Чудо для тёмного герцога

Возле ворот нашего коттеджа остановились богато украшенные сани, из которых, кряхтя и задыхаясь от непосильных трудов, вылез местный богатей, пан Тхорьев. 

Заметив нас с сестрой, он расплывается в противной улыбке. Обласкав мою фигурку масляным взглядом, от которого мороз по коже, он неотвратимо надвигался на нас, раскинув руки, словно для объятий. Взгляд Аманды холоден, как наш выстуженный без дров дом. Она даже не пытается  скрыть презрение к нашему нежданному посетителю. 

― Не к добру, он так весел, ― настороженно шепчет мне на ухо старшая сестра.  

― Милая пани Амелия, ― обслюнявливает мою руку старый, жирный сосед. ― Вы, как всегда, прелестны.

Тхорьев повернулся к Аманде, чтобы проделать туже самую процедуру. Вот только сестра спрятала руку за спину и отошла от него подальше. На громкие излишне радостные высказывания к нам спешила тётка Ядвига. Услышала же, даже работая в доме. Под уничтожающим взглядом тётки мы присели в реверансе, заверяя его, что тоже мечтали о встрече прямо с утра. 

― Досточтимый пан Тхорьев, ― лебезила перед толстяком тётка. Её несуразно худая фигура склонилась в низком поклоне. В своём подобострастии она дошла до того, что пытается поцеловать руку богатея.

― Какое счастье видеть вас в нашем скромном доме. Что привело вас в нашу скромную обитель старых дев?

Меня едва не стошнило от уровня патоки в словах тётушки. Старая карга давно приваживает его к нашему дому, намереваясь повыгоднее выдать замуж, а точнее, продать кого-нибудь из нас.

― Любезная пани Ядвига, я собственно по важному делу, ― прокаркал толстяк. 

Аманда бросает на меня обеспокоенный взгляд, показывая знаком, чтобы я зашла за угол коттеджа.

Тётка подхватила соседа под руку, видимо, чтобы не возникло мысли сбежать, потащила в дом. Я же, пока она отвлеклась, скрылась за домом.

― Ты же понимаешь, зачем он приехал? 

― Догадываюсь, ― прошептала я.

― Догадывается она, ― злилась Аманда, но не на меня, а на тётку. Она из нас самая решительная. ― Значит так, сейчас ты отправляешься в поместье герцога Вельгурского.

Нас ветерок с крыши посыпал снежком. Две недели до Щедрин, самого главного зимнего праздника, а мне бежать из дома? Как же так?

― Может, всё ещё образуется? ― с надеждой спросила я. ― Всё же Щедрины близко.

― Амелия, ты в своём уме? Какие Щедрины? Ты спасаться должна или ты хочешь стать пани Хряк? Тогда ты мне не сестра, ― Аманда была настроена решительно. 

― Так, он же ещё не посватался, ― оттягивала я неизбежное. Так, страшно бежать из родного дома в неизвестность.

О герцоге ничего хорошего не болтали. Его прозвали Тёмным. Крестьяне в округе были уверены, что он владеет чёрной магией, и боялись пуще огня.

― Как только этот боров посватается, тётка тебя под замок посадит, чтобы не сбежала, ― безжалостно открывает мне глаза сестра.  ― Она не упустит этот шанс выбраться из нищеты.

― Так что мне делать тогда? У меня и вещей с собой нет. Куда бежать?

― Ты оглохла, что ли, ― грубо ответила Аманда. ― К тёмному герцогу в замок отправляйся. 

― Что мне там делать? Поступить в посудомойки?

― Да хоть бы и так? ― злилась Аманда на мою нерешительность. ― Либо посудомойка, либо постельная грелка этого борова. Выбирай, сестра.

― Посудомойка, ― сквозь слёзы прошептала я, содрогаясь от мысли, что пан Тхорьев потянется ко мне своими мокрыми пухлыми губами.

― Правильный выбор, ― обняла меня сестра, как в детстве. ― Мне шепнули знающие люди, что герцогу требуется воспитатель.

― Зачем? Он же уже взрослый, ― удивилась я.

― Какая разница! Ты зря, что ли, училась в пансионе? 

― Нет, но у меня с собой даже диплома нет. Что я ему предъявлю?

― Не бойся, сестра, тебе нужно продержаться до утра. А там я доставлю тебе диплом и одежду.

― Ты думаешь, что он возьмёт на работу одну из сестёр Вельских? 

Слава о нашей семье прокатилась по всему королевству. Нет никого, кто бы ни знал о нас и проклятье нашего рода.

― А ты не говори, кто ты, ― предложила Аманда. ― Скажи Бельская. Одна буква всего, а разница колоссальная. А я сегодня ночью в документах подправлю Вельскую на Бельскую.

Она знает, о чём говорит, Аманда не раз выпутывалась из более щекотливых ситуаций. 

― А если…― пыталась я ещё оттянуть минуту расставания, задавая вопрос за вопросом. Наивно надеялась, что сестра ошибается и мне можно будет остаться.

Вдруг Тхорьев пришёл по другому делу, почему обязательно свататься? Аманда вообще склонна излишне драматизировать. 

Запугала меня, а я, пожалуй, подожду, что тётка скажет.

― Амелия, где тебя демоны носят, несносная девчонка, ― позвала Ядвига. 

― Может…

― Попробуй, но потом не проси помочь, тогда я уже ничего не смогу сделать, ― тихо проговорила Аманда, и я поняла, что другого выхода нет.

Снег заскрипел под ногами. Тётка идёт искать, куда мы подевались.

― Беги, Амелия, ― приказала мне старшая сестра Аманда, и я рванула с места в сторону задней калитки, чтобы тётка меня не увидела. 

― Стоять, Амелька, ― услышала я за спиной громкий окрик Ядвиги. 

Звонкий звук пощёчины разорвал зимнюю тишину нашего коттеджа. Я не оглянулась и так знаю, что это тётка ударила Аманду за то, что дала мне сбежать. 

Я же, выбежав на главную дорогу нашей деревеньки, заозиралась затравленным зверьком, нет ли погони. Убедившись, что Аманда задержала тётку, припускаю в сторону замка. Бежать далеко, но это лучше, чем возвращаться домой. 

Часто оглядываясь, всё же опасаясь погони, перебегаю дорогу, слишком поздно замечая, как из-за поворота вылетела тройка вороных  и мчится на меня. От страха застываю на месте, закрыв лицо руками. Упряжка неумолимо приближалась, грозя раздавить.
***
Мои любимые читатели, рада вас приветствовать в моей новой зимней истории. Действие происходоит перед праздником Щедрины, аналогом нашего Рождества. И конечно же, в книге будет любовь, тайны, древнее проклятие, любознательтный ребёнок и рождественское чудо, которое сделает всех счастливыми. 
Всем  читающим мою историю посылаю лучи любви, добра и богатства.
Книга пишется в  

― Беги, беги же, ― кричал мне грубый мужской голос. ― Зашибут же.

Его голос придал мне сил, и я рванула в сторону. В следующее мгновение я почувствовала удар и потеряла сознание.

Едва я пришла в себя от лёгких похлопываний по лицу, ощутила, как всё тело охватило пронизывающее чувство боли. Надо мной склонились два мужских лица. Молодое и довольно привлекательное, со снежинками на чёрных слегка вьющихся волосах и грубоватое, мужчины постарше с русыми волосами и курносым носом, но тоже привлекательное.
― Как вы себя чувствуете? ― с тревогой спросил чернявый. ― Ничего не болит? 

Непонимающе моргнула. У меня болит всё, даже те места, о которых я не подозревала. С трудом повернув голову, вижу, что лежу на обочине дороги. 

― Встать можете? ― спросил тот, что постарше и похуже одет, протягивая мне руку.

Попытка опереться о его руку и встать, закончилась тем, что рука повисла плетью, а ногу пронзила нестерпимая боль. Я тихонько застонала. Первая осознанная мысль: “Только бы тётка не догнала”.

― Отнеси её в сани, Бойко, да поскорее, ― распоряжается брюнет. Его голос звучит властно, однако в нём чувствовалась и забота.  В голове звенело, и сильно болел затылок. Видимо, здорово приложилась о мостовую. Оглянулась и точно камень слегка выше, чем все остальные, и с моим везением я об него и ударилась.

Бойко поднял меня на руки, словно я ничего не весила. Перед глазами закружились метелики, и я снова закрыла глаза.

Он посадил меня в сани, укутал ноги. Бережно подложил подушку под спину, и я оказалась в полулежачем положении. Каждая моя попытка пошевелиться вызывала новые приступы боли. Мягкие сани и окутывающее тепло, которые меня окружали, не могли заглушить мысли о том, что мне понадобятся серьёзная помощь и уход. Одной мне не справиться.

Надежда только на Аманду, но вот как она найдёт меня, если до герцогского замка я не добралась?
Куда мне теперь идти? Когда я даже пошевелиться не могу. 

― Скажите, куда вас отвезти, ― спросил молодой господин. ― Я доставлю вас домой и вызову лекаря. Не волнуйтесь, это вам ничего не будет стоить. Я всё оплачу.

― У меня нет дома, ― прошептала я, качая головой. 

Голову тут же пронзило будто раскалённой спицей. Невольно потекли слёзы то ли от боли, а то ли оттого, что я в одно мгновение стала бездомной. 

Как бы ни было странно произносить такое, но вернуться я не могу. Иначе и Аманде, и мне будет только хуже. Тётка со света сживёт. 

Взгляд брюнета стал колючим, настороженным.
― Куда же вы так бежали? ― спрашивает он успокаивающим голосом.

― В герцогский замок, ― говорю я.
― К кому? ― продолжает он мучить меня вопросами.

Голова раскалывается, а перед глазами плывёт.

― Простите, но это уже похоже на допрос, ― через силу произношу я, стараясь быть вежливой со знатным господином.

― Я же должен знать, кто вы и куда вас везти? ― в голосе уже проскользнуло раздражение.

Этот разговор уже изрядно утомлял. Жутко болели кости и раскалывалась голова. В таком состоянии тяжело отвечать на вопросы и тем более поддерживать светский тон беседы.

Я хотела ему это всё сказать, но почему-то не смогла. На лбу выступила испарина.
― Бойко за лекарем, быстро, ― наконец-то сообразил брюнет. 

Сани рванули с места и понесли к домику лекаря. Улочки нашей деревни были пустынны в этот час, и мы быстро добрались до места назначения. 
Брюнет первым вошёл в дом, а за ним следом Бойко внёс меня.

― Осмотрите девушку, ― приказным тоном говори брюнет и, как ни странно, лекарь его слушается. Хотя он известен всей деревне своим высокомерием. 

Лекарь быстро меня осматривает и выходит. О чём они шептались за закрытыми дверями, я не слышала, мне в это время принесла обезболивающий отвар помощница лекаря. Я выпила, но облегчения не почувствовала.

― Что ж, придётся вам поехать со мной, ― излишне весело говорит брюнет, распахивая дверь в смотровую комнату. ― Доктор говорит, что вам нужен покой хотя бы неделю. Лекарства нужно принимать по расписанию и делать перевязки. К счастью, переломов нет, только ушибы.

Я облегчённо вздыхаю. Хорошо всё-таки, что он меня привёз к нашему деревенскому лекарю. Аманда у него узнает, куда меня отвезли. Не может быть, чтобы никто не видел, как этот щёголь меня сбил. 

В нашей деревне сплетни разносятся со скоростью лесного пожара. До тётки и Аманды точно дойдут слухи, что я уехала с молодым мужчиной. Такой скандал долго не забудут. Толстяк Тхорьев теперь уж точно откажется жениться. 

― Я смотрю, вы рады этому, ― неправильно истолковал мой вздох молодой господин.

― Такому невозможно радоваться, ― с достоинством отвечаю, ― но я рада тому, что будет где приклонить голову, пока я не оправлюсь от полученных травм.

Я специально сказала травмы, а не болезнь. Пусть подумает, что это по его вине я сейчас не стою перед герцогом Вельгурским. 

Молодой господин лишь хмыкнул, дал знак Бойко, и мы покинули негостеприимный дом лекаря.

Выехав из нашей деревни, сани легко скользили по дороге. В тишине слышались только шорохи снега под полозьями саней. Я, убаюканная мерным движением, клевала носом. 

Неожиданно сани резко остановились, и в воздухе раздался звук шагов и голоса. 

― Ваша светлость, ― услышала я рядом мужской голос и открыла глаза. Неужели он привёз меня в замок герцога?

Во дворе замка было студёно, укутавшись потеплее, я с любопытством принялась рассматривать всё вокруг. Я первый раз оказалась в настоящем замке. Всю жизнь прожив в деревенском коттедже, я и мечтать не могла о такой роскоши. 

Слуги, укутанные в тёплые одежды, сновали по своим делам, выполняя повседневные обязанности, стараясь не поскользнуться на замёрзших лужах.

Двор замка, вымощенный булыжником, кажется ещё более суровым в сравнении с белоснежным пейзажем. Здесь и там возвышаются массивные каменные постройки, в которых располагаются конюшни, склады и другие хозяйственные помещения.

В центре двора я заметила колодец, окружённый замёрзшими каплями воды, сверкающими на солнце. Поодаль виднелась оружейная, отголоски старины глубокой, воспоминания о рыцарях замка.

В воздухе витал аромат свежеиспечённого хлеба, и желудок у меня предательски заурчал. 

― Ваше сиятельство, ― склонился в поклоне прямой как палка дворецкий. ― Прикажете подавать обед?
Он удивлённо посмотрел на меня, но задать вопрос не посмел, терпеливо ожидая пока ему разъяснят кто я.

― Это новая воспитательница для Оливии, ― я поражённо повернулась к нему. ― Она будет жить в комнате рядом с ней. Отведите её туда и прикажите накормить.

Сам он, не глядя на меня, ушёл. Вот сейчас обидно было. Я-то в чём виновата, он же сам принял решение везти меня в замок. 

― Пойдёмте, пани…― дворецкий демонстративно замолчал, чтобы я могла добавить свою фамилию.

― Ве...Бельская, ― чуть было не проговорилась, но вовремя прикусила язычок.

Брови дворецкого удивлённо поползли вверх.

― Пани Вебельская, ― повторил он за мной, словно опасаясь, что ослышался.
― Амелия Бельская, ― повторила я с обаятельной улыбкой, которой нас учили в пансионе, надеясь, что не придал значения моему промаху. ― К сожалению, не смогу пойти с вами, ― показываю я на ногу, которая распухла.

― Бойко, ― крикнул дворецкий. Бедный Бойко, он теперь будет носить меня на руках до тех пор, пока я сама не смогу ходить. ― Отнеси пани Бельскую в покои, соседствующие с комнатой юной барышней. Ваши вещи доставят туда же.
Я предпочла не говорить, что у меня и вещей-то нет.
Добравшись кое-как с помощью кучера до своей комнаты на втором этаже, я наконец-то осталась одна.
Скорее всего, я оказалась в замке герцога. Во всяком случае у нас в округе это единственный замок. 

Даже не замечаю, как закрылись глаза. Потрясения этого дня дали о себе знать. 

Проснулась от ощущения чужого взгляда. Возле кровати стояла маленькая белокурая девочка с печальными глазами.

― Теперь ты моя воспитательница?

― Меня зовут Амелия, и я закончила пансион мадам Боуи, ― представилась я. ― А ты Оливия Вельгурская?
― Нет, я Оливия Вилюш. 

Я кивнула, не найдясь с ответом. Думала, что девочка в замке герцога его дочь, но фамилия у неё другая, как так, может быть? Незаконная? Это бы многое объяснило. 

― Почему ты лежишь?
― Меня сбили на дороге, ― пояснила я и показала свою распухшую ногу. ― Ходить теперь не могу.
― Жаль, а я хотела, чтобы ты со мной поиграла, ― вздохнула девочка, и мне стало жаль её. ― Никому нет до меня дела. Все заняты.

― Я могу с тобой играть, ― ободрила я её. ― Есть много игр, где не обязательно ходить.
― Правда? ― просияла она, а я начала лихорадочно вспоминать их. ― А ты меня научишь?

― Конечно, научу, ведь для этого я здесь, ― тепло улыбалась я ей.

― А давай, прямо сейчас поиграем? ― с надеждой спрашивает она меня.
― А, давай! ― поддерживаю я её.

Мы так увлечённо играли то в одну игру, то в другую, что Оливия пропустила ужин. Спохватилась я тогда, когда ей уже было пора спать.
― Оливия, почему тебя не позвали на ужин?
Тревога закрадывается в моё сердце, а вдруг это я виновата, и из-за меня девочка осталась голодной.

― Мне доставляют ужин в мою комнату, ― беспечно ответила она.

Странно, что служанки не заметили исчезновения девочки и просто оставили ужин на столе. Мне, кстати, тоже не принесли ни обед, ни ужин, хотя герцог отдал такое распоряжение. 

― Так отправляйся к себе и поужинай, а завтра мы с тобой продолжим, ― говорю я. ― Тебе уже спать пора, Оливия.

Она помотала головой, а на глазах появились слёзы.

― Я не хочу никуда уходить, позволь мне остаться, ― умоляюще произнесла она, складывая руки, как в молитве. ― Ну, пожалуйста, Амелия.

Я растерялась, не зная, какие правила царят в этом замке боялась сделать что-нибудь не так. Но у Оливии был настолько несчастный вид, что согласилась, ругая себя за слабоволие.

― Хорошо, но только вечерние процедуры выполнишь сама, ― строго сказала я, и Оливия просияла. Как мало ей нужно для радости. Казалось бы, она жила в богатом доме, но искала тепла, как простые люди. Хотя в простых семьях внимания к детям поболее, чем в герцогской.

Пока я размышляла о её нелёгкой судьбинушке, Оливия сбегала в свою комнату и вернулась с подносом, на котором красовался жалкий и уже остывший ужин. 

Ну, хоть что-то, мне-то вон вообще ничего не принесли. И лекарств, которые обещал герцог, тоже не было. 

С таким отношением к воспитательнице девочки вряд ли мне кто-то поможет с вещами, когда Аманда их принесёт. Одна надежда на Оливию. Она хоть и маленькая, но сообразительная.
― Я готова, ― вывела меня из горестных размышлений Оливия. Она стояла переодетая в ночную рубашку с сияющим лицом.

― Неси щётку и забирайся ко мне на кровать.

Она выполнила всё так быстро, словно боялась, что при малейшем промедлении я её отругаю или того хуже прогоню.

Осторожно, чтобы не напрягать больную руку, я расчесала её мягкие на ощупь волосы и заплела их в косу.
― Чтобы завтра было легче расчесать, ― поясняю я девочке.
Обняв её и положила её голову себе на плечо, нежно поглаживая девочку. Почему-то мне захотелось спеть ей колыбельную, и я затянула песню, которую пела мне мама перед сном.

Оливия с мокрыми глазами лишь сильнее прижалась ко мне и вскорости заснула.

Меня же волновали вопросы, которые я намеревалась задать герцогу при встрече: почему никто не заботится о девочке и где же её мать?

― Доброе утро, милая, ― ласково проговорила я, когда  Оливия открыла глазки и сонно улыбнулась. ― Как спалось?
Вместо ответа она обняла меня, зарывшись лицом в мои волосы.

― А почему ты не переоделась? ― спрашивает меня моя воспитанница.

Не знаю, можно или нет говорить о том, что я воспитательница пятилетней девочки, если я не обсудила с герцогом условия работы и своё вознаграждение.

― Мой багаж прибудет позднее, ― ответила я. ― Когда меня сбил герцог, я не планировала переезд в замок.
Не говорить же ей всю правду? 

Ещё и непонятно, кто такая сама девочка, раз к ней так относятся слуги.
― Скажи-ка, Оливия, а герцог кем тебе приходится? ― осторожно спросила я, чтобы не задеть чувств девочки.

Она казалась такой ранимой, такой нежной. Всю ночь я сочиняла, как же правильнее задать ей этот вопрос, и выпалила первое, что пришло в голову.

― Это мой дядя Итон, ― заулыбалась Оливия. Значит, с герцогом у неё связаны самые тёплые воспоминания, и это очень хорошо.
Расспрашивать дальше её было просто бессмысленно. Дядей можно назвать кого угодно: опекуна, родного дядю и просто прохожего. Яснее не становилось.

Оливия самостоятельно, без напоминаний вылезла из постели и прошлёпала босыми ногами к умывальнику. В комнате было достаточно холодно. Такое ощущение, что обо мне забыли все, включая герцога.

Мало того что нестерпимо болела голова, ныла нога, но и хотелось осуществить естественные надобности организма. Я терпела всю ночь, и оказалось, что к утру я не смогла подняться с постели.
― Милая, тебе нужно одеться, ― ласково напомнила я. ― Не стой босиком на холодном полу. Сходи к себе в комнату, надень свежее платье и тёплые чулки.

Мне нужно, чтобы девочка ушла, а я тогда попробовала бы встать. Тело затекло, я всю ночь боялась пошевелиться, чтобы не разбудить Оливию.
― А можно, я останусь, ― она жалобно посмотрела на меня. ― Меня никто не хватится.
Вот это и пугало больше всего. Почему пятилетний ребёнок находился без присмотра? Куда смотрят слуги?
― А часто о тебе забывают? ― спросила я, хотя и понимала, что мои вопросы могут ранить её, но иного выхода я не видела.

― Мне приносят еду и чистую одежду, ― рассказала Оливия, ― но где я и что делаю, никого не волнует. 

― А воспитатели, которые были до меня?
― До тебя никого не было, ― бесхитростно сказала Оливия. ― Никаких воспитателей. 

Бедная девочка, только и осталось мне пожалеть её.
― А когда ты в последний раз видела дядю Итона?
Можно было бы списать всё на богатое воображение ребёнка, в таком возрасте с детьми бывает, но я сама видела, что замок как будто вымер в нашем крыле. Жизнь бурлила, но только не здесь.

― Один раз, когда меня привезли сюда и иногда в окно, когда он бывает во дворе замка. 

В её голосе не было обиды, только спокойное изложение фактов. Кажется, что она совсем не могла злиться ни на слуг, ни на дядю, которому до неё нет никакого дела.
Мрачная решимость зрела во мне всю ночь и после ответов Оливии окрепла окончательно. Мало того что он покалечил меня и бросил в своём замке, так ещё и воспитанницу свою не замечает. А каково ребёнку так жить, он подумал?
― Помоги мне встать, пожалуйста, ― пришлось мне просить девочку, так как помощи ждать было неоткуда.
Оливия подошла ко мне и попыталась помочь. Вот только она была слишком мала и слаба для того, чтобы я могла опереться на неё.

Пришлось, держась за столбик кровати, что ужасно неудобно, кое-как сползти на пол.
Ногу прострелило такой болью, что я, не удержавшись, упала на пол и снова ударилась головой о каменный пол.
Оливия кинулась ко мне, обняла и прижала мою голову к своей груди. Я слышала, как бешено стучало маленькое сердечко. Девочка боялась.
― Не переживай, Оливия, ― попыталась улыбнуться, чтобы успокоить её, ― ничего страшного не произошло.
Улыбка, судя по глазам девочки, вышла кривая.
― Сейчас соберусь с силами и встану, ― пообещала я. ― Только на всякий случай отойди, чтобы в случае моего нового падения, ты не пострадала.

Где же слуги? Неужели никому не интересно, что кровать маленькой госпожи осталась заправленной, а поднос с ужином исчез?
А я так надеялась, что Оливию будут искать и наконец-то обнаружат и меня. Может, даже накормят. Как же тяжело было быть беспомощной.
Хотелось даже расплакаться, но вот только почему-то не получалось.
Дверь без стука распахнулась, и в проёме показался мой вчерашний знакомый.
― Оливия, что ты тут делаешь? ― раздражённо спросил он. 

― Помоги мне сесть, ― тихонько попросила я Оливию. Девочка придерживала мою спину, пока я пыталась принять вертикальное положение.

― По какому праву вы врываетесь в мою комнату? ― наконец-то у меня получилось сесть, и я дала волю своему гневу.

― Этот замок мой, ― нагло ухмыляется он. ― Я у себя дома.
Как же я разозлилась. 

― Смею напомнить вам, господин НеЗнаюВашегоИмени, что вы покалечили меня, привезли сюда, обещая позаботиться…

― А что я не выполнил своего обещания? ― натурально удивился он.
― Не выполнили, ― глубоко вздохнула я, чтобы не сорваться и не заплакать.
Герцог зашёл в комнату и уселся на край кровати, рассматривая меня как забавную зверушку.
― Оливия, детка, ― попросила её я, ― сходи, пожалуйста, в свою комнату и переоденься.
Девочка послушно вышла, с беспокойством обернувшись на меня в дверях. Я ей ободряюще улыбнулась.
― Для начала как вас называть?
― Герцог Итон Вельгурский, вы можете называть меня ваше сиятельство, ― слегка поклонившись, представился он. ― А как ваше имя?
― Амелия Бельская, ― церемонно назвала я своё имя и кивнула. ― Простите, но реверанс за мной.

Герцог улыбнулся.
― Так какие у вас претензии ко мне, пани Бельская? 

Я самая тихая среди сестёр, и если кто всегда и стоял за справедливость, то это Аманда. Но старшей сестры сейчас со мной не было, а несправедливость есть. И больше всего меня волновала маленькая девочка, которая осталась одна в огромном замке.
Оливия оказалась настолько беспомощна, что я была обязана её защитить. Но сначала мне надо набраться сил, а значит, отвоевать право на обслуживание слугами и уходом пока не выздоровею.

― Раз вы сами не в состоянии понять, в чём не правы, ваше сиятельство, то я вынуждена открыть вам глаза, ― запальчиво проговорила я.
Герцог лишь закинул ногу на ногу и приготовился слушать, всем своим видом показывая заинтересованность.
― Ваше сиятельство, когда вы вчера меня растоптали лошадьми, то мне показалось, что вам не безразлична моя судьба, ― герцог хотел было возразить, но я поднесла указательный палец к губам, призывая его воздержаться от комментариев. ― Во всяком случае, до моего выздоровления. Я права?
Он кивнул, заинтересовано разглядывая меня.
― Вы обещали, что позаботитесь обо мне, организуя должный уход?
― А разве этого не произошло? ― удивлённо спросил он меня. ― Я же при вас отдал распоряжение Густаву. Это дворецкий в замке, ― пояснил он мне.
― Распоряжение я слышала, а вот выполнения его не дождалась, ― пожаловалась я ему. ― Меня доставили в эту комнату и забыли о моём существовании. Ни ужина, ни завтрака, я не говорю уже о лекарствах, которые вы мне купили.
Герцог ошеломлённо смотрел на меня, как будто у меня выросла вторая голова. 

― Ко мне никто не зашёл с прошлого вечера, ― продолжала я выговаривать хозяину замка.
― Этого не может быть, ― он никак не мог поверить, что дворецкий мог не исполнять его распоряжения.
Кажется, у герцога поубавилось самомнения. Раз уж его не слушались даже слуги, то авторитет тёмного герцога может изрядно пошатнуться.
― Точно, ― я хлопнула себя по лбу. ― Как я могла забыть. Заходила ко мне вчера…

Я сделала драматическую паузу, а герцог расплылся в улыбке. Ну, как же всё в порядке в замке и вышколенные слуги ходят по струнке.
― Оливия ко мне зашла, сразу после моего появления и осталась на всю ночь.
― Я рад, что вы подружились со своей воспитанницей, ― любезно ответил герцог. 

― О должности воспитателя поговорим чуть позже, ― оборвала я его. ― А сейчас я бы хотела вернуться к Оливии.
Герцог благосклонно склонил голову.
― Так вот, Оливия провела со мной весь вечер, ночь и утро…

― Вы знаете, я очень рад, Амелия, ― обаятельно улыбнулся он, и моё глупое сердце на мгновение замерло.
Не про тебя этот красавец, очнись, наконец. Герцог Итон Вельгурский может выбрать любую девушку, и никто ему не откажет. Кроме сестёр Вельских. Я горько усмехаюсь. Мы откажем любому, даже королю.
Но никто же не запрещает мне им любоваться. Я могу бояться волка, но любоваться его гордым нравом и королевской статью. Так и герцог, красив и опасен, но можно же на него смотреть как на картину.

― А я вот не рада, даже скажу больше, возмущена таким отношением к ребёнку, ― меня трясло от нахлынувших эмоций. 

Когда говорила о себе, могла держать лицо, но когда речь зашла об Оливии эмоции взяли верх. Нет, я решительно отказывалась понимать такое равнодушие по отношению к ней.

― Оливию никто не хватился. Не начали искать. Девочка предоставлена сама себе, ― клокотала я от возмущения. ― Есть она хорошо, нет ещё лучше, а по большому счёту никто даже не знает, где она находится. Вы считаете это нормальным?
― Нет, не считаю, ― зло произнёс он. ― Я считаю, что вы только появились в замке и уже раскрыли заговор слуг против вас и Оливии.
Вот же гад какой! Не верит!
― А вы, ваше сиятельство, проверьте, ― с не меньшей злостью произнесла я. ― Спросите своих слуг, кто помогал Оливии при подготовке ко сну и утром. Послушаем, что они скажут. Вы же сами видели, что Оливия ночевала у меня. Вот и проверим честность прислуги.
Герцог позвонил в колокольчик, выудив его из-за балдахина. А я не знала, что такие вообще есть. В нашем коттедже не принято звонить в колокольчик. Наверно потому, что прислуги у нас нет. Не по карману нам содержать даже одну служанку. Тётка Ядвига всё сокрушалась, до чего докатились графини Вельские.
Аманда же только смеялась, что мол, голубая графская кровь уже совсем перевелась, смешавшись с красной обычной.
Но тётка не оставляла попыток вернуть былое величие Вельских и старательно подбирала нам выгодные партии. Алисию, нашу среднюю сестру выдала за барона, богатого и красивого. И пропала сестра. Неслышно о ней ничего. Не пишет и на наши письма не отвечает.
Герцог тоже молчал, нервно постукивая пальцами по колену.
Слуги не торопились приходить на зов. А я, между прочим, по естественной надобности так хочу, что уже колит всё.
― Ваше сиятельство, не могли бы вы помочь мне встать и доковылять до кровати, ― я наклонилась, чтобы посмотреть, есть ли ночная ваза под кроватью, но из-за низко свисающего покрывала ничего не увидела.
Клянусь, ещё немного и я опозорюсь на глазах тёмного герцога.
― Дождёмся слуг, и они помогут, ― отмахнулся он от моей просьбы.
Я стала на четвереньки и поползла к кровати. И мне было плевать, как это выглядело со стороны и что при этом думал герцог.
― Выйдете, ― попросила я, когда наконец-то обнаружила то, что искала. ― Немедленно, надеюсь вас это не затруднит и слуг ждать не надо?
Он зло сверкнул глазами и вышел из комнаты, напоследок хлопнув дверью. Какое блаженство  я испытала, и его уходом тоже.
Я начала предпринимать попытки забраться на кровать, ибо пол в замке холодный, а камин не топлен. Герцог почему-то не заметил холода в комнате.
Когда я была почти у цели, раздался нетерпеливый стук в дверь. Неужели его сиятельство научилось манерам за один разговор со мной и вместо того, чтобы ворваться к девушке в комнату, теперь стучит? 

― Кто там? ― задыхаясь от усилий, спросила я. ― Входите.
Дверь грубо распахнулась, и в комнату ворвалась разъярённая служанка. 

― Ты чего тут звонишь? ― проорала она мне в лицо. ― Звонишь и звонишь, забодала. 

Я настолько опешила от наглой выходки, что так и застыла наполовину на кровати, а наполовину на полу. 

Девица в теле, что называется кровь с молоком, и голос у неё зычный, что он её крика уши закладывало.

― Не собираюсь я тут к каждой приблуде бегать, ― от моей молчаливости она рассвирепела ещё больше. Зло сузив глаза, схватила меня за ногу и швырнула на кровать. 

― А, ну, отойди от Амелии, ― набросилась на неё с кулаками невесть откуда взявшаяся Оливия.
― Больно нужна мене ваша Амелия, ― насмешливо произнесла служанка подбоченившись.

― Пожалуюсь на тебя дворецкому, ― продолжала бороться за мои права Оливия.
― Да, жалуйтесь, ― наглеет служанка. ― Ты тут сама на птичьих правах живёшь, чтобы ещё жаловаться. Взяли моду безродные, жаловаться.
Её оскорбило даже предположение, что такие, как мы, можем пожаловаться. Словно мы, какие-то бесправные. 

― Да, господин Густав даже слушать вас не будет, не нужны вы тут никому, ― бахвалилась служанка. ― Думаете, у него есть время проверять, как мы выполняем свои обязанности по отношению к вам. Да делать ему нечего. Он нам доверяет.
― Успокойтесь, ― я взяла себя в руки и невероятным усилием спокойно заговорила. ― Как вас зовут? Меня…

― А вот звать меня не надо, не про вашу честь герцогские слуги, ― служанка цедила слова как одолжение. Насмешливо осмотрела меня с ног до головы, презрительно скривив губы.
Вероятно, я смотрелась жалко в старом помятом платье, с растрёпанными волосами, но это же не повод хамить.
― Мне должны были принести лекарства,  ужин и завтрак, но почему-то до сих пор этого нет. Время близится к обеду, ― всё так же спокойно произнесла я. ― И вынесите, пожалуйста, ночную вазу.

― Вставай и сама выноси, ― издевательски сказала она. ― У нищих слуг нет. И за едой тоже сама ходи на кухню. Приносить тебе её не будут.

Оливия сжала кулачки и была готова наброситься на наглую служанку.
― Не беспокойся, милая, ― успокоила девочку я. ― Она просто не умеет себя вести с благородными пани.
― Это ты-то благородная? ― продолжала насмехаться служанка. ― Или эта приживалка благородная? Обе вы шавки подзаборные, и никто вам прислуживать не будет, даже не надейтесь.

― Почему тогда вы боитесь назвать своё имя? ― допытывала я её.

― Её зовут Марыся, ― выдала тайну имени Оливия.
― Ничего я не боюсь, потому что ничего мне не будет, ― служанка развернулась и вразвалочку направилась к двери.
Оливия подбежала ко мне и крепко обняла.
― Не переживай, Амелия, я могу ходить на кухню за едой и лекарства тоже раздобуду, ― прошептала она мне. ― А если не дадут, я наверно смогу украсть.
Слёзы подступили к глазам. Бедная девочка, это надо так натерпеться, что из-за малейшего проявления внимания быть готовой на всё. 

― Не переживай, ― тихо сказала я ей на ушко, ― тебе не придётся воровать. Я схожу к герцогу и расскажу о таком наглом поведении слуг.
Мы подбадривали друг друга, чтобы не упасть духом, и не заметили, как служанка попятилась от двери.
― Что здесь происходит? ― ласково, словно у любимой, спрашивает герцог у служанки.
― Я зашла узнать, не надо ли чего, ― проблеяла Марыся.
― Она врёт, ― храбро выступила вперёд Оливия. ― Она пришла сказать, чтобы Амелия больше не смела звонить в колокольчик для слуг.
― Даже так? ― герцог сделал вид, что очень удивлён. ― А вы звонили, пани Амелия?
Я покачала головой. Что за игру вёл герцог и где он был, когда эта Марыся изгалялась над нами.

― Вот видите, пани Амелия не звонила, ― также ласково произнёс он.
― Но как же? Мы же все отчётливо слышали непрекращающийся звонок, ― растерялась служанка.
― Так почему тогда не поспешили на зов?
― Поспешили, ― замялась дородная Марыся и даже немного покраснела. Надеюсь, что от стыда за своё поведение.

― Пани Амелия, действительно вас не звала, она мужественно терпела боль в покалеченном теле, ― продолжал герцог. ― Звал слуг я, когда обнаружил воспитателя своей племянницы без еды, воды и лекарств.
― Я об этом ничего не знаю, ― поспешила откреститься от предъявленных обвинений служанка. ― Мне не давали распоряжений насчёт этой пани.
― Хорошо, а кто личная служанка пани Оливии? ― спрашивает герцог.
― Дора — её служанка, ― без промедления доложила Марыся, надеясь переложить груз ответственности на свою товарку.
― Оливия, пожалуйста, пойди позвони в своей комнате, чтобы позвать Дору.

Девочка, окрылённая тем, что дядя оказался на её стороне и даже заступался за нас, бегом побежала в свою комнату, и мы услышали громкий звон колокольчика.
Герцог, в свою очередь, тоже позвонил.
― Что ж, подождём, ― сказал он, усевшись в кресло около окна. ― Нужно проверить всё до конца. А то я смотрю порядка в замке нет.
― Это потому что в замке нет хозяйки, ― проговорила Оливия, которая не захотела ждать у себя в комнате. Герцог удивлённо взглянул на свою племянницу. ― Да, дядя, так слуги говорят.
― Неправда, ― вспыхнула Марыся, прежде чем успела подумать.
― То есть племянница герцога лжёт? ― его голос, словно лёд, опасно похрустывал.
― Что вы, ваше сиятельство, я не это имела в виду, ― запинаясь пробормотала служанка. ― Просто мы такого не говорили. Можно я пойду?
― Нет, ― отрезал герцог. ― Ждите здесь. Посмотрим, как резво слуги выполняют свои обязанности.
― Ох, что будет, Амелия, дядя скор на расправу, ― прошептала мне Оливия, усевшись рядом на кровать.
Я надеялась, что герцог всё-таки приструнит своих слуг. Оливия ожидала расправы, а Марыся тряслась как тряпка на ветру. 

Слуги не спешили на зов, а опасалась, что герцог не выдержит и сам пойдёт искать дворецкого. Не потому, что я хотела присутствовать на экзекуции, а только потому, что боялась, что виновные попробуют избежать наказания.
Всё же при мне и Оливии даже наглая Марыся особо не оправдывалась.

― Это уже переходит все границы дозволенного, ― возмутился герцог, когда через полчаса ожидания и ещё пары звонков, никто так и не появился. ― Ты, иди и позови дворецкого, экономку и личную служанку моей племянницы.
Марыся на негнущихся ногах поплелась к двери.

― И смотри мне, не медли, ― напоследок напутствовал её хозяин, и служанка заспешила.
― Пока здесь не стало слишком людно, может, обговорим условия моей работы? ― напомнила я, зачем вообще оказалась в замке.
Хотя учитывая, как я сюда попала, я всё ещё опасалась, что меня не взяли на службу.
― В ваши обязанности, пани Амелия, входит воспитание Оливии, жалованье две сотни метикалов в год…

― Помилуйте, господин герцог, ― возмутилась я. ― Две сотни, так столько получают няни без образования.
― А у вас, стало быть, образование имеется? ― почему-то усмехается герцог.
― Имеется, ― строго ответила я. ― Я обучалась в пансионе пани Вильчур, а затем на курсах гувернёров.
― И дипломы с рекомендательными письмами имеются?
Оливия, почувствовав моё негодование, успокаивающе гладила меня по спине, чтобы герцог не видел.
― Дядя, пожалуйста, давай оставим Амелию, ― оставив меня, Оливия подбежала к герцогу и стала перед креслом, где он сидел, на колени. Она схватила его руку и приложила к щеке.
У меня сердце сжалось от её поступка. К тёмным богам эти деньги, жалко оставлять её в этом холодном доме в полном одиночестве.
― Вставай, Оливия, ― растерялся герцог. ― Никогда так больше не делай.
У девочки на глазах появились слёзы. Я первый человек, кто обратил на неё внимание и вот последствия. Мы знакомы два дня, а она уже готова руки целовать, ради того, чтобы меня оставили.
Это надо было так сломать девочку, перевернуть все ценности с ног на голову. 

― Я согласна и на две сотни, только Оливия, не плачь, ― ласково уговаривала я её. ― Я не брошу тебя.
― Правда? ― с надеждой спросила она меня, и я кивнула. ― Ты не уйдёшь как мама?
В горло перехватило спазмом от жалости к ней. Что же стало с её мамой? Где она сейчас? понимаю, что при ней спрашивать герцога не стоит. Мало ли какая правда могла проявиться. Спрошу позже, когда Оливии не будет рядом.
― Дипломы, как и одежду мне должна привезти сестра, прошу позволить ей подняться ко мне, ― сразу поставила я в известность герцога о посещении Аманды. Скоро она меня найдёт, и тогда всё равно придётся просить разрешения на её посещения. ― Можно, она будет, иногда навещать меня, Оливия не пострадает. Мы будем находиться все вместе.
Герцог кивнул, не стесняясь, рассматривая меня. Что его так заинтересовало? Я нервно поправила волосы, которые сегодня ещё не знали расчёски.
― И ещё…

― Не много ли просьб, дорогая пани, ― насмешливо произнёс герцог, смущая меня.
― Я хотела попросить разрешения посещать вашу библиотеку и брать книги для чтения.
― Это само собой разумеющееся, вы воспитатель Оливии, и всё, что касается её благополучия в вашем распоряжении. Не нужно каждый раз спрашивать у меня разрешения, ― удивил меня герцог, а Оливия захлопала в ладоши.
― Амелия, ты остаёшься со мной, ― обрадованно кинулась она ко мне в объятия.
― С нами, ― поправил девочку дядя Итон, ― Амелия остаётся с нами.
Герцог отвернулся к окну, а Оливия украдкой поцеловала меня в щёку.
― Я так рада, ― шепнула она мне.
― И я рада, ― прошептала я в ответ, целуя её в лобик.

На лестнице послышался топот ног и приглушённые разговоры.
― Ваше сиятельство, вы нас звали, ― в дверях появился невозмутимый Густав, а за его спиной прятались три женщины.
― Мне бы хотелось знать, слышали ли вы мой  приказ насчёт пани Амелии, которые я отдал вам во дворе? ― голос герцога был обманчиво спокойным. 

Марыся вся сжалась и даже стала меньше ростом. Дворецкий и остальные слуги расслабились.
― Конечно, ваше сиятельство, я отдал необходимые распоряжения служанкам, ― с достоинством ответил дворецкий.
― Густав, либо вы меня сейчас обманываете, либо вас служанки водят за нос, ― ледяной голос герцога пробирал до костей и дворецкий заметно поёжился.
― Вы знаете меня не первый год, ваше сиятельство, и разве я подавал повод к подобному недоверию? ― с достоинством спрашивает Густав.
― Теперь я уже сомневаюсь, ― герцог не обратил внимания на обиженный вид дворецкого. ― Но допускаю, что вы не намеренно обманывали меня, а допустили халатность.
― Виноват, ― Густав опустил голову, только я успела заметить, как яростно сверкнули у него глаза. На кого он злится? На герцога или служанок?
― А с вами я даже разбираться не буду, ― безразличным тоном сказал герцог служанкам. ― Густав, уволить всех троих без выходного пособия.
Вам же я даю ещё один шанс, не подведите меня при подборе персонала. Особенно обратите внимание на личную горничную моей племянницы. Она должна быть расторопна и не выполнять больше никаких обязанностей, кроме как прислуживать пани Оливии.

― Благодарю вас, ваше сиятельство, ― Густав низко поклонился, облегчённо переводя дух. ― Я сегодня же займусь этим.
― И ещё, ― герцог пристально всматривался в лица служанок, ― найдите расторопную прислугу для пани Амелии. Ей необходимо помогать до полного выздоровления. Следить за приёмом лекарств. Принимать пищу воспитательница Оливии будет вместе с ней. Вам ясно?
Все присутствующие кивнули, даже мы с Оливией. Кажется, жизнь налаживается и я подмигнула улыбающейся девочке.
― Ваше сиятельство, ― дворецкий говорил так, словно сомневался, стоит ли беспокоить его светлость. ― У ворот замка стоит девушка с узлами и требует пустить её к пани Амелии.

Аманда. Я не сомневалась, что она найдёт меня. От сердца отлегло, теперь я не одна.
― Ваше сиятельство, это моя сестра Аманда, ― опередила я вопрос герцога. ― Она принесла мне вещи и документы, которые вы просили.
А дворецкий быстро учится, улыбнулась я в душе, уже пани. Так  и до уважения дойдёт.
― Так проводи её сюда, чего ты ждёшь? ― разрешил гостеприимный герцог и взмахом руки отпустил слуг. Вот только сам не спешил убраться из комнаты. ― И, Густав, помоги пани донести вещи.
Дворецкий невозмутимо кивнул и словно петух, вывел свой выводок наседок из комнаты. 

Жёстко герцог с ними, но иначе нельзя, на голову сядут и ножки свесят, собственно, как и произошло сейчас.
― Как твоя сестра узнала, что ты в Вельгурском замке? ― неожиданно быстро он оказался передо мной и больно схватил за руку. ― Может, ты специально бросилась под мои сани, чтобы оказаться в замке? Признавайся зачем тебе это?
― Мне больно, ― холодно сказала, хотя хотелось расплакаться до того сильно он сжимал руку. ― Что за больные фантазии? У вас мания величия?
Герцог подозрительно смотрел на меня, будто может прочитать на моём лице ответы на все свои вопросы.

― Ты не ответила на вопрос, ― хватка герцога стала сильнее.

― Дядя Итон, ты делаешь Амелии больно, ― вступилась за меня Оливия. ― Отпусти её.

Она своими маленькими ручками пыталась разжать огромные стальные клещи дяди.
― Оливия, сиди молча и влазь в разговоры старших. Амелия должна научить тебя правилам приличия, ― зло произнёс герцог.
Злость его была направлена на меня, а племянница сжалась в комок. От такого тона мне самой хотелось исчезнуть, чтобы только не видеть его пронизывающих глаз и не слышать холодных слов.
― Герцог, вы бредите, ― пробормотала я. ― Отпустите, мне больно.
― А я и хочу, чтобы было больно, пани Бельская, ― его голос опасно похрустывал. Сердце моё сделало сальто-мортале и замерло. 

Почему он сделал акцент на фамилии? Подозревает в чём-то?

― А что здесь происходит? ― раздался гневный голос Аманды. ― Герцог немедленно отойдите от моей сестры. Что вы себе позволяете.
Он поворачивался так медленно, как только мог, растягивая момент встречи. У меня даже закралось подозрение, что тёмный герцог знал Аманду и специально задержался, чтобы проверить свои подозрения насчёт нас.
― Вы, как я понимаю, Аманда… Бельская, ― нашей фамилии он опять споткнулся. Неужели он всё-таки знает, кто я? Тогда почему сразу не сказать, к чему это представление? ― Сестра нашей очаровательной воспитательницы.
― Нашей? ― удивлённо подняла бровь Аманда, это был её коронный трюк, который она часто репетировала перед зеркалом. Вот только на герцога он, кажется, не подействовал. ― Не знала, что вам тоже требуется няня.

Сестра с порога демонстрировала свой колючий нрав.
― Если этой няней окажется ваша сестра, то я не против, ― ласково проворковал герцог. ― Амелия сказала, что вы принесли дипломы, ― Аманда кивнула. ― Не покажете мне их?
Наконец-то до меня дошло. Тёмный герцог не хотел, чтобы мы договорились, планируя подловить на нестыковках.
Аманда спокойно протянула ему две бумаги. Он криво усмехнулся, изучая мою успеваемость.
― Весьма достойно, пани… Бельская. Оливия в надёжных руках, ― пропел он. ― Позвольте откланяться. Дела.
Развёл он руками, обаятельно улыбаясь. Красив и опасен, как демон.
― Надеюсь, это не последняя наша встреча, пани Аманда? Вы ещё почтите мой скромный замок своим присутствием?
― Непременно, ваше сиятельство, ― кивнула ему сестра.
Герцог вышел, плотно закрыв за собой дверь. Аманда приложила палец к губам прислушиваясь. Когда шаги стихли на лестнице, сестра наконец-то заговорила.
― Это что было, Амелия? Как ты могла так быстро исчезнуть?
― Оливия, это моя сестра Аманда, ― представляю я их друг другу. ― Аманда, познакомься с моей воспитанницей Оливией.
Девочка с любопытством рассматривала мою сестру, Аманда же, напротив, едва скользнула по ней взглядом.
― При представлении людей друг другу или при знакомстве младшие первые называют своё имя старшим по возрасту.

― Но ты сначала представила мне Аманда, а должно было быть наоборот.
― Амелия, бога ради, поговори уже со мной, ― раздражённо сказала Аманда.
― Просто хороший случай научить новому Оливию, ведь для этого я здесь, ― ответила я сестре и развернулась к воспитаннице. ― молодец, какая ты наблюдательная.
Девочка зарделась от комплимента. А я поймала себя на мысли, что мне приятно её хвалить по делу, не льстя, а подмечая её достоинства.
―  Ты правильно заметила, что я сначала представила тебе Аманду, ― сестра отошла к шкафу и пока я занималась с Оливией, перекладывала мои вещи из узла в шкаф. ― Здесь сработало другое правило: лица, занимающие более низкую ступень в общественном положении, представляются тем, кто находится выше их в социальной иерархии. Мы с Амандой ниже тебя по происхождению, поэтому я назвала первой её имя.
Девочка сморщила носик, засопела, удобно устраиваясь у меня под бочком.
― Как это сложно, Амелия, ― сонно сказала она.
― На самом деле всё просто, и я тебе ещё не рассказала другие три правила и некоторые нюансы, ― рассмеялась я, но Оливия уже спала.
― Что это с ней? Утро же, все дети в это время бодры и веселы, ― удивилась Аманда.
― Не знаю, ― тихо сказала я. ― Может, нервное напряжение сказалось.
― Какое у герцогини может быть нервное потрясение, ― рассердилась Аманда. ― Живёт и горя не знает.
Я горько улыбнулась. Раньше и я так думала, пока не познакомилась с Оливией ближе. Даже у нас, у которых гроша за душой не было, и то жизнь была лучше, чем у Оливии. Нас мама любила, а у неё её нет.
― Давай не будем сейчас говорить об Оливии, ― вспылила я. ― У девочки трудная жизнь, чтобы ты себе не напридумывала. 

Аманда махнула рукой, усаживаясь на то кресло, где сидел герцог. И мне почему-то это не понравилось.
― А что это такое вообще было? ― сузив глаза от гнева, прошипела я, недоумевая от собственной реакции.
― Ты о чём? ― с невинным видом спросила Аманда.
― Сама знаешь, о чём, ― я едва сдерживалась, чтобы не закричать. 

Это же Аманда. Моя старшая сестра, которая всегда мне помогала. А мне хотелось взять вазу со столика и запустить её в сестру, так раздражал меня её вид. Красивая, уверенная, бедно одетая, так же как и я, но чисто и опрятно. Я же как чучело.

― Ты флиртовала с герцогом Вельгурским, ― обвинила я её, чуть не плача.
― Не я флиртовала с ним, а он со мной, ― спокойно, словно ничего не произошло, заявила сестра. ― Если ты сейчас способна понимать разницу.

Я смотрела на сестру и поражалась её спокойствию. Мне, конечно, этот герцог и даром не нужен. Но обидно, что он обратил внимание не на меня, а при  прочих равных выбрал Аманду.

Украдкой посмотрела в зеркало, а потом на сестру. Я блондинка с длинными слегка вьющимися волосами, которые сейчас висят как пакля и потеряли свой естественный золотистый цвет. Аманда шатенка с прямыми волосами, короче моих. Она никогда не следила за своей внешностью. Её волевое лицо обветрено, карие глаза горят бешеной энергией.
У меня же энергии нет вообще. Я настолько ослабла, что даже не могла сама передвигаться. Мои ярко-голубые глаза потеряли свой озорной блеск. На белой коже лица виднелись синяки и ссадины. Румянец пропал. 

Красотка, подумала я с сожалением, как ни крути, но от правды не уйти! Настроение упало ещё ниже, хотя до появления Аманды, мне казалось, что хуже не будет.
― Конфетка, ты делаешь бурю в стакане воды, ― лёд в моём сердце расплавился, когда она назвала меня детским прозвищем. ― Как думаешь, почему герцог начал в открытую флиртовать со мной в твоём присутствии?

― Дяде Итону нравится Амелия, ― неожиданно произнесла Оливия, и мы с сестрой не сговариваясь посмотрели на неё.
― С чего ты взяла? ― краснея выпалила я, лихорадочно вспоминая, что могло натолкнуть ребёнка на такую странную мысль.

― А ты наблюдательная девочка, ― похвалила Оливию сестра.
― Потому что он смотрит на тебя, когда ты не видишь, следит за тобой взглядом, ― поделилась Оливия своими наблюдениями.

― Устами младенца, конфетка, ― смеётся Аманда. ― Девочка говорит правду. А мне твой герцог и даром не нужен. Не стоит ревновать к сестре, да и вообще ни к кому ревновать не стоит.
― Стоп, стоп, стоп, ― простонала я. ― Сейчас мой мозг взорвётся. О чём вы обе говорите? Вы в своём уме? 

Я переводила недоумевающий взгляд с одной на другую, но не заметила и следа ухмылок. Значит, они серьёзно думают, что герцогу я нравлюсь? Он мог просто присматриваться к новому человеку в замке, ведь обо мне он ничего не знает.
― Мы-то в своём, да, Оливия? ― в подтверждение слов Аманды девочка кивнула. ― А вот ты, кажется, от ревности голову потеряла. Окстись, сестрёнка. Ты знаешь герцога всего ничего и явно знакомство было не из приятных, если учесть те синяки и ссадины, которые я вижу на твоём лице.
― Ты говоришь глупости, ― отмахиваюсь я. ― Я не ревную. Чтобы ревновать, нужно любить, а я его едва знаю.
Я действительно так думала. Герцог показал себя не с самой хорошей стороны. Любви уж точно нет. Только интерес и то, малюсенький, почти незаметный.
― Всякое бывает, ― философски произнесла Аманда, подмигивая Оливии. ― Бывает, что любовь из ревности рождается.
― Хватит нести чушь, Аманда, ― раздражённо отмахнулась я от её нелепых предположений. ― Мне просто было неприятно. Понимаешь, я не могу здесь даже помыться, а ему до этого нет никакого дела.
― Почему его должна волновать твоя гигиена? Очнись, Амели, ― сестра помахала передо мной рукой. ― Ты в замке тёмного мага. Он хозяин всей округи, и ты правда считаешь, что герцога Вельгурского должна волновать твоя немытая жопа? Прости, сестрёнка, но она даже меня не особо волнует. Меня больше заботит твоё здоровье.
― Какая же ты всё-таки грубиянка, Аманда, ― рассердилась я.
― Это жизнь, конфетка, и пора бы уже перестать верить в розовых единорогов, ― отмахнулась от моих переживаний сестра.
― А что розовых единорогов не существует? ― дрожащим голоском спросила Оливия. Это прозвучало так трогательно, что даже Аманда сжалилась над бедной девочкой.
― Розовых не существует, есть только белые, ― ответила сестра, и я благодарно ей улыбнулась.
― От белых единорогов вернёмся к тёмному герцогу, ― улыбнулась сестра.
― Аманда, я не хочу об этом говорить. Какой в этом смысл?
― Что значит какой? Если герцогу ты понравилась, то будь осторожнее.
― Будь или не будь, но над нами висит проклятие, и даже “смерть не разлучит нас” никогда не прозвучит для нас, ― мрачно сказала я.
― Это проклятие не помешало нашей матери родить нас, ― как обычно, отмахнулась Аманда.
― Ну да, только от трёх разных мужей, ― напомнила я ей горький путь нашей мамы.
― Так даже веселее, ― улыбнулась Аманда, да только глаза остались серьёзными. ― Жить с одним мужчиной всю жизнь, да это подобно…

― Давай не будем вдаваться в подробности при ребёнке, ― едва успела я остановить разговорчивую Аманду. ― И вообще, мне кажется, что тебе пора.
― Амелия…
― Да, я знаю, что розовых единорогов не существует…
― Зато есть белые, ― вставляет Оливия.
― Точно, ― рассмеялись мы, а я добавила. ― Есть белые, и нужно использовать любую возможность, чтобы снять с нашей семьи это проклятие.
Аманда закатила глаза к потолку и покачала головой, что в её интерпретации означает мою неистребимую наивность.
Иногда мне кажется, что она слишком легкомысленно относится к семье и семейному проклятию. Однажды я у неё спросила, почему она беспокоится о том, что нас никто не возьмёт в жёны, а она отделалась общими фразами.
В замке тёмного герцога наверняка должны быть книги по проклятиям, и способам от них избавится. Не зря я попросила разрешения посещать библиотеку. Если эти книги там есть, то я их обязательно найду.

После посещения Аманды мы с Оливией были предоставлены сами себе. Раны мои заживали, и я хоть прихрамывая, но уже начинала ходить. Сидеть в замке и занимать активную девочку развивающими играми становилось всё труднее и труднее.
― Оливия, скоро Щедрины, ― сказала я, прерывая чтение сказки. ― Может, пойдём к озеру у леса, нарвём хвойных веток, остролиста с омелой?
― Венки будем плести? ― загорелись глазки Оливии.

Ну как её можно разочаровать?
― И даже играть в снежки, ― пообещала ей я.
― А ты себя точно хорошо чувствуешь? ― словно маленькая наседка Оливия заботилась о моём самочувствии.
― Точно, ― подмигнула ей я. ― Немного прихрамываю, но это не значит, что нам нельзя погулять. Очень хочется на свежий воздух.
Оливия захлопала в ладоши и убежала одеваться.
― Я подумала, что неплохо будет захватить с собой холщовую сумку, ― появилась на пороге взбудораженная перспективой прогулки Оливия. ― Я попросила служанку сходить за ней.
― Ты просто умница, ― похвалила её я, и девочка расцвела от этой незамысловатой похвалы.
Повязав тёплые капоры и взяв с собой перчатки, мы вышли из комнаты, медленно направляясь в сторону лестницы. Нога уже не так сильно болела и могла, опираясь на трость, ходить по замку.
Слуги с той злосчастной показательной порки стали словно шёлковые, так и норовят оказать посильную помощь. Вот и сейчас служанка Оливии оказалась возле нас, подхватив меня под руку, она хотела помочь мне спуститься.
Безотчётный страх оказаться во власти другого человека заставил меня вежливо отказать от помощи и спускаться самой.
Оливия уже стояла у подножия лестницы и, приплясывая от нетерпения, ожидала меня.

― Амелия, ты как? ― снова она спросила меня о самочувствии, и я уже готова орать в голос, если снова услышу этот вопрос.

― Спасибо, хорошо, ― сдержанно ответила я. ― Прошу тебя, перестать задавать этот вопрос через каждые пять минут. Я не безногий инвалид.
Оливия кивнула, открывая передо мной входную дверь, и мы наконец-то вышли на крыльцо.  

Солнечные лучи пробивались сквозь пушистые облака, освещая сверкающий снежный покров, который мягко переливался под ногами и ослеплял. Мы с Оливией поспешили со двора в сторону озера.

Тропинка от замка к озеру была аккуратно утоптана, обрамленная деревьями, по ветвям которых свисали снежные шапки.

Я, одетая в старое, но ещё тёплое пальто и сшитую Алисией шапку, шла впереди, наслаждаясь свежим воздухом. Я наслаждалась прогулкой, и мне кажется, что сейчас моя улыбка сияла ярче зимнего солнца. Особенно когда я оглядывалась на Оливию, которая радостно скакала за мной, оставляя следы в свежем снегу. Её глаза светились от восторга, когда она вдруг остановилась и, сгибаясь, начала лепить снежки.

― Амелия! Смотри! — закричала она, ловко катая комок снега. Её лицо озарилось радостью, когда комок стал достаточно большим.

― Давай играть в снежки! ― с азартом предложила Оливия и, не дожидаясь ответа, бросила в меня снежком.

Он попал мне в лоб, и я не удержалась от смеха, подмигнув Оливии. В ответ она, смеясь, укрылась за большим деревом, чтобы приготовить свою следующую атаку.

Снежки летели в разные стороны, а крики радости раздавались по всему озеру. Ещё несколько снежков, и я прекратила этот обстрел.

Мы сидели в обнимку в снегу, смеясь и задыхаясь от радости. Я посмотрела на Оливию и, улыбнувшись, сказала:

― Ты была настоящей снежной воительницей! Валькирией.

― А кто такая валькирия? ― тут же с любопытством спросила девочка.

Заниматься с ней одно удовольствие. Пытливый ум Оливии впитывал в себя знания и прося ещё. 

― Пойдём к лесу? ― спросила Оливия, и я кивнула.
― Конечно, как раз будем проходить мимо озера, там на берегу тоже полно деревьев. А я по дороге расскажу тебе про валькирий.

Пройдя по тропинке, ведущей в лес, Оливия замерла, увидев что-то на дереве.
― Амелия, смотри какая красивая омела на яблоне, ― показала она мне рукой на  молочные жемчужинки, переливающиеся на солнце.
Бросив взгляд на замок, Оливия шустро полезла на дерево и оказалась на нём быстрее, чем я успела её остановить.
― Осторожнее, ― не удержавшись, попросила её я.

Она осторожно вцепилась в ветку, её маленькие ручки и ноги искали опору. С каждым движением она поднималась всё выше, и наконец-то она практически добралась своей цели — засверкали белые горошины омелы, маня её.

― У нас получится красивый щедринский венок из омелы, ― счастливо рассмеялась Оливия. 

Но вдруг, когда она потянулась к заветным стеблям, ветка, на которой она лежала, не выдержала и с оглушительным треском сломалась. В ту же секунду тело Оливии на мгновение зависло в воздухе, а затем она стремительно рухнула вниз.

С громким криком Оливия упала в озеро. Хрупкий лёд под её тяжестью её тела треснул, и девочка оказалась в воде. Она находилась в замешательстве, не понимая, что делать. Страх захватывал её, и она начала паниковать, барахтаясь в воде.
― Оливия, ― истошно закричала я в панике, кидаясь к девочке.

Безумные  от страха глаза девочки остановились на мне.   Она не умела плавать или настолько испугалась, что не знала, как выбраться на берег. Одежда её намокла и тянула вниз. Моё  сердце готово было разорваться от волнения и тревоги. 

― Амелия ― прохрипела она и ушла под воду.

Меня охватила паника. Не отдавая отчёта в том, что творю, я кинулась вслед за ней в воду. В тот ужасный момент я забыла, что не умею плавать.

Холодные воды озера сомкнулись у нас над головами, принимая в свои объятия. Пальто и платье быстро намокли и пошла ко дну вслед за Оливией.