предметом школьной программы, и каждый обитатель королевства знал его назубок так, что мог оттарабанить даже во сне, не перепутав ни единой буквы. Но… это касалось только общих положений, имевших отношение абсолютно ко всем, и узко специальных, связанных с профессией или иным статусом. Другими словами, мусорщик ничего не знал о регламенте ассенизатора, прислуга о регламенте хозяина, а подросток о регламенте пожилого человека. Интерес к чужому регламенту не только не поощрялся, но и напротив – считался проявлением крайнего неуважения к общественному строю и даже неблагонадежности, а посему строго карался.

При сложившейся системе всестороннее знание регламента было той самой информацией, которая позволяла владеть миром. Если и был в королевстве человек, который обладал ею, то это был точно не Его Темнейшество. И тогда вставал закономерный вопрос: а кто же? Выяснить это было той самой целью, которую Аня наметила для себя в числе первоочередных. Потому что без этого все прочие задачи не имели смысла. Однако форсировать события было опасно, поэтому она решила на первых порах затаиться и понаблюдать. Игра стоила свеч.

Впрочем, одна догадка у нее уже была.

Несмотря на самый высокий технический уровень, в королевстве не было компьютеров. То есть был, но только один – королевский Суперкомпьютер, в котором хранились все базы данных и вообще вся информация, какую только можно вообразить. Аня, по роду занятий разве что не спавшая с компьютером в обнимку, прекрасно понимала: напрямую из ноосферы информация приходит только в некоторые воспаленные головы. Данные в компьютер, не имеющий доступа к сети, вводятся исключительно ручками. И вот если она узнает, кто этот загадочный оператор (или операторы), полдела будет сделано. А если вычислить еще и программистов…

И я их вычислю, подумала Аня. А пока…

С прислугой и другими наложницами ей было просто не о чем разговаривать, но со Славой все обстояло иначе. Скорее, им некогда было разговаривать. Тем не менее, секс с ним по-прежнему был вынужденной необходимостью, средством спасения собственной жизни и достижением неких целей. Дружеским он быть не мог по определению, потому что дружить со Славой Аня не собиралась, и уж тем более не хотела испытывать к нему никаких чувств.

В качестве ремарки в сторону надо сказать, что когда-то на заре юности Аня была девушкой с высокой моралью, воспитанной на лучших образцах классической литературы. Умри, но не давай поцелуя без любви, и все такое. Однако жизнь ее от этого культурного слоя избавила. Особенно когда она узнала, чем частенько приходится заниматься женщинам (особенно красивым женщинам) – сотрудницам спецслужб. И хотя саму Аню до сих пор бог миловал, ей было хорошо известно: в любой момент тебя могут подложить под кого понадобится, а отказ означает погоны на стол со всеми вытекающими.

Это работа, говорила она себе. Такая вот грязная работа. Если не можешь с подобным смириться, отправляйся выращивать фиалки и лилии.

По правде, особого отвращения к Славе Аня  не испытывала и, возможно, вполне могла бы рассматривать интим с ним как пресловутый секс для здоровья, если бы не одно обстоятельство. Этот Темнейший придурок придерживался регламента так рьяно, как будто родился в королевском дворце и прожил в нем всю жизнь. Написано «грубо насиловать девственниц и наложниц» - значит, грубо насиловать. Шаг вправо, шаг влево – попытка к бегству, прыжок на месте – провокация. И даже то обстоятельство, что с ней он согласился заменить натуральное изнасилование на ролевую игру, мало что меняло. Было забавно раз, второй, но потом наскучило, словно нудные супружеские обязанности с давно опостылевшим мужем. Не говоря уже о том, что мужчина, насилующий других женщин, пусть даже по профессиональной необходимости, вряд ли мог возбудить в ней какие-либо романтические чувства.

Славины постоянные упоминания регламента раздражали бы, даже не знай Аня ничего о том, кто он такой на самом деле. Но она знала – и поэтому каждый раз ей хотелось визжать и бить его по самым уязвимым местам. Желательно берцами. Но берцы были спрятаны в трех днях пути, да и вообще приходилось сдерживаться.

Тихо открылась дверь, тенью просочилась Дана, пряча под юбкой что-то плотно скомканное.

- Пожалуйста, госпожа Эмерис, - прошептала она, пряча глаза, - не выдавайте меня. Если узнают, что я достала вам штаны…

- Посмотри на меня! – жестко приказала Аня. – Я сказала, смотри на меня! Ну!

Смаргивая слезы, Дана подняла глаза и посмотрела на нее взглядом кота из «Шрека».

- Если ты будешь молчать обо всем, что услышишь от меня или увидишь, так и быть, я тоже никому ничего не скажу. Поняла?

Дана часто-часто закивала.

- Давай сюда. Это что? Ты издеваешься, что ли? – возмутилась Аня, развернув то, что Дана вытащила из-под юбки. – Это что за фигня такая?

Кажется, что-то подобное она видела на иллюстрациях к историческому роману. Или в сериале о средневековье. То ли две узкие штанины, то ли два чулка без ступни со шнуровкой на икрах, сшитые сверху, по линии междупопия. Одна штанина красная, другая желтая, как у клоуна.

- Это шоссы, - робко сказала Дана. – Их носят на брэ, а сверху пристегивают гульфик. Только брэ и гульфик, госпожа, я не смогу достать, вы уж простите. Я и шоссы украла из прачечной. Если бы меня поймали…

Интересно, не Властелиновы ли ты шоссы утащила, с усмешкой подумала Аня. Вот будет цирк, если это его любимые портки, он их хватится, а они на мне. Да и плевать.

Одежда – это была одна из тех абсурдных вещей, принимать которые разум отказывался. Мужчины носили исключительно средневековое европейское платье, причем разных веков и народов. Аня сравнительно неплохо знала историю, но бытовые детали ее никогда особо не интересовали. Тем не менее, даже она понимала, что сочетания получаются довольно странные.

Еще интереснее дела обстояли с женщинами. Те, кому уже исполнилось двадцать пять, неважно, замужние или нет, тоже одевались в средневековую одежду, причем исключительно крестьянскую – независимо от социального статуса. Казалось бы, девушки, вышедшие из призывного возраста, напротив, должны выглядеть ярко, чтобы поскорее выйти замуж, но нет. Все они рядом с расфранченными мужчинами, наряженными во что-то пышное и разноцветное, были похожи на сереньких птичек. Как в природе, где роскошный самец стремится привлечь внимание самки. Вот только в природе самка сама выбирает, с кем спариться, а в Темном королевстве невесты права голоса не имели. За них решали родители или опекуны, назначенные королевским советом.

Девственницам, как и королевским наложницам, согласно регламенту, надлежало выглядеть так, чтобы от единственного взгляда на них мужские гульфики оказывались переполненными до писка. Ане они напоминали придорожных проституток девяностых. Сама она, конечно, такое помнить не могла, но кино запечатлело: размалеванные девицы в коротких обтягивающих платьицах кислотных расцветок, на высоченных каблуках, стоящие у обочины. Впрочем, сейчас она сама выглядела точно так же.

Однако каждый мужчина королевства знал: даже посмотреть нескромно в сторону девственницы – уже преступление. Все они принадлежат Его Темнейшеству. Явно реагировать на вызывающих красоток разрешалось только одной детали организма. Гульфики не зря кроили так, чтобы их объем был вдвое больше содержимого в покое. Насмотревшись на недоступных лебедушек, распаленные мужчины со всех ног бежали домой, где их ждали серые уточки, выбранные методом ненаучного тыка. Справедливости ради, с демографией в королевстве все было в порядке. Детей рождалось много, и никакой особой социальной политики для этого не требовалось.

Вот только почему-то ни у одного Черного Властелина, несмотря на огромный гарем, детей никогда не было. Регламент определял государственный строй как «конституционную монархию на конкурсной основе».

Может, ему в еду что-то подсыпают, чтобы не размножался, подумала Аня. Как бы там ни было, подобный расклад ее вполне устраивал. О контрацепции здесь, похоже, никогда не слышали.

- Дверь закрой на задвижку, - приказала она Дане. – И помоги мне надеть эту дрянь.

- Да, штанишки явно не по размеру, - пробормотала Аня, глядя на себя в зеркало.

Картина была действительно комичная. До модельного роста Аня не дотянула, но честных сто семьдесят три сантиметра в ней было. Хозяин шоссов определенно дышал бы ей в плечо. С первой попытки их удалось натянуть аккурат до того места, где начинаются ноги. Полностью распустив шнуровку на икрах, Аня подтащила штанины выше. Ягодицы худо-бедно оказались прикрытыми, но спереди стринги (других моделей женских трусов в королевстве не существовало) откровенно радовали собою любого пожелавшего взглянуть.

- Тащи ножницы, нитки, иголку и пару пуговиц.

Сделав реверанс, Дана убежала, а Аня хищно огляделась по сторонам. Когда она училась в школе, домоводство уже истребили как опасный труд, но бабушка Матрена Евграфовна считала, что девушка должна уметь шить хотя бы по минимуму – чтобы зашить дырку или подвернуть подол. Именно минимуму Аня и научилась, но вырезать треугольник и пришить его к штанам – для этого особого искусства не требовалось. Чай, не мужской гульфик смоделировать. Оставалось только найти, из чего.

Из своей одежды – мимо. Гардероб находился в ведении идиотки Сфорты, без ведома которой Аня даже белье поменять не могла. Из простыни? Нет. Из покрывала? Тоже нет – слишком толстое. Ага, вот оно!

Зеленые бархатные шторы были похожи на лесной мох и идеально подходили к ее изумрудным глазам. Даже задернутые, шторы были намного шире окна и собирались по краям широкими складками. Если вырезать треугольник снизу, вряд ли это вообще кто-то заметит.

Когда Дана принесла все необходимое для рукоделья, Аня окинула ее грозным взглядом, от которого девушка сжалась и задрожала.

- Ты… молодец, Дана! – Аня милостиво улыбнулась и дотронулась до ее плеча. – Я тобой очень довольна. Можешь идти, сегодня ты мне больше не понадобишься. Это тебе, - она протянула служанке засахаренный совиный глаз в яркой обертке.

Дана покраснела, застенчиво улыбнулась, присела и убежала, пряча угощение в карман фартука.

Вполне возможно, подумала Аня, если умело сочетать кнут и пряник, эта трусливая чучундра будет служить ей не только за страх, но и за совесть. Она прекрасно понимала, что на одном шантаже далеко не уедешь, но пока не знала, как лучше прикормить чиновника из гаремного министерства. Эта парочка – служанка и бюрократ – очень даже могла ей пригодиться. Во всяком случае, пока не найдется кто-то более полезный.

За ручным трудом время пробежало незаметно. Закончив, Аня снова натянула шоссы, туго обтянувшие икры и бедра. Подтянула завязки сверху, застегнула пуговицы. Красная и желтая штанины, зеленый бархатный гульфик (только петушиных перьев не хватает!) – совершенно по-фриковски, но… где-то даже секси.

В дверь постучали. Совершенно по-армейски, в две секунды, Аня стащила шоссы и спрятала под покрывало.

- Госпожа Эмерис, Его Темнейшество ждет вас у себя в опочивальне, - сладко и нежно пропел гаремный слуга.

Невольно Аня уставилась на его обтянутую тонким сукном интимную анатомию. На вид, все было на месте. У кого бы спросить, кастрируют ли здесь мужской персонал? Задать такой вопрос – выдать свое незнание регламента. Даже с Даной пока не стоит рисковать. Все это праздное любопытство лучше отставить в сторонку.

Бросив мимолетный взгляд в зеркало, Аня поправила волосы, одернула «платье», всунула ноги в туфли на каблуке и поплелась за слугой в опочивальню Темнейшего. Интересно, сколько времени понадобится, чтобы она наскучила Славе, и он оставил ее в покое? Может, после следующего отбора? Вдруг найдется еще какая-нибудь чаровница?

Мечтай, мечтай, Анечка.

Главное – чтобы в этом его интересе была просто прелесть новизны. Не дай бог еще влюбится сдуру! Только этого для полного счастья и не хватало!

- Не поеду, - сказала Аня. – Никуда не поеду, пока не получу человеческую обувь.

Дана накануне так ничего подходящего не нашла, но не требовать же от нее невозможного.

- Ань, ну что за капризы? – поморщился Слава. – Водяной с драконом ждут, шашлык замаринован, дождь специально отменили. Что ты как баба?

- А кто я, по-твоему, мужик, что ли? – возмутилась Аня. – Если ты такой умный, надень сам эти копыта и иди походкой от бедра – куда там тебе надо?

- В академию.

- Куда?! – фыркнула Аня. – В академию?! Академию чего? Темнейших наук?

- В магическую академию. Там сегодня День первокурсника, - нехотя ответил Слава.

- А ты первокурсник? – не могла успокоиться Аня.

- Я ректор! – свирепо рявкнул Слава. – Почетный ректор. И мне надо сказать речь.

- Тогда конечно, - серьезно закивала головой Аня. – Тогда поторопись. Можешь даже без каблуков. Только я серьезно. Не будет нормальных ботинок – катись сам на свое озеро. Или в регламенте написано, что я обязана сопровождать тебя на пьянки с драконом и лешим?

- С водяным! – окончательно разозлился Слава, но Аню это только забавляло. – Где я тебе возьму другую обувь?!

- Ну откуда ж я знаю. Ты Властелин – или хрен собачий? Распорядись. Отними у какой-нибудь тетки, только моего размера, пожалуйста.

Бахнув изо всей силы дверью, Слава вышел, а Аня рухнула на диван и расхохоталась до икоты.

Почетный ректор, твою мать! Да у тебя, Славочка, в аттестате всего одна четверка была – по физкультуре, остальные трояки. И диплом пединститута ты купил. Я даже знаю, у кого и за сколько. Учитель географии, едрит Мадрид! Да ты, небось, Арктику путаешь с Антарктикой, а Швецию со Швейцарией.

Но смех смехом, а регламент, не к ночи будь помянут, надо добыть. Общий есть, а профессиональный где? Конечно, можно было бы устроить скандал и потребовать, но Аня прекрасно знала: если можешь решить проблему своими силами, лучше так и сделать. Выглянув в коридор, она проверила, нет ли кого поблизости. Дальше – короткими перебежками, от одной закрытой двери до другой, пока не обнаружилась призывно лыбящаяся щель.

В покоях никого не было. Обитательница либо валялась на диване в бабском клубе, либо вышла в сад растрясти телеса. Больше некуда. Хоть бы спортзал какой устроили. Да где там! Для здешних топ-моделей фитнес – это ругательство, ни одной тощее сорок восьмого размера. Зря, что ли, гаремный чиновник был так уверен, что она отбор не пройдет. Небось, еще и дракона жалел – останется голодным, бедняга. А уж в гареме и вовсе сплошной кинг сайз – от безделья и обжорства. Славочке только посочувствовать можно, судя по его сочинским подружкам, он не любитель Рубенса.

На книжной полке среди обязательных романов и знакомого общего регламента обнаружилась – бинго! – розовенькая книжечка с цветочками и сердечками на обложке. «Специальный регламент служащей королевского гарема первой категории».

Занятно, подумала Аня, это служащая первой категории или гарем? Есть еще высшей или второй? Впрочем, особо размышлять не стала, взяла книгу и вернулась к себе.

Пролистывая страницу за страницей, она узнала много любопытного. В частности, что «менструации у служащих гарема ликвидируются на весь период прохождения службы – для удобства Черного Властелина, а также во избежание беременности». Можно было бы порадоваться, но Аня прекрасно знала, что добро без худа – чудо. В нормально функционирующем организме нет ничего лишнего, и отключение какой-либо функции могло быть чревато неприятными последствиями. Узнать бы еще, как именно это делается. В голову приходили только лошадиные дозы гормонов, и это не радовало. Но хотя бы стало понятно, почему монархия в Темном королевстве не наследственная, а «на конкурсной основе». То есть, стало понятно, как, но не почему.

Зачем Темнейшему обязательно насиловать девственниц и наложниц, тоже не сообщалось. Возможно, об этом говорилось в регламенте Властелина, но вряд ли. Регламент – он и есть регламент, который не обязан что-то там разъяснять. Должен – исполняй.

В дверь постучали, когда Аня изучала параграф о том, по какой причине  служащая может быть изгнана из гарема (достижение предельного возраста, тяжелое заболевание или увечье, совершение уголовного преступления, нарушение морально-этических норм – а это еще что такое?!). Все тот же сладкоголосый сирен поставил перед ней чудовищные мужские башмаки примерно сорокового размера и сообщил, что Его Темнейшество через двадцать минут ждет у главного входа.

Осмотрев башмаки, Аня крепко выругалась. Мало того, что они были велики на два размера, так еще и сделаны из такой грубой кожи, что надеть их на босу ногу рискнул бы разве что фанатичный умерщвлятель плоти. Прислать их ей - подобную пакость мог придумать либо крайне зловредный гад, либо мужчина, которому абсолютно плевать, что там напялено на даму. Аня, конечно, предпочла бы второй вариант, но рассчитывать на это не приходилось. Даже кромешный идиот сообразил бы, что в подобных опорках женщина будет выглядеть безобразно и сотрет ноги в кровь.

Если, конечно, женщина не прапорщик.

Аня стащила с кровати простыню, надрезала по краям и аккуратно нарвала на полосы. Хватило на прекрасные портянки и чтобы набить в носы. На «выживалке» и не такому учили. С прозрачным платьицем выглядело, конечно, чудовищно, но с фриковскими шоссами, которые она положила в сумку, вполне должно было гармонировать.

Когда она села в стоявший у крыльца электрокар, Слава только хмыкнул, но ничего не сказал. Зато принялся ерзать, стараясь продемонстрировать себя Ане в таком ракурсе, чтобы та заметила след пунцовой помады на его шее. Аня заметила, но сделала вид, что нет, - к великому Славиному разочарованию.

Она представила, как почетный ректор толкнул речь, а потом первокурсницы обступили его, пытаясь притиснуться поближе и сделать селфи на память. Хотя нет, какой смысл в селфи, если нет соцсетей, куда его можно выложить. В невинных публичных обжимашках с ректором на самом деле был грубый расчет. Уже через несколько дней Суперкомпьютер должен был вызвать очередную партию девственниц на отбор, и у каждой потенциальной кандидатки в голове стучало одно: обратить на себя внимание, заинтересовать, запомниться. А вдруг это поможет избежать пасти дракона?

- Останови, - попросила Аня, когда они въехали в лес.

- Зачем? – удивился Слава.

- Штаны надену. Неудобно в машине.

- Какие еще штаны?!

- Обычные штаны. Или ты хочешь, чтобы я сверкала перед твоими друзьями голой задницей? Да и вообще, на природе все уязвимые части тела должны быть закрыты одеждой.

- Где ты их взяла? – неприлично заржал Слава, глядя, как Аня натягивает шоссы.

- Украла, - нахально ответила она, завязывая шнурки ботинок.

- И я даже догадываюсь, у кого. Ненуаче, прикольно. Особенно зеленый бархатный гульфик. Мяконький такой, как шерстка, прям погладить хочется.

- Обойдешься, - фыркнула Аня и забралась обратно в кар. – Поехали. Лучше вот скажи, дракон – твой друг?

- Ну… можно и так сказать, - пожал плечами Слава, включив автопилот.

- Понятно. Ты трахаешь девственниц, а он убирает за тобой мусор. А водяной?

- Водяной – друг дракона. Тебя что-то смущает?

- Я тебя умоляю!

На берегу озера дым стоял коромыслом. Во всех смыслах. Из двух портативных динамиков гремела забойная музыка, на решетке над костром жарились сочные куски байбачатины, на скатерти горой лежали лепешки, овощи и зелень, стояли миски с разноцветными соусами. В воде у берега виднелась сеть с бутылками.

- Знакомьтесь, - махнул рукой Слава. – Базилио, водяной, Эмерис, но для друзей Анна.

Дракон шаркнул ножкой и галантно поцеловал Ане кончики пальцев.

- Для друзей – Вася, - сказал он. – Милости просим к нашему шалашу, прекрасная Анна.

Водяной церемонно наклонил голову.

- Простите, я не расслышала вашего имени, - мурлыкнула Аня, уверенная, что Слава его не назвал.

- Имя – это излишество, - сурово отрезал водяной. – Зовите меня просто… водяной. Пардон, раколовка звенит.

Прямо как был, в черных шерстяных брюках и тельняшке, он зашел в воду и пропал.

- Что-то долго его нет, - забеспокоилась Аня.

- Не волнуйся, у него жабры, - успокоил Слава. – И легкие. Он этот… как его?

- Двоякодышащий, - подсказал Вася. – Садитесь, Анна, сюда, на пенку. Кстати, может, на ты?

- Легко, - согласилась Аня, усаживаясь на коврик рядом со скатертью. – Ничего так дастарханчик. Впечатляет.

- Благодарю, - польщено потупился Вася, поправив на голове венок из кувшинок. – Я старался.

С плеском всплыл водяной, держа в руках голубого рака размером с индюка.

- Сейчас сварим с болотным укропом – под паучанку пойдет не хуже ваших тощих сусликов.

- Это сурки! – обиделся Вася. – Сколько раз тебе говорить? Не суслики, а сурки! Байбаки!

- Один хрен, - презрительно фыркнул водяной и, оставляя за собой мокрый след, отправился за котелком.

Пощипывая незнакомую пряную зелень, Аня исподтишка разглядывала свою компанию. Водяной выглядел вполне по-человечески. Эдакий бывалый боцман, только трубки не хватает. Дубленая кожа, морщины, вислые седоватые усы. Волосы темные, подстриженные коротким ежиком. Зато дракон был похож на персонажа из комикса. Маленькая головка, длинная змеиная шея, грузное туловище, короткие лапки, шипастый хвост и перепончатые кожистые крылышки, как у нетопыря. В левом ухе серебряная сережка-колечко, на правом запястье – командирский «Ориент». Очень забавно.

Слава снял стеганый дублет и растянулся на траве, подставив солнцу бледный торс.

- Зад запаришь, - снисходительно усмехнулся Вася. – Дать тебе брэ?

- У меня свои есть, - буркнул Слава, стягивая штаны и чулки. В одних подштанниках он мало походил на всесильного Черного Властелина.

Водяной вытащил из воды бутылки, разделал покрасневшего рака и выложил на блюдо. Вася снял с решетки первую порцию мяса. Слава разлил по стопкам паучановку.

- Ну, за знакомство, - поднял свою Вася. – Как говорит один мой властный приятель, плюс – минус – заземление.

Они звонко сдвинули нижние и верхние края стопок, стукнули донышками о скатерть и выпили. Паучановка оказалась крепкой, но пилась легко, как чача.

- Ты, прекрасная Анна, такой не пробовала, зуб даю, - хвастливо заявил дракон. - Вот этот, клык, видишь? Сам гоню. Породистых паучьих лилий уже не осталось, одни дворняжки. Спариваются с кем попало, потаскухи. А я нашел в лесу полянку, где растут только чистокровные. Злющие – шипят, плюются, кусаются. Зубы – как бритвы. Только в перчатках собираю. Да еще ждать приходится два дня, пока не заснут. Живучие, стервы. Но зато какой вкус, а?

После второй стопки Ане стало весело. От паучановки внутри разлилось блаженное тепло, байбачий шашлык  оказался сочным и нежным, рак хоть и пах тиной, тоже был недурен. На мгновенье показалось, что она снова со своими альфонсами, в традиционном летнем походе на Звездочку, и не Властелин Слава сидит рядом с ней, а проклятущий майор Максимов незаметно поглаживает ее спину, пока никто не видит.

Но нет… Вместо круглой поляны у водопада – берег озера. Вместо хмурого Бориса с гитарой – не менее хмурый водяной. Вместо альфонсов за ней ухаживает дракон Вася, а вместо Максимова – Его Темнейшество, который запихнул ей сзади под завязку шоссов байбачью косточку и радуется, как глупый подросток.

Ну что ж, на бесптичье и жопа соловей.

Вот только…

Вот только откуда это странное ощущение, что за ней кто-то пристально и недоброжелательно наблюдает? Недоброжелательно? Нет, скорее, с интересом энтомолога, рассматривающего диковинную букашку, которую предстоит насадить на булавку для коллекции.

Аня встряхнула головой, отгоняя неприятное чувство, волосы рассыпались, попали Славе в лицо. Смех, шутки. Новая бутылка. Потом она уже не могла вспомнить, каким образом разговор перешел на обычные мальчиковые темы: оружие, единоборства. Тут Аня много чего могла сказать, но помалкивала. Пока Слава не понес какую-то пургу про каратэ и ушу.

- Да срань полная это ваше ушу-укушу, - презрительно фыркнула она. И хотя тут же одернула себя («Колыванова, отставить, мать твою!»), было поздно.

- Ты что-то в этом понимаешь, девочка? – с интонацией записного мизогина лениво спросил Слава.

- Немного, - сквозь зубы процедила Аня, ругая себя последними словами.

- Спарринг? На американку?

Отступать некуда, за нами Москва. Она в два счета сделала бы водяного и, несмотря на разные весовые категории, даже дракона (если бы тот не стал применять запрещенные приемы, вроде огнемета), но со Славой такой уверенности не было. Срочную он служил в десанте. Да и потом по роду занятий поддерживал себя в форме. Аня не помнила точно, но первый дан в каком-то единоборстве у него определенно был. А у нее  всего лишь пятый кю в кёкусинкай и первый в айкидо. Плюс некоторые навыки такой рукопашки, которая в подобных глупостях не оценивается. Только на это и можно было рассчитывать.

- Бой без правил, до первого визга, - Вася прошелся по поляне с картонкой от какой-то коробки, изображая дрим-герл. – Раунд первый.

Первый раунд прошел по нулям. Второй Аня проиграла. В третьем, рассвирепев, применила подлый прием, предназначенный исключительно для войны не на жизнь, а на смерть. В ответ Слава приложил ей, не сдерживая силу, как говорится, любовью за любовь. Когда она очнулась и отдышалась, помог подняться. И шепнул на ухо американку.

- Твою мать… - прошипела Аня. И добавила, обнаружив, что шоссы лопнули на заднице и по боковому шву: - Через семь гробов в мертвый глаз.

Водяной и дракон захихикали в кулаки.

- Что делать, - лицемерно сказал Вася, обращаясь словно бы к водяному. – Когда девочка дерется, это так возбуждает. Хорошо, что моя анатомия не требует гульфика. Иначе было бы неловко.

- Ведите себя хорошо. Не напивайтесь, - сказал Слава, таща Аню за руку к кустам. – Мы скоро.

- Зачем же скоро? – себе под нос пробормотал водяной, наполняя стопки, свою и Васину. – Скоро только кошки родятся.

- Ну ты и сволочь, - сказала Аня, когда они оказались за пределами видимости. – На хрена тебе это надо?

Посмотрев крайне недобро, Слава одним движением сорвал с ее шоссов старательно пришитый гульфик вместе со стрингами. Ничем не удерживаемые штанины жалобно сползли до колен.

- Какого черта?! – заорала Аня и в ту же секунду оказалась на земле. Крепко стиснув ее руки, Слава коленом раздвинул сжатые ноги и резким толчком вошел в нее.

Еще через пару секунд он с воплями катался по траве, держась за свое драгоценное достоинство.

- Сука, ты мне член сломала!

- Ты не морж, чтобы там было чему-то ломаться, - зло ответила Аня, поднимаясь и энергично стряхивая с себя что-то. – Обычная секс-травма. Посиди в холодной воде, и все пройдет. Во-первых, со мной такие вещи лучше не делать. А во-вторых…

Из-за кустов показался прибежавший на вопли Вася. Уяснив ситуацию, он с трудом согнал с морды усмешку и потребовал, чтобы Слава дал ему посмотреть.

- Мы, драконы, кое-что в медицине понимаем. Тихо, Темнейшество, не ори. Ну вот, ничего ужасного. Ничего не порвалось, все цело. Льда нет, иди в озере посиди. К отбору будешь как новенький. Ну, Анна, ну как же так? – Вася с деланной укоризной повернулся к ней.

- Иди сюда! – потребовала Аня. – Видишь?

Тут уже Вася захохотал в голосину.

- Хорошо пожрали? Слав, ты ее в муравейник уложил. За такие дела действительно надо было кой-чего сломать.

- Да пошли вы все на хер! – буркнул Слава, осторожно уложил свое мгновенно распухшее сокровище в гульфик и пошел на берег.

Веселье скисло. Слава сидел в воде и зло посматривал на Аню. Аня молча потягивала паучановку и тоже злилась. Водяной и Вася переглядывались и вздыхали.

- В конце концов, смотреть надо было! – не выдержала Аня. – И вообще… Это тебе не девственниц на столе полировать.

Что-то такое непонятное пробежала по лицам. Словно облачко по солнцу. На одно мгновение. Так бывает, когда люди знают что-то, о чем тебе неизвестно. И твои слова вызвали у них то ли какую-то догадку, то ли подозрение. И это чувство они от тебя тут же спрятали.

- Слава, скоро дождь пойдет, - сказал дракон. – Вылезай уже, пора собираться. Прекрасная Анна, не расстраивайся, с кем не бывает. Не твоя вина. Было приятно познакомиться. Надеюсь, не в последний раз.

На обратном пути Слава каменно молчал, отодвинувшись от нее подальше. И тут Аню наконец прорвало.

- Темнейший, да? – ядовито поинтересовалась она. – Черный Властелин? Ты думаешь, я не знаю, кто ты такой? Когда ты пропал четыре года назад, я по тебе и по твоему боссу полную сводку делала. Я о тебе все знаю. Даже то, о чем ты сам не догадываешься. Ты у конторы в разработке с семнадцати лет, когда фальшивые баксы пытался в обменник сдать. Я уже молчу об англичанке, которую ты в Лазурке[3] трахал, не сходя с рабочего места. Ты в курсе, что она на МИ-6[4] работала? Ну а твой Мехмет…

- Значит, мне не показалось, - перебил ее Слава. – Значит, это ты в Дзержинке[5] квасила с парнями с Театральной. А я-то думал…

- Интересно, что ты делал в Дзержинке?

- Зубы лечил. Так вот, послушай меня внимательно! – он прижал ее к стенке машины так сильно, что Аня не могла шевельнуться. – Думаешь, ты такая крутая? Круче только яйца? Ошибаешься, милая. Между ног у тебя ничего уникального. И сама ты дешевка. Хочешь войны? Будет тебе война.

Вечером Аня ходила взад-вперед по своей комнате и грызла ногти: дурная привычка, от которой она отучила себя много лет назад, еще в школе. Все обернулось крайне скверно. Странно, что Слава повторил те слова, которые она сама сказала, мысленно обращаясь к Сергею.

Но еще более странным было другое.

То, как она себя вела… Это была не она. Аня Колыванова никогда бы не выложила оперативную информацию тому, кого она касалась. И не влезла бы в разговор так, чтобы спровоцировать собеседника на опасные действия. По сравнению с тем отбором, который она прошла при устройстве на службу, отбор в королевский гарем был просто ерундой. Все психологические тесты на профпригодность она сдала отлично.

И дело было вовсе не в самогоне из зубастых лилий. С алкоголем Аня как раз дружила. Не в том смысле, что много пила или у нее была зависимость. Напротив, сколько бы она ни выпила, голова всегда оставалась ясной. Значит, тут было что-то совсем другое. Она снова вспомнила то ощущение, как будто за ней кто-то наблюдает.

Ее словно заставляли делать и говорить то, чего бы она никогда не сделала и не сказала сама, по своей воле.

____________________

[3] Отель «Рэдиссон Лазурная»

[4] МИ-6 - служба внешнеполитической разведки Великобритании

[5] Санаторий имени Дзержинского