Чудеса в панталонах

© Диковинка

- Ваша остановка, мадам! - усмехнулся водитель, и скрипучая дверь автобуса нехотя отворилась. Я неаккуратно спрыгнула со ступенек транспорта, и мои малиновые туфельки на каблучках поглотила желто-коричневая жижа. Причем не только их, но и всю ногу по щиколотку.

- Дерьмо! - крикнула я разъяренно.
- Оно самое. Чай, знали, куда ехали, наши буренки не признают лабутенов. Или как там ваши черевички зовутся… - глухо рассмеялся водитель. Дверь закрылась, и автобус тронулся, а я по колено в грязище осталась стоять возле вывески «Добро пожаловать в Опино».
Причем перед «О» кто-то приписал букву «ж» черным маркером, и в душе я согласилась с этим неизвестным писателем.
Действительно, нашла куда приехать отвести душу. Ох, уж эта Люська, умеет уговорить.

- Ты наше Опино не узнаешь! Отдохнешь всей душой! - передразнила я вслух голос подруги. Чего ж не узнать, по крайней мере,  дороги все те же, что и пятнадцать лет назад, двадцать первый век с его асфальтированным покрытием сюда и не думал заглядывать, - ворчала я, волоча чемодан в направлении лужайки. Пройду по травке что ли, а то целых три остановки топать.
Нет, кое-что в деревеньке все же поменялось: старые покосившиеся домишки сменили кое-где современные коттеджи, и почти у каждого двора красовался автомобиль.

Какой-то поддатого вида мужичонка, подгоняющий впереди себя стадо коз, присвистнул, уставившись на мои голые ноги и светлое платье, которое, впрочем, после пяти минут прогулки уже было не таким девственно белоснежным.

«Да, нравы тут точно остались с девяностых годов», - подумала я, заметив нагло глядящих на меня подростков на заборе. Их громкий гогот, блеянье коз и кудахтанье одинокой курицы неясного местонахождения переплеталось в затейливую симфонию.
Через пару минут каблук предательски хрустнул, и оставшиеся пару километров я прошлепала босоногой девчонкой.
Психуя, я таки допинала свой тяжеленный чемодан до калитки столь знакомого домика с оранжевой крышей. Уф, ну наконец-то! Я оперлась на шероховатую дверь. Приподняла железный почтовый ящик, пошарила ладонью за ним и похолодела… Ключа не было! Вот тебе раз! Осмотрела взглядом землю - ничего! Я порылась в сумке и достала телефон, но... как Люська и предупреждала, в Опино со связью полная …опа. Вообще-то в доме, на удивление, нет-нет да ловило, но ведь надо было в него попасть, а запасного ключа нет! Устало я плюхнулась на свой чемодан. Автобус обратно тоже не намечался ближайшие пару дней. Переводя дух, я погрузилась в воспоминания сегодняшнего утра…

***
Люську я не видела полгода после нашей с ней ссоры. Из-за Николаши я  даже подругу детства забыла!
В декабре голову вскружил успех: мою первую книгу напечатали и даже раскупили! Тираж был скромный, и до славы "Гарри Поттера" было, как до Лондона на роликах. Но все же я получила свой первый гонорар и глоток популярности. Потом я познакомилась с Николашей, который уговорил меня уволиться из консалдинговой фирмы, вложить все накопления в его супер проект и спокойно писать новый «шедевр», дожидаясь нашей свадьбы. Свадьбы я, конечно, не дождалась, хотя на днях мы собирались отнести заявление в ЗАГС. Распрощался Николаша со мной удивительно нежным сообщением: «Прости, любимая, но я не готов стареть вместе. Нам какое-то время нужно побыть раздельно, не ищи меня».
Я давилась слезами уже несколько дней, когда от этого занятия меня отвлек звонок в дверь. Это была Люська. Именно тогда я приписала ей экстрасенсорные способности.
Впервые за полгода я увидела ее в дверной глазок, как всегда, ослепительно хорошенькую, растрепанную от спешки и с бутылкой вина, на которой маркером было написано «Мир?».

Конечно, я ее пустила. Бросилась на грудь подруге и разревелась.
***
Люська растерянно оглядела комнату. Да, жилье находилось  в настоящем хаосе: какие-то осколки, куча одежды, порезанные мягкие игрушки, который дарил Николаша. Везде пыль и коробки из-под пиццы. Я была в глубокой депрессии и к приходу гостей не готовилась. Не найдя бокалы, так как я все их истерично побила в день ухода благоверного, Люська присела на край дивана, отпила вино прямо из горла бутылки, затем протянула её мне. Я тоже сделала  глоток полусладкого.

- Не, ну надо ж, гад какой… А я уж хотела ответить на твое свадебное приглашение согласием, хоть и на дух не переносила женишка этого… - начала причитать подруга.
- Да, ты говорила, мы ж поэтому и поссорились, - громко всхлипнула я.
- Значит, вместе он стареть не готов, а будучи один, молодым что ль останется?! Хотя почему один, у него же твои денежки будут, с ними он коротать свой век согласен. Звонила? Конечно, понятно, абонент не абонент. Заявила?!
Я вяло махнула рукой.
- Да я и расписки не взяла. Я даже не уверена, что у него фамилия настоящая была.
- Свет, ну как так? Что ж ты паспорт-то даже не посмотрела?
- А когда я должна была это делать? Я на свидания с ним ходила, а не на допросы.
Люська вздохнула:
- Денег-то много было?
- Пятьсот, - тихо прошептала я. - На машину копила.
Люська вздохнула еще сильнее, но слова́ «я же говорила», она, видно, проглотила, крепко поджав полные губы.
- Да не было случая на документы взглянуть. Знаю, что дура, я будто под гипнозом была, и когда деньги отдала, и вообще... - я вдруг рассмеялась. - У нас же ни одной нормальной фотки не было! Николаша все говорил, что нефотогеничный, а я давить не хотела… В соцсетях, конечно, все фотки стер. То есть полиции  продемонстрировать мега альфонса не вариант.
- Заявление все же подадим. Ну что, деньги, они всего лишь деньги. Ладно не пришиб где-нибудь, уже хорошо, – вздохнула Люська, видно, наконец, поняв, что дело безнадежно.
- О, кружка! – подруга нашла-таки стакан на подоконнике. – Фууу, да тут целая Вселенная рождается, - брезгливо пробормотала Люська и пошла мыть посудину.
- Слушай, а что ты сама мне не позвонила? – задумчиво проговорила она, стоя у мойки.

- Да стыдно было. Ты у нас теперь кто?
- Кто? - вытаращила глаза Люська.
- Людмила Ивановна. Завуч школы, мать двухлетнего ребенка, отличная жена. А я безработная женщина двадцати восьми лет, писательница без вдохновения и, похоже, без мозгов.
- А знаешь что? - Люська потерла подбородок и быстро затараторила:

- Я думаю, раз у тебя теперь много свободного времени, ни альфонсы, ни постылая работа не отвлекают, то тебе нужно отдохнуть! Место одно отличное знаю. Не Куршавель, конечно, но расслабиться можно и душой и телом. Что скажешь про Опино?
- То самое, где мы каникулы проводили и чуть не сожгли сарай твоей бабушки? - рассеянно пробормотала я.
- С бабушкой все схвачено, бабушка теперь у меня живет, временно. Здоровье ее подводит слегка, вот на время в город перевезли, пока ей не полегчает. Поэтому домик в деревне пустует. Банька, речка, свежий воздух - все прилагается. Даже пирог из печи, если сможешь его испечь, конечно. Только кур корми, а то мне с утречка как-то накладно будет ездить ради них, по четыре часа в одну сторону…

- Да как-то неудобно, - смутилась я.
- Заодно меня выручишь, денег только на продукты возьми. И, давай-ка, тут приберемся слегка, а то, боюсь, соседи будут вынуждены санэпидемстанцию вызывать. У бабули там все по полочкам, так что настроение превращать жилье в свинарник оставь на пороге.

С утра, быстро перекусив и собрав чемодан, я отправилась на вокзал.  Лишь через час моей поездки я осознала, что ключ от домика бабы Нюры оставила у себя на столе. Однако подруга обрадовала сообщением, что запасная связка приклеена к задней стенке почтового ящика...

***     ;" href="https:/> я тут
- Была не была! – сказала я вслух и, вспомнив молодость, полезла через оранжевый, в тон крыши, забор. Залезть-то я залезла, сноровка не подвела, но вот как глянула вниз, так и ойкнула. Позади забора, со стороны двора, были расстелены этакие дорожки из колючей проволоки, видать, как раз для любителей прыжков с оград. Я уже хотела повернуть назад, но от этого шага меня остановила огромная рычащая псина. Черный, как мгла, доберман пускал слюни на мою ногу! Через секунду кобель принялся подпрыгивать, явно пытаясь отхватить зубами мою босую ступню...

 

Там, в параллельном мире,
    Мысли соприкоснутся…
    Словно в пустой квартире,
    Души наши сольются…
 
    Люба Пантелюк
- Поклонник твой, хочет себе кусочек великого писателя. Давай, слезай, женщина-кошка.
Длинный парень лет четырнадцати, рыжий и конопатый, этакий дядя Федор-переросток, откровенно ржал, глядя на меня.
- Да не бойся. Малыш, а ну домой! - шикнул парень псу. Зверюга нехотя отбежала и скрылась за соседним забором.
- Ну, теперь-то слезай, - недоуменно пожал плечами парень. - Тебе Люся не звонила что ль, вот баба Нюра ключи у нас оставила, велела передать. 
Парень, будто дразня котенка, помахал мне снизу связкой ключиков.

Я вдруг печально осознала, что слезть сама я не смогу. Ни в ту, ни в другую сторону, как-то меня переклинило от одного взгляда вниз.

- Мне и тут хорошо, - вздернула я нос. Хотя сидеть на заборе, учитывая, что он сделан «ромбиком», было, мягко говоря, неудобно. Я уже натерла себе все, что могла, в руку попала заноза, да и держаться за острую верхушку доски было просто больно.

- Ааа, слезть не можешь... - пацан недобро ухмыльнулся. - Я тебе лестницу, а ты мне что?
- Сколько?
- Три косаря.
- Посижу, пока кто-нибудь другой не пройдет, - невозмутимо ответила я.

- Тогда ништячки бабы Нюры, - усмехнулся настырный парень.
- Какие еще ништячки? - вытаращила я глаза.
- Ну, трава у нее там одна есть…
- Ты что, спятил? Это не дом наркодиллеров.
Парень что-то обдумывал.
- Тогда покажи грудь, - выдал наконец он.
Я задумалась лишь на секунду.
- А другую часть тела можно? - улыбнулась, подмигнув мальцу.
Подросток расцвел.
- Даже нужно, - ответил парнишка, ухмыляясь.
- Во, - показала я средний палец.
- Ну, сиди тут до вечера, - сплюнул пацан, швырнул связку ключей на землю и скрылся за поворотом.

Как назло, дом бабы Нюры находился на окраине, и людей на этой улице что-то совсем не было. Поэтому я принялась горланить пресловутое «Помогите». Уже было плевать, что я прославлюсь на все Опино, потому что сидеть в таком положении больше не представлялось возможным.

- Ты че орешь, застряла что ль? - послышался голос снизу.
Горбатого старика с пушистыми седыми усами я сразу признала.
- Дед Сталин… То есть Лука Лукич, здравствуйте! Вы меня узнаете? Это ж я, Света Звезда, подружка Люси Шурочкиной. Я сюда в детстве несколько раз приезжала.
- Как же не помнить, помню. Гляжу, ты совсем не изменилась. Последний раз тебя на этом заборе и видел. Видать, сноровки-то поубавилось. Щас лестницу приволоку, горе ты луковое, - проворчал старик и пошоркал к своему дому.

Силы меня покидали, я так устала, что казалось, все-таки свалюсь с треклятого забора, тело предательски онемело и ныло.

Лука Лукич таки припер самодельную деревянную лесенку. Преодолев пару ступеней, я умудрилась с нее свалиться.
- Ох, звезды полетели, загадывай желание, - старик каким-то чудом успел меня подхватить.
- Ой, спасибо, дедушка, без вас я бы не справилась, – вытерла я пот со лба.
- Да не за что, не за что, пятьсот рублей с тебя, внученька, - Лука Лукич ожидающе глядел на меня, сверкая черными глазенками из-под густых бровей.

Поначалу я улыбнулась его словам, расценив их за шутку, но, припомнив деда Сталина в своем детстве, поняла, что всё же придется платить. Вздохнув, достала хрустящую купюру из кошелька.
- Это вы мне еще тогда задолжали, помнишь, как я вас нанял клубнику собирать, по пятнадцать копеек дать обещал, а вы насобирали методом в себя…. А как козу мою освобождали, помнишь: отвязали и выпустили со двора? До сих пор, наверное, по лесу бегает от волков. А как… - принялся перечислять Лука Лукич.
Я молча сунула ему еще сто рублей, чтобы закончить поток воспоминаний.
- Хе-хе, да ладно, не сержусь я, если что еще надо, дом мой на том же месте, – щеки Луки Лукича порозовели, а рот растянулся в беззубой улыбке. Прихватив деньги и по-старчески кряхтя, он скрылся за своей калиткой, а я открыла дверь во двор бабы Нюры.

Кроме странных ловушек у забора, ничего не изменилось: одноэтажный бревенчатый домишко, маленький дворик, крохотный грушево-ягодный сад и пара соток картошки, а подле курятник и баня. Сарай таки не отстроили.
Я поспешила внутрь дома переодеться. Прихожая встретила запахом советской мебели, который смешивался с ароматом меда.
Первой взгляду предстала кухонька. Баба Нюра даже газовую плиту не приобрела, половину комнаты занимала русская печь. Все здесь было чистенько, на полках аккуратно восседали многочисленные горшочки, у окна висели связки лука, чеснока и какие-то пучки трав.

На столе вышитая вручную скатерть без единого пятнышка и глиняный кувшин посредине. Я кинулась к нему и налила воды в железную холодную кружку, только сейчас я поняла, как хотела пить.

Так как в дровнице я не нашла дров, а топор пугал еще со времен прочтения «Преступления и наказания», я купила поленьев у Луки Лукича за пятьсот рублей.
Отметила про себя, что, похоже, отдых мне обходится дороже, чем я предполагала. Но после того, как я  с горем пополам затопила баню, искупалась и уселась на крыльце в чистой одежде, вкушая бутерброды с колбасой, жизнь заиграла новыми красками.
От вечерней прохлады я закуталась в уютный махровый халат успокаивающего зеленого цвета. Куры тоже получили свою порцию пшена. Довольные, они бродили туда-сюда, по очереди подходя ко мне и будто удивлённо поворачивая головки, чтобы поглазеть на мой изысканный ужин.

Воздух был пронзительно чист, слегка разбавлен ароматом смородины и влажных трав.
Я запивала ощущение свободы липовым чаем бабы Нюры и слушала вечерние дифирамбы соловья. Расслабление растекалось негой по всему телу. Резкая трель телефона вывела меня из дзена.

Звонила Люська, связь наконец-то ожила.

- Привет, Люсь, дозвониться не могла, я попала в дом, но… - начала объяснять я, но меня резко перебили на другом конце провода.

- Светочка, не вздумай трогать мои панталоны! Не мерь их! Не подходи к шкафу и не доверяй никому! Слышишь, иначе будет беда! А лучше беги оттуда! Попроси, чтобы кто-нибудь отвёз тебя до городу… - я узнала голос бабы Нюры. Нет, не злой, скорее, озабоченный, даже напуганный.
- Что? – только и успела я вымолвить, как связь снова пропала.
Пару минут я глазела на трубку, лесенка сигнала оставалась на нуле.
Похоже, Люська не шутила про состояние здоровья своей бабушки, я и подумать не могла, что у нее проблемы с головой...

В калитку постучали, кто бы это мог быть? Гостей я не ждала.
Косясь на дорожку колючей проволоки, в которую сегодня чуть не упала, я открыла калитку и пораженно застыла на месте...
Друзья! Представляю вашему вниманию книгу из подборки сказочного
 фэнтези:   
Интрига с первых строк ждет вас...

  Степан Ильич повелевает миром…
      Ничем не доказуемо, но факт:
      Он запивает бутерброд кефиром,
      Как результат — в Израиле теракт!

    © Андрей Шигин
Светловолосый высокий красавчик, что стоял за порогом, был очень знаком, но  я все же не была уверена, что он тот, о ком я думаю.
- Здравствуйте… - начала я неуверенно.
- Свет, это же я! Не признала? - мягко улыбнулся мужчина.
- Генка! –пораженно воскликнула я.
- Тебя тоже не узнать… - растянулся в белозубой улыбке парень.
Да еще бы! Я вспомнила, что во время банных процедур, естественно, смыла весь макияж, и ощутила себя обнаженной. Депрессия, которой наградил меня Николаша, оставила на моей физиономии заметные следы. Под глазами синяки, лицо осунулось да еще и прыщами покрылось, словно во время пмс.
- Ты теперь словно фотомодель, - смущенно продолжал Генка.
- Слушай, что на пороге стоять, ты давай проходи, думаю, баба Нюра была б не против, - сменила я тему.
Генка покосился на крыльцо, на котором стояла железная чашка и блюдце с недоеденным бутербродом.
- Ах, да, я ж продукты с утра хотела купить, - спохватилась я, сообразив, что гостя даже нечем угостить. - Но ничего, тут же вроде магазин в трех минутах, сейчас только переоденусь.

 
- Ну, у нас не город, можно и в халате добежать, только магазин на два дня закрыт. Юлия Петровна в город уехала, родственников проведать, - мягко усмехнулся Генка.
- Да уж, это, конечно, не очень хорошо, - рассеянно принялась поправлять волосы я. - Ладно, куры есть, буду на яичной диете. Может, в погребе картошки найду, придется одолжить…
- Да ты что! Вот я прихватил немного гостинцев, - Генка протянул мне пакет.
- Пошли в дом, чего на крыльце стоять-то, - улыбнулась я.
Разномастные консервы, сладости, колбасы, сыр, фрукты - чего только не принес мой старый знакомый.

- Прямо новогодний стол какой-то. Тут не на два дня, тут на месяц пропитания хватит, – рассмеялась я смущенно.
- Да чего там, Люська звонила, предупредила по поводу ключей и вообще… Но я по делу отъезжал, поэтому не смог сразу к тебе зайти.
- Спасибо большое, мне как-то неудобно… - затараторила я. - Слушай, у меня дров осталось совсем немного, а каждый день по несколько поленьев за пятьсот рублей накладно выходит, может, ты подешевле продашь?
К этому моменту я уже нашла еще одну кружку, разложила фрукты в вазочку, открыла коробочку конфет. Генка поперхнулся чаем:

- Ты там у Абрамо́вича, что ли их берешь?
- Нет, у Луки Лукича… Эй, погоди-ка, этого парня я знаю! Чего это он тут по двору шныряет… - в открытом окне я увидела растерянного рыжего подростка, того самого, которого встретила днем.
- Тоха, чего тебе? - крикнул мальчишке Генка.
- Да я это... ключи от мотика попросить хотел, – нагло улыбаясь, парень подошел к окну.
- А, сейчас, - Генка сделал вид, что роется в кармане джинсов, а затем вытащил ладонь, сложенную фигой.
- Вот и ключик нашелся.
Тоха скривился.
- Так ты Антошка! - воскликнула я. - Конечно! А я сразу и не узнала. Когда я в последний раз тебя видела, ты был годовалым голопопым карапузом, а теперь вон какой стал… хомящий юноша.
- Хомящий? Уже успел? - Генка прокашлялся.
- Значит, завтра продемонстрируешь Светлане Владимировне, как я тебя научил рубить дрова. Сзади дома у бабы Нюры есть чем печь топить, сам не так давно подогнал, вот с семи утра чтоб руки разминать начинал, понял? Я проверю.

- Понял, - Тоха зло глянул на меня и поспешно скрылся за калиткой.
- Какой ты стал властный… -  улыбнулась я смутившемуся Генке.
- Так пацан теперь полностью на мне, - ответил, покраснев то ли от горячего чая, то ли от моих взглядов, сосед.
- Я и подумать не могла, что коттедж справа ваш, вы же на другом конце села жили…
- Ну, тот дом старый совсем стал. Я, как отучился на программиста, Тоху в город перевез. А потом отец жилье продал и того… - Генка вздохнул.
- Соболезную, - потупила я глаза.
- Чему? А, не, тьфу-тьфу… Жив-здоров, в Америку уехал. Любовь себе там нашел по соцсети, писал, что будет мне скоро новый брат… - Генка рассмеялся. - А деньги от продажи дома отец мне отдал. Я сбережений добавил и вот получше возле бабы Нюры приобрел, - мужчина отпил еще чаю и добавил:

- Каникулы у Антошки, вот учу руками работать, а не только пироги в городе лопать.
- Молодец. А жену в деревню не взял? - как бы между прочим спросила я, разглядывая румяное яблоко в вазочке.
- Да нет ее, как-то пока не сложилось. Да и Тоха всегда со мной,  не всем дамам это по душе, - ответил, пожав плечами, мужчина.
Генка достал из кармана очки с такими же толстыми, как и в детстве, стеклами.
- С линзами не сдружился, - усмехнулся он.
Я отметила, что в очках Геннадий изменился не в лучшую сторону, тут же стал похож на слегка забитого паренька из моей юности.
- Операцию надо сделать, все времени нет. Как баба Нюра, кстати?
- Да не знаю даже, я с ней и не говорила толком, все через Люську, - выдохнула я.
Отметила про себя, что подруга неспроста ничего мне не сказала о соседстве с другом детства, с которым мы все каникулы чудили втроем.
- Люся говорила, у бабушки с сердцем что-то, мол, нужно проверить, - продолжал Генка. - Но баба Нюра вообще странная в последнее время стала...
- Думаешь, с головой что-то? - спросила я.
Генка задумался.
- Ты знаешь, она обычно всегда приветливая была, а тут вдруг стала на редкость нелюдима. Пару недель как на порог, кроме внучки, никого не пускала. Из двора вон секретный объект устроила, - кивнул он на колючую проволоку возле ограды, которую отлично было видно в окно. - И при встрече так в лицо вглядывалась, будто… Даже не знаю, что она разглядеть пыталась. Словно мания преследования у нее началась.

Баба Нюра мне всегда нравилась, и от этого рассказа Генки на душе заскребли кошки. Что ж, старость не всем в радость…
- Ну, смеркаться начинает, смотрю, уже засыпаешь, думаю, успеем ещё пообщаться, - смущенно засобирался Генка.
Вместо предложения выпить еще чаю я смогла выдавить из себя лишь зевок, свежий воздух все-таки предательски меня сморил.
Уходя, Генка чуть не наступил на сонно идущего к своему спальному месту петуха. Мужчина смешно шарахнулся от птицы, и я вспомнила, что в детстве он почему-то боялся горластых до одури.
Зазвонил телефон. На этот раз была сама Люська.
Я вкратце рассказала ей о своем приезде.
- Значит, и с крокодилом заново познакомилась? - припомнила подруга Генкино прозвище.
- Правда, красавчик? Эх, кабы не муж и сын… - усмехнулась она.
- Так ты меня с ним свести что ль задумала? Вот твой коварный план? - улыбнулась я в трубку. - Он парень симпатичный, добрый, умный... Но не для меня, понимаешь. Думаю, как и тогда, в юности.
- То есть для тебя - наглый альфонс, который будет вить из тебя веревки. Ну, куда тут Генке, без вариантов, конечно.
- Ой, Люсь, не начинай, - скривилась я, словно от зубной боли. - Как баба Нюра-то? Она звонила мне, говорила что-то непонятное... про панталоны какие-то... - сменила я тему.
- Да нормально все, капельницы назначили, витамины. Мы ей сердце подлечить решили. Вообще она еще хоть куда, дрова вон сама рубит. А с головой бывает иногда старческое, ничего серьезного, не заморачивайся, - отмахнулась подруга.
"Ну, если здоровье мерить дровами, то я, конечно, уже не жилец", - подумала я.
- Свет, не будь дурой, Генка по тебе сохнет еще с наших первых каникул, – продолжала гнуть свою линию Люська.
- Да он вообще в нас обеих, как я помню, души не чает. Ну, не знаю, мне нужен более мужественный, более загадочный…

- Чтоб гадать, куда он дел твои деньги. Квесты, значит, любишь? - холодно парировала
подруга.
- Алло, алло… Люсь, я что-то плохо тебя слышу, – затараторила я.
- А так слышишь? - крикнула мне в ухо подруга.
- Пропадаешь… - поморщилась я и скинула.
Вздохнув, я пошла в спальню.
***
Мы с Люськой любили ночевать на чердаке, но туда сегодня мне лезть по хлипкой лесенке что-то не хотелось. Хватило экшена днем. Хотя ностальгия навеяла воспоминания о ночных партиях в шашки с подружкой, круглом окне и кресле-качалке. Что ж, осмотрю чердак завтра. Помимо кухоньки, в доме был зал-спальня.

В зале из аксессуаров - настенные ковры, те самые, что разглядывал перед сном каждый ребенок девяностых, кружевные занавески, вязаные салфетки и горшки с геранькой. В углу советский диванчик, который я себе и расстелила, у противоположной стены - кровать бабы Нюры, шкаф. Все то же, что и во времена моей юности, только плоский телевизор на комоде сиял, словно НЛО посреди Красной площади. Скинув халат, я направилась к комоду, чтобы достать постельное белье.
Какое-то странное ощущение появилось в зоне живота. Я нагнулась и потянула на себя самый нижний ящик комода...

Верю ли я в существование других миров?
Да. Существуют два мира — реальный
 и тот, который мы себе выдумываем
© Эмма
Закрыто...
Не знаю, что тогда со мной произошло, любопытство накрыло с головой. Ключа не было, а дырка от замка явно его предполагала. Словно не в себе, я принялась ковыряться в замочной скважине шпилькой бабы Нюры, которую нашла тут же, на комоде. В детстве Генка научил вскрывать простые замки, но руки вспомнили вот только что эту хитрую науку, подобным я сто лет не занималась. Я чувствовала себя невестой Синей бороды, когда ящик с громким щелчком поддался, и я его выдвинула.

Затаила дыхание, а там... нижнее белье.
Я, краснея, решила задвинуть ящик с находкой обратно, но тут в голове всплыли слова бабы Нюры: «Не одевай мои панталоны». Да я б в жизни до такого не додумалась! Но это замечание... Оно что-то всколыхнуло во мне. Или разговор был не причём?
Руки сами вытащили старинный кружевной аксессуар. Чистенькие, белоснежные, словно из-под подола мадмуазель девятнадцатого века. Вообще-то даже для бабы Нюры подобный предмет гардероба выглядел слишком старомодным. Покрутив их, я вздохнула и натянула поверх своих бикини.
Панталоны сели, как влитые, но полюбоваться своим бесподобным видом я не успела, так как мои руки и ноги засияли, словно я превратилась в лампочку Ильича! От яркого света я зажмурилась. Открыла глаза и охнула…
Это была все та же комната, но из-за закрытых кружевных занавесок бил дневной свет.
Жилище, казалось, стало просторнее, те же стены, та же мебель… но запах какой-то иной. А еще коробки, много коробок, будто я переехала к бабе Нюре навсегда со всем своим имуществом.
Я прикусила губу. Больно. Может, все-таки сплю? Или упала в обморок, очнулась, а тут… бандерольки принесли? Я подошла к одной из упаковок и аккуратно раскрыла. «Надо сказать, довольно изящный и дорогой табурет», - отметила я про себя, разглядывая содержимое. В другом свертке был оригинальный столик, тоже явно не из дешевых. Когда я открыла следующую коробку, то обомлела. Это была стопка новеньких книг с забавной и необычной обложкой, на которой было выведено:
Темлана Звезда «Черные сказки». Однофамилица... Темлана? Какое имечко заковыристое.
Фамилия у меня была запоминающаяся и на редкость красивая. Поэтому псевдоним брать не стала. Даже моей удачливой подруге так не повезло, в школьные годы из миловидной фамилии Шурочкина одноклассники вывели не самое приятное прозвище - Шура.
Я перевернула книгу и обомлела: над аннотацией красовалось мое фото. Приглядевшись, однако, я заметила, что девушка отличается макияжем, более темными волосами и взглядом. Вообще выражение лица было не похоже на моё, даже не знаю, как это объяснить.
Я так бы и дальше стояла, уставившись на свою удивительную находку, если бы в дверь не постучали. Я представила, что в дом сейчас зайдут, а я торчу посреди комнаты практически в наряде Евы. Разве что в панталонах. На стуле заметила зеленый пушистый халат, идентичный тому, что надела после бани, и накинула его.
Стучали настойчиво. Тут же как-то само собой родилось решение притвориться Темланой. На одной из коробок я увидела опять-таки свою фамилию и предположила, что хозяйка дома в данный момент  мой двойник.
Подбежав к входной двери, я сначала посмотрела в замочную скважину. Без толку, ничего не видно, жаль, нет глазка. Была не была, вздохнув, я распахнула дверь.
Холодный снежный вихрь ударил по лицу, словно плеткой. Это в июне-то! Или в странной реальности другое время года?
- Да ты что ж, Темланочка, телогрейку что ль накинь, горе ты мое луковое, это вам не город, – Лука Лукич, торопливо прикрыв за собой дверь, прошоркал в прихожую. Был он такой же, как и раньше, разве что в старом полушубке и с петухом под мышкой. С обычной такой черной птицей, в вязаной красной кофтейке. Подобные наряды зимой надевают на карликовых собачек. На лапах петуха красовались белоснежные вязаные башмачки с помпошками.

- Это я что пришел-то, внученька, одолжи по-соседски выпить, старухе моей очень нужно, совсем жажда замучала. Ну, ты понимаешь…
- А что, Акулина Егоровна пьет? - поразилась я. Отчего-то сварливую жену деда Сталина я алкоголичкой представить ну никак не могла.
- Эх, опять начала. Ну, ты ж знаешь, что это не лечится, против природы ж не попрешь. Ну, одолжи немного… - занукал дед Сталин.
Я поняла, что спровадить его смогу, только выполнив просьбу. В кухоньке  на одной из полок я еще по приезду приметила самогон. Люсина бабушка еще со времён моего детства всегда там держала бутылочку для спиртовых компрессов, ибо уши у бабы Нюры были слабым местом в организме.
Мысленно молясь, чтобы алкоголь был на месте, я поспешила к полке. Бинго! И в этом мире бутыль существовала.
- Вот, можете не возвращать, - затараторила я, сунув деду в руки самогонку.
- Чего это? – фыркнул Лука Лукич. Петух тоже, как мне тогда показалось, брезгливо отодвинулся от бутыли. 
- На кой она мне? Кровушки б мне, Темланушка, лучше первой отрицательной.
Я застыла на месте.
- Да можно любой, но лучше б кого-нибудь помоложе. Холестерин-то моей Егоровне вреден. Чай, не девочка уже, все-таки четыреста первый пошел… - продолжал причитать сосед.
Лишь сейчас я заметила, что глаза у Луки Лукича не человеческие какие-то. Круглые и с расширенными зрачками, словно у наркомана. Да и моргал он как-то по-совиному, неестественно.
- Ваша жена - вампир?! – только и смогла вымолвить я.
- А что, бывают другие жены? Мне еще повезло, обычно они энергетические, а моя только кровь пьет… - хрипло усмехнулся старик. - Что с тобой, Темланочка? Не баловалась бы ты чаем с беленой! А то всё вам молодежи веселья хочется. Я домовой, она вампир, да, вот такая мы пара несуразная. Так дашь крови-то?
Я ошалело молчала. Видно, чтобы меня растормошить, старик забормотал:
- А помнишь в детстве-то вы у меня в погреб полезли и все бутыли с кровью побили. А помнишь…
Погреб! Конечно, где еще может быть такой чудный напиток.
Я прервала его воспоминания поднятием ладони и нагнулась открыть дверцу подпола для хранения картошки.
Спускаться было до жути страшно. Что стоило этому псевдодеду Сталину захлопнуть крышку и оставить меня в темноте ожидать истинную хозяйку дома? Нащупав выключатель, я включила свет. В лучах тусклой лампочки разглядела полки с множеством склянок, банок и мешочков. Картошке тут места не было.
Осмотрев несколько бутылок, я, наконец, нашла какую-то с латинским номером один и плюсом. Жидкость на свету отдавала багровым. Кое-как вылезла из подземелья и протянула находку деду.
- Такая тоже пойдет, – прохрипел старик и одарил меня голливудской улыбкой. В этой реальности зубов у соседа прибавилось... Маленьких, острых, словно у крысы.
- Спешу, спешу, дед… Лука Лукич, – пробормотала я, надеясь, что имя в паралельной вселенной  у него то же самое.
- Спасибо, вну… - крикнул старик, но я уже захлопнула дверь. Колени у меня дрожали, но далеко не от холода.
- Странная какая-то, - донёсся до меня голос за дверью. Нет, то был не баритон деда. Если это не громкая связь в телефоне, то произнесённые слова принадлежали петуху...
Тут у меня прихватило живот. От мысли, что уборная бабы Нюры находится на морозе, да еще и в непонятном мире, стало совсем паршиво.
Я заметалась, будто потерпевшая,  по дому, пытаясь понять, как мне вернуться в нормальную реальность. Незнакомая дверь привлекла мое внимание. Я распахнула ее, в проеме показался небольшой санузел: мини-раковина, полочка с флаконами, зеркало и унитаз. Нормальный туалет в доме у Люськиной бабушки? Нет, я точно в иной вселенной…
Запах от одного из флакончиков яркого сиреневого цвета привлек мое внимание. Чем-то он напоминал ноты Шанель номер пять, но с каким-то новым звучанием. Почему-то возникла мысль: я так часто влипаю в истории, что моим единственным парфюмом стал аромат отчаянья. Я тяжко вздохнула, живот скрутило с новой силой. В зеркале над раковиной отразилось мое бледное лицо. Одной рукой я сжала флакон с духами, а другой принялась спускать панталоны. И вот в этот самый момент мои руки засветились ярким светом, и меня словно толкнули поддых…
Я оказалась в зале бабы Нюры, в комнате стоял знакомый запах советской мебели, на дворе была ночь.
Взглянула на настенные часы, прошло полчаса, как я натянула  старинные труселя. Но точно ли я в своем мире? Почему-то внутренне я была уверена, что да. Живот крутить перестало, и я ясно осознала, что все, что со мной произошло, не было галлюцинацией.
Уверилась я в этом сильнее, когда в кармане чужого халата нашла книгу Темланы Звезды, а из правой руки выпал флакончик непонятного производителя парфюма.

Я живу в параллельном мире,
  Иногда выходя в реальность,
  Мечто-мир мой весьма обширен,
  И ему не грозит идеальность.

   Lyubov Art Khrustalyova
Я сонно глянула на часы.
- Пять утра! Чтоб тебе в суп попасть, - прошипела я в сторону окна, где яростно горлопанил петух.
На какие-то пару минут треклятый певец замолчал, и я снова отправилась в сладкие объятия Морфея. Но не тут-то было. Куры что-то не поделили. Либо просили пшена, либо третировали петуха, их бесконечное кудахтанье начало отдавать мигренью в моей голове. Пообещала себе, что, как только достану из-под земли Николашу с моими сбережениями, дарую бабе Нюре двойной стеклопакет. Куриные разборки нашли свое решение или бог смилостивился, и я все-таки заснула еще на часок. Вскочить меня заставил какой-то резкий звук. Тут уж я подбежала к окну: оказалось, это был стук топора, головешки летели так же звонко, как и мат из уст Тохи, рубившего мне поленья.

- Доброе утро! Ты как попал-то сюда? Чего не постучал? - потягиваясь, крикнула я в окошко.
- Для тебя может и доброе, вон как дрыхнешь, руку стер стучать, - буркнул Генкин братишка. - А попал, естественно, через забор. Только с другой стороны дома, там доска отодвигается…
- Спасибо, что сказал, сообщу бабе Нюре, судя по обороне ограды, она об этом ни сном ни духом, – кивнула я. - Нарубишь, приходи пить чай…
- Это ты обычный чай предлагаешь? Или какой-то особый… - в глазах мальца запрыгали чёртики. Я аж подавилась зевком.
- Что это ты имеешь в виду? - ледяным тоном спросила я. - И зови меня Светлана Владимировна, не нужно тыкать.
- Больно вы мне нужны, Светлана Владимировна, уж пенсия не за горами, все мните что-то… - ощетинился Тоха. – Я про особый чай бабы Нюры, только, вангую, вы о нем ни хрена не знаете, - пробормотал парень и отвернулся к дровам, явно намекая, что разговор окончен.
Что за чай такой?! Ништячки… всплыла в голове фразочка Антона при нашей первой встрече. У меня теперь такие были. Аж две штуки. Осознание того, что произошло вчера, ворвалось в мою голову, словно воспоминания после шумной вечеринки.
К моему удивлению, после прогулок в другом мире меня сморило довольно быстро, и я даже не успела толком ознакомиться со своими находками. Вот они: и книга, и духи стоят на комоде. Ах, да, еще халат. Я сравнила свой собственный и тот, что стащила из параллельной вселенной. Удивительная идентичность! Даже так же не хватает одной петельки для пояса. Свой был к телу как-то ближе, и я переоделась.
Прошлепала босыми ногами на кухоньку и поставила нагреваться маленький электрический чайник. Кроме телевизора, это был единственный привет двадцать первого века в доме бабы Нюры. Ополоснув лицо ледяной водой из дребезжащего рукомойника, я приободрилась. Глянула в зеркало - дааа... видок у меня! Хоть сейчас в огород становись, ворон шугать. Рыжие волосы висят нечесаной гривой, веки распухли, лицо отекло. Николаша всегда говорил, что мои глаза ему напоминают коровьи. Да, даже комплименты у него были так себе, только сейчас понимаю. Обосновывал жених свое замечание, что у Буренок очи на редкость томные, черные и с каймой потрясающе пушистых ресниц. В общем, как у меня.
Однако сейчас  у меня были гляделки панды. Маленькие, с темными кругами внизу.  В уголках глаз я заметила первые паутинки микроскопических морщинок, то ли их раньше не было, то ли я их разглядела после слов Тохи о пенсии…
Чтоб как-то приподнять настроение, я прыснула на себя духи из иного мира.

«Надеюсь, это не яд с ароматом роскоши», - мелькнула мысль после того, как я уже нанесла парфюм. Наспех приведя волосы в порядок, я принялась жевать бутерброд и знакомиться с книжной новинкой моей однофамилицы. Что сказать, я проглотила книгу быстрее бутера, она была превосходна! И тут у меня зародилась нехорошая мысль... Деньги кончались, работы не предвиделось, самое время вспомнить о творческом начале и предоставить издателю новое творение. Вот только, в отличие от Темланы, у меня это дело застопорилось. Если выдать ее книгу за свою, будет ли это плагиатом? В конце концов, мой двойник меня вряд ли за это засудит. Пару минут покусав костяшки пальцев, я вздохнула, достала ноутбук и принялась перепечатывать «Черные сказки».
- Эй, Светлана Владимировна, я пошел, - Тоха хитро ухмыльнулся, подойдя к окну.

- Кстати, там ваше платье сжевала Зорька Акулинишна.
Я кинулась во двор, под бельевой веревкой стояла коза, на одном роге которой, словно фата, развевался мой светлый бюстгальтер, отчего злодейка напоминала одинокую невесту. Монотонными движениями челюсти животного поглощали  платье, в котором я приехала и которое  уже снова перестало быть девственно белым.
- Ах ты... коза! А ну, отдай! Нашла жвачку... – я подпрыгнула к рогатой. Зверюшка оказалась не из упрямых, она сплюнула в грязную лужу мой наряд и, гордо задрав бороденку, засеменила к забору, а затем, легко протиснувшись под ним, вылезла наружу. Бюстгальтер она не вернула.

- Чай, не пришлось по вкусу твое платьишко, не любитель она от Версачей, - раздался голос сзади.
- Версачи, - печально поправила я Акулину Егоровну. Да, одежда у меня далеко не фирменная, но недешевая, купленная на любимую зарплату... 
Жену деда Сталина я не видела много лет, но узнала сразу. Да она и не изменилась совсем с времён моего детства: все такая же тучная, с одуванчиком седых волос на голове и маленькими свербящими глазенками. Малышня прозвала Акулину Егоровну Акулой, так как передние клыки старухи, слишком выпячиваемые вперед при улыбке, и правда делали ее похожей на эту обитательницу морей… Но мне вспомнилось, что в другом мире соседка - вампирша, и я нервно сглотнула.
- Здравствуйте, здравствуйте, а как вы вошли? - мило улыбнулась я. В отличие от Тохи, соседка вряд ли бы протиснулась сквозь щель в заборе или перебралась через него.
- Так открыто было, ручку вниз тянуть надо, - пожала плечами Егоровна. Я это... Нюрка у меня скалку одолжила, вернуть бы…
- А, конечно, проходите. Как вы поживаете? - улыбнулась я, приглашая соседку в дом.
Перечисление болячек, что женщина нажила за годы моего отсутствия в селе Опино, посыпалось, как из рога изобилия. Егоровна явно видела во мне медработника.
В общем, то да сё, старуха болтала час, не меньше, а я все косилась на ноутбук с начатой работой.
- Ой, какие! Французские, небось, а пахнууут как… - завертела бабка в руках флакончик парфюма из другого мира.
- На «Красную Москву» похоже. Лепота, - сказала она, но не пшикнулась, а поставила духи на место.
- Угу, угу, - поддакнула рассеянно я.
Последние десять минут разговора я вела в подобном тоне, ибо  не знала, как намекнуть Акулине Егоровне, что ей уже пора удалиться вслед за своей козой.
- Так что бросай ты эту срамоту-писанину. Переезжай к нам, у нас работы хорошей много: доярки вон требуются.
- Ох, Бог с вами, где я, а где доярки,– махнула я устало рукой.
- А шо? Не боги горшки обжигают, научим, не боись, - сверкнула маленькими глазками бабка.
- Да я не в том… - начала я .
- Ох, побегу, что-то я совсем засиделась, дед-то меня потерял! - вдруг встрепенулась Егоровна и, пятясь бочком в тесной кухне, заспешила к входной двери. Скалку она так и не забрала…
Странная перемена настроения женщины меня лишь обрадовала, услышав, как захлопнулась калитка, я со спокойной душой уселась переписывать книгу. Через пару часов дело было сделано. Связь ближе к вечеру начинала-таки ловить. «Неуловимая, как счастье, и строго до двенадцати. Золушка отдыхает», - шутила про мобильную сеть в доме Люська. С трудом, но файл начал отправляться издателю. Довольно потерев руки, я направилась ополоснуть лицо. И остолбенела…
Я чудесным образом похорошела! Ни синяков под глазами, ни прыщей. Как не старалась разглядеть начинающиеся возрастные изменения, я их не нашла. Будто из спа-салона год не вылезала! Но в чем может быть причина моего преображения? Возможно, иной мир так подействовал на тело? Нет, моя утренняя физиономия это опровергает. Духи! Я взглянула на полочку рядом с мыльницей… Флакон пропал.